Авторы о себе

Ай, браво!

Последние новости

ЛОНГ-ЛИСТ конкурса рассказов о детях-инвалидах В каждом человеке -...

Автор:Татьяна Шипошина. * Главный литературный редактор МТО ДА
от 20 Январь 2018
ЛОНГ-ЛИСТ конкурса рассказов о детях-инвалидах "В каждом человеке - солнце"

№81Лесные Сторожа

Автор  Опубликовано в Новая сказка-2017 Воскресенье, 13 Август 2017 12:45

Лесные Сторожа

(сказочная повесть)

Любовь – кольцо, а у кольца нет конца

Русская пословица

Часть первая

Лесными тропами

Далеко-далеко, в неведомой и чужой стороне, лелеемый солнцем и ветрами, стоит Лес, Великий Лес, раскинувшийся во все стороны на сотни и тысячи дней пути. И этот Лес – не просто деревья и травы, не просто звери и птицы, он – сама Жизнь, и у него есть своя душа и свои тайны. И Лесной Закон, по которому он живёт. А там, где выгибается луком Великая Река Журчея, дочь Леса  и мать всем озёрам и ручейкам, стоит деревня Лесные Сторожа. Испокон века Лес был для людей Отцом  и Защитником. От свирепых ветров и ледяных дождей, от голода и мороза, от диких степняков защищал он людей, а теперь настал их черёд. И в Лесных Сторожах всегда жили лишь те, кто предан Лесу, кто готов стать чутким сторожем его владений. И пусть со временем люди перестали видеть в Лесе Отца, но в Лесных Сторожах почти ничего не изменилось…

Глава 1. В Лес!

                   Что же нам делать Иза? Ума не приложу, – устало развёл руками мужчина средних лет, учёный, занимавшийся загадочным явлением под названием «магия».

В растерянности он присел на стул.

                   Но мы с тобой не можем не ехать на эти раскопки, Генрих. Это необходимо для твоей дальнейшей работы, – возразила ему жена.

                   Но мои родители уехали навещать каких-то родственников, суховей им вслед, почему-то именно в этом году, – сердито начал перечислять Генрих, – тётка Мариетта с утра до ночи пропадает на своих любимых конюшнях, а соседке выпало нянчиться с невесть откуда взявшимися внучатыми племянниками, а у неё своих детей – четверо. С кем же нам оставить дочь? Разве что…


                   С моими родителями, – робко продолжила Иза, – Лета, доченька…

                   И не просите, – отрезала светловолосая девочка лет двенадцати, которая внимательно прислушивалась к разговору, в котором решалась её судьба на ближайшие два месяца, – они будут кормить меня молочной лапшой – фу, терпеть не могу молочную лапшу. Нет.

                   Да, – вздохнула её мама, – это не подойдёт. Лапша – ерунда, но они постоянно заняты наукой, им не до тебя. Но мы не можем тебя оставить одну дома.

                   Знаешь, Иза, – осторожно начал отец, – я вспомнил… Помнишь, я говорил тебе про мою племянницу…

                   Сула?! Но она же живёт в лесу, Генрих! – возмутилась Иза.

                   Сула?! Да, с ней будет весело, папа! – в один голос с матерью крикнула Лета.

                   Все люди когда-то жили в Лесу, Иза. Выхода у нас нет, – смущённо оправдывался отец, довольно глядя, как у дочери загораются глаза.

                   Да, но… ребёнка… в лес, где живут по диким законам… – поджала губы мать.

                   Ничего дикого, просто… небольшая экскурсия в прошлое. Это даже интересно. И поучительно.

                   Да! Да! Да! Я хочу в Лес, хочу в прошлое, хочу жить по диким законам! Ура! – вскочив с места, Лета принялась прыгать по комнате. – Я готова ехать хоть сейчас.

Иза печально посмотрела на дочь и обречённо вздохнула.

                   Ну, хорошо, – сдалась она, – в лес, так в лес.

Но это только на словах всё так легко. Ведь от города Семиветрова до деревни Лесные Сторожа, где сейчас жила Сула, не меньше, чем два дня пешего пути… и не меньше века времени. Около ста лет назад, когда Степь поубавила вражий напор, первые люди стали выбираться из Леса на открытые места, строить города, торговать. Вместе с иноземными товарами приходили иноземные знания, появились и кони, прежде не ценимые в лесных краях. Города зажили своей жизнью и забыли о Лесе, а он с грустью смотрел на отошедших от древней мудрости. Ведь там, в Лесу, почти ничего не изменилось, там по-прежнему хранят Лесной Закон. Вот так и вышло, что два дня пути стали равны веку.

Чтобы добраться до лесной деревни, отец Леты нанял повозку, похожую на те, в которых изредка приезжали в город бродячие искусники – акробаты и комедианты, как называли они себя. Править лошадью Генрих взялся сам. На ночлег решили остановиться на одном из постоялых дворов (или гостиниц, как всё чаще их называли), что во множестве своём не так давно повыскакивали вдоль ведущей к Лесу дороги.

Под утро прошёл небольшой дождик. Он чуть прибил пыль на дороге, поэтому путешественники смогли вполне почувствовать свежий, настоянный на травах, запах лугового утра. Лета, весёлая, как никогда, постоянно трещала под ухом у отца. Генрих с улыбкой слушал её и, наконец, сказал:

                   Счастливая ты, Милета (таково было полное имя девочки), едешь, можно сказать, в легендарные края. Лес и так до последней травинки окутан тайнами и поверьями, а уж деревня Лесные Сторожа и вовсе, можно сказать, сошла со страниц древних легенд. Если бы не раскопки, я бы и сам с радостью там побывал. И ещё неизвестно, что для моих исследований оказалось бы полезней.

                   А что там, в Лесу, пап, что там, расскажи! – Лета начала нетерпеливо теребить отца за плечо.

                   Лета, не мешай отцу, он должен смотреть на дорогу, – сурово поджала губы её мама, которой эта затея с Лесом нравилась всё меньше и меньше.

                   Тише, Лета, – обернулся отец. – Смотри лучше, – и кивнул вперёд.

                   А что… Ле-ес!.. – ахнула Лета.

Там, впереди, неизвестно откуда, словно из-за края земли, тонкой кудрявой полоской стал выползать Лес. Вначале тонкой, а потом полоса стала шире, длиннее, ближе. Огромное тёмно-зелёное море, облитое солнечным светом, с бегущими по нему тенями облаков, заняло весь горизонт и обступило узкую ленту дороги и повозку, сразу показавшуюся букашкой по сравнению с этим великаном. В широко раскрытых глазах Леты отразился мерцающий малахит листвы. И вокруг не осталось ничего, кроме неба и Леса…

Лета так и въехала в Лес – ошеломлённая, вся распахнутая навстречу этому древнему, новому для неё чуду. Её удивляло всё – жёлтые нити солнечного света, вплетённые в листву берёз, высокие станы сосен, огромные лесные муравейники, лесной щебет, цветы, каких она раньше не видела…

Но вот впереди послышались голоса людей, и повозка въехала в деревню Лесные Сторожа, которую от самого Леса отделял, разве что, десяток саженей. Мимо неспешно плыли ладные рубленые избы, украшенные кружевной резьбой, маленькие дворики с гуляющими курами. Люди с любопытством смотрели на повозку и лошадь – это было для них в диковинку. Здесь больше привыкли  обходиться собственными ногами, хотя лошадей тоже знали и уважали. Расспросив жителей, путешественники, наконец, нашли избу, где жила Сула. Только вот самой Сулы там не было – на дверях висел большой замок, ставни заперты, а у порога успела вырасти сорная трава. От растерянности Лета часто-часто захлопала ресницами – того и гляди слёзы из глаз польются. Ей так хотелось узнать, что за тайны хранит Лес, она уже была уверена, что так и будет, а тут…

                   Вы, чай, к Суле приехали? – ласковый, как шелест листвы, раздался голос от соседней калитки.

Лета оглянулась – там стояла невысокая старушка и внимательно смотрела на приезжих.

                   Да, мы к ней, – торопливо ответил Генрих.

                   Так нету Сулы-то. Ушла.

                   А когда будет, не знаете?

                   Ой, не скоро. Не раньше предосенней поры. Она ведь в Лес ушла, много наших там сейчас. А вы чего хотели-то? Зашли бы ко мне, устали, небось, с дороги-то. Я вас накормлю, напою. Вы, чай, родня ей? Племянница она вам? О, близкая родня-то… Мы с ней, с Сулой, ладно жили, душа в душу. Расскажите, с чем приехали, может, и я помогу…

Приговорами и добрым взглядом окутала она путешественников, как тёплым шерстяным одеялом, привела в дом, усадила, и сразу стало уютно и легко, не думалось о неудачах и неприятностях.

Потихоньку, накормив гостей вкусной окрошкой (едва увидев которую, Генрих даже заёрзал на месте в предвкушении блюда, любимого в детстве больше, чем все лакомства), бабушка Вея всё-таки вытянула из них цель приезда и вдруг всплеснула руками и улыбнулась, подобрав тонкие ниточки морщинок.

                   Ох, – сказала она, – так оставьте дочку у меня, чем я хуже Сулы? Со мной внучок живёт, будет её по Лесу водить, скучать не даст. Правда, у меня ей постелить негде – тесновато будет, у нас один угол в избе течёт, мы его отгородили. Так пусть у Сулы в избе ночует, ключ она мне оставила. Не убоишься одна-то? – неожиданно повернулась она к Лете, пристально заглядывая в её широко распахнутые глаза.

Честно сказать, Лета побаивалась темноты. А тут – одна в доме. Но так захотелось узнать, что же такое Лес, захотелось не разочаровать бабушку Вею, которая испытующе смотрела на неё, что девочка отчаянно решила: «А, как-нибудь обойдусь и одна! Суховей ей вслед, этой темноте, как сказал бы папа!»

                   Не убоюсь, – смело ответила Лета.

                   Вот и ладно, – улыбнулась ей бабушка Вея.

                   Но как же, Генрих, – тонкие красивые брови матери Леты беспомощно изогнулись, – одна в доме… а вдруг дикие звери?.. Нет, мы не можем…

                   Иза, успокойся, какие звери? – казалось, Генрих досадовал на жену за эти слова.

                   И правда, милая моя, какие звери? – подхватила старушка. – Уж где-где, а в Лесных Сторожах звери людям никогда вреда не творили, что ты! Мы с Лесом искони в мире живём, потому что мы сами – Лес, – мягко, но настойчиво, как неразумного ребёнка наставляла бабушка Вея Изу.

                   Ну… раз так… хорошо, – смирилась мама Леты, – если Лета не против…

                   Да что ты, мама, конечно, я останусь! – с ликованием вскочила с места Лета.

                   Ну, раз всё уладилось, можно сказать, – улыбнулся Генрих, – нам пора бы и ехать. До темноты нужно быть на постоялом дворе, а то мало ли…

Засобирались, засуетились, как опавшие осенние листья, носимые ветром. И уехали. Лета, конечно, тайком сняла пару слезинок с подбородка и хлюпнула носом, глядя на удаляющуюся повозку. Но решила: раз уж привелось оказаться в таком удивительном месте, нужно разузнать о нём как можно больше. А в этом слёзы и тоска уж точно не помогут.

Остаток дня промелькнул щепкой в быстром ручье в хлопотах по обустройству в избе Сулы. Вместе с бабушкой Веей они протопили печь, и изба сразу наполнилась теплом и уютом. Вот и лиловый вечер прилёг на макушки деревьев, звёздами проглянул в синеющем небе, тенями расстелился по земле. Лета улеглась и под тихий говор бабушки Веи незаметно уснула.

Глава 2. Новый знакомый

Среди ночи Лета вдруг проснулась и никак не могла заснуть снова. Просто лежала, смотрела в потолок и слушала ночные шорохи. Тем более, что спала она прямо под открытым окном. И вдруг гулкой тишине словно кто-то влепил пощёчину – так хлопнули дверью где-то по соседству. Потом раздались торопливые шаги, и Лета услышала, как ссорятся двое:

                   Нет, я не могу так больше! Я только пришёл, а ты опять гнёшь своё! Я ухожу, ухожу к соседям, и пусть катится ко всем болотным чертям наш участок с тобою вместе! Хорошо, что родители не слышат этого. Не встревай, бабушка, я всё равно уйду. Это не жизнь, а сплошная грызня.

                   И я виноват в этом? Я?! Ты начал первый! Ты всегда начинаешь! Ты же знаешь, я всегда тебя слушаю. Но нет, тебе нужно сделать всё только по-своему и больше никак. Ну, так иди, я не буду скучать! И лучше нам не попадаться друг другу на глаза.

Раздались сердитые шаги – кто-то уходил по тропинке в Лес. Мгновенья тишины. Потом Лета услышала крик:

                   Постой, брат! – и вслед за ним стук босых ног по ступеням, быстрые и лёгкие шаги по земле: кто-то сбежал с порога вдогонку уходящему.

                   Вот, – послышался прерывистый не то от волнения, не то от бега голос, – возьми… Это твоё. По праву твоё.

Снова тишина, потом какой-то непонятный звук – Лета предположила, что эти двое всё же обнялись на прощанье, – и шаги удалились в разные стороны.

Хитрый зверёк по имени Любопытство тотчас проснулся внутри девочки, вытянулся и встал на задние лапки. По коже пробежали мурашки от осознания причастности к чьей-то тайне, но в то же время было неприятное ощущение, которое появлялось, например, когда отец внезапно заставал её за чтением его  трудов. Потому что тайна была чужая. И она, Лета, не имела никакого права о ней знать. «Подумаешь, – решила Лета, – братья поссорились. Через два дня помирятся. А я возьму и забуду всё, что слышала». Она и вправду забыла об этом, как только смежила ресницы.

… Из окна потянуло утренней прохладой, и эта самая прохлада принялась щекотать ноги девочки, по неосторожности высунутые из-под одеяла. Лета что-то заворчала во сне и подтянула ноги ближе к теплу. Но тут где-то очень близко загорланил петух, окончательно разгоняя остатки сладкого утреннего сна. Лета приоткрыла глаза и удивилась. Грубый деревянный стол, лавки, полки, задёрнутые вышитой занавесью, и большая печь – вот что она увидела вместо привычных шкафа с позолоченными ручками и полки с книгами. Потом девочка всё вспомнила и улыбнулась. Вспомнила, как раскладывала вещи на занавешенных полках, как отказалась спать на печи, испугавшись упасть. И ночную чужую тайну. «А, может, это был сон? – подумала Лета. – Конечно, сон. Но раньше мне никогда не снились такие странные сны, – возразила она сама себе и тут же согласилась: – Правильно! Я ведь в Лесу. Это был лесной сон. Вот так». Очень довольная собой, Лета вскочила с постели и принялась одеваться, умываться, причёсываться…

Скрипнула входная дверь, и в избу заглянула бабушка Вея.

                   Проснулась, милая? Вот и славно, – улыбнувшись, сказала она, – пойдём, сейчас завтракать будем, с внуком тебя познакомлю.

Как раз на пороге дома бабушки Веи они столкнулись с мальчиком, ровесником Леты, разве что чуть постарше.

                   А вот и он, – обрадовалась Вея, – это Зар, мой внук. А это Лета – наша гостья.

Лета пробормотала «Очень приятно», а Зар чуть поклонился (склонил голову, приложив руку к груди), и негромко, но ясно проговорил:

                   Лесные Сторожа всегда рады гостям, – и с вежливым любопытством взглянул на девочку.

Лета, в свою очередь, окинула взором нового знакомого – светловолосый, но темнобровый, глаза ярко-серые, как кора молодой ивы, смотрят внимательно и значительно серьёзней, чем у мальчишек, которых Лета знала до этого, но в то же время чуть насмешливо. Не сказать, чтобы особенно плечист или высок, наверно, даже немного худоват, но в руках чувствуется сила, а в ногах лёгкость. Молодой побег Леса, обещающий вскоре стать крепким деревцем. Лета поняла, что молчание и разглядывание друг друга донельзя затянулось, но не знала, что ещё сказать. Выручила их бабушка Вея:

                   Проходите, проходите в дом, завтракать будем, – легонько впихнула она ребят в полутёмные сени.

За столом почти не разговаривали, лишь бабушка Вея расспрашивала Зара:

                   Как вчера сходил в Дальний Угол?

                   Неплохо. Вроде всё в порядке, следов чужаков нет, звери спокойны, заплутавших тоже нет.

                   А у соседей что слышно? – Лете показалось, что тут Вея немного пристальней взглянула на внука.

Зар, как-то подобравшись вдруг, ответил:

                    Тоже тихо.

                   Вот и ладно, – бабушка Вея снова превратилась в источник тихой доброты и ласки. – Зар, внучек, сводил бы ты Лету в Лес, а то ведь она ни разу не была, да?

Лета молча кивнула.

Зар в это время допивал молоко. Он поставил кружку на стол, задумчиво взглянув на девочку.

                   Я вообще-то собирался сегодня наведаться в Туманную Лощину… Нет, сегодня не получится, – решил он, вытирая молочные «усы» над верхней губой, – сегодня если только к реке. Думаю, она и таких рек, как Журчея, тоже не видела, – Зар чуть улыбнулся.

К реке они отправились сразу после завтрака. Лета едва поспевала за новым знакомым, то и дело оступаясь на узкой тропке, окружённой высокой травой. Холодная роса попадала на ноги девочке, и она временами вздрагивала от озноба. В конце концов, Лете надоело молчать, и она сказала:

                   Какое у тебя странное имя – Зар. Никогда такого не слышала.

                   Это лесное имя, – ровным голосом, не оборачиваясь, ответил мальчик, – если полностью – Зарень. В переводе с древнего языка значит «свет».

                   Ух ты, – удивилась Лета, – здорово. А моё полное имя – Милета.

Зар вдруг остановился и изумлённо посмотрел на девочку.

                   Что? – удивилась она.

                   Нет, ничего, – отрицательно покачал головой Зар и зашагал дальше.

Лета пожала плечами и продолжила:

                   Папа говорил, оно значит «милая». Но меня редко зовут полным именем, обычно просто – Лета. Я его понимаю, как «летняя» – то есть весёлая, радостная, – Лета помолчала, но вскоре у неё появился новый вопрос.

                   Слушай, Зар, – сказала она, – а почему в деревне так мало народу, куда все подевались?

                   Все ушли в Лес, – ответил Зар, – и мои родители, и друзья, и Сула, и ещё много взрослых.

                   А что они так долго делают в Лесу? – спросила Лета, поглядывая на красавицу стрекозу, которая зависла рядом с тропой.

                   Они в Летнем Походе, так бывает каждый год. Лесные Сторожа уходят вглубь Леса проверить, всё ли в порядке там… И поискать других Сторожей. Говорят, такие, как мы, живут где-то ещё во владениях Леса… Осторожно, ветка.

                   Да, спасибо, – Лета придержала гибкий кустарник, – А кто такие Лесные Сторожа? И неужели вы ещё не исходили весь Лес?

                   Лесные Сторожа, – Лета поняла по голосу, что он улыбается, – это люди, которые берегут Лес – поддерживают в порядке тропы, не допускают пожаров, лечат больных зверей. А в последнее время в Лесу всё чаще появляются чужаки. Которые бьют куда больше зверей, чем им нужно для жизни, – голос Зара заметно потяжелел. – Все они – из городов, не помнят, не чтут Лесной Закон. Приходится защищать и от них… Ты говоришь, весь Лес, – Зар, кажется, снова улыбнулся, – Лес огромен. До другого Его края не доходил никто. Никто даже не знает, есть ли этот край…

Но Лета и на этом не угомонилась:

                   Зар, а если всё твои друзья ушли в Лес, почему ты остался? – спросила она.

Зар замедлил шаги.

                   Это… я не хотел бы сейчас рассказывать, – глухо произнёс он.

                   Понятно, – кивнула Лета, – значит, это тайна.

                   Да… тайна, – с трудом проговорил Зар, и вроде бы негромко, обыденно проговорил, но Лета поняла, что расспросам конец и он не собирается посвящать её в свою тайну. Это немного обидело Лету, и она замолчала.

Вскоре Зар остановился:

                   Пришли.

                   Уже? – удивилась Лета и тут же ахнула.

Они стояли на яру, окружённые высокими соснами, янтарные стволы которых, казалось, были сотканы из солнечного света. Внизу, сверкая бликами и прыгающими искорками, расстилалась река, другой берег её едва виднелся мохнатой лесной полосой. В серебристых струях реки тонуло синее небо, и Журчея, Великая Журчея, играла и смеялась на солнце, как весенний ручеёк, тихо напевая что-то на небольших порожках. Если оглядеться, отсюда было заметно, что река как бы огибала Лесные Сторожа, стоявшие на высоком берегу, точно заботливая мать, уступая детям лучшее место.

Лета обернулась к Зару (глаза её искрились васильковой синевой) и зачарованно спросила:

                   Как вы называете Её?

                   Журчея.

                   Журчея… Как красиво…

Зар понял, она имела в виду не только название, но и весь этот простор, который был виден отсюда.

                   У нас говорят, что плохой человек не может отразиться в Журчее, – река не примет его, – тихо проговорил Зар.

Лета тотчас же испуганно заглянула вниз и успокоилась – она увидела своё отражение.

                   Давай немного побудем здесь, – предложил Зар, – погостим у Журчеи и ветра.

Они присели на поваленное дерево, щедро одарённое теплом летнего дня. Ветер, хозяин этих мест, играл светлыми волосами Леты, путая их и внезапно бросая тонкие пряди на лицо.

                   Сегодня не получилось пойти в Лес, – виновато заговорил Зар, – но скоро мы обязательно побываем там. Поэтому тебе сейчас нужно выучить хотя бы одно правило из Лесного Закона. Самое главное для тебя – Первое Лесное Слово – по нему мы понимаем, кто знаком с Законом, а кто нет. Если знаешь Первое Слово, Сторожа обязательно помогут тебе, главное, не соврав, честно назвать себя. Ты – гость. А ведь есть ещё и чужаки. И не допусти Мать-Берегиня им назваться хотя бы гостями. Лесной Закон не терпит лжи.

                   А почему я – гость? И чем чужаки отличаются от гостей? – тут же полюбопытствовала Лета.

                   Ты гость, потому что ты со мной. И потому что будешь знать кое-что из Лесного Закона. Чужаки – это те, кто пришли без разрешения и не слишком вежливы к Лесу. Так вот, слушай. При встрече в Лесу с незнакомым человеком (если вдруг, конечно, не допусти Берегиня, когда-нибудь одна окажешься в Лесу) тебе нужно сказать…

В это миг Лета оглушительно завизжала, вскочила с дерева и подалась назад, но наткнулась на тот самый поваленный ствол, где сидела, и свалилась прямо в высокую траву.

                   Ты что? – спросил Зар, помогая ей подняться. – Ничего не ушибла?

                   Там… там, – дрожащим голосом произнесла она, всё ещё порываясь пятиться назад и неотрывно глядя куда-то на землю.

Зар посмотрел туда же и засмеялся. В траве, греясь на солнышке, неподвижно сидела лягушка, пятнисто-коричневая и блестящая.

                   Это просто лягушка! Они же совсем безобидные, красивые даже.

                   Я терпеть не могу лягушек! Они такие противные, скользкие, фу! – поморщилась Лета.

                   Ну и зря, – Зар присел, шевельнул травинкой рядом с лягушкой.

Она скрылась в ворохе травы, ища более спокойное место, а мальчик вдруг удивлённо присвистнул. Лета взглянула на него, и Зар довольно показал её только что найденный цветок.

                   Что удивительного? – пожала плечами девочка. – Обычный первоцвет, только чуть больше.

                   Эх, ты! – весело пристыдил её Зар. – Всё у тебя обычное! Это – лесной первоцвет, разрыв-трава. Говорят, он способен размыкать замки и оковы, – он протянул ей цветок. – Возьми, бабушке будет любопытно взглянуть.

Лета снова недоверчиво пожала плечами и спрятала растение в карман.

                   Так вот, – продолжил он прерванную беседу, – Первое Слово, которое должна говорить ты: «Все мы под кровом Леса. Я – его гость. Если ты – Сторож Леса, будь радушным хозяином, если гость – будем друзьями, если чужой – уходи прочь». Запомнила? Я повторю, – но Зар, произнеся несколько слов, замолчал пристально высматривая что-то у горизонта. Он выглядел одновременно встревоженным и весёлым.

                   Видишь вон то высокое облако? – спросил он у Леты. – Очень скоро начнётся гроза. Да, начнётся, бабочки прячутся. Ты бегаешь быстро?

                   Ну-у, – замешкалась девочка.

                   Тогда побежали!

Лета не успела и слова вымолвить, как засвистело в ушах и замелькали где-то сбоку одна за другой сосны.

                   Во… вообще… то от… от гро… от грозы бегать не… нельзя, – Лета дёрнула мальчика за рубаху.

                   А у реки в грозу быть можно, да? Быстрее, можем не успеть!

Негромкое ворчание в небесах подтвердило его слова. Зар припустился бежать с удвоенной прытью. Тем временем, неподалёку зароптал, зашумел Лес, точно предупреждая о грядущей буре. Кажется, сзади, за спиной начинала сгущаться темнота. Свет солнца медленно мерк. Игра с грозой в догонялки оказалась увлекательной и жутковатой, при каждом раскате грома внутри всё замирало. Вдруг позади что-то глухо и ровно зашумело. Лес бежит за ними?! Нет, не может быть! Лета обернулась – нет, Лес стоял на прежнем месте – и наткнулась на Зара. Он успел достать из сумки и набросить ей на плечи свою ветровку и снова рванул вперёд.

                   Дождь! – прокричал Зар на бегу и кивнул назад.

Лета снова оглянулась и поняла – это шумел дождь. Дождь шёл на них мерцающей серой тенью, растянувшейся от неба до земли. Он догнал их у первых построек. Вскрикивая, Лета лишь успевала перепрыгивать вмиг образовавшиеся лужи. Сначала капли казались холодными, и от озноба приходилось дышать глубоко и часто. Но когда и ветровка Зара, и её собственное тонкое платьице промокли насквозь, Лета почувствовала, что дождь тёплый. И сладкий. И принёс с собой лёгкое и радостное ощущение чего-то очень-очень хорошего. А через миг они уже были под крышей дома бабушки Веи. И, что ни говори, а слушать оттуда, как сердится в небесах гром, было куда приятнее.

Глава 3. Первая прогулка

Почти неделю Лета жила в Лесных Сторожах, и уже успела присмотреться к Лесу и заметить, что у него бывало разное настроение. Иногда он играл бликами света, тихонько перешёптывался и ласково качал листвой, а иногда угрожающе шумел, хмурился и пугал размахом своих ветвей. Временами Лета даже мысленно разговаривала с ним, например, утром, вскочив на порог, улыбалась и думала: «Здравствуй, Лес!» И девочке казалось, что Лес тоже улыбается ей.

С Заром они вскоре познакомились поближе, хотя он постоянно пропадал в Лесу, возвращаясь усталым, но довольным. Мальчик много рассказывал Лете о Лесных Сторожах и Лесе, но ни слова о себе. Ещё Лета заметила у него в глазах постоянную тревогу… или досаду?.. Девочка решила, что всё дело в той самой тайне. В общем, у Леты сложилось впечатление, что Зару совсем нет до неё дела. А ещё они то и дело спорили. Лета пыталась доказать Зару, что в Семиветрове жить лучше, а он ненавязчиво, но неуклонно гнул своё.

Остаток того дня, когда они гостили у реки и убегали от дождя, Лета восторгалась Журчеёй.

                   У нас в Семиветрове по сравнению  с Журчеёй одни ручейки, – говорила она, а перед глазами всё ещё была журчащая синева.

                   Где? – усмехнулся в ответ Зар. – В Семиветрове? – Лета вдруг заметила, что он чем-то очень доволен. – Да он потому так и назван, что стоит на семи ветрах, в чистом поле. Откуда ж там взяться такой реке? Журчея – дочь Леса.

Лета обиделась за родной городок и встала на его защиту:

                   А чем тебе не нравится Семиветров?

                   Я не говорил, что он мне не нравится, – спокойно объяснял Зар. – Я там никогда не был. И быть не собираюсь. Я не представляю себе жизни без Леса.

Лета не нашла, что сказать, она решила обидеться и поджала губы. Но Зар о чём-то задумался и не заметил этого. Лета рассердилась ещё больше. А Зар тем временем засобирался.

                   Ба, я в Лес, – крикнул он, сняв с гвоздя сумку.

                   Зар, на ночь глядя? – откликнулась из чулана бабушка.

                   Я ненадолго.

Лета, несмотря на обиженный вид, любопытно следила за ним: Зар положил в отдельный узелок хлеб с солью и луковицу, взял флягу с водой, какой-то камень (похоже, кремень) и закрыл сумку. Ещё он взял с собой охотничий нож и лук со стрелами. Перехватив удивлённый взгляд Леты (как же, такое древнее оружие!), Зар понял его по-своему и пояснил:

                   Да, это небольшой, похож на детскую игрушку. Настоящий охотничий лук куда больше, – он закинул сумку на плечо, – всё, я ушёл.

Лета как-то странно посмотрела ему вслед и задумалась. «Живёт в Лесу, вот и задрал нос», – хмуро решила она, но обидеться на Зара так и не смогла, потому что понимала, что уж носа-то он точно не задирал. Он вообще был странный. Казалось, внимания Лете уделял не больше, чем вот этому столу.

Бабушка Вея заметила её грустно опущенные ресницы  и поняла, в чём дело.

                   Не принимай близко к сердцу, милая. Пообвыкните друг к другу, подружитесь, – ласково сказала она.

Так-то оно так, но то, что во всех спорах Зар чаще всего каким-то образом оказывался прав, Лету очень злило. Недавно, например, всё началось (как, впрочем, и всегда) с любопытства Леты. Ей так хотелось узнать все тайны Леса сразу, что она не выдержала и спросила:

                   Слушай, Зар, а почему о Лесе говорят так много странного? Будто бы тут тайны на каждом шагу…

Зар усмехнулся, оторвав взгляд от зашиваемой сумки, и проговорил:

                   Что ж, здесь на самом деле много необычного, даже непонятного… м-м-м… – он замолчал, подыскивая подходящее слово.

                   Магического, – поспешила подсказать Лета, – мой отец занимается магией, он говорил…

                   Магия – это чужое слово, – прервал её Зар, тряхнув головой, в глазах его промелькнула холодная тень, – можно сказать – волшебство, колдовство, ворожба, как угодно. Но этого ничего нет. Есть только сила души – и всё.

                   Но как же? – удивлённо и беспомощно возмутилась Лета. – Есть же всякие заклинания…

                   Есть Слово, – теперь лицо его озарилось каким-то скрытым огнём, но вскоре опять стало спокойным. – Знающий одно лишь Слово никогда не сотворит большого чуда. А силой души можно сделать многое и без Слова, понимаешь?

                   Всё равно этому надо учиться, – заупрямилась Лета.

                   Нет, не учиться. Нужно лишь подобрать слова по душе.

Лета надулась из-за того, что снова вышло не по её, и надолго замолчала.

…Стукнула дверь, Лета вздрогнула и уколола палец. Посасывая больное место, она подняла глаза от вышивания, которым сегодня попробовала заняться. И увидела Зара, который сиял, как  начищенный медный таз. В глазах отражается солнце, на губах загадочная улыбка. Что же, интересно, такого случилось? Зар, между тем, снял с гвоздя свою походную сумку и сказал:

                   Собирайся. В Лес пойдём.

                   Что???

Зар увидел её изумлённые глаза, круглые, как листья осины, засмеялся и повторил:

                   Мы пойдём в Лес. Или ты не хочешь?

                   Я?! Да, я… Да, я!.. Ай! – Лета не заметила, как снова воткнула себе в палец иголку, вскочила с места и затрясла здоровой рукой.

                   А тебе и собираться нечего, – окинул её взглядом Зар, – обувь удобная. А я возьму всё, что надо. Ты только найди бабушку, скажи ей.

                   Я – мигом! – осенним вихрем Лета вылетела из избы.

И вот перед ними вздымается Лес с его тайными тропами, дремучими чащобами и туманным полусветом. Лета никак не могла справиться с обнаглевшими мурашками, которые уже начали водить по её спине затейливые хороводы. Неужели? От великого чуда её отделяет всего один шаг… Зар обернулся, и на его лице Лета увидела почти священный трепет. И радость – как при встрече со старым другом.

                   Послушай, – сказал Зар, – ты в Лесу впервые. Не отставай от меня и не сходи с тропы. Тебе лучше вообще не сходить с тропы. НИКОГДА. Ясно?

                   Ясно, – тихо сказала Лета, она так робела перед встречей с Лесом, что даже не перечила Зару.

                   Неплохо бы, перед тем, как идти, научить тебя Лесному Закону, хоть немного. Но это долго. Учиться будешь прямо в Лесу.

                   Идём? – нерешительно спросила Лета.

                   Подожди. Закон гласит: «Прежде чем войти, спроси разрешенья». Слушай.

Зар склонил голову, приложил правую ладонь к сердцу (совсем, как при знакомстве с Летой) и проговорил:

                   Здравствуй, Великий Лес, Отец и Защитник. Позволь нам войти в твои владенья. Я – Сторож Леса, со мной – твой гость. Мы пришли с добром.

Помолчав, Зар сказал Лете:

                   Повтори, только там… наоборот.

                   Я поняла, – поспешно кивнула девочка.

Проговаривая непривычные слова, она почувствовала себя глупо, но тут же застыдилась этого и покраснела, едва сумев поднять голову.

Зар смотрел на верхушки деревьев и прислушивался. Лета тоже затихла, и вскоре деревья как-то негромко зашумели, и было в их шуме ещё что-то, нечто странное – будто слышался голос самой Земли и тихий плеск Журчеи.

                   Разрешил, – улыбнулся Зар, – вот теперь идём.

И они шагнули в царство зелёной листвы и поющих ручьёв. Солнечный свет скользил по листьям, неуклюжие шмели, перепачканные пыльцой, гудели между трав, птицы радовались жаркому дню. Здесь, в Лесу, не так припекало, как на открытых местах, и прохладный ветерок приятно касался лица, в общем, не прогулка, а просто загляденье! Но вскоре Лете надоело молча смотреть по сторонам.

                    Слушай, Зар, а… в Лесном Законе много правил? – робко спросила она.

Зар ответил вполне миролюбиво:

                   Много. Есть заговор от зверей, читается так: «Мне Берегиня – мать, тебе сестра. Не губи меня, ибо мы родня, и я не таю зла. Помыслы мои чисты». Есть просьба об охоте, о сборе грибов и ягод, заговор при… – Зар увлёкся разговором, но по-прежнему уверенно шёл куда-то, приглядывался и ничего не упускал из виду.

Однажды он остановился, попросил Лету помолчать и долго к чему-то прислушивался. Лета не услышала ничего особенного, а Зар остался доволен – не то тем, что услышал, не то, наоборот, лесной тишиной.

                   Лес спокоен, – улыбнувшись, сообщил он Лете. – Следов чужаков вроде нет. Ты спросила, кто придумал Лесной Закон? О-о-о, это было очень давно. Лесной Закон начали составлять Лесные Сторожа, дети Леса. Вот так понемногу…

Очевидно, теперь Зар не слишком следил за дорогой. Но прошло немало времени, прежде чем они остановились и Лета заметила, что они давно сошли с тропы и стоят на полузаросшей полянке с высокой развесистой берёзой посредине. Зар как-то странно оглядывался вокруг, и Лета испуганно спросила:

                   Мы что, заблудились?

                   Ты имеешь в виду, сумеем ли мы выбраться отсюда? – произнёс Зар, всё ещё смотря по сторонам. – Конечно, да. Но мы зашли в ничейные земли. Не то что троп, зарубок на деревьях нет.

                   И что это значит?

                   Ничейные земли – это земли, которые находятся в глуби Леса. Понимаешь, Лес более-менее знакомый и близкий к деревне поделен на участки, у каждой семьи – свой. Но Лес огромен, а Сторожей не так много, мы бережём лишь крохотную часть Леса, остальное – ничьё. Тропы проложены вблизи, где часто ходят, зарубки сделаны подальше, где троп нет.

                   А как же выйти, если нет зарубок? – Лета старалась не поддаваться волнению, но не очень-то получалось.

                   Не бойся, житель Леса всегда сможет выбраться из любой чащи, – начал Зар, но вдруг что-то привлекло его внимание, – подожди-ка, – он подошёл к стволу берёзы и присел у её корней.

Лета тоже приблизилась к нему, поглядела вверх – там в зеленовато-голубом узоре сплетались гибкие ветви и небо – и опустила взгляд. Вокруг ствола – и как она раньше не заметила! – обвилась серебристая, с тёмными пятнышками, змея. Она совсем не боялась людей и не двигалась. Лета зажала рот обеими ладонями, чтобы не завизжать. Зар нередко припоминал ей недавно встреченную лягушку, и девочке совсем не хотелось давать ему новый повод для шуток. Но тут ей в голову пришла ужасная мысль:

                   Зар! А вдруг это гадюка! Они же ядовиты! – вскрикнула Лета, делая шаг назад.

Но Зар даже не обернулся.

                   Это не гадюка. Это медянка. Она не опасна. Но почему такой странный цвет? Обычно они темнее… – Зар уже говорил сам с собой. – О Берегиня!.. – внезапно изумлённо произнёс он.

Лета подошла ближе и заглянула Зару в лицо – глаза у него были, как у человека, который засмотрелся на звёздное небо – ясно, что он сейчас далеко-далеко, не то в прошлом, не то в будущем. На губах какая-то растерянная полуулыбка, не поймёшь, счастливая или виноватая. Опять что-то случилось.

                   Так, – сказал он, – уходим отсюда сей же миг. Никаких вопросов, – отрицательно качнул он головой, как только Лета открыла рот, – слушай, что я тебе скажу, – мальчик подошёл в ней вплотную, – забудь это место и дорогу к нему раз и навсегда, ясно? Так надо.

