Авторы о себе

Ай, браво!

Последние новости

ЛОНГ-ЛИСТ конкурса рассказов о детях-инвалидах В каждом человеке -...

Автор:Татьяна Шипошина. * Главный литературный редактор МТО ДА
от 20 Январь 2018
ЛОНГ-ЛИСТ конкурса рассказов о детях-инвалидах "В каждом человеке - солнце"

№85 Приключения ленивых пиратов

Автор  Опубликовано в Новая сказка-2017 Среда, 23 Август 2017 15:54

Приключения ленивых пиратов

(Повесть-сказка)

ГЛАВА 1. О том, как приклеиваются прозвища

Давно это было, очень давно. Лет примерно за сто или даже за двести до Великого Хрюма. Что такое этот самый Великий Хрюм, до сих пор никто толком не знает: может, потоп, может, землетрясение, а может и ещё что. Неведомо. И в каком году этот Великий Хрюм был – тоже неизвестно. В те самые времена в далёкой-далёкой стране, которая называлась Мирмунтия, и находилась чуть правее Карпидонии и чуть левее Бурбутляндии, жил человек,
которого звали Глем. И был этот Глеем не слишком трудолюбивым. А если сказать точнее – лентяем невозможным. Потому и дела его шли не очень хорошо. То есть, совсем плохо. За какую работу ни возьмётся – всё из рук валится. Если сделает что – обязательно не так. Если смастерит какую вещь, так она ни на что и не годится. Жить ему приходилось в разных городах. Когда во всём городе, где он жил, не оставалось ни единого хозяина, который бы согласился взять его на какую-нибудь хотя бы самую простую работу, он собирал все свои вещи в маленький узелок и отправлялся жить в другое место. Туда, где про него ещё никто ничего не знал.

Однажды он пришёл в город Фель, который стоял на берегу Голубого Океана возле широкого залива. А в заливе том была построена пристань, к которой могли подходить даже самые большие корабли. Поэтому на морских картах город назывался Порт Фель. Или просто Портфель. И стал Глем жить здесь, переходя от одного хозяина к другому, пока и в этом месте не прославился как самый никудышный работник. Последним, кто взял Глема в работники, был хозяин гончарной мастерской. Гончар привёл его к себе во двор и указал на большое корыто с глиной.

– Сегодня у нас большой заказ на миски для лапши. Вот в этом корыте ты будешь месить глину. Большого ума для этого не надо, да и испортить здесь что-нибудь сложно: корыто прочное! Понял?

– Конечно! Чего ж тут не понять? –Глем принялся закатывать рукава.

– Ты не рукава, ты штанины закатывай! – усмехнулся хозяин. – Руками столько глины не перемесить. Ногами это делать надо!

– Ну, так это же ещё проще! – обрадовался Глем. – Ходи себе взад-вперёд, думай о чём хочешь! Можно даже песенки петь!

– Хоть пой, хоть танцуй, но чтобы работа была сделана! – с этими словами хозяин ушёл.

Глем закатал штанины выше колен, залез в корыто и принялся месить глину, напевая песенки, которые часто сам и сочинял на незатейливые мелодии.

– Я месю ногами глину.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля!

Пух летает тополиный.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля!
Кто-то будет есть лапшу
Тру-лю-лю, тру-лю-лю!
Из того, что я мешу!
Тру-лю-лю, тру-лю-лю!

«Интересно, – подумал Глем, – а как правильно, «месю» или «мешу»? Да какая разница! И так всем понятно. Понятно, что я занимаюсь нужным и полезным делом!»

Сначала всё было просто. Глина была жидкая, бродилось по ней легко, песенки напевались весёлые. Однако, чем дольше он месил, тем гуще становилась глина. Ноги из неё выдирать становилось всё труднее. К тому же начало припекать солнышко, и с работничка обильно покатился пот. К тому времени, когда пришёл хозяин со своими подмастерьями, Глем уже изнемогал.

Хозяин слегка пожурил нового работника за то, что глина по краям плохо промешана, после чего подмастерья погрузили её в тачки и увезли в мастерскую. А в корыто засыпали новую порцию сухой глины, налили воды.

– Продолжай! – приказал мастер и ушёл.

Глем очень огорчился. Он-то думал, что одно корыто глины – это вся работа на сегодняшний день. А оказалось... Он с печальным вздохом снова полез в корыто и принялся топтать глину, но уже совсем не весело. Что-то ему стало не до песен. Время приближалось к полудню, становилось совсем уж знойно. Он печально хлюпал по жидкому месиву, как вдруг поскользнулся и шлёпнулся в корыто, подняв целый фонтан грязных брызг. Но жидкая глина вдруг обдала Глема такой приятной прохладой, что и вставать-то не захотелось.

«Всё равно одежда уже грязная, хоть я сейчас встану, хоть через пять... нет, лучше через десять минут, – решил он. – Отдохну немножко, а потом с новыми силами примусь за ра...бо...»

И он сладко заснул, убаюканный прохладными объятиями наполовину перемешанной глины.

Проснулся Глем оттого, что вдруг отчаянно зачесался кончик носа, а почесать его почему-то не было никакой возможности. Он открыл глаза и вдруг обнаружил, что может пошевелить только кистями рук и пальцами ног. Пока Глем спал, глина под жаркими лучами солнца засохла, и он оказался почти полностью замурованным в корыте!

– Спасите! Помогите! – закричал Глем так отчаянно, что хозяйская собака тут же зашлась жалобным лаем с подвываниями.

На лай и крики сбежались все, кто был в доме. А когда они увидели, что случилось, то от хохота просто не смогли устоять на ногах: кто сел, а кто и вообще лёг на землю. Не смеялись лишь двое – сам Глем и хозяин-гончар.

– Зря я решил, что ты здесь ничего испортить не сможешь, – хмуро сказал хозяин. – Да у тебя же просто талант необыкновенный – портить всё вокруг.

– Я больше не буду! – захныкал Глем. – Вытащите меня отсюда пожа-а-алуйста!

– Некогда тебя выковыривать! Нам срочно надо делать миски для лапши. Подождёшь, пока мы освободимся. И пусть это тебе будет хорошим уроком! Эй, подмастерья! Отнесите корыто куда-нибудь в тенёчек, а то этот охламон зажарится тут в собственном соку!

Весь день горе-работяга пролежал неподвижно в корыте, фырканьем отгоняя назойливых мух, которые всенепременно хотели прогуляться по его лицу. Работы у гончара и его помощников было много, закончили они трудиться поздно вечером. Все очень устали, а потому на злополучного месильщика просто махнули рукой: ничего-де с ним не сделается, переночует как есть! Поэтому и всю ночь Глем провёл в корыте, а отдолбили его только на следующее утро. Получив прощальный пинок от хозяина гончарной мастерской, Глем почесал ушибленное место, достал из кармана и пересчитал оставшиеся у него фелички*.

(* Феличками назывались самые мелкие монетки в городе Фель. Бывает так, что монетки называют в честь города. Например, в городе Копейске – копеечки).

Монеток было мало, хватало только на то, чтобы скромно позавтракать, и Глем направился в харчевню «Весёлый Обжорка», чтобы немного перекусить и поискать себе какую-нибудь новую работу. Потому что в эту харчевню шли и те, кому была нужна работа, и те, кто искал себе работников. Глем купил большую тарелку овсяной каши-размазни. Конечно, он с удовольствием покушал бы чего-нибудь повкуснее, но феличек у него оставалось до обидного мало. Без особого удовольствия он жевал кашу, когда входная дверь отворилась и в харчевню вошёл высокий румяный человек. Судя по одежде, он был фермером.

– Ну что, кто тут феличек подзаработать желает? – громко спросил фермер.

– Мммя!.. Мммя!.. – Глем, как ученик на уроке, вытянул вверх руку. Он хотел сказать «Я! Я!», но рот был забит, и получилось то, что получилось. Потом он проглотил кашу и уже более внятно спросил. – А это... делать-то чего надобно?

– Огород мой по ночам надобно стеречь. А то, гляди ж ты, повадился кто-то тыквы таскать.

– Ну, это я смогу. Я на это согласный, – быстро закивал Глем.

– Ох, и не советую я тебе его брать, – покачал головой подошедший в это время хозяин гончарной мастерской, которому требовался новый месильщик вместо Глема. – Хуже работника я в жизни не видал!

– Так ведь огород охранять – работёнка не хитрая. Здесь больших умений не надобно! – ответил ему фермер.

– Так ведь и глину ногами в корыте месить – не шибко мудрёное занятие, – заметил гончар. – А этот лентяй что учудил? Упал вчера в корыто и заснул в нём! Да так и спал, пока глина на солнышке не засохла. И глину к сроку не замесил, и нам забота – из корыта этого недотёпу выдалбливать.

– Так ведь приморился я... Жарко днём было. А ночью холодно. Они ж меня только нынче утречком отковыряли! – пожаловался Глем. – Так круглые сутки и лежал как мумий.

– А и по сию пору бы лежал, да вот только нам корыто для работы надобно! Эх ты, Глем-голем! – усмехнулся гончар. И все засмеялись. Потому что големом называют человека из глины, и уж очень сильно это название походило на имя Глема. Отныне новое прозвище накрепко привязалось к лентяю, а потому и мы будем звать его так же.

Фермер очень долго раздумывал и сомневался. Однако же других работников в этот час в харчевне не было, а потому он всё же решился нанять Глема-Голема сторожем.

Глава 2. О том, как Голем бдительно охранял огород

Весь оставшийся день Голем проспал, а лишь только свечерело, отправился к фермеру сторожить огород. Он закутался в старый длинный плащ, вооружился увесистой сучковатой дубинкой и бродил в сумерках между тыквами до тех пор, пока не стемнело настолько, что он начал о них спотыкаться.

«Так я, пожалуй, воришек-то и не поймаю, – подумал Голем. – Они же не дураки! Они видят, что я хожу и охраняю, а потому притаились где-то и ждут удобного случая. А вот я лягу в борозду, притаюсь и слушать буду. А как только услышу какую возню – и вот он я, грозный сторож! Ага, попались, волки позорные*!»

(* В Мирмунтии за некоторые провинности человека могли привязать к столбу на главной площади «на позор», то есть на всеобщее обозрение. А вверху на специальной доске писали, за что его так наказали. И любой горожанин мог подойти и высказать нехорошему человеку всё, что о нём думает. Бывали случаи, даже щелбаны ставили, а то и «леща» могли дать. Такого вот человека и называли позорным. Но ни одного волка ни разу к этому столбу не привязывали, так что выражение «волки позорные» целиком на совести Голема).

Приняв такое мудрое решение, Голем завернулся в плащ, улёгся в борозду между тыквами и кустами ботвы и принялся слушать. Слушал он долго, минут пять или шесть. А затем заснул. Ночь выдалась тёплая, и потому Голем спал, вольготно развалившись, широко раскинув руки. Проснулся он от того, что ощутил в своей левой ладони какой-то небольшой, но очень увесистый предмет и непроизвольно – то есть, и не хотел, но так получилось – сжал кулак. Сразу же раздался противный визг. Предмет дёрнулся, но остался в руке, хотя и значительно полегчал. Голем сел в борозде и заморгал. Он чувствовал, что моргает, но и с закрытыми, и с открытыми глазами было одинаково темно. Уж очень ночка выдалась непроглядная.

– Отдай, а? – вдруг прозвучал в темноте тонкий и хриплый голосок.

– А?! Что?! Кто?! – забормотал Голем, судорожно нашаривая свободной рукой куда-то задевавшуюся дубинку.

– Да я это, я, – раздался тихий стук об землю и неяркий, но всё же непривычный после темноты свет ненадолго ослепил Голема. Однако он быстро привык к свету и рассмотрел незваного гостя. Перед ним стоял очень маленький, чуть повыше колена, человечек с невероятно некрасивым, даже просто страшным лицом. Однако же одет он был весьма изысканно* (* – «изысканно» означает: «такую красоту ещё где-то поискать надо»): зелёный камзольчик, зелёный плащ и зелёная же широкополая шляпа. И всё в кружевах, блестящих украшениях. Стоял он в позе цапли, высоко подняв ногу в белоснежном чулочке и опираясь на резной посох, на верхушке которого перламутрово светился гладкий шарик размером с грецкий орех.

– Ты кто? – удивлённо вытаращил глаза Голем.

– Кто, кто... – проворчал незнакомец. – Лепрекон в пальто!

– Лепре... конь?

– Сам ты конь! Точнее, осёл! Отдай башмак!

– Какой такой башмак?

– Который ты у меня с ноги сорвал и в руке держишь!

Голем поднёс к лицу руку. В кулаке оказался зажат млаенький деревянный башмачок, украшенный затейливой резьбой и сверкающими камушками. Да такой изящный, что хоть под стеклянный колпак ставь да за деньги показывай! Второй такой же красовался на ноге лепрекона.

– А как он у меня оказался? – вновь удивился Голем.

– Как, как... Я шёл мимо. Ты схватил меня за ногу, сдёрнул обувь.

– Где шёл?

– Где, где... Вот здесь, – лепрекон плавным жестом свободной руки махнул вдоль соседней борозды. Голем невольно посмотрел в том направлении и обнаружил... сорванную тыкву.

– А, понятно! – догадался он. – Ты, стало быть, стибрил на огороде тыкву и, когда катил её мимо, не заметил мою руку и наступил на неё. Так это ты воруешь тыквы?

– Не ворую, – с гордым видом отвернулся лепрекон. – Запасаюсь!

– Хм! Одно другому никогда не мешало! Так что сейчас доставлю тебя хозяину, пускай делает с тобой, что хочет. А он меня за это наградит, и я чего-нибудь вкусненького в харчевне куплю.

– Ладно! – как-то очень послушно вздохнул лепрекон. – Пошли к твоему хозяину. Давай башмак! Я же не могу босиком ходить!

– На! – Голем протянул было обувку лепрекону, но потом резко отдёрнул руку обратно.

– Э-э-э, что-то здесь не так! – Голем подозрительно прищурился. – Будь я на твоём месте, так давно бы уж вдали пятками сверкал. По всему получается так: то ли ты на самом деле босым по земле ходить не можешь, то ли башмак тебе этот уж больно дорог.

В этот раз Голем не ошибся. Все лепреконы очень страшненькие на лицо. Наверное, именно поэтому они очень серьёзно и заботливо относятся к своей одежде и обуви. Гардероб – гордость лепрекона, и потерять из него какой-нибудь предмет для этих человечков – всё равно как для солдата потерять знамя: позор на всю жизнь!

– Твоя взяла, – скорчил совсем уж кислую физиономию лепрекон. – Загадывай!

– Загадывать? Ну, хорошо. Зимой и летом одним цветом? Подсказываю: зелёным!

– Мой камзол это! – взвился человечек. – Слушай, ты не дури. Ты желание загадывай.

– Какое?

– Ну не моё же! Своё. Заветное. Есть у тебя заветное желание?

– А то! Ты даже не представляешь... кстати, как тебя звать?

– Миронистоль, – совсем скуксился лепрекон. А скуксился он потому, что надеялся обмануть Голема. Но по лепреконским правилам назваться чужим именем недостойно, а обманывать того, кому известно его имя, лепрекон не может. Почему не может? Обычай, наверное, такой.

– Ты даже не представляешь, Мирон, какое оно у меня заветное! Хочу не работать, а при том жить в своё удовольствие, сладко есть да мягко спать! А для этого очень желательно мне королём стать!

– Всего-то? – удивился Миронистоль. – А я-то думал, горы золота да кучи самоцветов попросишь.

– А что, можно? – у Голема аж глаза загорелись.

– Можно...

– Ну, тогда давай...

– ...было! А теперь всё! Чики-чики-чикирок! Желание загадано, первое слово дороже второго! Будешь ты королём. Только не в этой стране.

– А почему не в этой? Я бы и здесь не прочь!

– В этой стране должность короля тебе не подойдёт! – отрезал лепрекон. – Здесь король должен работать.

– Король?! Работать?! Кем?! – У Голема от удивления глаза на лоб полезли.

– Мирмунтским королём. Очень, между прочим, нелёгкая работа – страной управлять. На вопрос я тебе ответил? Могу ответить ещё на два. И всё.

Голем очень долго чесал затылок, прежде чем придумал вопрос:

– А в какой стране я стану королём?

– В другой.

– Хмм... А как я туда попаду?

– Как хочешь, разницы никакой нет. Всё, на три твоих вопроса я уже ответил. Но напоследок могу дать тебе бесплатный совет: стань морским разбойником. Так будет быстрее. Прощай! – с этими словами лепрекон исчез. Исчез и башмачок из руки Голема.

Глава 3. О том, как зреет заговор

Эту маленькую харчевню на берегу Голубого Океана её хозяин, бывший боцман бурбутляндского торгового флота, гордо называл таверной. Хотя от других харчевен города она почти ничем не отличалась. Разве только тем, что находилась недалеко от порта, да кушанья в ней подавались больше из рыбы, чем из мяса. Таверна носила гордое название «Бешеная Камбала», и на вывеске над дверями пучила огромные глаза намалёванная местным художником-самоучкой сине-зелёная рыбина. Причём один глаз у рыбы был в несколько раз больше другого, и походила она на кого угодно, но только не на камбалу. Всеми делами здесь ведала хозяйка, крупная ворчливая женщина, а хозяин целыми днями сидел под вывеской в старой боцманской форме и жевал сушки.

Ранним утром в таверне собралась небольшая компания: здесь сидели четверо приятелей Голема. Звали их Дикки, Тим, Кнок и Гуня. Все приятели абсолютно не походили друг на друга. Если Голем был высоким и крепким, с каштановыми волнистыми волосами, то Дикки был ещё выше, очень худым, с прямыми волосами цвета соломы. Причёска и бакенбарды Тима – чёрные мелкие кудряшки – напоминали каракуль, а сам он был маленького роста, но очень толстеньким. Худенький Гуня был совсем низеньким, его рыжая шевелюра напоминала маленький взрыв, а во рту не хватало двух передних зубов, отчего он ужасно шепелявил. Кнок же был каким-то средненьким: среднего роста, средней упитанности, лохматые волосы непонятного серого цвета. А вот чем они друг на друга походили, так это тем, что все были ужасными лентяями. Поэтому с ними больше никто не дружил. Кому захочется дружить с лентяем? Только такому же лентяю. Вот они и собрались в одну компанию. Вместе бездельничать не так скучно.

Сидели они, пили кипяток, чуть-чуть разбавленный вчерашней заваркой чая – на что-то другое у них уже не было феличек – и жаловались друг другу на свою разнесчастную жизнь.

– Совсем невозмофно стало фить в этом городе, – жалобно шепелявил Гуня, а все остальные согласно кивали, прихлёбывая жидкий чаёк. – По улице пройти прилифному феловеку невозмофно. Кафдый норовит в твою сторону пальцем ткнуть да обозвать бездельником. А какой я бездельник? У меня просто фелифек нет. А были бы у меня фелифки – мефок или дафе два – то меня бы так никто не посмел обозвать! Вон, например, купец Фустон – настояффий бездельник. Сидит себе на веранде, попивает крепкий свежий фяй с баранками, да только и знает, фто покрикивать на своих работников. И никто его не обзывает. А фто, я разве не смог бы тофно так фе сидеть да покрикивать? Да запросто!

– Вот-вот! – поддакнул ему Тим. – Я вот тут на днях притомился и лёг полежать. Я что, не имею права полежать, ежели устал?

– Имеешь, конечно имеешь, – согласились остальные.

– Вот я и лёг, – продолжил Тим. – Так ведь каждый – каждый! – норовит оскорбить. Все как сговорились: «Что ты тут разлёгся? Обходи тебя тут...» Трудно тебе обойти уставшего человека?

– И чем всё кончилось? – поинтересовался Дикки.

– Чем, чем... – проворчал Тим. – Прогнали меня. Плёткой. «Телега, говорят, из-за тебя проехать не может!» Вот как после этого здесь жить!

– Да-а-а... – хором тяжело вздохнула вся компания.

В это время дверь в таверну распахнулась, и на пороге показался Голем в самом развесёлом расположении духа.

– Всё грустим? – гаркнул он, подходя к маленькому столику, за которым ютилась компания.

– А ты чего такой весёлый? – удивлённо спросил Тим. – Удалось пару феличек достать? Или больше? Три? Четыре?

– Да что там фелички! У меня такая новость – всем новостям новость! Закачаешься!

– Ну-ну! Выкладывай свою новость! – заинтересовались приятели.

– Пошли в укромное место! – скомандовал Голем. – А то кто-нибудь подслушает!

– Так здесь фе никого нет! – удивился Гуня.

– Э-э, дружище! И стены имеют уши! Так что пошли!

– Вы идите, а я здесь останусь, – заявил Кнок. – Поищу уши у стен. Ни разу не видел, интересно посмотреть.

С трудом убедив Кнока, что уши от него никуда не денутся, и поискать их он сможет в следующий раз, компания вышла из таверны и отправилась на берег Голубого Океана, где под оглушающий грохот прибоя Голем по секрету проорал приятелям всё про своё ночное приключение с лепреконом.

– Ну, хорошо, – основательно подумав, сказал Тим. – Станешь ты королём в Другой стране. Ну а нам-то от этого какая радость?

– Как это? – даже растерялся Голем. – Вы при мне будете. Я вас министрами назначу!

– Министрами... Хм... Это же работать надо! – засомневался Тим.

– Так ведь работа работе рознь! Я назначу тебя Министром По Проверке Подушек и Перин. Каждую ночь будешь спать на новой перине и новой подушке. А утром – утверждать их качество: хорошие ли они? Достаточно ли мягкие? Достаточно ли удобные?

– А если попадётся неудобная? Я же тогда не высплюсь!

– Тогда возьмёшь выходной и будешь целый день отдыхать.

– Ну что ж, – согласился Тим. – Такая работа, вроде бы, по мне. Только вот отпуск надо побольше. И два раза в год.

– Договорились! – довольно сказал Голем.

– А мы какими министрами будем? – поинтересовался Гуня.

– Ну, ребята, вы и даёте! – возмутился Голем. – Я вам кто, научёный профессор, что ли? Не могу я подряд столько думать. Давайте уж сами себе что-нибудь придумайте. А я Высочайшим Указом это утвердю... или утвержду... короче говоря, прикажу, чтобы так оно и было! Только это сейчас не главное.

– А что сейчас главное? – поинтересовался Тим.

– Сейчас главное – попасть в Другую страну!

– Как мы попадём в Другую страну, если у нас нет феличек? – удивился Кнок. – На что мы купим билеты на корабль? Бесплатно нас никто не повезёт, а наниматься матросом я не хочу!

– О-о! – Голем поднял вверх указательный палец. – На этот счёт у меня есть стар-тегический план.

– Какой-какой план? – переспросил Дикки.

– Стар-тегический!

– А что это значит?

– Это значит – умный! – пояснил Голем, гордясь тем, что знает такое непростое слово.

– Ну давай, выкладывай свой стар... страр... в общем, план свой.

– Не сейчас, – сделал таинственное лицо Голем. – Сейчас я ничего не скажу.

– Пофему? – обиделся Гуня.

– Знаю я вас! – погрозил пальцем Голем. – Всем разболтаете. Да ещё каждый из вас будет хвастать, что это он придумал. Поэтому сейчас расходимся, а вечером, после захода солнца, встречаемся у старой прачечной!

Глава 4. О том, что такое хитроумный и очень коварный план

Голем очень хорошо знал своих друзей, поэтому нисколько не удивился тому, что об их отъезде уже через пару часов знали все жители Портфеля. «Неужели уезжаете? – ехидно спрашивали они его при встрече. – И когда же вы осчастливите нас этим радостным событием?» Голем очень обижался. Но после того, как в результате его обид он заработал синяк под глазом и две шишки на голове, он решил, что в этих случаях гораздо лучше гордо повернуться и уйти, не обращая ни малейшего внимания на летящие вслед насмешки и гнилые овощи. Когда после захода солнца он пришёл к старой прачечной, то кроме своих друзей обнаружил там изрядную толпу зевак, пришедших посмотреть, каким образом компания лодырей будет покидать Мирмунтию. Всем было известно, что Мирмунтия – это остров, и покинуть его можно только на корабле. Ни самолётов, ни даже воздушных шаров в то далёкое время ещё не изобрели. И все знали, что денег на билеты у лентяев нет, а в матросы их не возьмёт ни один капитан, потому что все они никакие не матросы, а так, лишний груз.

– Пошли за мной! – хмуро буркнул Голем приятелям и направился в город. Он водил их по улицам и переулкам долго, совершенно не обращая внимания на хныканье всей своей компании. Очень долго. До тех пор, пока даже самые настырные из зевак не утомились и не отстали. И только после этого они вернулись обратно к старой прачечной. Здесь Голем собрал приятелей в кружок и шёпотом рассказал свой план.

– Лепрекон сказал мне так: чтобы добраться до Другой страны, нам надо стать пиратами. А чтобы стать пиратами, нам нужен корабль! Я почему-то думаю, что подарить корабль нам никто не захочет. Поэтому корабль надо захватить! Я уже присмотрел подходящий. В порту стоит замечательный корабль. Вот такой корабль! – Голем сначала поднял вверх большой палец, а потом поцеловал по очереди кончик каждого пальца. – Красивый! Большой! Называется он, правда, не по-пиратски – «Розовая чайка», но это дело поправимое. Завтра поутру он должен уйти в плавание, а это значит, что на нём уже есть всё, что нам нужно для путешествия.

– Как же мы его захватим? – забеспокоился Тим. – Там же матросы... Знаешь, какие у них дубинки?!

– Матросов там сейчас немного, только пять-шесть на охране. Остальных отпустили погулять, отдохнуть перед дальним плаванием, – ответил ему Голем.

– Так ведь нам дафе одного много будет, – вполне разумно возразил Гуня. – Видиф, у меня двух передних зубов нету? Это мы всемером с одним матросом дрались. Ефё хорофо, фто один матрос не умеет в семь разных сторон бегать! Это как раз после того случая Пенк получил прозвище Безухий...

– А мы и не будем с ними драться. Мы их напугаем, – сказал Голем.

– Да-а, напугаешь их, как же! – засомневался Дикки. – Моряки – они никого не боятся!

– Из людей, может быть, и не боятся никого. А вот из не людей... – подмигнул друзьям Голем.

– Где фе мы не людей возьмём? – удивился Гуня.

– А нигде брать не будем! – торжествующе сказал Голем. – Мы сами ими станем. Думаете, просто так я вас около прачечной собрал? Вовсе нет, не просто так! Видите, простыни сушатся на верёвках? Сейчас мы возьмём их, накроемся и сделаем вид, что мы привидения! Все, кто там на «Розовой чайке» остался, от страха сами за борт повыпрыгивают!

– Точно повыпрыгивают? – недоверчиво поинтересовался Тим.

– Точно-точно! Разбирайте простыни!

– А нам не влетит за эти простыни? Фто-то не хофется у позорного столба стоять... – замялся Гуня.

– Не влетит! – уверенно успокоил его Голем. – Хватятся их только завтра поутру, а мы в это время будем уже далеко-далеко!

Приятели поснимали с верёвок ещё не совсем сухие простыни, гвоздиком проделали в них дырочки, чтобы было видно куда идти, и накинули на себя. Простыней на всех не хватило, поэтому Гуне пришлось залезть внутрь пододеяльника. В таком виде они и направились в порт, распугивая встречающихся по дороге кошек и собак. Из людей они, на своё счастье, по пути никого не встретили – жители Портфеля ложатся спать рано и не имеют привычки гулять по ночам.

Как только они вышли на берег океана, налетел такой сильный порыв ветра, что все простыни мигом слетели с них и унеслись под облака, как стая чаек. Только лишь Гуня остался внутри своего пододеяльника. Но зато ветер подхватил его и погнал, словно парусник, вдоль по набережной. Короткие ножки Гуни путались внутри пододеяльника. Путались, путались до тех пор, пока одна из них не зацепилась за другую. Гуня споткнулся, полетел вперёд, несколько раз кувыркнулся по грязи, а потом с шумом и брызгами плюхнулся посреди глубокой лужи.

