Авторы о себе

Ай, браво!

Последние новости

Наши встречи. Сахалин, Городец, С.- Петербург 14.06.18

Автор:Татьяна Шипошина. * Главный литературный редактор МТО ДА
от 14 Июнь 2018
Наши встречи. Сахалин, Городец, С.- Петербург 14.06.18

№89 Взгляд Сердца

Автор  Опубликовано в Новая сказка-2017 Среда, 23 Август 2017 16:03
Оцените материал
(0 голосов)

Взгляд Сердца

1. Всё начинается с бури

Когда надвигаются тучи, птицы замолкают.

Под небом, чернота которого дышит холодом, дождём и опасностью, не место услаждающим душу звукам. Перед лицом грозной стихии всё склоняется в страхе и восхищении, а главная партия вскоре достаётся ветру, нетерпеливо хватающему смычок.

Свист, вой, крик ветра заполнял собой всё пространство, сквозь него с трудом могли быть услышаны иные звуки, кроме раскатов грома, время от времени прерывавших эту сольную партию.

Трудно было представить, что в такую минуту кто-то захочет испытать на себе силу стихии. Особенно, когда с неба обрушился дождь. Он рухнул со всей мощью, разбивая тяжёлыми каплями венчики цветов, лепестки которых разлетались и через секунду смешивались с водой и землёй. Он ударил, сбивая листья с деревьев, и заставляя поспешно искать укрытия всех способных к бегству.

­– Однако очень хорошо иметь в такую погоду крышу над головой, не так ли? – спросил его светлость герцог. Ему не ответили.

– Вы хотите сказать, что вам было бы неплохо и в той отвратительной лачуге, поросшей мхом со всех сторон? - продолжал герцог. - Но ведь это смешно…Вы отворачиваетесь, когда я говорю, а это неуважительно!

Волшебник мрачно усмехнулся.

– Я просто решил, что мой ответ не нужен. Вы очень хорошо можете придумать его сами, - сказал он.

Герцог Вальтер Нобилис величественно раскинулся в кресле в гостиной своего великолепного замка. У его ног лежал огромный породистый пёс, а в руке была изящно переплетённая книга, в которую он давно не смотрел. Вместо этого герцог недовольно следил за волшебником Эразмом, пока тот стоял возле большого окна и наблюдал за необыкновенно сильной бурей.

– Отойдите оттуда и сядьте! - воскликнул его светлость, в очередной раз вздрогнувший от сверкнувшей за окном молнии. - Дайте я наконец задёрну эти шторы!

Герцог встал и, небрежно отбросив книгу, подошёл к Эразму. Но тот даже не подумал исполнить приказание.

– Не трогайте шторы, а лучше посмотрите на то, как сама собой зарождается настоящая магия. Я мог бы создать подобную бурю, но это не было бы так удивительно, как её возникновение без помощи волшебных чар.

– То есть вы могли бы научить меня этому? - заинтересовался Вальтер.

– Чему? Созданию бури? Нет уж, я не говорил такой глупости. Наблюдайте за ней, пока можете, любуйтесь её силой, но даже не мечтайте, что когда-нибудь она окажется в вашей власти.

Герцог нахмурил брови, но волшебник не смотрел на него. Тогда Вальтер скрестил руки на груди и тоже стал внимательно вглядываться вдаль.

Некоторое время они стояли молча, и неизвестно, сколько это могло продолжаться, если внимание герцога не было бы привлечено странной картиной. Из того окна загородного замка, возле которого стояли Эразм и Вальтер, открывался вид на живописные окрестности: прекрасный цветущий луг, крутой берег бурной реки, мрачно чернеющий за ней лес. В тот миг краски всей этой картины были смазаны дождём и вихрем, но удивило герцога, конечно же, другое. Он заметил человека. Человек этот брёл по склонившейся от ветра высокой траве, сам сгибаясь, как тростинка и заслоняя лицо руками. Путник шёл быстро и решительно, несмотря на то, что в той стороне, куда он направлялся, не было видно никакого жилища.

– Странный человек, - проговорил Вальтер, - ведь единственное место поблизости, где он мог бы укрыться – это мой замок. Но он уходит прочь отсюда.

Эразм встревожено посмотрел на герцога.

– Он не просто уходит прочь, ваша светлость, - быстро сказал волшебник. - Этот человек решительно направляется…

– Неужели к обрыву? - испугался Вальтер. - Да-да, он идёт именно к нему! Но зачем?

– Уверенно могу сказать только одно – добром это дело не кончится.

– Так чего же вы ждёте? Немедленно остановите его! Если он собирается сделать то, о чём я думаю, пускай найдёт себе другой обрыв, а мой не будет служить подобной цели.

Эразм не дослушал возмущённой речи герцога. Он отодвинул его светлость, сделал резкий взмах руками, и буря ворвалась в гостиную, распахнув накрепко закрытое окно. Затем волшебник высунулся наружу и посмотрел наверх оценивающим взглядом. Он протянул руку, и через мгновение вокруг неё, ласкаясь, кружилась вытянувшаяся в клубящуюся серую струйку туча. Она закручивалась всё сильнее, постепенно сходя с неба. Вот уже вся рука Эразма была обвита ей, и она заскользила дальше к плечу, шее, груди, обхватила талию, становясь всё пышнее, разрастаясь вокруг волшебника. Она была похожа на опасное животное, скажем, гигантского удава, привязавшегося к хозяину и обнявшего его, не рассчитав своей убийственной силы. Несколько раз Эразм вздрагивал от того, что в туче вспыхивала  молния, освещавшая её изнутри, и ударяла волшебника. Для него это было не больнее, чем уколоться иголкой, но всё же совсем не приятно. Когда волшебник полностью оказался поглощён серой грозовой тучей, она бесшумно вытекла за окно и быстро вернулась на небо. Ещё через несколько мгновений совсем рядом с путником, находившемся уже в нескольких шагах от обрыва, сверкнула молния. Она ударила прямо за его спиной, а вместе с ней на землю спустился Эразм. Услышав раскаты грома, путник вздрогнул, а почувствовав опустившиеся на его плечи руки, и вовсе чуть не подскочил от неожиданности и в растерянности остановился.

– Кто здесь? - не поворачиваясь, спросил он.

Волшебник не дал ответа. Он был слишком поражён происходящим, поэтому, повысив голос, чтобы перекричать завывания ветра, сам задал вопрос.

– Вы сошли с ума? Не видите, куда идёте?

– Нет, - просто ответил путник и повернулся к Эразму.

У него была чёрная повязка на глазах.

2. История без конца

Прошло больше десяти минут, прежде чем в гостиную замка вошёл Эразм, ведя за собой насквозь промокшего гостя.

– Как вы долго! - воскликнул герцог. – Туда улетели, а назад еле дошли.

– Не сердитесь ваша светлость, это я всему виной, - с поклоном отвечал гость.

– Никогда не поверю. Эразм, конечно, снова пожалел немного магии, поэтому вы и не прилетели назад внутри тучи, а шли под дождём пешком.

– Его светлость забывает, что дождь льётся именно из туч, а также про молнии, которые в небольшом количестве безопасны для меня, но нашему новому знакомому были бы некстати, - проговорил волшебник. - Прикажите лучше дать переодеться этому человеку, подать ужин и горячий чай.

– Конечно. Но сначала я прикажу вам, Эразм, не говорить мне, как поступать, - сказал Вальтер.

Волшебнику вряд ли было дело до этих слов. Он вернулся к окну и продолжил мрачно наблюдать за грозой.

– А что у вас на глазах? - наконец, не выдержал герцог, удивлённо разглядывавший лицо гостя с самого его появления.

– Повязка, чтобы ничего не видеть, - с готовностью ответил тот. - Если хотите, я расскажу, зачем ношу её, но предупреждаю, что это длинная история.

Вальтер заметно повеселел от его слов.

– Я очень люблю слушать длинные истории по вечерам. Вас отведут переодеться, а затем вы развлечёте нас за столом своим рассказом. Скажите, а повязка вам тоже нужна сухая? Можете зажмурить глаза, когда снимете эту.

– Благодарю, ваша светлость, - улыбнулся гость. -  Я к ней привык, так пусть она пока останется на месте.

Герцог не возражал. Гость ушёл переодеваться, а, когда вернулся, его уже ждали за накрытым столом. Странно было то, что, кроме него, Эразма и самого герцога, на ужине никого не оказалось.

– Я думал, что будет ещё кто-то, - удивился гость.

– Вы ошиблись, - ответил Вальтер, - жены у меня нет, а все приятели и родственники остались в городе, я же решил месяц-другой провести в своём загородном замке. Но мы до сих пор не представились друг другу. Меня зовут Вальтер Нобилис, а это Эразм, и он волшебник, как вы уже поняли.

– Меня зовут Килиан, и я очень рад знакомству, - ответил гость.

В гостиной горели свечи и камин, мебель была искусно сделанной из красивого и прочного дерева, над большими окнами висели тяжёлые тёмные шторы. Ближе к камину стояли кресла, обитые бордовой тканью, лежал мягкий ковёр, на котором спал огромный  пёс. На другой половине гостиной стоял стол, который, помимо блюд, украшала высокая ваза с белыми английскими розами, нежные и пышные венчики которых больше напоминали пионы. За столом удобно расположились Вальтер, Эразм и Килиан.

Герцог, с детства стремящийся оправдать поведением и внешностью своё высокое положение, был одет в прекрасный тёмно-синий костюм. Ярко выделялся его белоснежный воротничок, а изящно повязанный галстук был украшен булавкой с рубинами. Вальтер не был рождён с аристократической внешностью, она создавалась им каждодневно, нередко с большим трудом. Он заботился о бледности своей кожи, выводил веснушки и старательно приглаживал рыжие вьющиеся волосы так, что на его голове не оставалось ни одной волны. Герцогу казалось, что именно эти старания придают его наружности особую утончённость.

Эразм, подчиняясь этикету, который завёл герцог, надел галстук. Вместе со своей длинной мантией с капюшоном, перехваченной плетёным поясом на талии. Чёрные волосы волшебника спускались ниже плеч по спине. Его взгляд был вечно задумчив, а глаза - один цвета земли, а другой – неба – всегда казались печальными.

Килиан теперь был одет в костюм, данный герцогом, совсем не похожий на прежний его наряд. Когда гость вошёл в замок, на нём был большой старый плащ путешественника и потрёпанная шляпа с широкими полями. Вы назвали бы этого человека вполне обычным, если бы не чёрная повязка, закрывающая его глаза.

– Вы расскажете нам свою историю? - напомнил герцог.

– Конечно, если вы хотите слушать.

– Так начинайте.

И Килиан начал рассказ.

Первое, что я увидел после рождения, была тьма, хотя я и родился ясным днём. Меня дали моей матери, а она нежно обняла своё дитя и заплакала. Я тоже плакал, лёжа у неё на руках. Мне рассказывали, что я не был капризным ребёнком. В таком случае это были слёзы счастья от того, что меня обнимает моя прекрасная мать, и слёзы горя от того, что я никогда её не увижу. Вы правильно догадались – я родился слепым.

Мои родители, у которых не было больше детей, любили меня, не смотря ни на что. Они были небогаты, но и не бедны: жили в деревне в небольшом деревянном доме, отец работал плотником, а мать шила и вышивала на гладкой ткани замысловатые узоры. Я проводил по ним пальцами и не мог представить себе подобных цветов. У нас жил мягкий на ощупь кот, который любил запрыгнуть ко мне на колени и улечься на них.

Родителей рано не стало от болезни, и я остался один. Тогда мне было шестнадцать лет. Я умел по звуку шагов понимать, кто идёт, знал голоса всех в округе, мог различать не только предметы, но даже разные травы, дотронувшись до них руками. Я знал много книг и стихов, которые раньше мне каждый вечер читал наш священник, а затем я стал сочинять и сам. Может, это было не очень талантливо, но священник хвалил меня и записывал мои стихи. Именно он стал помогать мне после смерти родителей. Но я знал, что так не будет вечно, и совсем не удивился, когда через несколько лет ему дали другой приход и он уехал.

Тогда я решил, что тоже не останусь в нашей деревне. Я не знаю, чего искал, и мне было всё равно, что я найду. Когда нечего терять, уже не чувствуешь страха. Поэтому я собрал немного самых необходимых вещей и налегке, свободный, как птица, отправился в моё путешествие.

Я очень хорошо понимал, что подвергаюсь большой опасности, но мне было весело идти вперёд и чувствовать тёплый ветер в волосах, ощущать запах разогретых на солнце трав и цветов, слушать пение птиц. Я остановился, так и не дойдя до людей: человеческие голоса уже давно не доносились до меня. Опустившись на землю, чтобы отдохнуть, и проведя рукой по траве, я почувствовал под ней бархат фиалок. Знаете, у этого цветка такие пушистые листья. Вдохнув полной грудью, я почувствовал волшебный аромат и понял, что не ошибся.

Это был первый мой привал. После мне часто приходилось ночевать под открытым небом, но также часто находились добрые люди, которые соглашались помочь бедному скитальцу, и я принимал их помощь. Так я путешествовал уже много дней, прежде чем произошла встреча, волнующая меня до сих пор.

Я почувствовал под ногами камни. Дорога становилась всё круче, и вскоре мне пришлось подниматься в гору. Я старался прочнее ставить ногу, но то и дело из-под моих сапог с грохотом скатывались вниз каменные осколки. Я наклонился вперёд и стал цепляться сначала за длинную траву, обрезая об неё руки, затем за выступы, оставляя на ладонях ссадины. Но вот моя нога ступила на горную тропу, которая и привела меня к вершине. Я услышал, как на ветру шумят ветви какого-то дерева. Это была акация – в округе разливался аромат от её цветов. Я замер, прислушавшись. Рядом кто-то плакал. Плач постепенно перерос в рыдания, и раздавались они сверху.

– Кто здесь? - взволнованно спросил я.

– А кто вы? - раздался испуганный девичий голос.

– Я – друг. Только успокойтесь и скажите, какая помощь вам нужна.

Наверху зашелестела листва, и через секунду чьи-то ноги мягко ступили на траву рядом со мной.

– Моё имя Томирис, - сквозь слёзы сказала девушка.

– А моё – Килиан, - ответил я. -  Теперь расскажите, что вы здесь делаете и как вам помочь.

– Я здесь в наказание. Да! Наказана за моё любопытство! Однажды, когда я собирала цветы, отойдя довольно далеко от дома, мне встретился странный человек. Он дал мне старую книгу и попросил отнести одной женщине, которая жила в нашем селении. Я знала эту женщину, но боялась её. Она жила в ветхом доме и держала много собак, которые злобно лаяли на тех, кто проходил мимо. Я согласилась передать книгу, хотя меня и пугала эта просьба. Но, подойдя к дому женщины, я остановилась в нерешительности. За забором лаяли собаки, уже смеркалось и мне совсем не хотелось заходить в этот двор. Хозяйка, видно, услышала лай и потому вышла сама. Но как только приоткрылась дверь, я не вытерпела и в страхе убежала. Вернувшись домой, я решила, что отнесу книгу утром, но мне стало любопытно напоследок узнать, что же в ней. Я открыла её наугад и прочла первую строчку, но сразу же поплатилась за мой поступок.

Передо мной возник странный человек, передавший книгу, и схватил меня за руку. Я зажмурилась от страха, а, когда открыла глаза, поняла, что мы находимся на вершине не слишком высокой, но удалённой от человеческого жилища горы. Странный человек оказался злым духом, а женщина с собаками – его помощницей. В книге я прочла одно из заклинаний, вызывающих духа. Явившись, он увидел меня, вместо той, кому я должна была передать книгу, и очень разгневался. Теперь я в наказание томлюсь, прикованная к этой акации, и не могу уйти от неё дальше, чем на длину моих цепей.

– Подождите немного, и я раздобуду, чем разрубить цепи! - воскликнул я. Но девушка возразила.

– Нет, их может разрушить только заклинание.

– Где же найти это заклинание? В книге злого духа? - спросил я.

– Всё гораздо проще, - был мне ответ. - Заклинание написано вот здесь.

Она вложила в мою руку листок.

– Так прочитайте его! - воскликнул я.

– Нет же! - снова возразила Томирис. - Оно будет иметь силу, только если его прочтёт кто-то другой. Поэтому вы станете моим спасителем! Так читайте же быстрее!

Девушка сжала мою руку. Но я вынужден был разочаровать её.

– Милая Томирис, вы были так увлечены своим горем, что не заметили моей слепоты. Да, я ничего не вижу от рождения и научился жить с этим, но бессилен помочь вам.

Девушка, заплакав, снова взобралась на ветви дерева и больше не желала разговаривать со мной. Я сказал, что мог бы повторять заклинание за ней, но она лишь воскликнула, что это бесполезно и снова разрыдалась. Тогда я поклялся ей вернуться и помочь, во что бы то ни стало.

Я продолжил моё путешествие, надеясь добраться до города или деревни и привести бедной Томирис оттуда кого-нибудь способного прочесть заклинание. Но меня преследовали неудачи. Я не только не смог найти ни одного человеческого жилища, но вскоре и вовсе забрёл в лесную чащу. Я плутал по лесу и тщетно пытался выбраться из него. Мне впервые за всё время путешествия стало по-настоящему страшно. Я кричал и звал на помощь, но вскоре совсем отчаялся и опустился на землю, больше не в силах идти.

Прошло около получаса, как до меня донёсся едва различимый звук шагов. Я снова позвал на помощь, но ответа не последовало. Я решил, что незнакомец просто не желает встречаться со мной. Только эта мысль пронеслась у меня в голове, как кто-то взял меня за руку. Я вскрикнул от неожиданности, ведь ко мне очень сложно подобраться так близко, не будучи услышанным.