Лета послушно вздохнула, подумав, что она при всём своём желании не смогла бы найти дорогу сюда. Зар между тем что-то соображал, глаза его лихорадочно блестели:

                   Так, мы шли на север, но отклонились к востоку, значит, нам надо на юго-запад… Ага, идём, – позвал он Лету и двинулся вперёд.

Зар шёл очень быстро и постоянно подгонял свою спутницу. В конце концов, Лете надоело, что ею то и дело помыкают, и она раздражённо бросила Зару:

                   Может, уже хватит скрывать от меня всё подряд? Думаешь, если я из города, то не смогу разобраться в ваших лесных тайнах?

                   При чём здесь это? – виновато обернулся Зар. – Просто иногда лучше не знать, так спокойней. То, что я понял, очень важно и опасно. Я никому ничего не скажу, не только тебе.

                   Ну да, конечно! – не сдавалась Лета. – Только вы с бабушкой всё время скрываете от меня что-то важное! Думаете, я разболтаю, да?

                   Да пойми ты, – стал уговаривать её Зар и вдруг прижал палец к губам: – Тс-с-с!

Он прислушался – кажется, где-то недалеко разговаривали – и толкнул Лету за ближайший куст.

                   Ляг и не шевелись, – приказал он шёпотом, – и постарайся дышать потише.

Лета собиралась было снова возмутиться, но тоже услышала шаги и голоса. И вскоре мимо них прошли две пары ног, наверно, девочка и мальчик, обутые, как и Зар, в лесную обувь – плетёнки, которые плели из коры ивняка. Проходящие разговаривали.

                   Ты точно слышал шум здесь? – спросил  девичий голос.

                   Да, – ответил ей мальчик, – точно, и по-моему, это был именно он.

                   Ничего удивительного, граница рядом – он мог случайно зайти сюда. Наверняка, он уже ушёл.

                   Да нет же, если бы он был один, мы бы даже не услышали. Он был с кем-то, а значит, вряд ли смог далеко уйти.

                   В любом случае, его уже здесь нет. Что об этом гадать? У нас с тобой и без того дел хватает, – и голоса удалились.

Через некоторое время Зар разрешил Лете встать. Недовольно отряхиваясь, она спросила:

                   Почему мы прятались, это были чужаки?

                   Нет, – ответил Зар со странным выражением удовлетворения и смущения одновременно, – это тоже Сторожа. Просто мы зашли на чужой участок, а это были его хозяева. Будь это другие Сторожа, я бы с радостью поговорил с ними. Но именно с этими я не хотел бы встречаться.

                   Ясно, что опять ничего не ясно, – мрачно произнесла Лета и надулась, – ты считаешь меня дурой и поэтому ничего не рассказываешь?

                   Чтоб мне не отразиться в светлых водах Журчеи! – Зар возвёл глаза к небу. – Если ещё раз задашь такой вопрос, я на самом деле подумаю над этим! А теперь идём.

Зар торопливо и твёрдо зашагал вперёд, то и дело оглядываясь на Лету, которая нарочно из вредности не спешила за своим провожатым.

                   Быстрее, Лета! – сказал он. – Я понимаю, где мы, не понимаю только, как мы могли зайти так далеко. Нам надо поторапливаться, солнце уже клонится к закату.

Дневной свет и вправду медленно угасал, вместе с ним угасал и лесной шум. Ветерок уже засыпал, устроившись на вершинах деревьев, лишь изредка из озорства роняя вниз старую шишку или берёзовый лист.

Лета, обиженно насупившись, решила, что никуда торопиться не будет. А вскоре и вовсе остановилась – якобы, чтобы рассмотреть какой-то цветок у обочины. «Подумаешь, нашёлся всезнайка! – раздумывала она, угрюмо топчась возле лесного колокольчика. – Все его тайны и не стоят ничего, это он только вид делает». Тут Лета огляделась и почувствовала подступающую дрожь. Потому что её спутник пропал из виду. Она потерялась? «Так, спокойно», – сказала она себе и, вдохнув поглубже, полувопросительно произнесла:

                   Зар?

Ответом ей была мягкая тишина. После этого испарились последние остатки храбрости, и Лета, отчаянно зовя Зара, побежала куда глаза глядят. Но вскоре  девочка ногой зацепилась за какую-то корягу, и, на мгновение оторвавшись от земли, плашмя упала в траву. Тотчас из-за какого-то куста выскочил Зар (оказалось, тропа просто свернула в сторону) и взволнованно бросился к Лете.

                   Прости… Я виноват, совсем не глядел за тобой. А если бы ты ударилась головой и потеряла сознание? Когда бы я заметил, что тебя нет? О Берегиня, я всё время думаю не о том, о чём надо, – сокрушался он, помогая Лете подняться.

Девочка отчаянно покраснела, опустив глаза и надеясь, что Зар не заметит её пристыженности. Он ни на минуту не забывал о ней, а ведь мог бы и вообще не брать с собой, не было бы этих хлопот. А Лета только и знала, что о себе думала.

                   Всё в порядке? – словно откуда-то издалека донёсся до неё беспокойный голос Зара.

Лета виновато взглянула на него широко распахнутыми глазами и ответила:

                   Да… То есть… нога, – и посмотрела вниз.

На коленке красовалась кровоточащая ссадина. Зару хватило одного мгновенья, чтобы определить, насколько серьёзна рана:

                   Ничего страшного. Просто содрала кожу… ну, и ушиб есть… Но всё-таки нужен привал, надо отдохнуть. Посиди здесь, промой рану, я наберу дров и разожгу костёр, – и, не дав Лете вставить не словечка, кинул ей флягу с водой и скрылся в ближайшем ольшанике.

Глава 4. Легенды

Вернулся Зар довольно быстро, правда, не с дровами, а с гладкими зелёными листьями в руке. Приглядевшись, Лета поняла, что это…

                   Подорожник?

                   Да. Мы ещё зовём его выручай-трава. При таких происшествиях, как твоё сегодняшнее, он в Лесу просто незаменим. Неужели ты не знала, что его прикладывают к ранам?

                   Нет, почему? Я знала. Просто моя мама не одобряет все эти травы. Зато папа часто приносит какие-то сушеные листья. Говорит, для исследований. А сам ими от простуды лечится, – неожиданно разговорилась Лета.

                   И правильно делает, – улыбнулся Зар. – А другое название выручай-травы – подорожник – тоже очень меткое. Он растёт по обочинам троп и дорог… Бывает и так, что тропы уже нет, а подорожник всё растёт. В общем, как ни крути, всё равно получается выручай-трава. Ладно, ты пока приложи к ссадине, а я пойду.

И, пока Лета возилась со своей коленкой, Зар натаскал сухих веток, широким охотничьим ножом снял четырёхугольный пласт с земли, устроив небольшую яму для костра, и вскоре на трещащем хворосте клубочком свернулся пламенный зверёк, который потом начал шевелиться и потягиваться, то и дело взмахивая рыжим лисьим хвостом.

А Зар всё суетился и суетился у костра, успел где-то отыскать родник, наполнил водой котелок, бросил туда листья щавеля и крапивы и повесил над огнём. Пока это варево шипело и булькало, он присел напротив Леты, но и тут не угомонился. Оглянувшись, мальчик что-то заметил в глубине поляны и спросил у своей спутницы:

                   Как твоя нога? Болит?

Лета несколько раз медленно согнула и разогнула коленку и неуверенно сказала:

                   Да вроде проходит, немножко если…

                   Тогда, смотри, вон, видишь, у того дерева растеньице с мелкими белыми цветами? – Лета кивнула, и он продолжил – сходи, пожалуйста, нарви соцветий, а я пока за котелком присмотрю. Бабушке пригодится.

Лета поднялась и направилась к высоким растениям, они казались присыпанными снегом из-за мелких, сладко пахнущих цветов. Их тут были целые заросли, и Лета нарвала большой букет.

                   Спасибо, – кивнул Зар, взял цветы, но, вглядевшись в них пристальней, воскликнул, – ты что принесла?!

                   Что? – испугалась Лета.

                   О Великий Лес, так и отравиться недолго! Да ты не волнуйся, – смягчился Зар, увидев огромные перепуганные глаза девочки, – я должен был лучше объяснить… Подойди сюда. Вот, смотри, – он взял в руки два соцветия. – Отличаются?

                   Ну-у, да, – пригляделась Лета, – тут вот…

                   Да, стебель в тёмно-красную крапину. Понюхай.

Лета наклонилась и тут же отпрянула: запах был навязчивый и резковатый.

                   Так вот, это – болиголов. Он ядовит. Хотя тоже считается лечебным, но собирают его очень осторожно. Его нельзя есть и лучше не трогать. А это купырь, и он вполне съедобен. Руки не забудь вымыть. И никогда не рви незнакомых растений, – закончил наставление Зар.

                   Да-а, – вздохнула Лета, с опаской поглядывая на свои руки, – весело тут у вас, ничего не скажешь!

                   А то как же, – улыбнулся в ответ Зар, – Лес…

Лес… Так это прозвучало из его уст – просто, ясно, но с огромным чувством, заключённым  в одном-единственном слове, что Лета невольно задумалась. А смогла бы она вот так сказать о своём Семиветрове – легко и понятно? Без режущих слух выступлений с кучей неуместных слов: «развитая торговля», «образованные жители»? И тут, неожиданно для самой себя, Лета тихо заговорила, покусывая губы и глядя в мягкую мураву:

                   У нас есть одно место, у старой крепостной стены… Там, где она полуразвалилась, поросла мхом и травой, там ещё всегда растут такие тонкие белые цветы, как звёздочки… Там, за ней небольшой холм. Говорят, оттуда мальчишка, сын одного из воинов, первым заметил вражеское войско и предупредил защитников. В летописи сказано, он не то погиб, не то был захвачен в плен, не успев вернуться в крепость… А наши мальчишки говорят, что ему далось спастись, он стал храбрым воином, дожил до старости и завещал похоронить себя под тем самым холмом. Мы часто там бываем. А раз в году, в день того нападения, по очереди несём там дозор – с рассвета и до заката. Пусть он знает, что мы не оставим наш город…

Зар молчал. Молчал и Лес, вдумываясь в чужую легенду. Молчала Лета, вспоминая святое место. Вечер молча обнимал Лес красноватым светом и лиловыми тенями.

Молчание прервали лишь рассерженное шипение огня и бульканье воды. Зар опомнился, вскочил и, кляня свою рассеянность и обжигая пальцы, принялся убирать выкипающее варево с огня. Лета, тем временем, вспомнила о болиголове и, наконец, вымыла руки.

От котелка исходил кисловато-терпкий запах. Зар глубоко вдохнул и грустно улыбнулся:

                   Ну вот, почти щи получились, – он достал из сумки две деревянные ложки и одну из них протянул Лете, – держи, есть будешь?

Лета недоверчиво заглянула в котелок и покачала головой.

                   Да брось! – засмеялся Зар. – Похлебай хотя бы навара, а то уже полдня без еды. Сейчас, я хлеба отрежу, – он вновь полез в сумку.

Лета попробовала непривычную стряпню – ничего, есть можно, вкус кисловатый и какой-то травянистый. Зато от горячего сразу стало теплее, а то вечерний холодок уже пускал по коже мурашки.

Лета подобрала под себя ноги и застенчиво попросила:

                   Зар, расскажи теперь ты что-нибудь. Что-нибудь про Лес.

Зар доел остатки своих «щей» и задумчиво проговорил:

                   Про Лес?.. Про Лес, можно много рассказывать. О чём ты хочешь услышать?

                   Тогда расскажи, кто такая Берегиня. Ты постоянно произносишь это имя, кто она?

                   О, – довольно улыбнулся Зар, – Берегиня – Душа Леса, Тайна Леса… её история – самая красивая лесная легенда и самая главная. Это было очень-очень давно… Людей было не так много, и им приходилось тяжело, они многого не знали. В те времена жил один великий Охотник. Он не раз выручал племя в голодные годы. Он знал Лес, и не было искуснее его в добыче зверя. Однажды по весне, когда Великая Журчея пела, сверкая в лучах солнца и сзывая к себе ручейки, когда вновь распахнулись небеса и в них зазвенели жаворонки, Охотник на одной из глубинных лесных полян повстречал её, Берегиню.

…Их было двенадцать, двенадцать сестёр Берегинь, покровительниц лесных рек и речушек. Она была среди них главной, она была Душой самой Журчеи.

Берегиня звонко смеялась, стоя в окружении птиц и зверей. Она была молода, как весна, и столь же красива. Охотник, затаив дыхание, любовался ею, но нечаянно пошевелился. Услышав шорох, Берегиня испуганно вскинула ресницы, увидела человека и, хлопнув в ладоши, исчезла вместе с птицами и зверьми. Лишь её серебристый смех всё ёще отдавался в глубине  Леса. Охотник загрустил. Он по-прежнему добывал зверя, но не мог забыть Берегиню, то и дело бродил по Лесу в тайной надежде встретить её. Берегиня же перестала смеяться, она теперь часто сидела на берегу Журчеи и грустно напевала что-то, вспоминая молодого Охотника.

Как-то раз Охотник проверял свои силки и нашёл там сизую голубку. Но лишь только он взял её в руки, голубка обернулась лягушкой и прыгнула в высокую траву. Охотник смекнул, что за птица ему попалась, и попытался накрыть лягушку ладонью, но та в два прыжка достигла дерева, превратилась в белку и взлетела вверх по ветвям. Но Охотник и сам едва ли уступал в ловкости белке, он догнал её на вершине и уже успел коснуться пушистого хвоста, но белка вдруг стала змеёй и, соскользнув с ветвей, полетела вниз. Охотник сумел подхватить её и больше не выпустил из рук. Когда они спустились на землю, Берегния вновь приняла облик молодой девушки. Она и Охотник долго гуляли по Лесу и разговаривали и не заметили, как на землю пали синие сумерки. Берегиня попрощалась с Охотником  и исчезла. Но, возвращаясь, он чувствовал её дыхание в ночном ветре, а мягкие ветви ели касались его волос точно нежные руки. Но после этого долго не встречал Охотник Берегиню, он искал её на заветной поляне, где встретил впервые, у речных порогов, звал – но напрасно. Она не приходила. Совсем отчаявшись, Охотник решил подарить ей что-нибудь на прощанье и уйти вглубь Леса. У него не было никаких ценностей, за добычу ему платили едой и полотном. Лишь одна находка хранилась у Охотника – старая серебряная монетка. И он сделал из этой монетки кольцо, простое серебряное кольцо, и украсил его витым узором, словно стебли трав переплелись вокруг. Ибо он был искусен не только в охоте, но и во многих ремёслах. Охотник оставил кольцо на заветной поляне и ушёл в те края, где никогда не слышали пения Журчеи.

А вскоре случилась беда – Великая Журчея начала тускнеть и пересыхать, Лес встревожился и поник. Берегиня перестала следить за рекой. Она сидела под высоким берегом, молчала и тосковала. Её сёстры не позволили ей видеться с Охотником, они сторожили её, ругали её, говорили, что, связав свою жизнь с человеком, она лишится силы, она оставит реку, и река погибнет. А однажды охранявшая её сестра заснула, и Берегиня ускользнула от догляда и вырвалась в Лес. Но нашла лишь кольцо на заветной поляне, да птицы принесли ей вести, что Охотник там, куда она не может прийти – там уже не владения Журчеи. Берегиня вернулась к сёстрам и затосковала ещё пуще. А через несколько дней кольцо вдруг почернело. Берегиня заметила это и поняла, что с Охотником случилась беда. Это была правда, он угодил в болото, с его умом и ловкостью он бы, конечно, выбрался оттуда, но тут вмешался Болотный Дух. Он знал, что значит Охотник для Берегини и решил заполучить как можно больше Леса с помощью этого случая. От лесных птиц Берегиня вмиг узнала, что случилось. Она обернулась сойкой и прилетела на болото. Как она смогла попасть туда, где нет её власти, не знал никто. Но она попала туда.

Болотный Дух, увидев её, усмехнулся и сказал:

                   Смотри, вот твой Охотник – тонет. Я отпущу его, почему нет? Если ты отдашь мне свою силу.

Отдать силу – значило позволить превратить Журчею, Великую Журчею, в болото. Позволить сделать болотом светлейшую часть Леса. Берегиня сразу услышала голоса сестёр: «Нет, не делай этого, ты погубишь себя, погубишь Журчею, погубишь Лес! Если не жалеешь себя, пожалей нас, пожалей Лес!» Охотник, захлёбываясь, тоже кричал, что он не стоит Журчеи, чтобы Берегиня не смела уступать! Но она уже решила.

                   Тебе нужна моя сила? – грозно зазвучал её голос, отдаваясь во всех уголках Леса. – Так на, забирай её!

И в наступившей тишине все услышали далёкий гул, который, приближаясь, превратился в грохот, почувствовали, как дрожит земля. И на болото вдруг обрушился поток чистейшей воды: Великая Журчея – и не только она, все, все лесные ручейки и речки – изменили русло. Этот поток размыл болото и унёс с собой часть его вод. Охотник очутился на твёрдой земле. А Берегиня… Берегиня лишилась сил и лежала на пригорке, тая и превращаясь в ручеёк. Охотник подбежал к ней, но она смогла только взглянуть на него, а потом… А потом Берегиня воспряла вновь, ещё более сильная и прекрасная. Потому что она первая и единственная из сестёр Берегинь смогла полюбить и не только не потеряла своей силы, но и обрела новую – вот почему смогла прийти туда, где не слышно плеска Журчеи. И силы, потраченные ею на спасение Охотника, вернулись к ней с его любовью. Мало того, любовь возвысила её. Она стала ещё мудрее, ещё сильнее. Она и раньше следила за Лесом на протяжении всей Журчеи. А теперь она стала Душой всего Леса, Его Тайной. Сёстры не могли ничего с тех пор запрещать Той, что стала выше их. И Охотник следил за Лесом вместе с ней. А чтобы Берегине всегда были послушны звери, он сделал из серебра свирель, а Берегиня заговорила её. Звуки этой свирели усмиряли даже самых лютых лесных обитателей. А дети Охотника и Берегини стали первыми Лесными Сторожами. От них идёт наш род, они решили создать Лесной Закон. Поначалу свирель Берегиня тоже оставила им, но вскоре она попала в недобрые руки. И Душа Леса забрала и спрятала её. Шло время, внуки первых Сторожей начали ссориться, и те, и другие призывали на помощь Берегиню, и, в конце концов, она рассердилась и поклялась не встревать в дела людей и охранять только Лес. И по сей день мы лишены милости Берегини, лишь хранятся, передаются от отца к сыну те предметы, что оставила она детям. И нет ничего хуже, чем отцу поссориться с сыном, дочери – с матерью, брату – с братом. Берегиня не терпит вражды между своими детьми, – Зар замолчал, тяжело вздохнул и продолжил, – нет ничего хуже…

Охотник, конечно, давным-давно умер, и Берегиня сильно тосковала по нему. Но ведь, умирая, люди не уходят в никуда. У нас говорят, что любовь – кольцо, а у кольца нет конца. Берегния часто видит Охотника, ведь столь велика их любовь, что душа его много времени проводит на земле, рядом с Берегиней. А вскоре, может, Охотник и вовсе перестанет разлучаться с ней и тоже станет духом Леса.

Зар замолчал. На его лице плясали блики пламени, вызывая причудливую игру теней. Лета вдруг подумала, что вот так же сидели у костра люди века назад, так же рассказывали друг другу о мире вокруг, так же падали отсветы костра на их лица, так же загорались звёзды… И ещё сотни лет будут сидеть, и рассказывать, и смотреть на звёзды, и ощущать себя частицей огромного мира и огромной жизни.

                   Что ты скажешь об этой легенде? – задумчиво спросил Зар, бросив на Лету испытующий взгляд.

Лета растерялась.

                   Что скажу?.. Скажу, что… ну, она очень хорошая… нет, она мне понравилась, то есть… я давно думала, что Лес живой… Ой, я только хотела сказать, что… – окончательно оробела Лета и, чувствуя себя круглой дурой, смущённо и обиженно обратилась к Зару: – Что ты улыбаешься? Ну, сказала какую-то чушь  про Лес, с кем не… Что ты смеёшься? Перестань! Неужели то, что я сказала, настолько глупо?

                   Я смеюсь, потому что мне нравится твой ответ, – объяснил Зар, щуря глаза в добродушной усмешке, – уже ночь почти. Пора домой.

Они залили водой костёр, закрыли ямку снятым дёрном и шагнули в непроницаемую лесную черноту.

                   Ой, Зар, – бесконечно спотыкаясь, сказала Лета, – как же ты находишь дорогу в этой темноте?

                   Осторожней, держись за мою руку. Ты разве не знаешь, как определять стороны света по звёздам? Нет? И по мху с муравейниками тоже не знаешь, как? У-у-у, и чему вас только учат… Да я не сомневаюсь, что многому, но это же так нужно и так просто… Ну, смотри, Медведицу Большую знаешь? Вот, от крайней звезды смотришь выше…

А Лес потихоньку засыпал под звёздным шатром, огромный, необъятный  всё такой же таинственный. Точнее, засыпала дневная жизнь, а ночная, скрытная и бесшумная, тихо и царственно вступала в законные владения.

…Лета стукнула калиткой и обернулась.

                   Ну, до завтра, Зар. Спасибо, что взял меня с собой в Лес.

                   Да не за что, – улыбнулся мальчик, – спокойной ночи.

А через некоторое время, когда Лета уже спала, он заглянул в окно, которое она не закрывала, посмотрел на её спокойное лицо с чуть вздёрнутым носом и тихо сказал:

                   Вот уж правду люди говорят: «Меньше знаешь, крепче спишь».

Глава 5. Началось

Поутру Лета, как обычно, вприпрыжку выбежала из калитки и направилась к бабушке Вее. Небо густо-голубое, обещает погожий день, Лес свеж и умыт, Зар всё чаще смеётся, и тревога в его глазах отступает – так почему бы не порадоваться и не попрыгать? Правда, увидев впереди гусей, мирно сидевших на траве, Лета прыгать перестала и опасливо обошла их стороной. Не далее,  как вчера днём эти вредные гуси загнали её в узкий проулок между двумя изгородями.  Проулок закончился тупиком, и пришлось лезть на забор. Хорошо, что Зар быстро пришёл – ещё бы, Лета подняла визг на всю деревню – и, посмеиваясь, спас её от шипящих птиц.

Благополучно миновав гусей, Лета взбежала по ступеням и распахнула дверь избы.

                   Доброе утро, бабушка! – прокричала она ещё из сеней.

                   Доброе, доброе, – с улыбкой ответила бабушка Вея, выходя из чулана с полотенцем в руках. – Садись, завтрак на столе.

                   А где Зар? – спросила девочка.

                   Ой, милая, – пропела Вея из чулана, – он с раннего утра в Лесу, опять какие-то дела у него там.

                   Понятно, – немного погрустнев, протянула Лета.

                   Нешто уже соскучилась? – начала бабушка Вея, но её прервал грохот – в дом, лёгок на помине, ворвался Зар.

В глазах сумасшедший огонь, щёки пылают гневным румянцем, дышит тяжело и загнанно.

                   Смотри, ба! – в ярости закричал он, бросая что-то тяжёлое на пол. «Что-то» оказалось капканом, упав, он клацнул зубьями прямо у ног девочки. Лета тут же испуганно подобрала ноги, – смотри! Снова капканы, я нашёл это здесь, неподалёку! Ты понимаешь?! Опять здесь! Чтоб мне не отразиться в светлых водах Журчеи, если это не они! Это точно снова они – на капкане их клеймо! Провалиться им к болотным чертям, да как они посмели! Бабушка!!! Им говорили, их предупреждали! И я не могу ничего сделать! – он бессильно опустился на стул и уронил голову на руки.

Похолодевшая от испуга Лета во все глаза смотрела на мальчика – таким она его видела впервые. Лета и подумать не могла, что Зара можно настолько разозлить. Что случилось? Кто такие «они»? В поисках ответов Лета беспомощно посмотрела на бабушку Вею, но та задумалась, глубокие морщины пролегли на лбу, а не у рта, как обычно. Лета вновь посмотрела на Зара, и до боли стиснула пальцы от жалости. Так хотелось как-то поддержать и утешить его, подавленного и несчастного. Но Лета не знала, что сказать. И ей оставалось лишь сочувствующе смотреть на Зара своими большущими глазами.

Предчувствие какой-то беды, словно тень огромной птицы, накрыла дом. Лета ничего не понимала, но догадывалась, что здесь опять замешана тайна. Иначе стал бы Зар так кричать из-за появления в лесу капканов. Да, конечно, в этом мало хорошего, но Лесные Сторожа наверняка и раньше сталкивались с происками чужаков. Со вчерашнего утра Зар и бабушка стали хмуры и задумчивы. А у Веи, к тому же, всё стало валиться из рук – она уже разбила две кружки  и пересолила щи. Но Лете по-прежнему никто ничего не рассказывал, а расспросить сама она не решалась. Оставалось только сочувствовать и помогать бабушке по хозяйству.

После обеда Зар торопливо собрал сумку, хмуро бросил, ни к кому в особенности не обращаясь: «Я в Лес,» – и быстрым шагом вышел из избы. Лета выбежала на порог вслед за ним – ей очень хотелось пойти в Лес вместе с Заром, а вдруг там что-нибудь случится? Но она не смела попросить об этом. Зар, тем временем, замешкался у калитки, поправляя ремень сумки. Не выдержав жалостливого взгляда Леты, он вспылил:

                   Что ты смотришь на меня, как будто я виноват в лесном пожаре?! Перестань ходить за мной, как привязанная!

Лета уже хотела исчезнуть в полутьме сеней, но её догнал тихий виноватый голос мальчика:

                   Извини… Я последнее время сам не свой. Хочешь пойти со мной в Лес? Вдвоём всё-таки веселее. Да и ягоды уже поспели.

                   Конечно, – просияла Лета, – я сейчас, скажу бабушке.

Увидев её радость, Зар, впервые за два дня, слабо улыбнулся.

Прозвучали приветственные слова, и зелёная стена Леса сомкнулась позади. Солнечные блики весело прыгали по травам, под ногами чуть шелестела старая листва, слой за слоем копившаяся здесь веками, Лес звенел птичьим щебетом и трескотнёй кузнечиков.

                   Не отставай, пожалуйста, – обернулся Зар, когда они свернули с тропы возле старого крепкого дуба. – Надо было вообще-то идти намного раньше, скоро такая жара начнётся, не до ягод.

                   Тебе… легко говорить, – ответила Лета, выпутывая ногу из сплетения веток какой-то коряги, – ты здесь всё знаешь. А я как ни шагну – так неприятность.

                   Просто надо быть чуточку внимательней. Впрочем, всё потом. Пришли.

Лета посмотрела наконец вперёд – пространство земли кроме редких дубов было заполнено треугольными листьями вперемешку с хитро выглядывающими из-под них крупными красными ягодами. А уж запах у этих ягод был такой, что никаким культурным сортам и не снилось.

                   Садись и собирай хоть до вечера, – гостеприимно повёл рукой Зар. –Разрешенья только не забудь спросить.

                   А… как? – растерялась Лета. – Я не знаю.

                   А как получится, – ответил Зар, – подбери слова, которые кажутся тебе нужными.

Лета зачем-то зажмурилась и подумала: «Великий Лес, Отец и Защитник, позволь собрать твои дары». И Лес, как показалось девочке, был не против.

Сначала Лета присела на корточки, а потом махнула рукой на все правила приличия и опустилась на коленки. Ягодка за ягодкой падали в берестяной туесок. Через некоторое время девочка заглянула туда – ну вот, ещё и дна не заполнила – и принялась собирать дальше. Начали затекать ноги, спина и руки, но – удивительно! – все эти неприятные ощущения как-то притуплялись, хотелось лишь поскорее наполнить туесок хоть наполовину, увидеть, что и ты можешь добиться чего-то кропотливым трудом, а не только есть эту лесную красоту целыми пригоршнями. Прошло ещё какое-то время, Лета вновь заглянула в туесок и изумилась – она набрала уже треть. Ещё два раза по столько же – и готово! Работа потекла споро, как прочищенный весенний ручей. И тут на глаза Лете попался ещё не старый пень. А на пне лежало, окружённое путаницей трав, серебряное колечко с витым узором.

Как раз в это мгновение Зар оглянулся. Он успел разглядеть, что привлекло Лету, и вдруг крикнул:

                   Не трожь!!!

Поздно. Лета уже взяла кольцо и, недоумевая, удивилась:

                   Почему?..

И всё покатилось кувырком! Что-то свистнуло, зашелестело, и Лета, почувствовав сильный толчок, с размаху ударилась боком оземь, неловко придавив руку.

Поднимаясь, она уже собиралась хорошенько накричать на Зара за дурацкие шутки, как вдруг увидела такое, от чего ахнула во весь голос и уронила и без того помятый туесок. Зар лежал на дне огромного куля из тонкой металлической сетки, подвешенного над землёй. Зрелище было похоже на то, как бабушка Вея откидывала творог, только куль был во много раз больше, и вместо творога там находился Зар.

Лета, наконец, очнулась от оцепенения и подбежала к другу:

                   Зар, что сделать, как помочь?!

                   Да ты уже помогла, – тихо проговорил он, потирая ушибленное плечо, – рано я начал брать тебя в Лес, надо было сначала выучить Лесному Закону… «Чужого – не тронь» – одно из правил, а «Потерянное – верни» – другое. За кольцо потребуют выкуп. Ещё ничего, если бы в Лесу жили только Сторожа, а то ведь много разных ходит, для кого Закон не значит ничего. Знают, на что поймать… Нет… Нет, он не мог, – покачал головой Зар, разговаривая сам с собой, – это не он, точно. Они или обманули его или… – тут он, наконец, обратился к Лете, – прости, я опять не о том. Я тебе многого не говорил, но, похоже, тебе суждено кое-что узнать. Чем помочь? Вот что, – несмотря на сетку, мальчик умудрился положить руки ей на плечи, тепло заглянул в глаза,– беги к бабушке, расскажи ей всё, поняла?

                   А это поможет? – чувствуя себя, как в дурном сне, спросила Лета, исподволь догадываясь, что ему просто нужно, чтобы она ушла, нужно уберечь её от чего-то.

                   Поможет, Лета, поможет. Дорогу обратно одна найдёшь? – он говорил доверительно, как никогда, это-то и пугало.

                   Да, я… конечно, Зар… я помню, – торопливо и сбивчиво отвечала Лета, отчаявшимися глазами смотря на друга, – по поляне всё вперёд до орехового куста, потом направо у старого дуба, а там тропа…

                   Вот видишь, ты молодец, приметливая, Лес стал тебе почти домом, – ласково говорил Зар, пытаясь улыбаться. Только вот эта улыбка да полный опасений взгляд говорили, что ему вовсе не весело, – ты обязательно доберёшься, ты не заблудишься, ты умная, Лета.

Девочка послушно кивала головой, закусив губу, чтобы не расплакаться.

                   Так, отдай мне кольцо, ага, хорошо… О Берегиня, вылетело из головы, у меня же нож, – Зар достал из чехла на поясе свой нож, но тут же сокрушённо вздохнул: – Нет, этим тут не управишься. Возьми, всё равно отнимут, – он протянул Лете нож вместе с чехлом. – И забери там мою сумку, она где-то в траве. Нашла? Хорошо. Послушай, Лета, я, наверно, мало уделял тебе времени, я виноват, знаю, но так уж вышло…

                   Ничего не мало, – горячо вступилась Лета, – в самый раз. Я сама виновата, я же видела, что-то не так, а всё равно приставала к тебе с расспросами…

                   Всё, иди, – прервал её Зар, – я шаги слышу. Беги, чего встала?! – закричал он, и Лета, торопливо оглядываясь, побежала. – Помоги ей, Великий Лес, – устало закончил Зар, сел на дне сетки, обняв колени и слушая, как затихает перестук сандалий Леты с одной стороны и нарастает шум тяжёлых шагов с другой.

…Лета не помнила и не понимала, как добралась до деревни. Ветки хлестали по лицу, безжалостно лупили по ногам, невидимые в траве коряги подсекали её, точно топор молодое деревце, но девочка тут же вскакивала, потому что какие могут быть коряги, если Зар, добрый славный Зар, её друг, в беде?! А что случилась беда, не просто мелкая неурядица, а беда, Лета поняла сразу по вмиг потемневшим и умоляющим глазам мальчика. Скорей, скорей домой, к бабушке Вее, она всё знает, она поможет! Орешник… дуб… тропа, зелёные полосы перед глазами… деревня, хорошо, ещё чуть-чуть… Гуси? Вон с пути, не до вас! Какой-то плетень на дороге? Ерунда, перелезу… Калитка. Сени. Изба. Всё.

Лета влетела в дом и рухнула на пол прямо у двери. Сердце вот-вот вырвется из груди, а воздуха всё не хватает, в глазах рябило: после яркого уличного света всё вокруг казалось неразличимо тёмным. Услышав шум, бабушка Вея встревоженно выглянула из чулана:

                   Лета, милая, случилось…

                   Случилось, – хрипло прервала её Лета, – Зар… бабушка, он всё тебе велел рассказать, – и девочка поведала Вее о колечке. – Он велел мне вернуться. Что теперь будет, бабушка?

Бабушка Вея так и села на лавку.

                   Как же так-то?.. И кольцо… нет, он не сделал бы этого даже со зла, нет, уж он-то… И как ловко подгадали, разбойники… Найди кто из них это кольцо, не удержался бы…

Услышав эти слова, Лета вскипела:

                   Бабушка! Вот и Зар тоже говорил «он не мог, это не он»… Кто «он»? Что вообще всё это значит?

                   Не слушай старую, заговариваюсь с горя, нам с этих слов никакой пользы нет. Ох, и ведь во всей деревне никого не осталось, кто мог бы помочь, припугнуть…

                   Припугнуть кого?

                   Помнишь, Зар в лесу капкан находил? Это их же происки. Чужаки это. Мешаем мы им беззаконить в Лесу, вот они нам и мстят. Всё денег хотят загрести, шкуры, мех продавая. И нет бы, честной охотой промышлять, а то ведь и по Лесу побегать им лень. Вот и ищут способ ничего не делая зверьём раздобыться. И ведь как ловко подгадали – все охотники в Лесу, припугнуть их некому. Вот беда-то, что же делать?.. Чу, слышь?! – встревожилась Вея. – Идёт кто-то, шаг тяжёлый, недобрый… Отойди от двери, – оттащила бабушка Лету к себе за спину, а сама взяла в руки ухват.

Чуть позже и Лета услышала, как, прогибаясь, скрипят половицы в сенях. Дверь распахнулась, и в избу шагнул мужчина в тёмном оборванном плаще с арбалетом за плечами, по его щеке красной полосой тянулся шрам. Наглым взглядом он пошарил по стенам, потолку и остановил его на бабушке Вее.

                   Весело же ты, старуха, меня встречаешь, – ухмыльнулся он, – что ж так, сразу за палку?

                   Ты, чай, весна-красна, тебя весело встречать-то? – недобро усмехнулась в ответ Вея, сурово глядя на нежданного гостя. В этот миг Лета увидела, что бабушка бывает не только ласковой, но и грозной. – Да тебя не с палкою, а палкою встречать надо, чтоб неповадно было!..

                   Ну-ну, бабуля, – успокаивающе поднял ладони вошедший, – я с миром пришёл, или как там у вас говорится… Короче, главарь мой родных того мальчишки к себе зовёт – договориться о выкупе.

                   Ишь ты! О выкупе! – угрожающе-задорно заговорила Вея. – С каких это пор со Сторожей за хождение по Лесу выкуп берут? Не боишься, что самому расплачиваться придётся? Лесной Закон, ох, как такого не любит!..

                   А ты меня не пугай, – ответил мужчина, явно струхнув: не ожидал таких слов от старушки, – всё по Закону по вашему. Он отказывается нам нашу вещь отдать.

                   Уж и вашу? С каких это пор?

                   А это уж наше дело.

                   Ох, чую я неладное, чую, да и тебе пора. Али сына моего уж позабыл? Позабыл, как он тебя угостил? – Вея указала на шрам.

                   Не твоё дело, – отрезал вошедший, – а сын твой сейчас далеко, не поможет.

                   Не сын, так Лес поможет, – перебила его бабушка, – зря вы опять сюда сунулись. Отдали бы парнишку подобру-поздорову…

                   Не мне решать, – отрезал мужчина, а глаза его нерешительно забегали.

Бабушка Вея, тем временем, тряхнула головой, поправила платок и сделалась ещё величественнее.

                   Что же, – сказала она, – идти надо, так пойду. Собираться особо нечего, хоть сейчас.

                   Стой! Погоди, старуха! Вижу, задумала ты что-то, не пойдёшь никуда, – окончательно растерялся вошедший. – Вот, девчонка пусть идёт.

                   Девочку не трожь! – вступилась Вея. – Не наша она, не знает ничего, в Лесу заблудится.

                   Ничего, – усмехнулся он, утраченное самообладание начало потихоньку возвращаться, – не заблудится.

                   И правда, бабушка, я пойду, – выступила вперёд Лета. – Я всё узнаю и вернусь, я скоро, а.., – она взглянула на Вею, без слов продолжая: «…а ты пока сделай, придумай что-нибудь! Народ собери или что…»

Но мужчина догадался.

                   И не вздумай, бабка, шутки шутить. А то ведь мы шуток-то не понимаем. Враз отправим твоего мальчишку в болото, если заявится к нам кто незваный. Смотри! – пригрозил он.

Бабушка ответила ему взглядом, мрачным, как ненастный предгрозовой вечер, но промолчала.