Ох, как расстроился Гуня! Если бы вы знали, каким он был чистюлей, вы бы поняли его горе! Он даже преодолевал свою несусветную лень, чтобы вовремя помыться и привести в порядок свою одежду. А для лентяя это героический поступок. И вот в одну минуту все его героические труды пошли насмарку! Он сел и прямо посреди лужи заревел во весь голос:

– А-а-а! Это всё из-за вас! Если бы я вас не послуфал, то не залез бы в этот дурацкий пододеяльник, не пофёл бы сюда и не оказался в этой луфе!

– Мы что ли виноваты? – недоумённо развёл руками Голем.

– Вы, вы, вы! Кто фе ефё?! – капризно захлопал руками по луже Гуня. Вид у него в это время был очень несерьёзный. Мокрый и грязный пододеяльник нелепыми складками облепил его фигурку и скособочился – из одной проковырянной гвоздиком дырки торчал обиженный глаз, из другой – ухо.

– Фсё, я с вами больфе не играю и вообфе ухофу! – продолжал капризничать он.

Голем расстроился. Ему очень не хотелось терять члена и так немногочисленной команды.

– И куда же ты пойдёшь? – спросил он.

– Куда-нибудь, где мофно просуфиться и пофиститься!

– Так ведь ночь во дворе... Кто же тебя пустит? – и тут Голему пришла в голову хитрая мысль. – А на корабле ты сможешь и просушиться, и почиститься...

– А тёплая ванна там есть? – заинтересовался Гуня.

– Ванна? – поскрёб затылок Голем. – Вот ванны на кораблях, вроде бы, не бывает...

– А-а-а!

– Но зато есть умывальня и этот... как его... душ! Да, там есть душ! – Голем не был в этом уверен, но решился обмануть приятеля. «Главное – захватить корабль, – подумал он. – А с Гуней потом как-нибудь разберёмся!»

– Дуф?! – обрадовался Гуня.

– Да, да! Душ! Даже два душа! – краснея от стыда, подтвердил своё враньё Голем. Хорошо, что было темно, и его красные щёки и пылающие уши никто не заметил.

– О-о-о, дуф! – мечтательно воскликнул Гуня. – Как я люблю принимать дуф! Как это замефятельно – нефиться под его тёплыми струями! Ну фто фе вы стоите?! Скорее туда, скорее на корабль! Скорее под дуф!

Корабль «Розовая чайка» тихо покачивался на волнах возле пирса. Бравый вахтенный матрос, дежуривший у спущенного трапа, бдительно всматривался в темноту, но не видел ничего, кроме редких тусклых фонариков вдали, которые висели над воротами нескольких богатых домов Портфеля. И вдруг перед трапом возникло бесформенное и пятнистое «что-то», которое странными порывистыми движениями – мокрый пододеяльник, облепивший тело, очень мешал Гуне передвигаться – стало подниматься по трапу, приговаривая дрожащим от нетерпения голосом:

– О, как я хофю! Мне бы только до них добраться! Сейфас-сейфас!

– Стой, кто идёт? – тоненько пискнул бравый матрос. На самом деле в эту минуту ему было совершенно не интересно, кто это поднимается на борт «Розовой чайки». Наоборот, он бы хотел никогда не знать и не видеть того, что сейчас происходило перед его глазами. Но дисциплина, вколоченная дубинкой боцмана, на некоторое время взяла верх над боязнью. Было положено спросить, кто идёт – вот он и спросил.

– Ты фто, не видифь, фто я не фистый? – противным дребезжащим голосом ответило ему то, что неотвратимо поднималось на борт корабля. – Мне нуфны вафи дуфы! И фем скорее, тем лутфе!

В это время остальные лентяи, которые в темноте крались вслед за Гуней, стали на разные голоса заунывно подвывать:

– О-у-ы-ы-ы... Йу-у-у-у... Уау-уау-уау-у-у... Й-а-а-а-ю-у-у...

– Полундра! – истошно завопил матрос. – Спасайся кто может! Нечистый! Это Вайвэйвуй! Вайвэйвуй пришёл за нашими грешными душами!

Орал он так громко, что его услышали не только те, кто оставался на «Розовой чайке». В ночной тишине этот крик разнёсся далеко-далеко над заливом, и его услышали на всех кораблях в порту. И даже если на каком-то из судов не поднялась паника, то уж взволнованы-то были все до единого. И до самого рассвета к месту, где стоял корабль, никто не осмелился подойти. А уж с «Розовой чайки», как и предполагал Голем, все матросы до единого попрыгали за борт в
волны Голубого Океана. Однако за них на волнуйтесь: все они были бравыми моряками, хорошо плавали, и все выбрались на берег совершенно целыми, хотя и насквозь промокшими и до ужаса испуганными. «Тоже мне, бравые моряки! – скажете вы. – Какого-то Гуню в мокром пододеяльнике испугались!» И будете неправы. Потому что эти ребята отлично знают своё дело и могут с одним морским кортиком броситься в схватку хоть с огромной акулой, хоть с гигантским осьминогом. А вот встретиться с кем-то, кого неизвестно как одолеть – это страшно. Особенно моряки
боятся страшного Вайвэйвуя, который, как они верят, утаскивает грешников на самую-самую большую глубину и там мучает. Поговаривают даже, хотя в это с трудом верится, что он заставляет всех слушать, как он поёт. А поёт он так противно и фальшиво, что лучше умереть, чем его слушать. Но умереть не получается, и грешникам суждено слушать его вечно. А так как почти каждый матрос знает за собой какой-нибудь грешок (а то и не один!), то Вайвэйвуй для них – самое страшное из всего, что может случиться в этом мире. Однако же мы отвлеклись: пора вернуться к нашим старым знакомым.

Как только приятели очутились на опустевшей «Розовой чайке», Гуня с ненавистью сорвал с себя пододеяльник и бросил его на доски палубы.

– Где, где здесь дуф?! – нетерпеливо закричал он.

– Там, – Голем с уверенным видом ткнул пальцем вниз, и Гуня умчался в необъятные глубины трюма на поиски душа.

– А теперь нам пора сматывать удочки! – сказал Голем.

– Так мы же не рыбачили! – удивился Дикки.

– Да какая там рыбалка! – начал сердиться Голем. – Говорю, когти рвать надо!

– Кому?! – испуганно съёжился Тим.

– А ну вас! – махнул рукой Голем. – Нормального пиратского языка не понимаете. Драпать надо! Сматываться! Утикать! Стрекача задавать! Делать ноги!

– Нас слишком мало... – задумчиво произнёс Кнок.

– Ну и что? – не понял Голем.

– Мы не можем делать всё сразу, – пояснил Кнок. – Ты у нас капитан, значит, самый главный. Поэтому ты должен каждому сказать, что кому делать: кто будет драпать, кто сматываться, кто задавать этого... как его... сверчка, что ли?

– Стрекача, – машинально поправил Голем. – Стоп! Всё понял! Даю команду: сделать так, чтобы корабль уплыл отсюда!

– Здорово у тебя получается командовать! – восхитился Дикки. – Ты прямо настоящий пиратский капитан! А как сделать, чтобы корабль уплыл отсюда?

– А вот этого я не знаю... – растерялся Голем.

– Я несколько раз был на пристани в то время, когда корабли уходили, – Тим задумчиво почесал подмышки. – Я слышал, как капитаны командовали.

– Ну, и что же они говорили? – нетерпеливо спросил Голем.

– Сначала говорили: «Поднять паруса!», а потом – разную белиберду. Какие-то «бом-бум, брам-трам, фок-пок, стаксель-шмаксель...»

– Замечательно! – обрадовался Голем. – Слушай мою команду! Поднять паруса! Бом-бум! Брам-трам! Фок-пок! Стаксель-шмаксель!

– А чего их поднимать, паруса-то? – спросил Дикки, задрав голову. – Они и так все подняты. Да ещё и привязаны вон к тем брёвнам, которые вверху поперёк вот этих столбов приделаны...

– Эти столбы называются мачтами, – глубокомысленно изрёк Тим.

– Капитаны – они не глупые. Уж если они так командуют, то значит, есть и такие паруса, которые поднимаются, – сделал вывод Голем. – Слушай мою команду! Все ищем такие паруса, которые поднимаются!

Приятели разошлись по кораблю и долго бродили по нему, дёргая подряд за все верёвки. Наконец откуда-то с носа раздался радостный крик Дикки:

– Нашёл! Нашёл! Идите все сюда!

– Вот эта вот верёвочка! – показал Дикки, когда все собрались возле него. – За неё дёргаешь – и сразу вот эта тряпочка поднимается! Только она тяжё-о-олая!

Вчетвером они стали тянуть за канат, пыхтя и кряхтя от натуги. Свежий ветер с берега тут же подхватил косой треугольный парус и захлопал им, отчего канат в руках приятелей задёргался, словно живой. Долго ли, коротко ли, но с большим трудом лентяям удалось дотянуть парус до конца и примотать канат к мачте. Осталось только завязать его.

– Кто умеет завязывать морские узлы? – спросил Голем товарищей.

– Я умею «на бантик», – сказал Кнок. – Только вот не знаю, это морской узел или нет?

Голем понятия не имел, относится ли «бантик» к морским узлам, но признаваться в этом ему ужасно не хотелось.

– Морской, – кивнул он. – Завязывай!

Однако завязать морской канат – это совсем не то же самое, что завязать шнурок на ботинке, поэтому Кнок провозился с этим делом не меньше четверти часа.

– Ну вот, паруса подняли, – довольно сказал он, закончив вязать узел и вытирая выступивший пот. – А почему мы не плывём?

– Да потому что привязаны! – заметил Дикки. – Видишь, верёвки к берегу тянутся? Они там к железным тумбочкам привязаны. Сходи, отвяжи.

– Почему именно я? Я трудился, узел вязал, а вы вокруг стояли да только и делали, что на меня глазели!

– Да потому что ты у нас самый главный специалист по морским узлам! – ответил ему Дикки. Кноку очень понравилось, что его назвали специалистом, да ещё и главным. Он гордо расправил плечи и с важным видом направился по трапу на берег.

«Розовая чайка» была пришвартована к причалу двумя канатами. Чтобы отвязать первый, носовой, Кноку понадобилось минут двадцать. Когда это ему, наконец, удалось, корабль начал разворачиваться носом в сторону океана. При этом трап упал в воду. Ещё через полчаса, когда уже довольно сильно рассвело, был отвязан второй канат, и «Розовая чайка» медленно двинулась в открытое море.

– Ура-а-а! – закричали все бывшие на палубе приятели.

– А я-а-а?! – раздалось с берега. Все кинулись на корму, откуда увидели мечущегося по причалу Кнока. – Меня не взя-а-а-али! Вернитесь!

– Мы не можем! – грустно крикнул ему Голем и, вздохнув, очень тихо добавил. – Не умеем...

– Прыгай в воду-у-у и хватайся за верёвку-у-у, – крикнул Дикки, указывая пальцем на волочащийся за кораблём канат, – а мы тебя вытащи-и-и-им!

– Я не умею плава-а-а-ать! – крикнул Кнок, сел на причальную тумбу и горько заплакал. Приятели ещё долго грустно смотрели на его печальную съёжившуюся фигурку, которая становилась всё меньше и меньше, пока окончательно не скрылась в морской дымке. А потом в той же дымке растаял и Порт Фель...

Глава 5. О том, как начиналось беспримерное плавание

Приятели грустили недолго. А чего грустить-то? Жаль, конечно, что Кноку не удалось отправиться вместе с ними, но ведь он же не умер и не заболел! Очень скоро из-за горизонта выглянуло солнышко, и жизнь стала казаться им абсолютно замечательной! Они разлеглись прямо на палубе и стали заниматься своим любимым занятием – ничегонеделаньем. Все, кроме Гуни, который продолжал блуждать где-то в лабиринтах трюма в поисках душа или ванны.

Ласково припекало солнышко, нежно обдувал ветерок – красота, да и только! Голем задремал, но примерно через полчаса он проснулся и первое время не мог понять, что потревожило его сон. Но тут, перекрывая шум волн, раздалось громкое и сердитое ворчание.

– Вы это слышите, друзья? – спросил он приятелей. – Не хотелось бы вас пугать, но мне кажется, что в трюме нашего корабля находится какое-то дикое животное. Наверное, медведь!

– Это не медведь, – потупил глаза Тим. – Это у меня в животе урчит. Я кушать хочу.

– Уф-ф-ф! – облегчённо вздохнул Голем. – А я-то уж было подумал... И вправду пора перекусить! Пойдёмте, поищем, где тут кухня.

– Да я могу её с закрытыми глазами найти! – заявил Тим. Он и в самом деле зажмурил глаза, принюхался и уверенно двинулся туда, куда вёл его запах пищи – на нос корабля. Камбуз, который новоиспечённые пираты по незнанию называли кухней, на деревянных кораблях всегда располагается на носу. И вот почему. Когда корабль идёт по морю, то ветер обычно дует сзади. Или сбоку. И если сделать камбуз на корме, то угольки, вылетающие из печки, на которой готовят пищу, могут прожечь дырки в парусах. Мало того, что дырки в парусах – это некрасиво, так ещё и пожар может случиться.

На камбузе пираты обнаружили очень богатый запас продуктов. Однако большинство этих продуктов необходимо было готовить – или варить, или жарить.

– Кто умеет готовить? – поинтересовался Голем. Пираты молчали, с надеждой переглядываясь: а вдруг среди них найдётся умелец, который сможет всех вкусно накормить? Однако такового не обнаруживалось.

– С вами всё ясно, – огорчённо вздохнул Голем. – Ну что ж, тогда повара придётся назначить. Я – капитан, поваром быть не могу, поэтому назначаю... тебя, Тим!

– А почему именно меня? – обиженно надулся Тим. – Что я рыжий, что ли?

– Нет, ты не рыжий. Рыжий у нас Гуня. Только вот Гуня маленький, с его ростом он даже вот эту кастрюлю на эту плиту поставить не сможет!

– А мы ему лесенку сделаем! – нашёлся Тим.

– Прекрасно! – ответил Голем. – Делай ему лесенку. Да побыстрее, а то умрёшь от голода!

Делать лесенки Тим не умел. Он поскрёб в затылке и предложил другой вариант:

– Тогда пусть поваром будет Дикки!

– А Дикки слишком высокий! Видишь, он затылком в потолок упирается? Он тут через несколько дней заработает искривление шеи. А мне нужна здоровая команда! И сытая! Так что давай, принимайся за работу! Что у нас сегодня на завтрак?

Тим тяжело вздохнул и грустно принялся осматривать запасы продуктов.

– Сегодня у нас на завтрак... – голос Тима вдруг заметно повеселел, – ...фрукты! На первое – бананы! На второе – апельсины! На третье – квас!

Очень довольный тем, что ничего не надо готовить, Тим рассовал друзьям фрукты и выкатил на палубу маленький бочоночек кваса. Команда продолжила ничегонеделанье, пожёвывая фрукты и запивая их квасом. Кожуру от бананов и апельсинов бросали прямо за борт.

– Хорошо быть пиратом! – сообщил Дикки.

– Точно! – поддакнул ему Тим. – Только вот палуба твёрдая. Я себе уже все бока отлежал. Неужели здесь нет перины?

– Может и есть, – сказал Голем. – Надо поискать...

– Лень... – ответил Тим.

– Лень... – согласились все.

Они полежали на палубе ещё полчасика. Потом Дикки поднялся.

– Хотя мне и лень, – заявил он, – но бока-то болят всё сильнее. Пойду, поищу перину. И чур, перина будет того, кто первый её найдёт!

– А ты думаешь, что перина здесь только одна? – забеспокоился Тим.

– Не знаю, – пожал плечами Дикки, – может быть.

– Я, пожалуй, тоже пойду, поищу, – решил Тим.

– И я тоже, – присоединился к компании Голем, которому тоже очень не хотелось оставаться без перины.

Однако ни одной перины они так и не нашли. Зато нашли большую каюту, в которой висело много гамаков. А под каждым гамаком стояло по сундучку.

– Что это за сундучки? – поинтересовался Тим.

– Это сундучки матросов, – ответил Дикки. – В них они хранят свои вещи. Вот и замечательно, мы сможем одеться как настоящие моряки-пираты!

– Чужие вещи брать нехорошо! – заявил Тим. – Мне мама так говорила!

– Так ведь мы же не насовсем, – ответил ему Дикки. – Только поносить. Поносим – и положим обратно!

– Ну до чего же вы смешные! – возмутился Голем. – Мы же захватили этот корабль. Значит, он теперь наш. И всё, что на корабле, тоже наше. Пираты мы или нет?

– Ага, пираты, – согласился Тим. – То есть, я могу здесь брать, что хочу, и никто меня за это не заругает?

– Ха! А кто тебя будет здесь ругать? Селёдка, что ли? – усмехнулся Голем.

Успокоив себя таким образом, пираты принялись рыться в чужих вещах. В это время в каюту вошёл утомлённый долгими поисками душа Гуня.

– Голем, ты меня обманул, – обиженно заявил он. – Я облазил весь трюм. Здесь нигде нет дуфа.

– Да зачем тебе душ! – махнул рукой капитан. – На палубе стоит большая бочка с водой. Она уже, наверное, нагрелась на солнце. Залезай в неё и мойся себе в удовольствие!

– Да?! А где я буду одефду стирать?

– Зачем тебе стирать одежду? Вон, посмотри, сколько чистой! Выбирай!

Пираты долго рылись в сундуках, и наконец каждый подобрал себе такую одежду, которая ему нравилась. Одинаковыми у них были только тельняшки, потому что Голем заявил: пират без тельняшки – не пират. Остальные не стали с ним спорить, но всё остальное выбрали каждый по своему вкусу.

Дикки нашёл себе пёстрый восточный халат и белые обтягивающие штаны-лосины, которые, правда были ему коротки. Зато очень нравились. На ноги он нашёл тяжёлые тупоносые матросские ботинки. Завершала костюм зелёная шляпа-треуголка.

Гуня отыскал для себя белую кружевную рубаху и синие панталоны с бантиками по бокам, белые гольфы и жёлтые башмаки с загнутыми вверх носами, а на голову – завязанный «по-пиратски» платок, синий в красный горошек.

Тим оделся просто и практично. Сейчас на нём были широкие матросские штаны, заправленные в короткие сапоги, кожаный жилет со множеством карманов, кармашков и карманчиков и маленькая красная шапочка-феска.

Голем нашёл для себя высокие ботфорты с отворотами и красные штаны с золотыми позументами. Ему очень понравился шитый золотом малиновый кафтан. Однако прежний хозяин кафтана, видимо, был очень худым: руки Голема никак не могли пролезть в рукава. Пришлось рукава оторвать и носить кафтан нараспашку – не застёгивался! И завершила костюм высокая кожаная шляпа с широкими полями.

Пиратская команда теперь представляла из себя весьма пёструю компанию. Однако видом своих приятелей каждый был доволен, а своим – восхищён. Все, захватив с собой по гамаку, отправились обратно на палубу в новом одеянии. Только Гуня шёл голышом, сразу же залез в бочку с тёплой водой и принялся там плескаться, фыркая от удовольствия. Остальные развесили гамаки и тотчас забрались в них отдохнуть после утомительного подбора нарядов. Отдыхали они до самого вечера. А когда солнце скрылось за горизонтом, все вместе отправились в кают-компанию, где было ещё много уютных гамаков – выбирай любой!

Глава 6. О том, как прошёл следующий день

На следующий день погода стояла такая же замечательная, как и накануне. Пираты загорали на палубе, раскачиваясь в гамаках, а свежий ветерок потихоньку тащил «Розовую чайку» туда, куда ему хотелось. Скорость корабля была черепашья: с одним поднятым парусом сильно не разгонишься! Но пиратов это совершенно не волновало. Покушать есть чего, тепло, светло и мухи не кусают (откуда мухам взяться посреди океана?) – что ещё нужно лентяю для счастья? Фруктами все уже объелись так, что смотреть на них не могли. Все, кроме Тима. Он сходил на камбуз за добавкой и вскоре вернулся с гроздью бананов в одной руке и какой-то сверкающей штуковиной в другой.

– Смотрите, какую я себе красивую шпагу нашёл! – восторженно показал он друзьям своё вооружение. – Вон какая у неё красивая витая ручка! И кончик острый-преострый! Теперь я совсем настоящий пират, со шпагой!

– По-моему, это не шпага, – задумался Дикки. – Эта штука называется как-то... то ли пурпур, то ли шуршур... На этой палке мясо жарят.

– Ну и подумаешь! – надулся Тим. – У вас и такой нет!

– Я вфера, когда там, у корабля в пузе, всё разведывал, – лениво, не открывая глаз, пробормотал Гуня, – то видел одну комнату, где этих всяких колюфих фелезок видимо-невидимо. Сабли всякие, кинфалы...

– Ух ты! Вот это здорово! – восхитился Тим. – А пистолеты там есть?

– Не знаю... – зевнул Гуня. – Я и не рассматривал офень-то. Торопился. Я дуф искал, а не фелезяки.

– А зачем тебе пистолеты? – поинтересовался у Тима Дикки.

– Как это зачем? – даже удивился Тим. – Мне надо, чтобы вот здесь, за поясом, были два больших пистолета, а вот здесь, на боку – большой тесак. Вот тогда у меня вид будет по-настоящему пиратский!

– Так у тебя и пояса-то нет!

– Там и ремефки всякие есть, – отозвался Гуня.

– Так это же вообще замечательно! – обрадовался Тим. – А то у меня после этих фруктов штаны уже начинают сваливаться! Пошли туда! Скорей-скорей!

– Фто-то неохота...

– Давай-давай, пошевеливайся! Тем более солнышко вон как высоко – можно солнечный удар заработать! – с этими словами Тим вывалил Гуню из гамака, затем легко поставил его на ноги и принялся подпихивать к спуску в трюм. Голем и Дикки тоже пошли вместе с ними.

Оружейную каюту нашли не сразу – Гуня забыл, в каком месте трюма её видел. А когда наконец нашли, то были поражены. Какого оружия там только не было! Шпаги, мечи, абордажные сабли, секиры, алебарды, кинжалы, пики, тяжёлые кремневые пистолеты... Всего и не перечислить. Тим отыскал себе широкий пояс, за который заткнул два самых больших пистолета, а сбоку повесил большую абордажную саблю. Дикки взял только один пистолет, но зато с обоих боков повесил по красивой сабле. Гуня чуть не умер от счастья, когда нашёл изящный шитый серебром пояс – весь в драконах и райских птицах. Он тут же нацепил его на себя и привесил к нему маленький кинжальчик: «Апельсины чистить удобно!» Голем выбирал себе оружие долго и, наконец, остановился на длинной шпаге на широкой кожаной перевязи. А кроме того, он был совершенно очарован огромным кремневым ружьём, которое называлось карамультук. Впрочем, ему было неизвестно это название, для него это было просто «ружжо».

– Ух ты! Гляньте, какое ружжо здоровенное! – восхитился он. – Давайте из него бабахнем!

– А ты умеешь из него стрелять? – спросил Дикки.

– А чего тут уметь-то? – пожал плечами Голем. – Нажимаешь вот этот крючочек – оно и бабахает!

– Ну-ка, ну-ка! Давай, нажимай!

– Здесь нельзя. Дыма много будет. Да и стрелять не во что. Пошли наверх!

Пираты вернулись обратно на палубу. Все приготовились смотреть, как Голем будет стрелять.

– Во что стрелять будем? – спросил он и огляделся: повсюду, куда ни посмотри, были только океанские волны.

– Стреляй просто в воздух, – предложил Гуня.

– В воздух не интересно, – возразил ему Дикки. – Я вот на ярмарке видел, как один дядька стрелял в яблоко. А яблоко стояло на голове у другого дядьки. Бабах – и яблоко вдребезги!

– Это, конефно, интереснее, – согласился Гуня. – Вот только яблока у нас нет.

– Зато апельсины есть! – сказал Тим. – Давайте, я положу апельсин на голову, а Голем выстрелит в него. Только я под апельсин платочек положу, чтобы меня соком не забрызгало!

Тим стал у мачты, положил на свою шапочку платочек, а сверху водрузил апельсинку. Голем вскинул ружьё и принялся целиться. Но карамультук – штука до безобразия тяжёлая. Чтобы держать его на весу неподвижно, надо быть ого-го каким силачом! Поэтому стреляют обычно с подставки. Но Голем об этом не знал, большим силачом не был, поэтому никак не мог прицелиться. Конец дула выписывал невообразимые зигзаги.

– Давай, я тебе помогу! – предложил Дикки. – Я стану перед тобой, а ты положишь ружжо мне на плечо.

Так они и сделали. Теперь ружьё не ходило ходуном, навести его на цель стало совсем просто, и Голем радостно нажал на курок. «Сейчас как бабахнет!» – подумал он. Но раздался только тихий щелчок. Карамультук не выстрелил, и, наверное, для пиратов это было хорошо. Если бы бабахнуло, то Дикки, у которого дуло лежало на плече, мог очень надолго, если не навсегда, оглохнуть. Кроме того, – страшно говорить, но как тут не сказать! – в компании вполне могло стать на одного пирата меньше.

– Да оно же не заряжено! – первым догадался Тим. – Чтобы оно стреляло, его надо зарядить.

– Это как? – поинтересовался Голем.

– Я знаю! – отозвался Дикки. – Надо порох в дуло засыпать!

– Порох? А где его взять?

– Не знаю. Но если здесь есть эта штуковина, значит, где-то есть и порох. Искать надо.

– А как он выглядит, порох-то этот?

– Это такой порошок. Чёрный.

– Я, я знаю! – поднял вверх руку Тим. – Видел! На кухне целый ящик. Там есть и большие куски пороха, а есть и порошок.

– Здорово! – обрадовался Голем. – Тащи его сюда!

– Весь? – удивился Тим.

– Зачем весь? Весь не надо. Мы же только один раз выстрелить хотим. Одного ведра нам хватит!

Тим ушёл на камбуз. Его долго не было. Наконец он появился, весь перемазанный, с натугой таща в руках ведро, доверху наполненное чёрной пылью.

– Сыпь! – подставил ему дуло ружья Голем.

– Сколько сыпать?

– Да сколько войдёт! Что нам, жалко, что ли?!

Приятели насыпали в ствол столько порошка, сколько вошло. Получилось это у них не слишком аккуратно – вся остальная пыль рассыпалась по палубе, превратив её из светло-жёлтой в серо-чёрно-грязную. Голем ещё раз попытался выстрелить. И опять ничего не получилось.

– Эх! – тяжело вздохнул он. – Какая жалость! Такое большое, такое красивое ружжо – и совсем испорченное.

С этими словами он выбросил карамультук за борт. Ружьё с обиженным бульком скрылось под водой.

Глава 7. О том, как прошёл ещё один день

На третий день пираты снова лежали в гамаках и без всякого удовольствия жевали бананы. Несколько дней подряд питаться только лишь бананами и апельсинами кому угодно надоест, если только ты не обезьяна. Поневоле начнёшь мечтать: «Вот бы покушать супчику с хлебушком! И котлетки!»

– Голем, а Голем? – позвал друга Тим.

– Чего? – отозвался тот.

– По-моему, это несправедливо.

– Что несправедливо?

– Вот тебя зовут Голем. Голем – это могучий и страшный великан, пусть и из глины. «Пират Голем» – это звучит красиво и уважительно. А «пират Тим»? Нет, это совсем не звучит! Никак!

– Так кто тебе мешает придумать себе красивое и уважительное имя? – удивился Голем. – Назовись, как хочешь – хоть Драконом, хоть Кикиморой!

– И то правда! – обрадовался Тим и принялся рассуждать. – Нет, Кикиморой, я быть не хочу. «Пират Кикимора» – это мне не нравится. К тому же кикимора – это, кажется, девочка? Назовусь-ка я лучше так: «Бесстрашный Покоритель Морей и Океанов, Грозный Захватчик Торговых Караванов, Непобедимый Корсар Пылающий Дракон»! Хорошо?

– Плохо, – помотал головой Голем.

– Это почему это плохо? – чуть ли не обиделся Тим.

– Я тебе объясню, почему. Вот, скажем, пойдём мы на ободраж...