Рука незнакомца, скорее, была рукой незнакомки. Она не отвечала мне ни на какие вопросы, а просто вела через лес. Её молчание было странным. Моя спасительница не проронила ни слова за всю дорогу. Когда мы вышли из леса, она подтолкнула меня вперёд и исчезла. Я был поражён всем, что происходило со мной в тот день, и некоторое время неподвижно стоял, думая, что мне делать дальше. На краю леса меня обнаружили возвращавшиеся домой охотники и приютили на ночь у себя. Я был очень благодарен им и надеялся, что теперь кто-нибудь поможет мне спасти Томирис. Но я даже не успел рассказать всей истории, а они уже в ужасе отказались сопровождать меня через этот лес. Жители их селения никогда не заходят в него слишком далеко, и даже охотники ни разу не ступали в самую чащу. Я не удивился, зная, как сложно найти дорогу из этого леса, и понял, что мне придётся ещё поискать смельчака, что согласится отправиться со мной.

Мои скитания продолжались. На следующий день я всё так же брёл наугад и вдруг услышал голоса. Я радостно вышел к людям и громко поприветствовал их, но ответ меня удивил.

– Во имя короны, остановитесь!

– Что? - удивился я.

– Королева приказывает вам остановиться и не делать больше ни шагу.

– Простите меня! - воскликнул я. - Неужели королева здесь? Понимаете, я ничего не вижу от рождения и не мог знать этого.

– Так слушай! Здесь происходит суд над женщиной, обвинённой в колдовстве.

– Судят местную ведьму! - раздавались крики вокруг меня.

– Невежда, на колени перед королевой! На колени, слепец! - приказал мне грозный голос.

Я повиновался. Крики вокруг совсем сбили меня с толку и я, думая, что направляюсь к королеве, повернулся, сделал несколько шагов и встал на колени, склонив голову. Шум вокруг сделался ещё сильнее. Мне что-то возмущённо кричала стража, но вдруг всё стихло. Говорила сама королева.

– Мои подданные! То, что сейчас произошло, я считаю знаком свыше. Суд над этой женщиной неугоден небу, поэтому я приказываю отпустить её.

Думаю, вы догадываетесь, что произошло. Я опустился на колени перед связанной колдуньей, и моя ошибка спасла ей жизнь. Когда мы остались с женщиной одни, она попросила меня следовать за ней. Колдунья привела меня в свой дом и велела ждать. Я сидел и слушал, как она гремит своими склянками, измельчает какие-то растения и шепчет заговоры. Через некоторое время колдунья поднесла к моим губам напиток. Я попытался отказаться, но она успокоила меня, сказав, что не собирается вредить своему спасителю. Я выпил её зелье и в ужасе вскочил на ноги. Мои глаза видели всё вокруг. Они видели комнату с очагом и столом, усыпанным травами и заставленным стеклянными баночками, видели деревья за окном, видели стоящую передо мной пожилую женщину. С тех пор я обрёл зрение…

–Восхитительная история! - перебил рассказчика герцог. - Но скажите скорее, вы тут же вернулись и спасли несчастную Томирис?

– Именно к этому я и веду, ваша светлость, - ответил Килиан. - Я был уверен, что теперь легко помогу девушке, и хотел было вернуться к ней, но вдруг понял, что не могу найти ту гору. Я долго занимался поисками, но, запомнив дорогу на ощупь, я совершенно запутался, увидев, как выглядит мир вокруг меня на самом деле. Раньше я доверялся слуху, но теперь внешний облик предметов нередко сбивает меня с толку. Поэтому после долгих и бесполезных скитаний, я надел на глаза чёрную повязку, чтобы мои ноги снова привели меня к горе, на которой страдает в заключении бедная Томирис.

– Как печально, - расстроился Вальтер. - У этой истории нет конца, а мне очень хотелось бы знать его.

– Простите меня, ваша светлость, - сказал Килиан, - но я не сказочник, и не могу придумать счастливый конец для вас. Придётся закончить на этом. Но завтра я снова отправлюсь в путь и когда-нибудь исполню клятву, данную Томирис.

– Эразм! - позвал герцог волшебника, погружённого в свои мысли. - А что вы думаете об этой истории?

– Я думаю о злом духе. Зачем ему было передавать книгу своей помощнице через простого человека? Он сам вручил магический предмет в руки девушки, а затем наказал её за любопытство? - с сомнением в голосе ответил волшебник.

– Тут легко всё объяснить, - возразил Вальтер, - Дух, конечно же, хотел испытать её. А вам так не кажется? - обратился он к гостю.

– Думаю, вы правы, ваша светлость, - согласился путешественник.

– И попробовал бы он ответить иначе, - мрачно усмехнулся Эразм.

Но герцог не услышал этого замечания. Он продолжал разговор с гостем.

– Знаете, Килиан, а ведь даже если колдунья не исцелила бы вас тогда, то сейчас вы точно обрели бы зрение. Ведь здесь находится один из самых могущественных волшебников в мире. Эразм умеет много удивительных вещей. Например, он с лёгкостью приманивает тучи, и они ластятся к нему, как котята, хотя и царапаются слегка. Он может сотворить бурю или зажечь огонь в руке… Эразм, ну, покажите же гостю, как вы зажигаете огонь в руке.

– Ваша светлость. Повязка, - напомнил Килиан.

– Ах, да, - вздохнул герцог. - Нельзя ли снять её совсем ненадолго?

– Нельзя, ваша светлость.

– Хорошо. Тогда Эразм сотворит бурю, и вы её почувствуете.

– Конечно, ведь наш гость успел соскучиться по ней, - мрачно проговорил волшебник.

– Да, - герцог вспомнил о том, как Килиан попал к нему в замок. - Тогда это тоже не годится. Эразм, придумайте что-нибудь сами. И даже не надейтесь отказаться! Я не разрешаю вам отказываться. Не каждый день у меня гости.

Эразм вздохнул. Он не любил делать своё дело напоказ настолько же, насколько это обожал Вальтер. Однако волшебник поднялся со своего места и, обойдя стол, встал за спиной Килиана.

– Любите фокусы? - прошептал он. - Хорошо.

Волшебник вытянул руку ладонью вверх и устремил взгляд своих разноцветных глаз на стул путешественника, заставив его подняться в воздух вместе с гостем. Килиан не сразу понял, что происходит, а поняв, когда волшебник уже мягко опускал его вниз, издал восхищённый возглас и похлопал в ладоши мастерству Эразма. Герцог был очень доволен. Волшебник слегка поклонился, скорее, в шутку, чем серьёзно. Затем он повернулся к улыбающемуся Вальтеру и поднял руку, направленную на него.

– А это ещё зачем? - удивился герцог.

Эразм, не ответив, резко дёрнул его в воздух и задержал под потолком.

– Этого я не просил делать, - побелевшими губами промолвил Вальтер, вцепившийся руками в сидение стула. - Верните меня на пол... пожалуйста.

Волшебник резко опустил руку и через секунду быстро вскинул её снова, заставив стул с герцогом сорваться вниз в свободном падении и замереть у самого пола. Только после этого он поставил его на место и ответил: «Хорошо, ваша светлость».

– Я…очень… жалею, что наш гость этого не видел, - запинаясь, проговорил герцог, бледный, как полотно, приглаживая слегка дрожащей рукой волосы. Он делал вид, что всё идёт согласно его приказам, и постепенно приходил в себя, довольный тем, что ему удалось удивить Килиана. - Эразм, - сказал он, - на следующем нашем занятии вы будете учить меня поднимать предметы в воздух.

– Как? - удивился путешественник. - Вы даёте уроки? - спросил он у волшебника.

– Нет, но герцог их у меня берёт, - ответил тот.

– Неужели магии можно научиться?

– Нет, но герцог учится.

 – Я ничего не понимаю, - признался Килиан.

– Не слушайте вы его, - сказал Вальтер, - Эразм всё ещё злится на меня. А ведь я не только не сделал ему ничего плохого, но, напротив, спас жизнь. Но ему с его тяжёлым характером так трудно быть благодарным. Если вы хотите, я расскажу вам всё по порядку.

Эразм с детства почувствовал в себе магическую силу, но скрывал её от всех. Повзрослев, он покинул родные края и поселился в маленькой хижине посреди леса, где можно было спокойно заниматься колдовством. Но, как вы знаете, свободная магия запрещена в нашем королевстве по закону, чтобы из-за неё не случилось какой беды. Поэтому каждый волшебник должен использовать свои силы только с разрешения королевы и на пользу людям. Колдунья, исцелившая вас, Килиан, конечно же, не имела разрешения, поэтому и подверглась суду. Волшебники вообще неохотно поступают на службу. Им бы слоняться по лесу, собирать травы, искать всяких букашек и лягушек для своих зелий и шептать заклинания. Поймать их крайне сложно, и было бы совсем невозможно, если бы не придворный маг королевы, который давно отказался от шатания по лесам и занялся нужным делом. Он помогает выслеживать и арестовывать волшебников, не имеющих разрешения на колдовство. Эразма пришлось долго преследовать, но, в конце концов, и он оказался на суде. Ему грозил костёр, если бы не я.

Понимаете ли, я имею большую власть, меня знают и уважают во всём королевстве. Вы, конечно же, тоже не раз слышали моё имя. Поэтому, когда я явился на суд, все, кроме королевы, почтительно склонили головы. Вам интересно, что привело меня туда? А дело вот в чём. Моя семья позаботилась о том, чтобы я получил хорошее образование. Оно отлично подчёркивает высокое положение. Я обучался у лучших преподавателей: брал уроки математики у лучших математиков, физики – у гениальных физиков, писатели учили меня писать, художники – рисовать; у меня были самые известные учителя  по фехтованию, пению, танцам... Но чему я действительно давно хотел научиться, так это магии, да не у кого-нибудь, а у одного из величайших волшебников в мире.

Я пришёл на суд, чтобы поручиться за Эразма и попросить у королевы разрешение для него на обучение колдовству. Если бы с такой просьбой обратился кто-то другой, то ему, без сомнения, отказали бы. Но под мою ответственность волшебника отпустили, и я заставил его навсегда покинуть ту ужасную хижину, в которой он жил раньше, и поселиться в моём замке. Он, конечно же, возражал. Говорил всякие глупости: что ему жаль покидать лес, что он терпеть не может огромных замков, что колдовству невозможно научиться. Но если он перестанет быть моим учителем, то снова попадёт под суд.

Так что теперь я беру уроки у Эразма, терплю его вечно мрачный вид и пытаюсь не обращать внимания на насмешки. Ну, ничего, через несколько лет он привыкнет к хорошим манерам, и вы его даже не узнаете.

– И как идут ваши уроки? Многому научились? - спросил Килиан у герцога.

– Не всё сразу. Я уже получил разрешение на колдовство для себя, а умение придёт постепенно, - ответил тот, - Сегодня вечером мы продолжим обучение. Да, Килиан, здесь поздно ложатся спать. Если хотите, можете остаться на нашем уроке, хотя мне и жаль, что вы ничего не увидите.

 – Но, думаю, смотреть здесь будет не на что, так что вы ничего не потеряете, - добавил волшебник.

– Прекратите, Эразм. Я всё ещё уверен, что в прошлый раз дело было в мантии. Не зря же вы её носите, поэтому я позаботился о том, чтобы и мне сшили такую.

Герцог позвонил, и на сигнал тут же явились два лакея, которые помогли ему облачиться в чёрную мантию из прекрасной и, судя по всему, очень дорогой ткани.

– Так? Какие ещё секреты вы скрыли от меня, Эразм?

Волшебник не ответил.

– Прежде чем мы снова начнём это бесполезное занятие, - сказал он, - Ещё раз напоминаю, что вы не станете колдовать только от того, что вашим учителем будет волшебник.

– Да-да, я это слышал уже много раз, - отмахнулся Вальтер, - давайте начинать.

Эразм лишь пожал плечами и встал посреди гостиной, показывая, что он готов. Герцог вышел к нему, Килиан остался сидеть на своём месте, повернувшись на учителя и его ученика и стараясь прислушиваться к происходящему.

– Как я уже сказал, сегодня вы будете меня учить поднимать предметы в воздух. Так с чего мне начать? - спросил Вальтер.

– С чего начать? - повторил Эразм, - Что ж… берите вазу.

Герцог, как старательный ученик, выполнил указание и взял со стола большую вазу с белыми английскими розами.

– Что теперь? - снова спросил он.

– А теперь отпустите её.

Вальтер послушно отпустил вазу, и она, упав на пол, разбилась вдребезги. Вода разбрызгалась, намочив ковёр и туфли герцога, а цветы рассыпались по полу. Тут же, как по волшебству, явился лакей и принялся устранять беспорядок.

– И что это значит? - недовольно спросил Вальтер.

– Вам преподавали физику лучшие учёные, а вы так и не запомнили, что такое сила тяготения? - как ни в чём не бывало ответил волшебник, - Предметы притягиваются к земле…

– Я знаю! - воскликнул герцог, - Но как мне сделать, чтобы они не притягивались к ней?

Эразм взял со стола бокал, показал его Вальтеру и разжал пальцы. Бокал остался висеть в воздухе.

– Силой мысли, - сказал волшебник.

– О чём нужно думать? - спросил герцог.

– О чём угодно. Только не забывать о предмете, который вы удерживаете. Мысль должна быть такой же сильной, как мышцы.

– Значит, нужно тренировать мысль, - заключил Вальтер и тоже взял бокал.

Он повертел его в руке и слегка разжал пальцы, но испугался и вовремя остановился. Через секунду он снова сосредоточил пристальный взгляд на бокале и отпустил его. Тот, конечно, тут же упал и разбился вдребезги. Герцог увлечённо схватил второй, но разбил и его. Верный лакей вновь возник из ниоткуда и принялся подметать осколки. «Ничего страшного, ведь я только начал», - сказал герцог и разбил всю посуду в комнате, надолго дав работу прислуге.

– Я предлагаю на сегодня закончить, - сказал Эразм, осматривая погром.

– Но ведь я ещё ничему не научился, - возразил герцог.

– Почему же? Кое-что у вас получается очень хорошо?

– Правда?

– Конечно, - ответил волшебник, - У вас очень хорошо получается материализация лакеев. Они появляются просто с волшебной быстротой и исчезают так же.

– А это тоже очень полезная способность, - сказал герцог, - Но она была у меня и без магии.

– Воспользуйтесь ещё раз своей способностью и прикажите принести сюда листок бумаги, - попросил Эразм.

Герцог исполнил просьбу.

– А теперь возьмите этот листок и тренируйтесь лучше на нём.

Вальтер подчинился, а, когда понял, что листок опускается на пол не так быстро и не так шумно, снова повеселел.

– Вот видите, сейчас он опустился ещё медленнее, чем в прошлый раз, - радостно повторял герцог, бросая и поднимая листок с пола всё снова и снова, - Так я скоро совсем натренирую мою мысль, и можно будет опять пробовать с посудой.

– Не торопитесь, - сказал волшебник.

Через полчаса герцог наконец устал и решил завершить занятие. Он приказал приготовить комнату для гостя и стал прощаться с ним на ночь.

– Я надеюсь, вам было не скучно этим вечером.

– Нет, как раз наоборот, - ответил путешественник. - Мне очень повезло, что я попал именно к вам.

– Так оставайтесь ещё на несколько дней или даже недель, я долго собираюсь пробыть в этом замке. Расскажете о других своих приключениях, да и я найду, чем вас развлечь, - предложил Вальтер, любивший новые знакомства.

– Не могу, ваша светлость, - покачал головой Килиан. - Я дал клятву, и не нарушу её. Пока я задерживаюсь здесь, бедная Томирис страдает в заключении. Смогу ли я простить себе её муки?

– Понимаю, - вздохнул герцог. - Если вы в чём-нибудь нуждаетесь, скажите мне, и вы всё сможете получить здесь. Сейчас отправляйтесь спать… А всё-таки мне бы очень хотелось узнать конец вашей истории.

– Мне тоже, - вздохнул путешественник.

Килиан, чьи силы были на исходе после долгого трудного дня, уже почти заснул в отведенной ему комнате, как вдруг он услышал шаги за дверью и приподнялся на постели. Дверь тихо отворили.

– Кто здесь? - спросил путешественник.

– Эразм, - ответили ему.

Килиан был удивлён. Что могло привести сюда мрачного молчаливого волшебника? Казалось, что тот, напротив, весь вечер мечтал отстраниться от навязанного ему общества. Он вечно был погружён в свои раздумья, говорил тихо и почти никогда не отвечал на вопросы герцога. Но сейчас Эразм сам явился в комнату путешественника.

– Вы что-то хотели? - удивился гость.

– Я хотел поговорить, - тихо ответили ему.

– Хорошо, - согласился путешественник. - В таком случае присядьте. Что-то случилось?

Волшебник взял стул, отодвинул его от письменного стола и расположился на нём.

– Как вы думаете, что бы сказала колдунья, исцелившая вас, если бы увидела сейчас повязку на ваших глазах? - прямо спросил Эразм.

– Я понимаю, о чём вы, - кивнул путешественник. - Да, ей наверняка это не понравилось бы.

– Когда она дала вам зрение, - продолжал Эразм, - колдунья не вернула то, что и так по праву принадлежало вам. Нет, это был бесценный дар. Когда вы надели повязку, то показали, что сила её дара слишком велика для вас. Я бы даже сказал, что вы оказались недостойны подарка, если бы это не звучало так жестоко. А ведь она не дала вам способности превращать предметы в золото через прикосновение или обращать в камень взглядом. Вашей новой способностью обладает большинство людей, но они не надевают повязок на глаза. Я понимаю, что всё новое пугает, и мир вокруг вас оказался совсем не таким, каким казался прежде. Вам было хорошо в царстве звуков, запахов, ощущений, но стоило появиться ещё чему-то, и вы испугались. А ведь именно такой мир окружал вас всё это время. Так что я бы посоветовал вам не отказываться от подарка, и хотя бы постепенно избавляться от вашей повязки на глазах.