Уже больше часа Лета шла за молчаливо маячившей впереди сутулой спиной с арбалетом. Она старалась примечать путь и запоминать, где и куда свернуть. Но, то ли потому что она очень боялась забыть, то ли потому что рядом не было Зара, который умел обращать внимание на сущие мелочи, делая из них путеводные вехи, в голове у девочки всё смешалось, и было весьма смутное представление о том, где они находятся.

Наконец, впереди показалась маленькая бревенчатая избушка, рядом с которой был погреб – наполовину вкопанное в землю строение. Мужчина с арбалетом со всего маху ударил плечом в дверь, она противно взвизгнула, с силой распахнулась и, ударившись обо что-то в избе, отскочила и чуть не сшибла Лету с порога. Девочка потёрла ушибленное плечо, вошла и с мстительной злостью захлопнула дверь. Создавалось такое ощущение, будто сама избушка настроена не слишком дружелюбно ко всему, что не по нраву её обитателям. В избушке было ещё двое. Лете сразу бросилось в глаза: одеты они не по-лесному. Когда она в избе у Веи увидела одного, его непонятного цвета оборванный плащ, короткая рубашка, штаны и ботинки не так обращали на себя внимание, как сейчас. Ведь в одной избушке их было трое. Один из них был одет почище и чуть лучше, наверно, он у них главный. Он и начал разговор.

                   Ты кого привёл, Кум?! Она же девчонка совсем, ничего не смыслит, на что она нам?

                   Погоди орать. Бабуля у пацана больно боевая оказалась, побоялся, как бы она чего не выкинула. Ну ты подумай, Хан, пацан-то сын того самого охотника, который мне… – он провёл пальцем по шраму.

                   Значит, сын? – Хан, сунув руки в карманы, прошёлся по избе. – Надо думать, второй, тот, вроде, был белобрысый.

                   Надо думать, – кивнул Кум, – а я ещё удивился, откуда он нас знает? Не забыл, видать.

                   Не забыл, – усмехнулся Хан, – пацан – малый неглупый… В отличие от этой, – он вновь повернулся к Лете, которая в ответ на столь нелестное высказывание поджала губы и хмыкнула. Она не слишком вслушивалась в их разговор, думала, где может быть Зар, лишь последние слова она хорошо расслышала.

                   Так это нам на руку, – рассудительно заметил Кум, – запомнить то, что мы ей скажем, сможет. А больше нам и  не надо.

                   А ведь дело говорит, да, Молчун? – обратился главарь к третьему человеку, который был пониже их и всё время молчал.

В ответ на слова Хана Молчун ухмыльнулся.

                   Ладно, чего тянуть, – Хан подошёл к Лете, – слушай и запоминай. Мы отпустим пацана только в обмен на свирель этой вашей Берегини. И принесёшь её нам ты. Сюда. Ты теперь знаешь, где нас найти. А если придёт кто незваный и без свирели, – он развёл руками, – нашей вины в случившейся беде не будет. Понятно?

                   Понятно, – исподлобья глядя на них, презрительно процедила Лета.

                   Ух ты, – удивился Кум, – а девочка-то оборзела. Смотри, дорогуша, посадим тебя вместе с твоим дружком…

                   Напугали! – фыркнула Лета. – Никуда вы меня не посадите. А кто вернётся и передаст ваши требования? А?

                   Смотри-ка, – Хан переглянулся с Молчуном, – девчонка-то не так уж глупа. Тем лучше. А теперь иди, откуда пришла.

                   Уйду. Как только увижу, что Зар жив и здоров. Вдруг вы его уже в болото кинули, а я вам тут что, свирели носить буду? – спокойно заявила Лета, скрестив руки на груди.

                   А не много ли ты… – угрожающе начал Кум, но Хан его перебил.

                   Тише, Кум, пусть. Молчун, проводи гостью к окошку.

Молчун, кивнув, вышел, любезно предоставив Лете вновь бороться со своенравной дверью. Когда девочка, получив ещё пару-тройку синяков, наконец, выбралась из избы, он взмахом руки подозвал её к маленькому оконцу в стене погреба. Лета осторожно подошла, увидела в глубине строения уныло сидящего Зара со связанными руками и кинулась к оконцу:

                   Зар!

Но на её пути непостижимым образом возник Молчун и невозмутимо сказал:

                   Говорить разрешения не было.

Лета задохнулась от возмущения и даже не нашла, что сказать. Просто повернулась и зашагала обратно в Лес.

                   Обнаглевшие разбойники… подлые обманщики, чтоб им провалиться! – ворчала она, раздвигая цепкие ветви.

Но на первой же развилке Лета остановилась в нерешительности. Она поняла, что совершенно не знает, где находится и куда идти. Девочка прислонилась спиной к шершавому стволу сосны и устало сползла вниз.

                   Какая же я дура, – уныло проговорила она, – у меня в сумке есть нож (она захватила с собой сумку Зара), надо было делать зарубки, по ним бы и вернулась.

А в Лес уже заглянул рыжий вечер. Он сгустил тени и успокоил ветер. Немного отдохнув, Лета наугад выбрала тропу и двинулась по ней, оставляя небольшие метки на деревьях. Но тропа становилась всё незаметнее и вскоре совсем пропала. Тогда Лета решила попробовать другой способ. «Так, в какую сторону мы шли туда?.. Кажется, на запад… Значит, обратно надо на восток. Мох на деревьях растёт с северной стороны, а восток вроде справа…» Она определила, в какую сторону пойти, но не решалась взять и шагнуть в огромный и неизведанный  лесной простор. Лета вспомнила слова Зара, произнесённые перед их первым походом в Лес: «Тебе лучше вообще не сходить с тропы. НИКОГДА». «Эх, Зар, если бы я знала, что когда-нибудь окажусь в Лесу одна, я бы слушала тебя внимательней и не заблудилась бы, – грустно подумала девочка. – Я оказалась плохой ученицей, столько раз нарушала твои запреты. Придётся нарушить ещё раз».

Глубоко вздохнув, она сделала шаг и тут же замерла. Потому что из густеющих лесных сумерек раздался звонкий голос:

                   Стой, где стоишь, незнакомка. Отвечай, кто ты и что тебе нужно в Лесу.

Глава 6. Тайны раскрываются

Лета почувствовала, как по коже поползли мурашки – от страха или радости, она не могла сказать. Но надо было что-то делать, а что?! И внезапно в памяти всплыло: «Если вдруг, конечно, не допусти Берегиня, одна окажешься в Лесу…» В сотый раз за вечер вспомнив Зара, на этот раз с благодарностью, Лета дрожащим голосом произнесла:

                   Все мы под кровом Леса. Я – его гость. Если ты Сторож Леса, будь радушным хозяином, если гость – будем друзьями, если чужой – уходи прочь.

За ближайшим кустом кто-то удивлённо присвистнул, и из шороха ветвей вышли двое – мальчик и девочка. На девочку упал луч закатного света, и Лета сначала разглядела её – с ореховыми глазами, черными вьющимися волосами дивной густоты – Лете на зависть, – заплетёнными в две косы, с тонко отточенными скулами и любопытным взглядом. Одета она была совсем как мальчишка: рубаха, штаны до щиколоток, плетёнки, но у рубахи не было рукавов, и взору открывались облупленные загорелые плечи.

                   Здравствуй. Меня зовут Стриж, – просто сказала девочка. – А кто ты и откуда знаешь Лесной Закон? Ты не похожа на Сторожа.

                   З-здравствуйте, – с опаской покосившись на мальчика, всё ещё стоявшего в тени, проговорила Лета, – меня зовут Лета, я приезжая, я заблудилась. А из Закона я и знаю-то всего пару…

                   Как? Лета?! – внезапно шагнул вперёд мальчик. – Так, кажется, звали девочку, что приехала в тот вечер. У кого ты живешь?

                   В общем-то, у бабушки Веи… – начала Лета, перевела взгляд на незнакомца и ахнула.

Его глаза! Она точно их где-то видела! Ярко-серые, серьёзные и насмешливые, только вдобавок ещё не слишком ласковые… или желавшие такими казаться.

                   Точно, – кивнул незнакомец, – тогда ты должна знать Зара. Знаешь? – Лета ошарашенно кивнула.

                   Я его старший брат Вель.

Какое-то время Лета просто стояла и хлопала глазами, пытаясь осознать услышанное. Потом изумлённо спросила:

                   У Зара есть старший брат?

                   Он тебе не говорил? – удивилась в ответ Стриж, но Вель перебил её.

                   Ясно. Я бы тоже не сказал, нам нечем хвастать перед Матерью-Берегиней, мы часто ссоримся. После того, как ты приехала, мы снова поссорились, и я ушёл.

«Ушёл… Ухожу…» Эти слова что-то напомнили Лете, и она догадалась:

                   Так это был не сон! Ночью я проснулась и слышала, как кто-то ссорится. Потом один ушёл, а другой остался. Так это были вы! Как я раньше не догадалась – дверь хлопнула так близко!

                   Значит, ты видела, как мы поссорились? – нахмурился Вель.

                   Нет, я только слышала. Я ночевала в избе Сулы, а окно было открыто.

                   Ясно, – он закусил губы и задумался, позже лицо его посветлело от внезапной догадки. – Видишь, Стриж,– торжествующе обратился он к своей спутнице, – я оказался прав. Тогда он наверняка был с ней. Зар ведь брал тебя с собой в Лес, верно? – повернулся он к Лете.

                   Ну… да, пару раз, включая сегодняшний.

                   Припомни, это было, – Стриж переглянулась с Велем, – дня три назад. Может, он говорил тебе, что вы зашли на чужие земли и надо поскорее уйти отсюда или что-то такое?

Лета припомнила и догадалась ещё кое о чём. Всё непонятное начинало проясняться.

                   Да, было такое. И я видела вас, точнее, ваши ноги, и слышала, как вы спорите, ушли мы или нет. А мы лежали под кустом воле тропы и ждали, когда вы уйдёте, – застенчиво призналась девочка.

                   Вот видишь, – снова повторил Вель.

                    Вижу, – раздражённо бросила ему Стриж, – что твой брат снова нас перехитрил. Между прочим, он неплохой Сторож.

                   Он?! – насмешливо переспросил Вель, недоверчиво хмыкнул, но поспешил заговорить о другом. – Но почему ты на ночь глядя оказалась одна в Лесу? Этот… «неплохой Сторож» умудрился потерять тебя?

Лета опустила глаза.

                   Нет, – тихо проговорила она, – нет… Зар, он… он попал в беду… Всё началось с серебряного кольца… В общем, его поймали чужаки и требуют за него выкуп – свирель Берегини. А я шла от их избушки в деревню и заблудилась.

                   Его поймали?! – Вель схватил Лету за плечи, встряхнул. – Из-за кольца?! Нет, этого не может быть, слышишь?! Он бы не попался так глупо! О Берегиня, это же я! Я потерял кольцо неделю назад! Я потерял, а они нашли… Но он не мог, нет!

Бабушка и Зар тоже говорили: «Он не мог!» Лета поняла, они знали, что кольцо у Веля и не верили, что он мог предать. Так вот что отдал ему Зар тогда ночью… Вот что по праву его… Кольцо Берегини.

                   Ну… вообще-то… это я во всём виновата, – призналась Лета, – я нашла кольцо, взяла его, но Зар оттолкнул меня и сам попал в ловушку.

                   Вот теперь я верю, – вмиг успокоился Вель, – это в духе моего братца – выручить из беды кого-то, чтобы самому в неё угодить. А додуматься, что от него в этом случае было бы куда больше пользы, чем от тебя, ума не хватило.

                   Почему ты так говоришь о нём?! – обиделась Лета. – Он же твой брат!

                   Да с ним невозможно ладить! – воскликнул Вель и оскорблённо отвернулся.

                   Подумай сама, – спокойно продолжила Стриж, – разве ты никогда на него не злилась? Разве он не надоедал тебе беспрестанными советами? Я понимаю Веля. И вообще удивляюсь, как он не ушёл раньше. Я никогда не ладила с Заром. Он слишком заботлив и слишком опекает всех – меня, Веля, Вею. А ещё он постоянно оказывается прав. Во всём. Разве это не раздражает? Вот Вель и ушёл к нам на участок. Я и кое-кто их моих родственников сейчас живём прямо в Лесу и…

                   Бабушка знает? – резко обернулся Вель.

                   Знает. Я рассказала ей всё. А потом пришёл один из чужаков и велел мне идти к их главарю, чтобы договориться о выкупе, – проговорила Лета.

                   О выкупе… – усмехнулся Вель, – а почему пошла ты, а не бабушка?

                   Бабушка Вея напугала чужака. Он решил, что, приди сама бабушка к ним, она что-нибудь устроит. Вот и велел идти мне.

                   Бабушка у нас ещё ого-го, – улыбнулся Вель, и в этот миг он так напомнил Лете Зара! Только вот ростом чуть выше да волосы тёмные. Но вскоре улыбка сошла с его лица, взгляд вновь стал быстрым и цепким.

                   Значит, бабушка ещё не знает, какой назначили выкуп… – задумался он, – сейчас надо найти место для ночлега, а там решим, что делать. Идём, – Вель повернулся, но Лета не сдвинулась с места.

                   Ты поможешь нам? – с надеждой спросила она.

Вель обернулся, и во взгляде его светилось недоумение.

                   Глупый вопрос, – ответил он, – если я не лажу с ним, это не значит, что я не считаю его братом. Но только, чур, ему не слова, что я принимал участие во всём этом.

                   Я с вами, – заявила Стриж, – у нас в Лесу родню не бросают.

                   Родню?

                   Я прихожусь им троюродной тёткой по отцу, – весело улыбнулась Стриж. – Да мы в Лесных Сторожах почти все друг другу родня.

«Да, – думала Лета, шагая вслед за Велем и уворачиваясь от хлещущих веток, – если бы мы в городе тоже знались с такой роднёй, не возникло бы вопроса, с кем меня оставить…»

Когда очередная ветвь ударила ей по лбу, оставив красную полосу, Лета не выдержала.

                   Может, твой брат и бывает невыносим, но он хотя бы вежлив! – язвительно заявила она. 

                   Я не виноват в том, что у него есть эта дурацкая привычка – обращаться со всеми так, будто они в Лесу впервые, – на ходу пожал плечами Вель.

«Хороша семейка», – мрачно подумала Лета.

                   Слушай, Вель, а какое у тебя полное имя, – спросила Лета, когда уже стемнело, молчать стало страшновато и обида заметно поуменьшилась. – У вас в Лесу такие странные имена. Например, моё полное имя – Милета…

Было уже плохо видно, но Лета разглядела изумлённое выражение лица Веля.

                   Милета?! – переспросил он.

                   Да… А что такого? – с вызовом обратилась к нему Лета. – Зар, когда услышал, тоже удивился. Может, хоть ты скажешь, почему?

                   Это лесное имя, – пояснила вместо него Стриж, – и значит оно «милая». Тебя назвали лесным именем, но ты не из Леса, и это странно… А у меня вот одно имя, и полное, и краткое – Стриж.

                   Тебе подходит, – кивнула Лета. – Вель, так что с твоим именем?

                   Да всё просто. Полностью – Велий, что на древнем языке значит «старший», – неохотно пояснил Вель, – только и всего, особой выдумки нет.

                   Ну, не скажи, – улыбнулась Стриж. – Их отца зовут Велизар, понимаешь? «Вель-и-Зар». Здорово придумано, правда?

                   Велизар… это значит… значит «великий свет»? Он что, герой? – удивилась Лета.

                   Почему герой? – удивился в ответ Вель. – Да, он искусный охотник, но герой-то здесь при чём?

                   Как же… такое имя, – смутилась Лета.

Вель обречённо вздохнул и переглянулся со Стриж.

                   Имя даётся человеку при рождении, ясно тебе? И иногда его дают как бы на вырост. Чтобы человек соответствовал своему имени. Теперь ты поняла?

                   Поняла, – недовольно буркнула Лета: ей снова дали понять, что она в лесной жизни ничего не смыслит.

                   Заночуем здесь, – в конце концов становился Вель, когда на небе уже замерцали звёзды, – так, ты сиди тут и ни шагу в сторону, – сказал он Лете, – не хватало ещё искать тебя в темноте. А мы со Стриж пока костёр разведём.

Лета хотела было возразить, что и она может им помочь, но Вель уже ушёл, лишь голос его пронизывал густую тишину:

                   Эй, Стриж! Я иду за дровами, а ты за водой… ну и что, что уже начала собирать хворост, бросай и иди искать воду…

…Костёр потрескивал и гудел, как ветер в печной трубе. Ужин приготовлен и съеден. Молчание окутало ребят, незаметно подкрались заветные мысли и сон. Вдруг Стриж поднялась на ноги.

                   Совсем засиделась, усну сейчас, – зевнула она, – ладно, вы сидите, а я пойду к Вее, посоветуюсь.

                   А почему ты? – возмутился, подойдя к ней, Вель. – Почему не я?

                   А потому, что я так хочу, – заявила она. – Думаешь, я заблужусь в ночном Лесу? Не дождёшься. К тому же, я по твоей милости три дня дома не была. Пора бы уж и появиться. Спокойной ночи, – ещё раз напоследок зевнула Стриж и пропала из виду.

Только сейчас, когда костёр хорошо освещал Веля, Лета заметила, что он сильно хромает.

                   Что у тебя с ногой? – встревожилась она.

                   Это уже давно… – неохотно начал Вель. – Мне было десять лет, когда я попал в капкан и сломал ногу. Она неправильно срослась и… бабушка и Зар сделали всё, что могли… Да, и Зар, – ответил он на удивлённый взгляд Леты, – он умеет лечить. Мне даже кажется, что, если бы не он, я вообще не смог бы ходить. А теперь я уж привык к увечью.

                   Постой-ка… – соображала Лета, – недавно Зар вернулся из Леса просто в бешенстве. Никогда его таким не видела. Он ворвался в избу, швырнул на пол капкан и начал кричать, что это снова они, а он ничего не может сделать… Значит, эти чужаки те самые, из-за которых ты хромаешь?

                   Значит, да, – Вель так стиснул пальцы, что они хрустнули.

                   Но Зар был просто в ярости, – задумчиво продолжала Лета, – и теперь я понимаю, почему. Вель, он же…

                   Ложись спать, – перебил её Вель, – иначе завтра будешь сонная, как осенняя муха.

Лета легла, укрывшись ветровкой Зара и размышляя, как же странно устроен мир… Два брата: первый, когда улыбнётся, точь-в-точь второй, а второй, если дело действительно худо, может разъяриться похуже первого. Такие разные, но так похожие друг на друга.

Глава 7. Тайник и ключ

                   Вставай, тебе говорят, сколько можно дрыхнуть! Ещё немного, и солнце будет в зените! Да так можно всё, что угодно проспать! – услышала Лета и почувствовала, что её кто-то тормошит.

Она кое-как открыла глаза и села, часто моргая от яркого света. Напротив, заново заплетая косы, преспокойно сидела Стриж. Ни следа усталости не было на её лице – словно всю ночь была здесь и спала, а не бродила по Лесу.

Вдруг к Лете подошёл Вель и выплеснул ей в лицо пригоршню холодной воды. Девочка застыла от неожиданности, широко раскрыв глаза со слипшимися ресницами. Сонливость как рукой сняло.

                   Ты… ты чего?! – наконец, проговорила она, глядя на Веля.

                   Ну надо же тебя как-то разбудить, – спокойно отозвался он. – А то будешь весь день зевать. А нам зевать некогда. Верно, Стриж? – проходя мимо, он дёрнул девочку за заплетённую косу.

                   Верно, Вель, – ответила она и, неожиданно легко вскочив на ноги, отвесила ему подзатыльник.

                   Стриж, так ты побывала у бабушки? Что она сказала? – вытерев  лицо, тут же спросила Лета.

                   Велела нам искать свирель. А она пока будет пытаться по-другому спасти Зара, – проговорила Стриж, снова усаживаясь.

                   А где её искать, эту свирель? – сникла Лета.

                   Тайну знает Старейшина рода. Он приходится мне дедом по отцу, а Велю с Заром, считай, прадедом. Он живёт в деревне старейшин. Отсюда – треть дня пути. Но не слишком лёгкого, – многозначительно сказала Стриж.

                   Что, такой опасный путь? – испугалась Лета.

                   Нет, не опасный, – Вель в ожидании помощи взглянул на Стриж, но она сделала вид, что не заметила этого, и ему пришлось самому подбирать слова, – просто… нелёгкий.

                   Так идёмте, чего мы ждём? – воскликнула Лета.

                   Вообще-то мы ждали тебя, – ядовито высказался Вель, – была бы моя воля, я бы разбудил тебя, как только сам встал. Благодари Стриж за сладкий сон. И раз уж ты соизволила проснуться, то мы можем идти.

Опять Лес, опять тропы, шершавые стволы деревьев, тенёта из трав, бесконечно тянущиеся вокруг. Идти, слушать, как ветер разносит твои шаги по лесным покоям, и молчать – так могли только Зар и Вель, да и то не в настроении. Лета не обладала этим искусством, которое заключалось не то в понимании друг друга без слов, не то в простой неразговорчивости. Стриж тоже была не прочь поболтать и уже полдороги с удовольствием разъясняла новой знакомой тонкости лесного родства. Но разве это правильно, когда двое разговаривают, а третий идёт рядом и мрачно озирается вокруг? И вот Лета, улучив мгновенье, обратилась к Велю:

                   Слушай, Вель, а почему бабушка Вея живёт одна? Где ваш дедушка? Тоже в Лесу?

Вель замедлил шаги и обернулся. Он почему-то выглядел виноватым и каким-то очень понимающим.

                   Он… погиб на охоте. Восемь лет назад. Даже не на охоте, а просто в Лесу. Прямо на него выскочила из-за куста разъярённая кабаниха, летом… По Лесу бродили чужаки, ранили её, вот она и… Ведь летом у всех зверей детёныши, мы редко охотимся в это время.

Брови Леты растерянно взлетели вверх.

                   Ой… прости, я… я всё время лезу не в своё дело…

                    Да ничего, – Вель отвернулся и вновь двинулся вперёд.

Лета беспомощно оглянулась на Стриж, та лишь молча развела руками: сама виновата. Остальная дорога прошла в полном безмолвии. Вдруг Вель остановился – так внезапно, что Лета, задумавшись, натолкнулась на него. Вель в ответ недовольно взглянул на неё, сведя брови.

                   Ой, извини… А что там? – полюбопытствовала Лета, заглянув вперёд через его плечо.

А там была густая трава. И никакой тропы. Она просто обрубалась, не исчезала постепенно, а именно обрубалась. Под ногами у Веля ещё была утоптанная земля, а уже через вершок начиналось глухое бездорожье. Близ тропы росла изогнутая сосна.

                   А что, мы уже пришли? – удивилась Лета.

                   Пришли! – фыркнул Вель. – Молчи уж, не мешай, начинается самое сложное. Как ты думаешь, Стриж, это то место?

                   Думаю, да, – кивнула девочка. – А ты знаешь слова?

                   Слова-то я знаю, – задумчиво проговорил Вель, – но сам никогда не открывал пути. Не знаю, как это делается.

                   Я тоже, – мрачно вздохнула Стриж.

                   Я вижу, мне никто ничего объяснять, как всегда, не собирается, – надулась Лета.

Вель и Стриж как-то странно посмотрели на неё.

                    Надо будет, сама поймёшь, – проговорил, наконец, Вель, – не мешай, тебе сказано. Так, Стриж, давай вспоминать…

И он вместе с девочкой произнёс такие слова:

                   Двенадцать рек перейди, обернувшись к югу. И путь открыт, если знаешь, куда идти.

                   Я помню, – сказала Стриж, – что отец отмерял шаги, значит, перейти двенадцать рек – это сделать двенадцать шагов. А вот при чём здесь реки?

                   Реки? – задумался Вель. – Реки нужно назвать. Это, наверно, тайные слова, открывающие путь. Попробуем?

Стриж кивнула.

Вель повернулся направо и начал отмерять шаги, произнося при этом что-то неразборчивое, Лета смогла расслышать только «Березнянка», «Тихоструя» и «Журчея», – последнее, конечно, он проговорил внятно и громко. Остановился он на небольшой  стёжке, ведущей на тропу, по которой они пришли.

                   Туда? – волнуясь, обратился Вель к Стриж.

Та неопределённо пожала плечами.

                   Посмотрим, – решил он, – идём.

Они шли, шли и шли… Лета перестала смотреть вокруг, опустила голову и размышляла, что сейчас делает Зар, сидя в погребе, о чём он думает… и снова наткнулась на впереди идущего. На этот раз им оказалась Стриж. Лета в непонимании взглянула вперёд. 

                   Мы сделали круг, – спокойно, даже чересчур, произнёс Вель. – Подошли с другой стороны.

Перед ними снова обрубалась тропа и извилиной выгибалась сосна.

                   Попробуем ещё, – не спросил, а утвердительно проговорил Вель. – Может, мы пропустили поворот.

Снова, шаг за шагом по тропе, только на этот раз все трое беспокойно крутили головами по сторонам. Но ни малейшего намёка на развилку не было. Они вновь вернулись к сосне, в изгибе которой теперь словно проглядывала ехидство. Вель присел на корточки.

                   Надо подумать, – глухо произнёс он.

Через некоторое время полного молчания Вель вдруг резко вскинул голову.

                   Я ещё кое-что вспомнил, Стриж, – возбуждённо сказал он, а в глазах его вспыхивали солнечные блики. – Подсказка!

Стриж оживлённо вскочила на ноги.

                   Конечно! – воскликнула она. – Надо же было мне забыть о ней, не память, а решето! Как там говорится?..

И Лета услышала престранные строки:

                 Не ищи под белой берёзой гриб-боровик,

                 Не смотри, что на светлом небе ни тучки нет,

                 Если утречком нет росы – жди грозы в обед,

                 И отыщешь ты ключ, если знаешь, где сам тайник.

Но едва Вель и Стриж проговорили последние слова, лица их вытянулись – к ним пришло какое-то общее понимание.

                   Обрадовались, – невесело усмехнулся мальчик, – а что нам это даёт? Ни слова не ясно.

                   Ничего, – вздохнув, согласилась Стриж и снова присела, – думаем дальше.

                   Думаем, – тихо пробормотала Лета, уткнувшись подбородком в ладонь, – загадка… точно загадка, – почти беззвучно рассуждала она, водя пальцем по сосновой коре, – а где отгадка?.. Не ищи под берёзой… не ищи что-то там, где его нет… А как узнать, где оно есть? Если знаешь, где тайник… тайник, отгадка… ключ. Ключ – это то, что ищут. А мы ищем путь, а тайник… тайник – то, что скрыто – деревня. Если знаешь, где искать деревню, найдёшь и путь… Чушь какая-то. Чушь… – Лета обвела пальцем неровность на коре. – Снова круг… – потом она задумчиво начал очерчивать круг в другую сторону, но на полпути палец наткнулся на какую-то бороздочку и свернул влево, вырисовывая новый затейливый узор, – не круг, – почему-то удивилась она. – Если знаешь, где искать… Я поняла! – вдруг закричала она. – Я отгадала!

Вель и Стриж взглянули на неё, как на сумасшедшую.

                   Не ори, – мрачно высказался Вель, – ты в Лесу, а не на городской площади. Лес тишину любит.

                   Но я же знаю! Слушайте! В какой стороне от Лесных Сторожей деревня старейшин?

                   Прямо на север, – без особой охоты ответила Стриж, недоумённо поглядывая на Лету.

                   Вот! А мы идём почти на юг! Мы недавно сильно свернули! Если знаешь, куда идти!.. Значит, надо выйти на эту, главную тропу и идти назад! Там должен открыться путь!

    Стриж нерешительно взглянула на друга:

                   Может, она права?

Вель опустил глаза, что-то соображая, потом поднялся на ноги.

                   Идём, – сказал он и обратился к Лете, – а ты не такая уж и бестолковая.

                    Неужели! – фыркнула она. – Представь себе, ты не первый, кто это заметил.

                   Давай, давай, шагай, – легонько подтолкнул Лету Вель, – смотри, не вообрази о себе невесть что. Отгадала и отгадала, что ж теперь?..

Через некоторое время им и вправду встретилась новая развилка.

                   Клянусь Лесом! – возбуждённо воскликнул Вель. – Раньше её не было!

                   Значит, мы нашли путь, – прошептала Стриж.

Все трое радостно переглянулись и поспешили к своей цели. После долгого и сосредоточенного шагания в неизвестность среди лесного гама вдруг отчётливо прозвучало:

                   Стойте, путники, – Вель и девочки вздрогнули и остановились, – отвечайте, кто вы и что вам нужно в деревне старейшин?

                   Я – Вель, Велизаров сын. Все мы под кровом Леса. Я – его Сторож, со мной ещё один Сторож и гость. Если ты Сторож Леса, будь радушным хозяином, если гость – будем друзьями, если чужой – уходи прочь, – проговорил Вель и добавил, – нам нужно поговорить со старейшинами.

                   Хорошо, – произнёс неизвестно откуда появившийся юноша, – следуйте за мной, – и он повёл их дальше по тропе.

                   Послушай, – озадаченно обратилась Стриж к провожатому, – почему охраняются подходы к деревне? По-моему, раньше было достаточно загадки пути.

                   Чужаки, – ответил юноша, не оборачиваясь, – они не знают о пути, но не так давно их видели неподалёку. И было решено увеличить охрану.

Вскоре вошли в деревню – она была меньше и тише, чем Лесные Сторожа. Да здесь как-то и не хотелось шуметь, каким-то священным духом веяло от ухоженных добротных бревенчатых срубов, от величавых вековых деревьев – берёз, сосен, тополей, которые были раскиданы по деревне, укрывая её во всеобщей огромной тени. Скорее всего, это был не Лес на земле деревни, а сама деревня находилась во владениях Леса, милостиво принявшего у себя людей.

                   Деревня была построена меж семи берёз, – шепнул Лете Вель, точно прочитав её мысли, – говорят, они растут до сих пор.

Лета изумлённо взглянула на него. Это Зар иногда любил рассказывать, что откуда взялось и почему так называется. А тут Вель – надо же! – с явной охотой, можно даже сказать, без какой бы то ни было насмешки… странно…

Внезапно дома расступились, словно встав в хоровод, внутри которого оказалась зелёная поляна. На поляне полукругом располагались лавки, среди которых возвышался престол, вырубленных из цельного дубового ствола. Дерево, послужившее для его создания, видимо, на этом самом месте и росло, потому что корни его по-прежнему крепко держались за землю.

                   В этот дуб ударила молния, после чего из него и вырубили этот престол, – снова раздался шёпот Веля у Леты над ухом.

На лавках сидели старейшины, – от совершенно седых до пепельноволосых,– и оживлённо о чём-то разговаривали. На дубовом престоле восседал главный из них – Старейшина рода. Это был высокий худой старик с бородой по пояс и мохнатыми бровями. Он увлечённо о чём-то беседовал с соседом и покачивал головой в знак удивления. Но вот к нему подошёл юноша-провожатый, поклонился и что-то сказал, указав назад. Увидев гостей, старейшины замолчали и чинно выпрямились.

Пока подходили к старейшинам, Вель тихо сообщил Лете:

                   Просить будешь ты.

                   Я?! – ужаснулась она. – Но я не знаю, что говорить!

                   Что есть, то и говори. Ты же ищешь свирель, мы только помогаем. Сначала надо поклониться. Сделаешь, как мы.

До дубового престола оставалось не более пяти шагов, когда они остановились. Вель и Стриж, а за ними и Лета присели на одно колено, а затем выпрямились. Дрожащим голосом Лета начала:

                   Здравствуй, Старейшина рода. Мы, – последовал ощутимый толчок от Веля, – я пришла просить помощи. Я – гость Леса. По моей вине Зар, сын Велизара, попал в плен к чужакам. Они требуют выкуп – свирель Берегини. Все, кто мог помочь, ушли в Лес, и я не вижу другого выхода. Я прошу вас сказать, где спрятана свирель Берегини, – закончила она более твёрдо и с надеждой взглянула в лицо Старейшине.  

Старик задумался, опустив голову. Потом повернулся к соседу, тихо посоветовался с ним о чём-то, кивнул.

                   Что ж, гостья Леса, – произнёс он, и Лета поразилась его не по-стариковски сильному голосу, – твой рассказ очень встревожил нас. Мы должны посоветоваться и решить.

Лета переглянулась с друзьями, и они отступили назад, где их уже ждал провожатый.

                   Идёмте, – сказал он, – пока они думают, вы отдохнёте и поедите.

Уходя с поляны, Лета оглянулась. Ей показалось, что Старейшина провожал их взглядом. Но, обернувшись, девочка увидела, что он вновь увлечён беседой с соседом. И Лета вдруг почему-то вспомнила, что глаза у Старейшины рода ярко-серые. Как у Зара и его брата.

Глава 8. Испытание

                   Сколько можно ждать!

Вель нетерпеливо прохаживался по избе из стороны в сторону, сопровождаемый скрипом половиц. Он тревожно кусал губы и до хруста сжимал и разжимал кулаки.

                   Почему так долго?! Неужели это настолько сложный вопрос?!

Лета видела у него в глазах страх и отчаяние, которые мальчик изо всех сил пытался спрятать. Девочкам тоже было не по себе, а от беспрестанного мельтешения перед глазами хромающего Веля под унылый скрип пола и хруст пальцев становилось ещё хуже. Но Лета не решалась сказать об этом Велю. Вместо неё это сделала Стриж:

                   Прекрати метаться, как загнанный зверь! В глазах от тебя уже рябит! – сердито вспыхнула она.

                   Ничего, потерпишь! – хмуро ответил Вель, поглядывая за окно, где Лес купался в последних отсветах заката.

Наконец, дверь распахнулась. Ожидая увидеть вновь юношу-провожатого, Вель подскочил к дверному проёму, но навстречу ему, нагнувшись, шагнул сам Старейшина рода. Вель удивлённо отошёл назад, Лета и Стриж поднялись.

                   Извините, что заставил вас ждать, – звучно произнёс Старейшина, выпрямившись, и голос его мгновенно заполнил всю избу. – Но столь сложным был вопрос, что мы так и не нашли на него ответа, – ужас и непонимание отразились на лицах всех троих, а старик заговорил снова: – И мы решили: пусть рассудит сам Лес. Тебе, девочка, чтобы получить свирель, нужно будет завтра пройти лесное испытание, и в нём даже мы тебе не поможем. Великий Лес, Отец и Защитник, сам решает, кому доверить свои тайны. Ты согласна?

                   Согласна, – и глазом не моргнув тут же ответила Лета, а внутри ледяными мурашками расползалось осознание безысходности: ей никогда не пройти лесного испытания…

И вдруг Вель рухнул на колени перед Старейшиной. Лета скорее поверила бы в то, что её родители знают Лесной Закон, чем в увиденное. А мальчик  между тем запрокинув голову и неотрывно глядя в лицо Старейшине, отчаявшись, тихо произнёс:

                   Пожалуйста, прошу… Позвольте мне пройти испытание вместе с ней. Я обещал помогать ей.

Старейшина, казалось, ничуть не удивился этому и обратился к Стриж:

                   Ты тоже хочешь к ним присоединиться?

                   Да, – ответила она.

                   Хорошо. Встань, Вель. Вы сможете пройти испытание втроём. Завтра утром за вами придут. Будьте готовы. Доброй ночи.

Девочки нестройно и ошеломлённо почти прошептали «Доброй ночи» вслед закрывающейся двери. Вель опустил голову, потом резко поднялся с пола, залез на печь и отвернулся к стене, не говоря ни слова.

Лета и Стриж с пониманием переглянулись и тоже начали укладываться спать.

Открыв глаза, Лета увидела, как Вель с сосредоточенным лицом ходит по избе. Было прохладно, но девочка понимала, что проснулась не от прохлады, а от какого-то внутреннего толчка. Как только Лета встала, её охватила дрожь, от озноба или вдобавок от чего-то ещё, она не могла сказать. Стриж уже сидела ни лавке. Умытая, причёсанная,  непривычно серьёзная – готовая ко всему. Вель, заметив, что Лета проснулась, не глядя на неё, произнёс:

                   Завтрак на столе.

Лета поела, и все трое безмолвно стали ждать начала испытания. Наконец, за ними пришли. Лета не запомнила дороги, которой их вели. Огляделась она только, когда оказалась на месте.

                   Вот, – сказал им юноша-провожатый, – идите прямо по этой тропе и постарайтесь добраться до цели. Ваше время истекает в полдень. Удачи вам.

Лета взглянула на тропу, которая через пять шагов обрывалась, потому что начиналось небольшое болотце.

                   Но… как нам пройти, если тропы нет? – удивилась она.

                   Это и есть испытание, – ответила Стриж. – Нужно доказать, что ты достойный сын Леса. Вель, что думаешь?

                   Думаю, надо перебраться поверху, – Вель кивнул в сторону старых ив, растущих по ту и эту стороны болотца. – Это, конечно, будет нелегко, но…

Лета взглянула, на какой высоте сплетаются ветви двух деревьев, и у неё закружилась голова. Не ниже пожарной каланчи в Семиветрове, а она и до половины-то её никогда не добиралась – страшно.

                   Стриж, ты первая, поможешь ей, – сказал Вель.

Стриж, как кошка, легко и быстро вскарабкалась на иву.

                   Твоя очередь, – подтолкнул слабо сопротивляющуюся Лету Вель.

Она вздохнула и медленно, стараясь не смотреть вниз, полезла на дерево. Прошло немало времени, прежде чем Лета с помощью Стриж оказалась на нужной развилке. Тут она перевела дух и посмотрела вниз. Вель тоже начал подниматься, и когда он вновь запрокинул бледное лицо, у Леты по спине пробежали мурашки. Видно было, что повреждённая нога приносила ему невыносимую боль и отказывалась подчиняться. Но несмотря ни на что Вель всё же карабкался. Стриж перехватила сочувствующий взгляд Леты и предупредила:

                   Если хочешь ему помочь, делай вид, что стараешься для себя. Он не выносит, если его считают нуждающимся в помощи. Во многом из-за этого они с Заром постоянно ссорятся.