– Куда-куда пойдём? – не понял Тим.

– На ободраж, – повторил Голем. – Так называется сражение на купеческом корабле, после которого его обдирают как липку. Так вот, пойдём мы на ободраж, а я крикну тебе: «Эй, Бесстрашный Покоритель Морей и Океанов, Грозный Захватчик Торговых Караванов, Непобедимый Корсар Пылающий Дракон! В тебя стрела летит!» И пока я это всё проговорю – если только ещё сумею всё правильно вспомнить! – в тебя столько стрел попадёт, что ты станешь похож на дикобраза.

– Да-а-а? – задумчиво протянул Тим. – А кто такой дикобраз?

– Дикобраз? Как бы тебе объяснить... Это как бы такой большой ёжик, который очень давно не брился.

Тим долго молчал.

– Слушай, Голем. – наконец сказал он. – Вот что-то мне не хочется туда ходить... на ободраж этот самый.

– А что делать? – развёл руками Голем. – Закон такой: назвался пиратом – полезай на ободраж.

– А зачем он вообще нужен?

– Как это зачем? Кто тебе за просто так свои сокровища отдаст? За них сражаться надо!

– Зачем нам сокровища, если у нас и так всё есть?

– Пока есть, а потом может и не стать. Вот закончится у нас чистая одежда – что будешь делать? И потом: если мы не будем сражаться, разве станут в страхе дрожать команды кораблей, когда на горизонте появится наша грозная «Розовая чайка»?! Хм... «Розовая чайка», «Розовая чайка»... Знаешь, мне думается, что «Розовая чайка» – не совсем подходящее название.

– А мне нравится. Красивое.

– Красивое-то красивое, только не для пиратского корабля. Пиратский корабль должен называться грозно. И устрашающе! Эй, друзья! – окликнул Голем остальных членов своей команды. – Надо придумать новое название нашему кораблю. Чтобы всем, кто услышит это название, становилось страшно!

– «Бука», – предложил Гуня.

– Это что, страшно? – удивился Голем.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Гуня. – В детстве я всегда боялся. И плакал.

– А мне не страшно! – заявил Дикки. – Давайте лучше назовём его «Бешеный кабан»! Вот это действительно ужас!

– Вот ещё! Называть корабль в честь свиньи... мне не нравится! – замотал головой Тим.

– Не нравится ему, видите ли! – Дикки сложил на груди руки и сердито отвернулся. – Ну и придумывай тогда сам!

– Я бы назвал как-нибудь красиво. Например, «Ужас, летящий во мраке ночи»!

– Ничего себе названьице! – фыркнул Дикки. – Ты бы ещё подлиннее что-нибудь завернул, вроде того имечка, которое для себя придумал: «Бесстрашный Покоритель Морей и Океанов...» Как там дальше?

– Нет, «Бесстрашным Покорителем Морей и Океанов» корабль называть мы не будем, – оборвал спор Голем. – Я вот что вспомнил. Слышал я как-то легенду про страшный корабль-призрак, встречи с которым боятся все-все до единого моряки. Они говорят, если даже просто увидеть его, то обязательно случится какое-нибудь несчастье. Называется этот корабль «Летучий Голландец». А уж если корабль с таким именем нападёт на них!.. Да они все просто в обморок попадают от страха! Нам останется только связать их – вот и весь ободраж!

– Да?! Только связать – и всё?! – взбодрился приунывший было Тим. – А что, мне нравится, хорошее название!

– Мне всё равно «Бешеный кабан» больше нравится! – заупрямился Дикки.

– Тогда давайте голосовать! – решил Голем.

Голосование дало такие результаты: двое – за «Летучего Голландца», один – за «Бешеного кабана», один – «Да мне всё это фиолетово!» Так что большинством голосов «Розовую чайку» переименовали в «Летучий Голландец».

– Эй, Гуня! Там в трюме, как спустишься, так сразу направо есть маленькая комнатка, – сказал Голем. – В этой комнатке всякие инструменты. Там есть банки с красками и кисточки. Ты в Портфеле как-то красильщиком заборов работал, так что кисточку в руках держать умеешь.

– И фто? – подозрительно прищурился Гуня.

– А то! Надо на борту корабля новое название написать. Мы тебя привяжем к верёвке и спустим за борт. Напишешь крупно и красиво: «Летучий Голландец»!

– Не хофю! – захныкал тот. – А вдруг сорвусь и утону? Что вы маме моей тогда скафете?

– Не сорвёшься! – успокоил его Голем. – Мы тебя крепко привяжем. И держать будем. А другой конец верёвки к мачте привяжем. Тоже крепко, на «бантик»!

– Всё равно не хофю!

– Щелбан поставлю! – пригрозил Голем, начиная помаленьку понимать, почему капитаны кораблей не любят ленивых матросов. – А ты, Дикки, сделай пиратский чёрный флаг. Какие же мы пираты без чёрного флага?!

– Из чего же я его делать буду? – удивился Дикки. – Тут нужна чёрная тряпка, а все вещи в сундуках разноцветные. Чёрные только носки. Если флаг из носка сделать, то его будет трудно заметить, особенно издалека.

– Вон пододеяльник валяется, в котором Гуня сюда пришёл, – сказал Голем. – Он и так почти чёрный от грязи. Ты его ещё подкрась тем порохом, который на кухне в ящике лежит.

Дикки ушёл на камбуз, а остальные принялись думать, как лучше привязать Гуню. Сам Гуня в обсуждении участия не принимал, только поскуливал от страха.

– Надо сделать петлю, – рассуждал Голем, – и этой петлёй его за что-нибудь привязать.

– А за что мы его привяжем? – поинтересовался Тим.

– Удобнее всего привязать за шею, но тогда... – Голем задумчиво почесал затылок, – ...тогда ему дышать трудно будет. А когда дышать трудно, то о работе уже и не думаешь. Можно привязать за подмышки, но тогда трудно будет руками двигать. А если руками не двигать, то ничего написать не получится. Думаю, надо привязать его за ноги: и дышать легко, и руки свободны. Как думаешь, Тим?

– Это ты, Голем, мудро рассудил. Только вот знаешь, чего я думаю?

– Чего?

– Я думаю, что если он будет работать вверх ногами, то он и название тоже вверх ногами напишет. Представляешь, как морякам с других кораблей придётся изворачивать голову, чтобы прочитать, как наш корабль называется?

– Да, неудобно получится! – согласился Голем. – Что же делать?

– Думать надо...

Они стали у борта и, облокотившись на перила, стали задумчиво плевать в воду. Долго стояли. Долго плевали. И вдруг увидели нечто такое, что их несказанно удивило. Вдоль борта, обгоняя корабль, двигался красно-белый спасательный круг. На нём сидел старенький дедушка, вместо одежды замотанный в свою длиннющую зелёную-презелёную бороду. Грёб он почему-то вилами.

– Дедушка, ты кто? – удивлённо спросил Голем. – Этот самый... потерпевший кораблекрушение?

– Что?! Да как ты смеешь меня так обзывать! – громко и визгливо закричал старичок. – Я Вайвэйвуй! Вы бы у меня уже сами потерпевшими кораблекрушение стали, если бы не Миронистоль – ему спасибо скажите, он за вас попросил! Первый и последний раз предупреждаю: не смейте в мой океан плевать, а то худо вам будет!

С этими словами старичок стал грести вилами с невероятной быстротой. Спасательный круг быстро пошёл вперёд, обогнал корабль и вскоре скрылся впереди среди волн.

– Странный какой-то дедушка, – пожал плечами Тим. – Говорит, что не потерпевший, а кричит именно как потерпевший...

– Вайвэйвуй... – задумчиво прищурился Голем. – Где-то я это имя слышал! Ну да ладно, потом вспомню. Давай дальше думать. А плевать, и вправду, больше не надо: некрасиво.

– Эй, смотрите! – раздался сзади них голос Дикки. Дикки хорошо сделал, что сначала подал голос. Если бы он подошёл неожиданно, пираты могли бы от испуга на всю жизнь остаться заиками, а так – только вздрогнули. Потому что Дикки не только покрасил пододеяльник в чёрный цвет, но при этом и сам перемазался с головы до ног так, что стал чернее негра!

– Ох, – сказал Голем, держась за грудь возле сердца, – ну ты и этот... молодец... Иди, повесь его вместо мирмунтского флага, а сам потом залазь в бочку и отмывайся! Да пока не отмоешься, в зеркало на себя лучше не смотри!

– Ой, как я его испугался! – качая головой, сказал Тим. – Так испугался, что даже придумал, как нам Гуню привязать. Надо его в мешок посадить!

– И как же, по-твоему, он, сидя в мешке, что-то напишет?

– Так мы его не всего в мешок посадим! Сделаем дырки для рук и головы!

– А где мешок возьмём?

– Можно сделать большой кулёк из запасного паруса. Он и крепче, чем мешок, и узел сверху большой будет – есть за что верёвку привязать!

Так они и сделали: в кульке из паруса опустили Гуню за борт. Тот поначалу причитал от страха, но потом помаленьку привык и даже начал командовать, чтобы его чуть-чуть подняли, чуть-чуть опустили, передвинули вправо-влево. Надпись-то надо было большую сделать, чтобы издалека видно было! Правда, командовал он неумело, всё время путал «майна» и «вира», из-за чего его пару раз всё-таки окунули в океан. Провозились пираты с этим делом до самого вечера. Но когда Гуня, наконец, крикнул, что работа закончена и его вытянули обратно на палубу, вид у него был геройский и вполне довольный.

– Вот так полуфилось! – поднял он вверх большой палец. – Кр-расота!

С палубы работу Гуни рассмотреть было невозможно, и пиратам оставалось лишь поверить ему на слово. Делать надпись на другом борту корабля у приятелей уже не было сил, так что это дело решили отложить на потом. («Потом» – это, как правило, означает «никогда»: так и получилось). И корабль под новым названием продолжил гордо тащиться по необозримым просторам Голубого Океана, а за его кормой теперь грозно трепетал, иногда надуваясь большим пузырём, чёрный пиратский пододеяльник.

Глава 8. О том, как после бури хочется кушать

На следующий день погода испортилась. И испортилась очень сильно. Небо до горизонта заволокло серыми тучами, подул холодный северный ветер, заморосил противный мелкий дождичек. Волны всё больше набирали силу и бросали корабль в разные стороны. В такую погоду лежать на палубе в гамаках зябко и очень неуютно, поэтому пираты предпочли не выходить из каюты. Но и в каюте стало очень холодно. Приятели натянули на себя как можно больше одежды, завернулись в несколько одеял, но всё равно мёрзли.

– У...у...уфас как-к-кой! – бормотал Гуня, замотанный в одеяла так, что наружу торчал только кончик носа. – Т-так и нас-с-с-совсем з-замёрзнуть мофно!

– А давайте к-к-костёр разведём и п-п-погреемся! – предложил Тим.

– Х-х-хорошая ид-дея, – кивнул Дикки. – Вот т-т-только дров у нас нет-т-ту.

– Так давайте что-нибудь на д-д-дрова р-р-разберём! Вот этот стол, нап-п-пример, – сказал Тим.

– А как мы к-к-кушать будем? Без стола-то? – удивился Дикки.

– А если мы насовсем замёрзнем, тогда этот стол вообще никому не нужен будет! Ломайте его! – принял решение Голем.

Пираты быстренько (а что там, ломать – не строить!) расколошматили стол и принялись складывать костёр посреди каюты. Но корабль так сильно качало, что дрова совершенно не хотели лежать на одном месте. Куски стола носились по каюте словно живые, стараясь закатиться в такие места, откуда их труднее всего достать. Дикки погнался за одним из полешков и не заметил, как другое подкатилось ему под ноги. Дикки запнулся за него, полетел вперёд и пребольно приложился лбом о какую-то железную бочку.

– Уй-ё! – взвыл он. – Понаставили здесь разного хлама! И вообще, что это за штуковина такая? Дверца какая-то...

Дикки открыл маленькую дверцу на бочке и заглянул внутрь.

– Что там? – поинтересовался Голем.

– Всё сплошь черно! – ответил Дикки. – И угли какие-то валяются. Как будто здесь всё сгорело...

– Конечно, сгорело! Это же печка! – догадался Голем. – В ней и надо дрова жечь. Вот сейчас бы мы костёр разожгли – знаете, сколько бы дыма в комнате было? Не продыхнёшь! А у печки труба есть, по ней весь дым наружу уйдёт!

Повеселевшие пираты натолкали полную печку дров и кое-как, потратив три коробка спичек, растопили её. Наконец огонь весело заплясал в печке, она тихонько загудела, и каюта медленно начала нагреваться. Приятели сгрудились вокруг и часа два сидели, наслаждаясь струящимся от печки теплом, постепенно освобождаясь от намотанных на них одеял и лишней одежды. За это время все дрова из разломанного стола прогорели, печка начала остывать. В каюте вновь похолодало, и пираты понемногу стали влезать обратно во всё то, что было на них надето раньше, а потом ещё и закутываться в одеяла.

– Фтобы было тепло, нуфны ефё дрова, – рассудительно сказал Гуня.

– А где их взять? – развёл руками Дикки. – Стол-то уже весь кончился!

– Давайте ещё что-нибудь разломаем! – предложил Тим. – Вон кругом сколько деревянных вещей! Весь корабль из дерева.

– Этак мы весь корабль сожжём! – возмутился Голем. – Какие тогда мы будем пираты, без корабля-то? Думаешь, раньше здесь моряки тоже корабль по частям жгли?

– Нет, конефно! – буркнул Гуня. – Они пефьку углём топили.

– Углём? Каким углём? Где он?

– Обыкновенным углём. Его на кухне целый больфой яффик.

– Это же порох!

– Какой фе это порох? Порох – он в той комнате, где всякие сабли и кинфалы. Там лефат маленькие мефофьки, на которых так и написано: «Порох»!

– Так это что получается, – озадаченно поскрёб пятернёй затылок Голем, – мы, значит, ружжо углём заряжали? И оно было совсем исправное? И я его совсем зря выбросил? Что же ты раньше-то молчал?

– А меня разве кто-то спрафивал? – пожал плечами Гуня. Правда, этого никто не заметил: трудно заметить, что человек пожимает плечами, если он в это время замотан в несколько одеял и похож на кочан капусты.

– Жалко ружжо-то, – вздохнул Голем. – Ну да ладно, чего уж там. Нет худа без добра. Зато теперь мы знаем, чем печку топить! Гуня, сходи на кухню, принеси ведро угля.

– А пофему я? – возмутился тот. – Фють фто – сразу Гуня. За бортом висеть – Гуня, за углём идти – Гуня! Больфе нет никого? Пофему именно я долфен идти?

– Потому что я так приказываю! А я капитан!

– Мало ли, фто ты капитан! Там, на палубе, знаефь какие волны? Запросто за борт смыть мофет! Не хофю я туда идти, хоть ты закапитанься! И вообфе я больфе не хофю, фтобы ты капитаном был!

– Вот это да! – озадаченно сказал Голем. – Это же это... как оно?.. Тим, как называется, когда кто-то капитана не слушается?

– Бунт, – ответил Тим.

– Во-во! Бунт! А как за это наказывают?

– Сажают в «подарест», – вспомнил Тим. – И ещё вешают на рею.

– Тогда так, – решил Голем. – Как только будет хорошая погода, мы сначала посадим Гуню в «подарест», а потом повесим на рею. Потому что надо проводить работу. Эту, как её... воспитательную! А то совсем слушаться не будете. Не забудьте мне напомнить. Так кто пойдёт за углём?

– Так ведь там погода плохая! – жалобно сказал Дикки. – Простудиться можно...

– А если никто не пойдёт, то мы здесь все вместе замёрзнем и заболеем! Так что быстро решайте, кто из вас пойдёт.

– Он! – хором сказали Тим и Дикки, показывая пальцами друг на друга.

– Если ничего не решите – оба пойдёте! – начал терять терпение Голем.

– Ну что, «камень-ножницы-бумага»? – грустно спросил друга Тим.

– Давай, – невесело согласился Дикки.

– Бу! Ци! Фа! – выкинули они пальцы. У Тима получилась «бумага», у Дикки – «ножницы». Как известно, ножницы режут бумагу: Тим проиграл. Он скинул с себя одеяло и направился к выходу.

– Ты плащ одень, – посоветовал ему Голем.

– Зачем?

– Промокнешь.

– Не промокну, – ответил Тим. – До кухни можно и по трюму добраться, не выходя на палубу.

Через некоторое время Тим вернулся с ведром угля, и пираты набили им полную печку. Голем принялся за растопку, но уголь почему-то разжечь было ещё труднее, чем дрова. А спичек становилось всё меньше и меньше.

– Подофдите! – подал голос Гуня. Вообще-то сначала он хотел обиженно молчать, но тогда спички могли бы совсем закончиться. А Гуне очень хотелось согреться. – Я знаю, фто надо сделать!

Он сбегал в оружейную каюту, вернулся оттуда с мешочком пороха, развязал его, достал оттуда горсточку и бросил на уголь. С первой же спички порох ярко вспыхнул, а от него занялся и уголь. Каюта снова начала нагреваться.

– Эх, хорошо, когда тепло, – сказал Голем некоторое время спустя. – Сейчас бы ещё покушать! Тим, тащи сюда бананы!

– А нету! – развёл руками Тим.

– Тогда апельсины!

– И апельсинов нету!

– Куда же они делись? – удивился Голем. – Там ведь очень много было! Не могли же мы за такое короткое время всё съесть!

– Конечно, не могли. Мы съели совсем немножко. Остальное испортилось. Жарко потому что было.

– Значит, придётся тебе что-нибудь другое покушать приготовить, – решил Голем. – Кашу там сварить или ещё что.

– Я не умею, – скуксился Тим.

– Ты что, ни разу не видел, как кашу варят? Это же просто! Насыпал в котёл крупы, налил воды, поставил на огонь и всё – жди, пока сварится!

– Ну ладно, я попробую, – вздохнул Тим и отправился на камбуз.

– Посолить не забудь! – крикнул ему вслед Дикки.

Пираты сидели и грелись, глядя на весело пляшущий в печурке огонь.

– Что-то как-то скучно стало, – сказал Голем. – А давайте мы...

Что он хотел сказать, пираты так и не узнали, потому что в это время весь корабль содрогнулся от оглушительного взрыва.

– На нас напали! – закричал Голем. – Хватай оружие! Все наверх! Дадим отпор грозному неприятелю!

Пираты выскочили на палубу и увидели ужасную картину: по всей палубе разбросаны дымящиеся доски, а паруса и снасти во многих местах занимаются ярким огнём, а на месте камбуза полыхает огромный костёр.

– О, как это подло – стрелять по кухне! Где эти негодяи? – возмутился Голем и огляделся в поисках врагов. Но кругом были только волны, волны, волны...

– Никого, – удивился Гуня. – А кто фе стрелял?

– Я думаю, – сказал Дикки, – это Тим героически уничтожил корабль противника, а сам погиб в неравном бою!

– Офень фалко Тима, – всхлипнул Гуня.

В это время недалеко от них раздался стон. Они оглянулись и увидели лежащие рядом два больших мешка, из-под которых торчали ботинки Тима. С трудом отвалив мешки, они обнаружили под ними и самого Тима – перемазанного сажей, перецарапанного, в разодранной одежде.

– Спасайте мешки! – прохрипел он.

– Какие там мешки! – крикнул Голем. – Корабль горит! Туши пожар!

Приятели отыскали вёдра, привязали к ним верёвки и принялись зачерпывать забортную воду и плескать её на всё, что горело или дымилось. Однако пожар разгорался быстрее, чем они успевали его тушить. А до того, что горело наверху, они вообще не могли добраться: залезать туда было очень страшно. На этом наш рассказ о горе-пиратах мог бы и закончиться, но в это время на их счастье пошёл дождь. Да не какой-нибудь мелкий дождичек, а настоящий ливень, который мигом затушил всё, что горело. И пираты, чтобы не намокнуть, бросились обратно в трюм, куда Тим, пыхтя и кряхтя, уже успел стащить оба мешка, под которыми его нашли.

– Ливень – это хорошо, – сказал Голем, отряхивая с себя воду. – В ливень плохо видно, поэтому неприятель нас быстро потеряет.

– Неприятель? – выкатил глаза Тим. – На нас что, напал кто-то?

– А разве нет? – удивился Дикки. – Тогда с кем же ты героически сражался?

– Я сражался? Я кашу готовил. То есть, хотел приготовить. Я натолкал полную печку угля и кинул туда горсточку пороха. Потом поджёг его. Печка затопилась, но горела не очень хорошо. Тогда я закинул туда весь остальной порох и пошёл за крупой. А в это время как бабахнет!

Голем долго думал над непонятным случаем. И наконец додумался.

– Я понял, как всё было! – заявил он. – Какой-то вражеский корабль, пользуясь непогодой, подкрался к нам и выстрелил из пушки. К несчастью, они попали своим снарядом прямо в кухню, и хорошо ещё, что Тим не пострадал. А потом они увидели и прочитали название нашего корабля. «О-ё-ёй! Что мы наделали! – закричали они. – Мы же осмелились напасть не на кого-нибудь, а на «Летучий Голландец»! Вот горе-то какое!» После этого они быстренько развернулись и трусливо убежали! Вот так всё и было. Теперь-то вы понимаете, какое замечательное название у нашего корабля?

Пираты дружно закивали. Всем всё стало понятно.

Глава 9. О том, как пираты готовили кашу

Хотя пираты очень возгордились доблестной победой, одержанной над неизвестным вражеским кораблём, но гордостью наполнились только их души, а совсем не желудок. Кушать всем по-прежнему хотелось очень сильно, а на месте камбуза печально дымились под дождём обгорелые развалины.

– А как фе мы теперь без кухни-то? – хныкал Гуня. – Сгорела нафа кухонька, а с нею вместе и все нафи припасы!

– Ну, не все, – скромно сказал Тим. – Кое-что из припасов я героически спас. Вот, целых два мешка.

– А что там, в мешках-то? – поинтересовался Голем.

– Сейчас посмотрим, – Тим принялся развязывать узлы. В одном мешке оказалась перловая крупа, а второй был наполнен сухим горохом.

– Ну что же, давайте варить перловую кашу, – решил Голем. – Ты, Тим, сходи на кухню и принеси углей. Их там сейчас даже больше, чем было. А ты, Дикки, найди котелок и налей туда воды.

Оба пирата отправились на камбуз и вскоре принесли и то, и другое. Пока растапливали печку, буря стихла – на Голубом Океане бури вообще нечасты и продолжаются недолго. Корабль ещё покачивало, но не очень сильно, так что котелок уже мог стоять на печке, не грозя слететь с неё. Тим принялся горстями бросать в воду крупу.

– Слышь, Голем, – вдруг сказал он. – А вода-то того... выливается. Чем больше я крупы бросаю, тем больше из котелка льётся!

– Ну и пусть! – беспечно махнул рукой капитан. – Чем меньше будет воды, тем гуще будет каша. Ты любишь жидкую кашу?

– Нет, – замотал головой Тим.

– Я тоже не люблю. Так что сыпь крупу доверху, чтобы каши побольше было. А то кушать очень хочется.

Тим насыпал крупы почти до самых краёв котелка, бросил туда же щепотку соли и обгорелый лавровый листик. Пираты, глотая слюнки, стали ждать, когда каша сварится. И ждать им пришлось очень долго. Во-первых, потому что печку в каюте делали всё-таки для того, чтобы греться, а не для того, чтобы готовить на ней пищу. А во-вторых, потому что котелок Дикки принёс самый большой – пока-то он хорошо прогреется! Но вот, наконец, вода принялась булькать.

– Ура! Сварилась! Давайте куфать! – обрадовался Гуня.

– Нет ещё! – уверенно сказал Тим. – Готовая каша совсем не такая. В ней воды не бывает. Надо подождать, пока вода выкипит.

Гуня очень громко огорчённо вздохнул, и пираты стали ждать дальше. И снова ждали очень долго. Наконец бульканье в котелке сменилось пыхтением, а каша вдруг принялась вылезать из котелка.

– Что это с ней? – недоумённо спросил Дикки. – Может быть, котелок волшебный? И что в него положишь, того становится больше?

– Наверное, крупа от воды разбухла! – догадался Тим. – А может быть, уже всё, каша приготовилась?

– Сейфяс попробую! – Гуня подскочил к котелку, зачерпнул из него полную ложку и сунул в рот.

– Ай, хаясяя! – закричал он, не закрывая рта. – О ехё ёая и еккухная!

– Чего-чего? – не поняли его пираты. Гуня выплюнул всё, что у него было во рту, утёрся рукавом и произнёс уже более понятно:

– Горяфяя офень! Но ефё твёрдая и невкусная! Надо ефё варить!

– А как варить-то? – развёл руками Тим. – Вон она всё лезет и лезет, скоро вываливаться будет!

– Ты сверху кашу убери, а та, которая останется, пускай дальше варится, – распорядился Голем.

– Куда убирать-то?

– Вон, в тарелку!

Тим выложил из котелка целую тарелку крупы, с горкой, но каша продолжала лезть. Одну за другой Тим заполнил непроваренной крупой все тарелки, которые только смог найти, однако каша всё не заканчивалась. Дикки сбегал за ведром, и они с Тимом принялись отбавлять из котелка уже в четыре ложки. А когда ведро уже почти наполнилось, в каюте запахло горелым.

– Что горит? – потянул носом Голем.

– Не знаю, что горит, – ответил Тим, – но запах идёт из котелка. Должно быть, вода выкипела. Значит, каша сварилась!

– Ну что ж, снимай котелок с печки, будем кушать, – решил Голем.

– Ай! Он горячий! Я руки себе обжёг! – закричал Тим.

– А ты что думал? – нахмурился Голем. – Что котелок с горячей кашей будет холодным? Дикки, прихвати котелок какой-нибудь тряпкой и тащи на стол!

– На какой стол, капитан? Мы же его того...

– Ну, тогда ставь на пол! И на полу поедим. Мы же не какие-нибудь там купцы привередливые!

Пираты расселись на полу вокруг котелка, вооружились ложками и принялись за еду. Лица у них при этом были очень недовольные, потому что каша получилась совсем непроваренная, почти несолёная и к тому же пахла горелым.

– Завтра попробуем горох приготовить, – угрюмо сказал Голем. – А если и гороховая каша не получится, то придётся какой-нибудь корабль на ободраж брать. Иначе с такой пищи у нас животы распухнут.

Глава 10. О том, как проводится воспитательная работа

Утро следующего дня вновь было распрекрасным – тёплым и солнечным. Пираты, грустно пожевав остатки вчерашней невкусной каши, снова улеглись на палубе в гамаки и покачивались в них в такт волнам. Оружие, которое пиратам уже надоело таскать на себе, – оно ведь тяжёлое! – кучей лежало возле мачты.

– А я песенку придумал, – сообщил друзьям Голем. – Она может стать нашим пиратским маршем. Или гимном. Потому что очень пиратская песня получилась!

– Ну-ка, ну-ка? – заинтересовались все.

Голем прокашлялся и, стараясь петь хрипло и басовито, проревел:

Мы теперь с тобой пираты!
Трум-пу-рум, трум-пу-рум!
Будем мы с тобой богаты!
Трум-пу-рум, трум-пу-рум!

Мчится вдаль корабль наш!
Трум-пу-рум, трум-пу-рум!
Эй, пират, на ободраж!
Трум-пу-рум, трум-пу-рум!

– Замечательно! – восхитился Дикки. – А дальше?

– Дальше я пока не придумал, – ответил Голем. – Но придумаю. Потом.

Некоторое время пираты на все лады распевали новую песню. Пробовали петь и так, и этак. Все сошлись на том, что песенка хороша, как её ни пой и что очень жалко, что у них никакого музыкального инструмента нет, даже барабана. Пели долго, пока им это не надоело.

– Что-то опять скучно стало, – сказал Тим. – Дикки, давай поиграем!

– Во что? – отозвался тот.

– Как во что? Конечно, в «камень-ножницы-бумага»! Или ты другие игры знаешь?

– Другие не знаю. А в эту надоело. Чем-то бы другим заняться. Да! Капитан! Ты же вчера просил напомнить про работу!