Килиан внимательно слушал волшебника. Он не возражал ему ни словом, потому что понимал, что Эразм прав.

– Но как же моя клятва? - спросил он, - Я должен найти Томирис и помочь ей. Но как я это сделаю, если даже не смогу найти её?

– А так ли вам мешают ваши глаза? Смотрите не на поверхность, смотрите глубже, и вы поймёте, что зря пренебрегали даром колдуньи. Будьте не как все остальные люди, старайтесь увидеть ещё больше, чем они, ведь, по праву сказать, у большинства на глазах такие же чёрные повязки, только они невидимы для окружающих.

– Наверное, вы правы, - согласился Килиан.- Но всё же мне будет очень трудно первое время. Знаете, что я увидел, покинув дом колдуньи? Стоило мне выйти на улицу, как на ней появился грузный человек в богатой одежде. Он брезгливо морщился, проходя мимо бедных рабочих, устало возвращавшихся домой. Цены одного драгоценного камня с руки богача хватило бы, чтобы одеть их всех. Однако большинство из тех людей было в лохмотьях. Я видел и другое, о чём не хочу сейчас говорить.

– От того, что вы чего-то не видите, оно не исчезнет, - сказал Эразм.

– Это так, - согласился путешественник, - но мне всё ещё очень трудно справляться с даром колдуньи.

– Вы отказываетесь снять повязку? - Эразм встал со своего места. - Что ж, я не буду настаивать.

– Постойте! - воскликнул Килиан. - Вы правы, абсолютно правы во всём. Я сниму её, смотрите…

Путешественник потянулся к узлу на затылке, держащему повязку, но волшебник остановил его.

– Мне это не важно, - сказал он, - поступайте, как хотите. Если всё же решитесь, уж лучше сделайте это при герцоге. Кажется, он не переживёт, произойди что-то важное в замке без его вмешательства.

– Хорошо, - ответил гость, и, выдержав паузу, добавил. - Вам тяжело здесь?

– Для меня это заключение, - ответил волшебник. - Зато развлечение для его светлости.

– Но ведь он тоже, как в заключении, - сказал путешественник.

– Да, сегодня я понял, что ваш рассказ был глотком свежего воздуха для герцога. Он и сам охотно отправился бы навстречу приключениям, не будь так привязан к роскоши и удобству.

Эразм остановился посреди комнаты и замолчал на несколько минут, но никуда не уходил. Наконец он снова заговорил.

– Если бы та колдунья снова предложила вам помощь, вы бы приняли её? - спросил он.

– Конечно, - ответил Килиан, - Помощь мне сейчас особенно необходима.

– Тогда я помогу вам, - сказал волшебник, - В вашей истории гораздо больше невероятного, чем вы думаете. Вас подстерегает опасность, но вы не сможете угадать, где она будет скрываться. Мои силы могут пригодиться в пути.

– Я и не думал, что это возможно, - ответил путешественник, - Да, ваша помощь была бы бесценна для меня.

– В таком случае завтра вы уйдёте отсюда не один.

– А как же его светлость?

– Неужели он будет так жесток, чтобы запретить мне помогать вам?

Наутро Вальтер вышел попрощаться со своим гостем.

– Мне жаль, что вы покидаете нас так скоро, - проговорил он. - Пожалуйста, не забывайте дорогу в этот замок и постарайтесь когда-нибудь вернуться сюда. Я буду с нетерпением ждать продолжения вашей истории. Удачи вам в пути, пусть он будет легче, чем прежде. Осторожнее с обрывами. Ах, как же я беспокоюсь, что ваши ноги опять приведут вас к какой-нибудь опасности.

– Можете не волноваться, ваша светлость, - ответил Килиан. - Эразм убедил меня снять повязку, и сейчас я это сделаю.

– Что? - удивился Вальтер. - Вы говорили с Эразмом?

– Да, и достаточно долго. Он сказал, что нужно не просто открыть глаза, а смотреть на вещи глубже, и я согласился с ним.

С этими словами путешественник снял повязку с глаз, но после бережно сложил её и убрал в карман. Щурясь от непривычного солнечного света, он посмотрел на герцога и по сторонам.

– Ваша светлость, здесь удивительно красиво, - сказал он.

Вальтер был доволен, хотя и немало удивлён всем происходящим.

– Ещё я должен сообщить вам, - с опаской начал Килиан, - что Эразм убедил меня принять его помощь. Мне действительно не справиться одному. Поэтому он собирался попросить временный отпуск у вас.

– Вы ведь не откажетесь помочь гостю? - добавил невесть как оказавшийся за спиной герцога Эразм, полностью готовый к путешествию.

Нельзя сказать, что герцог был рад этой новости.

– Но как же наши уроки? - спросил он.

– Ничего страшного, - ответил волшебник. - Отдохните, прикупите побольше новой посуды, а там уже и я вернусь.

– Эразм, вы обманываете меня, - возразил герцог, - Снова скроетесь в какой-нибудь чаще и будете там сушить лягушек. Знаете, как мы поступим?

Все затаили дыхание.

– Я иду вместе с вами, или королева вскоре узнает о бегстве волшебника, - заключил Вальтер. - А наши уроки можно продолжать и по дороге.

Эразм вздохнул.

– Ваша светлость, вы не выдержите длинного пути, - начал он, - у вас нет ни опыта, ни необходимых знаний. Вы привыкли к удобству, к вашим лакеям…

– Ошибаетесь, я учился охоте у лучших охотников, плаванию – у лучших пловцов, бегу – у лучших бегунов. Значит, я должен вынести что угодно, и даже не смейте сомневаться в моих умениях.

– Где вы могли всему этому учиться? Вы же всю жизнь жили в замках! - возразил Эразм.

– Зато у меня были талантливые учителя.

Волшебник посмотрел на Килиана с сожалением.

– Тем более, - продолжал герцог, - Вспомните о моей способности вызывать лакеев одним лишь звуком разбитого бокала. Знакомство со мной может сослужить вам добрую службу.

– Но если мы будем идти по лесу, в котором не водятся лакеи? - насмешливо спросил Эразм.

– Значит, мы постараемся поскорее выбраться из него, - ответил Вальтер.

Эразм подошёл к Килиану и шёпотом сказал ему, что спорить дальше нет смысла. «Герцог и сам вскоре поймёт, что он совершил ошибку, и отправится назад, наняв себе экипаж в первом же городке, который нам попадётся».

Путешественник не возражал, и они с волшебником решили дать Вальтеру собраться.

3. Поэтический день

Эразм стоял недалеко от обрыва, на том самом месте, куда прошлым вечером ударила молния, и внимательно смотрел вдаль. Он не знал, по каким дорогам уже пришлось пройти Килиану, прежде чем путешественник попал в замок, но сейчас нужно было решить, куда им придётся держать путь уже вместе.

– Чего же мы ждём? - не выдержал герцог. На его светлости был дорожный костюм и широкополая шляпа, надёжно защищавшая лицо от солнца. Вальтер был полностью готов к путешествию, и ему не нравилось, что оно никак не начиналось.

– Мы не знаем, куда идти, - вздохнул Килиан.

– Но разве с этим не может помочь ваша магия? - Вальтер подошёл к волшебнику.

– Я могу многое, - ответил Эразм, - но для того, чтобы помочь кому-то в пути, нужно знать, куда он идёт. А наш путешественник совсем запутался. Ноги привели его сюда после долгих скитаний, и теперь распутать клубок из дорог, пройденных им, очень сложно. Килиан, вы не видели тех мест, в которых побывали, но, может быть, в вашей памяти осталось что-то ещё? Как те воспоминания об аромате фиалок и бархате их листьев.

– Да, я помню многое, - печально сказал путешественник, - но теперь всё смазалось, померкло, смешалось. Я сбился с пути уже давно, а, когда понял это, испугался так сильно, что стал в отчаянии искать правильный путь день и ночь. Вскоре я, сам не знаю как, начал путать и их – день с ночью. Со мной раньше никогда такого не случалось… Средь бела дня я забрёл в один город, названия которого так и не узнал, и вдруг почувствовал странную прохладу, как будто солнце вдруг скрылось за тучами. «Вот-вот пойдёт дождь, - решил я, - пора позаботиться о крыше над головой». Я спросил у первого попавшегося мне прохожего, велика ли туча на небе, и в ответ услышал смех. «Нет никакой тучи», - ответили мне. «Но где же тогда солнце?» - спросил я. «А вы когда-нибудь видели солнце ночью?», - это всё, чего я добился, прежде чем прохожий исчез. Я был так смущён своей ошибкой, что больше ни с кем не заговаривал и никого ни о чём не спрашивал. Но, клянусь, через пару часов пути мне стало казаться, что над моей головой снова засияло солнце! Я чувствовал его лучи! Но даже тогда я не снял повязки. Мне было страшно убедиться в моей ошибке.

– И долго вы считали ночь днём, а день ночью? - спросил герцог.

– Очень долго.

– И очень зря, - внезапно сказал Эразм, внимательно выслушавший весь рассказ путешественника. - Никакой ошибки не было.

– Как? - удивился Килиан. - Неужели тот прохожий жестоко пошутил надо мной, и я перепутал день с ночью из-за него?

– Нет, - ответил волшебник, - он сказал правду.

– Я не понимаю, - расстроился путешественник.

– Эразм, довольно загадок! - воскликнул Вальтер.

Тогда волшебник усмехнулся и произнёс странные слова:

«И свет разливался, а в нём

Не место всему, что порочно,

Но есть один город, и днём

Царит там лишь мрак полуночный».

– Вы тоже сочиняете стихи? - удивился Килиан.

– Нет, - ответил волшебник. - Оно принадлежит одному не слишком известному поэту. Он побывал в том городе, о котором вы только что рассказывали, и написал эти строки. Кажется, теперь я знаю, куда мы направимся.

– В город, где всегда темно? - удивился герцог.

– Да, - подтвердил волшебник. - Я не знаю, как он назывался раньше, но уже очень давно этот город носит имя Тенебрис. Идём туда, и, может быть, там Килиан вспомнит, какая дорога привела его в это странное место в прошлый раз.

– Вы знаете, куда идти? - спросил путешественник.

– Знаю. Если мы поторопимся, то к середине дня будем там.

И они поторопились. По дороге не произошло ничего необычного. Волшебник был задумчив, герцог беспрестанно отвлекал его вопросами и с интересом осматривал всё вокруг. Глаза же путешественника, полные надежды, были устремлены только вперёд.

День был светлый, ясный, и солнце освещало дорогу, обрамлённую с обеих сторон изумрудной травой с пестреющими в ней полевыми цветами. Но, как и обещал Эразм, к середине дня путники заметили впереди чёрную завесу. Всё вокруг заливало сияние, но тем страшнее был мрак. Будто натянули на купол тёмное полотно.

– Это и есть Тенебрис? - взволнованно спросил Килиан.

– Именно он, - ответил волшебник. - А теперь я должен рассказать вам кое-что важное. Свет никогда не уходит просто так, но много лет назад этот город навсегда погрузился во тьму. Почему? Ответ прост. Свет был совсем не нужен жителям города, как не нужен и теперь. В них самих не было света. Здесь живут те, кто ни разу в жизни не радовался тому, что берёт в руки новую книгу, не пытался творить, создавать важные для людей вещи. Они не говорили вечером за чаем о поэзии и сами никогда не писали стихов, даже не пытались написать прекрасный пейзаж или вылепить скульптуру. А если им и попадались работы приезжих просветителей или известных творцов, то ни одна из них не интересовала и не трогала жителей Тенебриса. Нет, свет им вреден, раз внутри мрак и холод. Подумайте сами, когда человек, к примеру, читает книгу или любуется картиной, ему нужен свет. Если он сам пишет стихи или картины, свет ему так же необходим. Но когда в Тенебрисе таких людей осталось не более десятка, свет погас. Солнечные лучи больше не проникают сюда, а пламя свечи или даже факела бесполезно против этой тьмы.

– Но ведь вы можете зажечь такой огонь, который осветит нам путь? - спросил герцог.

– И вы тоже это сможете. Или будете бродить во мраке, - был ему ответ.

По лицу Вальтера скользнула довольная улыбка.

– Будем учиться зажигать огонь в руке?

– Нет, мы будем учиться зажигать огонь в душе, - тихо проговорил Эразм. - Если не боитесь, идите за мной.

И волшебник ступил в клубящуюся тьму. Его спутники последовали за ним, и, если бы кто-то наблюдал со стороны, он увидел бы, как три человека с дороги, освещённой солнцем, шагнули за чёрную завесу и скрылись во мраке.

– Я будто снова лишился зрения! - воскликнул Килиан. - Эразм, ваша светлость, я не вижу вас, скажите же что-нибудь.

– Ужасное место! - отозвался герцог. - Должно быть, люди здесь действительно самые тёмные невежды на свете, если они заслужили такое наказание.

– Для них это не наказание, - возразил Эразм. - Они уже привыкли и бродят во тьме как ни в чём не бывало.

– Знаете, чего я никак не могу понять? - проговорил Вальтер, идущий на звук голоса волшебника.

– Чего же?

– Почему Тенебрис единственный город вечной ночи? Ведь невежд хватает везде.

– Это правда, - согласился волшебник, - Сегодня достаточно людей, которым необходим хотя бы один луч. Но порой их становится слишком мало. И всем нам стоит опасаться, как бы однажды свет не погас и над нашими головами. Я боюсь, что мы заблудимся здесь, давайте попытаемся осветить себе путь.

– Как это сделать? - отозвался Килиан.

Волшебник замолчал, будто вспоминая что-то. Но через несколько мгновений в темноте снова зазвучал его голос:

 «Вы тоже это слышите? Тише.

   Какая-то музыка неземная.

   Откуда, я так же пока не знаю.

   Возможно, что знать это даже излишне.

   А для вас что неясное и воздушное,

   Словно белый пух с нежных крыльев Ангела?

   Не знаю, случайность ли то или правило,

   Но человеку часто подобное нужно».

Стихи, не слишком стройные, но звучавшие так, будто ими хотели сказать что-то важное, открыть большой секрет, разливались среди мрака сиянием, словно среди ночи зажгли фонарь. Путники удивлённо оглядывались вокруг, наблюдая за тем, как тьма отступает, и становится видны очертания улицы, дома с оградами и дорога.

Волшебник продолжал:

 «Не заглушайте эту музыку, слушайте,

  Ветер ли то, выбивающий слёзы,

  Или с лучами звонкими звёзды,

  Не закрывайте к мелодии душу».

Теперь уже путники могли идти спокойно, не боясь сбиться с пути, но Эразм велел им поторопиться.

– Быстрее, - сказал он. - Скоро свет начнёт гаснуть.

– Это было заклинание? - спросил герцог.

– Нет, это лишь стихи. Поэт совсем не известный и ничуть не гениальный. Но его слова тронули меня. Когда я читал их, то моя душа отзывалась каждой строчке. Это всё, что нужно, чтобы тьма отступила. Но вот она уже сгущается опять.

– Не судите меня строго, - смущённо произнёс Килиан, готовый помочь волшебнику осветить путь из города.

Вот что он произнёс через мгновение:

«О мире, о любви и красных диких розах

  Так сладко песню пел искусный соловей.

  Ты и меня искусством тем овей,

  Покровом станет пусть твой голос в мире грозном.

  О сердце, о душе, о безнадежных грёзах

  Перо вело пронзительный рассказ,

  Который и сейчас порой для нас –

  Печаль и радость, добрый смех и слёзы».

  – Ваше? - спросил Эразм. - Можете не отвечать, я сразу понял, что это так. У вас дрожал голос от волнения. Но посмотрите, каким ярким стал свет, и это вы нам его подарили.

– Но мои стихи не очень красивы и правильны. Любой сказал бы мне об этом, - возразил Килиан.

– Конечно, - согласился волшебник. - Это самые обычные стихи, и вы не единственный, кто пытается писать их. Возможно, им не место в поэтическом сборнике. Но вы бы не сочинили их, если бы не тянулись к свету. А теперь снова поторопитесь, скоро погаснет и он.

Прошло ещё некоторое время, и тьма снова стала всё ближе подступать к путникам. Тут Эразм не смог сдержать усмешки.

– Ваша светлость, удивите нас. Вы, наверное, брали уроки у лучших поэтов и тоже научились писать стихи.

– Моими учителями были величайшие поэты и писатели, - заявил герцог, - и я просто не мог не научиться сочинять как стихи, так и прозу.

– Так прочтите же нам что-нибудь.

Вальтер с опаской посмотрел на волшебника, но его лицо тут же снова стало спокойным и уверенным.

– Как же вы можете не знать, - начал он, - что лучшие авторы редко помнят свои произведения наизусть. А с собой у меня нет даже ни одного черновика.

– Какая жалость, - проговорил волшебник. - Тогда прочтите что-нибудь из произведений ваших великих учителей.

Вид герцога стал важен, он расправил плечи и откашлялся.

– Сколько угодно. Я могу цитировать их день и ночь. Если желаете, я прочту стихи на французском, на греческом, на латыни…

– Ваша светлость, тьма сгущается.

Голос герцога дрогнул.

– Но сейчас это ни к чему, - тихо добавил он. - А знаете, о чём я вдруг вспомнил? Когда-то мимо моего замка проезжали бродячие артисты… Я слышал, как играет скрипка и хриплый голос поёт грустную песню. Мне кажется, сейчас она будет, как нельзя лучше…

Герцог не слишком хорошо пел. Это странно, ведь он брал уроки у лучших певцов. Но его голос, неумело тянущий ноты, был приятным и мягким. А слова песни были примерно такими:

«В другие ночи так не пел сверчок

  И месяц не был столь же юным.