Но когда Велю оставалось лишь взобраться на толстый сук, девочки не выдержали и вдвоём втащили его туда.

Стриж подождала, пока мальчик отдышится и выпрямилась. Расставив руки в стороны, она осторожно двинулась к концу ветви. Когда Стриж  добралась до места, где сук уже стал тонким и опасно согнулся под её весом, она перепрыгнула на соседнее дерево.

                   Вы с ума сошли?! Мне никогда так не прыгнуть! – воскликнула потрясённая Лета.

                   Посмотрим, – мрачно проговорил у неё за спиной Вель, – двигайся вперёд, я за тобой.

И Лета, и Вель выбрали более безопасный способ передвижения – приставными шагами на корточках.

                   Стой, – через  некоторое время произнёс Вель, – встань во весь рост.

Лета кое-как выпрямилась, держась рукой за соседнюю ветку. Вель крикнул Стриж:

                   Двоих удержишь?

Та неуверенно кивнула, и, прежде чем Лета успела что-то понять, Вель прошептал:

                   За меня держись крепче. На счёт «три» прыгаем, – и обхватил её за талию. – Раз… два… три!

Пара быстрых шагов, толчок и движение в пустоте, где время и жизнь как будто остановились… Всё это уместилось в несколько мгновений, а потом Лета поняла, что на них летит ивовый ствол и крепко вцепилась  в первую попавшуюся ветку, ногами найдя ненадёжную гнущуюся опору. Мир вокруг снова наполнился звуком и светом, и оказалось, что Вель повис на одной руке и что-то ворчит себе под нос, а у неё самой в ушах всё ещё звенит отзвук собственного крика. Лета потрясла головой и увидела склонившуюся над ними Стриж.

                   А ты справилась лучше, чем я думал. Зато я немного не рассчитал и слегка промахнулся, – пропыхтел Вель, поворачиваясь к Лете, – я, правда, испугался, что совсем оглохну, но дело того стоит.

                   Вас оставить там ещё порассуждать или уже можно вытаскивать? – полюбопытствовала Стриж и протянула Лете руку.

С дерева они спустились довольно быстро, и тропа вновь повела их вперёд. Но тут же возникла новая забота – начался бурелом. Тут уже стало не до рассуждений, кому можно помогать, а кому нет. Вдруг Лета ощутила под ногой пустоту и, вскрикнув, съехала на дно странной обширной ложбины с обрывистыми краями. Здесь тоже лежали поваленные деревья, но не замшелые, а покрытые чем-то скользким и противным на вид. Вель, вместе со Стриж оказавшийся в этой ложбине, удивился:

                   Да это никак ил? – и он понял. – Мы в старом русле реки. Но воды в нём нет с недавнего времени, странно…

                   Уже нисколько, – спокойным голосом, выдававшим крайнее напряжение, произнесла Стриж, – я только что случайно пробила дыру в плотине, – она кивнула в сторону, – вода возвращается. 

                   На другую сторону, быстро! – закричал Вель. – Стоит нам замешкаться и выбираться будем вплавь! Потеряем кучу времени!

Казалось бы, перейти русло реки, небольшой лесной реки легко. Но, хотя русло и было неширокое, идти приходилось осторожно – ноги скользили по илу, и вдобавок очень быстро прибывала вода. Она дошла уже до середины лодыжки Леты, когда Вель и Стриж выбрались на берег и протянули ей  руки. Лета ухватилась за них и вдруг с ужасом поняла, что выбраться не может. Ремешок сандалий на одной ноге зацепился за сучок упавшего дерева, а вода всё прибывала…

                   Я не могу вылезти, застряла! – отчаянно завопила Лета.

У Веля в руках мгновенно оказался лук со стрелой, натянув тетиву, он крикнул:

                   Не двигайся!

Стрела, свистнув в воздухе, начисто отшибла тонкий сучок, и Лета наконец вскарабкалась на берег.

                   Ух, – выдохнула она, разглядывая ногу и сандалий,– ты здорово стреляешь, ни царапинки нет.

                   Удивительно, если бы было наоборот, – ответил Вель, – идём, нечего рассиживаться.

А впереди их поджидала развилка.

                   Вот тебе раз, – присвистнул Вель. – Куда идти, если тропы одинаковые?

Обе тропинки и вправду заполонили растения с большими белыми шапками цветов.

                   Но разница должна быть, – Стриж подошла к одной из троп, – знаете, мне кажется, чтобы пройти, надо будет сорвать эти цветы.  А так меня как будто что-то не пускает.

                   Ну, надо, так надо, – Вель подошёл к другой тропе и протянул руку.

                   Стой! – вдруг закричала Лета и подбежала к нему. – Цветы точно одинаковые?

Вель присмотрелся и возликовал:

                   Умница, Лета! Это болиголов, его нельзя рвать!

                   Умница Зар, который всё это мне рассказал, – пробормотала Лета, сворачивая на другую тропу.

Но и здесь спокойной дороги не предвиделось. Вскоре тропа начала сильно петлять, а вокруг появились огромные колючки чертополоха.

                   Осторожно, – предупредил Вель, – постарайтесь не зацепиться.

Лета прижала руки к груди и зашагала точно по ниточке, опасливо озираясь вокруг. Внезапно она услышала, как позади Стриж помянула болотных чертей – кажется, споткнулась – и тут же вскрикнула. Лета обернулась: Стриж зацепилась рубахой за колючку, и чертополох вокруг ожил – начал окружать её плотным кольцом. Лета, сама не ожидая от себя такой прыти, выхватила охотничий нож Зара, срезала растение, возникшее между ней и Стриж, срубила ветку за которую она зацепилась и дёрнула Стриж за руку:

                   Бежим!

Бежать пришлось всем троим и довольно долго. Злобные чертополохи то и дело пытались их окружить и поймать, но друзья всё же вырвались из их колючих объятий. Как только колючки закончились, Вель рухнул на траву, держась за покалеченную ногу. Стриж, шипя от боли, вытащила из кожи тонкие иглы. А Лета, кое-как переведя дыхание, спросила:

                   И… что… у вас в Лесу… и вправду есть… где-нибудь такие… живые чертополохи?

                   Кое-где в чащах, – ответила Стриж, всё ещё морщась, – и то по своей воле они не оживают.

Вель поднялся с земли (теперь он хромал куда сильнее, чем обычно) и сказал:

                   Надо идти. Солнце близится к полудню. Лес посветлел, скоро выйдем на открытое место.

За поворотом тропы их на самом деле ожидала поляна, частью устланная свежим сеном. А на другом её краю уже виднелись лавки и дубовый престол с восседавшими на них старейшинами.

                   Мы… прошли его?! – обрадовалась Лета и, забыв обо всём, что было сил побежала через поляну.

                   Нет, Лета!!! – крик Веля раненой птицей взметнулся ввысь.

Лета уже и сама поняла: что-то не так. Теряя опору под ногами, она взмахнула рукой, пытаясь удержаться. Под сеном оказалась яма-ловушка, и теперь Лета стояла на самом её краю, вот одна нога сорвалась, и…

Неожиданно подоспел Вель, схватил девочку за руку и попытался втащить обратно, но натруженная больная нога дрожала, грозя подломиться, и сил не хватало. Лета отчаянно пыталась выкарабкаться, цепляясь за всё – за корни, за землю. Совсем немного осталось, ещё чуть-чуть! И тут подбегавшая Стриж – второй раз за день – споткнулась. И вместо того, чтобы помочь Велю, несильно толкнула его в спину. Но этого малейшего толчка хватило, чтобы Вель утратил хрупкое равновесие, и все они втроём рухнули на дно ямы. Сверху вместе с ними упали ветви и клоки сена, оставив на месте их провала просторное оконце для солнечных лучей. Провалились… Провалились во всех смыслах слова. И виновата в этом она, Лета. От её глупости и самодовольства в Лесу одни несчастья! Как теперь спасти Зара? Как смотреть в глаза Велю, когда до свирели оставалось два шага, и она всё испортила?..

Но ни Вель, ни Стриж не сказали Лете ни слова. Вель сидел на корточках, закрыв лицо локтем, и, кажется, по подбородку его стекали слёзы. Лета знала, что больная нога тут ни при чём. От жалости за Веля и Зара, от огорчения, от сознания собственной вины она горько заплакала. Сверху им спустили верёвочную лестницу. Друзья выбрались из ямы, и яркое солнце ослепило их – грязных, усталых, поникших. И ничего вокруг не имело значения, кроме осознания сокрушительного провала.

                   Вы не прошли испытания, – объявил Старейшина рода. – Лес не доверил вам тайны.

Все понимали, что спорить бесполезно. И только когда они уже стали уходить, Лета обернулась и тихо сказала:

                   Но как же так?.. Зар ведь ваш правнук!

Но Старейшина рода лишь устало покачал головой в ответ:

                   Таков Закон.

Глава 9. Свирель Берегини

                   Вель, кажется, дождь собирается.

Ни слова, ни жеста в ответ.

                   Вель, нам нужно найти укрытие.

Снова молчание.

                   Ммм… Вель, по-моему, эта ель подойдёт, – тревожно говорила Стриж, пытаясь добиться хоть какого-то отклика. Наконец, видя бесполезность этих попыток, она приняла решение сама: – Лета, останавливаемся здесь. Под елью нам дождь не страшен.

Когда в небесах негромко загудел гром, девочки уже обустроились под шатром еловых веток. Но Вель, как остановился возле ели, так там и стоял, не двигаясь. По Лесу прокрался шелест – первые капли дождя прошуршали по листьям.

                   Вель…

Шелест усиливался, складываясь в негромкую песенку.

                   Вель, ты промокнешь.

Шелест перешёл в гул, на землю обрушился поток тугих водяных струй. Вель поднял лицо навстречу хлещущему дождю.

                   Я не смог помочь брату, – проговорил он спокойно и вдруг закричал: – Я не смог помочь брату! Я слабак! Если бы на моём месте был Зар, он бы всё сумел! Он сильнее меня, намного сильнее! Он умеет отдавать все свои силы, чтобы помочь другим! Я не могу, я всегда оставляю себе, и я не смог ему помочь!..

                   Сиди здесь, – торопливо бросила Стриж Лете и выбежала к Велю, обняла его, что-то прошептала и повела в укрытие.

Вель вымок насквозь, его трясло, как в лихорадке, глаза были пусты, словно осеннее поле. Стриж усадила его к стволу и дала попить какого-то горячего отвара. Она и Лета сели возле него по обеим сторонам, и вскоре он уснул. Лета укрыла его ветровкой Зара, и Вель слабо улыбнулся во сне.

                   Хватит спать!

Лета почувствовала, как её кто-то толкает. Так бесцеремонно будить мог только один человек. И открыв глаза, она увидела перед собой Веля. Он улыбался. Ради этого стоило проснуться пораньше, и Лета сонно улыбнулась ему в ответ.

Девочка, потягиваясь и разминая затёкшие ноги, выбралась из-под ели.

                   А что это вы такие весёлые? Придумали что-нибудь? – спросила она.

                   Ещё как, – снова улыбнулся Вель, и улыбка его на этот раз показалась Лете немного лукавой. – Мы будем искать свирель Берегини. Сами.

                   Что?! – изумилась Лета, застыв в нелепой позе, не завершив движения. – Сами? Но Лес же огромен!

                   Правда, что ли? А мы со Стриж и не догадывались, – насмешливо произнёс Вель и продолжил уже всерьёз: – Мы знаем пару особых мест. А ещё надеемся на помощь Берегини. Может, увидим где серебристую змейку…

                   Серебристую змейку? – холодея от непонятного предчувствия, переспросила Лета.

                   Ну да, – нетерпеливо ответила Вель, – это знак Берегини. Она и сама часто превращается в змею и…

                   Чтоб мне не отразиться в светлых водах Журчеи, какая же я дура! – ахнула Лета, а Вель, услышав любимую поговорку брата из её уст, от удивления не мог ничего сказать. – Да я же знаю, где спрятана свирель! Мы были там с Заром, он ещё велел мне забыть это место!

Тут Вель снова обрёл дар речи, подбежал к ней, схватил за плечи:

                   Где это место? Где, говори скорее!

Лета почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она взглянула на Веля несчастными глазами.

                   Я знаю, как выглядит это место. Но понятия не имею, где оно находится.

                   Мы попали туда случайно, мы разговорились. Там не было ни тропы, ни зарубок. Это были ничейные земли. Зар говорил, вроде, что мы шли на северо-восток. А когда мы возвращались, то зашли на соседний, то есть на ваш, Стриж, участок. И ещё там росла берёза, – выложила Лета всё, что помнила о заветной поляне, еле поспевая за торопящимися Велем и Стриж.

                   Помолчи, дай подумать! – оборвал её Вель. – Лучше скажи, если мы окажемся неподалёку от того места, ты сможешь его найти?

                   Ну-у, не знаю, – засомневалась Лета. – Вообще  Зар учил меня находить до..

                   Кто?! Зар?! – насмешливо хмыкнул Вель. – Да он сам-то не лучше тебя!..

                   Перестань, – разозлилась Лета, – что за нрав у те…

Но Вель не дал ей закончить:

                   Если я там что и говорил раньше, так это всё по глупости и растерянности. Мы отыщем эту свирель, ты отнесёшь её и словом не обмолвишься о том, что я тебе помогал, ясно?.. Да не смотри ты на меня так!..

                   Послушай, Вель, – взмолилась Лета. – Почему ты не хочешь помириться? Вам же обоим тяжело!

Вель упрямо усмехнулся:

                   Знаешь, в который раз я слышу эти слова? И до сих пор они меня не тронули.

                   Так, да? – Лета начинала терять терпение. – Ладно. Ты видел, какое бывает небо осенью, поздней осенью, когда неделями идут дожди?

                   Ну, видел, – неохотно ответил Вель, не понимая, к чему она клонит. 

                   У Зара после твоего ухода глаза были такие же – пустые и тревожные. Он всё время о тебе беспокоился! Он жалел о ссоре, постоянно думал об этом. Он ждал тебя… – у Леты и у самой в глазах защипало после этих слов. – Пожалуйста, Вель… Ты помиришься с ним? А?

Лета с надеждой смотрела в его глаза – там что-то задрожало, стронулось. Вель сомневался. Внезапно он почувствовал, как ему не хватает брата. Но гордость взяла своё. Вель криво, измученно улыбнулся и произнёс:

                   Пусть приходит и мирится. За мной вины нет, – он отвернулся.

                   Вель! – чуть не плача крикнула Лета и в поиске поддержки взглянула на Стриж.

Та лишь сочувственно пожала плечами – что ж, ничего не сделаешь, такой упрямый.

Лета надулась, и некоторое время все шагали в полном молчании. Потом Вель вдруг остановился и прижал палец к губам:

                   Тише!

                   По-моему все и так молчат, – громко возмутилась Лета.

                   Да тише ты!!! – Вель обернулся, и Лета поняла, что стало не до шуток. – Слышите? – где-то поблизости раздавался шорох и треск.

                   Стриж, на дерево, быстро! – решил Вель. – И её затаскивай.

                   А ты? – взбираясь, спросила его Лета. – Ты как же?

Но Вель лишь отмахнулся.

                   С моей-то ногой!.. К тому же…

Он не договорил, потому что шорох и треск совершенно приблизился, и из кустов прямо к дереву выскочил взбешённый кабан с арбалетной стрелой в ноге. Его маленькие глазки налились злобой и ненавистью, как только он увидел людей. Кабан кинулся на Веля, но тот увернулся и начал читать заговор от зверей.

                   Вель, осторожней! – в один голос взвизгнули девочки, когда кабан вновь бросился к мальчику.

Это было словно дурной сон или путешествие в прошлое. Ведь это всё уже было – раненый кабан и человек рядом с ним. И тогда всё закончилось… не хотелось даже думать, чем. А Вель ходил там, внизу, и приговаривал:

                   Я же не делал тебе зла, я хочу помочь… Я могу помочь. Подойди, ну, подойди же… болотные черти, Зара бы сюда, он здорово с этим справляется! Тише, тише, я не хочу тебя обидеть…

                   С чем Зар справляется? – переспросила Лета, не отрывая взгляда от жуткого зрелища.

                   С усмирением зверей, – ответила Стриж, беспокойно постукивая пальцами по коре, и крикнула: – Вель, может, помочь?

                   Не вздумай! Я сам всё сделаю… Послушай, – Вель присел на колени, – позволь, я помогу, – попросил он, и кабан подошёл.

Вель выдернул стрелу из его ноги и предусмотрительно отскочил в сторону, потому что животное взвизгнуло от боли и вновь нацелило на него свои клыки.

                   Но ведь уже не болит, – сказал Вель, глядя в недоверчивые кабаньи глазки, – так давай разойдёмся с миром.

Кабан постоял, что-то хрюкнул (может, это было «спасибо»), и, наконец, скрылся за кустами.

Вель выдохнул и рассеянно обнял подбежавших девчонок:

                   Весело началась прогулочка… Вот что, давайте-ка немного отдохнём. Заодно и поразмыслим.

Лета и Стриж согласно кивнули. Пока Вель разжигал костёр, а Лета задумчиво за ним наблюдала, Стриж отправилась за водой. Вот уже рыжие всполохи пламени заиграли рядом. Вель как-то непонятно – не то жалея о чём-то, не то коря себя – вздохнул и попросил Лету:

                   Расскажи пока побольше о том месте, где вы были с Заром.

                   Хорошо, я постараюсь… Это была поляна, немного заросшая. В середине её росла высокая раскидистая берёза… А вокруг ствола обвилась серебристая… медянка, кажется. Зар, когда догадался, что это за место, велел мне забыть его и дорогу к нему… Да дорогу я никогда бы не смогла запомнить… А я так поздно догадалась. Ведь Зар в тот же вечер рассказал мне о Берегине.

                   А чем бы это помогло? Места мы всё равно не знаем.

Вдруг в Лесу раздался какой-то шум. Лета и Вель тревожно переглянулись:

                   Пора бы Стриж уже вернуться.

                    Думаешь, с ней… – Лета не договорила: они уже кинулись на поиски Стриж.

                   Вель, я нашла! – крикнула Лета, увидев впереди свою спутницу, почему-то неподвижно застывшую среди деревьев.

Лета бросилась к ней:

                   Стриж, что слу…

                   Не подходи!

Но разве Лета когда-нибудь вовремя слушала запреты? Что-то зашуршало, всё вокруг перевернулось и покачнулось. Лишь позже  Лета поняла, что она лежит на дне верёвочного куля, подобного тому, в какой угодил Зар. Она услышала, как Стриж вновь закричала:

                    Не подходи, Вель! Здесь кругом ловушки. Я застряла, у меня нога зажата, как в тиски. Нет, не беспокойся, не капкан, деревяшки какие-то. Но мне не пошевелиться – кругом протянуты нити новых ловушек. Вон, Лета уже попалась.

Вель внизу протяжно охнул:

                   Лета, ну сколько раз говорить!.. Ладно, Стриж, подожди, я попробую помочь.

Пока Вель разглядывал ловушки, Лета решила: надо во что бы то ни стало самой выбраться отсюда. Правда, сколько можно попадать впросак? Покопавшись в сумке, она нашла нож Зара и принялась неспешно пилить верёвку…

Вель начал терять терпение и ругаться, когда Лета внезапно вывалилась из куля на землю. Вель и Стриж удивились:

                   Лета, ты как выбралась?

                   Легко, – она показала своим спутникам нож, – должна же я хоть чему-то научиться. Так, Стриж, где тут твои деревяшки?.. – и через несколько мгновений девочки уже выбрались из опасного места тем путём, которым Лета туда попала.

Вель многозначительно приподнял брови:

                   Я от тебя такого не ждал. Молодец.

Лета лишь скромно улыбнулась в ответ и внезапно посерьёзнела:

                   Я, вроде, когда-то была тут… Наверно, поляна где-то недалеко!

Был уже почти полдень, когда друзья, измученные ничего не давшими поисками, вернулись на это же место.

                   Где она, твоя поляна?! Где?! – вспылил Вель и сел на землю.

                   Перестань на неё кричать, – вдруг вступилась за Лету Стриж, – она сделала всё, что могла.

                   Да знаю я!.. Ладно, извини, – мрачно проговорил мальчик, – надо отдохнуть, позже продолжим.

Лета села, прислонившись плечом к тёплому стволу. Ей всё казалось, что они что-то упускают. Что-то важное. А вот что? Она бездумно сорвала какой-то зелёный листок и покрутила его в руках. «Подорожник, – чуть улыбнулась Лета, увидев знакомое растение, – или… как там его… выручай-трава, вот… «Бывает и так, что тропы уже нет, а подорожник всё растёт», – вспомнила она слова Зара – тропы нет… Тропа? Подорожник?!»

Лета вскочила на ноги. Подорожник рос легко различимой дорожкой. Так вот оно!

                   Вель, слушай! – закричала Лета. – Ведь раньше на эту поляну вела тропа, да?

                   Наверно, давно когда-то, – недоумевая, ответил он.

                    Тропы нет, а подорожник остался!

                   Подорожник? – Вель взглянул на землю, и лицо его посветлело. – Идём скорей!

Вскоре зелёные листья привели их на лесную поляну.

                   Точно! Это она, – обрадовалась Лета, – вот эта берёза!

                   Стриж, смотри, – позвал Вель, – у корней словно нора, – Вель сунул туда руку, пошарил и пожал плечами, – пусто.

                   Дай-ка я, – Стриж присела, просунула руку между корней и тоже ничего не нашла.

Они оглянулись на Лету.

                   Что? – удивилась она. – Если вы там ничего не нашли, что я могу сделать?

                   Ты же ищешь свирель, – сказал Вель.

                   Попробуй, – подержала его Стриж.

                   Ну, ладно, – Лета с опаской опустила руку в странную нору и тут же завизжала и отскочила от дерева.

                    Там что-то скользкое и противное, похожее на лягушку! – ответила она на вопросительный взгляд своих спутников. – Но ещё там что-то холодное и твёрдое.

Вель и Стриж переглянулись.

                   Берегиня испытывает тебя, – проговорила Стриж, – свирель должна достать ты.

                   Но там лягушка! – вновь завизжала Лета. – Я их до смерти боюсь!

                   Ты же видишь, что нам со Стриж свирель не даётся, – рассудительно заметил Вель, – или ты, или никто.

Лета совсем растерялась. Но разве не стоит немного пересилить себя, чтобы спасти Зара? Ведь она же во всём этом виновата!

                   Ладно, – дрожащим голосом произнесла она, – я попробую.

Лета медленно-медленно, зажмурившись, вытащила из норы лягушку и всё-таки решилась открыть глаза. Лягушка оказалась странного серебристого цвета и совсем не страшной и не противной. Лета осторожно выпустила её в траву. Девочка просунула руку между корней, нащупала тонкую цепочку и потянула за неё. И из чёрной норы появилась свирель – семь серебряных полых трубочек, одна короче другой, скреплённых вместе. Пролежав в земле много лет, она ничуть не почернела.

                   Свирель должна быть у тебя, – твёрдо сказал Вель, и Лета убрала её в сумку.

                   А теперь как можно быстрее к чужакам.

                   Но послушай, Вель, – остановила его Стриж, – свирель у чужаков… Ты понимаешь, что будет с Лесом? Все звери сбегутся к чужакам на её звуки… Все погибнут, мы не сможем их остановить

Вель внимательно посмотрел на неё и ответил:

                   Да. Но иначе Зара не спасти.

                   Но, может, вернёмся к Вее?..

                   Не вернёмся, – прервал её Вель.

Вель и Стриж смотрели друг на друга, и Лете показалось, что они знают что-то, неизвестное ей. И чтобы друг друга понять, им не нужны слова.

                   Не вернёмся, – повторила Стриж и резко спросила: – Уже?

                   Уже, – кивнул Вель.

                   Тогда ты прав, скорее, к чужакам.

И все трое пустились в путь, двигаясь как можно быстрее.

                   Я не могу больше, – Лета без сил свалилась в траву. – Давайте отдохнём.

Вель посмотрел на неё и, что-то решив, проговорил:

                   Хорошо. Отсюда уже недалеко до того места, где мы впервые встретились. Только ты сходи за водой.

                   Я?! – возмутилась Лета, слабо шевельнувшись, – да я и шага сделать не могу!

                   Мы тоже! – почему-то вдруг рассердилась Стриж. – Иди-иди, родник в той стороне.

Лета, недовольно что-то бурча, взяла котелок и поплелась за водой. Внезапно её окликнул Вель:

                   Лета! Если сможешь, не отдавай чужакам свирели, хорошо?

                   Ну, ладно, – удивлённо согласилась Лета, – но ведь нужно ещё туда дойти.

                   Я просто заранее говорю, вдруг потом забуду, – пояснил Вель.

Когда девочка нашла родник и зачерпнула воды, в Лесу вдруг раздались чьи-то крики. Лета уронила котелок себе на ноги и кинулась обратно. Когда она добралась до места их остановки, там уже никого не было. Трава по всей поляне была примята, кое-где виднелись сломанные ветви. Ясно, здесь были чужаки и схватили её спутников. В уголке поляны что-то блеснуло. Лета подошла и увидела, что это нож Веля. Рядом с ним, на очищенном от травы кусочке земли виднелась стрелка, указывающая, куда надо идти. Теперь Лета поняла: Вель и Стриж давно догадались: чужаки идут за ними – и позаботились о том, чтобы и Лета, и свирель им не достались. Лета вытащила из сумки нож Зара и положила рядом с ножом его брата, рукоять к рукояти. Присмотревшись, она заметила в затейливой резьбе слова «Вель» и «Зар». На стыке рукоятей «Ь» загадочным образом превращался в «И», и на двух кусках, видимо, когда бывших одним целым, получалось имя «Велизар». Значит, эти ножи – подарок их отца. И тот, и другой не пожелали, чтобы они достались чужакам. И тот, и другой спасли Лету, вместо неё оказавшись в плену.

Глава 10. Братья

Вытерев набежавшие слёзы, Лета решительно убрала ножи в сумку. В конце концов, если все приложили столько усилий, чтобы она донесла свирель, то нужно сделать это во что бы то ни стало. Пусть она осталась одна, но она же знает, куда идти. И Лета зашагала вперёд, твёрдо зная, что найдёт избушку чужаков. Она шла, не глядя по сторонам, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Внезапно в ближайших кустах раздался шорох, и Лета, испугавшись, бросилась бежать. Когда она остановилась отдышаться, то узнала место – здесь она впервые встретила Веля и Стриж. Вот и царапины какие-то на коре деревьев – её зарубки, и вот тропа. Совсем немного осталось. Лета собрала последние силы и побежала дальше.

Вот наконец-то избушка и погреб. Лета подбежала к двери погреба и… увидела большой замок. Она бессильно сползла на землю, и горячие слёзы побежали по её щекам. Глупо было думать, что чужаки держат погреб открытым. А ведь так хотелось исполнить желание Веля, пока их нет, выручить Зара и не отдавать свирель! Тем более, когда Стриж и Вель тоже у них. Лете вдруг стало холодно, она вся сжалась и сунула руки в карманы платья. И тут в правом кармане она нащупала что-то, напоминающее сухой лист. Лета вытащила – это оказалась высохшая разрыв-трава, та самая, найденная Заром, как же здорово, что Лета забыла отдать её Вее! Хлюпнув носом, девочка приложила её к замку – он со щелчком открылся. Лета распахнула дверь и, влетев в полутёмный погреб, кинулась к другу:

                   Зар, миленький! Я тебя нашла, я нашла всё-таки!

                   Ну, совсем слезами залила, – медленно проговорил Зар, пытаясь улыбнуться пересохшими губами.

                   Ой, Зар, я забыла совсем. Мы нашли её, свирель Берегини. Возьми, – Лета повесила свирель ему на шею, – и нож… Ой, у тебя же руки связаны, прости, я сейчас.

Перерезанная верёвка упала на пол, Зар потёр затёкшие запястья и как только мог крепко прижал Лету к себе.

…Наверно, та самая сила души, о которой говорил когда-то Зар, всё-таки существует. Чем иначе объяснить то, что с приходом Леты Зар почувствовал: он ещё не совсем ослаб, у него остались силы. Видно, Лета так хотела помочь, что у неё это получилось. Взгляд Зара стал яснее, он крепче держался на ногах.

И тут Лета вспомнила:

                   Ой, Зар! Твой брат Вель и Стриж, они помогали мне и попали в плен к чужакам, прости, я…

Зар побледнел. Лета, глотая слёзы, торопливо пересказала все их приключения.

                   Что делать, Зар?

                   Не реви, мы их выручим, идём, – дёрнулся было он, но… – болотные черти, я прикован, не могу шагу ступить!

Лета посмотрела вниз: одна нога Зара была прикована цепью к штырю, вбитому в стену погреба.

                   Подожди, у меня есть разрыв-трава.

Одно прикосновение тонкого стебелька, и оковы разлетелись на куски. Лета и Зар поспешили уйти со стоянки чужаков, пролезли через какие-то кусты и очутились на поляне, которая заканчивалась обрывом. На самом краю стояли связанные Вель и Стриж в окружении чужаков. Все они обернулись на шум. Зар вздрогнул и остановился. Он взглянул на брата, за которого так боялся, которого так давно не видел… Но ничто не изменилось в его лице, не выдало этого чувства, только глаза на миг вспыхнули безрассудным отчаянием и горькой радостью, но тут же снова стали непроницаемы.

                   Смотрите-ка, – произнёс Хан с неприятной улыбкой, – и ждать не пришлось. Давай сюда свирель и получишь свою родню невредимой.

Зар отодвинул Лету к себе за спину и прошептал:

                   Не высовывайся.

                   Зар? – Лета тревожно заглянула ему в лицо – оно приобрело выражение, которое раньше Лета видела только у Веля, – выражение горького вызывающего самодовольства.

                   А кто сказал, что мне нужна такая родня? – нагло заявил Зар. – Он мне никто, я знать его не желаю. Делайте с ним, что хотите.

                   Зар, ты с ума сошёл? – воскликнула Лета. – Он же твой брат! – и тут же получила тычок под рёбра.

                   Не лезь, говорю!

                   Чтобы он меня спасал?! – возмутился в ответ Вель. – Да я лучше сам в пропасть спрыгну! Сторож-недоучка!

                   Что?! Слышать тебя не желаю, я только хотел удрать, и тут ты мне помешал!..

Лета, кажется, начинала понимать, что происходит. Братья затеяли игру. Игру на краю обрыва. Чужаки растерялись. Однако, Хан оказался непрост.

                   Говоришь, он тебе не нужен? – обратился он к Зару, – эй, Молчун, спихни их в пропасть.

Молчун начал исполнять приказание, Зар не удержался и дёрнулся вперёд.

                   Стой, Молчун, – довольно усмехнулся Хан, – решили обмануть? Малы ещё. Но я добрый, не стану вас наказывать. Брата и девчонку получишь в обмен на свирель.

                   А чё в обмен? – хмыкнул Кум. – Я её и так отберу.

                   Попробуй только! – в руках Зара молнией сверкнул нож. – Шаг, и я сломаю свирель.

                   Серебро ножом? За дурака меня держишь? – разозлился Хан.

Зар расхохотался.

                   Думаешь, я не знаю, как это сделать? Дело твоё, получишь никчёмную безделушку!

                   Хорошо, хорошо, – с досадой произнёс Хан, – обмен, так обмен. Ну, давай свирель, и я их отпускаю.

Зар с отчаянием в глазах посмотрел на брата: «Прости, не уберёг…» и проговорил:

                   Ладно. Сейчас, – он медленно поднёс свирель к губам и чуть-чуть сыграл на ней.

Звук оказался чистым, певучим, звонким. И вдруг в глаза ударил ослепительный свет, где-то вдалеке послышались возмущённые крики чужаков, и…

                   О Берегиня! – потрясённо прошептал Зар и оказался прав.

В луче света, падающем на землю сквозь небольшую лазейку в переплетённых ветвях, им явилась сама Берегиня, Душа Леса, Тайна Леса… Берегиня предстала перед ними в облике молодой высокой и статной девушки. Трудно было себе представить другое существо, которое одновременно было бы столь величественным и прекрасным, столь добрым и мудрым. Длинные русые волосы волнами рассыпаны по плечам, на голове венок из цветов и трав, в глазах – серебристая синева Журчеи, одета в длинное белое платье с вышивкой, изображающей ветви деревьев и цветы. Молодая и вечная, она была всегда и каждый год рождалась заново…

                   Кто посмел нарушить Лесной Закон? – гневно произнесла Берегиня. – Кто посмел обидеть моих детей?

Чужаки испуганно сбились в кучу, Хан ещё попытался что-то сказать, но Берегиня взмахнула рукой:

                   Молчи! Если я ещё раз увижу вас здесь, в Лесу, я превращу вас в клопов! А пока хватит и этого, – она хлопнула в ладоши, и чужаков унесло с поляны солнечным вихрем.

Верёвки, связывающие Веля и Стриж, безвольно сползли на землю, и братья кинулись друг к другу и крепко обнялись. Лета и Стриж любопытно наблюдали за ними со стороны. Но вот Вель и Зар отстранились друг от друга, между ними тяжёлой струной натянулось молчание. Лета затаила дыхание – неужели они сейчас вот так же молча снова разойдутся, не сказав друг другу ни слова, так и не помирившись?! Кажется, они смотрят всё отчуждённей. «Нет, пожалуйста, не делайте этого!» – мысленно взмолилась Лета.

Она даже вздрогнула, когда Вель встряхнул брата за плечи, и губы старшего тронула виноватая, смущённая, но невероятно радостная улыбка:

                   Ну и досталось же тебе, братец.

                   Тебе тоже, – чуть усмехнулся Зар, пробежав взглядом  по глубокой царапине на щеке и разбитой губе брата.

                   Не-ет, – возразил Вель, – тебе, как всегда, досталось больше. Если бы я не задурил, не ушёл, не потерял бы кольцо, ничего бы не было. Я виноват, прости, – ожидая ответа, он заметно волновался, кусая и без того кровоточащую губу.

                   Мы оба виноваты, – Зар вновь побледнел и покачнулся, – напряжение дало о себе знать, Вель испуганно поддержал его, – ничего… Всё хорошо, – успокоил он брата, – прости и ты меня, – Зар вновь взглянул на Веля.

                   Да я тебя давным-давно простил! – Вель явно тревожился за брата. – А вот те, кто тебя до этого довёл, не дождутся моего прощения. Если бы не Берегиня, я бы сам… – произнёс он и осёкся.

Все четверо совсем забыли о присутствии Берегини. Но Берегиня лишь мягко улыбнулась им.

                   Это я заберу, – она показала друзьям свирель, – и спрячу понадёжней, – Зар опустил голову и покраснел под её пристальным взглядом.

                   Подойди ко мне, Зар, – сказал Берегиня, – дай руку.

Берегиня подержала его руку меж своих ладоней, и Зар почувствовал, как по руке идёт тепло. Берегиня улыбнулась.

                   У тебя золотые руки, Зар… До встречи, – она ещё раз улыбнулась им на прощание и исчезла в мягком сиянии.

Некоторое время все четверо стояли, словно околдованные. Потом Зар обернулся к брату:

                   Тебе опять попало по больной ноге? – не дождавшись ответа, он продолжил. – Я же говорил, берегись, может стать хуже.

Как бы Вель не беспокоился за участь брата, эти слова начали раздражать его, в глазах стали разгораться гневные огоньки.

                   Я же просил, – глухо заговорил он, – я не маленький…

Зар мягко, но настойчиво прервал его:

                   Позволь, я взгляну… Вель…

Вель неохотно повиновался, присел и закатал штанину. А Зар начал разминать его ногу в месте перелома. И чуть позже, глядя Велю в глаза, тихо-тихо заговорил, так тихо, что его слышал только брат. О чём он говорил? Может, это был какой-то заговор, может, обращение к Берегине за помощью… А может, просто рассказывал, каково ему было одному бродить по Лесу, не ведая, где сейчас его брат, что с ним… И вокруг его рук медленно нарастало золотистое сияние. Удивлённые, девочки притихли вместе с замершим в одобрительном величии Лесом. И когда Вель поднялся с земли и пошёл не хромая, с изумлением и благодарностью глядя на брата, и Лета, и Стриж, и, казалось, сам Лес широко улыбнулись произошедшему на их глазах чуду.

                   Как ты это сделал, Зар? – изумилась Стриж.

                   Это не я, – устало проговорил он, – это дар Берегини.

                   Это не мой, это твой дар, – раздался вдруг из ниоткуда голос Берегини, – я лишь сделала его более заметным.

А потом в наступившей тишине послышались шаги – много шагов. И с одной стороны поляны появилась толпа людей во главе с высоким темноволосым охотником, а с другой спешили Старейшина рода, бабушка Вея, старики и подростки.

                   Отец! – братья кинулись к охотнику.

                   А чужаков уже нет…

                   Мы видели Берегиню, отец!

                   Так, – грозно начал охотник, – ну рассказывайте, как вы тут поживаете?

Зар и Вель виновато переглянулись:

                   Мы уже помирились, правда…

А Старейшина рода, потрепав своих правнуков по макушкам, сказал:

                   Не серчай на них, Велизар, их миловала сама Берегиня…

И было ещё много всего – и дожди, и зной, и купание в Журчее, и походы по Лесу, споры и игры… А потом наступил день отъезда Леты. Вещи собраны и погружены в повозку, а на глазах слёзы. Лета попрощалась со Стриж, Вель и Зар подошли вместе и обняли её вдвоём.

                   Приезжай к нам на следующее лето, – предложил Зар.

                   Но как же, – растерялась Лета, – вы разве не уйдёте в Лес?

                   Мы что-нибудь придумаем, – беспечно пообещал Вель, – например, тебя с собой возьмём.