– Про какую работу? – недовольно нахмурился Голем. У него всегда при слове «работа» портилось настроение.

– Эту... – Дикки сморщился, припоминая слово. – Вспомнил! Воспитательскую! Чтобы Гуня слушался!

– Ах, про эту! – повеселел Голем. – Да, эту работу просто необходимо сделать! Пират Дикки и пират Тим! Приказываю вам схватить пирата Гуню и посадить в «подарест»!

Дикки и Тим, радуясь новому развлечению, бросились к Гуне, но тот не стал дожидаться, пока его схватят, и мышкой юркнул в трюм. Погоня с криками, свистом и улюлюканьем продолжалась часа полтора. Шустрый Гуня всё время или ускользал от преследователей, или умело прятался. Но, в конце концов, его припёрли в каком-то углу, схватили за руки и вытащили на палубу.

– Капитан, а где у нас находится «подарест»? Что это такое? – спросил Дикки.

– «Подарест» – это такое место, куда можно запереть Гуню. Желательно, очень тёмное и очень неуютное. Чтобы он там сидел бы, думал бы про то, как нехорошо не слушаться капитана и не мог бы оттуда выбраться.

– Я думаю, – Тим задумчиво поворошил свои кудряшки, – что такого места на корабле нет. Гуня – он такой, откуда хочешь выберется!

– Да? Жаль. Тогда давайте сразу вешать! – решил Голем. – Тащите верёвку!

Дикки очень долго искал, но всё-таки нашёл подходящую верёвку. После долгих мучений пираты перебросили один её конец через рею, сделали петлю, привязали Гуню и, дружными усилиями потянув за другой конец, подняли наказанного довольно высоко. Свободный конец верёвки надёжно привязали на «бантик» за соседнюю мачту. Гуня сначала брыкался и ругался. Затем ревел и жаловался, что с детства боится высоты. Затем снова ругался. Затем снова ревел и жаловался, что петля слишком туго сжимает ему грудь. Затем затих и заснул. Остальные тоже прилегли в гамаки отдохнуть после несусветной суматохи, вызванной проведением воспитательной работы.

Глава 11. О том, как страшно встретить корабль-призрак

Бурбутляндский корабль «Резвый Дельфин» возвращался на родину из Заморской Страны. Весь корабль пропитался волшебным ароматом, потому что все его трюмы были доверху забиты тугими мешками с какао и ванилью. Это был очень и очень ценный груз. Ведь всем известно, что жители Бурбутляндии очень любят шоколад, просто жить без него не могут. Но в самой Бурбутляндии ни какао, ни ваниль не растут. А какой же шоколад без какао и без ванили? Поэтому отважные мореходы отправлялись в дальние походы в Заморскую Страну за этими очень важными продуктами. А туда для обмена везли тыквы, потому что заморыши – извините, не «заморыши», а «заморчане» – жить не могли без тыквенной каши: одним шоколадом ведь сыт не будешь!

У капитана «Резвого Дельфина» было очень редкое в Бурбутляндии имя – Джон. И ещё более редкая фамилия – Смит. И вообще он был единственным Джоном Смитом на всю Бурбутляндию, чем очень гордился. С самого утра он уже находился на капитанском мостике, смотрел в специальный прибор на солнце, проверял обслюнявленным пальцем, откуда дует ветер, ругал матросов – в общем, занимался обычными капитанскими делами. В это время сверху, почти с самой верхушки мачты, раздался крик. Кричал специальный матрос, которого называют «вперёдсмотрящий». Ему платят жалование именно за то, что он сидит на мачте и смотрит, не появится ли что-нибудь необычное на горизонте. И если увидит, то кричит об этом капитану. Или его помощнику. Или боцману. Короче говоря, тому, до кого сумеет докричаться с верхотуры. Вообще-то он должен смотреть не только вперёд, но и во все другие стороны. Но согласитесь, слово «вовсесторонысмотрящий» – какое-то некрасивое. Вот и сейчас он увидел и закричал:

– Капитан Смит! Я вижу корабль! Два румба по правому борту! Он... он очень страшный! Я боюсь, что это ТОТ САМЫЙ корабль! Мама, мне страшно!

Смит поднёс к глазу подзорную трубу, посмотрел в ту сторону, куда сказал вперёдсмотрящий, и ноги капитана чуть не подкосились от ужаса. Корабль, который двигался прямо на них, был точь-в-точь таким, каким его описывали бывалые моряки: весь серый, в чёрных разводах. Паруса, обтрёпанные и обгорелые, больше походили на тряпки. На палубе царила полная разруха. За штурвалом страшного корабля никого не было. Единственный поднятый парус – кливер – вяло тащил судно вперёд. И самое страшное – на рее качался повешенный!

– Боцман! – заорал Смит.

– Я здесь, капитан! – мигом подбежал тот.

– Посмотри туда! – Смит сунул в руки боцмана подзорную трубу. Боцман посмотрел в неё, и шляпа на его голове приподнялась оттого, что волосы встали дыбом.

– По всем описаниям, это он, «Летучий Голландец»! – продолжил капитан. – Как думаешь, мы сможем уйти от него? Ведь он идёт на одном только кливере, а мы поднимем все паруса! А если этого будет мало, мы выкинем за борт весь груз!

– Боюсь, нам не уйти от него, – грустно сказал боцман, не отрываясь от трубы. – И совсем не важно, сколько парусов у него поднято. Ведь этот корабль движется не ветром, его двигает проклятие, которое сильнее любых стихий! Поэтому нам остаётся только лишь... Что?! Это... Аххх!

Боцман, выронив подзорную трубу, схватился за грудь, захрипел и упал на палубу. Он не мог произнести ни единого слова, а из глаз его градом катились слёзы.

– Врача! Судового врача срочно на мостик! – крикнул капитан, а потом уже негромко добавил. – Впрочем, боюсь, что врач тут не поможет: нашего боцмана поразило какое-то страшное проклятие «Летучего Голландца».

А боцман, по-прежнему не в силах произнести и единого слова, только хрипел, отрицательно мотал головой и тыкал пальцем в направлении приближающегося судна. Смит поднял с палубы подзорную трубу и снова направил её на корабль-призрак. Он более внимательно оглядел приближающееся судно и... тоже повалился на палубу рядом со своим боцманом. Его душил... смех!

Матросы «Резвого Дельфина» с испугом и растерянностью смотрели то на идущий навстречу корабль, то на своих начальников, сражённых чем-то неведомым и страшным. И лишь когда «призрак» подошёл достаточно близко, «Дельфин» содрогнулся от грянувшего общего смеха. На носу встречного корабля большими корявыми буквами было намалёвано название: «Летючий Халадец».

Глава 12. О том, как прошёл первый морской бой

Тим проснулся после полуденного отдыха. Первое, что он увидел, был Гуня, который продолжал спать в подвешенном состоянии. Тим сначала от всей души потяну-у-улся, потом приподнял голову, глянул на океан слева, глянул на океан справа. И тут он увидел корабль, который на всех парусах приближался к «Летучему Голландцу».

– Эй, капитан! – толкнул он дремлющего Голема. – К нам в руки идёт добыча! Хватай мешки и верёвки, идём на ободраж! Там, я вижу, все уже на палубу попадали, корчатся от ужаса!

– Это хорошо! – бодро отозвался Голем. – Пополним запасы продовольствия. А то от этой каши так противно в животе урчит! Дикки, просыпайся! Надо на ободраж сходить!

– Может быть, потом? Спать хочется... – сонно отозвался Дикки.

– Потом – суп с котом! – рассердился Голем. – Уйдёт добыча! А ну, живо вон туда, где колесо с ручками. Куда его повернёшь, туда и корабль пойдёт. Быстренько причаливай вон к тому кораблю, а мы с Тимом пока верёвками и мешками запасёмся!

Дикки направился на капитанский мостик и бодро взялся за штурвал. Он захотел лихо крутануть его. А не тут-то было! Штурвал вращался очень тяжело и всё время норовил вернуться в прежнее положение. Дикки навалился на рукоятку всем телом, и колесо немного провернулось. Он перехватился за другую рукоятку и вновь налёг на неё. Штурвал провернулся ещё немного, курс чуть-чуть изменился. Так раз за разом пирату удалось повернуть штурвал почти на оборот. Но в это время корабль резко качнуло на волне, руль быстро вернулся в начальное положение, а Дикки, зацепившегося за рукоятку, перебросило через штурвал и шлёпнуло о палубу так, что он тупо сидел на грязных досках и бессмысленно таращился по сторонам. Ни о каком управлении уже и речи не могло быть. Впрочем, в этом уже и не было необходимости: «Резвый Дельфин», обойдя пиратский корабль по широкой дуге, выровнял скорость и шёл справа почти вплотную. Приятели-пираты растерянно смотрели на Джона Смита, который со шпагой в руке стоял на капитанском мостике.

– Эй, на «Летючей Котлете»! – крикнул он. – Я, капитан Джон Смит, заявляю, что своим безобразным видом вы напугали мою команду. А моряки очень не любят, когда их пугают! И поэтому... – он поднял руку со шпагой над головой и скомандовал, – левым бортом!.. целься!.. Пли!

Смит махнул шпагой. По этому знаку отовсюду появились прятавшиеся раньше матросы «Резвого Дельфина» и на горе-пиратов обрушился град... гнилых помидоров. Команда у Джона Смита была бывалая, опытная, а потому почти все «снаряды» попали в цели – в Голема, Тима и Дикки. Про Гуню, висевшего намного выше, все как-то позабыли.

– Пли! – снова раздалась команда – и в воздух взвилась новая порция помидоров, после чего на пиратах не осталось ни одного чистого места.

– Пли!

– Всё, капитан! – отозвался боцман. – Гнилые помидоры кончились. А хорошие на них тратить жалко!

– Ну так запустите в них ещё чем-нибудь противным!

– Нечем, капитан! Всего час назад уборку на корабле делали!

– Ваше счастье! – обратился Смит к пиратам. – Всем, кто в эти места соберётся, скажу, чтобы гнилыми помидорами запасались! И яйцами тухлыми! Команда! Поднять паруса! Курс прежний!

«Резвый Дельфин» развернулся и начал быстро удаляться. Пираты сидели на палубе грустные и обиженные. Друг на друга они старались не глядеть. В это время Гуня, благополучно проспавший всё «сражение», открыл глаза.

– Эй, снимите меня отсюда! – потребовал он. – У меня нос уфе обгорел на солнце! Да и вы, похофе, тоже на солныфке пересидели – вон какие все красные! О! Смотрите, смотрите! Корабль! Надо его догнать и взять на ободраж! Быстрее, быстрее, а то уйдёт! Ой!

Помидор, метко запущенный Тимом, расквасился точно посередине лба Гуни.

– Идите вниз, помойтесь и переоденьтесь, – буркнул Голем. Он отошёл к борту и облокотился на перила.

– А этого уже снимать? – Дикки указал на раскачивающегося в вышине Гуню.

– Снимайте. Повисел – хватит...

Дикки подошёл к мачте и, дёрнув за верёвку, распустил «бантик». Гуня тут же с оглушительным криком стремительно полетел вниз и, несомненно, пребольно бы ударился. Но свободный конец верёвки, кольцами валяющийся на палубе, захлестнул левую ногу Дикки и вздёрнул его вверх. К крику Гуни добавились дикие вопли Дикки.

Некоторое время привязанный за подмышки Гуня и пойманный за ногу Дикки раскачивались на разных концах верёвки, раз за разом пролетая мимо друг друга. При этом просторы Голубого Океана продолжали оглашаться неблагозвучным ором на два голоса. Пятки Гуни на метр не доставали до палубы. На таком же расстоянии от грязных досок проносилась взъерошенная макушка Дикки. А Тим вертел головой и с ехидной усмешкой наблюдал за обоими.

– Хватит уже, – устало сказал Голем. – Снимай их оттуда.

– А надо? – поинтересовался Тим. – Гляди, как весело летают!

– Уши уже от их воплей болят. Снимай!

Тим поймал Дикки, притянул его вниз. Вдвоём они с трудом распутали верёвку, после чего Гуня всё-таки шлёпнулся на палубу, но уже с небольшой высоты. И пираты направились в трюм приводить себя в порядок. Гуня при этом растирал затёкшие подмышки, а Дикки хромал на обе ноги: левую сильно дёрнуло верёвкой, а правую он ушиб ещё во время своего кувырка через штурвал.

– А ты почему не идёшь, капитан? – спросил Тим, уже спускаясь вниз.

– Попозже, – пробурчал Голем. – Проветрюсь, голова что-то побаливает.

Глава 13. О том, что такое безвылазная ситуация

Голем сказал неправду. Болела у него не голова – болела душа. Он плакал и не хотел, чтобы пираты видели его слёзы. Было до ужаса обидно! Ну зачем же вот так, как бездарных актёришек – гнилыми помидорами! Ладно бы из пушек да из ружей пальнули! А так... Обидно, очень обидно! И ведь ничего плохого им не сделали – просто мимо шли! Да ещё этот негодный капитанишка сейчас ославит на весь Голубой Океан! Теперь не только грозной славы – никакого проходу не будет! Все станут смеяться и пальцами показывать. Тьфу на него, этого Смита с его шпажонкой! И Голем в сердцах плюнул за борт.

Вот тут-то всё и началось! Как раз в том месте, где плевок коснулся воды, океан вскипел мощным буруном, выплеснул огромную кипу пены, и оттуда появился красно-белый спасательный круг, на котором торжественно восседал старый знакомец Вайвэйвуй. (Старый – это и потому что мы с ним уже встречались, и потому что он действительно старый: в прошлый вторник ему исполнилось ровно две тысячи лет и ещё немножко. Или три тысячи – точно никто не знает, в каком году он родился. Но то, что он родился во вторник – это совершенно точно!)

– Чувак, ты меня достал! – истошно заорал он, выхватывая откуда-то из бороды огромный «кольт» тридцать восьмого калиб... (Ой, извините, оговорился! Это я американских фильмов насмотрелся. Разумеется, в нашем рассказе такого быть не может. Давайте отмотаем чуть-чуть назад!)

...появился красно-белый спасательный круг, на котором торжественно восседал старый знакомец Вайвэйвуй. В руках он грозно сжимал свои вилы.

– Здрасьте... – только и смог сказать Голем.

– А-я-яй! – укоризненно покачал головой старичок. – Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты в мой океан не плевал. Предупреждал?

– Ага, – кивнул Голем.

– Ну, тогда и не обижайся!

Старичок взял свои вилы как весло и с размаху шлёпнул ими по волне, которая тут же выросла выше самой высокой мачты, затем с грохотом обрушилась на палубу и смыла незадачливого пиратского капитана за борт.

Плавать Голем умел. Правда, не очень хорошо, по-собачьи, но умел. И когда он, кашляя и отплёвываясь, вынырнул на поверхность, то увидел только корму своего корабля, уходящего курсом, известным лишь вольному ветру да океанским течениям. Хоть и двигалось судно весьма неспешно, Голем плавал ещё медленнее. А на палубе никого не было. Так что отряд не заметил потери своего капитана. Да если бы они и заметили – сумели бы спустить шлюпку, чтобы подобрать Голема? Навряд ли.

Голем огляделся. Вокруг него качались на волнах смытые вместе с ним обгорелые доски камбуза, гнилые помидоры, его большая кожаная шляпа и... бочка! Та самая бочка, в которой отмывался Гуня! Голем нахлобучил на голову мокрую шляпу, подплыл к бочке, залез внутрь и принялся ладонями вычерпывать из неё воду. Получалось это очень медленно. Когда пират додумался вычерпывать шляпой, дело пошло быстрее. Бочка была очень большая, работать пришлось долго. Особенно трудно было вычерпывать с самого низу. Пришлось даже использовать шитый золотом кафтан как обычную половую тряпку. Зато потом, когда внутри не осталось воды, бочка приобрела хорошую плавучесть и держалась на волнах не хуже лодки. Так что благодаря этой бочке Голем остался жив, хотя и попал в совершенно безвылазную ситуацию: сиди внутри, никуда не вылазь и жди, пока тебя заметит и подберёт какое-нибудь проходящее мимо судно. Голем ещё немного поплакал над своей несчастной судьбой, а затем, утомлённый свалившимися на него неприятностями, свернулся калачиком на дне бочки и заснул, убаюканный мерным покачиванием.

Несмотря ни на что: ни на своё абсолютно безвылазное положение, ни на то, что лежать приходилось, свернувшись калачиком, спал Голем очень долго и очень крепко. А проснулся он от того, что кто-то непрерывно и очень громко, так, что пребольно отдавалось в голове, стучал по бочке: буххх...буххх... буххх... буххх...

– Да перестаньте вы стучать! Дайте поспать! – недовольно закричал он и от своего крика проснулся. Лежал он всё там же, на дне качающейся бочки, а в её бок кто-то упорно и размеренно продолжал стучать: буххх... буххх... буххх...

«Это, наверное, акула! – со страхом подумал пират. – Учуяла, что я внутри! А теперь хочет раздолбить бочку и съесть меня! А у меня только ножичек маленький, складной, которым акулу даже не поранить! Что же делать, что делать?!»

Голем решил затаиться и притвориться, что его тут нет. Может быть, акуле надоест биться о бочку, и она уплывёт искать другую добычу? Однако удары всё продолжались и продолжались. Долго, до тех пор, пока Голему не надоело бояться.

«Сейчас высунусь и хотя бы кулаком ей по рылу дам! Пусть не думает, что я совсем уж беззащитный!»

Он резко вскочил с занесённым для удара кулаком и... открыл рот от изумления. Перед ним была земля, замечательный песчаный пляж, сразу за которым начиналась буйная зелень джунглей! Ещё дальше за морской дымкой виднелись высокие горы. А бочку, в которой прибыл пират, лёгкий прибой мерно колотил о небольшую скалу, которая каменным истуканом возвышалась из воды всего в двух-трёх десятках шагов от полосы прибоя!

– Ура-а! Ура-а! – радостно завопил Голем, мигом выбрался из бочки и сначала поплыл, а потом и побежал сквозь волны прибоя к такому желанному берегу. Там он от избытка радости исполнил какой-то совершенно безумный танец, которому бы позавидовали даже дикари из племени Мумбо-Юмбо, если бы могли его видеть. Но на пустынном берегу Голема никто не видел, так что перенять удивительные по энергичности движения нового танца было абсолютно некому.

Вдоволь натанцевавшись, Голем вспомнил о самом главном – о еде. И он направился в джунгли, надеясь отыскать что-нибудь съедобное – грибы там, или бананы. Уже через малое время он вышел на небольшую поляночку и увидел двух похожих на енотов зверьков, которые за обе щёки уплетали крупные ягоды с большого развесистого куста. При виде человека зверьки шмыгнули в чащу.

«Раз звери едят, значит, и мне можно!» – решил Голем и стал набивать желудок неизвестными плодами, которые оказались довольно вкусными и сладкими, хотя и несколько вяжущими. На берег океана он вернулся уже сытым. Пока он отсутствовал, бочку выкатило волнами на берег.

– Вот это кстати! – воскликнул Голем. – После обеда надо вздремнуть, а спать под палящим солнцем вредно!

Он откатил бочку подальше от воды, в тень большой пальмы, залез внутрь и улёгся отдыхать. Бочка теперь лежала на боку, и Голем мог вытянуться во весь рост, а так спать гораздо удобнее, чем свернувшись калачиком. Ноги, правда, торчали наружу, но, согласитесь, это уже мелочи. И он, хотя и проснулся совсем недавно, вновь безмятежно уснул. Что-что, а уж поспать-то он любил. Однако в этот раз спал Голем совсем недолго и очень скоро проснулся от жажды. После съеденных ягод во рту была оскомина – всё сухо и шершаво.

«Надо пойти вдоль берега, – вполне разумно решил он. – Где-нибудь обязательно найдётся речка, которая впадает в океан. Или ручеёк, это без разницы: мне ведь и ручейка хватит! Только вот куда идти: направо или налево? Пойду-ка я, пожалуй, направо – так хоть солнце в глаза светить не будет!»

И он пошёл вдоль берега. Идти пришлось долго. Солнце раскалило песок так, что жар чувствовался даже сквозь сапоги, и Голем мучился до тех пор, пока не догадался идти вдоль кромки прибоя, там, где песок остужают набегающие волны. Он всё шёл и шёл, ни речки, ни ручейка всё не попадалось, а пить хотелось всё больше и больше. Его стал раздражать океан – ведь жажда намного усиливается, если рядом необъятное количество воды. Но ведь солёную океанскую воду пить невозможно!

«А вот что интересно, – вяло текли мысли в голове пирата. – Всем животным нужна вода, чтобы пить. Наверное, рыбам тоже? А где они пресную воду в океане находят? Может быть, солёная вода только сверху? Может, рыбки ныряют вниз, где вода совсем не солёная? И пьют её... пьют... пьют воду... водичку... холодненькую... совсем не солёную... воду... замечательную воду... прохладненькую водичку...» И дальше уже он не мог думать ни о чём, кроме воды.

К маленькой речушке он вышел совершенно неожиданно, обогнув небольшую прибрежную скалу. Голем сразу бросился к воде, упал в неё лицом и принялся пить... но тут же с разочарованием выплюнул. Вода в реке была тоже солёная!

«Это, наверное, оттого, что океан близко, – подумал он. – Надо подняться выше по течению, туда, где прибой не достаёт. Уж там-то водичка... вода... водулечка... водулька... Там она хорошенькая, чистенькая, пресненькая, сладенькая!»

Речка оказалась мелкая: даже в самом глубоком месте вода не скрывала высокие ботфорты Голема. И он побрёл прямо по дну вверх по течению, иногда окуная в воду палец и облизывая его, чтобы узнать, пресная уже вода или до сих пор солёная. К его великому огорчению, вода так и оставалась солёной. И как назло, на всём пути не встретилось ни единого даже самого маленького ручейка, который бы впадал в эту реку!

Идти по воде против течения всегда утомительно, и получается это очень медленно. Но оказалось, что идти по берегу вообще невозможно – он весь порос густыми зарослями кустов и деревьев, переплетённых многочисленными лианами. И Голем очень обрадовался, когда за очередным поворотом речки обнаружил маленькую полянку, покрытую удивительно ровной пушистой травкой. Здесь он решил передохнуть и выбрался на берег. Он растянулся на мягкой травке и прикрыл глаза. Уж очень устал.

Глава 14. О том, что такое шмаква

Сквозь дрёму Голем почувствовал, что его что-то колет в нос. Он открыл глаза и увидел прямо перед своим лицом какое-то удивительное существо ростом примерно в полтора пальца. Внешне оно очень напоминало кентавра Кигогопулоса, который много лет назад неизвестно откуда заявился в Фель и остался там жить. Сначала все удивлялись, что это за чудо такое: сверху – человек, а снизу – конь? Но потом привыкли и удивляться перестали. И даже стали уважать, потому что Кигогопулос стал работать извозчиком и за то, чтобы подвезти кого-нибудь на работу или до дома, брал совсем небольшую плату. Когда его спрашивали, почему так недорого, он объяснял, что другим извозчикам надо кормить и себя, и коня. А мне, говорил он, кормить только себя надо. Однако при этом он зарабатывал больше любого другого фельского извозчика, так как пассажиров у него всегда было намного больше. Наблюдательные фельские учёные объяснили это тем, что люди, оказывается, почему-то любят, когда им приходится меньше платить.

Однако мы немного отвлеклись от того удивительного существа, которое стояло перед лицом Голема и тыкало его в нос острой палочкой величиной с зубочистку. Оно хоть и походило на кентавра, но не совсем. Нижняя часть туловища была всё же не лошадиная: четыре босые грязные ноги были совсем человеческими. Из одежды на нём были только лишь необычные штаны с четырьмя штанинами. Застёгивались штаны большими сверкающими пуговицами на... (честное слово, не знаю, как это и назвать – у обычного человека такого места просто нет!) ...на нижней части спины. Судя по тому, что существо помимо лохматой шевелюры имело густую бороду и усы, оно было мужчиной.

– Эй ты, дылда! – звонко крикнул незнакомец. – Ты чего на моём поле разлёгся? Ты же половину моей шмаквы попортил! Или давай расплачивайся за потраву, или я пожалуюсь Совету Самых Достойных джуфиков и тебя поколотят палками!

Голему очень не нравилось, когда его колотили палками. К тому же он почувствовал себя виноватым за то, что погубил столько неведомой ему шмаквы.

– Ну, ладно, – вздохнул он. – Сколько я тебе должен?

– Четыре... нет, пять бибиков! – заявил коротышка.

– Бибиков? А это что такое?

– Ты не знаешь, что такое бибики? Да откуда ты свалился? Может быть, ты вообще нищий, и у тебя нет денег? Ну, тогда тебя точно поколотят палками! Бибики – они вот такие, – человечек достал из набрюшного кармана парочку каких-то монеток, таких крошечных, что Голем их даже и рассмотреть-то толком не смог.

– Деньги у меня есть, – достойно возразил Голем. – Только не такие. Не бибики, а фелички.

– А ну, покажи!

Голем полез в свой потайной карманчик, выудил оттуда феличку и показал незнакомцу. Монетка была новенькая, поэтому ярко блестела на солнце.

– Да она у тебя, поди, золотая, – недовольно поморщился человечек. – Это всего лишь только на два бибика. Самое большее – на два с половиной.

– Не, не золотая, – не стал кривить душой горе-пират. – Обычная, медная...

– Медная?! – от внимания Голема не укрылось, как загорелись глаза незнакомца. – Что, чистая медь? Настоящая?

– Ну, да. Какая же ещё?

– Тогда ладно! Так и быть, давай пять феличек – и мы в расчёте. Давай быстрее!

«Что-то здесь не так. Похоже, в этих местах медь подороже золота. Но тогда у этого четвероножки вообще арифметика какая-то странная», – подумал Голем, а вслух сказал:

– Нет, я не согласен. Мне почему-то кажется, что ты хочешь меня обмануть. Пошли к твоим Достойным фуфикам!

– Джуфикам! Не к фуфикам, а к джуфикам! Мы все джуфики, а они – Самые Достойные джуфики!

– Хорошо, к джуфикам. Самым Достойным. Думаю, они рассудят по справедливости.

Но коротышка вдруг сразу как-то сник и принялся смущённо ковырять землю левой передней ногой.

– Это самое... Ну, ладно... Пусть будет одна феличка, я согласен.

– А ещё ты дашь мне воды напиться! – добавил Голем.

– Воды?! Да ты что! – тут же взвился джуфик. – Знаешь, какая нынче вода дорогая?! Уже месяц дождя не было. А тебе, поди, целую бочку надо!

«Вон он какой мелкий,  – подумал Голем. – И бочка у него, наверное, величиной со стакан!»

– Думаю, не меньше, – кивнул он. – Но на меньшее я не согласен,

– Ну хорошо, – сказал коротышка после долгого раздумья. – Одну бочку воды я тебе дам. Но только одну.

– Давай!

– Ты что, думаешь, что я бочку воды с собой таскаю? В Город надо идти!

– Так пошли!

– При одном условии! – джуфик поднял вверх палец.

– При каком?

– Ты никому не расскажешь, где находится мой шмаковник. И вообще про мою шмакву никому не расскажешь. Обещай!

– Хорошо, я пообещаю. Но только если ты мне расскажешь... Да, как тебя звать-то?

– Меня зовут Пупис Четыре Ноги!

– Ага, понятно... А меня – Голем. Вот и познакомились. Значится, я пообещаю, если ты, Пупис, расскажешь мне, что это за шмаква такая и почему про неё нельзя говорить.

– Ты не знаешь, что такое шмаква? – у джуфика даже рот от удивления раскрылся. – Откуда же ты такой взялся?

– Из Мирмунтии.

– И что, в этой вашей Мир... мур... в вашей стране не растёт шмаква?

– Нет.

– Как же вы тогда колдуете?

– А мы и не колдуем.

– Дикая страна! – сделал вывод джуфик. – Ну ещё бы! Какая может быть цивилизация без шмаквы! Так вот...