  Прекрасное вокруг – смычок,

  Прекрасное вокруг – смычок,

  Но лишь для душ, подобных струнам.

  И тонких фраз, написанных в ночи,

  Смычку подобно трепетанье,

  Но их касаясь, не звучит,

  Но их касаясь, не звучит,

  Душа, закрытая для тайны.

  Для тайны той, что бродит между строк,

  Что не заметна людям равнодушным,

  Им рукопись – пустой листок,

  Им рукопись – пустой листок

  И тонких фраз совсем не нужно.

  Но разве эти фразы не вольны

  К душе крушить преграды зыбки?

  Настрой, и запоют они,

  Настрой, и запоют они,

  Раскрывшись, лучше нежной скрипки».

Герцог перевёл дыхание, самодовольно глядя на то, как дорогу перед ними заливает свет. Путники быстро шагали прочь из Тенебриса.

– Мы почти дошли, - сказал волшебник. - Осталось совсем немного, и вы снова увидите солнце над своей головой. Поторопитесь.

– Эразм, - позвал его герцог, - вы нас обманывали? Я вижу звёзды! Здесь есть свет.

Вальтер показал рукой куда-то во тьму, клубящуюся справа от дороги. Там действительно сияла звезда.

– А вот ещё одна, - теперь уже и Килиан заметил, что там и здесь, во мраке, светились маленькие звёздочки.

– Нет, это не звёзды, - возразил волшебник, - Приглядитесь и вы поймёте, что они совсем низко, и до неба им далеко. Вы видите свет из окон. За одним из них в своей комнате сидит маленькая белокурая девочка и читает найденную на чердаке книгу. Над ней стоит мать, которую пугает пламя от её свечи, и говорит что-то о неведомой опасности. Рядом бегают её младшие братья и сёстры и смеются над ней. За другим окном находится комната старого скрипача, который продолжает наигрывать любимые произведения для себя самого, потому что больше некому его слушать. За третьим – юноша, руки которого перемазаны красками, пытается изобразить на холсте виденный недавно сон. Когда этих «звёзд» станет больше, свет пробьётся в Тенебрис, и ему придётся дать другое название. Ещё несколько шагов…

Как только волшебник досказал эти слова, путникам в лицо ударил яркий свет, и они поняли, что покинули город вечной ночи. За их спинами повисло чёрное полотно, а вперёд протянулась узкая улочка, с обеих сторон стиснутая каменными домами, тесно прижавшимися друг к другу.

– Куда мы попали теперь? - озадаченно спросил путешественник.

– А вы разве не узнаёте это место? - спросил волшебник.

– Я не уверен. Возможно, я уже бывал здесь, а, может быть, и нет. Мои ноги исходили множество мощёных дорог, и эта ничем не отличается от других.

Килиан закрыл глаза, и рука его невольно потянулась к карману в плаще – достать повязку и не видеть всего этого.

– Я не знаю, - проговорил он обречённо. - Не знаю. Я ничего не помню…

Путешественник с горестным видом ходил поперёк улицы из одной стороны в другую, но стоило ему  очередной раз приблизиться к крайнему дому слева, как из его окна вылетела стопка не скреплённых между собой листов бумаги. Они разлетелись и опустились, кружась вокруг Килиана, прямо ему под ноги.

– Да, я точно был здесь! - радостно воскликнул путешественник.

Он в восторге собрал листки бумаги, аккуратно сложил их вместе и прижал к груди. Герцог удивлённо посмотрел на него.

– В чём дело? - спросил он. - Что это? Да здесь какая-то рукопись. Эразм, посмотрите, эти листки исписаны стихами. Надо же, наш поэтический вечер, то есть день, продолжается.

– Это не удивительно, - отозвался волшебник. - Здесь живёт тот самый поэт, чьи стихи успели нам помочь.

– Неужели? - удивился герцог. - Так вот кто написал те, что вы читали.

– Да, это он, - подтвердил Эразм, - и строки про тёмный город также принадлежат ему. Именно этот безвестный поэт, живущий здесь, на окраине небольшого городка с узкими мощёными улицами, однажды тронул меня своими маленькими творениями.

– Вы знакомы с ним?

– Совсем немного.

– Теперь я тоже люблю стихи этого поэта всем сердцем! - воскликнул путешественник. - Я так счастлив, что он сделал это снова! - радовался Килиан, размахивая рукописями над головой, - Не смотрите же на меня так удивлённо, я сейчас всё объясню вам. Когда я проходил здесь в прошлый раз - в этом больше нет сомнения - на меня так же свалилось что-то сверху. Я очень удивился, а, поняв, что это были листки бумаги, принялся собирать их. Я подумал, что они выпали из чьего-то окна случайно и решил вернуть. Тогда я нащупал вот этот выступ, подтянулся на нём и протянул находку вверх, крикнув, чтобы кто-нибудь выглянул из окна. Кто-то сверху протянул руку и выхватил у меня листки, которые я аккуратно сложил вместе. Я ждал благодарности, и, конечно, очень удивился, когда, вместо этого, вокруг меня снова закружился листопад. Да, таинственный человек опять швырнул свои рукописи прямо мне на голову. И вот теперь он повторил это, будто ждал, пока я подойду к его окну!

– Он не ждал, - улыбнулся волшебник, - Этот поэт устраивает здесь листопад из своих стихов слишком часто.

– Но почему?

– Он недоволен тем, что сочинил и рассержен сам на себя и на собственные стихи. Так и живёт безвестный поэт – сначала пишет, затем выбрасывает всё из этого окна. Мне уже приходилось собирать здесь его рукописи.

– Но ведь его стихи совсем не плохие! - возмутился герцог. - Я немедленно должен поговорить с этим поэтом и убедить его не разбрасывать свой талант.

– Нет, когда он в таком настроении, ему совсем не хочется разговаривать, - возразил Эразм. - Я думаю, он него снова ушла его Муза.

– Его Муза?

– Да, она. Я видел эту капризную девушку несколько раз. Представьте: сидит в комнате поэта, развалившись в кресле, пьёт чай и без умолку болтает. А поэт внимательно записывает всё, что она скажет. И тут она вскакивает с обиженным видом, ни с того ни с сего с грохотом ставит чашку чая на стол и выбегает из комнаты. И никто не понимает, что случилось. Поэт ждёт её, а она всё не идёт. Через неделю или две или же месяц появится и снова усядется в кресло без всяких объяснений.

– Ужасное поведение! - воскликнул Вальтер. - А поэт так и будет швырять свои стихи из окна, пока эта Муза не вернётся?

– Думаю, да, - ответил волшебник.

– Тогда мы должны заставить её вернуться. В самом деле, она ведь не сможет противиться моему приказу, - со всей серьёзностью заявил Вальтер.

– Как это не сможет? - произнёс откуда-то сверху нахальный голос.

Все подняли головы и тут же увидели сидящую на черепичной крыше дома девушку, болтающую в воздухе босыми ногами. Она была одета в лёгкую белую тунику, а её длинные волнистые волосы рассыпались по спине и худым плечам.

– Вот так и не сможет, моя милая, - ответил ей герцог. - А вы случайно не та самая Муза?

Девушка звонко рассмеялась, а на её смех из своего окна тут же высунулся поэт и задрал голову вверх.  

– Неужели ты вернулась? - радостно воскликнул он.

– Я всего лишь сижу на этой крыше, а что под ней находится твоя комната, меня совсем не интересует, - заявила девчонка.

– Но почему? Если я чем-то тебя обидел, то скажи, и я тут же попрошу прощения.

– Ну, уж нет! - фыркнула Муза. - Ведь тогда мне придётся возвращаться, а я этого совсем не желаю.

– Но почему?

– Действительно почему? - вмешался герцог. - Ведь он ни в чём не виноват, а вот вы могли бы вести себя и поприличнее. Несчастный поэт ждёт, страдает, терзается, должно быть, ночами не спит.

– Не спит он, как же! - обиженно воскликнула Муза. - А на той неделе? Прилетаю я к нему, чтобы рассказать продолжение его пьесы в стихах, и нахожу бездельника в постели. Пытаюсь разбудить, а он говорит: «Уже поздно, и я так устал». Вы думаете, я буду дожидаться утра? Я-то не сплю, значит, и он не должен. А эта ужасная комната! Он вечно сидит в четырёх стенах и думает, что я тоже буду сидеть там с ним круглые сутки?

– Но, Муза моя, - робко возразил поэт, - в прошлый раз, когда я на целый день выбрался из дома, выяснилось, что ты ждала меня в комнате, потому что там тебе было уютнее.

– И не дождалась! - возмущённо ответила Муза.

– А когда я вернулся, - продолжал поэт, - ты улетела в парк, потому что тебе вздумалось прогуляться.

– И ты не пошёл со мной! - обиженно добавила Муза.

–Я думал, что про это мы давно забыли, - ласково заметил поэт. - Так что же случилось вчера?

– А вчера я про это вспомнила, - со слезами в голосе ответили ему.

– И что же, всегда она так? - удивлённо спросил Килиан у хозяина рукописей.

– Всегда, - вздохнул тот. - Да ещё пойдёт и другому поэту расскажет то же самое, что недавно рассказывала мне. А потом все критики напишут, что я украл у него идею.

– Просто немыслимо! - воскликнул герцог. - И как вы только это терпите?

– А куда деваться? Терплю. Я ведь не могу без неё. Вот и сейчас просто сам не свой. Пишу что-то с большим трудом и не знаю, хорошо это или плохо.

– Конечно, плохо, - подсказала Муза.

– Вот видите, - грустно промолвил поэт.

– А мне кажется, что очень даже хорошо, - возразил Вальтер, отнявший у путешественника рукопись и внимательно изучавший её.

– Так это вы, ваша светлость? - узнала его Муза.

– Я, - гордо ответил тот, будто бы заявляя: «Смотрите, даже эта капризная девчонка знает, кто я такой».

– Да, наслышана о вас, - продолжала девушка. - Это вам один поэт должен был сочинить оду ко дню рождения, так я его мучила до последней оставшейся ночи. А несколько строчек он дописывал уже по дороге на торжество, ругая вас.

Муза говорила это с наслаждением, умилённо сложив вместе маленькие ладони.

– Что? - невольно произнёс герцог. В голосе его было смущение и, возможно, что он даже слегка покраснел. - Нет, это уже слишком.

– Слишком весело, - рассмеялась Муза в ответ.

– Вернитесь, пожалуйста, к нему, - робко попросил Килиан, кивая на окно поэта. - Он выглядит несчастным, и, наверное, теперь согласится сделать для вас что угодно.

– Нет, - покачала головой своевольная барышня.

– Он будет гулять с вами, когда вы заходите, и возвращаться домой, когда прикажете.

– Буду, - обречённо согласился поэт.

– Нет-нет, - твердила Муза.

– Видите, ваши усилия бесполезны, - сказал Эразм, молча наблюдавший за всей картиной до этого момента. - Пойдёмте, нам пора.

– Нет, постойте, - упрямо ответил герцог и с вызовом посмотрел на девушку, сидевшую на крыше. - А знаете ли вы, что скоро в театре премьера? - спросил у неё Вальтер.

– Да? - со скукой в голосе отозвалась та. - И что же ставят?

– Пьесу вот этого самого поэта, - он указал рукой на окно. - Скоро нужно её сдать, а она ещё не дописана, и всё из-за вас.

– Не может быть.

– Может, - упрямо сказал Вальтер, с радостью замечая, что Муза заволновалась.

– Обманываете?

– Можете не верить, но это так. Пьесу нужно дописать к следующей неделе. А лучше через три дня. А ещё лучше – до завтра. А вот теперь нам пора идти, всего хорошего.

– А если я не стану ему помогать? - крикнула девушка Вальтеру в спину, ведь он уже повернулся, готовый уйти.

– Значит, не успеет, и ничего особенного, - пожал плечами тот. - А потом вы не придёте снова, и постепенно молодой талант погибнет.

– А ведь он так старается, - тихо проговорила Муза. - Да и что мне делать? Не сидеть же на крыше весь день. Надо же, как мало времени осталось! Поэт, а ну хватит бездельничать, доставай свои перья с чернилами и готовься записывать.

Девушка легко перемахнула с крыши на подоконник, заставив поэта издать радостный возглас.

– Подожди, а это ты зачем выбросил? - недовольно воскликнула Муза, указывая на рукопись, которая всё ещё находилась в руках Вальтера.

Она слетела вниз и выхватила листки бумаги из рук герцога, а затем взглянула на Килиана и улыбнулась.

– А вас я тоже помню, - сказала она. - Я приходила к вам, когда вы сочиняли свои стихи. Как, например, в последний раз у того ручья. Там очень красиво, ведь правда?

– Я не знаю, потому что не видел,- вздохнул путешественник.

– Какая жалость! Как будете в тех местах снова, обязательно полюбуйтесь.

– Так что же это был за ручей?

– Ручей Далёкого Прошлого у Рощи Воздушных Змеев, конечно же, - сказала Муза так, будто для всех было обычным делом гулять по подобным местам.

– Я не знаю, где это, - ответил Килиан, но Муза уже успела скрыться в окне безвестного поэта.

– Мне знакомо это место, - промолвил Эразм с особенно глубокой печалью в голосе. - Но побывать там решится не каждый.

– Что же, в роще водятся огнедышащие драконы или какие-нибудь страшные великаны? - поинтересовался герцог.

– Нет, но некоторым найденное там кажется гораздо страшнее.

– Неужели Эразм боится? - весело проговорил Вальтер. - Наш великий волшебник, который, кажется, знает и умеет всё на свете? Этот тучепризыватель и бурезаводитель? Так скажите нам, в чём опасность, и мы будем осторожны.

– Никакой опасности нет, - сурово ответил волшебник. - Но всё же вы не захотели бы побывать в том месте, если бы у вас не было необходимости. А осторожность уже не поможет.

– Снова загадки?

– Идите за мной, и вы всё узнаете сами, - промолвил Эразм.

– Должно быть, он обижен, - шёпотом заметил герцог, обращаясь к Килиану.

И путники снова тронулись в путь, несмотря на то, что уже начинали ощущать усталость.

4. Немного воспоминаний

Когда на сумеречном небе стали хорошо заметны очертания растущей луны, совсем прозрачной и пока что больше похожей на призрак, на землю опустилась вечерняя прохлада. Звуки дня постепенно угасали, и оттого всё более оглушительным казалось пение цикад в высокой траве. Путники уже давно оставили позади Тенебрис с его обитателями и мощёные улицы города, в котором жил безвестный поэт.

Солнце опускалось за горизонт, ослепляя своими закатными лучами. Оно будто собиралось выплеснуть как можно больше света, прежде чем скрыться совсем. Нет, пугаться не стоит. Это не тьма невежества опускалась на землю, а лишь наступала самая обычная ночь, за которой снова настанет день. Настанет, конечно, но пока путникам стоило позаботиться о ночлеге.

– Эразм, - позвал волшебника герцог. Его голос был, как и всегда, наполнен пониманием собственного величия, но вместе с тем в нём затаилось едва заметное опасение. - Мы собираемся ночевать под открытым небом?

– А вы хотите, чтобы я его закрыл? - отозвался Эразм, едва взглянув на его светлость.

– Закрыли? - переспросил герцог. Особый юмор волшебника, вечно говорившего мрачным тоном, нелегко было понять. Через несколько секунд герцог осознал издёвку. - Да, конечно, я бы хотел, чтобы вы закрыли его крышей.

– Желаете вернуться в свой замок? - спросил Эразм.

– И не подумаю, - возразил Вальтер. - Я говорил о месте, в котором можно было бы спокойно провести ночь. Мы не сможем продолжать путь, если не отдохнём до утра.

– Я согласен с его светлостью, - добавил Килиан. - Мы весь день на ногах, и наши короткие привалы уже не восстанавливают силы. Я вижу огни впереди, должно быть, мы скоро доберёмся до человеческого жилища.

– Да, перед нами действительно небольшой город, - ответил волшебник.

– А какая же опасность ждёт нас в нём? - Вальтер внимательно посмотрел на таинственные огни.

– Никакой, - сказал Эразм. - Он всегда был сонным и тихим. Впрочем, это самый обычный город, мне нечего о нём сказать.

Город и правда оказался самым обычным: пыльные каменные дороги, маленькие дома, дома побольше и несколько совсем больших, закрытые на ночь лавочки и мастерские. Тихую размеренную жизнь здешних жителей ещё не успел сковать сон, но на улице уже мало кого можно было встретить. Люди зажигали свет в своих домах, собирались в гостиных за чаем и разговорами. На самой широкой и чистой улице города можно было найти трактир, там вечером собирались редкие гуляки и путники, нуждающиеся в отдыхе. Именно это место дало крышу над головой нашим героям в конце первого дня их пути. Они сидели внизу за поздним ужином, пока для них готовили комнаты на втором этаже. Остальные посетители с интересом рассматривали новых постояльцев, пряча глаза, стоило кому-то из путников посмотреть в их сторону.

Особенно пристальные взгляды были направлены на герцога. Он обратил на себя всеобщее внимание, стоило ему войти и снять шляпу. Посетители заволновались, стали робко здороваться в первую очередь с ним, а некоторые даже слегка кланялись. Когда кто-то доложил о новых гостях хозяйке, та тут же выбежала, вся красная и запыхавшаяся. Приём был самый приятный и тёплый. Теперь путники сидели за столом в углу, но это ничуть не укрывало их от любопытных глаз, а все разговоры вдруг стали такими тихими, что больше походили на шёпот. Вальтера совсем не смущало подобное внимание, оно только доказывало его известность и значимость. Он говорил достаточно громко, так, что остальным посетителям даже не приходилось подслушивать разговор новых постояльцев.