У Леты было такое ошеломлённое лицо, что братья рассмеялись.

                   Слушай, Лета, – начал Зар. – Возьми на память вот это кольцо.

И Вель протянул ей то самое серебряное колечко, с которого всё началось.

                   Но я не могу его взять, это же кольцо Берегини, – возразила Лета.

                   Можешь, можешь.

                   Ты нам очень помогла. Возьми, о нас будешь вспоминать.

                   Пора, Лета, – крикнул отец.

Отъезжая, Лета слышала, как Вель говорит:

                   А спорим, я понравился ей больше, чем ты?

                   А спорим, что наоборот? – оживлённо ответил ему Зар.

                   Что вы спорите? – рассудила их Стриж. – Ясно же, что я понравилась ей больше вас обоих.

Все трое рассмеялись и замахали руками вслед повозке.

…Чтобы отвлечься чем-нибудь от навалившейся грусти, Лета спросила:

                   Пап, ну как твои раскопки?

                   Ой, Лета, – вздохнул Генрих, – ничего особенного, так. Я уж говорю, в Лесу я отыскал бы больше магического, чем там.

                   Магия – чужое слово, – задумчиво повторила Лета слова, сказанные когда-то Заром. – Пап, а в Лесу говорят, что этой твоей магии нет. А есть только сила души. Как же так?

                   Лета, конечно, так оно и есть, – с улыбкой негромко произнёс Генрих, – просто надо же как-то это явление назвать для тех, кто о нём не знает, – и отец хитро подмигнул дочери.

За окном шёл дождь, и было невыносимо грустно. Лета устроилась за отцовским столом, взяла писчий лист, гусиное перо (при виде которого грустно улыбнулась) и чернильницу. И по листу поползли неровные, пополам с кляксами строчки, которым было поручено хранить память о лесных приключениях.

                   Вот и всё, – тихо произнесла Лета, закончив эту летопись, – пора ставить точку, – и большая капля чернил заняла место в конце строки. – А почему, собственно говоря, точку? – вдруг возмущённо обратилась девочка сама к себе и, довольно и заговорщицки улыбнувшись, ловко приделала точке длинный хвост, – запятую! Ведь впереди ещё столько всего!..

Осень 2007

Часть вторая

Каникулы в Семиветрове

Стриж ещё раз взглянула на свою находку и снова хмыкнула. Но если в первый раз этот звук выражал удивление, то во второй в нём слышалось задумчивое одобрение.

Сегодня с утра девочка, как обычно, обходила свой участок. Утренний Лес был спокоен и весел. Где-то выстукивал пёстрый дятел, трещали неугомонные дрозды, то и дело принося червяков и букашек маленьким птенцам, со стороны Журчеи доносился пронзительный гомон острокрылых стрижей, живущих в высоком песчаном береге. Полосатые шмели в бархатных шубках копошились в чашечках колокольчиков и нежно-розовых цветах шиповника. Лёгкий ветерок шептался с деревьями.

Стриж задрала голову, взглянула на пышные, словно хорошо взбитые подушки, облака и подумала, что в Лес уже пришло жаркое хлопотливое лето. А когда опустила голову, увидела перед собой высокую сосну. На сосне на маленьком сучке висели небольшие, выгоревшие до серебристо-серого цвета плетёнки.

Стриж удивлённо обошла сосну кругом, точно надеясь найти за ней хозяина плетёнок. Но, видимо, обувка висела здесь давно, не раз её промочил дождь и высушило солнце. Девочка несмело протянула руку, сняла плетёнки с дерева и хорошенько оглядела их. Несмотря на старость, они были ещё крепкими и могли славно послужить новому хозяину. Стриж, закусив губу, задумалась. Её обувь давно разваливалась на куски, девочка чинила её несколько раз, но понимала, что нужны новые плетёнки. Но всё никак не удавалось сесть и сплести их. А тут такой подарок.

«А ведь они наверняка чьи-то, – подумала Стриж. – Кто-то сплёл и забыл здесь. Чужие, – Лесной Закон строго-настрого запрещал брать чужое и наказывал всегда возвращать потерянные вещи хозяину. – Но они давно висят здесь, – возразила она сама себе. – Хозяин мог забыть про них и сплести новые…»

– Да о чём я думаю! – воскликнула девочка вслух. –Нужно принести их в деревню. Может, кто и признает. А если я дойду в них до дома, ничего страшного не будет.

И Стриж, скинув разваленные плетёнки, обула найденные. Они пришлись ей впору.

Девочка прошла уже немало, когда вдруг осознала, что гудевшие от долгой прогулки ноги больше не чувствуют усталости, идти стало легко. Радостное чувство свободы охватило Стриж, она зашагала быстрее, быстрее, быстрее и побежала. Ветер рванул навстречу, стволы деревьев замелькали по бокам. Терпкий запах старой листвы смешивался со сладким духом цветущих трав и кружил голову, заставляя дышать всё глубже. И девочку захватило такое долгожданное и любимое чувство полёта…

Внезапно холодная пустота сжала ей сердце. «Я же бегу прямо на Ольшаный овраг!» – вспыхнуло в голове у Стриж. Овраг славился крутыми склонами, а если нестись к нему с такой скоростью, можно и ноги переломать! Но было поздно – заросший кустами провал уже в шаге. Стриж, отчаянно крича, закрыла глаза и оторвалась от земли. Крик оборвался, когда девочка кубарем покатилась по траве. С трудом поднявшись, Стриж заохала. Первым делом она осмотрела ноги и руки и облегчённо выдохнула: целы. А когда подняла голову, то замерла от изумления. Перед ней высились стволы дубов, а вовсе не кусты колючего тёрна и молодая поросль ольхи, которые теснились в овраге. Стриж оглянулась и увидела, что разинутая пасть оврага осталась позади.

– Вот это да! – удивлённо протянула она. – Похоже, я его перепрыгнула. Это как же я бежала…

Покачивая головой и усмехаясь, Стриж неторопливо зашагала к деревне.

Глава 1. Письмо

– Папа! Папа, пляши! Нам письмо! Папа, ну где ты? – Лета заглянула в одну дверь, в другую и, наконец, нашла отца за его рабочим столом.

Девочка подала ему неширокий свиток-трубочку, перевязанный бечёвкой. Генрих с улыбкой взял его и приподнял бровь:

– Ммм, берёста? Да, в Лесу всё по-прежнему.

– Так откуда ж им взять бумагу, папа? – пожала плечами Лета. – Да и нечасто она там бывает нужна… Что это за письмо, от кого? Читай же скорей, папа! – топнула ногой Лета.

Генрих довольно покосился на дочь, развернул письмо и начал читать:

– Здравствуйте, Генрих, Иза и Лета! Кланяется вам ваша племянница Сула. У нас в Лесных Сторожах всё хорошо, готовимся к Летнему походу. А когда мы вернёмся, ближе к осени, приглашаем вас на свадьбу. Я выхожу замуж за охотника Векшу… – Лета испустила торжествующий крик, отец укоризненно взглянул на неё и продолжил громче: – Он замечательный охотник и редкий умелец вырезать по дереву. Вот приедете, сами и посмотрите. Как там поживает Семиветров? Вас, наверное, жара донимает ещё больше, чем нас? Векша уже дня три сильно беспокоится за Лес, и не он один. Мы решили сейчас беречь свои земли от чужаков ещё пуще, чтобы не случилось беды. Я думаю, ничего, скоро пройдут дожди, и всё будет хорошо. Но пока тревожно.

Тебе, Лета, передают поклон Вель, Зар и Стриж. Они почти не ссорятся и тоже готовятся к Летнему походу. И ждут тебя, приедешь ли? Говорят, если не появишься через две недели, они сами придут за тобой в Семиветров. Говорит Вель, а Зар щурит глаза и посмеивается. Жду весточки от вас или вас самих. Сула.

– Здорово, папа! Как здорово! – Лета кинулась на шею отцу, едва не сбив с его носа круглые очки. – Сула выходит замуж! За охотника!

– Что? – в дверях, вытирая руки полотенцем, появилась мать Леты, Иза. – Я не ослышалась, Генрих? Твоя племянница выходит замуж за охотника?

– Да, Иза, – неловко развёл руками Генрих, в то время как Лета подпрыгивала и приплясывала вокруг него. – Осенью она приглашает нас на свадьбу.

– Что ж, – вздохнула женщина, – так я и знала, что вся эта затея с Лесом добром не кончится.

– Мама! – укоризненно воскликнула Лета. – Что ты говоришь! Ты ведь совсем его не знаешь. Сула никогда бы не полюбила какого-нибудь глупого тюфяка.

– Доченька, ты ещё мала, чтобы разбираться в этих делах, – отрезала Иза. – Замуж за охотника! Жить в глуши, среди диких зверей! – она возвела глаза к небу. – Решиться на это могла только такая чудачка, как твоя племянница, Генрих.

Но увидев, что брови мужа сурово поползли навстречу друг другу, Иза поняла, что сказала лишнее и поспешила заговорить о другом.

– Как там дела на раскопках Высоких Курганов? – нежно улыбнулась она.

Суровость Генриха исчезла, точно капли мимолётного дождика под лучами солнца. Он увлечённо заговорил и в пылу рассказа нисколько не заботился о том, слушают ли его.

– Знаешь, дела идут неплохо, можно сказать. Мы нашли там глиняные черепки и несколько старых монет. Если мы правильно поняли, там долгое время стоял какой-то богатый степной полководец, и мы можем найти весьма интересные вещицы… Одно нехорошо, несколько раз мы видели поблизости подозрительных людей, похожих на тех, что объявились прошлым летом у Старого городища. Помнишь, тогда ещё пропало несколько серебряных браслетов и золотых монет…

Внезапно в открытое окно влетел маленький камушек и упал к ногам Леты. Она незаметно выбралась из комнаты и сбежала с крылечка в душное пекло летнего дня. Возле ограды, укрывшись от солнца в тени старой черёмухи, её дожидалась весёлая стайка ребят – три мальчика и девочка. Лета поздоровалась и укоризненно произнесла:

– Нельзя было подойти и постучать? Нет? Этот камень едва не попал папе в голову. Тай, что ты улыбаешься? Я знаю, это ты был!

Темноволосый мальчик ответил с довольной улыбкой:

– Ты же знаешь, Лета, точнее меня только стрельцы из сотни Акая.

Девочка сперва взглянула на него с укором, но потом вдруг тепло улыбнулась, словно припомнив что-то. Мальчик тут же почувствовал неладное:

– Что?

– Да я просто подумала… Знаю человека, который мог бы посоперничать с тобой.

– Опять твой любимый Лес, да? – с насмешкой и скрытым раздражением Тай сунул руки в карманы оборванных штанов и ощетинился, словно ёж.

– Да, – коротко ответила Лета.

– А откуда нам знать, что это не сказки? – выступил из-за спины Тая широкоскулый мальчишка с зелёными глазами.

– Вот-вот, – поддержал его третий, тряхнув светлыми выгоревшими волосами. – Я слыхал, что там люди живут в землянках и говорят-то едва-едва.

– Перестаньте! – детским обиженным голосом воскликнула Мая, подруга Леты. – Ничего не знаете, а говорите!

Лета, только раскрывшая рот, чтобы самой возмутиться, обиделась, что подруга перебила её:

– Мая! Не трожь ты их, пусть думают, что хотят!

– Всё, в обоих станах истрачены стрелы, – провозгласил Тай. – Перемирие. Идём на речку.

Река Степнянка, протекавшая по окраине Семиветрова, была неширока и неглубока. Лета бы спокойно перешла её вброд, не замочив волос, хотя встречались и ямы. Из-за сильной жары вода в ней теперь была тёплая и совсем не несла прохлады. Мальчишки, скинув рубахи, с разбегу кинулись в речку, подняв тучи брызг. Лета и её подруга лишь ходили босиком по мелководью. Обе были в платьях и не захотели переодеваться для купания. Но Тай, озорно подмигнув друзьям, подобрался к девочкам и окатил их волной брызг. Мая завизжала, Лета вскрикнула и принялась брызгать в ответ. Силы были неравны, ведь Мая сразу же выскочила на берег, а мальчишки втроём устроили Лете целый водопад. Она, хохоча и жмурясь, пыталась отбиваться, но вскоре, мокрая с ног до головы, тоже убежала подальше от воды.

После купания друзья разошлись по домам, солнце поднялось, и жара стала совершенно невыносимой. Пыльные улочки стали пустыми и сонно тихими. Семиветров уже третью неделю вот так замирал после полудня. Наконец, в город пришёл летний вечер и принёс с собой едва уловимую прохладу. Рыжеватые отблески солнца ложились на крыши домов, и запахло ночными фиалками. Горячий ветер, что весь день нёс из степи пыль и зной, чуть притих.

Лета выскочила на крылечко и, увидев красное, точно раскалённые угли, заходящее солнце, удивлённо воскликнула:

– Ой, какое круглое! И красное! Раньше такого не было. Что это, папа?

Генрих, вышедший вслед за дочерью, задумчиво потёр подбородок:

– Приглядись, видишь серую, так сказать, дымку на небе? Это из-за неё.

– Ой, правда, небо потемнело. Откуда эта дымка? – Лета вновь оглянулась на отца.

– Это дым, Лета, – с каждым словом глаза его всё больше темнели.

– Дым? – удивилась девочка. – Откуда? Каким дуралеям придёт в голову жечь костры в такую жару?

– Хотел бы я, чтобы это были костры, – вздохнул Генрих. – Но от них не может быть столько дыма.

– Тогда что же? – широко раскрыв глаза, Лета смотрела на отца.

– Лес, Лета. В такую жару хватит и искры, чтобы устроить пожар.

– Лес?! Папа, но ведь… Лес… Что же делать?!

– Ждать дождя. И молиться, чтобы не было ветра, – глухо ответил Генрих. – Но ведь я не могу знать точно, – попытался улыбнуться он. – Может это правда… костры, – Генрих вошёл в дом, а Лета продолжала смотреть на круглое солнце.

– Только не Лес, пожалуйста! Только не Лес! – горячо шептала она. – Где же дождь?

Глава 2. Поговорили

Найденные плетёнки Стриж вывесила на забор, чтобы владелец, если вдруг объявится, признал. Семь долгих дней девочка жила, затаив дыхание. Её немного пугало собственное горячее желание присвоить плетёнки. Но хозяин так и не появился, и Стриж, успокоив дотошную совесть, оставила находку себе.

Все эти семь дней солнце не жалело тепла, и даже в Лесу, под узорной тенью деревьев, ощущалась жара и духота, слишком сильная для этих мест. Ни разу за неделю небо не сбрызнуло свежей влагой тёплую, словно печка, местами в трещинах, землю. Даже пышные облака куда-то пропали, оставив безнадёжно-пустой синюю гладь с невыносимо ярким солнцем.

Стриж понимала, что нужен дождь, нужен, как можно скорее. Иначе Лес станет сухим, словно хрусткий дубовый лист осенью, и готов будет вспыхнуть от любой искры. Но тревога её со временем растаяла в лесном воздухе, который по-прежнему был полон запахов цветов и студёных родников.

В последнее время Стриж радовалась только прогулкам по Лесу. В деревне её ничто не держало. Вель и Зар не нарадуются своей дружбе, родители только и говорят о предстоящем Летнем походе, бабушка Вея с утра до ночи хлопочет по хозяйству. И все убеждены, что она, Стриж, должна быть всегда весела и бодра, что бы ни случилось… И Стриж была такой, пока вдруг не заметила: привыкнув, что Вель постоянно рядом, она теперь скучает без него. Да, он очень повзрослел, изменился внешне, но внутри остался тем же упрямым, чутким к своим обидам, насмешливым мальчишкой. Конечно, после того, как Зар вылечил его ногу, Вель стал не так подозрительно относиться к помощи. Но внимательней к Стриж он от этого не стал. Странно, раньше она не терпела постоянной заботы Зара, а теперь думала, что Велю не мешало бы кое-чему поучиться у младшего брата.

Стриж утешал только Лес: прикосновение к обросшим мхом стволам, серебряное журчание лесных ручейков, сыровато-горький запах прошлогодней листвы. Лес любил её, всегда понимал и всегда успокаивал. А теперь, когда девочка нашла чудесные плетёнки, она могла без устали бродить по зелёным покоям. Особенно она полюбила разбежаться, чтобы ветер свистел в ушах, и перелететь какую-нибудь ложбинку, речушку, поваленное дерево. Тогда захватывало ощущение полёта, бескрайности простора, было и страшно, и невероятно легко и хорошо.

Девочка убеждала себя в том, что «летает» (как она называла эти прогулки) не в ущерб обязанностям Сторожа. Да, она прежде всего обходила участок, но с каждым днём обходы становились всё короче, а Стриж – всё невнимательнее. Девочка искала свободы и получала её благодаря чудесным плетёнкам. Иногда Стриж задумывалась о том, что это за обувь и почему она попала именно к ней. Но ответа не было, и девочка перестала забивать себе этим голову. Она не думала о друзьях и родных, чувствовала себя свободной.

Сегодня, когда ближе к вечеру довольная Стриж лёгким шагом возвращалась из Леса, она увидела, что возле избы её дожидаются Вель и Зар. Она беспечно поздоровалась и спросила:

– Что-то случилось?

– Да, – не поднимая головы, ответил Зар, а Вель хмуро проговорил:

– Ты ничего не знаешь?

– Откуда? Я была в Лесу, – пожала плечами Стриж.

– Многие были в Лесу, – сквозь зубы пробормотал Вель. – Но почти все были там…

– Сегодня был пожар в Лесу, Стриж, – Зар поднял на неё грустные, тревожные глаза.

Стриж ахнула:

– Как?! Почему? – она запоздало вспомнила о запахе дыма сегодня утром, на который не обратила внимания.

– К счастью, небольшой, – продолжил он. – Его почти потушили, там сейчас дозор присматривает за пожарищем.

– О Берегиня! – облегчённо выдохнула Стриж. – Потушили. Так почему вы такие унылые?

– Мы прошли по Лесу и нашли место, где занялся огонь, – Вель смотрел Стриж прямо в глаза, и ей стало не по себе.

– Ну и что?

– Стриж… – осторожно продолжил Зар. – Пожар начался из-за костра чужаков. Мы нашли следы… на твоём участке. Трава сейчас сухая, сама знаешь… Вот и Летний поход отменили, нужно беречь Лес в такую погоду.

Стриж уже не слушала, она побледнела и почувствовала слабость в ногах. Из-за неё… Она не усмотрела, услышала шум и поленилась взглянуть… Дым утром, и тоже… «О Берегиня, почему ты так страшно наказываешь меня за ошибки?! – мысленно взмолилась девочка. – Почему?!»

– Послушай, Стриж, я, – мягко начал Вель и протянул руку, чтобы тронуть её за плечо, но девочка отскочила в сторону.

– Я и без тебя знаю, что я никчёмный Сторож! – закричала она. – Не надо мне напоминать! Да, я виновата, виновата! Довольны? За этим пришли?! – и Стриж, не пытаясь сдержать горячих слёз, кинулась обратно в Лес.

Вель растерянно взглянул на брата:

– Почему так, Зар? Я же совсем не это хотел…

Зар в задумчивости хлопнул брата по плечу, но не знал, что сказать.

– Идём домой, – наконец, проговорил он.

…Стриж бежала долго, не уворачиваясь от хлещущих веток, не глядя под ноги, спотыкалась, падала и поднималась вновь. В конце концов, силы оставили её, она свалилась на землю и, уткнувшись лицом в душистый чобор, зарыдала. Хотелось исчезнуть, провалиться, сделать что угодно, чтобы только не видеть суровых и сочувствующих лиц Сторожей.

Но время шло, Стриж всхлипывала реже и незаметно провалилась в сон под пологом берёзовых ветвей. Домой она вернулась уже ночью и, не сумев уснуть, смотрела через окно на мерцающие над Лесом звёзды, робко обещавшие перемену погоды.

Утром Стриж узнала о наказании: теперь она должна была весь день проводить на участке и следить, чтобы снова не случилось пожара. И ни шагу за его пределы. Девочка не спорила, хотя в голове постоянно словно стучал молоточек: «Не летать больше. Не летать… Не летать…»

Стриж бездумно собралась и отправилась в Лес. Сначала она осмотрела горелое место и тоже нашла кострище. Обугленные сучья здесь были сложены в кучу явно человеческой рукой. Потом отошла на нетронутую огнём пожухлую траву и села, задумчиво обняв колени. Она была спокойна, сил на переживания не осталось. Услышав шум, Стриж лениво подняла голову. Из-за деревьев вышел Вель.

– А, это ты здесь, – поздоровавшись, произнёс он. – А я думал, кто? – Вель тоже присел на землю.

– Привыкай, – безразлично ответила Стриж. – Я теперь буду здесь с утра до вечера. А ты куда? Это не самый короткий путь на ваш участок.

– Да я и не на участок, – опустил глаза Вель и сорвал сухой стебелёк. – Я в Лес, Стриж, искать следы чужаков, ведь они наверняка не ушли далеко. А сколько ещё пожаров они могут устроить?

– По решению Совета? – в голосе Стриж, наконец, послышалось любопытство.

– Нет, – Вель покрутил стебелёк в руках. – Я сам.

– Не самая умная мысль, – заметила Стриж вновь ровно и безразлично. – В деревне есть умельцы выслеживать и получше тебя.

Брови Веля сердито дрогнули, но он сдержался.

– У всех есть дела на своих участках. Я уверен, за нашим отлично присмотрит Зар, не в первый раз. Стриж, – Вель заботливо взглянул на неё. – Стриж, почему ты…

– Значит, в Лес собрался?

Вель и Стриж даже вздрогнули, услышав звонкий голос Зара.

– Ты очень тихо подошёл, – одобрительно качнула головой девочка. – Мы не слышали.

Но Зар не обратил на неё внимания, он пристально смотрел на брата.

– Послушай, Вель… Я знаю, ты хочешь идти по следу. Будет непросто, пожар многое скрыл…

– Думаешь, не сумею? – с вызовом перебил старший.

– Нет, Вель, я не к тому, – Зар вздохнул, переводя дыхание и собираясь с мыслями. – Ты сумеешь, я знаю. Но… может, это странно… в общем, надо идти в город, к Лете. Я знаю, не могу объяснить откуда, но знаю, что чужаки пошли туда. Неизвестно, что они там затеют, надо всех предупредить. В Лесу мы потеряем время.

– Опять ты со своими… предчувствиями, – усмехнулся старший. – Не хочешь идти в Лес, не ходи, я управлюсь сам, не маленький.

– Вель, послушай, это серьёзное дело, нельзя браться за него в одиночку, – терпеливо продолжал Зар.

– Перестань – хмуро оборвал брата Вель. – Я уже не калека, не надо за меня бояться, хватит меня оберегать, Зар! Я принял решение, а тебе лучше приглядеть за участком.

– О Берегиня, Вель, да ты меня вообще слышишь? – младший возвел глаза к небу. – Хоть раз в жизни услышь, прошу тебя! Нам надо в город.

– Если тебе дороже твой разлюбезный город, чем Лес, не надо выдумывать причины, – холодно откликнулся старший, и Зар не выдержал.

– И уйду! – заявил он, вспыхивая румянцем. – Всё лучше, чем терпеть твоё кабанье упрямство! Сколько можно! Почему я всегда должен уступать?! – Зар повернулся и, не переставая сердито ворчать, зашагал прочь.

– Иди-иди! – крикнул вдогонку Вель. – Не думай, что я буду жалеть! – как он ни старался, раздражения скрыть не удалось, и старший резко рванул с поляны в другую сторону.

Стриж во время ссоры беспокойно переводила взгляд с одного на другого. Когда братья расходились, девочка хотела что-то сказать, но потом лишь махнула рукой и уткнулась лбом в колени.

– Я не Лета, чтобы вас мирить, – прошептала она. – Да и поделом…

Лес печально зашелестел в порывах беспокойного ветерка. И всем троим казалось, что он глухо укоряет их за сказанное и несказанное.

Глава 3. После дождичка в четверг

– Ура! Ура! Ура! – вопила Лета, прыгая и размахивая руками. – Наконец-то!

Намокли волосы, намокло платье, капли катились по лицу и застревали на ресницах, образуя радужную пелену перед глазами, но она по-прежнему скакала под дождём, и не она одна. Половина детей Семиветрова с радостным ором носилась по улицам, разбрызгивая мгновенно появившиеся лужи. Ещё бы, ведь это первая гроза за месяц страшной жары. На улице был настоящий ливень, и он не шелестел, не шептался задумчиво, он бодро гудел, звенел тугими хлёсткими струями, разбивался в мелкие брызги о крыши и листья деревьев. Гроза дохнула на город свежестью. Когда упали первые капли, запахло мокрой пылью, но очень быстро дождь прибил её. Воздух стал чист, так что хотелось вдыхать его и вдыхать, как в жару глотать пригоршнями родниковую воду.

Внезапно над степью раскатился гулкий грохот, Лета взвизгнула и кинулась в дом. Гром ещё глухо добродушно поворчал напоследок, точно ему вдруг стало стыдно за слишком сильный и раскатистый хохот, напугавший людей. Генрих стоял на крылечке и с удовольствием смотрел на дождь и слушал его. Лета хитро покосилась на отца и спросила:

– Папа, ведь дождь пришёл со стороны Леса, да?

– Да, – улыбнулся Генрих.

– Значит, у них тоже был дождь, так?

– Должен был пройти, – кивнул он.

– И теперь никаких пожаров, – облегчённо прошептала девочка.

Прохладным ясным вечером Лета вместе с друзьями сидела на лавке возле дома Маи и весело болтала грязными забрызганными ногами. Непринуждённый разговор лился журчащим ручейком.

– Эх, ливень так ливень! Знатный.

– А луж-то почти уже и нет, земля ведь вся в трещинах была. Видно, в них вода и ушла.

– А по-моему, – Тай наклонил голову и прищурил один глаз, – все ручьи убежали в Степнянку, а она известно куда течёт – в Лес. То-то Лета сегодня так довольна.

Мальчишки негромко рассмеялись, а потом услышали позади ясный звонкий голос:

– В Лесу дождь прошёл ещё вчера ранним утром.

Семиветровские ребята расступились, и Лета увидела возле дороги невысокого светловолосого парнишку, серые глаза которого казались особенно яркими в свете вечернего солнца.

– Зар! – воскликнула она, вскочила и кинулась к другу.

Лета успела подумать, что будет неловко обнимать его на глазах у мальчишек, но слишком уж долгожданной и радостной была встреча. Зар, наверно, тоже немного смутился, когда она подбежала к нему, но искренне обнял девочку и тепло улыбнулся. Лета почувствовала за этой улыбкой не только радость, но и грусть, тревогу, сомнения, желание поговорить… Хотя пока она не вполне осознала это и просто не могла перестать улыбаться.

– Откуда ты? А как же Летний поход? И вообще как же Лес? – без остановки сыпала Лета вопросами.

– Откуда? Из Леса, конечно, – с мягкой усмешкой отвечал Зар. – У нас прошёл дождь, там справятся и без меня. Но, может, ты познакомишь меня с друзьями?

– Ой! – виновато улыбнулась Лета и обернулась к мальчишкам и Мае, которые смотрели на незнакомца настороженно: – Знакомьтесь, это Зар, помните, я рассказывала? – Зар учтиво кивнул им. – А это мои друзья – Мая, Тоша, Слава и Тай.

Тай спрыгнул с лавочки и подошёл к новому знакомому, остановившись в нескольких шагах и насмешливо поглядывая на него. Зар тоже с любопытством смотрел на мальчишку, ведь он так непохож на Сторожей.

Тай был невысок, но в плечах пошире Зара. Солнце золотило смуглую, загорелую кожу. Черные, гладкие, точно восточные  ткани, волосы небрежно падали на лоб. Широкоскулое круглое лицо говорило о предках-кочевниках, а из тёмных, чуть раскосых глаз на лесного гостя смотрела сама Степь, дикая, дерзкая, знающая сотни уловок, и в то же время смелая и удалая.

Тай же видел перед собой паренька со спокойным открытым взором, легконогого, худощавого, но вовсе не слабого.

– Ну и зачем пришёл? – склонив к плечу голову, проговорил степной мальчишка. – Как же свой дорогой Лес оставил?

– Не к тебе пришёл, – спокойно ответил Зар. – Не тебе и рассказывать.

– Да? – Тай сделал ещё шаг. – А может, поговорим?

– Вы что?! – закричала Лета, наконец, поняв, в чём дело. – Белены объелись? Разойдитесь сейчас же!

Зар и Тай с неохотой отошли друг от друга, и Лета повела путешественника домой.

– Пойдём, Зар, ты же устал, – Лета попыталась сделать вид, что всё в порядке, но не смогла скрыть огорчения.

Пока проходили узкими, обросшими сиренью и рябиной улочками, Лета расспрашивала друга:

– Ты долго шёл, Зар?

– Два дня. Вчера рано утром я вышел из Леса, а сегодня здесь.

– А где твои вещи? – удивлённо оглядела его Лета.

– Вот тут – он улыбнулся и похлопал по старой сумке, висевшей на плече. – Мне ведь не нужны десять платьев, хватит и двух рубах.

Лета с шутливым недовольством толкнула его локтем:

– Ты всегда смеёшься надо мной! Стыдно девочек обижать!..

Зар в ответ лишь улыбался, а в глазах вспыхивали искорки неподдельной радости встречи.

Дома Лета познакомила его с родителями, накормила и снова потащила на улицу.

– Лета! – окликнул её отец. – Зар, верно, устал с дороги, а ты ему и посидеть спокойно не даёшь. Уже и солнце почти зашло, куда ты собралась?

– Папа, мы тут, рядом! – кричала ему девочка с порога. – За вишнями. Я покажу Зару наш огород!

Лета провела друга по тропинке между узких грядок к склонившим длинные ветви вишням, на которых уже висели зелёные ягоды. За ними пряталась маленькая скамеечка. Дом Леты стоял на небольшом возвышении, и отсюда хороша была видна часть города, поблёскивающая змейка Степнянки и желтоватый степной простор.

– Как тебе Семиветров? – спросила Лета, глядя в затуманивающуюся сумеречную даль.

Зар пожал плечами.

– Странно… С одной стороны, кажется, такой простор, красота, а с другой, всё открыто ветрам, бурям, вьюгам… Деревьев мало. Немного неуютно. Зато небо… – он запрокинул голову.

– Да, – согласилась Лета и внезапно спросила: – Что случилось, Зар? Почему ты пришёл?

Мальчик вскинул на неё удивлённые глаза:

– Случилось? Ничего. Я просто захотел повидаться с тобой, вот и пришёл.

И Лета могла бы поверить, если бы это не было сказано так быстро и в глазах не вспыхнул огонёк тревоги.

– Зар, – она присела рядом с ним на скамейку, – я же вижу. Как только взглянула на тебя, сразу почувствовала. Я ведь не совсем уж глупая, – Лета была непривычно серьёзной и печальной.

Зар внимательно поглядел на неё:

– Ты совсем не глупая, – негромко ответил он. – А ещё ты повзрослела, я тоже сразу заметил. Ты права. Случилось. В Лесу был пожар. Ничего страшного, мы справились. Виноваты чужаки, и, думаю, они сбежали сюда, в город, – он помолчал и тихо добавил: – Мы с Велем поссорились. Опять.

Лета ничего не говорила, и Зар еле слышно выдохнул последнее:

– Я ушёл из Леса вопреки воле отца. Он запретил, пока не помиримся. А я знал, что не помиримся, а сюда надо прийти. Не знаю, что будет.

– Ох, Зар, – вздохнула Лета. – Как всё запуталось. Но ты не грусти, я уверена, всё наладится.

Зар печально улыбнулся, понимая, что ни в чём Лета не уверена, но очень хочет как-то помочь. И это желание скользнуло лучиком солнца в глухомань его отчаяния.

– Поможешь мне найти этих поджигателей? – спросил мальчик. – Они должны ответить за то, что натворили.

– Конечно, я постараюсь – улыбнулась Лета. – Поговорю с ребятами, вдруг кто замечал чужих.

Зар ощутил, как по телу прошла волна тепла, а когда за нею поползли мурашки, он понял, что на город опустилась ночная прохлада.

– Идём, Лета, – поднялся Зар, – ты замёрзла, наверно.

Лета беззаботной птичкой вспорхнула со скамейки. Ей хватило нескольких шагов, чтобы спрятать грусть и найти повод для улыбки. И заливистый девичий хохот далеко разнёсся в гулком вечернем воздухе. Зар тоже негромко рассмеялся. Он уже давно почувствовал, что рядом с Летой легко и светло, она была не из тех людей, которые непрестанным сожалением лишь напоминают о несчастье.

Когда вернулись в дом, Зар сказал, что устал. Лета сама постелила ему на лавке в сенях под открытым окошком. Зар, дождавшись, пока в доме затихнут, выглянул на улицу. На тёмно-синем небе, к безграничности которого он пока не могу привыкнуть, уже поблёскивали звёзды. Зар вздохнул, влез на подоконник и мягко выпрыгнул на улицу, ноги мгновенно захолодила роса. Перебравшись через ограду, он вдруг резко обернулся, но позади лишь колыхнулась ветка сирени. Зар беззвучно усмехнулся и зашагал по безлюдной улице. Когда он добрался до того места, где сегодня встретился с Летой, то остановился. И через мгновенье, не оборачиваясь, сказал:

– И зачем нужно было идти сюда, если ты следишь за мной от дома Лета?

Позади послышался разочарованный вздох, и вскоре перед Заром появился Тай.

– Хотел проверить, так ли ты хорошо видишь и слышишь, как говорят про Сторожей, – небрежно произнёс он и, не удержавшись, добавил: – Ну и слух у тебя!

Зар лишь с сомнением повёл плечами:

– Здесь я слышу хуже, чем в Лесу. Слишком много непривычных звуков. Если бы я плохо слышал, вообще бы не узнал, когда и куда прийти.

– Ладно, хватит хвалиться, – нетерпеливо оборвал Тай. – Мы здесь не за этим. Думаешь, если ты пришёл сюда, весь такой хороший и замечательный, тут все тебе должны кланяться?

– Нет, не думаю, – спокойно ответил Зар.

– Запомни, – Тай шагнул к нему. – Это не твоя земля! Ты здесь никто.

– Вот беда, – холодно усмехнулся Зар. – А я-то думал, я здесь гость.

Тай на мгновенье смутился при намёке на законы гостеприимства, но затем ещё сильнее разозлился на чужака.

– Ты хуже, чем никто! – набросился он на Зара. – Ты враг! Не думай, что знакомство с Летой тебе поможет. Тебе не будет покоя на нашей земле!

– Война между Лесом и Степью закончилась сто лет назад, – Зар чувствовал, что закипает, но пока держался. – Этот город – не только твой, не тебе решать, кто я здесь. Здесь живёт столько же выходцев из Леса, сколько и степняков. Хочешь устроить мне беспокойную жизнь? Попробуй!

Тай ответил на вызов мгновенно, Зар едва успел встретить удар рукой. Обоим нередко приходилось драться. Не проходило недели, чтобы Тай не ругался с кем-нибудь из уличных мальчишек, да и Зар не все разногласия со сверстниками решал мирно.

Сперва лесной гость только защищался, но потом ярость перехлестнула благоразумие. Тай норовил одурачить противника обманным ударом, чтобы обойти защиту. Но Зар не зевал, и сопернику тоже доставалось. Когда и тот, и другой несколько раз получили по лицу, они сцепились и, не переставая мутузить друг друга, покатились к обочине под кусты. Вдруг Зар насторожился и поднял голову:

– Ти…

Он пропустил удар в ухо и, обозлившись, ткнул Тая головой в землю:

– Да тихо ты! Смотри, какие-то люди на дороге.

Тай притих, и они услышали разговор двоих:

– У тебя всё готово?

– Готово. Завтра ночью.

– Смотри же, чтоб комар носа не подточил!

– Не подточит твой комар, – усмехнулся один из мужчин.

– Давно пора поставить эту выскочку на место, – второй неразборчиво выругался.– Ты тут никакого шума не слышал? – вдруг насторожился он.

Зар и Тай замерли.

– Нет… Только там, в кустах, – мужчина ткнул пальцем в сторону мальчишек, – кошка, что ли, спряталась.

– Кошка, – задумчиво повторил первый. – Ладно, пора.

И они разошлись.

Зар и Тай, переводя дыхание, осторожно поднялись.

– Подозрительные они какие-то – задумался Тай. – Хотя… Ты что думаешь, сын Леса? – насмешливо обратился он к Зару.

Тот смотрел в темноту отсутствующим взором и ответил не сразу.

– Я где-то слышал этот голос, – глухо проговорил он. – Точно слышал. Но где?

Тай присвистнул:

– Не может быть! Кому придёт в голову бродить между Лесом и Степью? Может, по дороге встречал?

– Может, – согласился Зар и задумчиво зашагал к дому Леты.

Тай на мгновенье растерялся, но потом крикнул:

– Эй, наш разговор ещё не окончен! Ты слышишь, сын Леса? Не жди покоя!

Зар, не оборачиваясь, кивнул. Когда человек упорно роется в своей памяти, он с трудом воспринимает настоящее.

Глава 4. На раскопках

Едва проснувшись, Лета, сонно шлёпая босыми ногами, побрела в сени взглянуть, как там Зар.

– Спишь? – проворчала она, пытаясь разлепить веки. – Эх ты, леже…

Лета открыла, наконец, глаза, и застыла, словно её окатили ледяной водой. Зара на лавке не оказалось. Девочка судорожно вдохнула и готова была закричать, но взглянула за окно и перевела дух. На траве на тонкой ветровке, уткнувшись носом в согнутую руку, спал Зар. Солнце уже светило ярко, и Лета удивилась, что свет не разбудил его. Но потом она вспомнила о дальней дороге Зара и на цыпочках вернулась в дом. Пусть отдыхает.