Пупис Четыре Ноги заложил руки за спину и, прогуливаясь взад-вперёд по кромке шмаквенного поля, принялся рассказывать:

– Шмаква – это самый важный продукт, который только знает современное джуфичество. Без шмаквенного эликсира невозможна магия джуфиков, поэтому необходимо её выращивать. Во время полной луны шмакву необходимо аккуратно собрать и три дня высушивать, но не на солнце, а в тенистом месте. Затем шмаква делится на маленькие пучки и... Ой! Зачем я тебе это рассказываю? Это же тайна! Ладно, будем считать, что я этого тебе не говорил. Будем?

– Будем.

– Так вот, у каждого джуфика есть ма-аленький участочек, где он выращивает свою шмакву для бытовых нужд – не больше. Больше нельзя. Если больше, то за это журят, и журят очень больно. Но мне не хватает такого участочка! Один Сускель сколько эликсира потребляет! Он у меня самый большой в Городе! И вот поэтому...

– Слушай, Пупис! – перебил его Голем. – Я скоро от жажды помру, а ты мне здесь этот... уне... вриситет устроил!

– Ты обещал пообещать! – напомнил джуфик.

– Обещаю! Расти свою травку, мне-то какое дело! Воды хочу! Далеко до твоего Города?

– Напрямки – пять мулей. Но тебе напрямки не пробраться, придётся шлёпать по речке. А по ней, пожалуй, мулей двадцать.

– Ого! – огорчился Голем. – Далеко... наверное. А муль – это сколько?

– Муль – это десять фулей. Фуль – это десять пулей. А пуль – это десять кулей.

– А куль – это сколько?

– Куль – это примерно вот столько, – развёл руки в стороны Пупис. – Иди дальше вверх по речке, я тебя догоню!

С этими словами он скрылся среди высокой травы.

«Десять раз по столько – это, поди, с аршин будет, – принялся размышлять Голем. – А потом ещё десять раз по столько, и ещё десять раз по столько, и ещё десять раз... или я про эти десять раз уже считал? Или не считал? А вообще-то считай не считай, а идти всё равно надо! Интересно, как это он меня догонит? Ему ж на один мой маленький шажок десятка два своих шагов сделать надобно!» И, тяжело вздохнув, он снова вошёл в речку и продолжил свой путь.

Глава 15. О том, какие проблемы стоят перед джуфичеством

Не успел он пройти и пару сотен шагов, как послышалось басовитое жужжание, и какое-то здоровенное насекомое принялось кружиться вокруг него. Нельзя сказать, что Голем любил насекомых. Совсем наоборот. Комаров и мошек он ненавидел, а пчёл и ос просто панически боялся. Чего уж там говорить о более крупных насекомых! Поэтому он тут же зажмурился и в панике замахал руками, пытаясь отогнать от себя этот жужжащий ужас.

– Эй, эй! Ты чего творишь?! – раздался вдруг знакомый голос. – Ты же сейчас меня собьёшь! А кто за ремонт платить будет? Мор Тирин, что ли?

Голем затих и неуверенно приоткрыл один глаз. В двух вершках от его носа, сверкая прозрачным веером быстро работающих крылышек, висел в воздухе огромный, с ладонь, жук. А на жуке, держась за его усы и обхватив всеми четырьмя ногами, важно восседал Пупис.

– Посадку давай! – потребовал он. – Всё равно в Город идёшь, так что нечего зря эликсир переводить.

– Ну, садись. Вон туда, на шляпу, наверх, – ответил Голем, втайне надеясь, что ему будет не так страшно, если жука не будет видно.

– Не-е, мне так говорить с тобой будет неудобно. Лучше сюда! – джуфик легонько дёрнул жука за ус, и тот спикировал на левое плечо пирата.

– Ну, как тебе мой Сускель? Красавец, правда? Я его сам раскрашивал! – гордо похвастался Пупис.

Голем боязливо скосил глаза на сидящего на его плече жука, чёрный панцирь которого был разрисован весёленькими белыми ромашками с красной серединкой. Огромные мощные челюсти-жвалы насекомого грозно шевелились.

– Он кусается? – осторожно поинтересовался пират.

– Ещё как! – гордо похвастался Пупис. – Но своих не трогает.

– А я – свой?

– Пока не знаю. Если не укусит, значит, свой.

При этих словах Голема передёрнуло так, что жук со своим седоком чуть не слетел в воду.

– Эй, полегче! Не дрова везёшь! – возмутился джуфик.

Стараясь не коситься на своё плечо, Голем продолжил свой путь. Но мысли всё время возвращались к ужасному насекомому.

– А кто такой этот Мор Тирин? – спросил он для того, чтобы отвлечься.

– Мор Тирин – это великий стихоплёт древности, – ответил Пупис. – Он слагал дивные вирши на дни рождения и на другие памятные даты. А в свободное время ещё и всякую ерунду. В основном про этих... заречных, о которых и говорить-то не стоит. За вирши он получал хорошие бибики. Он не был жадным и часто платил за своих друзей и знакомых. Хороший был джуфик. Но его давно нет, поэтому каждому приходится платить за себя. А если платить некому, то по привычке спрашивают: «А платить Мор Тирин будет?» Но какой он был гениальный стихоплёт! Только послушай:

Жара и дождик – день чудесный!
Не дремли, джуфик! Повсеместно
Пришла пора поля взлелеять
И шмакву милую засеять...

– А заречные – это кто такие? – поинтересовался Голем

– Да-а!.. – пренебрежительно махнул рукой Пупис. – На другом берегу живут. Они снаружи немного другие, от нас отличаются. А уж о внутреннем мире и не говорю. Совсем на нас не похожи. Потому даже говорить о них не хочу.

– Тогда давай поговорим о другом. Почему у вас речка солёная? Я ни разу в жизни не видел солёных речек!

– Так и наша река тоже не всегда солёная была. Да вот только заколдовал её Прим Бамбас в давние времена.

– Прим Бамбас – это кто?

– У-у-у! Это колдун силы необыкновенной, который живёт высоко в горах. Никто из джуфиков, даже из самых мудрых и достойных, речку обратно расколдовать не может, а потому у нас вода дороже меди!

– У нас в Мирмунтии обычно говорят «дороже золота».

– Золото – никчёмный металл! – уверенно заявил Пупис. – Ни ножа из него не сделаешь, ни топора. Посуду пробовали делать – такая тяжёлая получается, что стопку тарелок не каждый джуфик поднять сможет. Крыши из него попробовали сделать – золото ведь не ржавеет – так днём под ней жарко до невозможности, а ночью наоборот, очень холодно. Глиняная черепица не в пример лучше!

– А у нас из золота, бывает, зубы делают. Если вдруг кому-то выбили, – вставил Голем.

– Это потому что вы дикари и не умеете новые зубы выращивать. Настоящие зубы завсегда лучше. А ещё у нас из золота как-то деньги делали – так они истираются быстро, да и дешёвые очень. Медь – вот самый замечательный, самый благородный металл!

– А железо?

– Железо?! Ты что, веришь в эту ерунду? Ну как же, как же! «И случилось во времена давние чудо чудное, и упал с ясна неба камень бел-горюч, и был в том камне слиток металла крепости необычайной, железом в народе прозванный...» Всё это сказки для заречных, они такую ерунду любят! Сам подумай, откуда в небе камни?! Э! Ты куда? Мы уже пришли.

ГЛАВА 16. О том, где живут джуфики, и сколько стоит бочка воды

То, что увидел Голем, совсем не походило на город, каким он привык себе его представлять. Здесь не было ни крепостных стен с воротами, ни башен, ни улиц, ни памятников. Больше всего эта штука напоминала огромный муравейник высотой в два человеческих роста. Словно бы множество маленьких самых разнообразных домиков свалили в одну кучу и соединили мостиками, переходами, лестницами, трапиками. Было даже удивительно, как это всё держалось вместе и не рассыпалось.

И повсюду суетились, спеша по каким-то своим заботам, крошечные джуфики. Голем ожидал увидеть в городе таких же «кентавров», как и его новый знакомец, но всё оказалось по-другому. Все существа были разными. У кого-то было четыре руки. У кого-то было два лица, спереди и сзади. У кого-то вообще лицо находилось на животе. У кого-то были огромные, как у зайца, уши. У кого-то восемь глаз смотрели во все стороны. На резной верандочке, сидя за столиком, что-то писал птичьим пёрышком джуфик с двумя головами, одна из которых что-то говорила на ухо второй, а вторая согласно кивала, внимательно уставившись в лежащий перед ней наполовину исписанный листок.

На появление Голема особого внимания никто не обращал. Разве что останавливались на секундочку взглянуть, кто это новенький появился в Городе, а потом отправлялись дальше по своим делам. Сускель спикировал с плеча Голема, опустился на площадку перед одним из домиков. Как только Пупис слез с него, жук вновь поднялся в воздух, сделал пару кругов и скрылся в листве огромного, в четыре охвата дерева, под сенью которого находился Город.

Перед деревом располагалась большая поляна, посередине которой и протекала солёная речка. На противоположном берегу под таким же огромным деревом возвышался ещё один «муравейник». Там тоже вовсю кипела жизнь. Но Голем видел только какое-то шевеление, а рассмотреть маленьких обитателей не мог – слишком далеко.

– Вот здесь мы и живём! – широко раскинул руки джуфик. – Наш Город основан самым выдающимся в истории джуфиком...

– Воды... – прохрипел Голем.

– Воды? Ах, ну да! Давай сюда мою феличку!

Пупис Четыре Ноги получил монетку и укатил её внутрь своего дома. Там долго что-то бренчало и грохотало. Наконец он выкатил на крылечко бочку, поставил её и деревянным молотком вышиб крышку.

– Угощайся, Голем-великан!

Голем нетерпеливо схватил бочку и выпил её до дна. Воды едва-едва хватило на два глотка.

– Ещё хочу! – сказал он, возвращая бочку

– Э, нет! Так мы не договаривались! Сказано одну бочку – значит, одну! Вдруг дождей ещё месяц не будет? Мне что, от жажды умирать?

– Неужели больше нигде нет обычной пресной воды?! – расстроился пират.

– Только в реке, если подняться вверх по течению выше того места, которое заколдовал Прим Бамбас. Но дорога далека и опасна, путь преграждают всяческие чудовища. Мы ходим туда только во время большой засухи, когда уж совсем невмоготу становится. На моей памяти только один раз и ходили.

– Лучше уж с чудовищами биться, чем от жажды помирать! – решил Голем.

– Ты отважился отправиться к верховьям? Пожалуй, я пойду с тобой! – решительно заявил Пупис. – Только надо вооружиться. Я возьму свой топор. А тебе, думаю, вот это бревно подойдёт.

Голем подобрал палку, на которую ему указывал джуфик, и попробовал её на прочность. Палка легко переломилась в его руках.

– Нет, – сказал он. – Надо бы что-то покрепче!

– Ну, поищи. А я пока подготовлюсь.

За то время, пока Голем искал подходящую дубинку, Пупис выставил у порога шесть пустых бочек.

– Твой Сускель сможет поднять столько бочек? Да ещё с тобой в придачу? – удивился Голем, увидев их. Бочки, конечно, были маленькими, но, заполненные водой, становились очень тяжёлым грузом для жука. Даже для такого, как Сускель, величиной с ладонь.

– Сускель не сможет. Но ты же сможешь!

– Я тебе кто, водовоз? – возмутился Голем.

– Трудно тебе, что ли?

– Не трудно, но за бесплатно всё равно не буду!

– Ладно, жадина, я тебе заплачу. По бибику за бочку. Целых пять бибиков получится!

– Как это пять? – удивился Голем. – Бочек-то шесть!

– Бочек пять и ещё одна, которую ты выпил.

– Но я же тебе заплатил за эту воду!

– Заплатил, – кивнул джуфик. – Но ведь от этого пустая бочка снова полной не станет! Вот и получается, что пять бибиков за шесть бочек – самая справедливая цена.

– Зачем мне твои бибики? Я их даже в руку взять не смогу!

– Это точно, – согласился Пупис, – пальцы у тебя слишком уж толстые. Прямо брёвна какие-то, а не пальцы! Но ты можешь оставить денежки у меня на хранение. Я за хранение недорого возьму, всего два бибика.

– Нет, – сказал Голем, хорошенько поразмыслив. – Не нужны мне твои бибики. Моя цена – одна феличка.

– Феличка?! – аж подпрыгнул джуфик. – За каких-то несчастных шесть бочек воды – целую феличку? Ну ты и загнул цену! Совесть-то у тебя есть?

– Не хочешь – как хочешь. Я пошёл!

– Стой! Ладно, по рукам. Одну феличку за... семь бочек воды.

Феличка – а это, между нами говоря, была единственная монетка, которая оставалась у пирата – снова перекочевала в его потайной карманчик. Голем рассовал по карманам семь бочек (седьмую Пупис одолжил у соседа), посадил джуфика на плечо, и они отправились в путь.

– Давай рассказывай, как далеко идти и что там за твари такие опасные живут, – сказал Голем, вновь заходя в воду.

ГЛАВА 17. О том, как Голем и Пупис отправились в опасный поход

– Идти не близко, мулей тридцать, а то и все сорок. Тебе-то проще, ты по воде идёшь, – сказал Пупис, – а нам в своё время приходилось пробираться по берегу. Сначала мы долго-предолго шли через ужасные Непролазные Джунгли, где нам пришлось сразиться с ножницелапыми джуфоглотами. Потом мы, прячась за валунами, скрытно пробирались через Каменные Завалы Драконов. Дальше нам встретились страшные хищные растения-джуфоеды, от которых мы с большим трудом, но всё-таки отбились. Потом мы снова долго пробирались через джунгли, пока не вышли в Урочище Навороченных Камней, где свирепствует злая птица остроклюв. Там мы потеряли нашего славного Кукуля-Шестирука: остроклюв неожиданно налетел и унёс его куда-то так быстро, что мы не сумели прийти на помощь. И вот в этом-то Урочище Навороченных Камней мы и обнаружили Колдовское Место. Там из высокой-превысокой скалы бьют два источника, а вода в них солёная-пресолёная, отчего и вся река такой же становится. Но зато выше того места, где солёные ручьи впадают в реку... Там – ты не поверишь! – целая река пресной воды! Такое богатство, такая роскошь! Самого Прима Бамбаса мы не встретили: наверное, он испугался и спрятался – нас ведь много было. Мы разбили лагерь и принялись за работу: делали плоты и бочки. А когда две недели спустя наши плоты с грузом воды причалили возле Города, нас встретили как героев!

Рассказ джуфика о чудовищах храбрости Голему не добавил. Однако пить хотелось всё сильнее. Поэтому он только покрепче сжал дубинку и ещё более решительно двинулся вперёд.

Шагов через двести Пупис указал на густые заросли тростника:

– Вот они, коварные Непролазные Джунгли. Не приближайся к берегу! Видишь, джуфоглот караулит добычу?

– Где? – насторожился пират.

– Как где? Да вон же, рядом с бревном, похожим на руку!

Рядом с небольшой коряжкой, действительно похожей на согнутую руку, Голем увидел богомола. Насекомое было, конечно, довольно крупным, но не настолько, чтобы Голем его испугался.

– Вот эта козявка и есть ваш страшный джуфоглот? – усмехнулся он.

– Смеёшься? – с обидой сказал джуфик. – Я бы посмотрел на тебя, если бы ты был с меня ростом. Я, вообще-то, с таким запросто справлюсь даже без помощи магии, одним топором. Но вот когда их налетает целая стая... Да, долго мы тогда от них отбивались. И эликсира извели немеряно. Дорого нам та водичка стоила.

Как потом оказалось, все ужасные чудовища, которых сначала так опасался Голем, для него-то как раз были совсем не опасны: ни драконы – серые ящерицы-вараны, ни растения-джуфоеды – цветы-росянки, которые в основном ловили мух, ни птица-остроклюв – обычный попугай. Но это только потому, что Голем был очень большой по сравнению с любым джуфиком, для которых все эти существа очень и очень опасны.

– Как же вы тут живёте? – спросил он у Пуписа. – У вас столько врагов кругом...

– Нам помогает Волшебное Дерево Джу.

– Это то, под которым ваш мурав... то есть, Город стоит?

– Ага. Мы с ним дружим, и Волшебное Дерево Джу никого к нам не подпускает, если мы этого не хотим. А вот если приходится отходить куда подальше, то приходится вооружаться и запасаться эликсиром. Хотя и очень жалко тратить волшебный эликсир на то, чтобы отпугивать всяких этих... – Пупис помахал в воздухе руками, подыскивая слово, которым можно назвать сразу всех, кто может покуситься на жизнь джуфика, но так и не нашёл, а потому закончил так, – ... в общем, всяких этих!

Тем временем они уже добрались до места, где высоко со скалы падали два небольших солёных водопадика, а затем ручьями впадали в речку, делая её такой же солёной. Но зато выше их!.. Ох, какая там была вкусная вода! Пресная, холодненькая, чуть-чуть сладковатая и чистая-пречистая! Голем быстренько высадил Пуписа на берег, а потом прямо в одежде плюхнулся в речку и пил, пил, пил и снова пил до тех пор, пока не почувствовал, что его живот уже не помещается за ремнём, даже застёгнутым на последнюю дырочку.

– Эй, ты мне бочки-то давай сюда! – услышал он с берега. – Ишь, расплескался, словно огромная рыба-карась, и про дело забыл! А мне запас делать надо!

Голем выбрался на галечный пляж, достал из карманов бочки, зачерпнул во все воды, расставил в рядок на берегу. Пупис принялся закрывать их деревянными крышками, а Голем отошёл на несколько шагов, присел на большой валун и принялся выливать воду из ботфортов.

– Я вот что хотел спросить тебя, – обратился он к Пупису. – Почему вы, джуфики, все такие разные? У тебя четыре ноги, у кого-то четыре руки, у кого-то вообще две головы.

– А у вас что, не так? Нет? А как?

– У нас все одинаковые. Ну, почти. Мы, конечно, отличаемся друг от друга. Ну, там, рост разный, цвет волос опять же. Но у всех по две руки, по две ноги и одна голова.

– Вот я про что и говорю, – ответил джуфик, не отрываясь от работы. – Дикари вы. Отсталые. Вот, к примеру, ты что-то мастеришь, и у тебя для работы рук не хватает. Что ты будешь делать?

– Позову кого-нибудь на помощь.

– Вот! А ведь гораздо проще вырастить себе ещё парочку рук. Ходить много надо – ноги выращиваешь, думать много – голову. У нас даже поговорка есть: «Одна голова хорошо, а две лучше. Две руки хорошо, а четыре лучше. Две ноги хорошо...» Ну, она длинная, всю рассказывать не хочу.

ГЛАВА 18. О том, как Голем и Пупис нашли Прима Бамбаса

В это время Голем вдруг увидел, как по земле пронеслась большая тень. Он поднял голову и увидел, что над ними кружит очень крупный попугай, выцеливая Пуписа.

– Эй ты, кыш! Кыш! – заорал Голем и швырнул в птицу левым ботфортом, который как раз был в его руках. Но его снаряд пролетел далеко в стороне. Тогда Голем схватил увесистый булыжник и уже размахнулся, чтобы швырнуть, как вдруг услышал:

– Только попробуй ещё раз кинуть! Я тебе рог на носу наколдую, или уши до пяток!

Голем представил себя с рогом на носу и ушами до пяток, и кидаться камнями ему сразу расхотелось. А попугай сделал ещё пару кругов и опустился рядом с Пуписом. И только тут стало видно, что на птице сидит маленький человечек в белых пушистых штанишках. А рук у него – шесть.

– Кукуль! – радостно завопил Пупис. – Живой!

– А что мне сделается? – ворчливо ответил прилетевший на попугае джуфик. – Жив, здоров, чего и тебе желаю.

– Разве тебя не растерзал остроклюв?

– Скажешь тоже! Мы с Лукку – лучшие друзья! – Кукуль ласково похлопал попугая по клюву.

– Гу-уррр, гу-уррр, – закивал-закланялся тот.

– А кто это с тобой? – поинтересовался Шестирук. – Что-то я его раньше не видел.

– Это Голем из Мирмунтии. Водички попить зашёл.

– А-а! Ну, пусть пьёт, не жалко.

– Послушай, Кукуль, а как же колдун? Здесь же где-то поблизости Прим Бамбас живёт! Ты его видел?

– Ну конечно! Его, правда, трудно заметить. Вот он! – Кукуль похлопал ладошкой по горе, с которой струились водопадики. – Твой приятель великан, а этот ещё великанистее. А чтобы увидеть кого-то очень большого, надо очень далеко отойти или высоко взлететь. Только он совсем не колдун, а обычный горный тролль. Старенький уже, никуда не ходит. Сидит себе да плачет целыми днями. Потому-то и вода в реке солёная.

– А почему он плачет?

– Не знаю. Хотел его спросить, да только он меня совсем не слышит. Он меня вообще не замечает. Маленький я для него слишком. Так что живу я замечательно. С остроклювами подружился. Они меня от насекомых защищают, я их – от больших птиц и зверей. Мне для друзей эликсира не жалко. Знаешь, какая у меня здоровенная шмаква вырастает? Вот такая! А всё потому, что поливаю я её хорошо. Дом построил. Хороший дом, большой, не то, что ваши муравейники. И, главное дело, спится в нём замечательно. Не то, что раньше: над головой Тундус топает, бессоница у него видите ли; справа за стеной Крындик храпит; слева Журуш сам с собой спорит, одна голова с другой не соглашается. Так что вот я тебе что скажу: оставайся-ка ты жить здесь! Ты, Пупис, по моему мнению, самый хозяйственный и самый достойный джуфик. Буду рад видеть тебя в соседях!

– Да как же я своё хозяйство брошу? Всю жизнь копил-собирал. Как его оставишь?

– А вот я же всё бросил! И не жалею ничуть. Шмаквы сажу сколько душе угодно, и никто от меня не требует, чтобы я сдавал эликсир в эти ваши общественные закрома. Всё, что уродилось – моё!

Голему надоело слушать джуфиков. Он отошёл как можно дальше и посмотрел вверх, туда, откуда струились солёные ручьи. И только издали ему удалось разглядеть, что гора на самом-то деле совсем не гора, а огромный тролль, грустно сидящий на берегу реки. Даже сидя он был раз в двадцать выше обычного человека. Да и кожа у него была такая грубая, что почти не отличалась от камня.

«Что же он плачет так долго? Из-за чего? – подумал Голем. – Может, обидел его кто? Может, ему помочь надо?»

– Спрошу! – решил пират и принялся карабкаться наверх.

Это оказалось не очень сложно, не труднее, чем по обычной горе. Вскоре он добрался до носа великана и уселся на него верхом. Справа и слева из двух огромных глаз продолжали струиться водопады слёз.

– Эй, привет! – крикнул он изо всех сил. – Это ты Прим Бамбас?

Глаза медленно сошлись к переносице и уставились на нежданного гостя.

– Угу, я, – раздался снизу, из-под носа гулкий голос.

– А я Голем из Мирмунтии. Ты чего плачешь? Обидел кто?

– Ты думаешь, меня можно обидеть? – даже удивился тролль.

– Ну да, – согласился Голем. – Чтобы тебя обидеть, надо быть или очень-очень сильным, или очень-очень быстрым. Тогда из-за чего слёзы?

– Грустно мне и печально. Совсем недавно, лет сто или двести назад, забрёл сюда такой же коротышка, как ты. Он хотел развлечь меня и спел очень старинную и очень грустную балладу о несчастном кузнеце.

– Как интересно! Спой, а я послушаю.

– Петь я не умею, а вот рассказать, про что песня, могу. Так вот, этот кузнец был несчастен оттого, что был весь зелёный и его, я думаю, из-за этого дразнили. Я, вообще-то, никогда не видел зелёных людей. Прилетали однажды, правда, какие-то зелёные на тарелке, но разве ж то люди! Они и говорить-то по-нашему не разумеют. Но баллады никогда не врут: раз поют о том, что кузнец был зелёным, значит, так оно и было. А ещё он был маленький, очень маленький. Его поэтому даже и называли-то не кузнец, а кузнечик. Он кушал одни только овощи, фрукты и травку. А по характеру был задумчивый и незлобливый, в жизни даже козявки не обидел. И вот однажды он вышел на луг, сел на травку и стал медитировать, то есть думать о жизни. Сидел он в траве, никого не трогал, а в это время к нему подкралось ужасное чудовище – преогромнейшая жаба. Какая же она была огромная, если не моргнув глазом съела кузнеца! Самая большая трагедия воспеваемой истории в том, что этот кузнец ну совершенно не ожидал такого конца! Очень грустная и очень философская баллада! «Представьте себе, представьте себе!» – взывала она к светлым чувствам. Я представил, мне стало очень грустно, и я заплакал.

– И ты по этому поводу сто или даже двести лет плачешь?

– Ну да. А что ещё делать? Всё равно заняться нечем. Может, ты меня чем развлечёшь? А то плакать уже как-то немножко надоело, – ручьи из глаз тролля стали менее полноводными.

– Могу рассказать весёлую историю.

– Ну, давай!

– Дело было так. Однажды ворона увидела, что корова на дерево лезет. «Ты зачем на дерево лезешь?» – спросила её ворона. «Яблочек захотелось», – отвечает корова. «Так ведь это же берёза! – удивилась ворона. – На ней яблоки не растут!» «Это ничего, – говорит корова, – у меня яблоки с собой!»

– Ну и что? – удивлённо спросил тролль.

– Как что? Смешно же!

– Что корова яблок захотела? Ничего смешного!

– Так ведь на дереве!

– Это её дело: где хочет, там пускай и кушает. Ничего смешного! А вот я вспомнил случай, когда мой младший братец Секо Бамбас споткнулся да и упал прямо мордой в грязь. Вот это было смешно!

Вспомнив этот случай, тролль сразу же перестал плакать и расхохотался. При этом он так содрогался от смеха, что Голема подбрасывало. Он изо всех сил вцепился в нос великана.

«Как бы не свалиться вниз! – боязливо думал он. – Этот Прим Бамбас двести лет плакал над какой-то глупой песенкой. Наверное, и смеяться тоже двести лет будет! Мне столько здесь не просидеть!»

– Э... э... эй, Прим... Прим... Прим... Бам... Бам... Бам... Бас! – голос Голема прерывался от дикой тряски. – По... по... подожди!

– Ну что ты не даёшь мне повеселиться? – недовольно проворчал тролль, успокаиваясь. – Это же так замечательно – посмеяться! Особенно после того, как всласть поплакал.

– Успеешь ещё посмеяться. Вот ты давно живёшь, много всего повидал. Думаю, ты очень мудрый тролль. Я хочу тебя спросить. Можно?

– Да, я очень мудрый! – ответил польщённый великан и великодушно разрешил. – Спрашивай!

– Вот задали мне однажды задачу, которую я до сих пор никак не могу решить. Значит, так. У одного человека были волк, коза, капуста и лодка...

– Зачем человеку волк? – тролль заинтересовался задачей.

– Я не знаю. Просто был – и всё. Может, дружили они. Но не о том речь. Захотел человек перевезти всех через речку. Но лодка-то маленькая. В ней кроме человека можно перевезти только козу, только волка или только капусту. И всё бы ничего, но вот ведь какая незадача...

– Что-то я ничего не понял! Так это задача или не задача?

– Задача, задача! Я хотел сказать, вот ведь какая сложность: если он повезёт волка, то без присмотра коза съест капусту. А если повезёт капусту, то волк съест козу. Как же ему всех перевезти на другой берег?

– Тоже мне, задача! – усмехнулся тролль. – Берёшь в одну руку волка с капустой, в другую руку берёшь лодку с козой и переходишь через реку!

– Если бы этот человек был троллем, он бы так и сделал. Тролли так могут, а человек – нет. Так как же ему быть?

В этот раз великан думал довольно долго, а потом сказал:

– Придумал! Пускай он своего волка покрепче привяжет подальше от козы. А козу привяжет подальше от волка.

– Нечем ему привязывать, не запасся верёвкой, – развёл руками Голем.

– Экий он не хозяйственный! Ну, тогда... можно козу зажарить и съесть самому. А потом везти хоть волка, хоть капусту.