– Эразм, - важно обратился герцог к волшебнику. - Вы не забыли про наши уроки?

– О таком трудно забыть, ваша светлость, - ответил тот. - Но я был бы очень рад, - добавил он совсем тихо.

– Тогда чему мы будем учиться сегодня?

– А вы разве уже усвоили первый урок?

– Но ведь все ваши чудеса такие разные! - воскликнул Вальтер. - Одно мне пока не совсем даётся, так дастся второе.

– Не совсем? - удивился волшебник.

– Да, не совсем, - кивнул герцог. - Не можете же вы сказать, что оно мне даётся.

– Не могу, - согласился Эразм, протягивая руку за чашкой с чаем, которая тут же сама притянулся к ней, как магнитом.

– Ваша светлость, - вмешался Килиан, - не мучайте себя, отдохните. Завтра рано вставать, так не лучше ли вам пойти выспаться?

– Ничуть не лучше, - ответил герцог, наблюдая, как зачарованный, за руками Эразма. - Раз я всё равно не смогу спокойно выспаться до двенадцати дня, то и ложиться рано не стоит. Эразм, как вы это сейчас сделали?

– Ваша светлость, - снова робко попытался отвлечь герцога Килиан, - может, не стоит вам обучаться магии здесь? Всё-таки чужая посуда, и зрителей слишком много.

– Ерунда! - возразил Вальтер. - Я хочу научиться притягивать предметы, как Эразм сделал с этой чашкой.

– Согласен, это лучше, чем бросать их на пол, - ответил волшебник. Он взмахнул рукой, будто в ней была дирижёрская палочка, и по столу задвигалась разная посуда. Тарелки, столовые приборы, чашки принялись меняться местами. Эразм опустил руку, и всё снова замерло. Затем он отодвинул от себя свою чашку чая вместе с блюдцем на другой край стола, снова притянул её, и поднял, чтобы сделать глоток.

– Как у вас это получается? - спросил Вальтер. - Что нужно делать?

– Просто протянуть руку и пожелать. При условии, что вы волшебник, - усмехнулся Эразм, притягивая на свой край стола теперь уже чашку чая, принадлежащую герцогу. Вальтер проводил её взглядом. Он протянул руку, чтобы вернуть свой потерянный чай, но чашка, конечно, не двинулась с места. Волшебник улыбнулся одним уголком губ.

– Эразм, - недовольно проговорил его светлость, - не держите её. Это вы мне мешаете.

– И не думаю мешать, - возразил волшебник, складывая руки на столе.

Герцог сделал ещё одну попытку. Он старательно вытянул руку вперёд как можно дальше, пристально посмотрел на чашку, сделал какие-то странные движения пальцами, но его чай продолжил остывать на другом конце стола. А затем случилось нечто, развеселившее Эразма так, что он даже позволил себе засмеяться.

Хозяйка, вытиравшая тряпкой один из столов, заметила, что его светлости нужно что-то, до чего он никак не может дотянуться. Тогда она подошла с почтительным видом, взяла чашку и, улыбаясь, поднесла ему.

– К вашим услугам. Если нужно ещё чего-нибудь, так вы только прикажите, - произнесла она, делая что-то наподобие реверанса.

– Благодарю, - проговорил герцог сквозь зубы.

Какой бы большой редкостью смех не был для Эразма, тут он рассмеялся так, что хозяйка посмотрела на него с удивлением.

– Ну вот, ваша светлость, - всё ещё смеясь, произнёс волшебник. - Вы и на этом уроке показали, какую тему знаете лучше всего. Зачем же вам магия с такими способностями?

Вальтер принялся с негодованием размешивать чай ложечкой.

– При чём здесь мои способности? - проговорил он. - Они никак не связаны с магией, поэтому сейчас совсем меня не интересуют.

Герцог не мог скрыть своего недовольства, и, похоже, решил отыграться на чае, поэтому стал размешивать его всё быстрее и яростнее. Резким движением выдернув чайную ложечку из своей чашки, он случайно уронил её на пол. Вальтер решил, что эта неудача хорошо подходит для того, чтобы снова попробовать свои силы. Он вытянул руку, указывая ей на упавший столовый прибор. Несколько посетителей, сидевших неподалёку, вскочило с мест, но никто из них помочь Вальтеру не успел. Это сделал человек, только что попрощавшийся со всеми и двинувшийся к выходу. Проходя мимо герцога и увидев, что тот обронил чайную ложечку, он охотно наклонился, поднял её и с радостью подал его светлости. Затем человек отвесил поклон и вышел из трактира. Вальтер встал со своего места с обиженным видом.

– Доброй ночи, - быстро сказал он и отправился спать.

Вскоре разошлись и его спутники, окончательно скованные усталостью.

Следующее утро началось для них, едва солнечные лучи успели пробиться из-за горизонта. Впереди был долгий путь, и приходилось торопиться, чтобы добраться до Рощи Воздушных Змеев у Ручья Далёкого Прошлого к середине дня.

Долгая дорога заставила Эразма ещё больше погрузиться в свои мысли. Но даже когда он молчал, его лицо выдавало внутреннюю борьбу со странным волнением. Из этого можно было заключить, что место, в которое вёл своих спутников волшебник, было не слишком приятно ему самому. Герцог не раз пытался узнать, в чём причина его печальной задумчивости, но наконец понял, что это бесполезно. Вот один из их диалогов:

– Что вас так пугает?

– Я не боюсь, но всё же это место связано с неприятными воспоминаниями.

– Что же страшного там произошло?

– Там, - Эразм сделал ударение на этом слове, - ничего страшного не произошло.

– Кажется, говорить загадками – его самое любимое занятие, - обратился герцог к Килиану. - Что ж, раз вам попался такой проводник, придётся терпеть его причуды. А всё-таки очень удачно, что эта самая Муза любезно подсказала нам, куда держать путь. Хотя она показала себя невоспитанной и капризной девчонкой, встреча с ней очень помогла нам. Да и с её нравом мне удалось совладать, это было даже проще, чем я думал.

– А вам не кажется, - произнёс Килиан, - что Муза рассердится, когда узнает, как её обманули?

– А рассердится она непременно, - добавил Эразм. - Но его светлость не думает об этом.

– Конечно, я думаю! - возразил Вальтер. - Почему вы решили, что я обманул её?

– Но ведь никто не собирается немедленно ставить пьесу безвестного поэта в театре, - ответил Килиан. - А вы говорили ей именно об этом.

– Что вы? - рассмеялся герцог. - Это же самое простое! Стоит мне прийти в любой театр с маленькой просьбой, и на следующий день можете покупать билеты на новый спектакль по пьесе молодого автора.

– А это, кажется, уже не честно, - заметил путешественник.

– Да вам не угодишь! - воскликнул герцог. - Но теперь уже ничего не поделаешь. Думаю, на обратном пути, когда вы спасёте свою несчастную Томирис, я успею помочь нашему безвестному поэту. А если мы немного задержимся, то даже попадём на премьеру, и тогда вы пожалеете, что осуждали меня.

Подобные разговоры занимали наших героев во время всего пути. Вальтер говорил много, повествуя о своих грандиозных планах, о прошлых успехах или приятных случаях и знакомствах. Он не любил молчание, а ещё больше не любил – молчать сам. Килиан вежливо и любезно поддерживал беседу, время от времени отвечая на вопросы о собственных приключениях. Он внимательно слушал, интересно рассказывал, если о том просили, и этим был очень по душе его светлости. Чего не скажешь об Эразме. Волшебник большую часть дороги молчал, либо говорил короткими замечаниями, прерывающими речь герцога. Однако он достаточно хорошо знал места, по которым вёл своих спутников и вот наконец велел им остановиться.

– Перед вами Ручей Далёкого Прошлого, - сказал он. И действительно, впереди шумел поток, спускающийся с холма, и ускользающий, совершая причудливый изгиб, за осиновой рощей.

– А за ним, должно быть, Роща Воздушных Змеев? - спросил Килиан, делая шаг, чтобы спуститься к ручью. Эразм уверенно остановил его.

– Вы правильно поняли, но не торопитесь подойти к воде.

– Да, сначала мы должны решить, как переправиться через ручей на другой его берег, - решил Вальтер. - Ведь нам нужно в эту рощу, правда?

– Думаю, нужно, - согласился путешественник. - В прошлый раз я пришёл со стороны рощи и переправлялся через поток, но мне пришлось делать это вплавь, потому что я не нашёл ничего более удобного. Но, признаюсь, хоть ручей и не широк, глубина здесь обманчивая и воды опасные. Я чувствовал, как меня затягивает в них, не знаю уж, какой силой. Может быть, водовороты?

– Вы плыли с завязанными глазами? - спросил Эразм.

– Да, как и всегда, - ответил Килиан.

– Это хороший выход, - задумчиво произнёс волшебник.

– Выход?

– Да, так вы избежали одного испытания, но раз уж мы решили, что от повязки нужно избавиться раз и навсегда, то и сегодня я советую вам не возвращать её.

– О чём вы? Что мы должны здесь увидеть? У ручья и правда очень красиво, Муза говорила об этом. Но здесь нет ничего необычного, - Килиан осмотрелся по сторонам. - Совсем ничего.

– Здесь нет, - согласился Эразм. - Но вам придётся окунуться в этот поток, чтобы переплыть его. Другого способа перебраться на тот берег не найдёте. Вы решитесь? Постойте, не отвечайте! Сперва подойдите к воде вместе со мной.

Килиан и Вальтер невольно переглянулись. Что их ждёт в водах этого ручья? Если нет никакой опасности, то почему волшебник говорит такие странные слова и почему он медлит. Путники спустились к ручью. Он был неширокий, но оценить его глубину оказалось невозможным из-за необыкновенно мутной воды. Она выглядела почти белой, как разбавленное молоко. Берег был усыпан мелкими камнями, и с самого края из воды тоже торчали гладкие камни. Должно быть, дно также покрыто ими.

– Загляните в воду, - будто дал своё позволение Эразм.

Его спутники повиновались, они послушно наклонились к воде и увидели на прояснившейся глади… своё отражение. Но какое отражение! На месте герцога стоял кудрявый рыжий мальчик с веснушками, одетый в маленький, но такой величественный бархатный костюмчик, из которого выглядывали тонкие кружевные рукавчики. Килиан же увидел прямо перед собой высокого и очень худого ребёнка со светлыми растрёпанными волосами, блёклым взглядом, но мягкой и приветливой улыбкой. Отражением Эразма был серьёзный мальчик, одетый во всё чёрное, с такими же черными волосами и с колдовскими глазами цвета земли и неба.

– Надо же! - воскликнул Вальтер, вздрогнув от неожиданности. - Да здесь никак сильная магия! Но ведь мы с вами ничуть не изменились, а только наши отражения в воде сильно помолодели. Здесь я словно сошёл со своего портрета, сделанного, когда мне было не более семи лет, - герцог с любопытством стал разглядывать отражения своих спутников. - Килиан, а вы тоненький, словно тростинка. Страшно, как бы ветер не сломал. И глаза невидящие. Это так печально, но тем радостнее сейчас от того, что вы исцелились. А у Эразма очень милые щёчки, - его светлость улыбнулся, забыв, что перед ним лишь отражение ребёнка, но быстро опомнился, когда черноволосый мальчик, будто услышав его, нахмурил брови. - Но взгляд у него уже такой, будто он хочет прожечь им насквозь, - добавил Вальтер.

– А у вас веснушки, - удивился Килиан, взглянув на маленького герцога, - и кудри такие, будто их завивали горячими щипцами.

– Ну что вы, - отмахнулся Вальтер, - это природе вздумалось закрутить их и вдобавок рассыпать по моему лицу эти ужасные веснушки. Поэтому мне приходится скрывать лицо от солнца и бороться с волосами каждый день, разными средствами заставляя их распрямиться и вести себя более прилично.

– Вы готовы войти в эти воды? - прервал своих спутников Эразм. - Погружайтесь в них, как есть. Вы высохнете, как только выйдете на берег.

– Расскажите, что нас ждёт, - попросил Килиан. - Какая сила будет тянуть ко дну и что мы должны там увидеть?

– Вас будут затягивать ваши детские страхи, - ответил волшебник, пристально глядя на своих спутников. - Вы погрузитесь в воспоминания, это будет, словно сон наяву. С ним ничего не поделать, лишь продолжайте двигаться вперёд и не пугайтесь того, что берега совсем не видно.

– Детские страхи в прошлом, - сказал герцог с неуверенностью в голосе. - Что они теперь, когда минуло столько лет?

– Теперь это просто воспоминания, - согласился Килиан. - Не будем медлить.

И они вошли в воду, ощущая, как неведомая сила обхватывает всё тело, подталкивает в спину, направляя всё дальше, туда, где ноги уже не могли чувствовать твёрдые камни под собой. Путники видели, что Эразм даже не пытается держаться на плаву, зная, насколько это бесполезно. Он закрыл глаза и полностью погрузился в мутную воду. За ним последовал Килиан. Последним нырнул герцог, невольно пытаясь набрать в лёгкие как можно больше воздуха, что оказалось совсем ненужным.

Когда Килиан открыл глаза, ему показалось, что он перенёсся из вод Ручья Далёкого Прошлого совсем в другое место – в деревню с маленькими деревянными домиками и стогами сена, которое сохло под палящим солнцем. Но через секунду путешественник понял, что не чувствует ни жарких лучей, ни ветерка, который слегка пригибал высокую траву, а ощущает лишь прохладу, волнами разливающуюся по телу. Он попытался двигаться вперёд, ожидая, что видение вот-вот исчезнет, ноги почувствуют каменистое дно ручья и выведут на берег, но этого не происходило. Всё было похоже на сон. Килиан попытался бежать, но понял, что его ноги не слушаются и двигаются слишком медленно, будто бы в воде. Да что это он! Ведь вокруг и правда вода, нельзя забывать об этом. Нужно двигаться к берегу, пусть медленно, но верно. Вдруг путешественник услышал какие-то звуки, пробивавшиеся через толщу воды. Они приближались к нему и становились всё отчётливее.

– Эй, Килиан! - грубо кричали ему ужасно знакомые голоса. - Постой, разве ты не хочешь поиграть с нами? Куда же ты?

Путешественник оглянулся и увидел, как его окружают дети разных возрастов, все в простой деревенской одежде, растрёпанные и веселящиеся непонятно из-за чего. Килиану не могли быть знакомы их лица, но эти голоса он узнал почти сразу. А через секунду он понял, что и сам стал ребёнком – тем самым высоким и худым мальчишкой с невидящим взглядом. Как всё это странно! Ведь Килиан ничего не видел в детстве, а значит, не может вспоминать картины тех лет, но здесь неведомая сила рисовала перед ним яркими красками то, что раньше он мог лишь слышать и чувствовать.

– Стой, Килиан! Невежливо убегать, когда тебя зовут, - крепкий мальчик с насмешливым выражением лица подошёл к нему и положил тяжёлую руку ему на плечо. Все остальные засмеялись и тоже закричали что-то.

– Мы хотели поиграть в жмурки и собирались позвать тебя с собой, - заговорил другой.- Только тебе всегда придётся водить! Ты согласен?

Снова раздался оглушительный смех, давящий на виски и заставляющий слёзы подступить к глазам. Слёзы? Но откуда они? Ведь Килиан повзрослел, те дни ушли в прошлое, да и зрение теперь подарено ему навсегда, поэтому совершенно нечего обращать внимания на слова маленьких обидчиков. Это так, но ведь сейчас и сам путешественник стал беззащитным ребёнком, окружённым неприятелями со всех сторон. Поэтому его глаза наполнились слезами, а по всему телу прошла неприятная дрожь.

– Почему ты молчишь? Будешь с нами играть? - смеялись дети, подходя всё ближе. Килиан пытался вырваться из их кольца, твёрдо запомнив, что нужно двигаться вперёд, несмотря ни на что. Но обидчики и не думали оставлять его. Они потянули к нему свои маленькие руку, стали хватать его за плечи, тянуть за одежду.

– Ну, что же ты? Где повязка для жмурок? Забыли? Как хорошо, что Килиану она вовсе и не нужна. А теперь мы хорошенько тебя раскрутим, - дети принялись толкать его из стороны в сторону, поворачивая то туда, то сюда так, что голова начинала кружиться. - Лови нас, лови, Килиан, - перед его лицом стали мелькать чьи-то ладони, делавшие резкие хлопки, в то время как остальные руки продолжали толкать его из стороны в сторону. Килиан двигался вперёд, старательно вырываясь из цепких пальцев, порой падая на землю, но тут же снова поднимаясь. Он продолжал идти вперёд, несмотря на кружащую вокруг него свору, шумящую и хохочущую ему в лицо. 

Когда глаза открыл Вальтер, он обнаружил себя в просторном зале, залитом светом из больших окон. Потолки с хрустальными люстрами поднимались высоко над его головой, под ногами был гладкий, как зеркало, пол. Герцог с удивлением узнал один из залов того замка, в котором прошло почти всё его детство.

– Ваше сиятельство, - герцог услышал голос позади себя и обернулся на него. Перед ним стоял пожилой господин в белом напудренном парике и с поклоном обращался к нему.

– Не сиятельство, а светлость, - поправил его герцог.

– Что вы, ваше сиятельство, - возразил господин, - ведь его светлостью зовётся ваш отец, герцог. Когда-нибудь вы займёте его место, но пока…

– Мой отец? - задумчиво произнёс Вальтер. - Его давно нет.