Зар проснулся часа через полтора. Поднявшись, он первым делом снял с лица и костяшек пальцев увядшие помятые листья подорожника и лопуха. Затем задумчиво потрогал нос, который немного опух, неосторожно ткнул пальцем в синяк под ухом и поморщился. На скуле ощутил тонкую царапинку. Вздохнул.

«Надо найти ручей, – лениво подумал Зар. – Или уж сходить к Журчее, поглядеть на себя, красавца…» 

Он зевнул, потянулся, а когда открыл глаза, то увидел невысокий заборчик, старую черёмуху и рядом небольшой дом. Небо было непривычно открытым, яркие лоскуты синевы сияли в прорехах облаков. Тогда Зар вспомнил, что он в Семиветрове. Задумчиво взглянув на открытое окно, мальчик всё-таки вошёл в дом через дверь. В комнате он учтиво склонил голову перед хозяевами и пожелал им доброго утра. Ответили все по-разному. Генрих улыбнулся и кивнул, на ходу бросив: «Как спалось?» Иза смерила его осторожно-любопытным взглядом и промолчала. Лета лукаво улыбнулась и тут же спросила:

– Ты что ночью из окна вывалился?

– Нет, – ничуть не смутился Зар. – Просто мне стало душно в доме, а на улице было так свежо и хорошо… Я часто ночую в Лесу, там всегда сладко спится.

– А что за царапина у тебя? – вдруг нахмурилась Лета.

– Это я, наверно, вчера вишнёвой веткой оцарапался, – поспешил ответить Зар.

Лета взглянула на него с сомнением, но ничего не сказала.

После завтрака девочка обратилась к другу:

– Идём, покажу тебе одно место.

Зар, не расспрашивая, вслед за ней спустился с порога. По дороге Лета наблюдала за тем, как друг любопытно озирается по сторонам и осмысливает то, что видит. Лёгкая улыбка сменяется недоумевающим движением бровей, морщинкой неодобрения меж ними, а иногда удивлением.

Как всякий Сторож, а тем более мальчишка, Зар был чуток к новому, он не пропускал мелочей, хотя и не любил спрашивать. Лета подумала, что это одна из его общих с братом черт – оба не любят показывать своё незнание. Хотя Зар относился к таким этому куда спокойнее.

Наконец, узкие улочки отступили и впереди показалась старая крепостная стена. Неровная, полуразваленная, она поросла мхом и травой, которые почти скрыли серый камень. Лета привычно боком пролезла в одну расщелину, затем чуть спустилась и остановилась на холме. Склон его круто уходил вниз, где тихо текла Степнянка. Несколько чёрных мокрых валунов виднелись возле берега.

– Это здесь, – проговорила Лета. – Помнишь, я рассказывала тогда, в Лесу? Смотри, – она опустилась на колени, примяла траву и показала Зару крохотные белые с остроконечными лепестками цветы на тонком стебельке. – На звёздочки похожи…

Зар молча присел. Неосторожное слово часто разрушает хорошие мгновения, и он просто смотрел вдаль, вдыхая сладкие запахи колосящихся трав. И Зару вдруг пришло в голову, что здесь, на этом холме, живёт ветер. Это его дом, он здесь всегда, ему тут вольно – вон какой простор. Хочешь – играй с облаками, хочешь – шелести травами, осыпая пыльцу, хочешь – тереби волосы задумчивой девчонки, которая привычным движением снова убирает их за ухо… Его сила здесь столь же огромна, сколь беспредельна Степь.

– Раньше стена была намного выше, – заговорила Лета. – Потому и думают, что, если тот мальчишка увидел степняков отсюда, он не успел бы добежать до ворот и влезть тоже. А место открытое, от стрелы не спрячешься… Но другие говорят, нет…

– Нет, и я говорю, – прозвучало совсем близко.

 Зар и Лета невольно вздрогнули. Рядом с ними на траву присел Тай, по-кошачьи довольно щурясь.

– Я говорю, друзья спустили ему верёвку и забрали в город. И жил он долго, умер стариком и похоронен здесь.

– А я думал, ты за степняков, – усмехнулся Зар.

– Ох, сын Леса, сын Леса, – покачал головой Тай. – Я так и знал, что ты кроме своих охотничьих баек ничего не знаешь. Степняки тоже были разными. К тому же, один мой дед – выходец из Леса. Что, удивился?

– Ты что, следил за нами? – недовольно спросила Лета.

– Не поверишь, Лета, – вновь улыбнулся Тай, сузив тёмные глаза. – Я просто пришёл сюда, гляжу, и вы тут.

– Что за ссадина у тебя на щеке? – вдруг спросила девочка. – Вчера не было. Вечно вы, мальчишки, все в синяках и царапинах… – заворчала она.

– Ерунда, – отмахнулся Тай, успев переглянуться с Заром. – Ударился о косяк.

– Разотри лопух и приложи, – вдруг посоветовал лесной гость. – Быстрее заживёт.

Тай удивлённо вскинул брови, взглянул на него с вопросом и в то же время оценивающе. В это невесомое мгновение оба что-то поняли и чуть улыбнулись друг другу.

– Пойдёмте на Курганы, – вдруг предложил Тай. – Посмотрим на раскопки.

 Лета переглянулась с Заром.

– Ну что, пойдём? – спросила она. – Там отец работает. Посмотришь, чем он занимается.

– Идём, – согласился Зар. – Расскажете мне по дороге и о городе, и о раскопках.

Курганы находились чуть в стороне от города. Чтобы добраться до них от памятного холма, нужно было обогнуть окраину и пройти немного вперёд. День обещал быть жарким, солнце припекало с самого утра. Зар по дороге несколько раз озирался, точно надеясь найти рядом какое-то укрытие от палящих лучей. Но деревьев на степной земле видно не было, только за оградами Семиветрова курчавились невысокие кустики.

– А что это за раскопки? – спросил, наконец, Зар.

Не успела Лета ответить, как вмешался Тай:

– Ой, только не говори, сын Леса, что не знаешь, зачем людям раскопки. Я, конечно, думал, что ты дремучий, но чтоб настолько, – насмешливо произнёс он.

Зар спокойно взглянул на него:

– Слушай, я ведь не спрашиваю тебя, зачем Сторожа уходят в Летний поход. Не думаю, что есть смысл. Как по-твоему?

Тай хмыкнул и оскорблённо двинул бровями. Но покосился в сторону Зара с довольной хитрецой. Ему понравилось, что лесного обитателя так просто не возьмёшь.

– Люди проводят раскопки в тех местах, где когда-то жили, где можно найти какие-то старинные вещи. Папа вот занимается разными волшебными предметами, – заговорила Лета.

–Это вроде как, клады ищут? – спросил Зар.

– Ну… да – протянула Лета, подбирая слова, чтобы получше объяснить. – Но то, что люди находят, помогает им понять, кто здесь раньше жил, как жил… Оно ценно не само по себе, а как… память, как знание, что ли. Поэтому здесь одинаково важны и золотой браслет, и железный гвоздь.

– Только не все это понимают, – вновь встрял Тай. – Некоторым больше по душе таскать браслеты.

– Знакомая история, – кивнул Зар. – Такие люди и в Лесу появлялись, Лета знает, – он взглянул на девочку. – Помнишь?

Лета задумчиво тронула серебряное колечко на пальце и ответила с понимающей улыбкой:

– Ты что, как такое забудешь?

Почувствовав себя лишним в беседе, Тай забеспокоился:

– Опять ваши лесные тайны! Неужели тем летом и впрямь случилось что-то стоящее? – небрежно спросил мальчишка, а глаза тревожно перебегали с Леты на Зара.

– Как-нибудь расскажем, – Зар подмигнул Лете. – Когда будет время. Только тебе вроде казались скучными наши охотничьи байки.

Тай не сразу сообразил, как бы уколоть собеседника, поэтому был рад, что они пришли к раскопкам и к ним уже спешит Генрих.

– Опять пришли совать свои любопытные носы куда не следует? – весело заворчал он. – Ладно уж, ради нашего, можно сказать, гостя, покажу вам кое-что, – улыбнулся мужчина и повёл ребят за ограду.

Раскоп оказался обширной ямой, в которой, точно муравьи, копошились люди. Кто-то копал, кто-то перебирал землю, работали все осторожно и кропотливо.

– Ничего не трогать, в раскоп не прыгать, людям не мешать, – распорядился Генрих и стал рассказывать о том, что уже удалось найти, на какие находки ещё надеялись и что удалось узнать.

Зар слушал молча, внимательно оглядывая всё вокруг. Лета то и дело перебивала отца вопросами, а Тай под шумок швырнул маленьким комком сухой глины в рыжего длинноногого парня. Рыжий подскочил, потёр ушибленный затылок и обернулся в поисках озорника, но Тай уже спрятался за Заром.

Непоседливый мальчишка отвлёк Генриха от рассказа. Отец Леты запнулся, задумался и вдруг увидел, что тот самый рыжий парень собрался тихонько высыпать в отработанную кучу оставшуюся у него в ведре сухую серую землю.

– Ты что же это делаешь, суховей тебе вслед! – кинулся к нему Генрих. – Работаешь, можно сказать, так выполняй дело хорошо…

Ребята тут же расползлись по раскопу. Лета уже пристала к другу отца с новыми вопросами. Зар взялся помогать – носить вёдра с землёй, а Тай по-кошачьи стал красться вокруг ямы, раздумывая, что бы ещё натворить.

Зар столкнулся с высоким мужчиной, поднял голову, чтобы извиниться и вдруг испуганно попятился, выронив пустое, гулко загрохотавшее ведро. Через несколько мгновений он пробрался к Лете и потянул её за руку:

– Лета, послушай…

Но тут же с другого конца ямы до них долетел крик Тая:

– Лета, гляди, что я нашёл!

– Что?! – обрадовалась девочка. – Погоди, Зар, – бросила она другу, даже на оглянувшись, и побежала к Таю.

И никто кроме Зара не заметил, как высокий мужчина, пряча что-то за пазухой, стал пробираться к выходу. Лесной гость отчаянно огляделся и двинулся за ним. Больше мальчика в тот день никто не видел.

Этим вечером Вель поздно вернулся из Леса, но решил всё же заглянуть к Стриж. Он позвал её на улицу и стал рассказывать то, что ему удалось узнать по следам чужаков.

–…и они ушли из Леса, но я думаю, что нужно идти по их следам и дальше. Кажется, Зар всё же был прав. Не знаю, как уговорить отца отпустить меня… Что скажешь, Стриж?

Но девочка молчала, безучастно глядя в темноту.

– Стриж! Стриж, да ты меня не слушаешь! – вспылил Вель.

– Всё, что нужно, я слышу! – вспыхнула в ответ Стриж.

– Значит, тебе всё равно, что творится в Лесу?

– Про Лес я всё знаю прекрасно! Что тебе нужно ещё? Ты требуешь от меня, чтобы я занималась только твоими делами, а у меня есть свои! Но тебе они, я вижу, не нужны! – и Стриж влетела в избу, хлопнув дверью.

Вель устало опустился на скамейку и склонил голову на руки.

– Где ты сейчас, брат мой? – негромко проговорил он. – Где ты… Если бы ты знал, как нужен мне сейчас.

Глава 5. Ночные тревоги

– Он хотел мне что-то сказа-ать! – ревела Лета, обняв колени. – А я не стала слу-ушать! А… а было, наверняка, ва-ажно… Ду-ура! – её плач заглушил вечернее пение дроздов за окном.

– Успокойся, Лета, – утешал её отец. – Не мог же твой Зар испариться. Его весь город ищет, и мы найдём его обязательно.

Но Лета и не думала успокаиваться. Пропажу Зара обнаружили, когда Генрих, усовестив рыжего юношу, наконец, избавил друга от бесконечных вопросов дочери и почти за шиворот вытащил из раскопа Тая, который успел провести кое-какие работы собственноручно и теперь сжимал в кулаке медную монетку времён Второй кочевой волны. Тогда и оказалось, что Зара, «такого милого белобрысенького мальчика, который помогал таскать вёдра», нет ни на раскопе, ни за оградой. В то время ещё была надежда, что Зар просто взял и ушёл в город (обиделся, устал, решил побродить один). Но вечером стало ясно, что в Семиветрове Зара и подавно не видели и что он исчез самым таинственным образом.

На поиски бросились все друзья Генриха, Тай поднял на ноги мальчишек. Но наступил вечер, на земле сгущались синие тени, а о Заре по-прежнему ничего не было известно.

– Что же ты так плачешь, доченька? – запричитала Иза и тут же накинулась на мужа: – Я говорила, говорила, Генрих, что от этого лесного мальчишки будут одни неприятности!

– Ма-ама! – возмутилась Лета, всхлипывая. – Ты ч-что! Это я винова-ата! Я тогда была… и… и сейчас опять… У-у-у… – заревела девочка с новой силой.

– И долго ты будешь лавку слезами поливать? – раздался сердитый мальчишеский голос, и в открытом окне показался Тай.

– Нашли?! – с надеждой обернулась к нему Лета.

– Пока нет, – коротко ответил мальчик. – Но найдём, – уверенно добавил он, предупреждая новый взрыв рыданий. – Человек не может просто взять и пропасть. Слушай, а может, он всё-таки обиделся и ушёл обратно в Лес, а?

Лета негодующе фыркнула, размазывая по щекам слёзы:

– Обидеться он мог. Но вот так уйти – нет. Он бы никогда не заставил нас так волноваться.

Тай вздохнул.

– Его должен был кто-то видеть, – проговорил он. – Я пацанов поднял на ноги, они должны всех обежать. Ладно, и мне надо бы идти.

– Я с тобой пойду, – заявила Лета. – Чем сидеть тут и реветь…

Мгновение Тай раздумывал, потом хмуро согласился:

– Ладно, идём.

Но все расспросы оказались безуспешны. Никто ничего не видел, не знал, все сочувствующе качали головами и не могли помочь.

Жёлтая полоска зари едва тлела в прозрачных летних сумерках, когда Тай проводил уставшую, еле передвигавшую ноги Лету домой. Он ещё немного постоял возле старой черёмухи, прислушиваясь к тихим, печальным разговорам в доме, а потом решительно зашагал по улице.

Внезапно из темноты вынырнул знакомый мальчишка.

– Тай! – радостно воскликнул он. – Тебя-то я и ищу, – мальчишка подскочил ближе и что-то зашептал.

– Точно? – сурово спросил Тай, впиваясь в знакомого тёмными глазами. – Не путает?

– Тай, да ты что! Это мой младший брат! – громко сказал мальчишка, и они вдвоём рванули прямо через чей-то двор, перемахнув низкий забор, за которым заходилась лаем собака.

Знакомый Тая, несмотря на крик матери, выволок из дома мальчонку лет четырёх и поставил на землю.

– Вот. Расскажи мальчику, что ты видел сегодня.

Карапуз задумчиво посмотрел на Тая и вдруг расплылся в улыбке:

– Я видел сегодня кор-рову! Бо-ольфую и р-рогатую! – мальчик особенно налегал на раскатисты звонкий «р», видно, гордился тем, что научился выговаривать.

– Да нет же, Дин! – рассердился его старший брат. – Расскажи, что ты видел, когда вы играли в прятки.

– А-а-а, – Дин задумался, нахмурил бровки и заговорил: – Мы пр-рятались, я убежал в огор-род за смородину. И оттуда увидел дядю.

– Какого дядю? – перебил Тай.

– Дядю в сером платке. Дядя молодец, он спрятал голову от солныфка. А мальчик нет. Вот ему и было плохо. Дядя его нёс.

– Куда нёс?

Дин развернулся и повёл ручкой:

– Туда, туда, а дальфе я не видел.

Тай невидящим взглядом уставился в темноту, затем лицо его просветлело:

– Точно! Заброшенный дом! – он обернулся к мальчику: – Молодчина, Дин! Подрастёшь – станешь лучшим степным разведчиком. А пока, – Тай покопался за пазухой и нашёл старинную медную монетку, – вот, возьми, будешь играть.

Дин сиял, как летнее полуденное солнце. А Тай тем временем обернулся к его брату:

– Собери, кого сможешь, у заброшенного дома на Дальней улице.

И оба мгновенно скользнули в темноту под крики матери Дина.

Заброшенный дом с наглухо заколоченными окнами жутковатой чёрной стеной выступил из темноты. Тай приостановился возле старого, обросшего бурьяном куста сирени под окнами. Никто из мальчишек ещё не прибежал, а в одиночку заходить в пустой старый дом, о котором вдобавок рассказывали порой разные страшилки,  не хотелось. Рассердившись на себя, он быстро заскочил на трухлявые ступени, взялся за кольцо на двери и дёрнул. И тут же усмехнулся: конечно, было заперто. Тай обошёл дом, остановился и прислушался. Тихо. Город спит. И кажется, что глупо искать кого-то в этом одиноком безмолвном доме.

Вдруг он подскочил от неожиданности, услышав глухой стук, идущий из-под земли. Подождал ещё, и снова: «Бум! Бум!» Тай шагнул на звук, увидел протоптанную в бурьяне тропинку к дому. И рядом с ней сваленные в кучу старые доски. Тай спихнул их в сторону и различил очертания крышки погреба, поросшей мягким прохладным мхом. Через мгновение крышка дрогнула от удара изнутри. Тай ухватился за ручку, потянул, скрипнули ржавые петли. Из погреба пахнуло затхлой сыростью. Оставив крышку на земле, Тай склонился к непроглядно-чёрному провалу.

– Эй, сын Леса, – осторожно сказал он. – Это ты тут людям спать мешаешь?

– Пока все спят, в городе творятся чёрные дела, – слабо донеслось из погреба. – Вот я и поднимаю тревогу.

– Знал бы ты, как переполошил всех сегодня, – усмехнулся Тай. – Половина города носилась по улицам, как перекати-поле. Погоди, сейчас я найду, как тебя вытащить.

Тай заметался по тёмному заросшему двору и, наконец, отыскал в бурьяне длинный шест, бывший когда-то ручкой то ли лопаты, то ли грабель.

– Держи, сын Леса, – Тай опустил шест в яму. – На «три» тяну.

– Эй, Тай! – донеслось снизу. – А если я утащу тебя вниз?

– Вот ещё! – хмыкнул Тай. – Нашёл дурака. Руки у меня, пожалуй, посильнее твоих будут. Раз, два, три!

Тай, пятясь, всем весом навалился на шест, вытягивая его из ямы, и вскоре Зар тяжело, мешком, выбрался наружу.

– Уф-ф… Спасибо, – кивнул он тяжело дышавшему Таю.

– Так что ты там говорил? Про чёрные дела, – напомнил Зару спаситель.

– Они… грабят раскоп, – глухо отозвался мальчик. – Сейчас, – он оглянулся в сторону степи. – Я узнал одного, видел в Лесу. Потому он меня сюда и посадил. И я, дурак, сам пошёл за ним, хотел выследить остальных… О великий Лес!

Тай легко вскочил на ноги.

– Вот что, сын Леса, – быстро проговорил он. – Я на раскоп. Вдруг успею, спугну…

– Один?!

– Слушай! Ты всё равно сейчас не ходок. Беги к Лете, буди её отца. По пути встретишь мальчишек, скажи, пусть бегут к раскопу да следят за встречными, кто идёт, куда. Дорогу найдёшь? Ну так по коням! – и Тай быстрой и лёгкой тенью растворился в сизой предрассветной темноте.

Пока Зар бежал к дому Леты, горизонт на глазах светлел. Короткая летняя ночь вдруг решила, что загостилась в степном городке, и теперь спешно подбирала тёмные вуали.

Зару повезло, Генрих не спал и стрелой вылетел из дома, едва услышав слово «раскоп». От шума проснулась Лета и тут же бросилась к мальчику, чтобы убедиться, что это не сон.

– Нашёлся! – воскликнула она, кидаясь Зару на шею.

– Никакой сырости! – заворчал он, услышав, как Лета подозрительно шмыгнула носом, и порадовался, что Тай этого не видит. – Сырости мне сегодня на полжизни хватило!

– Ой, ты же замёрз! – засуетилась Лета. – И есть, наверно, хочешь, сейчас я!

Но когда девочка вернулась с кружкой молока и ломтем хлеба, Зар уже спал, приютившись на голой деревянной лавке. Лета вздохнула и накрыла его отцовским плащом.

Глава 6. Слухи

– Да уйдите же вы! Не видите, он спит! Идите, идите! – неохотно полз в уши сердитый шёпот Леты и затем резкий шорох задёрнутых занавесок.

Зар шевельнулся, почувствовал ноющую боль в спине и плечах. Вчера ему казалось, что он бесконечно долго кидает в крышку камни, ищет их в темноте и снова кидает, пытаясь привлечь внимание. А сегодня вот отдалось. И тут же вспыхнула мысль, яркая, как ослепляющий отблеск солнца на воде: «Раскоп! Воры!» Зар вскочил, сонный, взъерошенный, и зажмурился от белого полуденного света.

– Всё-таки разбудили! – услышал он сокрушённый голос Леты и, часто моргая, увидел её саму – загорелую, в светлом платьице, с двумя высокими хвостами льняных волос.

– Может, поспишь ещё? – заботливо спросила она и вздохнула, увидев, как непримиримо Зар затряс лохматой головой.

Только мальчик хотел спросить, удалось ли поймать разбойников, Лета шмыгнула в чулан и уже оттуда прокричала:

– Умывайся и садись за стол, я сейчас накрою.

Зар вышел во двор, погромыхал носатым рукомойником, ощутив пресный вкус тёплой воды (эх, а в Лесу ключи всегда свежи и холодны!) и неторопливо вернулся к столу.

Там уже шкворчала подогретая яичница, распространяя заманчивый запах жареного, и Зара не пришлось дважды приглашать к завтраку. Мальчик ел неторопливо, опрятно, основательно подбирая хлебные крошки, но Лета всё равно поняла, что он очень голодный.

– Ой, давай я тебе ещё положу, – предложила девочка, заметив пустую тарелку Зара.

Пока хозяйка управлялась с лопаткой и яичницей, мальчик, наконец, спросил:

– Так что там, на раскопе? Воров изловили?

Рука у Леты дрогнула, и ноздреватый кусок яичницы сочно шмякнулся обратно на сковороду.

– Н-нет… Тай спугнул их, но они успели разворочать половину раскопа и, судя по всему, унесли несколько ценных вещей, – тихо и виновато проговорила Лета. – Папа с мамой сейчас там, разбираются… Ты ешь, – она подвинула Зару тарелку. – Ведь со вчерашнего утра во рту ни крошки не было.

– Тай разглядел их? – живо полюбопытствовал Зар.

– Н-нет… Не знаю – Лета замялась и отвела глаза и вдруг вскочила, услышав шаги возле дома.

– Это наверняка мама с папой! Сейчас у них и спросим! – радостно воскликнула она и побежала к двери.

Зар проводил её взглядом и задумчиво потёр висок.

– Мутновата водица, – пробормотал он, сожалеюще взглянул на непочатый кусок на тарелке и легко выбрался из-за стола.

И когда Лета с родителями вошли, Зара в доме уже не было, только чуть колыхались на ветру раздёрнутые занавески.

Зар шагал по узкой улочке, загребая плетёнками жёлто-серую пыль. Сегодня всё вокруг его раздражало и напоминало, как сейчас хорошо в родном Лесу – тенистом (не то что тут, курам негде от солнца спрятаться), устеленном мягкими травами (земля серая, убитая, чуть ступишь – пылища), где всегда рядом свежие, холодные родники. Зар решил сегодня обязательно добраться до тутошней речушки. По равнению с Журчеёй Степнянка была как бледный мотылёк рядом с яркокрылой бабочкой, ну а что делать? Пылищу здешнюю надо смыть.

Обдумывая слова Леты, Зар свёл тёмные брови. Она явно что-то недоговаривала, поэтому мальчик и решил пойти к Таю. Он и знает больше, и расскажет, никуда не денется. Правда, Тая ещё надо было найти, но за этим дело не станет. Первый же встречный мальчишка должен знать, где он живёт. Но пока Зару на тихих, задремавших на жаре улицах никто не встретился. Взгляд его скользил по пыльно-зелёным лужайкам, низким скамейкам и убегал вперёд вслед за белой дорогой. О великий Лес! Дома и заборы, дома и заборы… Близко стоящие друг к другу, они кажутся бесконечными, одинаковыми. Зар понимал, что это с непривычки, но ему всё равно казалось, что дома теснят его, загоняют в угол.

На развилке Зар нерешительно остановился, пытаясь сообразить, какая дорога куда ведёт и где мог бы жить Тай. Лохматое, с синеватым подшёрстком облако набежало на солнце, и округа окунулась в тень, словно мгновенно выцвела. Но тень не накрыла всё сразу, и на белой, поднимающейся в гору дороге чётко было видно, как уходит солнце, убегает свет, а дорога сереет и сливается с блёклой травой. Вскоре из-за пригорка вновь забрезжило ярким золотом, и свет побежал обратно. Тёплая, подвижная волна его катилась к Зару, возвращая окрестностям яркость, и мальчика захватило ощущение чуда: он увидел, что свет живой. В Лесу Зару приходилось примечать порой, стоя в тени, что дальний березнячок сияет на солнце каждым глянцевитым листом. Но такого бега света он никогда не видел. Солнце добежало и до Зара, обдало его горячим, ясным потоком, вместе с которым в него навсегда вошёл этот летний степной пахнущий ромашкой и полынью день. Зар вдохнул непривычно сухой, горячий воздух и улыбнулся городку, ещё мгновение назад бывшему для него чужим.

Зар повернулся, и – вот удача – увидел идущих навстречу мальчишек, двое из которых (кажется, их звали Тоша и Слава) сидели тогда с Летой на скамейке вечером после грозы.

– На ловца и зверь, – радостно произнёс он и зашагал к ним.

Мальчишки тоже обрадовались его появлению, только вот переглядывались со странными усмешками.

– Доброго дня, – степенно поздоровался Зар, по привычке склонив голову, чем вызвал ехидные ухмылки.

Не дождавшись ответного приветствия, Зар потёр затылок и объявил:

– Мне бы с Таем повидаться. Как мне найти его дом?

Один из мальчишек усмехнулся в открытую:

– Издевается, – он оглянулся на друзей. – Мы бы рады помочь дорогому гостю. Да вот беда, не пускают Тая из дома ни на шаг, – недобро глядя, холодно ответил мальчишка Зару.

Житель Леса почувствовал на пути ловушки, и насторожился:

– Почему не пускают?

– А потому! – зло выкрикнул другой мальчишка, выступая вперёд. – Что ты его оговорил! Пустил слух, что он был заодно с ворами и убежал, чтобы их предупредить.

– Чтоб мне не отразиться в светлых водах Журчеи, большей глупости отродясь не слыхивал, – оторопело проговорил Зар, переводя растерянный взгляд с одного на другого. – Да я проспал до полудня.

– Теперь не отвертишься, – глядя исподлобья, к нему шагнул первый мальчишка. – Клянись чем угодно, мы-то знаем, ты сам с ворами заодно! Нарочно спрятался, чтобы всех отвлечь. И мы добьёмся, чтобы ты признался!

 Зар с тоской понял, что ввязался ещё в одну драку. Силы были неравны – один против троих. А куда денешься?

– Я, конечно, знал, что вредно жить в этом пекле. Но не думал, что от него мозги настолько усыхают, чтобы додуматься до такой чуши, – сощурившись, бросил противникам лесной гость, решив не упускать возможности позлить их.

Мальчишки и впрямь вышли из себя и с рёвом бросились на ненавистного чужака, взметнув смуглыми ногами пыль и песок. Зар терпел удары и бил, не особо разбираясь, куда попадает. Он не сразу заметил, что в драку влился ещё один человек. А когда заметил, решил, что к противникам подошла подмога, и с ещё большим отчаянием начал выворачиваться из их рук.

– Так я и знал, что в этом городе не всё ладно! – прозвучал рядом знакомый голос. – Трое на одного! – и одного из нападавших отнесло в сторону и ударило о забор.

Другого Зар хорошенько приложил, а третий не стал дожидаться очереди и, помогая подняться другу, начал поспешно пятиться. Зар утёр рукой лицо и обернулся к неожиданной подмоге. И изумлённо отшатнулся.

В серых глазах вновь появившегося плеснулось ответное изумление.

– Зар!.. – несколько мгновений Вель помолчал, а потом, насмешливо поведя чёрной бровью, добавил: – Знал бы, не стал разнимать. Может, вколотили бы хоть чуточку ума

– Больно надо! – своевольно хмыкнул Зар. – Я не просил помощи!

– Эй, ты! – окликнули его мальчишки. – Ещё поквитаемся! – и застыли, поражённые сходством Зара и его невольного спасителя.

– Тронь ещё моего брата! – выкрикнул в ответ Вель. – Узнаешь, как в Лесу поступают с непослушными! Если есть за что, я сам с ним разберусь.

Мальчишки пробурчали что-то про пол лесной деревни и скрылись за поворотом.

– Стану я тебя слушать! – усмехнулся Зар.

– Так я и не за тобой пришёл смотреть. По лесным делам, – хмуро заявил старший. – Мне нужно к Лете.

Зар беспечно хмыкнул.

– Говорить умеешь, где её дом, спросишь, а у меня свои дела, – он отвернулся и зашагал вперёд, поддавая ногой мелкие камушки.

– Отец отлучил тебя, Зар, – догнал его негромкий голос брата. – За непослушание. Но сказал, что отменит наказание, если ты вернёшься в два дня.

Младший на мгновение замер и, не поворачивая головы, ответил:

– Раз и ты здесь, значит, я был прав. А раз я прав, Берегиня рассудит нас. Сейчас я нужен здесь.

Раздражённый Вель в ответ своевольно дёрнул плечом и направился в другую сторону.

Поплутав по узким улочкам, хмурый Зар, наконец, нашёл дом Тая, поднялся на крылечко, взялся за железное кольцо и постучал.

Отворил ему невысокий темноволосый мужчина с неласковым взглядом раскосых глаз.

– Добрый день! – поздоровался Зар, учтиво поклонившись.

Мужчина коротко кивнул и продолжал смотреть вопросительно.

– Тай дома?

Хозяин задумчиво потёр подбородок и пристально взглянул на мальчика.

– Так ты тот самый пришелец из Леса? – негромко спросил он. – Из-за которого вчера поднялся такой буран?

Зар нерешительно кивнул.

– Зачем тебе Тай? Он наказан.

– За что? – искренне удивился Зар. – Вы-то знаете, что все эти слухи про воров – ерунда! Он не виноват! Клянусь Лесом! Будь он виноват, зачем ему искать меня? – в своё стремлении отстоять справедливость он был похож на взъерошенного воробья, наскакивавшего на большого ворона.

Отец Тая беззвучно усмехнулся:

–  Ну проходи, гость. Вижу, в Лесу ещё не перевелись люди, умеющие достойно воспитать детей.

Зар вошёл, невольно поклонившись жилищу из-за низкой притолки. Тай сидел в небольшом чулане за занавеской, окружённый полками с глиняной посудой, и тоскливо смотрел в маленькое оконце. Увидев Зара, он так удивился, что обычно узкие глаза стали полукруглыми. Лесному мальчишке хватило взгляда, чтобы понять, что у него на уме.

– Так ты поверил, что я пустил этот слух, – снисходительно усмехнулся Зар. – До чего же вы тут все недоверчивые.

– А что прикажешь делать? – развёл руками Тай. – С чего бы тебе мне доверять? Это я позвал тебя на Курганы. Я отвлёк Лету. Я нашёл тебя только под утро и не позволил пойти со мной на раскоп. Может, я правда побежал их предупредить, – говоря это, Тай с затаённой усмешкой наблюдал за Заром, точно испытывал. Но в глубине тёмных глаз трепетал огонёк тревоги.

Зар не стал пробираться путаными тропками восточных хитростей и ответил прямо:

– Тому, кто искал меня всю ночь, я верю.

Эта простота обезоружила бы любого насмешника. Тай смотрел на мальчишку со странной смесью досады и восхищения.

– Да, вы, видать, в своём Лесу все такие, прямые, как стрела, – проговорил он, но не с привычной усмешкой, а скорее с уважением, и вдруг глаза его вновь заблестели лукавством: – А что это у тебя с лицом, а?

– Перешёл тропку раненому зверю. Встретил твоих друзей, – нехотя пояснил Зар.

Тай не смог подавить усмешку, но поспешил сказать:

– Не думай, я их не просил, это им в голову напекло.

– Я так и понял, – кивнул Зар и добавил, обратив к Таю невинно-большие глаза, на дне которых били роднички смеха: – И им сказал, а они разозлились почему-то… Странные вы тут все, – заключил он под задорный хохот степного мальчишки, с усилием сдерживая подрагивающие уголки рта, чтобы не расползлись в улыбку.

Тут в чулан заглянул отец Тая.

– Дорогому гостю пора, – невозмутимо произнёс мужчина.

Тай мгновенно погрустнел, но ничего не сказал. А Зар, вскинув брови, заговорил:

– Выпустите Тая. Он же не виноват.

– Вот как? – отец искоса взглянул на сына, и Тай замер, не зная, чего ожидать. – А ты приглядишь за ним, гость?

Зар непонимающе заморгал и переглянулся с Таем.

– Чего ж ты жмуришься? – ухмыльнулся отец Тая. – Поручишься, что он ничего не натворит?

– Поручусь, – серьёзно и строго ответил Зар.

– Иди, – кивнул отец сыну и посторонился, пропуская ребят.

Но когда Зар отошёл, мужчина задержал Тая.

– Гляди же, – тихо промолвил он. – Узнаю, что ввязался…

Тай прошептал что-то едва слышное и выбежал из тёмного дома.

Глава 7. У всех своя печаль

Едва выйдя на улицу, Тай растянул губы в улыбке и начал сыпать шутками, как потревоженный костёр искрами. Но Зар увидел затаившуюся в его глазах тревогу, перехватил взлетавшую в воздух руку и сказал:

– Я не знаю, что у тебя за печаль, но я её вижу. Если я могу чем-то помочь, скажи.

Тай изумлённо нахмурился, резко вырвал руку, отвернулся, ещё мгновение – и ощетинится колкими словами. Но мальчишки сделали несколько шагов, и Тай расслабил плечи, приблизился к Зару, шутливо толкнул его локтем.

– У тебя слишком зоркие глаза, сын Леса.

Зар улыбнулся, и зажурчал ровный, пока немного осторожный дружеский разговор. Тай рассказал, что вчера ночью видел только спины убегающих грабителей и что среди похищенного и впрямь были ценные вещи, а Зар поведал о том, что двое из налетчиков точно появлялись прошлым летом в Лесу. Он вспомнил теперь, одному из них принадлежал голос, который показался мальчику знакомым. Внезапно Тай остановился и с хитринкой взглянул на Зара.

– Что? – насторожился тот.

– Хочу разглядеть твою печаль, – довольно произнёс Тай и удивился, как быстро потемнело лицо Зара, быстрее, чем тень от облака ложится на землю.

– Сейчас разглядишь, – пробормотал лесной мальчишка. – Вон идёт печаль моя.

Тай повернул голову и увидел, что навстречу им по дороге шагают Лета и незнакомый, по-лесному одетый парень. Потом понял, что парень не совсем незнакомый, а потом изумлённо повернулся к Зару и встретил хмурый взгляд таких же серых глаз.

– А это что?.. – растерянно заговорил он.

– Это мой брат, – глухо оборвал его Зар.

– А вы?..

– Сам увидишь.

Они остановились, Вель и Лета подошли, и девочка с самым несчастным видом бесцветным голосом произнесла:

– Здравствуй, Тай. Вот, познакомься, это старший брат Зара Вель. А это Тай, мой друг.

Старший смерил нового знакомого неодобрительным взглядом, презрительно скривил губы и еле-еле кивнул. Тай любопытно оглядел братьев:

– Значит, тоже из Леса, – произнёс он. – И чего это вас всех сюда потянуло?

– Это не твоё дело, вот и не лезь, – оборвал его Вель. Они с Заром старательно не глядели друг на друга.

– Ого-го, – усмехнулся Тай. – Ты прямо конь-огонь, не тронь – обожжёт. Твой братец всегда такой любезный? – обратился он к Зару.

Тот искоса взглянул на брата:

– Почти.

– С чего бы мне любезничать со степняками? – глухо проговорил Вель. – Я не Зар, ко всем подряд с дружбой не лезу.

К счастью, в разговор вмешалась Лета, иначе было не миновать беды.

– Это кто тут «все подряд»? Это я «все подряд»? – громко возмутилась она. – Вель, тебе не стыдно?

К удовольствию Зара, затаившего в глазах усмешку, Вель смутился, примирительно поднял ладони:

– Лета, при чём тут ты?.. Ты же знаешь… Я ведь… Ну…

– Ладно, ладно, – махнула она рукой, а светлые глаза всё ещё смотрели тревожно. – Жара такая, пойдёмте купаться.

Все согласились и направились к Степнянке, спрятавшейся за домами и огородами. Вель хмуро оглядывался на ходу, и иногда неодобрение в его глазах сменялось любопытством. Лета представила, как славно они могли бы погулять по городу, если бы Вель и Зар не были в ссоре. А вместо этого идут в тяжёлом, напряжённом молчании.

Тай совершил хитрое передвижение и оказался рядом с Летой чуть позади братьев.

– Из-за чего они? – шепнул мальчишка, кивнув в сторону братьев.

– Из-за собственного упрямства. Они частенько ругаются, но в этот раз… – Лета обернулась к другу, брови её беспомощно подрагивали. – Всё запуталось как… как рыболовная сеть.

– Угу, – задумчиво кивнул Тай и потёр подбородок. – Ну, посмотрим.