– Так в том-то ведь всё и дело, что надобно всенепременно всех перевезти!

– Тогда нет решения у твоей задачи. Обязательно на каком-нибудь из берегов остаются вместе или волк с козой, или коза с капустой.

– А мне сказали, есть способ. Только вот я до него никак додуматься не могу.

– Точно есть способ? Ну, тогда такой мудрый тролль, как я, обязательно додумается, как это сделать! Только дай срок!

– Конечно, конечно, премудрый Прим Бамбас! Думай, сколько понадобится. Я тебя как-нибудь потом навещу, и ты мне расскажешь, как ему надо поступить. А то ведь так и сидит, поди, бедолага, на берегу!

После этого Голем помахал ручкой сначала левому, потом правому глазу великана и осторожно спустился вниз, оставив тролля в глубокой задумчивости.

ГЛАВА 19. О том, где находится Другая страна

Когда Голем спустился вниз, то на берегу речки он застал только одного Пуписа Четыре Ноги, который полном унынии сидел задними ногами на одной из своих бочек.

– Ты чего это приуныл? – спросил его Голем.

– Да ну вас обоих! – сердито махнул рукой джуфик. – Из-за вас одни расстройства да убытки!

– Чем же это я тебя мог расстроить? – удивился Голем. – Меня здесь даже не было!

– А вот это что такое? – Пупис показал рукой на две сверкающие полосы соли в том месте, где совсем недавно текли слёзы тролля.

– Это раньше Прим Бамбас плакал. Теперь перестал. Видишь, как замечательно: в речке снова хорошая, совсем не солёная вода!

– Да ты же меня просто разорил! – принялся стенать джуфик. – Какой дурак у меня теперь воду купит, если она рядышком бесплатно течь будет? Значит, так! – Пупис вдруг резко перешёл на деловой тон. – Всё это случилось из-за тебя, а поэтому ты мне должен возместить ущерб. Если семь бочек умножить на восемь бибиков – это будет... это будет... Сколько это будет?

– Не знаю. Я только прибавлять умею. И отнимать.

– Зато я умею! Это будет ровно семьдесят семь бибиков! И ещё ты мне должен отдать феличку обратно, потому что из-за тебя мой героический поход стал совсем бессмысленным! И ещё десять бибиков ты должен дать мне за то, что я напрасно потратил время. Всего получается ровным счётом девяносто бибиков и одна феличка!

Голем долго чесал затылок, пытаясь понять всю эту арифметику, а потом сказал:

– Мне почему-то кажется, что ты многовато насчитал. Мы с тобой ещё поторгуемся. Потом. В Городе. До встречи!

И Голем направился к реке, чтобы идти обратно в сторону Города.

– Эй! Ты куда? – заметался Пупис. – А как же мои бочки? А как же я?

– А ты запросто можешь, как раньше, построить плот и на нём доплыть до Города.

– Ты что, смерти моей хочешь? – завопил джуфик. – Здесь знаешь, какие рыбины водятся?! Да я у них в пасти стоя могу поместиться! И даже ещё попрыгать там!

– Тогда Кукуля попроси, чтобы он тебя на своём остроклюве подвёз.

– Поссорился я с Кукулем! И вообще, он бесплатно ничего не делает!

– А ты сам что-то делаешь бесплатно?

– Я что, чухмух что ли – бесплатно работать? – фыркнул джуфик.

– Ну и я тоже не этот самый... не чухмух!

– Ладно, – поспешно согласился Пупис. – Ты не чухмух, поэтому я тебе очень хорошо заплачу за то, что ты меня и мои семь бочек с водой отнесёшь обратно в Город. Целых пять бибиков заплачу! И тогда получается, что ты останешься должен мне всего только лишь восемьдесят шесть бибиков и одну феличку.

– Нет, не согласен я. Моя цена – сто бибиков! И ни бибиком меньше.

– Да ты же просто грабитель!

– Надоело мне спорить. Стемнеет уж скоро. А в горах ночевать сыро и холодно. В Городе от тебя привет кому-нибудь передать? – простодушно поинтересовался Голем, уже заходя в реку.

– Стой, стой! – завопил Пупис, которому вовсе не хотелось оставаться одному, да ещё на ночь глядя. – Согласен я, согласен! Только бочки забери.

– Может, вылить из них воду? Зачем тащить, если и там, внизу набрать можно?

– Пусть будет как есть! – заупрямился джуфик. – Зря я их, что ли, заколачивал?

– Ну, ладно, – согласился Голем, вновь рассовывая бочки по карманам. – Пусть будут с водой, мне не трудно.

– «Не трудно, не трудно»! – проворчал Пупис, устраиваясь у него на плече. – Если не трудно, то почему такую цену неимоверную заломил?

Некоторое время, пока они спускались по реке, джуфик недовольно и невнятно ворчал что-то себе под нос. Только раз Голем разобрал несколько слов: «что этот, что Кукуль – один другого стоят!»

– А чем тебе Кукуль-то не угодил? – спросил пират.

– Этот Кукуль вообще, похоже, мозги потерял и забыл новые вырастить! Одичал, не иначе! Деньги ему, видите ли, не нужны! Да к тому же – неслыханное дело! – выкрал из Другой страны джуфу и теперь живёт вместе с нею в одном доме! Общее хозяйство они, понимаешь, ведут! Позорище!

– А ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее! – заинтересовался Голем. – Где это Другая страна находится? Есть у меня к ней интерес. И ещё: кто такая джуфа?

– Всем известно где! Другая страна находится на другом берегу реки. Ты же её видел. А эти самые джуфы там и живут!

– Подожди-подожди, – до Голема стало что-то доходить. – Выходит, джуфы – это девчонки ваши?

– Да какие они девчонки! Вредины они! И уж точно, совсем не наши. Они сами по себе. И мы сами по себе.

Когда они добрались до Города, уже почти стемнело. Пупис, продолжая ворчать, принялся закатывать бочки внутрь дома. А Голема никто в гости не пригласил. Да он просто бы и не смог поместиться ни в одном из домиков, даже в самом большом из них. Поэтому он как можно удобнее устроился спать прямо под Деревом Джу: земля здесь была мягкая и тёплая, и сверху не капало. «Лепрекон-то говорил как раз о Другой стране, – думал Голем, уже засыпая. – Маловатая, конечно, страна оказалось, да что уж теперь делать! Видно, суждено мне стать ихним королём. Завтра схожу на другой берег, посмотрю на своих подданных».

ГЛАВА 20. О том, как Голем стал героем джуфичества

Пупис разбудил его рано на рассвете. Он опять тыкал острой палочкой Голему в нос, пока тот не проснулся.

– Ну ты и горазд поспать-похрапеть! – заявил джуфик. – Я уж думал, громче Крындика никто не умеет, но ты громыхал так, что вся Наша страна глаз не сомкнула! Да и Другая, думаю, тоже. А ну-ка, давай отойдём подальше! Дело есть, пошепчемся!

– Дело-то вот какое, – сказал Пупис, уже привычно сидевший на плече пирата, когда они отошли достаточно далеко. – Про то, что река перестала быть солёной, никто, оказывается, до сих пор не знает. Никто им про это не сказал, на вкус её ещё никто не попробовал, а на вид что солёная вода, что пресная – не отличишь! Так что все девять бочек я очень выгодно продал Зурвану.

– Девять?

– Ну да. У меня ещё две штуки в запасе дома были. Но теперь-то запас не нужен. Так что вот тебе твоя доля – целых дес... восемь бибиков!

– Да не нужны мне твои бибики! Что я с ними делать буду? Чихну – они разлетятся, не найдёшь!

– А ты не чихай! И здоровее будешь, и богаче.

– Так ты, получается, этого Зурвана обманул?

– Почему это я его обманул? – надулся от обиды джуфик. – Ему нужна была пресная вода – я ему и продал чистейшую пресную воду, да ещё с большой скидкой! Он был очень доволен, даже ладошки от счастья потирал!

– Так ведь теперь воды сколько хочешь, её можно даром брать!

– Странный ты, – пожал плечами Пупис. – Вот найду я, к примеру, большущий кусок меди. Если место, где он лежит, знаю только я, то я сразу же стану богатым. А стану ли я богатым, если про это место будут знать все? Нет, конечно! Вот и с водой так. Пока. Но с водой сложнее, потому что спрятать её нельзя, и уже сегодня кто-нибудь обязательно обнаружит, что вода больше не солёная. Поэтому, пока никто не знает, надо этим воспользоваться. Меня тут все знают как облупленного, поэтому мне ни за что не поверят. А вот тебе – запросто.

– Про что не поверят? – не понял Голем.

– Сейчас ты подойдёшь к реке, произнесёшь заклинание, а потом скажешь: «Стань вода пресной!» Все сразу начнут думать, что ты великий колдун!

– Так я же не колдун! Зачем же врать?

– Ну и не ври. Тогда тебя уже сегодня выгонят из Нашей страны.

– За что?

– За то, что храпишь очень громко и джуфикам спать не даёшь.

– А я тогда в Другую страну пойду!

– Там тебя тоже всю ночь слушали, так что очень-то не обрадуются. А если вдруг окажется, что ты великий колдун – вот тогда прогонять тебя побоятся, а совсем наоборот, будет тебе полный почёт и большое уважение! Ну, и мне немножко достанется.

– Да не знаю я никаких заклинаний...

– Вот ерунда какая – не знает он! Что в голову придёт, то и бормочи. Только понепонятнее, понепонятнее! Всем скажем, что это заморское заклинание ненашенской магии. Главное, говори погромче, чтобы все-все слышали, да не забудь обязательно в конце сказать: «Стань вода пресной!»

В жизни Голема было очень много случаев, когда его откуда-нибудь выгоняли. Ему это, конечно, не нравилось, и он совсем не хотел, чтобы его опять выгнали. Поэтому он только тяжело вздохнул и поплёлся к речке колдовать. Он остановился на берегу и начал:

– Куль-буль... муль-зуль... эники-беники...

Оказалось, очень трудно придумывать какие-то непонятные слова, особенно если волнуешься. В голову всё время лезут слова знакомые, всем известные, которых в настоящем заклинании, конечно же, быть не может. А тут ещё Пупис на нервы действует – сидит рядом с ухом и бормочет:

– Быстрее надо заклинание говорить! И громче! И увереннее!

И тут Голем вспомнил, как он в детстве с друзьями говорил на секретном языке. Язык этот простой и понятный для любого, кто знает, как его слушать. А другой человек, особенно если говорить быстро, ни словечка не разберёт! И Голем скороговоркой выпалил:

– Накака-накати-накала-накася накатор-накаба накасвы-накасо-накако-накаго накагор-накаба накавэ-накатой накатор-накабе накахлеб накасоль накаво-накада накапше-накани-накаца накакто накаскем накахо-накачет накапо-накаде-накалить-накася! Стань вода пресной!

После этих слов над речкой ярко вспыхнуло, и тысячи разноцветных переливающихся искорок медленно опустились в воду.

«Пупис постарался, – догадался Голем. – Чтобы красивее было. И торжественнее!»

– Что? Что случилось? Что происходит? – недоумённо спрашивали джуфики и джуфы, которые к этому времени уже в большом количестве столпились на обоих берегах.

– Слушайте меня, достойные джуфики! – изо всей мочи завопил Пупис. – Джуфы, и вы тоже слушайте! Это я, Пупис Четыре Ноги, привёл к вам моего хорошего друга великого колдуна Голема, могущественнее которого нет в целом свете! Он посмотрел на вашу трудную жизнь, пожалел вас и решил сотворить беспримерное чудо, которое вы только что видели! Он расколдовал нашу реку, и вода в ней теперь перестала быть солёной! Её снова можно сколько угодно пить, варить в ней пищу, поливать огороды, мыться, стирать одежду... Да всё, что угодно!

Джуфики и джуфы сначала недоверчиво подошли к воде и стали осторожно пробовать её на вкус. И какая радость, какое ликование началось, когда они поняли, что Пупис говорит правду! Не всю, конечно, но про воду-то он не соврал! Человечки плескались в речке, брызгались, обливались, кто-то уже бежал домой за вёдрами и кувшинами. Гвалт стоял такой, что Голему они напомнили большущую стаю воробьёв, которая обитала на портфелевском рынке. И только один джуфик с четырьмя глазами и очень длинными руками грустно стоял в сторонке, и изо всех его четырёх глаз катились крупные слёзы.

– А вон тот почему не радуется? – спросил Голем у Пуписа.

– Так это же Зурван, который у меня воду купил. Теперь он со мной долго здороваться не будет. А так ему и надо! Он мне на днях дзуку продал, которая через три дня испортилась.

– А что такое дзука?

– Это такая штука, которая в тибку* вставляется, а потом – вжиу! вжиу!

(*– Меня все спрашивают: что же это за штуки такие – дзука и тибка? Ну откуда я могу знать? Я же не джуфик!)

Бурное веселье продолжалось долго, не меньше часа. Всё это время Голем сидел на небольшом холмике, наблюдал за веселящимися коротышками и всё больше хотел кушать. А потом к нему с очень важным видом подошли несколько джуфиков.

«Наверное, это и есть те самые Самые Достойные джуфики, про которых говорил Пупис», – догадался Голем. К нему обратился джуфик с двумя головами. Говорила только одна голова, а вторая в это время согласно кивала:

– Я – Журуш Две Головы, глава Совета Самых Достойных джуфиков. Ты, могучий великан Голем, самый великий колдун, которого мы только видели. Никто из нас, джуфиков, не мог расколдовать нашу реку: ни поодиночке, ни даже все вместе. О джуфах я вообще не говорю. Ты же сделал это один, даже не применяя волшебный эликсир. Про салют, устроенный Пуписом Четыре Ноги, я не говорю – это было красиво, и только. Мы все безмерно благодарны тебе. Что мы можем для тебя сделать? Что ты хочешь?

– Покушать и королём стать.

– Покушать нашему благодетелю! – захлопал в ладоши Журуш. Джуфики тут же засуетились, разбежались кто куда, и вскоре начали возвращаться, катя перед собой тачки с овощами, ягодами и фруктами. В каждой такой тачке еды помещалось чуть больше, чем в любимой ложке Голема. Поэтому к тому времени, как он чуть-чуть утолил голод, джуфики уже набегались до седьмого пота. Голем бы, конечно, не прочь был и ещё чего-нибудь пожевать, но ему стало жаль уставших человечков.

– Ладно, хватит кушать, – сказал он. – Теперь мне надо королём становиться.

– А король – это кто? – поинтересовался Журуш.

– Король – это самый-пресамый главный во всей стране. Он мудро повелевает, а все остальные его слушаются.

– Так ты что, насовсем у нас хочешь остаться? – у Журуша от изумления открылись оба рта.

– Не, не у вас. Лепрекон мне сказал, что я буду королём в Другой стране. Так что придётся мне на тот берег идти.

– Это хорошо! – обрадовался Журуш. – Так им и на... то есть, я хотел сказать, я очень рад, что у джуф будет такой замечательный главный! Может быть, они тогда перестанут быть такими вредными. Счастливого пути!

– Эй, Голем-колдун, подожди! – из толпы вышел джуфик с огромными ушами. – Меня зовут Фуф. Я видел, как тебя ночью ограбили!

– Меня? – Голем полез в свой потайной карманчик, однако феличка оказалась на месте.

– Да-да! – часто-часто закивал Фуф. – Я очень боюсь, что ты можешь разгневаться, когда это обнаружишь, и обратно заколдуешь реку. Поэтому лучше сразу накажи виновного. А виновный – кузнец Керр, вот он!

Фуф показал пальцем, и из толпы угрюмо вышел джуфик с широкими плечами и очень большими мускулистыми руками. В Городе он наверняка считался богатырём.

– Я ж не знал, что он великий колдун, – проворчал он. – Думал, и так ему нормально будет...

– А что он сделал-то? – спросил Голем.

– Он со своими помощниками Прухом и Непрухом ночью, пока ты спал, повытаскивал из подошв твоих сапог все до единого драгоценные медные гвозди и заменил их на обычные золотые! Накажи его, колдун, но только не колдуй реку обратно!

– Так всё и было? – грозно спросил кузнеца Голем.

– Угу, – понуро ответил тот.

– Тогда вот тебе такое наказание: коли ты кузнец, то сделаешь мне корону.

– Корону? А это, то есть, что такое?

– Это шапка такая. Из золота и с острыми зубчиками. А медные гвозди можешь оставить себе, я и с обычными золотыми походить могу.

– Так... это... за такую-то цену – да с превеликим, то есть, удовольствием! – мигом повеселел Керр и, кликнув своих подмастерьев, поспешил в кузницу. А Голем отправился на другой берег основывать своё королевство.

ГЛАВА 21. О том, как Голем стал королём

Встречать Голема вышла целая делегация. И только сейчас он смог рассмотреть джуф как следует. Они оказались очень милыми существами. В отличие от джуфиков, они не выращивали себе лишних рук, ног и прочего. Все они оказались очень стройными, одетыми в яркие разноцветные платьица всевозможных фасонов, и ни одна не ходила босиком.

– Доброго тебе здоровья, великий колдун Голем! – поприветствовала его самая старшая джуфа в длинном малиновом платье, которая, видимо, была здесь самая главная. – Меня зовут Диди.

– Здрассь... А почему у вас это... только по две руки у всех? И ног тоже только по две? – спросил Голем.

– Пфи! Зачем нам лишние заботы? – ответила Диди. – Эти, из Другой страны, такие неряхи! Навыращивают себе всего, а потом за всем этим нисколько не смотрят! Тут и на двух руках за маникюром не уследить! Представляешь, какой кошмар, если пальцев в два раза больше? А две головы? Это вообще ужас! Каждый день делать две причёски – это же с ума сойти можно! Правда, в этом случае два ума... Так вот, с обоих умов можно и сойти!

– Подожди, подожди... – недоумённо пробормотал Голем. – Это же у вас Другая страна! А у них – Наша страна.

– Ничего подобного! Это они живут на другом берегу. Значит Другая страна – у них!

– Что-то я совсем запутался! – развёл руками Голем. – Другая страна всё время там, где меня нет. Где же я буду королём?

– Королём? – наморщила лобик джуфа. – А король – это, случайно, не то же самое, что парикмахер? А то нам очень-очень нужен парикмахер!

– Нет, король не парикмахер. Король правит страной и даёт мудрые советы.

– О, это замечательно! Нам как раз нужен мудрый совет! У нас почему-то шмаква перестала пушиться, почти вся уходит в стебель. Что делать?

Голем долго чесал в раздумье затылок. Признаваться, что он ничегошеньки не понимает в разведении важнейшего местного продукта, ему совершенно не хотелось.

– А гребешком расчёсывать не пробовали? – наконец спросил он.

– Нет, не пробовали, – как-то сразу поскучнела Диди. – А что ты ещё умеешь делать кроме давания мудрых советов?

– Глину месить. Дрова колоть, если не слишком сучковатые.

– Думаю, нам не надо столько глины, сколько ты сможешь намесить. Да и дров столько у тебя никто не купит. Так что трудно тебе будет на пропитание заработать.

Голем вдруг неожиданно для себя стал понимать, что быть королём в этих странах ему как-то не с руки. Во-первых, прокормить такого громадину человечкам будет трудно. Во-вторых, роскошный дворец или хотя бы небольшой замок ему здесь точно никто не построит. В-третьих, в любое время может выясниться, что он никакой не колдун, и это может плохо кончиться: в отличие от него джуфики колдовать умеют, а ходить всю оставшуюся жизнь с рогом на носу и с ушами до земли Голему совершенно не хотелось. Он вернулся на облюбованный им пригорок, сел и стал думать, как ему выкрутиться из этой неловкой ситуации. Думал он долго, до самого вечера. И, наконец, придумал. Он вышел на берег речки и обратился к человечкам с речью.

– Достойные джуфики и уважаемые джуфы! Я, великий колдун Голем, объявляю себя королём обеих ваших стран! Теперь если вдруг кто-то захочет вас обидеть, то вы ему прямо так и говорите: у нас король Голем, великий колдун, и если вы что-то плохое сделаете, то он придёт и так всем наподдаёт, что мало никому не покажется! Однако меня ждут великие дела. Поэтому завтра утром я отправляюсь в Великий поход. А вам приказываю: сделать через реку мост и отныне жить одной страной, которая будет называться Големией!

– Слава! Слава! – дружно закричал весь народец. Правда, Голем так и не понял, чему они больше обрадовались: то ли тому, что у них наконец-то появился король; то ли тому, что пришёл конец раздорам между джуфами и джуфиками; то ли тому, что новоявленный король завтра уже уйдёт и не будет по ночам мешать спать своим храпом.

Когда Голем устраивался на ночлег, к нему пришли кузнец Керр с подмастерьями и принесли изготовленную ими золотую корону. Правда, на те головные уборы, которые носят другие короли, она походила очень мало. По форме это была почти точная копия шляпы Голема с той лишь разницей, что поля её были, как заказано, зубчиками, отчего она походила на распустившийся тюльпан. К тому же, сделана она была из тоненьких проволочек, сплетённых в удивительные по красоте узоры, отчего и весила-то всего ничего.

– Я, то есть, что ещё сказать-то хотел, – сказал Керр после того, как отправил помощников обратно. – Заплатил ты мне за работу щедро, очень щедро. А потому я немножко того... колданул. То есть, теперь это не просто золотая шляпа. Это Шляпа Желаний. Она, то есть, чудес никаких особых не делает, но, ежели тот, кто её носит, очень чего захочет, то всё к тому благоприятно складываться будет.

ГЛАВА 22. О том, как Голем снова встретился с друзьями

Утром Голем ушёл из Города обратно к берегу Голубого океана. Корону он надел поверх своей кожаной шляпы – размер подошёл точь-в-точь, а вес головного убора почти не увеличился. Идти по течению было гораздо проще, чем против него, и потому до скалы, возле которой речка впадала в океан, Голем добрался довольно быстро, после чего вновь пошёл вдоль берега в ту же сторону – чтобы солнце глаза не слепило. Он тихонечко брёл и думал: «Интересно, куда уплыли мои друзья? Они, наверное, скучают без меня так же, как и я без них. Мир большой, и очень может быть, что мы больше никогда не увидимся... А как бы я хотел вновь встретиться с ними!»

Так он шёл и шёл до тех пор, пока за очередным поворотом берега не обнаружил небольшую бухту, посередине которой стояла... «Розовая чайка»! Или «Летучий Голландец». Или «Летючий Холодец». Короче говоря, как его ни назови, а всё равно понятно, о каком судне идёт речь! Голем заорал от восторга и прямо в одежде бросился в воду и поплыл к кораблю. Правда, как оказалось, можно было и не плыть, а просто идти по дну: корабль стоял на мели, воды было всего по пояс. А на палубе, завидев своего капитана, уже прыгали от радости все три пирата.

Прежде чем подняться на борт, Голем ещё часа полтора стоял рядом с кораблём по пояс в воде. Почему так долго? А всё это время его друзья суматошно искали по всему кораблю верёвочную лестницу. Хотя корабль прибило в бухту два дня назад, пираты ни разу не удосужились высадиться на берег и разведать, куда это их занесло. То ли поленились, то ли побоялись. И поэтому на Голема они смотрели как на великого путешественника и первооткрывателя.

– А что это у тебя за шляпа такая чудная? – был первый вопрос Голему после того, как все наобнимались, настучались друг другу по плечам и напожимали руки.

– Да вот такая. Золотая. Капитанская, – ответил Голем, размышляя про себя, надо ли рассказывать всем о том, что Шляпа не простая, а волшебная. С одной стороны, первое его желание Шляпа выполнила – он встретился со своими друзьями! Но с другой стороны, вполне могло оказаться и простым совпадением то, что корабль занесло именно в эту бухту. Ведь каких-то необычных чудес не произошло. Вдруг окажется, что это обычная золотая шляпа – вот будет повод пиратам посмеяться над своим капитаном! Нет, уж лучше подождать и проверить, как она будет себя дальше вести!

– Это хорошо, что мы снова вместе! – весело сказал Тим. – Давайте по этому поводу устроим пир. У меня как раз приготовлено новое блюдо, которое я назвал «Дружба»!

– Давайте! – обрадовался Голем, который уже успел основательно проголодаться. Однако оказалось, что радовался он рано. Новое блюдо оказалось обычной кашей, в которой «дружили» перловая крупа и горох. Хотя, надо отдать должное Тиму, каша не была ни сырой, ни подгорелой, ни пересоленной. Но и очень вкусной она не была. Так себе, каша как каша.

После пира приятели легли отдохнуть в гамаках на палубе.

– Ну, рассказывайте, что у вас новенького? – поинтересовался Голем.

– Да что у нас может быть новенького? – за всех ответил Дикки. – Мы очень огорчились, когда ты вдруг пропал. Сначала мы, правда, подумали было, что ты решил поиграть с нами в прятки и принялись тебя искать. Знаешь, на корабле, оказывается, столько мест, где можно отлично спрятаться! Но вечером поняли, что тебя здесь нет. Потому что ты бы обязательно до вечера захотел бы кушать и вышел бы. И тогда мы стали горевать. А когда мы горевать устали, то оказалось, что корабль стоит вот на этом самом месте. И ещё у нас новость – Тим научился хорошо готовить кашу. Вот и все наши новости. А с тобой-то что случилось?

– Ну, я тут... это... Мне пришлось сразиться с самим морским чёртом Вайвэйвуем! Он напал на меня коварно, когда вы все ушли вниз, и я остался один-одинёшенек. Но я вас за это нисколечко не виню: ведь вы же не знали, что в то время, пока вы моетесь и переодеваетесь, я героически сражаюсь со всякой нечистью. Долго мы с ним бились, очень долго! Я успел схватить свою шпагу и ловко отражал удары его заколдованного трезубца. Однако Вайвэйвуй применял всяческие запрещённые магические приёмы, а потому всё больше и больше теснил меня, пока я не оступился и не упал за борт корабля! Догнать «Голландца» вплавь я, конечно, не смог, но меня спасла наша бочка, которую в пылу сражения мы тоже столкнули за борт. Я залез в неё и вычерпал всю воду вот этой самой шляпой. Затем подобрал обломок доски от нашей кухни и принялся грести изо всех сил. И вот я грёб, грёб, грёб, грёб...

Дальше Голем рассказывал почти не привирая – и без того его приключения были интересными и захватывающими. Пираты слушали своего капитана с открытыми от удивления и восхищения ртами.

Во время самой интересной части рассказа, когда Голем описывал друзьям свою героическую победу над страшным великаном-троллем Примом Бамбасом, в воздухе что-то очень громко зажужжало.

– Кажется, кто-то из моих подданных прилетел засвидетельствовать мне своё почтение, – сказал Голем. – Я вам не говорил, что стал королём? Ах, ну да, я же ещё не дошёл до этого места!

Огромный жук долго летал вдоль и поперёк всего «Летучего Голландца», а пираты вертели головами туда-сюда, провожая его взглядом. А когда жук, почти такой же большой, как Сускель, наконец сел на колено Голему, то оказалось, что на нём прилетел кузнец Керр.

– Я, то есть, мимо тут пролетал, – начал он, даже не поздоровавшись. – Сказать тебе, то есть, кое-что хочу. Вон туда пошли, – он указал рукой на капитанский мостик.

– Ну, пошли! – Голем выбрался из гамака и отправился на корму.

– Я вот что тебе забыл, то есть, сказать, – начал Керр, когда они остались вдвоём. – Про Шляпу, то есть. Она волшебная, но только не для одного.

– Это как?

– То есть, вот так: выполнит она твоё желание, а чтобы ты следующее смог загадывать, так надо, чтобы она перед этим у других разных людей не меньше четырёх желаний выполнила. Понял?

– Ага, понял. Эй, Тим, иди сюда! – крикнул Голем и, когда тот подошёл, спросил. – Тебе моя Шляпа нравится?

– Очень! Замечательная шляпа! Красивая, богатая.

– Хочешь поносить? Держи! Только смотри, будь с ней аккуратным. Это ведь капитанская шляпа и даже где-то корона.

Довольный Тим нахлобучил Шляпу и важной переваливающейся походкой пошёл гулять по палубе.