– Давно нет? Вы говорите о том, что он уехал по делам два дня тому назад? Он скоро вернётся.

Вальтер понял, что стал единым целым с недавно виденным отражением в воде и теперь вернулся в те времена, когда он носил маленький бархатный костюмчик. Кроме того, на его ногах сейчас красовались изящные бальные туфли, а перед ним стоял его старый учитель танцев.

– Ваше сиятельство, я думаю, на сегодня вы выучили достаточно. А теперь проверим, как хорошо вы усвоили урок, - сказал учитель, улыбаясь маленькому Вальтеру.

Герцог почувствовал давно забытую неприязнь к этой улыбке. Учитель выжидающе смотрел на него.

– Хорошо, я подскажу, - наконец произнёс он и сделал несколько па. - Раз, два, три, раз, два…

Вальтер невольно стал повторять за ним фигуры танца, который он теперь знал слишком хорошо, чтобы ошибиться. Но его ноги не желали слушаться. Всё равно, что танцевать в воде. Ах, да! В воде. Сейчас совсем не до танцев, ему нужно двигаться к другому берегу. Кто знает, сколько продлится это видение, но лучше не дожидаться, пока учитель решит отпустить его.

– Ваше сиятельство, неужели вы всё забыли? Ведь мы бились целый урок, а вы не можете сделать правильно ни одной фигуры. Придётся всё повторить заново.

– Нет, - испуганно ответил герцог, - я не могу, у меня кружится голова, мне нужно на свежий воздух.

Он подошёл к окну и увидел, как недалеко от стен замка смеются и дурачатся дети примерно его возраста. Они бегали босыми ногами по траве, перекидывая из рук в руки маленький мяч. Порой дети в шутку нападали на того, кто успел его схватить, и валили на землю, отбирая эту добычу. Вальтер широко улыбнулся, и это не скрылось от его старого учителя.

– Ваше сиятельство, вы снова наблюдаете за этими детьми?

– Да, наблюдаю, - ответил герцог. - Кажется, им очень весело. Могу я пойти к ним?

– Нет, ведь вы не усвоили урока.

– Но наше занятие окончено!

– Даже если и так, я всё равно не могу отпустить вас носиться вместе с ними. Вы хотите, чтобы они и вас повалили на землю и катали по ней, пока не отберут этот грязный мяч?

– Да, - упрямо сказал маленький кудрявый мальчик с веснушками. - Я хочу пойти к ним и кататься по грязной траве с грязным мячом в руках, пока его не выхватят другие грязные руки.

– Ваше сиятельство! - воскликнул учитель, пытаясь догнать убегающего прочь из зала Вальтера.

Как во сне, герцог толкнул тяжёлые двери, понимая, что руки и ноги почти не слушаются его, и попал в другую просторную комнату. Здесь его ждала гувернантка.

– Ваше сиятельство, вам пора отдыхать, пойдёмте в ваши покои, - она попыталась схватить мальчика за руку, но он увернулся и капризно посмотрел на неё.

– Я не устал, - упрямо проговорил он. - Но я отправлюсь отдыхать, как только мне дадут поиграть в мяч с теми детьми, - Вальтер указал маленькой рукой на окно. Гувернантка выглянула на улицу и покачала головой.

– Нет, этому не бывать, - сказала она. - Вы не можете играть с ними. Эти дети грубы и жестоки, они сделают вам больно.

– Пускай! - воскликнул Вальтер. - Я хочу к ним, мне так одиноко здесь. Тут нет никого, кроме слуг и моих учителей, а они никогда не говорят со мной просто так, для развлечения. Они не умеют играть со мной и не хотят быть моими друзьями!

– А вам и не нужны такие друзья! - испугалась гувернантка. - Что скажет ваш отец?

– Его тоже никогда нет здесь, - ответил Вальтер со слезами. - Я всегда один, и вы этому только рады.

Он оттолкнул гувернантку и выбежал в следующую комнату. «Что же я такое говорю? - подумал герцог, - ведь это было давно, а сейчас меня преследуют лишь воспоминания. Я всё ещё в этой мутной воде, и мне нужно скорее двигаться к берегу». И он помчался на ногах, ставших свинцово тяжёлыми, вперёд, через залы и комнаты, толкая двери руками со всей силы и оставляя их распахнутыми настежь. А вокруг раздавались возгласы: «Вашему сиятельству не следует выходить из замка одному! Что скажет ваш отец? Не придумывайте, вы не одиноки! Скоро придёт ваш учитель пения! Не бегайте так – упадёте! Вам нельзя играть с этими детьми! Они вам не компания! Скоро придёт портной брать мерки для нового наряда! Они не могут быть вашими друзьями! Разве вы одиноки?»  «Одиноки, одиноки, одиноки», - разносилось эхо по всему замку. «Да, я ужасно одинок!» - громко ответил Вальтер.

Когда глаза открыл Эразм, он увидел перед собой пламя костра. Вокруг чёрными столбами стояли деревья, тянущие свои кривые ветки прямо к звёздному небу. Черноволосый серьёзный мальчик сидел на стволе поваленного дуба и смотрел на огонь. Вокруг костра, кроме него, расположилось ещё несколько человек. Рядом лежали мешки с орехами и корзины с грибами, собранными за день. Эразм и его товарищи не успели засветло вернуться домой, поэтому было решено провести ночь здесь, в лесу перед костром, развлекая друг друга историями. Среди них было несколько детей, столь же юных, как Эразм, и несколько мальчиков постарше, под присмотром которых находились остальные. Самый взрослый, а значит, и самый уважаемый из всех повелел рассказывать истории про русалок, различных духов и колдунов, чтобы никто не мог и глаза сомкнуть всю ночь. Первым начал повествование он сам, с удовольствием глядя, как его младшие братья и товарищи замирают от любопытства и невольного страха, но стараются никому не выдать своего волнения. Эразм слушал внимательнее всех.

– Я расскажу вам про волшебников и про то, какие дела они творят, - заговорил старший из мальчиков. - Для начала запомните, что тот, кто обладает магическими способностями, отличается от прочих людей и внешне.

– Как же узнать волшебника? - спросили его.

– У него будет какая-нибудь необычная отметина, вроде шести пальцев на руке или длинного крючковатого носа. Часто бывают и глаза разного цвета, совсем как у нашего Эразма, - все обернулись на черноволосого мальчика и стали разглядывать его так, будто никогда не видели. Сам Эразм вздрогнул и потупил глаза. Его старший товарищ тут же заметил это и, смеясь, попросил ребёнка не обижаться.

– В конце концов, - сказал рассказчик, - это не всегда так. Вот у моей тётушки нос очень длинный и такой крючковатый, что на него можно ловить рыбу, если опустить в реку. Но всё же она не волшебница, - все дети рассмеялись и наконец отвлеклись от глаз Эразма.

– А правда, что волшебник может превратить в лягушку? - спросил один из мальчишек.

– Тебя превратит обязательно, если будешь мешать мне, - отозвался рассказчик. - Способности волшебников бывают разными. У каждого из них есть любимый трюк, но некоторые похожи у всех. Они часто умеют говорить с животными, насылать бурю или засуху. Если разозлишь волшебника, он может отомстить, разрушив ураганом твой дом или уничтожив урожай, может напустить на тебя стаю волков или медведя.

Дети стали с волнением оглядываться, думая о том, что в лесу, должно быть, полно диких зверей и что какой-нибудь злой волшебник может указать им на этот небольшой лагерь.

– Они обладают пугающей силой, - продолжал рассказчик. - Волшебник может поднять предмет, не прикасаясь к нему, даже если это тяжёлая наковальня. Он может остановить человека и заставить его простоять, как вкопанного на одном месте хоть весь день. Волшебник может разжечь огонь в руке, и он будет самым настоящим, как пламя этого костра.

Эразм поёжился, хотя совсем не замёрз. Эму было жутко, он был напуган, хотя старался не показывать этого. Он боялся волшебников и магии вообще.

– Мне рассказывали про волшебника, который поселился в одной деревне, - произнёс рассказчик, радуясь тому, как внимательно его слушают. - У него был страшный покосившийся дом с заросшим садом. Однажды жители чем-то разозлили волшебника, а на следующую ночь им еле удалось потушить пожар, успевший охватить почти все дома. Это он решил так проучить своих обидчиков.

– Выходит, волшебники совсем не бывают добрыми, - спросил кто-то из самых младших детей.

– Бывают, - ответил рассказчик, - но очень редко. Ведь как же им не пользоваться своей силой, раз уж она есть?

Эразм вдруг вскочил со своего места. Все удивлённо посмотрели на него.

– Ты совсем бледный, - заметил рассказчик. - Очень страшно?

– Нет, - ответил мальчик. - Я наберу воды в роднике, и сейчас же вернусь.

– Стой! Да куда ты пойдёшь один? Темно ведь!

Но Эразм уже не слушал возгласов, что были обращены к нему. Он схватил большую флягу, действительно опустошённую, привязал её на пояс и отправился к роднику, который был здесь, за деревьями.

– Он испугался? - шептались его товарищи. - Может, не стоило рассказывать ему таких историй?

– Если бы я рассказал ему про русалок, он точно не пошёл бы один ночью к воде, - улыбнулся старший из мальчиков.

Как только Эразм скрылся от глаз своих товарищей за деревьями, он постарался прийти в себя и вспомнить о том, кто он есть сейчас. «Времена, когда я боялся магии в прошлом, - думал он, - я ведь уже не мальчишка, который слушает страшные истории у костра. Тем более что большая часть этих историй вымысел». Эразм услышал, как рядом с ним журчит родник, перекатывая свои воды через упавшие в него ветки. Вокруг было очень темно и, как обычно бывает в такой темноте, мальчику мерещились разные пугающие вещи. Вдруг где-то недалеко от него на суку ухнула сова и шумно вспорхнула с ветки. Маленький Эразм с ужасом обернулся, взмахнув правой рукой и закрывшись ей от неведомой опасности, и тут же у него вырвался сдавленный крик. В его руке пылал огонь, освещавший деревья перед ним. Мальчик принялся неистово трясти рукой, стараясь сбить с неё пламя, но это было бесполезно. Через несколько секунд он понял, что этот огонь не обжигает его, а просто горит, словно в фонаре. Но это не успокаивало Эразма, он бросился к роднику и опустил в него руку. Мальчик в оцепенении наблюдал за тем, как его пламя продолжает гореть под чистой и прозрачной водой. Он принялся успокаивать сам себя: «Эразм, ты волшебник, который боится волшебства. Но ведь это смешно! Да, но тогда мне не было смешно, я был юн и напуган жуткими историями. Что мне было делать, когда я обнаружил то, чего боялся чуть ли не больше всего на свете, внутри себя? Бежать!»

Эразм сорвался с места и, с трудом припоминая, где он находится на самом деле, принялся пробираться через вязкое видение, вызванное мутными водами Ручья Далёкого Прошлого. Он укорял себя за то, что всякий раз поддаётся этим ужасным воспоминаниям и погружается в них слишком глубоко. Должно быть, он почти достал до дна, и теперь выбраться на берег будет слишком сложно. Эразм сделал ещё несколько рывков, видение смыкалось вокруг него тёмным лесом. Ветви деревьев цеплялись за него, преграждали ему путь, под ногами из ниоткуда появился ствол сваленного ветром ясеня. Эразм задел за него ногой, когда пытался переступить, и упал на землю. «Эразм, Эразм», - кто-то звал его по имени. Над ним пронеслась сова. «Эразм, Эразм», - ухала она. «Я понимаю животных», - вспомнил волшебник и закрыл глаза, лёжа на земле, усыпанной ветвями деревьев и их листьями.

– Эразм, Эразм! - не унимались голоса.

– Я понимаю животных, - прошептал волшебник.

– Он очнулся! - радостно воскликнул чей-то слишком знакомый голос.

– Герцог? - вдруг опомнился Эразм, открывая глаза и удивлённо глядя по сторонам.

– Это я, - с улыбкой подтвердил Вальтер, сидящий рядом с ним на земле, - и Килиан тоже здесь. Вы выплыли последним. Вернее, мы вытащили вас, когда вы были уже у самого берега, но, видно, не очень-то хорошо гребли. Вы говорили, что я не гожусь для путешествия, но кое в чём уступили мне сами. Где вы учились плавать?

Килиан подошёл к волшебнику, и они вместе с Вальтером помогли ему подняться.

– Что вы видели? - спросил путешественник у Эразма.

– Позвольте мне не погружаться в эти воспоминания снова, - мрачно ответил он, думая о том, что быть волшебником, который всё детство боялся волшебства, пожалуй, самое ужасное, что может быть в жизни. Эразм посмотрел на своих спутников и понял, что и для них Ручей Далёкого Прошлого стал не самым приятным местом.

Килиан выглядел напуганным и расстроенным, его лицо говорило о том, что он видел большую жестокость. Вальтер казался печальным и обиженным, он пытался улыбаться, но его улыбка никак не могла задержаться на губах надолго. Килиан понимающе посмотрел на него.

– Ваша светлость, вы видели что-то ужасное? - спросил он с сочувствием. Вальтер ответил не сразу, будто эти слова дошли до него только через несколько мгновений после того, как были сказаны.

– Что вы, - ответил он, - я не буду сейчас переживать из-за того, что было так давно. Ведь теперь всё по-другому, - в его голосе звучало сомнение. Герцог улыбнулся одним уголком губ. - А знаете что? Я действительно расстроен! Эразм был прав – вода из этого ручья высыхает мгновенно. Но он решил не уточнять, что всё-таки перед тем, как высохнуть, она действует как самая обычная вода. Из-за неё у меня на голове снова эти кудри.

Путники посмотрели на герцога и заметили, что его волосы действительно стали совсем как у того маленького мальчика в бархатном костюмчике.

– Радуйтесь, - засмеялся герцог, - вам повезло больше, чем мне. Вы хотя бы не оставили себе ничего из тех воспоминаний, а вот я прихватил оттуда кое-что на память, - внезапно герцог вспомнил о какой-то важной вещи, - Эразм, - сказал он, - вы скрывали от меня такое?

– Что я скрывал? - удивился волшебник.

– Что вы понимаете животных и, значит, можете говорить с ними.

– Кто вам об этом сказал?

– Вы сами, когда мы едва привели вас в себя, шептали что понимаете животных, - напомнил Вальтер. - Я хочу, чтобы на следующем нашем уроке вы научили меня этому.

Эразм глубоко вздохнул.

– И какое животное интересует вас в первую очередь? - спросил он.

– Как? - удивился герцог. - Разве нужно учиться понимать каждое по отдельности? Это очень долго. Но что поделать! В таком случае мы можем начать с любого. А пока нам нужно продолжать путь, впереди Роща Воздушных Змеев.

Перед путниками стояли вытянувшиеся вверх серые стволы осин с более тёмными отметинами на них. Широкие, почти округлые, густые листья деревьев создавали приятную в жаркое время суток тень. С упругих, как плеть, ветвей свисали зелёные серёжки, бывшие здесь гораздо длиннее, чем обычно, и придававшие роще особенно нарядный вид. Стоило путникам войти в неё, как они заметили ещё одну особенность этого места, сполна объяснявшую необычное название. Тут и там на ветвях деревьев висели намертво запутавшиеся в них воздушные змеи всех цветов и форм. Некоторые из них были богато украшенными, с длинными яркими лентами, спускающимися едва ли не до самой земли. Некоторые казались сделанными неловкими детскими руками. Одни трепетали от ветра, будто бы хотели вырваться из цепкого плена ветвей, тонкие лески и цветастые ленты других запутались так сильно, что их нежные крылья не мог бы заставить вновь воспарить над землёй даже самый большой порыв.

Эта необычная картина приковала к себе взгляды путников на некоторое время. Они не знали, что и думать, глядя на сотни или даже тысячи воздушных змеев, запутавшихся в ветвях и брошенных их хозяевами здесь, в этой роще. С одной стороны каждый чувствовал невольный восторг, глядя на прекрасные лёгкие крылья из тонкой ткани или бумаги с яркими узорами в зелёных кронах осин. Но с другой – невозможно было забыть, что воздушные змеи созданы, чтобы парить высоко над землёй, встречаясь с потоками воздуха и держась в нём, словно рыба-скат в воде. Но создания, которые могли бы летать высоко над этими деревьями, навеки стали лишь их украшением. Эта картина показалась путникам очень печальной.

– Что здесь произошло? - спросил Килиан, удивлённо осматриваясь. - Откуда их здесь столько?

– То, что вы видите, не просто воздушные змеи, - ответил Эразм. - Это несбывшиеся мечты. Кто-то много лет назад, а кто-то совсем недавно искренне мечтал о чём-то, и эта мечта могла бы исполниться, если бы ей не помешали.

– Кто же помешал ей? - удивился герцог.

– Всегда по-разному, - пояснил волшебник. - Кому-то осуществить мечту мешает страх, кому-то недостаток упорства, кому-то не хватает поддержки и помощи близких. Тогда мечта превращается вот в такого воздушного змея, запутавшегося в ветвях дерева и не способного больше подняться в воздух.

– Но что же мешает попросту освободить воздушного змея от ветвей? - сказал Килиан.

– Это нелегко, - возразил волшебник. - Некоторые из них здесь так долго, что почти срослись с ветвями, крылья других порваны ими. Есть и те, которые могут однажды взлететь, но им нельзя помочь, попросту распутав леску. Здесь, ближе всего к Ручью Далёкого Прошлого, самые ранние детские мечты. Их много, ведь дети не боятся мечтать, правда, их мечты часто самые несбыточные. Дальше воздушных змеев становится всё меньше, и сами мечты взрослеют вместе с детьми. Нет, это не значит, что к концу рощи совсем не останется воздушных змеев. В любом случае человеку необходимо мечтать, а некоторые делают это так же часто, как в детстве.