Они вышли к реке, поросшей кое-где кустами ивняка, по мутноватым волнам прыгали искорки света. Вель, увидев узкую ленточку Степнянки, презрительно фыркнул, но потом замер, загляделся в степную даль. О чём напомнил ему безграничный простор, какие мысли вызвал сухой ветер – жаркое дыхание Степи? Может, он вспомнил о родном зелёном Лесе, столь же бескрайнем и загадочном. Может, слушал, о чём задумчиво шептали травы. Грусть застыла в его глазах. Но промелькнуло мгновение, и Вель снова скрыл чувства привычной презрительной ухмылкой.

Тай тем временем стянул через голову рубаху, озорно оглядел друзей и завопил:

– Купаться! – он от души огрел Веля по спине рубахой и кинулся в воду, выплеснув ливень брызг и подняв всю муть со дна.

Зар тоже скинул рубаху, передёрнул незагорелыми плечами и с разбегу ворвался в речную гладь, нырнул. Вель неторопливо разделся, долго укладывал на траве одежду и сумку, медленно подошёл к воде, тронул её большим пальцем ноги, поморщился. Всё это время на лице было такое презрительное выражение, словно старшего заставляли есть неспелую землянику. Лету покоробило от этого показного, упрямого неодобрения. А Вель лениво зашёл в воду и, не обращая внимания на шумно плескавшихся неподалёку Зара и Тая, поплыл к другому берегу.

Лета бродила по мелководью, щурясь от дробящегося на волнах солнечного света, смутно раздумывала о чём-то, как вдруг безмятежную тишину разорвал крик Тая:

– Ногу!.. Свело! Тону-у-у… – тёмная макушка на миг скрылась под водой, вновь вынырнула, руки судорожно выбивали брызги.

Лета ахнула, кинувшись к нему, но сообразила, что будет лишь мешать Зару и Велю, которые уже изо всех сил стремились на помощь. Они подплыли к Таю, перебросились каким-то словами. Зар заговорил со степным мальчишкой, перекидывая его руку себе на плечо. Вель нырнул, потом подплыл под другую руку Тая. Степной мальчишка шумно фыркал и отплёвывался, какое-то время плыл, держась за братьев, а потом вдруг внезапно скользнул под воду, до крика и мурашек перепугав Лету. Она ещё кричала, когда Тай вынырнул чуть в стороне, довольный, как сытый кот.

– Пошутил! – радостно объявил он. – Где тут тонуть-то, вы подумали? Эх, лесная простота!

Даже с берега Лета видела, как сменяются чувства на лицах братьев: испуг – облегчение – досада – решимость. Вель и Зар хмуро переглянулись и, не говоря ни слова, поплыли к берегу. Теперь Лета заметила разницу: Зар был просто хмур и раздосадован, у Веля же в глазах нет-нет да проскакивало хитрое довольство, мол, так я и знал, что у вас тут сплошной обман.

– Чего вы? – немного растерянно крикнул им Тай и побрёл следом. – Обиделись, что ли? Просто шутка. Шут-ка! Эй, сын Леса, тебе знакомо такое слово?

Зар резко обернулся:

– С этим не шутят! – Лета видела, что он действительно зол. – Раз, другой, на третий не поверят, а будет правда!

– Ой, ну что ты как мой дед! – пытался отмахнуться Тай. – Говорю же, тут негде тонуть.

– С опасностью не шутят! Так говорит Закон! – отрезал Зар.

– Какой закон? – искренне удивился Тай.

Вель уничижительно хмыкнул.

– Только мой брат мог найти друга, который не слыхивал о Лесном Законе, – обратился он к Лете. – Достойное знакомство для Сторожа.

– Ты опять, Вель? – грозно начала девочка, всё ещё пытаясь унять дрожь от «шутки» Тая. – Я до прошлого лета тоже о нём не слышала, ты не забыл?

– Есть разница, – недобро щурясь, холодно заговорил старший. – Ты, и не зная о Законе, чувствуешь, как надо поступать. А для этого степняка, – Вель вложил в поворот головы и взгляд столько злобы и презрения, что Лета вздрогнула, – Закона не было, нет и не будет, – мальчик подхватил вещи и зашагал прочь.

Молчание. Солнце будто померкло, и жаркий ветер на мгновение дохнул холодом извечной вражды, принёс отзвуки древних сражений. В тёмных глазах Тая мелькнуло нечто злое и дикое, и Зар ощутил, как тревожно дрогнуло что-то внутри.

А Лета, перепуганная выходкой Тая, обиженная тем, что он провёл и её, недовольная очередной размолвкой, больше не могла держать всё это внутри.

– Да что же это! – со слезами в голосе крикнула она, изо всех сил топнув ногой. – Какие же вы все!.. – девочка огляделась, схватила лежавшую рядом рубашку и замахнулась ею на Тая:

– У-у-у, дурак! Суховей тебе вслед! – хлоп по плечу! Замахнулась ещё раз, но мальчишка увернулся.

– Да ты хоть знаешь, как я испугалась! – попала по руке, которую Тай поднял, защищаясь. – Что я успела подумать!

Удивительно, но от поступка Леты всем стало легче. Тай – так и вовсе развеселился и, хихикая, бегал по берегу, уворачиваясь от рубахи. Лета размахнулась снова и вдруг почувствовала, что руку перехватили. Оглянулась – Зар с понимающей печальной улыбкой:

– Лета, побереги мою рубаху. У меня их не так много с собой.

Девочка растерянно опустила руку и ощутила, как неумолимо подступают слёзы. Зар тоже это понял, приобнял её и прошептал:

– Чш-ш-ш… Шкурка выделки не стоит. Хочешь, я его заставлю ходить по улицам и кричать «Я – дурак»?

Лета судорожно усмехнулась, слёзы отступили.

– Ну, воркуйте, голубки, а я пошёл, – вдруг заявил Тай и унёсся, оставив лишь облачко пыли.

Глава 8. Научные разногласия

Лета и Зар в молчании брели по тесным улочкам. День уже шёл на убыль, свет солнца стал нежнее и мягче. Ромашково-белые волны облаков сияли на матовой голубизне небес. Ветер то стихал, то налетал вновь. В волосах Леты запуталась большая белая пушинка какого-то степного растения. Встречные горожане поглядывали на Зара с нескрываемым любопытством, но он крепко о чём-то задумался и не замечал этого.

Ноги сами привели ребят в укромный уголок Леты – за вишни. Они присели на скамейку, переглянулись, девочка вздохнула.

– Почему всё так? – жалобно начала она, приподнимая брови. – Что-то происходит непонятное, у всех какие-то тайны. Самое ужасное, что ничего не известно. Ну разве так, я думала, всё будет, когда вы придёте? – Лета поникла, безнадёжно упёршись подбородком в ладони.

– Я мало что понимаю в ваших делах, – задумчиво проговорил Зар. – Все эти воры, слухи… О Берегиня, – грустно выдохнул он. – Ещё и отец отлучил меня от Леса за то, что я ослушался.

– Отлучил? Что это значит?

– Значит, что я на время будто перестаю быть Сторожем, сыном Берегини… Что никто из Сторожей не должен помогать мне. Что Берегиня не пустит меня в Лес, пока отец не простит. Наверное, он очень рассердился.

– Из-за меня у тебя вечно неприятности, – тихо сказала Лета. – Но ведь ты пришёл сюда, чтобы помочь. Как за это можно наказывать?

– Я нарушил Закон, Лета. Но я поступил верно, Берегиня знает это, я нисколько не жалею.

Лета с любопытством взглянула на друга и уже хотела что-то спросить, но вдруг замерла.

– Ой, – прошептала она. – Кажется, папа…

– Что?! – резко обернулся к ней Зар.

– Папа дома ругает кого-то, кричит, слышишь? – и девочка сорвалась с места, нырнув под длинные ветви.

Генрих действительно кричал, стоя посреди комнаты, а Иза сидела, сложив руки на коленях, и неодобрительно смотрела на него.

– Ты подумай, что он предложил, этот умник! – бушевал отец Леты, потрясая воздетой к потолку рукой. – Курганы, видите ли, далеко от города, и мы не можем их хорошо охранять! Что за глупость, можно сказать! Если воры и добрались до раскопа, то лишь потому, что один из них втёрся к нам, и в эту ночь он оставался на дежурстве! И теперь Освальд предлагает… Ты и представить не можешь, что!

– Почему же, могу, – вполголоса усмехнулась Иза.

– Предлагает раскопать памятный холм! – продолжал греметь Генрих.

Лета ахнула и едва не осела на пол, но родители её не заметили.

– Иза, да как ему такое в голову пришло!  Это значит осквернить место и лишить город легенды! И я уверен, сила… то есть, магия этого холма защищает город! И он ещё усмехается в глаза и говорит, что захоронение должно быть древнее!

Генрих на мгновение умолк, чтобы перевести дух, и тут же с лавки поднялась мама Леты и заговорила негромко и едко:

– Чему ты удивляешься, Генрих? Я тысячу раз говорила тебе, не доверяй Освальду. Он как гнилая половица, только наступи – подведёт. Он завидует тебе и твоим находкам. Спит и видит, как бы тебя переплюнуть, а ты всё ужасаешься каждой его выходке! Не удивлюсь, если ночная кража на его совести, особенно учитывая, что именно пропало. А эта мысль о холме и вовсе давно сидит у него в голове! Он уверен, что может найти там несметные богатства, – Иза неодобрительно поджала губы.

В это мгновение над ухом у девочки прозвучало:

– Что тут у вас?

Она подскочила и едва не ударила затылком Велю в лоб. Мальчик говорил негромко, но в наступившей тишине слова его прозвучали очень отчётливо, и родители Леты, наконец, заметили ребят.

– У нас тут некоторые научные разногласия, Вель, – попытался улыбнуться Генрих. – Однако мы, можно сказать, заболтались. Проходите, ребята, скоро будем ужинать.

– Это правда? Вы будете раскапывать холм? – тихо спросила Лета, устремив на отца отчаянный взгляд.

– Ну что ты, Лета, – Генрих отмахнулся, точно от назойливой мухи. – Конечно, все были против. Отвергли, можно сказать, предложение Освальда, чем ужасно его рассердили.

Но Лете почему-то не стало легче, наоборот.

– А если он сам, один?.. Мама? – она беспомощно обернулась к матери и по её взгляду поняла: да, этот Освальд способен и на такое.

– Суховей ему вслед, да кто же ему позволит! – возмутился Генрих. – Успокойся, Лета, никто не тронет наш холм. И вообще…

– Что пропало с раскопа? – вдруг спросил Вель, переводя требовательный взгляд с отца на мать Леты. – Дядя Генрих?

Отец Леты заговорил с неохотой:

– Несколько медных браслетов, один нож и… чаша.

– Что за чаша? – тут же подхватил Зар, почуяв неладное. – Очень ценная?

– Мы подозреваем, что металл – золото или, возможно, какой-то сплав… – уклончиво начал Генрих, но его прервала Иза:

– Судя по всему, это легендарная Чаша Кладов. Очень похожа.

– Постойте-ка – нахмурилась Лета. – Это та, что, если наполнить водой и поставить на землю, укажет, есть ли там клад? И её украли?!

– Никем не доказано, что мы нашли именно её, Лета, – вновь заговорил Генрих. – Может, этой Чаши вовсе не существует.

Но ребята хмуро и многозначительно переглянулись.

За столом сидели молча, только Генрих изредка хвалил куриную лапшу. Потом он ушёл на раскоп проверить, всё ли там в порядке. Иза отправилась с ним, и тишина в доме стала ещё более напряжённой. И Лета, чтобы разорвать это глухое молчание, стала убирать со стола, гремя посудой, шумно двигая стулья и беспрерывно болтая о всяких пустяках. Братья хотели было помочь ей, но девочка замахала на них руками:

– Сидите! Больше толкотни, да меньше толку. Я одна быстрее управлюсь.

Пока Лета бегала в чулан, колыхая цветастую занавеску, Зар начал клевать носом и, в конце концов, уснул, склонившись к плечу брата.

– Ой! – всплеснула руками девочка. – Уснул, да?

Вель кивнул.

– Тоже мне Сторож, – усмехнулся он, косясь в сторону младшего. – Заря ещё не угасла, а его сморило.

– День у него сегодня был не из простых, – заступилась за друга Лета. – С полудня всё на ногах, ты пришёл, эта шутка Тая… А вчера вообще…

– А что вчера? – вроде небрежно полюбопытствовал Вель, но Лета уловила в его голосе скрытое беспокойство.

Девочка рассказала ему о пропаже и поисках Зара, о чужаке, которого узнал его младший брат, о том, что местные мальчишки винят в краже лесного гостя. Вель слушал внимательно, изредка поглядывая на Зара, окончательно устроившегося на его плече.

– И на мгновение нельзя оставить, – заворчал он, когда Лета умолкла. – Вечно куда-то попадает…

– Вель, – тихо произнесла девочка. – Ну чего вы опять? Ты ведь правильно сказал, когда он один, когда вы в ссоре, всё время что-то случается. Он рассказал мне о наказании отца.

– Лета, это ведь не я, – Вель прервался и тут же продолжил: – Нет, я тоже виноват, но я не могу ничего сделать. Отец был очень сердит. Он и меня бы не отпустил, просто не знал, что следы вели в город. Зар был прав, но теперь я не могу ему ничем помочь, – в глазах Веля старшего была безнадёжная грусть, как будто он встречал сотый подряд пасмурный осенний закат.

– Что-нибудь придумаем, – твёрдо сказала Лета. – Можно же сделать что-то…

А Вель, видимо, рассердился на себя за откровенность, сдвинул брови, сложил руки на груди.

– Надо было раньше думать, – недовольно сказал он. – А то – обиделся и ушёл! Они все точно белены объелись – он, Стриж…

– А что Стриж? – тут же спросила Лета.

– Хотел бы я знать, что, – неохотно произнёс Вель. – Сутками пропадает в Лесу одна, ничего не говорит… И тоже обижается, – он смолк, опустил глаза, потом тряхнул головой, словно отгоняя неприятные мысли.

– Неси подушку, – сказал он Лете, – и что-нибудь накрыть.

– Но… может, разбудим, я ему в сенях стелила.

– Если его так сморило, уже не разбудим, я-то знаю, – чуть улыбнулся Вель.

Он сам осторожно уложил брата на подушку, накрыл тонким одеялом.

– Пойдём, – позвала гостя Лета. – Ляжешь, где он ночевал.

Она вышла, а Вель обернулся и, может быть, впервые в жизни ощутил, что Зар его младший брат. Он стремительно шагнул к спящему, едва коснулся ладонью его светлых вихров и покинул комнату.

Куст лещины искрился от росы в бледно-золотистом свете восходящего солнца. Оглушительно радостно пели птицы, делая ещё величественнее и прекраснее встречу замершего в ожидании Леса и долгожданного светила. Прохлада пахла грибами и прелым листом, а ещё немножко цветущими травами и земляникой. Стриж никак не могла понять, почему птичье пение не мешает тишине, но вскоре перестала думать об этом. Она стояла возле куста лещины и вбирала в себя это летнее утро: цвета, запахи, звуки. Мурашки по коже бежали то ли от холода, то ли от восхищения, но всё это не могло затмить крохотной тревожной мысли: «Как они там?»

Казалось бы, вот она, полная свобода. Наказание отменили, можно бродить где угодно, Зар и Вель ушли в город, никто больше не будет донимать расспросами и лезть в её дела. И от этого было так грустно… Стриж поняла, что тонет в одиночестве. Да, есть чудесные плетёнки, и можно без устали скитаться по дремучим чащам и светлым лесным полянам. Но что толку, если этой радостью нельзя ни с кем поделиться?

И вдруг Стриж замерла от внезапной мысли. Конечно, о Берегиня, как ей раньше в голову не пришло! Она взглянула на мокрые, потемневшие от росы плетёнки и улыбнулась. Ведь не только Лес можно в них измерять шагами.

Ободрённая, она вернулась домой и объявила родителям, что тоже идёт в город. Мать всплеснула руками, а отец нахмурился и сказал, что так скоро и деревня опустеет. Но всё же разрешили. А бабушка Вея и вовсе обрадовалась, залучились морщинки в уголках глаз.

– Вот и ладно, милая, – напутствовала она Стриж. – Глядишь, там все и помиритесь.

– Кто «все»? – удивилась девочка.

– Да нешто я не знаю? – бабушка Вея сложила руки на коленях. – Все разругались, разобиделись. Неладно это. Берегиня не терпит разлада в своей семье. После той летошней милости опять гневаем её, – Вея осуждающе покачала головой, но позже вновь улыбнулась: – Ступай, Стриж, ступай. Лёгких ног да верного пути!

Девочка, не мешкая, собралась, поклонилась в пояс родным и зашагала по серой лесной дороге. Ещё до полудня Лес расступился перед Стриж и открыл ей безграничную вольную Степь – царство ветра и света. Девочка на мгновение замерла, поражённая ощущением свободы. Тут бы впору обернуться птицей, настоящим острокрылым стрижом, и рвануть в простор, взрезая облака и оглядывая с высоты это море колышущихся трав. Потом Стриж оглянулась – нет, отсюда не увидеть, не осознать величия Леса, Отца и Защитника. Она ещё раз поклонилась Ему, и чудесные плетёнки вновь понесли её к далёкому городу. Стриж лишь раз остановилась отдохнуть, тогда она и увидела, что Лес в бескрайности не уступает Степи. Девочка с сожалением вспомнила о прохладе под шелестящими ветвями, но решила больше не оглядываться. На закате она уже увидела город, немного возвышавшийся над Степью. Было поздно, и Стриж заночевала неподалёку от окраины. Лету она пойдёт искать завтра, на свежую голову.

Глава 9. На чьей ты стороне?

Утром к Лете примчался Тай, но встретила она его прохладно.

– Да перестань, Лета! – воскликнул он, увидев надутые щёки девочки. – Ты всё из-за вчерашнего?

Лета промолчала, и Тай стал нетерпеливо постукивать ногой – сердился.

– Я вообще хотел их помирить, – тихо проговорил он, нахмурившись.

– Да-а? Это как же? – с Леты вмиг слетело напускное равнодушие. – Какой чудесный способ примирения: перепугать до полусмерти!

– Ну, извини, я думал, ты догадаешься, – нехотя оправдывался Тай. – Опасность сближает, вот я и хотел… Они, кстати, разговаривали и тащили меня к берегу вместе. Уже что-то. Хотя я Зара прекрасно понимаю и вообще удивляюсь, как он с таким братцем уживался. Я бы и недели не выдержал. Не человек, а заноза в пятке, – Тай своевольно задрал прямой, с горбинкой, нос.

– Перестань, – одёрнула его Лета. – Ты же не знаешь его. И вообще, мне показалось, что вы даже чем-то похожи.

Тай сморщился так, будто увидел в своей тарелке дохлую муху.

– Ещё раз заговоришь об этом, я обижусь, – произнёс он и добавил, вернув лицу обычное выражение: – Я вообще-то пришёл звать вас на конюшни. Покажем гостю диковинных зверей, а? Обрадуй меня, Лета, скажи, что нашего старшенького унесло куда-нибудь суховеем. Нет? Эх, незадача, я так надеялся, что не придётся снова его терпеть! – Тай состроил умильно-разочарованное лицо: брови домиком, надул щёки, выставил нижнюю губу, – и Лета не выдержала, рассмеялась.

– Ладно, сейчас я их позову, – улыбаясь, сказала она и отправилась за братьями.

Зар согласился сразу, в глазах заиграли искорки любопытства. Вель взглянул с сомнением, но всё же нехотя кивнул. Видимо, не хотел огорчать Лету, потому и не стал отказываться.

Конюшни находились на окраине, ведь в городе не было места для выгона. А за городом раздольная Степь щедро делилась простором. На конюшнях работала тётка Леты Мариетта, младшая сестра Изы, так что девочке и её друзьям всегда были там рады. Коней здесь держали для городских посыльных и для того, чтобы учить желающих верховой езде.

Немалую часть конюшен занимали лошади сотни Акая. Хотя сейчас не было нужды в дальних походах, стрельцы отлично держались в седле, их умением и ловкостью жители Семиветрова могли полюбоваться на городских праздниках. О самой сотне было, что рассказать. Появилась она в городе лет сто назад, когда власть захватили степняки (были в прошлом Семиветрова и такие времена). Сотня следила за порядком, не допускала волнений, и главой её был поставлен стрелец Акай, славившийся строгостью и справедливостью. Но степняки приходили и уходили, а сотня сжилась с Семиветровом и продолжала охранять его, теперь больше от воров и другого недоброго люда. Конечно, во главе её уже стоял не Акай, но сотню то ли по привычке, то ли из уважения, так и называли именем первого сотника.

Обо всём этом Лета, прерываемая ехидными замечаниями Тая, рассказала лесным гостям по дороге на конюшни. Мариетта, весёлая молодая женщина, встретила ребят очень приветливо.

– Значит, вот вы какие, загадочные лесные гости, – с улыбкой оглядела она братьев. – Слышала, слышала… Да столько слухов, что не знаешь, чему и верить.

– Ничему, тётя Мариетта, – сверкнул белыми зубами Тай. – Знаете же, у нас на одном конце города ветер листочек подхватит, а на другом дерево опустит.

– Ох, Тай, да ты же первый у нас все сплетни разносишь, – не спустила ему тётка Леты.

– Я?! Тётя Мариетта, я?! – Тай сделал большие честные глаза и прижал руки к груди. – Да кто же вам сказал-то такое? Да как язык-то повернулся! – запричитал мальчишка, пряча хитрую улыбку.

Мариетта взлохматила его тёмные волосы:

– Хватит уж паиньку-то строить! Подождите немного, – обратилась она к остальным. – Сейчас приведу вам лошадок, познакомитесь.

– Вы там порезвей, порезвей выберите! – крикнул ей вслед Тай. – Гости у нас смелые, им необъезженных подавай, – с лица его не сходила довольная усмешка.

Братья наблюдали за лошадьми, пасущимися на выгоне. Зар с удивлением и любопытством, а Вель хмуро и невнимательно, думал он о чём-то другом.

– Что, белобрысый? – с вызовом глянул на лесного гостя Тай. – Испугался? Не бойся, ниже земли не упадёшь.

– Я не белобрысый! – весело огрызнулся Зар. – У меня брови тёмные!

– Чего-о? – протянул Тай. – При чём тут брови?

– При том, что «бры» на древнем языке – «бровь». «Белобрысый» значит «белобровый».

Тай бровями выразил недоумение и недоверие, и Зар пояснил:

– Один старейшина рассказывал. Его зовут Белобрыс.

– Как? – Тай расхохотался, Лета тоже засмеялась, и даже по губам Веля скользнула мимолётная улыбка.

– Так и зовут, – подтвердил Зар, поддерживая друзей звонким смехом. – Знаете, сколько дразнилок сочинили? Хорошо, что старик добрый и не обижается.  

Вскоре из конюшен показалась Мариетта и крикнула:

– Тай! Твой Черныш тебя услышал и вот-вот разнесёт стойло, так желает тебя видеть. Поторопись!

– Ты, сын Леса, заболтаешь кого угодно! – вновь блеснул белыми зубами Тай и умчался.

Мариетта задерживалась. Лета попыталась разговорить хмурого Веля, Зар отошёл к ограде выгона. Разговора у девочки не получилось, и она была рада, когда тётя, наконец, вернулась, ведя в поводу двух смирных лошадей.

– Это Молния, – она похлопала по шее саврасую. – В молодости была очень резва. – А это, – она взглянула на гнедого конька, – Огонёк… Подождите-ка! – изумлённо приподняла брови Мариетта. – А где же второй мальчик, светленький?

Все трое оглянулись в поисках Зара и тётка Леты испуганно ахнула:

– Ты что! Эй! – закричала она. – А ну отойди, он же тебя…

Но Зар уже перелез через ограду выгона и подошёл к красивому молодому тёмно-рыжему жеребцу со светлыми хвостом и гривой, погладил по шее. Конь в ответ фыркнул ему в ухо, Зар рассмеялся. Мальчик о чём-то пошептался с диковинным для него зверем и вдруг, оттолкнувшись от ограды, взобрался в седло. Лета и её тётя застыли, глубоко вдохнув. Так и стояли, глядя, как Зар приближается к ним, неуверенно улыбаясь.

– Если бы ты был здешним, – наконец, медленно проговорила Мариетта, – за эту выходку я бы выгнала тебя отсюда навсегда. У этого коня буйный норов, он к себе мало кого подпускает, а уж чужих, – она удивлённо покачала головой.

– Как его зовут? – спросил Зар.

– Хотели назвать Суховеем, потому что всем только вредит, – поджала губы Мариетта и стала очень похожа на Изу. – Но пока не решили.

– Суховеем, да вы что! Ему не нравится, – заявил мальчик, а конь, словно подтверждая его слова, фыркнул. – Назовите его… Янтарём. Так ведь называют те красивые рыжие камушки, да, Лета? Ну вот. Пойдём, Янтарь… Хотели назвать Суховеем, это же надо, о великий Лес! – вполголоса приговаривал Зар, покачиваясь в седле.

Мариетта продолжала удивлённо и напряжённо следить за мальчиком.

– Впервые вижу, чтобы конь кого-то так слушался с первого дня…

– Вы за него не волнуйтесь, – вдруг произнёс Вель. – Он всегда хорошо со зверьми ладил, это он умеет.

Сам Вель от прогулки верхом отказался, сказал, что на первый раз просто поглядит, а Лета убежала переодеваться. У тётки всегда были приготовлены для неё штаны и рубаха.

Тай горделиво выехал на вороном Черныше, желая покрасоваться, да едва не упал, когда увидел Зара верхом.

– Как у тебя получилось?! – изумлённо и обиженно крикнул степной мальчишка. – Он даже меня к себе не подпускал!

– Это тебе не тонущего изображать, – улыбнулся Зар. – Уметь надо. Уж чему-чему, а со зверьми обходиться в Лесу учат.

Но Зар не стал испытывать судьбу и вскоре слез с коня. Лета в это время понукала смирную Молнию побыстрее перебирать ногами, чтобы догнать Тая. Но через некоторое время их обоих позвал Зар, и не просто позвал, а подпрыгивал, размахивая руками. От волнения он побледнел и прикусил губу.

– Что за беда, сын Леса? – как всегда, насмешливо обратился к нему Тай. – Увидел очередного грабителя?

– Тай! – строго оборвала Лета, понимая, что друг не позвал бы их просто так. – Что случилось?

– Вель пропал.

Тай устало закатил глаза:

– Тоже мне беда! Ну, куда он мог пропасть? Просто ушёл. Погуляет по городу, вернётся домой.

– Когда пропал Зар, мы тоже так думали, – строго взглянула на него девочка. – Надо узнать точно. Тётя Мариетта! Вы не видели, куда ушёл мальчик, который не захотел кататься? – обратилась она к тётке.

– Это такой темноволосый, высокий? – уточнила Мариетта. – Пришли какие-то ребята, человек пять. Вроде, Тай, твои друзья, и он ушёл с ними. Он ведь знаком с этими мальчишками? Послушай, дорогой, твоё счастье, что ты не покалечился, но больше…

Зар не дослушал. Он, а за ним и Лета с Таем, кинулись в город, оставив в недоумении и лошадей, и Мариетту.

Вель на самом деле ушёл с друзьями Тая. Семиветровские мальчишки позвали его поговорить. И для «разговора» отвели гостя на задворки, в глухое место возле старой стены. Вель стал спиной к каменной кладке, противники расположились полукругом.

– А теперь рассказывай, – недобро щурясь, начал один. – Куда дел украденное с раскопа?

– Откуда украденное? – удивился Вель.

– Врать будешь в своём Лесу, – шагнул вперёд другой. – Ведь вы с братцем за этим пожаловали, да, лесовики дремучие? Пока его всем городом искали, ты раскоп и обчистил!

– Солнце в голову напекло? – усмехнулся Вель. – Так не ходи с непокрытой головой. Когда пропал мой брат, я ещё не вышел из Леса. И Лесной Закон наказывает за враньё. Это у вас тут можно языком кружева плести…

– Да что вы с ним разговариваете! – закричали остальные мальчишки. – Отмутузить его, сразу всё скажет!

Один из ребят рванулся к Велю, но в следующее мгновение получил оплеуху и отлетел к удивлённо застывшим товарищам. Между ними и гостем откуда ни возьмись появилась темноволосая лесная девчонка, решительно сжимая кулаки.

– Впятером на одного? – усмехнулась она. – Хороши же у вас тут дела. Ну, кто следующий?

Мальчишка, что держался за горевшую от удара щёку, тем временем, оправился от внезапного отпора и побагровел:

– Пацаны! Да это ещё одна лесная! Что у нас тут, мёдом им, что ли, намазано?!

Неизвестно, чем бы всё закончилось, но послышался шумный топот, и в полукруг влетели запыхавшиеся Тай, Зар и Лета.

– Стриж! – тут же воскликнул Зар, не давая никому опомниться. – Стриж, ты здесь откуда? – он обнял девочку, и лесная гостья, наконец, улыбнулась. – Будто год тебя не видел! Молодец, что пришла. Как там родители? Бабушка? Лес как?

Стриж приятно удивилась такому приёму и только теперь осознала, как скучала по благоразумному, порой занудному, но доброму другу.

– Решила обойти город, оглядеться, а тут слышу… Зар… Какой же ты… – с улыбкой произнесла она и рассмеялась: – Бестолковый! Не с тобой одним ведь мне нужно поздороваться.

Девочка повернулась к Лете, которая уже тянула к ней руки.

– Стриж! Я так скучала, так скучала!

– Ой, Лета, я тоже. Эти мальчишки порой такие глупые…

– О-о-о, это точно!..

Наконец, девчонки нащебетались, и Стриж обернулась к Велю. Возникло неловкое молчание, а за ним последовали ещё более неловкие слова старшего:

– Спасибо, конечно… Но я бы и сам справился.

Стриж своевольно хмыкнула и дёрнула плечом. Тут ожили семиветровские мальчишки, до этого оторопело наблюдавшие за встречей.

– Ещё одна твоя гостья, Лета? – с вызовом обратился к девочке один из них. – Ты предаёшь нас, ты дружишь с врагами, это от них все беды в городе!

Тай насмешливо присвистнул, а Лета рассерженно нахмурилась.

– Сейчас нет войны, и никто никому не враг, – твёрдо сказала она. – И город основан лесными жителями! Мне стыдно, что вы себя так ведёте! Меня в Лесу приняли с радостью. А вы позорите Семиветров, не соблюдая ни лесных, ни степных законов гостеприимства. И нечего смеяться, Тай! Ты виноват не меньше, ты должен был поговорить со всеми и не допускать такого!

Тай замер, изумлённый таким поворотом дела. Он хотел что-то сказать, но его перебил один из мальчишек:

– А ведь верно замечено, Лета. Тай, а с кем ты? На чьей стороне?

Тая вмиг покинуло добродушие, черты лица заострились, глаза сверкнули тёмным пламенем. Недаром он считался заводилой среди семиветровских мальчишек, в нём чувствовали дерзкую, неудержимую силу.

– На своей я стороне, ясно? – негромко, но зло проговорил Тай. – И вряд ли кто-то из вас хотел бы быть на моём месте! Так что молчите и на пути у меня не вставайте! – он растолкал ребят и перемахнул через остатки стены.

Семиветровские мальчишки переглядывались озадаченно и даже, пожалуй, испуганно. Несмело переговариваясь, они потянулись в город, искоса посматривая на Лету и её гостей.

– Что-то с ним творится, – задумчиво произнесла Лета и вздохнула. – Ладно, пойдёмте обедать. Боюсь, мама очень удивится ещё одному гостю, – добавила она вполголоса.

Ближе к вечеру, когда наливное яблоко солнца стало скатываться вниз по склону небес, Стриж сказала, что хочет пройтись по окрестностям.

– Город на холме, и от стен виден такой простор, – с улыбкой произнесла она, а глаза мечтательно сияли. – И ветер.

– Давай я пойду с тобой, – подошёл к девочке Вель. – Видишь же, как нас тут принимают.

– Не бойся, – холодно усмехнулась Стриж. – Сама справлюсь, если что.

Вель проводил её тревожным взглядом.

Гулкие вечерние сумерки охватили Семиветров. Алая заря пробивалась сквозь чернильные ночные тучи. Тай остановился возле высокого глухого деревянного забора. Подпрыгнул, подтянулся и заглянул за него. Внизу виднелся укрытый синими тенями куст малины. Тай осмотрелся: улица была молчалива, ранние звёзды заговорщицки подмигивали ему с высоты. Он влез на забор, осторожно спрыгнул вниз и уже протянул руку, чтобы сорвать ягодку, как вдруг серая тень обрушилась на него и прижала к земле. Щеки коснулся жестковатый завиток волос, и Тай узнал в нависшем над ним человеке ту лесную девчонку, Стриж. Он дёрнулся – Стриж держала крепко. Тут, видимо, услышав шум в саду, в доме зажгли свет, залаяла собака, послышались шаги и чьё-то ворчание.

– Бежим, пока нас не поймали! Обоим попадёт! – прошептал Тай.

Стриж кивнула, они вместе перелезли через забор и побежали.

– Вот я вам задам! Отважу малину воровать! – донеслось им вслед.

– Сюда! – Тай схватил Стриж за руку и повернул в узкий проулочек. – А то заметит.

Когда они немного отдышались, девочка строго взглянула на Тая:

– Тебя не учили, что чужое брать нельзя?

Он лишь недоверчиво хмыкнул:

– Чужое! Знала бы ты этого старикашку! Никогда не угостит, слова доброго не скажет. Недавно мелких наших метлой по улице гонял, а они всего лишь через щёлку в сад заглянули. Его не жалко.

– Не твоё дело, какой он, – отрезала Стриж. – Это его малина, он её растил, не ты. Ты и мизинцем не шевельнул, а как есть, так прибежал.

– Ладно, сегодня ты меня уговорила, – сдался Тай и с хитрецой покосился на Стриж. – А ты смелая. У вас в Лесу все такие или ты одна?

Стриж на мгновение растерялась, потом ответила с привычной резкостью:

– Смелость здесь ни при чём. Я сделала то, что должна была. А в Лесу у нас все такие, как надо.

– А здесь, значит, не как надо? – спросил Тай, и в голосе его не было вызова, только любопытство.

Стриж задумчиво взглянула на него и тихо ответила:

– Нет, здесь вовсе не плохо. Просто… по-другому. Это так странно…

За разговором они не заметили, как подошли к дому Леты. Стриж улыбнулась на прощанье, Тай помахал рукой, но девочка вдруг окликнула его:

– Ты куда это собрался?

– А? – растерянно обернулся мальчик. – Домой.

– К кому? К малине?

– Эх, – Тай смущённо почесал затылок. – Хитрая ты. Стой-ка, ты же не знаешь, где я живу.

– Зато я знаю, где малина, – донёсся до него звонкий довольный голос Стриж.

И Тай, усмехаясь, зашагал домой. Он тоже был доволен, хотя не мог понять, чем.

Глава 10. Чаша переполнилась

Утро занавесило окна тонкой кисеёй дождя. Это за ночной грозой тянулся шлейф мелкой мороси. Проснувшись, Лета испуганно села на кровати, вспомнив, что Вель и Зар ночевали на улице. Но мигом позже припомнила и то, что с первыми раскатами грома Генрих провёл гостей во двор, под навес. И девочка вновь закуталась в одеяло и зябко свернулась на кровати.

Встали поздно – в такую погоду просыпаться не хотелось. По тёмным углам пряталась дрёма, заставляя всех зевать и сонно натыкаться на лавки, косяки и стулья.

Родители вновь после завтрака отправились на раскоп. Когда Лета собиралась позвать гостей к обеду, то ещё в сенях услышала разгорячённые голоса Веля и Стриж и нерешительно замерла возле двери.

– Ты мне не брат и не отец, чтобы я тебе рассказывала, где была и почему поздно вернулась! – громко и возмущённо говорила лесная гостья. – Это не твоё дело!

– Ты слышишь меня? Ты слова вообще понимаешь?! Здесь опасно! И водиться с этим степняком тоже опасно! А ты ходишь с ним ночью по городу! – Вель был сердит, и его гнев рос с каждым словом.

– Да, хожу! А ты что хотел, чтобы я, как раньше, ходила за тобой тенью?

– О чём ты, Стриж? Какой тенью? – голос Веля зазвучал растерянно.

– Все взрослеют, все меняются! Мне надоело быть твоей тенью!

– Стриж! Я же говорил тебе, эти чужаки здесь, нужно… Вернись, Стриж!!!

Лесная гостья рассерженным ураганом пронеслась мимо Леты к выходу, но в дверях обернулась:

– Зря я пришла! Думала, что… А, в трясину всё это! Не желаю тебя видеть! Возвращаюсь в Лес! – она слетела со ступеней и канула в моросящий дождь.

– Стриж, а обедать?.. – растерянно крикнула Лета подруге вслед, но та не отозвалась.

За обеденным столом Лете пришлось собрать всю свою решимость и волю к действию, чтобы предложить угрюмым братьям:

– Вот что, можете ещё хоть сто лет друг с другом не разговаривать, но дело серьёзное, так что извольте оставить обиды в стороне.

– Это не просто обиды.

– Я не договорила, Вель. Так вот, нам нужно собраться вместе, всем, и вам, и местным, и поговорить начистоту. Только так мы сможем найти этих воров-разбойников.

Помолчали. Лета думала, что если Вель ей сейчас скажет хоть слово поперёк, она не выдержит и швырнет в него кружкой. Но первым заговорил Зар:

– Хорошо, я согласен с тобой, Лета.

– Вель?

– Ладно, – неохотно отозвался старший. – Только из уважения к тебе. Но, о Берегиня, я почти уверен, что ничего из этой затеи не выйдет.

– Посмотрим, – хмуро ответила Лета.

Лета решительно шагала домой и ощущала себя так, будто в груди у неё – переполненная чаща злости. При каждом движении она расплёскивается и напоминает о наполнивших её событиях. Вель оказался прав – из их собрания ничего не вышло. Городские мальчишки слушали лесных гостей с недоверием. И даже когда Зар рассказал о похищенной с раскопа Чаше Кладов, они лишь запереглядывались с короткими жёсткими усмешками.