– Хорошая лодка, – сказал Керр, продолжая осматривать корабль. – Большая, красивая... А эта вот штука, то есть, для чего? – он указал пальцем на рынду, корабельный колокол. – Это ведь из меди, да? Я ни с чем никогда не спутаю этот благородный зелёный налёт...

– Это? Это колокольчик. Им звонят, – Голем дёрнул за верёвку, и над бухтой поплыл чистый красивый звук звенящей меди.

– А для чего?

– Как это для чего? – взаправду сказать, пиратский капитан понятия не имел, для чего на корабле колокол, однако всё же нашёлся, что ответить. – Да чтобы веселее было. И опять же, на обед всех созывать. Не горло же драть, корабль-то большой!

– А почему из меди? А, понимаю! Чтобы, то есть, все видели, какие вы богатые, – догадался кузнец. – Послушай, колдун, я тебе рассказал секрет Шляпы Желаний, а ты мне, то есть, должен за это подарить колокольчик!

– Нет, не подарю, – покачал головой Голем, которому вдруг стало очень жаль расставаться с этой вещью. – Я ведь тебе ничего не обещал!

– Это плохо, – вздохнул Керр. – Джуфичеству этой меди бы на несколько лет хватило.

– Да я бы, может, и подарил бы, да как же мы без него? На каждом корабле обязательно должен быть колокольчик!

– А я тебе другой сделаю, из золота, – предложил Керр. – Конечно, это не так богато, зато блестеть красиво будет, да и звук, то есть, у золота покрасивше будет, потоньше.

– Три! Три колокольчика разных размеров! – стал торговаться Голем. – Это чтобы звук у всех был разный. Чтобы сразу понятно было, на завтрак звонят, на обед или на ужин! И такой, как наш, должен быть самым маленьким!

– Так не получится! – развёл руками кузнец. – У нас, то есть, золота столько нет.

– Ну ладно, знай мою доброту, – уступил Голем. – Пусть будет один, но чтобы по размерам был ничуть не меньше нашего!

– По рукам! – довольный Керр достал из кармана верёвочку с узелками, потом поднял жука в воздух, медленно облетел вокруг рынды. Ловко, не слезая с жука, он обмерил колокол верёвочкой с узелками и, сказав напоследок «Завтра утром, то есть, жди!», мигом унёсся в Город.

– Тим! – Голем окликнул приятеля, который всё продолжал гордо прогуливаться по палубе в золотой Шляпе.

– Чего?

– У тебя есть самое-самое наизаветнейшее желание?

– Конечно, есть! У кого его нет? Я вот, например, хочу, чтобы мы все стали богатыми-пребогатыми! А что?

– Да нет, ничего. Ты это... Шляпу пока не снимай, походи в ней подольше!

ГЛАВА 23. О том, как Шляпа выполняла желания

Думается, кузнец со своими помощниками работали, не покладая рук, весь оставшийся день и всю ночь, потому что утром колокол был готов. И постарались они на славу. Что там говорить, новая рында была в сто раз и красивее, и дороже той, что висела на капитанском мостике. Хотя про то, что дороже, можно поспорить, ведь каждому дороже именно то, что ему нужнее. Вот, к примеру, как думаете, что выберет умирающий в пустыне от жажды человек – кучу бриллиантов или стакан холодной воды? Я почему-то думаю, что не драгоценности. Вот и джуфикам медь была очень нужна для изготовления разных инструментов, а золото – не очень.

Новый колокол джуфики привезли на сплетённом из веточек плотике, который с помощью магии не только сам парил в воздухе, но и выдерживал немалый вес золотой рынды. Тянули плотик по воздуху, натужно жужжа, три жука, на которых восседали Керр и его помощники.

– Уф, еле отбились! – сообщил Керр. – На нас, то есть, по дороге остроклювы напали. Эти любят всё блестящее. Пришлось сражаться. Эликсира поистратили – страсть сколько! Но зато вот он, то есть, колокольчик, на месте. Красивый, правда? – кузнец вопросительно заглянул Голему в глаза.

– Да-а-а, – только и смог ответить тот.

Оба колокола поставили рядышком на палубе. При этом изрядно устали. Потому что медный – и тот весил больше пуда, а золотой, хотя и был такого же размера, весил в два раза больше. Золото, оно ведь очень тяжёлое. Потом все долго смотрели и любовались-восхищались. Только вот пираты восхищались золотым колоколом, блестящим, украшенным затейливым орнаментом, а джуфики – медным, простым и гладким, почти совсем зелёным оттого, что его давным-давно никто не чистил. И все были счастливы. Правда, не все одинаково. Поглядывая на друзей, Голем заметил какую-то грусть в глазах Дикки.

– Ты чего не весел, приятель? – спросил его Голем, когда общими усилиями новый сверкающий колокол был повешен на место старого. – Ведь мы же теперь богачи! За это золото знаешь можно сколько всего купить? Дворец из пряников построить можно! А посерёдке – бассейн со сладким квасом!

– Мы пока не богачи, – вздохнул Дикки. – Богачами мы будем только тогда, когда привезём этот колокол в какое-нибудь место, где сможем его продать. А мы застряли в этой бухте, и вчетвером ни за что не сможем столкнуть корабль с мели. А мне так понравилось идти под парусом в открытом океане, когда за бортом шумят волны, а ветер треплет волосы! Как я хочу туда, на просторы океана!

– Погоди-ка, погоди! Эй, Тим! Подойди сюда! – крикнул Голем. – Ты вот что... Ты уже долго носил Шляпу, дай теперь поносить Дикки.

– Я ещё не наносился, – нахмурился Тим. – Я ещё хочу!

– Потом ещё поносишь. А сейчас у Дикки не очень хорошее настроение. Пускай немного поносит Шляпу и порадуется. Друг ты ему или хвостик поросячий?

– Нет. Не хвостик. Ну ладно, пусть поносит, – вздохнул Тим, отдавая другу Шляпу Желаний.

Как только Дикки без особого настроения надел волшебный головной убор, Голем тут же бросился к джуфикам, которые уже погрузили медный колокол на плотик и собирались отлетать на своём необычном транспорте.

– Эй, Керр, подожди! Разговор есть!

– Говори, только быстрее! У меня, то есть, теперь работы невпроворот!

– Хочешь ещё меди?

– Конечно, хочу! Только золота, то есть, у меня больше нет.

– Нам сейчас нужно не золото. Нам нужна магия.

– Сколько заплатишь? – заинтересовался кузнец.

– Я тебе отдам пушку. Большую медную пушку!

– Пушку? А это что такое? То есть, покажи!

Пушка стояла на корме. Голем совершенно случайно обнаружил её несколько дней назад. Просто интересно стало: что это такое стоит, завёрнутое в старый парус? И вот сейчас Голем провёл кузнеца на корму и снял чехол. Керр несколько минут стоял остолбенев, не в силах произнести ни слова: столько много меди он видел первый раз в своей жизни.

– И что, то есть, за это надо сделать? – наконец спросил он.

– Вон вы как ловко такой тяжёлый колокол перевозите. Так вот, если вы наш корабль в море выведете, то я вам эту пушку отдам!

Керр очень-преочень огорчённо вздохнул.

– Нет, – сказал он. – Уж слишком, то есть, большая ваша лодка. Эликсира не хватит, даже если у всего джуфичества отобрать. Но надежда есть!

– Какая?

– А такая, то есть, что вы не сможете свою лодку сдвинуть, потом вам надоест в ней сидеть и вы уйдёте. А пушку с собой унести, то есть, не сможете. Да и колокольчик в долгом пути мешаться будет. Так что всё это богатство опять же нам достанется!

– Ну ты и... – Голем чуть не задохнулся от возмущения. – Даже не знаю, как тебя и назвать! Вот сейчас как вернусь, да как заколдую речку обратно, чтобы солёная была!

– А за что? – удивился Керр. – Я же, то есть, чистую правду сказал! Да и вместо того, чтобы нам вредить, взял бы ты, да и направил свою магию на то, чтобы лодку стащить!

– Много ты понимаешь в моей магии! – проворчал Голем, пытаясь скрыть своё смущение. – Ладно, как-нибудь сами справимся!

«И почему не получилось сделать так, чтобы корабль с мели снять? – грустно размышлял пиратский капитан. – Одно из двух: или Шляпа всё-таки не волшебная, или Дикки на самом деле хочет чего-то совсем другого. Ладно, поживём – увидим».

От грустных мыслей его отвлёк голос Тима, который звал команду на обед. В меню была оставшаяся от завтрака перловая каша. Тим утром наварил её очень много, но тогда все ели без аппетита, поэтому на обед осталось ещё изрядное количество. Но если только что сваренную кашу ещё как-то можно было кушать, то остывшую – ну совершенно невозможно! Она стала очень густой, прямо твёрдой: чтобы отделить кусочек, надо было резать ножом!

Голем сидел, задумчиво разглядывая кубики каши в своей тарелке, и вдруг его осенила замечательная мысль.

– А ведь эта каша такая твёрдая, что её можно насаживать на крючок! Давайте порыбачим, и у нас на ужин будет замечательная уха! И где же это я видел удочки?

Идея всем понравилась. Удочки нашли быстро, всего через час. Тим отрезал каждому по большому куску каши для наживки, а сам пошёл мыть котелок. Пираты закинули удочки и принялись ждать поклёвки. Через минуту подошёл Тим.

– Что, уже успел котелок помыть? – спросил его Голем.

– Нет, не успел. Уж очень каша липучая. Я котелок к канату привязал и кинул за борт. Что-то с него рыбы объедят, что-то само отмокнет.

Клёв не заставил себя ждать. Бухта кишела всяческой живностью, и вскоре Гуня вытащил из воды первую серебристую рыбку. Затем клевать стало у всех, да так, что за полчаса приятели натаскали полное ведро больших и маленьких рыбёшек. И вдруг – ту-дух! – корабль дёрнулся так, что все попадали с ног! Пираты сидели на палубе и ошарашено смотрели друг на друга. Ту-дух! – ещё один толчок.

– На нас напало фюдовиффе! – пробормотал Гуня. – Мама! Спасайся, кто мофет!

От страха Гуня чуть не выпрыгнул за борт, но Дикки вовремя поймал его за воротник. Голем тоже изрядно перепугался, однако вспомнил, что он капитан. А если капитан будет бояться, то можно уже сразу считать любой бой проигранным. Поэтому он взял себя в руки и принялся командовать.

– Эй, вы, прекратить панику! Без боя мы не сдадимся! Нас мало, но мы в тельняшках! Почему все без оружия? А ну-ка, быстро все за саблями! И мою тоже принесите! А я – в разведку.

Пираты умчались в трюм вооружаться, а Голем стал обходить корабль, осторожно выглядывая за борт, чтобы узнать, кто и с какой стороны на них напал. «Голландец» успел дёрнуться ещё пару раз, прежде, чем Голем увидел, из-за чего всё происходит. К задней мачте на надёжный морской узел «бантик» был привязан канат. Натянутый как струна, он уходил под воду, где в глубине двигалась что-то огромное и тёмное. Вот он ослаб, а вот опять натянулся, корабль снова резко дёрнулся, а потом... сдвинулся с места и пошёл к выходу из бухты!

Из трюма, с головы до ног увешанные всевозможным оружием, прибежали пираты. Они растерянно стояли, не понимая, радоваться им или ужасаться. Между тем скорость всё увеличивалась и увеличивалась, неведомое существо всё быстрее влекло за собой судно. Нос «Голландца» стал задираться, а перед кормой возник пенный бурун, и она начала понемногу погружаться.

– Оно нас на дно утаффит! – снова запаниковал Гуня.

– Рубите канат! – приказал Голем.

Однако выполнить приказание оказалось не так уж просто. Канат пружинил, сабли отскакивали от него. Крепкое волокно со звоном лопнуло только тогда, когда океанская вода уже стала захлёстываться на корму. Да и лопнуло-то оно не там, где его рубили, а где-то под водой. Может быть, чудовище просто его перекусило, а может, котелок отвязался. Корабль почти сразу же остановился и выпрямился, покачиваясь на спокойной воде.

– Оно наш котелок утащило! – грустно сказал Тим. – В чём же я теперь кашу-то варить буду?

Конечно, Голем перепугался очень сильно. Ведь ещё бы немного – и утащило бы неведомое чудище всех вместе с кораблём на дно морское! Однако в каждом плохом событии всегда можно найти и что-то хорошее. Вот, например, сейчас Голем точно знал, что Керр сказал правду, и Шляпа всё-таки волшебная. Ведь она выполнила уже целых три желания, а это уже не может быть простым совпадением. Голем хотел найти друзей – и нашёл их. Тим хотел, чтобы они стали богатыми – и теперь у них есть тяжёлый золотой колокол. Дикки хотел, чтобы их плавание продолжилось – и вот «Голландец» вновь качается на глубокой воде. Все желания сбылись, хотя со стороны казалось, что никакого волшебства вроде бы и нет. И Голем рассказал своим друзьям, какая замечательная Шляпа им досталась.

– Каждый из нас по очереди будет хотеть то, что нам надо, – делился капитан с командой своими мыслями, – тогда у нас всё будет замечательно!

– А фто нам надо? – спросил Гуня.

– Это мы все вместе будем решать, – уверенно ответил Голем.

– Ничего у нас не получится, – грустно сказал Дикки.

– Это почему? – удивились все.

– Да потому. Ты, Голем, сам только что сказал: Шляпа должна выполнять желания пятерых. А нас сколько?

– Раз, два, три... – тыкая пальцем, сосчитал Тим. – Нас только трое!

– Себя сосчитал?

– Нет, забыл. Тогда получается трое и ещё я.

– Всё равно мало, – вздохнул Дикки. – Ничего не получится!

– Получится, получится! – успокоил всех Голем. – Я уже всё придумал. Сейчас очередь Гуни. Пусть он наденет Шляпу и будет мечтать встретиться с Кноком. А когда Шляпа выполнит это его желание, то нас уже станет не четверо, а пятеро – как раз столько, сколько нужно!

– Да здравствует наш мудрый капитан Голем! – крикнул Тим. – Гуня, надевай скорее Шляпу и начинай мечтать!

Гуня нахлобучил Шляпу, улёгся в гамак и закатил глаза.

– Ну, как? – тут же подскочил к нему Тим. – Помечтал?

– Нет ефё.

– А сейчас? Уже помечтал? Ну, что ты тянешь-то?

– Сейфяс нафьну!

– Так ты что, даже ещё и не начинал мечтать? Ну, ты и копуша!

– Тим, отстань от Гуни! – приказал Голем. – Ты сам-то любишь мечтать, когда тебе кто-то мешает?

– Мечтать люблю. Когда мешают – нет.

– Вот и не мешай!

– Так ведь уже не терпится совсем! Я хочу, чтобы скорее снова моя очередь наступила!

– Чем меньше будешь мешать, тем скорее твоя очередь наступит, – наставительно сказал Голем, залезая в соседний гамак. По небу, иногда заслоняя солнышко, бежали маленькие облачка, лёгкий ветерок неторопливо тащил «Голландца» вдоль острова.

– Капитан, там кто-то плывёт! – Дикки показал пальцем в сторону открытого моря.

– Это Кнок! – радостно завопил Голем и бросился к борту, чтобы поскорее увидеть старого дружка.

Со стороны океана быстро приближалась маленькая лодочка под парусом, и скоро стало видно, что в ней находится всего лишь один человек. А когда расстояние стало совсем небольшим, то пираты с удивлением увидели, что в лодке сидел совсем не Кнок. На скамеечке восседала полная рыжая женщина уже довольно почтенного возраста.

– Ой, мама! – пискнул Гуня.

– Почему-то мне кажется, что я эту женщину где-то видел... – задумчиво произнёс Тим.

– Конефно, видел, – сказал Гуня. – Это моя мама, мадам Букко. Она дерфит цирюльню на рынофной плоффяди, рядом с лавкой торговца фруктами, и половина Портфеля ходит к ней бриться, стрифься и вырывать больные зубы*. (*– В те предалёкие времена, когда происходила эта история, зубных врачей ещё не придумали, а зубы у людей уже, бывало, болели. Лечить больные зубы не умели, их просто выдирали. А занимались этим парикмахеры, которых тогда называли цирюльниками. Уж извините меня за такую страшную историю).

– Но как? Что она здесь делает? – и тут до Голема дошло. – Гуня, так это ты вместо того, чтобы мечтать встретиться с Кноком, мечтал встретиться со своей мамочкой?!

– Я про Кнока думал, правда! Ну, то есть хотел думать...

– Ты не сердись на него, Голем, – сказал Дикки. – Я думаю, что нельзя заставить мечтать. Ведь мечта человека – это то, что принадлежит только ему. Мечту можно разделить с кем-нибудь, а вот отнять нельзя.

– Может, ты и прав, – грустно махнул рукой Голем, – но нам-то от этого не легче. Впредь нам надо как-то поумнее пользоваться Шляпой.

В это время лодка стукнулась о борт корабля, проскребла его вдоль ватерлинии и оказалась за кормой. На этом встреча могла бы и закончиться – ведь лодкой, как и «Голландцем», никто не управлял. И швартоваться никто не умел. Но, на счастье, лодка зацепилась за канат, который до сих пор продолжал волочиться за кораблём, и пошла на буксире.

– И долго я ещё буду ждать? – раздался снизу недовольный женский голос. – Когда уже мне подадут трап? Это же совершенно невозможно! Я уже вторые сутки болтаюсь в этой скорлупке! Здесь даже ноги размять нельзя!

О, это была целая история – как мадам Букко удалось попасть на палубу «Голландца»! История долгая и суетливо-бестолковая, поэтому лучше рассказать её коротенько. Значит, так. Лодка шла на натянутом канате в нескольких саженях* от корабля (* – если руки растопырить в стороны, то между кончиками пальцев правой и левой руки как раз сажень и будет). Пираты пытались подтащить её поближе, но у них ничего не получалось до тех пор, пока они не догадались опустить парус и остановить корабль. Что такое парадный трап, где его искать и как спускать, никто не имел ни малейшего понятия, поэтому скинули верёвочную лестницу. Однако мадам Букко очень возмутилась и заявила, что дамам её возраста и положения неприлично пользоваться этаким обезьяньим приспособлением. После очень долгих размышлений, которым здорово мешало громкое брюзжание за кормой, Тим предложил поднять мадам тем самым приспособлением, в котором её сынок рисовал буквы на борту корабля. Этот способ тоже не устраивал мадам Букко, но когда ей сообщили, что в этом случае остаётся лишь одно – плыть всю дорогу за кораблём на буксире – она нехотя согласилась. Дикки по канату спустился на лодочку, упаковал маму Гуни в мешок из парусины, потом залез обратно и все вчетвером с горем пополам затащили её на палубу. И очень вовремя, потому что сразу после этого лодка отцепилась от каната и уплыла. Пираты вновь подняли единственный парус, который умели поднимать. «Летучий Голландец» медленно-медленно двинулся дальше.

Мадам почему-то совершенно не удивилась почти невероятной встрече со своим сыночком и принялась обнимать-целовать его с таким видом, как будто специально приехала в дальние дали для того, чтобы с ним повидаться. Трудно было поверить, что Гуня её сын. Худенький, маленький, он не доставал своей мамочке даже до подмышки и чуть не задыхался в её объятиях. А потом мадам Букко принялась перечислять все новости, случившиеся за последние несколько дней у двоюродных дядей, троюродных племянниц, золовок, кузенов и прочих, прочих, прочих.

– А как же вы здесь-то оказались? – спросил Голем, когда поток новостей наконец иссяк.

– О, это совершенно невозможный случай! – мадам заломила руки и закатила глаза. – Я решила съездить в Бурбутляндию, в Порт Моне, к своей любимой тётушке свекрови племянницы Даре. Сынок, ты помнишь тётушку Дару? Это та, которая сначала вышла замуж... (А можно, я буду все эти подробности пропускать? Мне вот, например, это всё ничуточки не интересно. Да и вам, думаю, тоже. Я просто буду ставить вот такую штучку [...] – и всё. Если хотите, то вместо этой штучки можно говорить «бла-бла-бла-бла»). Я договорилась с капитаном корабля «Зелёный Осьминог», который в прошлую пятницу отправлялся в Порт Моне, заходя по пути в Порт Рет, Порт Фолио и в Порт Тьера. Меня провожали дядя Лумп, который [...], тётя Вара, та что приходится [...], а ещё [...], [...] и [...]. И вот, – представляете? – в первый же день плавания нам на обед подали несвежую рыбу! Уж кто-кто, а я-то в этом разбираюсь, потому что дядюшка Упон, который [...], служил помощником главного повара заместителя Министра Спальных Принадлежностей Его Величества! Про несвежую рыбу я сказала капитану, но этот невежа просто промолчал. Через некоторое время я снова сказала ему об этом – а он снова промолчал! И так он промолчал четырнадцать раз, а на пятнадцатый остановил корабль и пригласил меня прокатиться на лодке. Это было очень любезно с его стороны, и я, конечно же, согласилась. Но он оказался ну совершенно неуклюжим: как только поставил парус на лодке, тотчас же свалился в воду! Он уплыл обратно на свой корабль, а я оказалась здесь.

ГЛАВА 24. О том, как Голем встретил морского волка

Голема болтовня мадам Букко невероятно утомила. Может быть, это всё и интересно слушать тем, кто знаком со всеми этими многочисленными тётушками и дядюшками, а другим так совсем нет. Он ушёл в капитанскую каюту, заперся там и стал думать, что же делать дальше. Но долго предаваться этому занятию ему не дали.

– О чём думаешь? – раздался вдруг скрипучий голос. Голем вздрогнул, огляделся и увидел большого разноцветного попугая, который сидел на столе и беззаботно чистил свои пёрышки.

– Ух, ты! Говорящий! – восхитился пират. – Вот здорово! Теперь у меня будет настоящая говорящая птица! Вот у моего дяди Фиотара был галчонок. Он его научил говорить «Кто там?» Однажды дяди не было дома, а к нему пришёл посыльный с весточкой и постучался, а галчонок ему и говорит...

– Врёшь ты всё! – перебил его попугай. – Это совсем из другой сказки!

– Ох, ты! – Голем аж присел от удивления. – Так ты не только говорить, но и того... соображать можешь?

– Попугай – птица дурная и бестолковая. Говорить он умеет, а вот соображать – нет. А я – совсем наоборот: соображаю, но говорить по-человечьи не умею. Вот он за меня и говорит!

– А ты кто? И где ты? – испуганно начал озираться по сторонам Голем.

– Я старый морской волк...

– Во-о-олк?!

– Ну да! Да ты не бойся, не бойся! Морской волк – это не тот волк, который зубами щёлк. Морской волк – это тот, кто вдоль и поперёк избороздил все моря и океаны, побывал во многих переделках и знает толк в мореплавании. А я – потомственный Корабельный Крыс в две тысячи сто двадцать шестом поколении. Наш род ходит на кораблях давным-давно, с тех пор, как люди научились их строить. Ты, кстати, нас не боишься? А то некоторые аж визжать начинают!

– Не боюсь. Если только вас не слишком много.

– Нас не много. Только моя семья, – с этими словами Крыс вылез из-под стола. С виду он был совсем обыкновенным, только кружок шерсти вокруг левого глаза был чёрным, отчего Крыс немного походил на одноглазого пирата с повязкой. – Нас шестеро, а живём мы на продуктовом складе.

– Здесь что, есть ещё и продуктовый склад? – округлил глаза Голем.

– Конечно. Это ведь только вы, салаги, думали, что все продукты на камбузе хранятся. В долгом плавании очень большие запасы нужны! Я тебе покажу, где он находится. Но за это ты передашь мне командование кораблём.

– Ещё чего! – возмутился пират. – Да где это видано, чтобы кораблём командовала крыса!

– Не крыса, а Корабельный Крыс! И видано это, между прочим, очень много раз. Если ты вдруг увидишь капитана, у которого на плече попугай сидит – знай, что кораблём управляет Крыс. Да ты не бойся, все остальные будут по-прежнему думать, что ты капитан. А я буду тебе подсказывать, что надо делать. А то я за свою семью очень боюсь, да и за себя, признаться, тоже. В этот раз корабль на мель сел, а в следующий может и на скалы налететь. И пойдём мы тогда на дно ко всем морским чертям и их начальнику Вайвэйвую!

– Ну, хорошо, – сказал Голем после долгого раздумья. – Что-то не хочу я больше с этим сердитым дедушкой встречаться. Если меня все по-прежнему будут считать главным, то я согласен, подсказывай. И вот про что мне нужна первая подсказка. Есть тут у нас одна Шляпа...

– Шляпа Желаний? Я знаю, я подслушивал. Очень хорошая вещь! Жалко, что я сам ей пользоваться не могу – великовата! Так какая подсказка тебе нужна? Вас же теперь как раз пять человек стало. Сейчас, как я понимаю, очередь той рыжей тётки.

– Но я же не знаю, чего ей вдруг захочется!

– Так пойди и спроси! Если мечта у неё хорошая – пусть надевает Шляпу.

Мадам Букко Голем нашёл в кают-компании, где она очень старательно наводила чистоту. Точнее, чистоту с кислым видом наводили пираты, а мадам властно распоряжалась.

– Мадам Букко... – начал Голем, но женщина его перебила:

– Тётя Моня, мой мальчик, зови меня тётя Моня!

– Тётя Моня, у вас есть заветная мечта?

– А как же! У меня, как и у всякой мамы, есть заветная мечта видеть своего сыночка счастливым!

– Хорошая мечта! – обрадовался Голем и, незаметно подмигнув приятелям, продолжил. – У нас на корабле есть традиция: каждый гость должен походить немножко вот в этой замечательной Шляпе!

– В мужской шляпе? – удивилась она. – Да ещё такой совсем не модной? Знаете, мальчики, она мне ну совсем-совсем не нравится!

– Так ведь... традиция! Посмотрите, какая она красивая, с золотой сеточкой!

– Ну, раз традиция... Так и быть, поношу. Главное, меня в ней здесь тётя Зея не увидит, а то потом разговоров не оберёшься!

ГЛАВА 25. О том, как рында может спасти жизнь

На следующее утро Голем устроил Крыса в кармане камзола, усадил попугая на левое плечо и вышел на палубу. Корабль уже давным-давно миновал остров и двигался в открытом океане. Капитан сразу же заметил, что что-то не так. Уныло бродящие вдоль борта Тим и Дикки поздоровались как-то очень грустно и при этом почему-то старались не встречаться с ним глазами. Из трюма появился Гуня и, увидев Голема, хотел было юркнуть обратно, но передумал.

– Доброе утро, Гуня! Как дела?

– Доброе утро, капитан. Да вроде бы всё хорошо... – ответил тот, почему-то отвернув лицо в сторону.

Что-то насторожило Голема в ответе приятеля, но он не мог понять, что именно. В это время вслед за сыном на палубе появилась мадам Букко. В одной руке она держала сковородку, полную жареной рыбы, в другой – пригоршню вилок. На голове мадам по-прежнему красовалась капитанская шляпа, но... второй, золотой, сверху не было!

– Ребятки, сейчас будем завтракать! – постучала она вилками по сковороде.

– Тётя Моня, а где корона? – спросил Голем, внутренне холодея.

– Ты это называешь короной? Ой, да не смеши мои тапочки! Корона – это когда куча драгоценных камней, бриллианты, изумруды, топазы, сапфиры, жемчуга и много-много золота! Так много, что шея сгибается! А тут... Да что там того золота и было-то? Едва-едва на два зубика хватило! А тут у вас как раз внизу как спустишься, так сразу направо, есть маленькая комнатка. В этой комнатке каких только инструментов нет!

И до Голема постепенно начало доходить, почему исчезла Шляпа Желаний, почему мадам Букко говорит об инструментах и почему сам Гуня вместо «хорофо» сказал «хорошо»! Мадам из этого золота сделала зубы для своего сыночка!

– А-а-а-а! – от отчаяния Голем заорал так оглушительно, что все шарахнулись в стороны, а попугай испуганно перелетел с его плеча на ближайшую рею. – Гуня, да я тебе сейчас ВСЕ зубы повышибаю!