– Я нашёл свой воздушный змей! - воскликнул герцог. Он стоял под одним из деревьев и крепко сжимал в руках яркие длинные ленты, спускавшиеся с ветвей. Его взгляд был устремлён наверх, туда, где была заключена одна несбывшаяся мечта.

– Как вы его узнали? - удивился Килиан.

– Не знаю, - признался Вальтер. - Но я чувствую, что он мой. Я помню его с детства. Хотя, признаться, в детстве я ни разу не запускал воздушных змеев.

– И о чём же ваша мечта?

– Эта о том, чтобы я мог прикоснуться к облакам. Мне очень хотелось знать, какие они – мягкие и пушистые или совсем невесомые и на ощупь, словно воздух.

Эти слова заставили Килиана рассмеяться, а волшебника улыбнуться. Так нелепа и при этом невинна была мечта герцога, посетившая его самой первой.

– А вот моя мечта, - Килиан указал на маленький воздушный змей, который запутался в ветвях другой осины. - Я хотел отправиться в далёкое плавание, но при этом никогда не видел моря. Эразм, а ваши детские мечты здесь есть?

– Да, - ответил волшебник, рассматривая поблёкшие крылья среди листвы. - Но всё моё детство было слишком похоже на волшебную сказку или странный сон. Я не мечтал о чудесах, потому что их было слишком много вокруг меня. Я должен был научиться справляться с теми чудесами, которые мог творить сам. За всем этим мне было не до грёз, и больше всего на свете я хотел, чтобы никто не узнал о том, что я один из тех колдунов, которыми мы пугали друг друга в детстве и которых я сам страшно боялся.

– Так что же, это и было вашей мечтой? - спросил Вальтер. - Такая не очень подходит ребёнку.

– И всё же вот она, - ответил Эразм. - Вы видите, воздушный змей сломан, его крылья растерзаны, потому что эта детская мечта уже неосуществима.

– Ведь вы не можете и сейчас мечтать об этом!

– Конечно, - кивнул волшебник, - теперь я почти привык к своей силе.

– Почти?

– Не будем задерживаться, - Эразм оставил вопрос без ответа. - Нам нужно идти дальше.

Путники медленно продвигались через рощу. Они часто останавливались, завидев один из своих воздушных змеев. Постепенно детские мечты сменились отроческими, затем юношескими и, наконец, стали совсем взрослыми, но всё же остались несбывшимися мечтами.

Они находили множество воздушных змеев Килиана. Он мечтал увидеть мать и отца, мечтал о том, чтобы его не обижали другие дети, о встрече с автором любимой книги. Он мечтал научиться играть на флейте или скрипке, побывать во многих странах и разговаривать на нескольких языках. Но последней и самой главной, но до сих пор не сбывшейся мечтой было спасение бедной Томирис.

Им часто попадались воздушные змеи Вальтера. Среди них была мечта о том, чтобы сказки на ночь читал отец, а не строгая гувернантка. Мечтал он и о детских играх дни напролёт. Мечтал сбежать из замка с бродячими артистами и стать одним из них. Мечтал о приборе, который мог бы ускорять время, чтобы ему не приходилось так долго скучать на приёмах. Мечтал сделать много полезного для людей, хотя совсем не понимал, как именно.

Воздушные змеи Эразма встречались реже. Возможно, он просто не обо всех из них желал говорить своим спутникам. Многие его мечты показались бы скучными вам, ведь он, волшебник, больше всего желал, чтобы все в первую очередь в нём видели человека.

Пока путники шли по роще, они не раз с восторгом наблюдали прекрасную картину, лучшую, что могла бы здесь быть. Где-то далеко отсюда у незнакомых людей сбывались их мечты. Возможно, им помог счастливый случай, а может, собственные старания. Как бы то ни было, время от времени мечты людей сбываются, и тогда их воздушные змеи непременно должны взлететь в воздух. У путников замирало сердце, когда крылья одного из воздушных змеев начинали трепетать, он сам собой выскальзывал из веток осины, взмывал над рощей и скоро скрывался за облаками, даже если было совсем безветренно. И это было куда прекраснее, чем безжизненные украшения на ветвях деревьев.

Роща постепенно редела, редела до тех пор, пока за ней не показалась поросшая цветами поляна, на которую и вышли путники.

– Куда же нам идти теперь? - озадаченно произнёс Килиан. - Эти места мне кажутся знакомыми, но я всё же не смогу вспомнить, какая дорога привела меня сюда в прошлый раз.

– Внимательно изучите всё вокруг, - сказал Эразм. - Может быть, что-нибудь натолкнёт вас на верный путь.

Путешественник растерянно смотрел на несколько дорог, расходящихся в разные стороны, и долго ничего не мог решить. Он уже собирался предложить выбрать одну из них на удачу, как вдруг перед ним закружила ласточка. Птица металась прямо перед его лицом и громко щебетала что-то.

– Должно быть, где-то рядом её птенцы, - решил Килиан. - она испугалась за них и пытается прогнать меня подальше.

Как только он сказал это, ласточка перестала кружить перед ним и вспорхнула на плечо к Эразму.

– Вы неправильно её поняли, - сказал волшебник, осторожно прикасаясь к маленькой птичке на своём плече, - она говорила совсем о другом.

– О чём же она могла говорить? - удивился путешественник.

– Она сказала, что помнит вас и любезно спрашивает, как вы поживаете, - совершенно серьёзно объяснил Эразм.

– Вы знакомы с этой пернатой дамой? - улыбнулся Вальтер. - Интересно, кто и на каком балу представил вас друг другу.

Ласточка защебетал что-то в сторону герцога.

– Ей не понравилась ваша шутка, - объяснил волшебник. - Она не понимает, как можно говорить о балах, когда речь идёт совсем о другом.

– Но я не представляю, откуда этой ласточке знать меня, - сказал Килиан. - Возможно, она что-то путает.

Птица снова отчаянно защебетала, Эразм успокоил её, аккуратно погладив пальцем по пёрышкам.

– Ласточка говорит, что вы быстро забываете своих знакомых, но она прощает вам это, - перевёл птичью речь волшебник. - Вы виделись с ней у колдуньи. Тогда она села на окно, чтобы попросить у женщины хлебных крошек, но увидела, что та была занята приготовлением отвара для вас. Когда вы прозрели и стали с удивлением осматривать всё вокруг, то взглянули и на неё, а ласточка поздравила вас с исцелением.

– Это действительно так? - воскликнул Килиан. - Милая ласточка, мне очень жаль, что я забыл вас, - он наклонился к птице, важно сидевшей на плече у волшебника, - но поймите меня, ведь я тогда был так поражён всем, что произошло. Вы первая ласточка, которую я увидел, и, конечно, мне стоило запомнить вас на всю жизнь.

– Она не сердится, - успокоил его волшебник.

– Я очень рад нашей встрече! - ответил путешественник. - Дорогая ласточка, только вы можете сейчас помочь мне.

Птица с интересом посмотрела на него.

– Дело в том, что мне нужно попасть в одно место, которое я никак не могу найти. Я бывал там раньше, но всего один раз, а сейчас заблудился. Я был там перед тем, как случайно встретился с вашей знакомой колдуньей. Если бы вы были так добры и отвели меня к ней, то я стал бы намного ближе к моей цели.

Ласточка внимательно выслушала просьбу путешественника и снова принялась что-то говорить на своём птичьем языке.

– Она согласна помочь вам, - обрадовал Килиана волшебник. - Мы пойдём по указанному ей пути.

Эразм уверенно выбрал одну из дорог, и его спутники зашагали следом. Вальтер не спускал взгляда с маленькой птички с чёрными крыльями и ослепительно белой грудкой.

– Дорогая ласточка, - проговорил он как можно более вежливо, - я тоже очень рад знакомству с вами, и я хотел бы научиться понимать вас так же, как это делает Эразм.

Птичка недоверчиво чирикнула.

– Она спрашивает волшебник ли вы, - пояснил Эразм.

– Нет, я не волшебник, - ответил герцог, - но я учусь волшебству и скоро освою его так же хорошо, как любой из них.

– Она говорит, что это невозможно, - перевёл Эразм, выслушав короткий насмешливый писк ласточки. - И я с ней полностью согласен.

– А я не согласен, - покачал головой его светлость. - Конечно, порой бывает, что и с человеком пытаешься разговаривать, да видишь, что он тебя не понимает. И сам говорит, словно на птичьем. Но со временем это входит в привычку, и вот с ним уже можно мирно и спокойно вести беседу. В конце концов, всегда есть спасительные разговоры о погоде. Вы, ласточка, не хотите ли поговорить о погоде? Как вам кажется, не слишком ли жаркое лето в этом году?

Ласточка ответила ему короткой трелью.

– Мне кажется, я понял, - заявил герцог. - Она сказала, что дожди не помешали бы, но в целом погода вполне терпимая.

– Она сказала, что ваши попытки смешны, - возразил волшебник.

– Она этого не говорила. Вы неправильно переводите назло мне, - обиделся Вальтер. -  Не мешайте нашей беседе, - герцог протянул руку к ласточке, но та мгновенно вспорхнула в воздух, возмущённо захлопала крыльями перед лицом его светлости, заставив его отскочить в сторону, и опустилась на другое плечо Эразма.

– Она говорит, что только невоспитанные коты могут так себя вести, и просит не пытаться цапнуть её лапой, - объяснил волшебник.

– Я и не пытался! - воскликнул Вальтер. - Ласточка может не бояться меня.

– Она просит не отвлекать её разговорами, раз уж мы попросили показать нам дорогу. И я считаю так же, ведь мы должны добраться до дома колдуньи как можно быстрее. Скоро начнёт темнеть, а остановиться на ночь здесь негде, - промолвил Эразм. - Ласточка сказала мне, что дом колдуньи стоит прямо посреди чистого поля, и рядом нет другого жилья.

– Посреди чистого поля? - усмехнулся Вальтер. - Не удивительно, почему её так легко нашли королевские солдаты. А есть ли имя у вашей колдуньи? - спросил он.

– Признаться, я так и не спросил его, - виновато проговорил Килиан.

– Её зовут Ясна, - сказал волшебник. - Так называет колдунью наша ласточка. Скоро вы сможете увидеть её снова и ещё раз поблагодарить за исцеление.

Путники заторопились, ступая по дороге, указанной им, и, чем ближе к цели они были, тем больше волновался Килиан, думая о новой встрече с колдуньей, так щедро одарившей его.

5. День Больших Соревнований

Женщина с совершенно седыми волосами, выбившимися из-под тонкого платка, который почти упал ей на плечи, стояла, опершись о забор из кривых жердей. Она смотрела вдаль тем взглядом со смесью волнения и нетерпения, который появляется в ожидании гостей. Она ждала давно, ещё с той минуты, как её имя было произнесено чьими-то губами далеко отсюда. Её звали Ясна.

Лицо у Ясны было изрыто морщинами, но глаза выглядели на удивление молодыми и зоркими. Она была одета в длинное тёмно-коричневое платье из грубой ткани с накинутым поверх него старым плащом, имевшим много внутренних карманов. Её руки удерживали край лёгкого серого платка, чтобы он не мог окончательно соскользнуть с белых волос.

Она видела, как садится солнце, и волнение всё больше охватывало её. Ясна чувствовала, что вот-вот из-за низкого холма должны появиться несколько человек… три или четыре. Но они всё никак не появлялись, и заставляли вспоминать обо всех несчастьях, что могут случиться в пути. Внезапно, она вздрогнула и крепко ухватилась за расшатанную калитку, но не сделала за неё ни шагу. Возможно, предчувствие обмануло её. А если и не обмануло, то разве может она успеть прийти на помощь неизвестным путникам, попавшим в беду?

В ту секунду, когда Ясна испуганно вздрогнула, перед путниками действительно возникла неожиданная опасность. Их дорога лежала через овраг, глубокой раной протянувшийся по заросшей травой земле. Когда, они стали осторожно спускаться по зелёному склону, то заметили на дне оврага костёр и людей, сидящих перед ним. Эти люди оживлённо обсуждали что-то, то смеясь, то ссорясь. Рядом с ними на земле лежали полные мешки, о содержимом которых можно было только догадываться. Лагерь состоял примерно из десяти человек, все они были неопрятно одеты, их лица заросли спутавшимися бородами. Но особенно зловещим казалось то, сколько оружия разного сорта лежало подле них. Здесь были кинжалы и сабли, ружья и мушкеты, первые из которых эти люди старательно затачивали, а вторые – чистили. Путники догадались, что перед ними разбойники, укрывшиеся на ночь в этом овраге, но бежать было слишком поздно. Их заметили и немедленно окружили.

– Господа, - широко улыбаясь, заговорил один из разбойников, должно быть, сам атаман, - вы куда-то торопитесь?

– Да, вообще-то мы торопимся, - отозвался герцог, мгновенно обратив всё внимание и большинство мушкетов на себя.

– Какая досада, - с наигранной горечью в голосе произнёс атаман, - а мы-то надеялись, что вы задержитесь с нами.

– Нет, мы никак не можем, - с сожалением ответил Вальтер, - нам нужно выбраться отсюда, пока совсем не стемнело.

– Ваша светлость, это разбойники, - тихо объяснил герцогу Килиан.

– Так вот, как они выглядят! - с интересом воскликнул тот. - Я понимаю, уважаемые разбойники, что у вас работа, - он указал на одну из сабель рукой, заставив её нервно вздрогнуть. - Но, думаю, нас вы пропустите, узнав, по какому важному делу мы отправились в путь. Тем более что у вас и так сегодня богатый улов, как я вижу, - теперь он указал на мешки, отчего все сабли и мушкеты задёргались с ещё большей угрозой.

– Поднимите руки выше! - скомандовал атаман. - Все, а особенно самый разговорчивый.

Вальтер и Килиан повиновались, но Эразм остался стоять как ни в чём не бывало.

– Вас, святой отец, это тоже касается, - прикрикнул на него разбойник.

– Я не священник, - рассмеялся Эразм.

– Но на вас сутана, - заметил атаман.

– Это не сутана, а мантия, - недовольно поправил его волшебник. - Впредь прошу не путать.

– А я прошу впредь во всём слушаться меня, - злобно засверкал глазами атаман. - Иначе вам придётся совсем плохо. А теперь немедленно поднимите руки!

– Как прикажете, - ухмыльнулся Эразм и поднял руки так, что их ладони оказались направлены прямо на атамана.

– Выше! - скомандовал тот, попытавшись приблизиться к волшебнику, но вдруг замер на месте. Его лицо побагровело от напряжения, но он никак не мог ни оторвать ногу от земли, ни пошевелить хоть одной из рук. Даже его голова намертво застыла в одном положении, и только зрачки глаз бешено вращались да губы едва шевелились, пропуская невнятные звуки.

– Что такое? - заволновались одни из его товарищей. - Атаман вдруг словно окаменел!

– Да что же это? Что за чудеса! - подхватили другие.

Тем временем Эразм улучил момент, и быстро вскинув руки, заставил замереть ещё нескольких разбойников рядом с атаманом. Теперь уже остальные стали догадываться, в чём дело и все разом повернулись к волшебнику.

– Это что за фокусы? - испуганно воскликнул один из них.

– Какие фокусы? - повернулся к нему Эразм, так и не опустив свои руки, и разбойник тут же пополнил коллекцию из живых статуй. - Может быть, кому-то ещё интересно? - спросил волшебник, обращаясь к оставшимся, которые отступали от него в ужасе. Но вскоре и они застыли на месте, храня на лице следы удивления и страха.

– А теперь бежим! - приказал Эразм, обращаясь к своим спутникам. - Скорее! Это заклятие не вечно!

– Мы оставим их здесь? - спросил Килиан. - А если они поймают ещё кого-то?

– Обязательно поймают рано или поздно, но сегодняшнее приключение послужит им уроком, - ответил волшебник.

– Может быть, возьмём их оружие и утопим в какой-нибудь реке? - предложил Килиан.

– Ни в коем случае, - решительно возразил Эразм. - Не вздумайте прикасаться к их вещам, это разрушит чары. Ваша светлость!

Эразм заметил, что во время этого разговора герцог успел приблизиться к атаману и любопытно протянуть руку, чтобы потрогать того за плечо. Волшебник едва успел схватить Вальтера за запястье, помешав ему.

– Вы слышали, о чём я говорил? - воскликнул он.

– Конечно, - ответил герцог, - о том, что нельзя трогать вещи разбойников, а к ним я и не приближался.

– Ни к вещам, ни, тем более, к ним самим прикасаться нельзя! - ударяя на каждом слове, произнёс Эразм. - А теперь поторопитесь. Солнце почти село, а мы ведь не хотим провести ночь здесь?

Ясна перевела дыхание, её сердце перестало биться так отчаянно. Она чувствовала, что неведомая опасность миновала. Колдунья наблюдала за тем, как угасают последние лучи солнца, а ещё через некоторое время заметила вдали три человеческих силуэта, которые с каждой секундой увеличивались и становились всё различимее. Когда Ясна уже могла разглядеть лица путников, с плеча одного из них поднялась ласточка и вспорхнула на калитку перед ней. Колдунья внимательно выслушала птицу и кивнула головой.

– Я давно жду вас, - сказала она путникам, - проходите.

Она отворила калитку и, развернувшись, пошла к небольшому деревянному дому, приглашая гостей идти за ней. Они молча следовали за колдуньей и, только войдя внутрь её хижины, решились заговорить.

– Вы помните меня? - спросил Килиан, пристально глядя в лицо женщины.

Ясна кивнула и жестом предложила всем сесть. Сама она расположилась напротив окна.

– Я хотел ещё раз сказать, как благодарен вам, - проговорил путешественник.