– Нечего было сюда являться, – холодно проговорил Тоша, обычно добрый и понимающий. – С вашего прихода тут всё и началось.

– Да что же это такое! Как вы не понимаете, что надо вместе, надо помириться, надо… – отчаянно заговорила Лета, но её прервал Вель:

– Лес со Степью не помирятся никогда. Они не доверяют нам, а я – им, – широким, решительным шагом он вышел из-под черёмухи и взбежал по ступеням в дом.

– Тай! – со слезами в голосе крикнула Лета. – Что ты молчишь? Помоги мне!

Темноволосый мальчишка, непривычно молчаливый и задумчивый, словно решал в голове сложную задачу, вздрогнул от оклика и ответил не сразу.

– Прости, Лета. Но в кои-то веки я с ним, – Тай кивнул в сторону ушедшего Веля, – согласен.

– Значит, помощи от тебя можно не ждать? – Зар смотрел на него, сощурившись и сложив руки на груди.

– Лучше не жди, сын Леса, – серьёзно, даже печально ответил Тай.

Лета не выдержала:

– Вам плевать! Вам всем плевать, таким гордым и правильным, на Лес, на город, на… меня! – она растолкала мальчишек, которых не желала больше видеть, и убежала к Мае на весь день.

…Закат расправил перламутровые бабочкины крылья. Небо ровно и ясно сияло красным и золотым на западе и уже мягко темнело на востоке. Тонкие, розовые от света зари облака виднелись на нём, точно росчерки огромного пера. Вновь нежно пахло ночными фиалками, но Лета ничего этого не видела, не чувствовала. Беспомощность, и злость и обида делали её глухой и слепой к происходящему вокруг.

Возле калитки девочка увидела Зара. Он ходил туда-сюда и озабоченно хмурился. Не позволив жалости и тревоге взять верх, Лета хотела пройти мимо, но её остановил вопрос:

– Ты не видела Веля?

– Нет, – ответила девочка и едва-едва удержала тревожное «А что?», готовое сорваться с языка.

Но Зар, видимо, прочёл это в её глазах, потому что сказал:

– Он ушёл сразу после собрания и с тех пор не появлялся.

– Может, он отправился в Лес, – равнодушно пожала плечами Лета.

– Он бы обязательно сказал тебе или мне. Или твоим родителям.

– С тобой он в ссоре, со мной тоже, а родителей он мог и не найти, – высокомерно задрав нос, Лета прошла в дом, топя в своей злости зародыши тревоги.

Ночью девочка не могла уснуть. Перебирала в голове события этого несчастливого дня, начала задумываться об исчезновении Веля (вмиг появилось множество «А если?..») Вдобавок ей казалось, что она забыла о чём-то важном. Лета долго мучилась, вертелась, крутила серебряное колечко на пальце и вдруг ошеломлённо села на кровати.

Это же сегодня! Как можно было забыть?! За всеми этими ссорами упустить такое важное дело!

Сегодня та ночь, когда они несут дозор на памятном холме. А сейчас все переругались и там, конечно, никого нет.

Лета поспешно оделась, на цыпочках вышла в сени, выглянула в окно: Зар, вроде, спит под черёмухой. Идти одной страшно. Но просить его… Нет уж, она пойдёт одна. И пусть завтра всем семиветровским мальчишкам будет стыдно, что они проспали эту ночь! А может, там кто и есть?..

Из дома девочка выбралась через двор. У Зара чуткий сон, ещё проснётся, придётся объяснять. Если бы отец был дома, Лета попросила бы его пойти с ней. Но Генрих, как нарочно, сегодня дежурил на раскопках.

На улице оказалось не страшно. Восходила луна, и её бледный свет становился всё ярче, преображая улицы Семиветрова. Вроде, знакомые места и в тоже время другие… Изредка то тут, то там раздавался лай собак. В траве трещали сверчки, и казалось, что это мурлычет сама огромная кошка-ночь.

Рядом с Летой по дороге бежала её лунная тень, и девочка совершенно успокоилась. Что плохого может случиться такой чудесной ночью?

Глава 11. Ночь дозорных

Подходя к крепостной стене, Лета услышала голоса и обрадовалась. Значит, мальчишки не забыли, пришли. Она выглянула из расщелины и вдруг почувствовала холод, точно вышла неодетой на мороз. На холме были взрослые. Один из них повернулся боком, и Лета в лунном свете увидела шрам на щеке.

Кум.

Другой стоял, устало опираясь на лопату.

Хан.

А третьим был тот самый Освальд, работавший с отцом. Он явно распоряжался здесь.

– Начинайте, – говорил он, беспокойно расхаживая. – До света мы должны успеть. Как договорились, половина ваша.

– Сейчас Амат проверит, всё ли тихо, и начнём, – лениво позёвывая, ответил Хан.

– Что тут проверять! – Освальду не сиделось, он обо что-то споткнулся, послышался сдавленный стон. – Зачем вы притащили сюда этого мальчишку! – рассерженно зашипел он. – Погубите всё дело!

И Лета увидела, что он споткнулся не обо что-то, а об кого-то, и уцепилась за камни, потому что ноги подкосились. В тени стены лежал связанный Тай.

– Оставлять его было опасно, – проговорил Хан. – Слишком ловок, пытался утащить Чашу. Пусть полежит, пока не управимся.

Надо бежать за помощью. И скорее! Лета начала тихо пятиться, но тут чья-то рука легла на плечо.

«Что же я такая дура, – отчаянно подумала девочка, сжавшись. – Их же трое было…»

– Пойдём, – неизвестный толкнул Лету, и она покорно пролезла в расщелину. – Эй, Хан! У нас гости!

– О-о-о, какая встреча, – развёл руками главарь, разглядев девочку. – Ещё одна слишком любопытная. Что ж, милости просим.

Лета, наконец, набралась смелости и посмотрела на того, кто её привёл. Это был не Молчун, а другой мужчина, показавшийся ей смутно знакомым. Наверно, она видела его когда-то в городе. А на холме, тускло поблескивая в лунном свете, стояла Чаша, наполненная всклянь. Вода в ней едва заметно рябила.

– Вы хотите раскопать памятный холм, – тихо проговорила девочка.

– Да, дорогая, именно это мы и хотим, – заявил Освальд. – Можешь даже посмотреть. Чаша показала, что тут что-то есть. Узнаем, правду ли болтают о том мальчишке и насколько он был богат.

Лета мигом поняла, что убеждать, говорить о совести, о правде бесполезно.

– Я вам не позволю, – чётко проговорила она, ощущая, как натянулись все жилки. – Не позволю, и всё.

В глазах то темнело, то светлело, и сердце билось в тысячу раз громче, чем всегда. «Что же я буду делать, о Берегиня?..»

Они рассмеялись, громко и обидно.

– Не позволит, – давился хохотом Освальд. – Какая… смелая девочка…

Лета разозлилась. Мысль пришла мгновенно, обдумывать её было некогда. Она пихнула державшего её локтем под рёбра и кинулась к Хану, а точнее, к Чаше. Только бы успеть, только бы! Её уже хватали за руку, но Лета всё же смогла неловко, ногой, отшвырнуть вещицу, и та покатилась вниз по склону Некоторое время все молча прислушивались, потом Чаша звякнула о камни и плюхнулась в воду.

– Зря, девочка, – обратился к ней третий из грабителей, Амат. – Думаешь, без этой посудины не справимся? Теперь придётся тебя связать, – он говорил без злости, почти по-доброму, но Лета всё равно сердито дёрнулась.

– Отправим-ка её вслед за Чашей, – вмешался Кум.

– Ну и отправляйте, я не боюсь! – Лета подумала, что сможет удержаться, не скатиться к реке и побежать за помощью.

– Только сначала свяжем, – добавил Хан, ехидно скалясь.

Свет луны на мгновенье затмила тень, Хан и Амат упали на землю, потому что кто-то прыгнул на них со стены. Лету толкнули, и она услышала голос Зара:

– Беги!

– Ку-уда?! – заревел оправившийся от неожиданности Кум и схватил её за ворот ветровки.

Свалив на землю одного из грабителей, Зар перекатился в сторону, вскочил легко и гибко, как куница, и кинулся к связанному Таю. Рядом  беззвучно, точно возникнув из ночных теней, взметнулся Вель и замер наготове. Тут раздался окрик:

– Эй, вы, гляньте-ка сюда!

Братья оглянулись, приподнялся, выползая из верёвок, Тай, и все трое замерли: Кум за локти держал на краю склона испуганную Лету.

– Вы же не хотите, чтобы она прогулялась вниз? Стойте, не дергайтесь, верёвочки у нас на всех хватит.

– Вель!!! – вдруг завопила девочка.

Старший понял, кинулся в сторону, рядом просвистела лопата, которой его едва не оглушил Хан. Лета, что было сил, пнула чужака в ноги, тот с руганью отшвырнул её.

Зар словно увяз во времени и оглох, глядя, как испуганно распахиваются глаза девочки, она теряет почву под ногами, поворачивается и беззвучно пропадает из виду. Сам он уже прыгнул к ней и упал на краю, сбив дыхание. Вытянул руку, но пальцы Леты лишь мазнули по ладони и пропали в тёмной сырой траве. Мимо кубарем пролетело что-то чёрное и тяжелое – это Вель столкнул с холма Кума. Позади послышался крик Тая, потом вопль Амата:

– Не трогай пацана!

– Давно надо было… Путался под ногами! – сдавленно захрипел Хан, оттуда донеслись звуки борьбы и ругательства Освальда. Но Вель не оглядывался, он тряс за плечи брата, который так и лежал, уткнувшись лицом в траву:

– Ты цел? Руки, ноги, что? Вставай, Зар! – Вель поднял младшего на ноги и всё понял, увидев его мокрое лицо. – С ней всё будет хорошо, слышишь? Берегиня не допустит, не такой уж крутой склон, Зар.

Но взгляд младшего приковало что-то за спиной брата, Вель обернулся и увидел Освальда с лопатой в руке.

– Пронырливые лесные крысы! – мужчина яростно сплюнул. – Чего вы сюда-то влезли? Что ж, сами виноваты…

Зар медленно вышел вперёд, подобрал другую лопату, пару раз ударил ножом по низу черенка, доломал ногой, и в руках у него очутился деревянный шест. Он обернулся к брату:

– Найди её, Вель, – а затем шагнул к Освальду: – Если с ней хоть что-нибудь… Да простит меня Берегиня, синяками ты не отделаешься!

Освальд хохотнул и замахнулся.

Небо и земля перевернулись, кто-то крикнул, всё завертелось, Лета вмиг вымокла, и вдруг – удар! «Камни. Всё переломаю», – промелькнуло в голове, девочка зажмурилась, но ожидаемая боль так и не пришла. Удар оказался мягким, мир прекратил вращаться.

– О Берегиня! Успела! – облегчённо произнес над ухом знакомый голос.

– Стриж! Как ты?! Откуда?

– Заночевала в степи, услышала крики… Знаешь, давай-ка подниматься, а то я уже соскальзываю.

Падала Лета, как показалось, миг, а взбиралась будто целую вечность – ноги скользили, дрожали, трава рассекала ладони, однажды она вообще едва не ухватилась за шиповник. Когда почти доползли, сверху упала тень.

– Лета, ты?! О великий Лес! – и Лета с радостью позволила сильным рукам Веля втащить её на холм. Следом выбралась Стриж. – Я уж хотел спускаться. Стриж, как ты?..

– Потом. Что тут?

«Тут» Зар и Освальд кружили друг возле друга, обмениваясь ударами. Лесной мальчишка был ловчее и быстрее, но грабитель размахивал острием лопаты, и Зару приходилось отскакивать. Амат полулежал в тени стены, держась за голову. Хан втягивал вверх по склону Кума.

Рядом с друзьями спрыгнул со стены Тай.

– Их надо задержать! – крикнул он. – Сбегут ведь! Помощь нужна!

– Лета, Стриж! – решительно обернулся Вель. – Бегите за подмогой. Стриж, ты быстрее, к отцу Леты.

– Но я не знаю, куда…

– Ноги сами приведут тебя, – вдруг вмешался Тай. – Беги! Лета, ты тоже.

– А как же вы?..

– Бегите! – хором крикнули мальчишки и мрачно переглянулись:

– Развлечем бедняг?

– А то совсем заскучали, – и бросились к грабителям.

Стриж мгновенно исчезла из виду, но Лета даже не удивилась – до того ли? Надо бежать в сотню Акая, но пока она доберётся, солнце взойдёт. Что делать? Что придумать, чтобы помочь друзьям, которые сейчас бьются за Семиветров? Что бы сделал он, тот мальчишка, что?

Лета ахнула и рванулась из последних сил.

– Динь-динь-донн! Динь-динь-донн! – плыл в меркнущем лунном свете древний тревожный звон.

Всполошились собаки. Их заспанные хозяева выглядывали из окон и дверей, недоверчиво прислушиваясь. Не могли поверить, что и вправду слышат старый сигнал, что это не чья-то глупая шутка. А стрельцы уже бежали по улицам, они обязаны были проверить, что случилось. Колокол звал их к городской стене, колокол гудел, пробирая до мурашек, пробиваясь к памяти дедов и прадедов: «Степь идёт! Все на защиту! Степь идёт!»

Глава 12. Памятный холм

Велю с Таем при помощи оклемавшегося Амата, наверное, удалось бы повалить и связать двоих грабителей, но внезапно Освальд развернулся, огрел Веля ручкой по затылку, растолкал остальных, и все трое бросились к стене.

– Уйдут! – крикнул Тай, но не успел сделать и шага.

Возле руки Освальда в мох между камней вонзилась стрела, а из-за стены начали один за другим выскакивать ловкие дюжие молодцы, при виде которых воры замерли с поднятыми руками.

Вель, которого потихоньку отпускала боль в затылке (Зар уже был рядом и держал тёплую ладонь на месте удара), осторожно оглянулся и увидел… Увидел Генриха с охотничьим луком в руках. А рядом с ним отца. Вель моргнул – нет, всё ещё видит отца. Наверно, ему сильно ударили по голове, раз чудится такое. Он перевёл взгляд на брата – тот тоже изумлённо смотрел на отца.

– Значит, Освальд, ты всё же решился, – проговорил Генрих. – А я-то…

– А ты-то! – зло передразнил Освальд. – Ты всегда был слюнтяем, и только я, я посмел пойти на поистине великое дело! Удивляюсь, как тебе всегда везло с находками, тебе, слепому кроту! Ты крал мою славу, а я крал твои находки, да, крал, потому что ты всё равно не мог распорядиться ими как надо! Я…

Вторая стрела вонзилась в стену прямо над его головой, и Зар заметил в глазах Генриха незнакомую ему решимость.

– Ого, дядя Генрих – воскликнул Тай. – Да тебе хоть в сотню Акая!

– А ты всегда был трусом, – холодно произнёс отец Леты. – Зря я надеялся, что ты когда-нибудь изменишься.

Велизар, тем временем, хорошенько тряхнул Хана:

– Вот и свиделись, – тихо, но грозно проговорил охотник. – Вставай, – обратился он к Амату. – Вижу, напоследок ты образумился, но ответить всё же придётся.

– Это из-за них был пожар в Лесу, отец! – воскликнул Вель. Все обернулись на его слова, мальчик смутился.

В это время из расщелины вывалилась – по-другому не скажешь – Лета. Она обвела мутным взглядом холм, уткнулась в траву, и стало слышно, как прерывисто и часто она дышит. Следом появилась Стриж и тревожно склонилась над подругой.

– Отец, – наконец, заговорил Вель. – Откуда ты здесь?

– Решил сам заглянуть в город, куда вас так потянуло, – улыбнулся Велизар. – Подошёл к нему ночью, увидел огонёк, решил разведать, расспросить, где вас искать. Тут из темноты появляется Стриж, дыша, будто гналась за оленем, и говорит отцу Леты про какого-то Освальда и холм… А уже в дороге мы узнали про чужаков.

Стрельцы забрали всех четверых грабителей. Когда уводили Амата, Тай робко попросил:

– Можно, я поговорю?

Стрельцы, переглянувшись, остановились.

– Дядя, я же просил, – горько заговорил мальчик. – Я предупреждал тебя тогда, на Курганах… Зачем ты с ними связался, ты же видишь…

Амат улыбнулся:

– Брат прав, что держит тебя в строгости. В твои годы легко пойти не по той дорожке. А в мои очень трудно вернуться. Но у тебя хорошие друзья, Тай, – он оглядел ребят. – Держись за них.

Велизар, тем временем, строго оглядел сыновей.

– Ты нарушил запрет, Вель. Ты помогал отлученному. Знаешь, что за это полагается?

– Знаю, – старший поднял на отца упрямый и решительный взгляд. – Но он мой брат. В три раза больше был бы я виноват, если бы не помог.

Суровое лицо охотника осветилось улыбкой:

– Ох, упрямы, неслухи! А ведь правы оказались. Зар, я зря вспылил тогда. Отныне ты вновь Сторож Леса.

– Прости, отец, я не должен был так сбегать.

– Но всё равно сбежал бы?

– Всё равно, – покаялся Зар.

Пока Велизар говорил с сыновьями,  Генрих присел возле Леты, а Стриж подошла к грустно нахохлившемуся Таю:

– Твой дядя?

– Да, – коротко ответил мальчишка и вызывающе взглянул на неё. – Да, я помогал ему. Презираешь?

– Нет, – негромко сказала Стриж. – Ведь ты и нам помогал.

– Я ничего не знал про холм, – тихо произнёс Тай. – Но, как узнал про Чашу, понял, решил её украсть и попался. Я только хотел, чтобы Амата не поймали, больше ничего… А ты откуда взялась? Ты же ушла.

– Я решила остаться в Степи до завтра. Когда ещё я бы полюбовалась на простор, на такое близкое небо? Услышала крики ночью. Ты спасал дядю, а я племянников, – улыбнулась Стриж и пояснила: – Я прихожусь Велю и Зару троюродной тёткой по отцу, – и рассмеялась, глядя на удивлённое лицо Тая.

Поговорив с детьми, Генрих и Велизар шагнули друг к другу.

– Сколько же лет мы не виделись, Гремислав? – произнёс охотник, и Лета закрутила головой, ища, к кому он обратился. Разве он не один пришёл из Леса?

– Лет пятнадцать, – произнёс отец девочки. – Как же время-то летит.

Лета изумлённо раскрыла рот, переводя взгляд с одного мужчины на другого. И не только она, остальные ребята тоже выглядели ошеломлёнными. Вель растерянно проговорил:

– Отец?..

Велизар засмеялся и ударил Генриха по плечу:

– Так значит, друг Гром, ты ничего не рассказывал дочери?

– Почему же? – улыбнулся ему отец Леты. – Я рассказывал ей о Лесе… Охотничьи сказки… Тайком от жены. Знал бы ты, как сердилась Иза, когда заставала нас, – он рассмеялся звонким, молодым смехом.

Лета нахмурилась и упёрла кулачок в бок:

– Папа, – грозно начала она. – Рассказывай!

Мужчины вновь с улыбками переглянулись, и Генрих заговорил:

– Когда я был ребёнком, Лета, меня на каникулы отправляли к бабушке и дедушке, в Лес. И конечно, они не желали звать меня именем, данным культурными, образованными родителями. Бабушка звала меня Гремиславом, а друзья – Гром или Громка. Так я получил лесное имя… И лесную жизнь.

– Мы с Громом были лучшими друзьями, – подхватил Велизар. – Я выучил его стрелять из лука, да так, что Сторожа завидовали. Когда я увидел тебя, Лета, то узнал в тебе отца, – обернулся он к девочке. – Он тоже везде совал свой курносый нос и вечно куда-то попадал. Но то поначалу. Потом он освоился и не раз избавлял меня от неприятностей. А порой и от бед, – он тепло взглянул на старого друга.

– Как и ты, друг Вель, – проговорил Генрих. – Когда мне было пятнадцать, Лета, я всерьёз хотел остаться в Лесу и стать Сторожем, – он замолчал, потирая лоб.

– А что же потом? – не выдержав, прервала его молчание девочка. – Что было дальше?

– А дальше я встретил твою маму. Ей очень не понравилось в Лесу. Мои родители тоже были против. И вот, Семиветров перевесил. Я остался здесь, занялся раскопками…

– А я обиделся, – вновь заговорил Велизар. – Решил, что это предательство дружбы.

– И даже не свадьбу не пришёл, – обиженно вставил отец Леты.

– Прости, Гремислав. Но когда мои дети ушли в город, я подумал, а не пора ли и мне наведаться сюда? Не пора ли забыть об обиде? Каждому своё.

Ненадолго все затихли, и вновь стало слышно, как трещат сверчки. Странно было стоять здесь ночью, смотреть, как внизу плещется в Степнянке луна, как голубое сияние на северо-востоке говорит о приближении рассвета и осознавать, что не всё в этом мире ровное и прямое, как стрела. И может, поэтому он так чудесен.

А потом Лета жалобно произнесла:

– Вы что? Разве можно столько скрывать? И столько сразу рассказывать? Я же лопну от удивления!

И дружный смех был далеко слышен в гулком воздухе.

– Ну что, молодёжь, – обратился к ребятам всё ещё улыбавшийся Генрих. – Пора домой, отдыхать от великих подвигов, – и добавил немного озабоченно: – Наша мама, наверняка, уже всю улицу на ноги подняла.

Лета растерянно захлопала большими глазами:

– Но… папа, сегодня же… Тай, скажи… Сегодня та самая ночь, нам нужно побыть здесь до рассвета… Папа… пожалуйста…

Генрих вздохнул, переглянулся с Велизаром и, наконец, решил:

– Ладно, суховей вам вслед, оставайтесь. Тем более, что вам есть, о чём поговорить, – и глаза его хитро и тепло улыбнулись.

– Но как только взойдёт солнце… – преувеличенно грозно начал Велизар.

Пять голосов тут же шумно и бестолково уверили его, что вернутся вовремя.

– Да и нам есть, о чём потолковать, верно, Гремислав? – охотник обернулся к старому другу и неожиданно подмигнул: – Мама передала твою любимую рябиновку.

– Тётя Вея по-прежнему угощает всех, да? – засмеялся Генрих. – Сейчас зайдём в сотню, расскажем обо всём, а потом к нам…

Они не стали пролезать в расщелину, а перемахнули через стену. Генрих, правда, сделал это немного неловко, но пытался выглядеть молодцевато. Лета удивлённо покачала головой ему вслед.

Серебряная луна всё ещё сияла на тёмно-синем, атласном небе, но восток начинал светиться, пока ещё слабо, бледно-голубым со странным зеленоватым оттенком.

– Как всегда? – спросил Тай у Леты.

Она молча кивнула, и мальчишка ужом скользнул в расщелину. Было зябко, и с каждым мгновением всё холодало. Лета поёжилась и спросила:

– Никто не видел мою ветровку? Она должна быть где-то здесь, в траве. Я потеряла, когда убегала.

Зар издал неопределённый звук – то ли кашлянул, то ли хмыкнул – и смущённо произнёс:

– Прости, Лета. Кажется, ею связали руки одному из чужаков.

Тай вернулся со свечой, укрепил её на земле и долго возился, прежде чем зажёг. Крохотный живой лепесток огня зашевелился в предрассветном сумраке и сразу собрал ребят вокруг себя. Сели тесно, касаясь друг друга плечами, – так было теплее. Братья, конечно, рядом, возле Зара – Лета, возле Веля – Стриж, и Тай очутился между девчонками. Говорить приходилось осторожно, огонёк порой метался и трепетал от чьего-то вздоха. Но это лишь усиливало ощущение тайны, которая объединила их.

– В Лесу те, кто сидел у одного костра, даже если были врагами, никогда потом не причиняли друг другу вреда, – проговорил Зар. – Огонь объединяет… Чего примолкли? Или я один до сих пор не понимаю, как Стриж очутилась здесь, подхватила Лету, а потом в одночасье обернулась до Курганов и обратно?

Все с любопытством взглянули на лесную гостью, и она смутилась.

– Ну ладно, – девочка вздохнула, поправила прядки волос, выбившиеся из кос, и начала: – Это всё плетёнки. Они волшебные. Я нашла их в Лесу довольно давно. В них не чувствуешь усталости и можно бежать очень быстро, перепрыгивать овраги…

– Поэтому ты стала пропадать в Лесу, – тихо заметил Зар.

– Да, – кивнула девочка. – Мне казалось, что больше ничего мне не нужно. И никто не нужен. Но когда я увидела, как Лета катится вниз… Я перепрыгнула речку и взлетела вверх по склону. Только потому, что я бежала так быстро, я удержала тебя, Лета. А потом они и вправду сами привели меня к отцу Леты, как ты и говорил Тай. Откуда ты знал, что так будет?

Светало, и небо из тёмно-синего переходило в голубое, блёкла луна, превращаясь в белую узорчатую тень. Из города доносились пока одиночные соловьиные трели.

– Странно, – произнёс Вель. – Никогда не слышал сказок о волшебных плетёнках.

– Я тоже, – задумчиво сказал Зар.

– Зато я слышал, – заявил Тай и ответил на изумлённые, недоверчивые взгляды: – Что? Я же говорил, что один мой дед из Леса. Я расскажу, но сперва вы, сыновья Леса, и ты, Лета, объясните, как вы-то тут оказались?

– Я вспомнила про Ночь дозорных, – просто сказала Лета и взглянула на братьев.

– Хм. Ну ладно, – неохотно начал Вель. – Я следил за… тобой, – он взглянул прямо в раскосые глаза Тая. – Думал, что ты выведешь меня к ворам. И не ошибся. Проследил за ними, потом пошёл к Зару – к кому же ещё я мог пойти? – старший чуть улыбнулся и пихнул брата плечом.

– Мы прибежали сюда, глядим, а тут уже Лета воюет, – с улыбкой продолжил младший. – Кстати, про Чашу-то мы забыли. Можно будет днём поискать.

– Что-то мне подсказывает, что вряд ли мы её найдём, – задумчиво проговорила Лета. – Река унесла её. И сохранит до лучших времён… – тут девочка встрепенулась: – Тай, ты обещал рассказать про плетёнки, так рассказывай!

Степной мальчишка тут же охотно начал:

– Давным-давно жил да был один внук, или правнук, или пра-пра… в общем, потомок Берегини. И как-то раз к Лесу подошли степняки. Он узнал, что степняки хотят напасть на Семиветров со стороны Леса, откуда их никто не ждёт. Мальчишка был храбрый и решил предупредить горожан, хотя Сторожа были против, они тогда не ладили с горожанами. Но как обогнать конных степняков? Он попросил помощи у Берегини. Она откликнулась и сказала странные слова:

– Не бойся помогать, перед бедою все равны, неважно, кто они и где живут. Ты говоришь, только моя сила может помочь? Нет, милый, этой силой полно твоё сердце. Я лишь направлю её по верному пути.

Берегиня что-то шепнула, провела руками сверху вниз, и обувь мальчишки на мгновение засияла, а потом вновь стала прежней, старой и потрёпанной. Но до города он добрался прежде, чем зашло солнце.

Однако никто в Семиветрове ему не поверил, все только смеялись. Лишь один его ровесник задумчиво отозвал лесного гостя в сторону, расспросил. И тогда городской мальчишка решил всю ночь нести дозор на этом самом холме, отсюда далеко видна Степь. Под утро он едва не уснул, но услышал по земле гул, топот и понял – идут. Докричался до стражи на стене, они подняли тревогу, а о парнишке забыли. Уже свистели вокруг стрелы, когда сверху спустилась верёвка – это лесной гость пришёл спасать друга.

С тех пор тот лесной мальчишка часто бывал в городе. Благодаря подарку Берегини он легко мог навещать друга и вообще любил путешествовать.

Стало совсем светло, округа была полна птичьим звоном и щебетом. Свеча прогорела на треть, и на земле белела застывшая лужица воска. Стриж задумчиво поднялась, подошла к склону холма, а затем вдруг разулась и, размахнувшись, бросила плетёнки в тёмную воду.

– Ты что?!

– Зачем?

– Мне они уже сослужили свою службу, – негромко ответила девочка. – Вдруг помогут кому-то ещё.

Вель разулся и передал свою обувь Стриж:

– На, а то тут камни на дорогах.

– Я дойду, не бойся. И вообще, они мне велики.

– Я тебе что, думаешь, просто так предлагаю? Будешь должна мне дупло с мёдом. Я знаю, у тебя есть на примете.

Стриж еле заметно улыбнулась и взяла плетёнки:

– Что, не получилось меня выследить?

– Да я не очень-то и старался, – буркнул Вель, будто бы не замечая смешков ребят. – Да если бы и выследил, стал бы я брать чужую добычу…

Яркий рыжий свет брызнул из-за края земли и озарил лица ребят. Восходило солнце. Ночь прошла, и памятный холм опустел.

Глава 13. Лес зовёт

Днём, конечно, никого было не добудиться. Когда, наконец, все проснулись, Велизар позвал было лесных гостей в обратную дорогу, но тут вскочила с места Лета.

– Как уходить? Вы что? – закричала она. – Только всё наладилось! Позвольте им остаться!

Велизар рассмеялся и разрешил сыновьям и Стриж задержаться в городе, но ненадолго.

– А вы сами? – несмело спросила Лета. – Останьтесь, папа будет рад.

– Не могу, Лета – улыбнулся ей охотник. – Лес зовёт меня. Ты тут приглядывай за моими неслухами, ладно?

Велизар ушёл, забрав с собой Кума и Хана, которых ждал лесной суд, и Лета заметила, что в речь отца вернулось на время забытое «можно сказать». Она спросила у Генриха, давно ли прицепилось к нему это словцо. Мужчина расстроенно махнул рукой:

– Всё эти учёные споры! Там нахватался.

Оставшихся грабителей заставили работать на благо города. Амат, даже подметая улицы под присмотром, умудрялся шутить и балагурить. Казалось, наказание ему даже в радость.

Семиветровские мальчишки, узнав о ночном сражении на холме, стали относиться к лесным гостям, как к героям. А когда увидели, как Вель стреляет из лука, и вовсе. Сам Вель много времени проводил в сотне Акая, хотя в первый раз Лете и Зару пришлось чуть ли не волоком тащить его туда. Но непривычные луки и разные хитрости стрельбы мгновенно приворожили мальчишку.

Стриж захватили поездки верхом, и часто они с Таем скакали наперегонки по окрестностям. Зар тоже немало времени проводил на конюшнях, и своевольный Янтарь привязался к нему ещё больше.

Беспокоило Лету лишь то, Тай и Вель по-прежнему относились друг к другу настороженно. Она помнила один разговор с Заром в  укромном уголке за вишнями. Друзья пробрались под густыми ветвями, присели на лавочку, и Лета заговорила:

– Давай, делись, – улыбнулась девочка. – Что за беда? Чего это Вель ходит как потерянный?

– Не он потерянный. Это он может кое-кого потерять, если и дальше будет вести себя так, – проговорил Зар, пытаясь отковырнуть от лавочки тонкую щепку.

– Ты говоришь о Ст…

– Тише! – оборвал её Зар. – Если он узнает, что я рассказываю, – он  вытянул шею, вглядываясь в просветы меж ветвями. – Давай звать её, – мальчик огляделся и сказал первое, что пришло в голову: – Вишня.

– Хорошо, он может потерять Вишню, – послушно повторила Лета.

– Так вот. Представь, что, сколько ты себя помнишь, у тебя всегда был… охотничий нож. Крепкий, хороший, надёжный, всегда под рукой. И вдруг раз – ты потерял его. Ты как без рук, всё время ищешь, не можешь ничего сделать без него. Раньше ты и не думал, что он тебе настолько нужен. Так вот и у него… с Вишней.

– Он не ценил её, – вздохнула Лета. – И сам виноват. Ст… Вишню тоже можно понять.

– Я понимаю. Но ему тяжело… И мне тяжело видеть его таким. Пойми, он всегда думал, что во всём прав… Что я и Вишня всегда будем рядом. Хоть и ругался со мной постоянно. А тут… Он не знает, что делать.

– Нужно обращать на неё побольше внимания, – сказала Лета. – Может, она это всё от обиды. Он тоже нужен Вишне, я знаю.

– Для этого он должен измениться, – глухо сказал Зар. – А я не думаю, что он из тех деревьев, которые будут расти вкривь… Ай! – он зашипел от боли, всё-таки загнав себе занозу в палец.

– Ну вот, – огорчилась Лета. – Дай взгляну.

Она подсела поближе, взяла его руку.

– Вроде неглубоко… Знаешь, чтобы меняться, не обязательно расти вкривь. Можно просто отпустить новые ветки. Всё, кажется, вытащила.

– Спасибо, Лета. Ты с самого начала была права насчёт нас всех. И помогла. Спасибо, – раздался шёпот прямо над ухом, и Лета почувствовала, что Зар осторожно поправил ей волосы, а потом лёгкое прикосновение губ к щеке. Или показалось?

Её бросило в жар, а Зар уже вскочил с лавочки.

– Пойду погляжу, чем там Вель занят! – воскликнул он и исчез за вишнёвыми ветками.

Как же такое забыть?

Как-то раз братья решили вновь наведаться на памятный холм. Сидели, щурились на яркое солнце, оглядывая бескрайнюю Степь, думали о своём.

– Трудно быть сильным, – негромко сказал Вель, вглядываясь в синеющую даль.

Зар взглянул на брата, на прядки тёмных волос, сбегающие со лба, на внимательные глаза, которые задумчивость сделала мудрее и глубже, и согласился:

– Трудно.

Вель продолжил:

– Трудно потому, что, когда тебе нужна помощь, рядом может не быть человека сильнее или равного по силам… И приходится самому.

– Тут уж кому как, – неожиданно легкомысленно подхватил Зар, и брови его едва заметно подрагивали – сдерживал улыбку.

Вель, поражённый несерьёзностью всегда такого рассудительного брата, ошеломлённо повернулся к нему. А Зар заговорил снова:

– Мне бояться нечего. Я-то знаю, что ты всегда где-то неподалёку.

Вель вскинул на брата удивлённые глаза, и, осознав услышанное, смутился, толкнул Зара в плечо:

– Я с тобой, как с человеком, а ты!

– А я как с братом, – Зар умел вот так, полушутками, говорить важное. Иногда это раздражало Веля, но сейчас…

– Ты зря так думаешь, – глухо проговорил старший, опустив голову. – Я не сильнее тебя, ты знаешь. Когда ты один вышел против Освальда… Я вот не знаю, смог бы я так.

– Это ты зря так думаешь. Просто сила у нас разная, – Зар уже не прятался за шутками, он упрямо и сосредоточенно свёл брови. – Я тогда был очень зол. И я был прав. А он, к слову, растяпа, ты бы его и вовсе сразу уложил.

Было много сказано из того, что говорится не каждый день. Многословие увело бы от искренности. Вель помолчал, потом закрыл глаза и сказал:

– Если сидеть тихо, будет слышно, как ветер шелестит травами. И кажется, будто Лес шумит.

Зар тоже закрыл глаза, прислушался, и шум ветвей пригрезился ему до того явно, что высыпали мурашки.

– Он зовёт нас, – сказал младший, открыв глаза. – Пора.

***

Через неделю после ухода гостей Лета получила такое письмо:

 

«Здравствуй, Лета!

Тебе и твоим родным кланяется вся наша семья, сама знаешь, кто, перечислять не буду. Мы добрались хорошо. Правда, Вель и Зар пару раз поругались, но я напомнила им о тебе, и они сразу угомонились. Над чужаками был суд – велели им всю осень сидеть под замком и выделывать шкуры, а по первому снегу отпустят. Но если ещё раз появятся в Лесу, любой охотник может сразу в них стрелять. Надеюсь, больше не сунутся. У нас тут всё как всегда – обходы, ягоды, грибы, охота. Сула и Векша напоминают о свадьбе, пока пишу, уже три раза повторили, вот неугомонные!

Знаешь, мне иногда снится Степь, и в этих снах ко мне возвращаются волшебные плетёнки. Как там Тай и его дядя? Всё такие же весельчаки? Ждём тебя в гости.

Стриж».

 

Лета закрыла глаза, отпустила нижний край свитка, и письмо зашелестело, сворачиваясь. И девочке на мгновение показалось, что это шумят, смыкаясь над головой, узорные ветви. Она вздрогнула, открыла глаза. Беспокойный ветер вздул занавеску на окне и принёс в комнату жёлтый берёзовый лист, послушно опустившийся на ладонь Леты. Будто напоминание: не за горами осень и поездка в Лес.

2011-2012, 2017.

Прочитано 150 раз
Поделившись с друзьями, Вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"
Другие материалы в этой категории: « №80 Нежить №82 Приключения Красных Туфелек »

Добавить комментарий

Ваше мнение должно быть или доброжелательным, или никаким!
Если автор произведения не желает получать комментарии или прекратить дальнейшее обсуждение, он должен после текста произведения добавить следующую фразу: {jcomments lock}


Защитный код
Обновить

Детский календарь

Десерт-Акция. Поэзия

Елена Раннева: не забыть язык детей

15.01.2018
Елена Раннева: не забыть язык детей

Публикацию подготовил Игорь Калиш Раннева Елена Алексеевна Елена Алексеевна Раннева до...

Десерт-Акция. Проза

Хороша ты зимушка-зима!

15 Январь 2018
Хороша ты зимушка-зима!

Вот и наступил Новый год! 1. 01 2018 – по новому стилю, а 13.01.2018 – по старому. Не будем зд...

Официальный портал Международного творческого объединения детских авторов " Дети Книги " © 2008
Все материалы опубликованные на портале "Дети книги" защищены авторским правом. Любые перепечатки только после согласования с администрацией и при условии ссылки на данный ресурс.
Логотип МТО ДА - автор Валентина Черняева, Логотип "Дети книги" - автор Елена Арсенина