Гуня тут же кинулся наутёк, а Голем, размахивая кулаками, бросился за ним в погоню. Опыт убегания у Гуни был большой, поэтому они долго кружили вокруг мачт, пока Голем вдруг не услышал громкого «бэмммс!», а перед глазами в превеликом множестве засверкали яркие искры. При этом ноги у него почему-то ослабели, и он упал на палубу, успев подумать: «Какой дурак запускает салют? Ведь так и паруса опять могут загореться...»

Очнулся Голем там же, на палубе, в окружении жареных рыбёшек от того, что мадам Букко совала ему под нос какой-то противно пахнущий пузырёк.

– Фу! Что это? – спросил Голем.

– Это, мой мальчик, нюхательная соль. Я всегда её нюхаю, если у меня начинается мигрень.

– Но у меня-то не эта... не мигрень. У меня просто башка раскалывается!

– Тут ты не прав. Ничего у тебя не раскололось, хотя шишка, возможно, будет: я же не изо всей силы!

И тут Голем понял, что никакого салюта на корабле не было, а разноцветные искры, которые он видел, засверкали в его глазах от удара сковородкой по голове: мама Букко защищала своего сыночка.

– Что ж вы дома-то своему Гуне зубы не сделали? – Голем чуть не заплакал от огорчения.

– Дома у меня не хватало для этого золота. Не могу же я поставить своему сыночку обыкновенные железные зубы! Мальчики, – обратилась мадам к пиратам, – вашему другу нехорошо. Его надо уложить в кровать и приложить к голове что-нибудь холодное.

Дикки и Тим тотчас подхватили капитана под мышки и потащили в каюту,
а Гуня бросился на поиски этого самого чего-то холодного. Из кармана големовского камзола осторожно выглянул Крыс и призывно пискнул. Несколько стремительных хвостатых теней метнулись по палубе, после чего на ней не осталось ни одной жареной рыбки.

Попугай первым влетел в капитанскую каюту. Затем пираты под руки ввели еле волочащего ноги Голема и уложили в гамак. Гуня притащил самую, по его мнению, холодную вещь – дубинку с тяжёлым металлическим набалдашником, которую отыскал в оружейке, с опаской подал её капитану и тут же мгновенно исчез из каюты. Остальные на всякий случай – тоже.

– Нет, так дальше нельзя! – сказал попугай. То есть Крыс голосом попугая. – Надо наводить порядок и дисциплину. И начать надо хотя бы с того, что назначить вахту. В любое время дня и ночи на мостике должен быть вахтенный, чтобы смотреть, куда идёт корабль. И чтобы бить склянки.

– Что за ерунда? – удивился Голем, прикладывая набалдашник дубинки к вылезающей на макушке шишке. – И так на «Голландце» не слишком чисто. Зачем ещё и стекло бить? Порезаться ведь можно!

– Я сказал не стекло, а склянки! Бить склянки – это означает бить в рынду каждые полчаса.

– Ну, даже и не знаю... – смутился Голем. – Я, конечно, сердит на Гуню, но уже не настолько, чтобы каждые полчаса бить его в рынду!

– Не надо бить Гуню! Рындой называется колокольчик. Звонить в него и называется бить склянки, – терпеливо объяснил Крыс. – Видел на капитанском мостике такую штуку, похожую на две бутылки, соединённые горлышками?

– Это внутри которой песок? Ага, видел.

– Это часы. Песок пересыпается из одной бутылки в другую ровно за полчаса. Как только весь пересыплется – вахтенный звонит в колокольчик и переворачивает часы. Так все на корабле будут знать, сколько времени: когда кушать идти, когда на вахту собираться.

– Я вообще удивляюсь, – продолжил Крыс, – как вы до сих пор живы? Думаю, вам просто везло. Вот только бесконечно везти не будет. С таким экипажем корабль рано или поздно потерпит крушение.

– Что же делать? – испугался Голем.

– А делать надо вот что. Идти в ближайший порт и встать там на рейде.

– На что встать?

– Не на что, а где. На рейде. То есть, бросить якорь в бухте. Потому что с такой командой совершенно невозможно пришвартоваться так, чтобы и корабль, и причал остались целыми. Потом надо нанять команду из бывалых матросов. Но бывалые матросы сразу тебя раскусят...

– А нельзя разве нанять матросов, которые не кусаются?

– ...и поймут, что в морском деле ты соображаешь меньше, чем самый салажонистый салага. Тогда они могут устроить бунт. Поэтому надо нанять ещё и капитана. Точнее, сначала надо нанять капитана, чтобы он подбирал в команду матросов. Но тут тоже есть сложность. Нечестный капитан сам может поднять бунт на корабле и захватить его. А честный не захочет быть капитаном на ворованном корабле.

– Мы этот корабль захватили! – с гордой обидой возразил Голем.

– И у тебя его точно так же захватят. И вообще: тебе и твоим дружкам лучше всего в море выходить только пассажирами. Так будет безопаснее для всех.

– Мы посоветуемся, – буркнул Голем. – А до ближайшего порта далеко?

Крыс залез на стол, немного побегал по разложенной на нём карте, а потом ткнул в неё кончиком хвоста.

– Вот ближайший. Порт Янка. Под всеми парусами до него один день ходу. А так, как мы сейчас тащимся – неделя, не меньше. Да и то если погода не испортится и ветер не переменится.

– А если испортится и переменится?

– Тогда можем вообще никуда не дойти. Шляпы-то ведь у вас больше нет!

В это время дверь приоткрылась и в каюту медленно влезла голова Дикки. Вид у него был очень встревоженный.

– Капитан, с кем это ты тут разговариваешь? – спросил он.

– Сам с собой! – буркнул Голем. – Могу я с умным человеком поговорить?

– Я бы не стал мешать вашей беседе... Только там это... Ещё одна лодка!

– Ну, если это снова кто-то из родственников Гуни, я не знаю, что сделаю! – Голем вновь посадил Крыса в карман, попугая на плечо и вслед за Дикки вышел на мостик.

Небольшое судёнышко, которое приближалось к «Голландцу», вряд ли можно было назвать лодкой. Оно имело палубу, две мачты с прямоугольными парусами, а высокие нос и корма круто задирались вверх. Такого судна Голем никогда не видел. Впрочем, это и не удивительно – он вообще на своём веку видел очень мало кораблей. Да и таких людей, как тот, который, стоял на корме
и с помощью большого весла управлял движением, ему встречать не доводилось. Человек был очень маленького роста (но не такой, конечно, маленький, как джуфики), желтокожий, с узенькими глазами, с тоненькими длинными усами и седой косичкой. На нём было серое мешковатое одеяние с чёрным поясом, а на голове красовалась похожая на шляпку гриба плетёная из соломы шляпа.

Как только корабли поравнялись, в палубе судёнышка распахнулись люки, и оттуда, как чёртики из табакерки, начали выскакивать такие же маленькие желтокожие люди, очень похожие на рулевого. Только волосы у них были не седые, а чёрные-пречёрные. Люди всё вылезали и вылезали, а Голем только смотрел и удивлялся: как могло там, под палубой, уместиться такое количество народу? Между тем желтокожие раскрутили верёвки с крючьями на концах, забросили их на снасти «Голландца», как муравьи полезли наверх и, очутившись на палубе корабля, принялись галдеть, размахивать длинными узкими мечами и связывать оторопевших пиратов, которые, как обычно, вышли совсем безоружные. Дольше всех оборонялась мадам Букко, отмахиваясь от мечей большой сковородкой. Но и её одолели: набросили верёвки, связали и примотали к мачте. Голем беспомощно смотрел на всё это безобразие с капитанского мостика.

– Крыс, кто это? – только и мог спросить он.

– Пир-р-раты! – проскрипел ему на ухо попугай. – Самые настоящие пир-раты, не то, что ваша компашка.

– И что теперь делать?

– Пора бить склянки.

И Голем ударил в колокол. А всё равно ничего другого он сделать не мог! Всё своё оружие он, как и остальные, оставил в каюте. И даже, будь у него с собой шпага, проку от неё было бы немного. Во-первых, нападающих было гораздо больше. А во-вторых, фехтовать он тоже не умел.

Но тут произошло нечто удивительное. При первых же звуках колокола желтокожие пираты прекратили галдёж и замерли там, где застал их звон. Стало тихо-тихо. Так, что было слышно, как кряхтит старый пират, поднимаясь по верёвке на «Голландец». Голем ещё несколько раз ударил в колокол. За это время седоусый поднялся, внимательно оглядел и Голема, и рынду, сложил ладони лодочкой и, мелко кланяясь, подошёл к нему.

– Мяо си лю цзинь сю ли, кинь масё манёку, – примерно так начал он свою речь и дальше продолжал в том же духе. Конечно же, Голем ничего не понял. (Даже в своём-то языке он знал далеко не все слова. Самое сложное из ему известных было «препендикуляр», да и то он полагал, что это какое-то страшное ругательство).

– Крыс, ты понимаешь, что он говорит? – спросил Голем.

– Конечно. Он говорит: «О, ты, Который Удостоин Великой Чести Извлекать Чарующие Звуки Из Божественного Инструмента...» Ну, и прочую чепуху. Корче говоря, они станцевать хотят. Просят, чтобы ты им подыграл на рынде. Хоть это-то ты умеешь?

– Не знаю, – Голем пожал плечами. – Раньше я на дудочке хорошо играл, меня даже хвалили. Два раза. А на колокольчике играть я ни разу не пробовал.

– Придётся попробовать, – сказал Крыс. – И придётся очень постараться. Если им не понравится, как ты играешь, то, боюсь, тебе очень не поздоровиться. А теперь скажи ему с важным видом: «Сю мяко люсянь!»

– А что это значит?

– Не важно. Говори и начинай им подыгрывать.

– Сю мяко люсянь! – произнёс Голем. Старик заулыбался, ещё несколько раз поклонился и махнул своим людям рукой, после чего всех пленников тут же развязали. А старый пират запел песню. Мелодия у неё была очень ритмичная, и Голем без труда понял, в каких местах ему надо поддзинькивать. А желтокожие ровными рядами выстроились на палубе и принялись танцевать какой-то удивительный и завораживающий танец. Было видно, что делают они это далеко не в первый раз, потому что все движения они совершали одновременно, как один человек: все вместе поворачивались, вместе хлопали в ладоши, вместе дружно топали, от чего корабль сотрясался от киля до верхушек мачт. Танец продолжался минут десять, после чего старый пират вновь приступил к переговорам с Големом.

– Мяо котю сю миу!

– Что он сказал? – поинтересовался Голем у Крыса.

– Я тебе потом всё расскажу, – ответил тот. – Иначе разговор надолго затянется. А сейчас просто с очень важным видом повторяй всё за мной слово в слово. Говори: «Миу, сю ми ман!»

Голему ничего не оставалось делать, как послушаться Крыса и разговаривать с предводителем настоящих пиратов на его мяукающем языке, не понимая при этом ни единого словечка! Тот во время разговора всё улыбался, мелко кланялся и довольно кивал. А потом обернулся к своей команде, что-то крикнул, и те как мартышки вскарабкались на мачты.

– Ну вот, теперь команда у нас есть, – довольно сказал Крыс. – Теперь командуй, да погромче: «Бом-брамсель сюнь муй! Стаксель фай хао!»

На «Голландце» закипела работа. Он покрылся парусами и полетел вперёд со скоростью, какую приятели в нём даже не подозревали. И это даже несмотря на то, что кораблик пиратов следовал сзади на буксире, привязанный на всё тот же канат. Старик стал за штурвал. Одни матросы меняли обгоревшие паруса на новые, запасные. Другие принялись эти повреждённые паруса чинить-штопать. Третьи схватили вёдра, швабры и начали драить палубу, не мытую со времени выхода из Портфеля. Кто-то застучал молотками, починяя камбуз, откуда, несмотря на ремонт, уже доносился аппетитный запах какой-то стряпни. И приятели-пираты почувствовали себя очень неуютно. Потому что всё-таки стыдно бездельничать, когда все кругом так азартно работают. Голему было немножко проще: он делал вид, что командует. А командовать, между прочим, это тоже работа, причём очень уважаемая – ведь командовать надо уметь!

Первым не выдержал Дикки. Он схватил швабру и принялся тереть палубу. Тим немного помялся, потом вздохнул и пошёл на камбуз помогать готовить пищу.

– Ну, мальчики, теперь вас много. Я думаю, что вы и без меня справитесь, – с этими словами мадам Букко удалилась в каюту.

Гуня долго бродил по палубе, то и дело уворачиваясь от бегущих по своим делам матросов и подпрыгивая, когда кто-нибудь из уборщиков случайно цеплял шваброй за его ноги. Наконец, ему это надоело.

– Я этим буду... вперёдглядящим, – сообщил он Голему. – А то вдруг чего появится, а мы и знать ничего не знаем!

– Так ты же высоты боишься! – удивился Голем.

– Ну и что! Если для дела надо, то я готов героически!..

Преодолевая страх (да что там страх – ужас!), он полез на марс. Не на тот Марс, который планета и который в небе. Марсом на флоте называется место высоко-высоко на мачте, где обычно сидит вперёдсмотрящий. А полез туда Гуня не только для того, чтобы все видели, что он занят полезным делом, но при этом он хотел ещё и не слишком переутруждаться. «Работёнка не пыльная, – думал он, взбираясь по вантам. – Сиди себе да смотри по сторонам!» Правда, через пару часов, когда Гуня, весь позеленевший и шатающийся, с трудом спустился обратно, он дал себе слово ни за что больше туда не подниматься. А потому что там, на самом верху, очень страшная болтанка даже тогда, когда на палубе ощущается всего лишь лёгкое покачивание.

Некоторое время спустя Голем решил немного отдохнуть в своей каюте, оставив командование на старого пирата.

– Так о чём я разговаривал с этим стариком? – спросил он у Крыса, когда они остались наедине.

– Ты с ним заключил договор. Они вас доставляют в Порт Янка, а ты за это даришь им Божественный Инструмент. Ну, то есть рынду.

– Ничего не понимаю! Они пираты, их гораздо больше, чем нас. Они ведь могут просто отобрать у нас колокольчик!

– Не могут. Потому что Божественный Инструмент передают только добровольно, а если его отнять силой или хитростью, то он принесёт большие беды и несчастья.

– А он и взаправду Божественный?

– Я не уверен. Но нам повезло, что старик считает именно так.

– Вот оно что! Жалко колокольчик, – вздохнул Голем.

– Конечно, жалко. Только вот на дне океана этот колокольчик никому не нужен. Лучше уж быть живым без колокольчика... Да, забыл сказать! Ещё ты обещал до тех пор, пока не передашь им рынду, играть для них на ней три раза в день: на рассвете, в полдень и на закате.

ГЛАВА 26. О том, как закончилось приключение

В Порт Янка «Летучий Голландец» прибыл под утро. Пираты поставили корабль на якорь посреди большой спокойной бухты. В дверь капитанской каюты раздался очень настойчивый стук: приближался рассвет и Голем, согласно уговору, должен был играть на Божественном Инструменте. Зевая и поёживаясь от утренней прохлады, он поднялся на капитанский мостик и занял место возле рынды. Из-за горизонта показался краешек солнца. Старик вновь завёл свою песню, а желтокожие начали свой танец. Над бухтой раздались громкие хлопки и топот босых ног по палубе. Но в этот раз дотанцевать они не успели. Сверху, с мачты, послышался свист. Сидящий там матрос что-то закричал на своём непонятном языке, указывая рукой в сторону берега. Голем посмотрел туда же и увидел, что от пристани отошли несколько больших лодок, заполненных людьми. И у всех были ружья и сабли, сверкавшие под лучами восходящего солнца.

Пираты, похоже, очень не хотели встречаться с этими людьми: они засуетились и начали резво перебираться на свой кораблик прямо по канату, за который он был привязан. А старик подошёл к Голему и принялся что-то быстро говорить, то и дело указывая пальцем на рынду. Даже без перевода стало понятно, что он требует выполнения условий договора.

– Ну что ж, забирайте, – огорчённо развёл руками Голем.

Два пиратских матроса живо подскочили к рынде, отвязали «бантик» и чудом поймали тяжеленный колокол у самой палубы. От напряжения оба вдруг стали краснокожими, и с трудом, пыхтя и кряхтя, потащили свою ношу к парадному трапу, к которому уже успели подогнать кораблик. И тут случилось несчастье. Один из грузчиков споткнулся, и колокол вырвался у него из рук. Второй не смог один удержать тяжеленную ношу. Рында рухнула на трап, своим немалым весом проломила ступеньку и, подняв фонтан брызг, ушла ко дну, сверкнув на прощание золотым боком. Ох, как кричал старый пират, как кричал! Наверное, ругался. Крыс Голему ни слова не перевёл. Но лодки были в опасной близости. Пираты попрыгали в свой кораблик, быстро подняли паруса и резво пустились наутёк, в сторону открытого моря. А уже через несколько минут лодки причалили к трапу, и на палубу настороженно, с ружьями наперевес, стали подниматься люди в форме торгового флота. Один из них, у которого на сюртуке было побольше всяких нашивок, подошёл к сбившимся в кучку приятелям и шёпотом спросил:

– Где он?

– Кто?

– Вайвэйвуй!

– Не знаю, – Голем пожал плечами и махнул рукой в сторону океана. – Здесь его нет, он там где-то. Я давно уже его не видел.

– Его счастье! – расправил плечи человек. – А то бы мы его!.. Видели, какие у нас ружья? Меня зовут Артинак, я капитан «Розовой чайки». Наконец-то я на родном корабле! А вы кто такие?

Приятели представились.

– Я вас, вроде, в Портфеле видел, – прищурился Артинак. – Как вы здесь оказались? Тоже проделки Вайвэйвуя?

– Без него не обошлось, – отвёл глаза Голем, припомнив, как они попали на «Розовую чайку». В это время из трюма послышался голос мадам Букко:

– Гуня, мальчик мой! Ты уже почистил зубы?

Капитан вдруг побледнел и как-то задёргался.

– Я должен… это… Что же я должен? Ах, да! Проверить судовые документы! – с этими словами он опрометью бросился в свою каюту.

– Мне кажется, он чего-то испугался, – заявил Тим.

– А кого ему бояться? – удивился Дикки. – Вайвэйвуя же здесь нет!

Друзья так и не узнали, кого испугался Артинак. А испугался он мадам Букко.

После того, как Голем с компанией угнали «Розовую чайку», Артинак погоревал немного, а потом пошёл наёмным капитаном на чужой корабль. И знаете, как этот корабль назывался? «Зелёный Осьминог»! Именно на него взяла билеты мадам Букко, чтобы навестить любимую тётушку свекрови племянницы Дару. Гунина матушка стала настоящим кошмаром не только для капитана, но и всей команды «Зелёного Осьминога». Её любимым развлечением было поймать матроса, насильно открыть ему рот, а потом тащить в свою каюту, чтобы рвать больные зубы! Уже на третий день плаванья вся команда предпочитала отсиживаться на мачтах, куда мадам из-за своей громоздкости залезть не могла. К тому же она имела очень ворчливый характер, её ничего не устраивало, и мадам бесконечно жаловалась и ворчала по любому поводу. Артинак решил от неё избавиться. Он пригласил её покататься на лодке и, как только поставил парус, как будто нечаянно упал в воду. Лодку вместе с мадам ветер погнал в открытый океан, а счастливый капитан вразмашку поплыл обратно на корабль. Поэтому теперь, конечно, он очень боялся встретиться с этой женщиной.

Довольно долго капитан отсиживался в каюте. Потом дверь приотворилась. Артинак осторожно выглянул, подозвал ближайшего матроса и что-то прошептал ему на ухо. Матрос кивнул, куда-то убежал, а потом появился на палубе снова с маленьким колокольчиком в руках. Он принялся ходить от носа до кормы «Розовой чайки», названивая и повторяя одну и ту же фразу:

– Корабль дальше не идёт, просьба освободить каюты! Корабль дальше не идёт, просьба освободить каюты!

Так что волей-неволей пришлось друзьям-приятелям вместе с мадам Букко сесть в шлюпки, и дюжие матросы-гребцы довольно быстро доставили их в Порт Янка. Компания оказалась в совершенно незнакомом городе. Они посовещались, и решили пойти на постоялый двор, расспросив дорогу к нему у горожан-прохожих.

Всем очень хотелось кушать. Ведь за этими утренними приключениями никто не успел позавтракать. Но феличек ни у кого не было. Друзья приуныли было, но тут Голем кое-что вспомнил.

– Заказывайте себе покушать, кто что хочет! – обрадовал он свою команду, доставая из кармана складной ножичек. Со служанкой, которая принесла два подноса с разнообразной, вкусно пахнущей едой, Голем расплатился золотым гвоздиком, который выковырял из подошвы своего ботфорта. Этого вполне хватило, Голем даже получил несколько феличек сдачи.

– Давайте подумаем, что мы дальше будем делать, – предложил он, глядя на жующих приятелей. – Я вот почему-то думаю, что у джуфиков я стал королём как-то не по-настоящему. Что это за король, у которого не то, что дворца, а даже домика завалящего нет? Наверное, есть ещё какая-то Другая страна, где мне суждено стать королём. Давайте её поищем! Пиратами стать у нас не получилось. Ну и что! Мы уже не на острове Мирмунтия, корабль нам больше не нужен. Мы можем стать просто лесными разбойниками, это тоже интересно.

– Никаких разбойников! – возмутилась мадам Букко. – Хватит, Гуня, погулял – и будет! Мы с тобой возвращаемся домой, я тебя начну ремеслу обучать. За то время, пока нас в Мирмунтии не было, там уже, наверное, половина Портфеля с больными зубами ходит. Я уже не говорю о том, что все обросли до безобразия! Правда, придётся твоими золотыми зубками за проезд заплатить. Но ничего! Потом, дома, я тебе новые сделаю.

Гуня посмотрел на друзей и как-то растерянно и беспомощно пожал плечами.

– Извини, Голем, – потупился Тим, – но я тоже с тобой не пойду. Мне, пока мы путешествовали, понравилось еду готовить. Я хочу пойти в ученики к какому-нибудь хорошему повару. А там, глядишь, и свою харчевню открою, в которой всегда встречу вас с радостью, накормлю от пуза и обогрею. Вот такая у меня появилась маленькая мечта.

– А я за время нашего плавания просто влюбился в море! – мечтательно прикрыл глаза Дикки. – Океанский простор, волны, ветер, дальние страны! Как это всё замечательно! А быть разбойником – это значит, людей обижать. Нет, не хочу. Хочу быть матросом. Только не пиратским, а на торговом корабле. А потом, может быть, со временем и капитаном стану. Настоящим.

– Вот как! – обиделся Голем. – Значит, вы меня все бросаете? Какие же вы после этого друзья? Хвостики вы поросячьи, а не друзья!

– А ты сам хороший друг? – вдруг спросила мадам Букко.

– Конечно! Я же хотел их всех министрами назначить, а они...

– ...а они не хотят быть министрами? Так бывает. Они честно попытались тебе помочь. Не получилось – так тоже бывает. Они помогали тебе, пока у них не было своей мечты. А теперь у каждого она появилась. Может быть, настала твоя очередь помочь им?

– Я-то чем могу помочь?

– Хотя бы тем, что не будешь их звать в лесные разбойники.

Приятели очень долго спорили, но так и не смогли убедить Голема: он обиделся на них и ушёл. Вот на этом и закончилась «пиратская история» наших друзей. Можно поставить большую точку. Вот такую ●

А тем, кому интересно, что было дальше, я могу коротенько рассказать.

Обиженный Голем долго бродил по городу. И так случилось, что ему повстречался очень интересный и удивительный человек, который называл себя Механикусом. Он очень любил всем рассказывать, какие замечательные машины и механизмы он изобретает. Рассказал он об этом и Голему. Среди своих изобретений он назвал два, которые очень заинтересовали неудавшегося пирата – «летальная машина» и «ныряльная лодка». Особенно «ныряльная лодка». Ведь совсем рядом, почти под боком, на дне Порт-Янской бухты лежал недоступный сейчас золотой колокол. И Голем попросился к Механикусу в ученики. И – кто бы мог подумать! – эта работа ему понравилась. Сначала он помогал мастеру и присматривался к тому, что он делает, а потом и сам стал изобретать. Какие-то из его изобретений были удачные, какие-то нет. Например, он изобрёл огородное чучело, которое назвал «пугáло-кричáло», которое ездило взад-вперёд по тропинке в огороде, махало руками и громко завывало. Испытания прошли успешно: за целый день ни в огороде Механикуса, ни в десяти окрестных не села ни одна птица. Но вот ночью оно сбилось с пути и укатало весь огород в ровную площадку, подавив все посадки. К тому же оно продолжало истошно вопить, не давая соседям спать. Сам-то Голем всегда спал так, что пушкой не разбудишь!

«Ныряльную лодку» изобрести почему-то так и не удалось: она или совсем не хотела погружаться, или сразу же тонула. Но зато попутно Голем изобрёл «гребучий корабль», двигающийся с помощью шестнадцати пар вёсел, которые приводились в движение огромной паровой машиной. Правда, корабль имел большой недостаток: всё место в трюме занимала сама машина и запас дров к ней, поэтому перевозить грузы было невозможно. Попытались использовать его для того, чтобы доставлять из одного порта в другой почту, но денег, вырученных за это, только-только хватало на то, чтобы купить новый запас дров.

С Тимом и с Дикки Голем потом помирился. Они вместе весело проводили свободное время и даже несколько раз ездили в Портфель в гости к Гуне и Кноку (который, кстати сказать, стал знаменитым цветоводом) на «гребучем корабле». Дикки, который стал к тому времени настоящим капитаном, управлял кораблём, а Тим пёк такие изумительные плюшки, что на их обворожительный запах однажды даже заявился сам Вайвэйвуй. И его угостили по старой памяти – жалко, что ли?

Вот такая вот в те давние времена задолго до Великого Хрюма приключилась история. Хотите – верьте, хотите – нет.

Прочитано 192 раз
Поделившись с друзьями, Вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"

Комментарии   

#1 ALL 26.08.2017 15:43
Рецензии я писать не умею, да и критик из меня никакой, но предлагаю вашему вниманию то, какие выводы я сделал, читая это произведение. Не буду хвалить или ругать автора, а просто попытаюсь пересказать вам своими словами те эмоции и чувства, которые посещали меня в процессе чтения. Итак...
Первое, что хочется отметить – детский юмор всего подаваемого материала, будь мне лет семь или десять, то я прочёл-бы однозначно. (У меня таких книг не было, поэтому первая серьёзная книга была Альфонса Доде, Приключения Тартарена из Тараскона).
Второе, это же почти басни. Не Крылова конечно, но очень близко к этому. (Как не надо делать, а как надо).
Ещё, раскрыта такая нотка, как нравоучительнос ть для детей. А в целом я испытал приятное, когда читал это произведение. Сразу скажу, что вопрос лени не раскрыт до конца, но думаю, что это далеко не последние приключения пацанят.
Ещё раз подчеркну юмористичность и лёгкость подачи. Ну и тема пиратов – это то, что нужно детям.
Цитировать

Добавить комментарий

Ваше мнение должно быть или доброжелательным, или никаким!
Если автор произведения не желает получать комментарии или прекратить дальнейшее обсуждение, он должен после текста произведения добавить следующую фразу: {jcomments lock}


Защитный код
Обновить

Детский календарь

Десерт-Акция. Поэзия

Елена Раннева: не забыть язык детей

15.01.2018
Елена Раннева: не забыть язык детей

Публикацию подготовил Игорь Калиш Раннева Елена Алексеевна Елена Алексеевна Раннева до...

Десерт-Акция. Проза

Хороша ты зимушка-зима!

15 Январь 2018
Хороша ты зимушка-зима!

Вот и наступил Новый год! 1. 01 2018 – по новому стилю, а 13.01.2018 – по старому. Не будем зд...

Официальный портал Международного творческого объединения детских авторов " Дети Книги " © 2008
Все материалы опубликованные на портале "Дети книги" защищены авторским правом. Любые перепечатки только после согласования с администрацией и при условии ссылки на данный ресурс.
Логотип МТО ДА - автор Валентина Черняева, Логотип "Дети книги" - автор Елена Арсенина