– Вы ведь не за этим пришли? - вопрос колдуньи звучал, как утверждение.

– Нет, не за этим, - признался Килиан. - Я пришёл просить вашей помощи снова. Один пустяк, но для меня он очень важен. Уходя от вас в прошлый раз, я был поражён своей новой способностью, но ещё не научился жить с ней. Я потерял дорогу, которую прежде искал без помощи глаз. Но сейчас мне нужно во что бы то ни стало вернуться в одно место, которое я посетил незадолго до встречи с вами. Я хотел попросить лишь направить меня в нужную сторону.

– Я хорошо помню, откуда вы пришли, - ответила ему колдунья. - Завтра, как только рассветёт, я укажу вам дорогу. Но расскажите мне, как вы поступаете теперь с моим даром?

Килиану показалось, что Ясна кивнула на тот карман в его плаще, где до сих пор лежала чёрная повязка. Он невольно опустил глаза. Колдунья усмехнулась.

– Признаюсь, я был не слишком достоин вашей помощи, - произнёс путешественник. - Но теперь мне указали на мою ошибку.

Ясна требовательно протянула свою руку, пристально глядя в глаза Килиана. Он не сразу понял, что должен сделать, а поняв, достал из кармана чёрную повязку и послушно отдал её колдунье.

– Кто же указал вам на эту ошибку? - спросила она, поворачиваясь к его спутникам.

– Эразм, - коротко ответил путешественник, кивая в его сторону.

– Вы? - колдунья задержала свой внимательный взгляд на волшебнике. - На страх пред новой способностью указал тот, кто и сам когда-то боялся своей?

Эразм удивлённо поднял глаза на колдунью.

– Вы многое знаете обо мне? - спросил он.

– Нет, - покачала головой Ясна. - Но чувства редко обманывают меня, а сейчас я чувствую ваш страх. Ведь вы и теперь до конца не избавились от него.

– Чего же ему бояться? - воскликнул герцог.

– Собственных сил, ваша светлость, - был ему ответ. - Ими нужно уметь распоряжаться с мудростью и осторожностью, чему вы и сами ещё не научились. Так вам ли не знать об этом?

– Я не боюсь своих сил, - заявил Вальтер. - Не боюсь я и тех сил, которые могу получить.

– Вы их не получите, - усмехнулась Ясна. - Лучше научитесь управляться с собственными способностями. Я объясню. Каждый из вас может многое, но не понимает, что делать с этим умением. Эразм считал магию своим проклятием. Но признайте, что вы никогда не пытались использовать её ради другого человека. Теперь вы помогаете тому, кто сбился с пути, и ваши силы вас совсем не пугают, не правда ли? А вы, герцог? Как бы вы не гордились своим благородством, оно не приносило вам счастья. Вы получали от него слишком много для себя одного, и стали рабом собственного богатства и знатности. А ведь вы могли бы послужить другим. Когда вы научитесь использовать свою силу во благо, то поймёте, что магия вам совсем не нужна.

– Я не понимаю, - растерянно, но с нотками упрямства в голосе произнёс Вальтер. - Почему же я не могу и научиться магии, и помогать людям?

– Не будем спорить, - произнесла колдунья. - Вы слышали меня, а поступать можете так, как пожелаете сами.

– Недавно Эразм сказал мне почти то же самое, - сказал Килиан. - И поступил я так, как советовал он.

Ясна улыбнулась ему и это было лучше любой похвалы.

Колдунья сдержала своё слово. На следующее утро, едва встало солнце, она вышла вместе с отдохнувшими путниками из своей хижины. Ясна держала в руках ласточку, ту самую, которая привела к ней гостей.

– В прошлый раз мы встретились с вами на городской площади, - проговорила колдунья, глядя на Килиана. - Тогда вы спасли меня, приняв за королеву, - усмехнулась она.

– Я очень хорошо это помню, - ответил путешественник.

– Я не смогу пойти с вами, - сказала колдунья, - но объяснила ласточке, куда вас нужно вести. Она помнит это место, потому что не раз бывала там на больших городских праздниках. Один из них состоится прямо сегодня, но постарайтесь на нём не задерживаться.

– Мы вовсе не собирались задерживаться на праздниках! - воскликнул Килиан. - У нас есть дело, которое нельзя откладывать.

– Тогда поторопитесь, - ответила Ясна. - Прощайте.

Путники поблагодарили колдунью за её доброту и отправились дальше. Вскоре они увидели перед собой небольшой, но необыкновенно уютный город с широкими ровными улицами и аккуратными домиками. Всё вокруг было украшено разноцветными флажками и корзинами цветов, всюду звучала музыка и раздавался звонкий смех. Видны были приготовления к большому и весёлому празднику, которого давно ждали все жители без исключения. Найти площадь оказалось не трудно, ведь именно туда направлялось большинство людей, одетых в цветастые наряды, прямо на ходу распевающих песни и пиликающих на различных музыкальных инструментах от губной гармошки до скрипки. Путники направились за шумной толпой и оказались на главной площади города.

Трудно было даже представить, что это красивое место, сейчас наполненное цветами и смехом, ещё недавно видело суд над колдуньей, никому не сделавшей зла. Возможно, те же самые люди, что сейчас идут плясать и веселиться, стояли за спинами солдат и с интересом наблюдали за расправой.

Площадь оказалась удивительно просторной для небольшого городка. Народ всё прибывал сюда, но нельзя сказать, что было слишком тесно. Люди сразу же разделились на группы, выбрав себе развлечение по вкусу. Здесь были и представления приезжих артистов, и танцы, и лавочки с нужными и не очень вещами. Но особенно много было мест, где люди состязались в различных умениях: меткости, скорости, ловкости и многом другом.

– Можно подумать, что на этот праздник собрались любители игр и соревнований, - заметил Вальтер, пытаясь перекричать толпу.

– Так и есть, ваша светлость, - отозвался незнакомый житель города, случайно оказавшийся рядом, - ведь праздник и посвящён Большому Соревнованию, вы тоже можете принять в нём участие.

– Нет, спасибо, - ответил герцог, - мы слишком торопимся. Но неужели это Соревнование и правда такое большое?

– Ещё бы! - ответили ему. - Оно может продолжаться хоть всю ночь. А однажды длилось и весь следующий день. Это уж как повезёт.

– Почему же так долго? - удивился Вальтер.

– Всё дело в правилах, - снова отозвался незнакомец. - Если кто-то решает участвовать в Соревновании, то ему уже не удастся выйти из него просто так. У нас принято, что проигравших быть не должно. А как сделать всех победителями? Мы нашли способ. Тот, кто приходит к финишу первым, объявляется победителем и выходит из игры, а все его соперники отправляются в самое начало и соревнуются заново. Один из них тоже приходит первым, объявляется победителем, и всё повторяется снова. В конце концов, остаётся единственный человек, но и он будет победителем, ведь соревноваться-то ему, по правде сказать, уже и не с кем.

– Как вам эти чудесные правила? - рассмеялся Вальтер, обращаясь к своим спутникам.

– По-моему, глупость, - тихо, но резко заметил Эразм. - Больше всех повезёт тому, кто станет первым, то есть настоящим, победителем. Остальные же выйдут из игры, еле держась на ногах, и благодаря судьбу за то, что всё это закончилось.

– Зато у них у всех должно быть действительно огромное желание прийти первыми, - сказал Килиан. - Интересно, какие испытания должны пройти участники Соревнования.

– Скоро вы это узнаете! - раздался громкий возглас прямо за спиной путешественника.

Он обернулся и увидел перед собой нелепо разодетого человека. Он был так пышно наряжен, что напоминал капусту, собранную из предметов гардероба. Зато этот человек был заметен издали, и всё тут же узнавали его.

– Мы не собирались задерживаться на празднике, - сказал странному человеку Килиан.

– Но теперь вам придётся! - всё так же громко и радостно заявил тот.

– Почему? - удивился путешественник.

– Разрешите представиться, - принялся раскланиваться человек, - я избранный Большой Судья Больших Соревнований в этом году. Совсем скоро начнётся наша игра и вы, - он указал на Килиана, - участвуете в ней.

– Нет, вы ошиблись, - возразил Килиан, - я не собирался участвовать в соревнованиях и по-прежнему не собираюсь.

– Это уже не важно, - ответил ему Судья. - По правилам я могу выбрать одного человека из толпы, если у нас не хватает участников, и никто не может мне отказать.

– Я понимаю, почему участников не хватает, - усмехнулся Эразм. - Мало приятного в том, чтобы всю ночь провести здесь, пытаясь стать очередным победителем. Послушайте, Судья, - решительно сказал он, - мы не из вашего города, и всё, что нам нужно, это пройти через площадь и отправиться по своему важному делу.

– Нет, - покачал головой тот, - отказать мне не может никто. Этого ещё ни разу не было. Таковы правила, и мы не собираемся менять их ради вас. Так что я прошу участника занять своё место.

– Какие глупости! - воскликнул волшебник. - Идёмте, Килиан, не обращайте внимания на этого Судью.

Нужно сказать, что их разговор слышали все люди вокруг и внимательно наблюдали за тем, как поступят гости их праздника. Когда толпа услышала, что они собираются просто так взять и уйти, она подняла такой шум, что стало больно ушам. Люди кричали о том, что правила не нарушались уже много лет и что они не позволят испортить им праздник. Они заявили, что им попадались и те, кто хотел увильнуть от Соревнований, но ещё никому это не удавалось.

– Толпа попросту не выпустит вас из города, - сказал Судья и был прав.

Путников окружили со всех сторон и держали так, пока Килиан не согласился стать участником Соревнований.

– Что поделаешь, - вздохнул он, - видно, придётся подчиниться. Как жаль, что приходится терять здесь время, но я надеюсь стать не последним победителем.

– Мы можем помочь ему? - тихо спросил Вальтер. Эразм кивнул.

– Мы попытаемся, - сказал волшебник шёпотом. - Послушайте, Килиан, нам придётся нарушить их глупые правила, как бы они не кричали. Вам нужно стать самым первым, настоящим победителем, слышите? Старайтесь и сами, но знайте, мы будем помогать вам, незаметно для других. Об этом ни слова. А теперь идите.

Соревнования состояли из нескольких испытаний. Каждое проводилось в отдельном месте, но все они были соединены между собой. Из оград был создан коридор, по которому могли передвигаться участники. Зрители наблюдали за ними по другую сторону ограды. Участники должны были пройти все испытания по очереди.

Килиана отвели на старт к остальным участникам. Их было около десяти, и все они выглядели полностью готовыми к бою. Путешественник растерянно слушал, как Большой Судья объявляет начало Больших Соревнований. Первым делом участникам предстояло показать себя в стрельбе из лука. Испытание самое обычное, если не считать того, что Килиан видел лук впервые в жизни.

Правила гласили, что ни один участник не мог пройти дальше, пока он не поразит стрелой свою мишень в самый центр. Когда все соперники уже принялись пускать свои стрелы одну за другой, путешественник всё ещё разбирался с тем, как нужно держать в руках диковинное оружие. Наконец он пустил свою стрелу… над головами зрителей. Взял вторую, и она взлетела ровно вверх, затем упав к его ногам.

– Кажется, мы долго пробудем здесь, - заметил Вальтер. Эразм сердито покачал головой.

– Ему нужно немного времени, чтобы разобраться, как правильно целиться.

Тем временем очередная стрела Килиана зарылась в землю, даже не долетев до мишени. Половина участников уже справилась с заданием и  пустилась выполнять следующее, стрелы другой половины вонзались в мишень далеко или близко от центра, но и они спустя несколько попыток добились успеха. Теперь все взгляды были прикованы к одному человеку.

– Как вы собираетесь помочь ему? - спросил герцог у волшебника.

– Это было бы легко, если бы не зрители и Судья, - проговорил тот. - Они не спускают с него глаз. Вы должны отвлечь их!

– Я? Но как? - воскликнул Вальтер. - Какое им дело до меня, когда тут такое интересное зрелище?

– Не знаю, - отрезал Эразм. - Раньше вам это удавалось. Придумайте что-нибудь! Разбейте бокал!

– И что? Вы думаете, они бросятся собирать осколки? Но здесь нет бокалов, - растерялся герцог. Волшебник уже направлялся к ограде, за которой мучился со своей мишенью Килиан.

– Быстрее, отвлеките их, - бросил он его светлости.

Вдруг Вальтер приложил руку к своей голове и пошатнулся так, будто ему внезапно стало дурно. На секунду сам Эразм поверил, что герцог сейчас упадёт в обморок, и уже собирался броситься к нему, как вдруг всё понял и довольно улыбнулся. Вальтер закрыл глаза и, запрокинув голову назад, повалился прямо на руки охнувшей толпы. Люди зашумели ещё сильнее и столпились вокруг его светлости. Нескольким из них посчастливилось поддерживать герцога, чтобы он не упал на землю. Другие пытались привести его в чувство. Кто-то наблюдал за всем со стороны и давал советы. С минуту даже сам Судья не смотрел на последнего оставшегося стрелка. За это время Эразм успел перемахнуть через ограду, поднять с земли первую попавшуюся стрелу и  со всей силы воткнуть её в центр мишени. Затем он вернулся назад и для отведения подозрений вместе со всеми стал пробиваться к несчастному герцогу, чтобы помочь ему.

Волшебник наклонился над герцогом и что-то прошептал, после чего ему вдруг стало гораздо лучше. Настолько, что он резко поднялся на ноги, поблагодарил всех за помощь и быстро побежал вдоль ограды туда, где участники уже выполняли следующее задание.

Все они оказались перед высокой башней, специально украшенной к празднику. Неизвестно, какую роль башня выполняла в обычное время, но сейчас она была использована для одного из испытаний. У самой её вершины располагались узенькие окна-бойницы. Из них до земли спускались длинные и прочные верёвки, по которым должны были взобраться все участники. Тот, кто вскарабкался до конца, влезал в окно и выходил из башни уже по лестнице, после чего мог отправляться дальше. Соперники Килиана давно приступили к выполнению задания. Одни из них уже были на полпути, но с первого раза взобраться по необыкновенно длинной верёвке не удавалось почти никому. Большинство из участников не выдерживало и скатывалось по верёвке, больно обдирая руки, но они продолжали делать попытки.

Килиан взялся за свою верёвку и принялся взбираться по ней. Сначала он делал это достаточно быстро, но башня была такой высокой, что силы оставили его прежде, чем он сумел добраться до окна. По правде сказать, он не преодолел и половины пути.

– Чем же мы можем помочь теперь? - спросил герцог. - Если я снова сделаю вид, что мне дурно, они наверняка обо всём догадаются.

– Этого больше не нужно, - ответил Эразм. - Мы должны придумать что-нибудь другое.

Волшебник принялся внимательно рассматривать место, где проводилось испытание.

– Им нужно спуститься вниз по лестнице внутри башни, - сказал Эразм, - Вот этот выход, на виду у всех. Но он не может оказаться единственным. Скорее, идём, - волшебник потянул герцога за рукав. - Мы должны попасть туда.

Эразм и Вальтер, убедившись в том, что все зрители заняты участниками Соревнований, незаметно проскользнули за стену башни. Поискав немного, они нашли давно не использовавшийся вход, наполовину заложенный кирпичами. Разобрав их, путники смогли попасть внутрь. Там оказалось сыро и темно, невыносимо пахло плесенью, а по углам ютились пауки в лохмотьях своей паутины. В руке Эразма зажёгся огонь, осветивший узкую лестницу наверх.

–  Это похоже на чёрный вход, - произнёс он. - Быстрее за мной.

И они поднялись на самый верх башни, туда, где к окнам были привязаны прочные верёвки, натянувшиеся под весом участников Соревнования.

– Думаете, нас не увидят снизу, если мы подойдём к окну? - с сомнением в голосе произнёс Вальтер.

– Здесь очень высоко, и я надеюсь, что это поможет нам остаться незамеченными, - ответил Эразм.

Волшебник легко отыскал верёвку Килиана, хорошо запомнив, где она привязана. Он взялся за тот её конец, что был закреплён здесь.

– Только не отвяжите её, - заволновался герцог.

– Я всё ещё ценю жизнь нашего спутника, - ответил Эразм. - Лучше найдите, через что можно перекинуть верёвку.

– Эта балка подойдёт? - Вальтер указал наверх.

– Подойдёт, - волшебник с трудом втащил верёвку настолько, что её получилось перекинуть через прочную балку. - Теперь нам нужно всего лишь втянуть его наверх, - сказал он.

– Но что подумают все эти люди, когда он вдруг станет подниматься вместе с верёвкой? - воскликнул герцог.

– Удивятся его ловкости, да и только, - отмахнулся волшебник. -  Поверьте, им понравится это зрелище.

Килиан почувствовал, как неведомая сила заставила его верёвку дёрнуться. От неожиданности он вцепился в неё как можно крепче. Раз она вдруг решила дёрнуться, то почему бы ей через секунду не сбросить его вовсе. Но верёвка и не думала поступать с ним так жестоко. Она натянулась, как струна, и стала медленно втягиваться в окно. Путешественник замер от удивления, но затем принялся делать вид, что он по-прежнему работает руками, иначе зрители могли счесть его бездельником. Наконец, он увидел окно прямо над своей головой и без особого труда влез в него.

Нельзя описать словами удивление зрителей. Они стали выдумывать такие невероятные причины случившегося чуда, что Судье пришлось успокоить их.

– Думаю, всё это объясняется совсем просто, - сказал он. - Верёвка сжалась от… трения. Поэтому она стала настолько короче. Нашему участнику угрожала серьёзная опасность, ведь он уже не смог бы спуститься на землю по этой верёвке. Поэтому ему оставалось только карабкаться вверх, что он и сделал. Браво ему, удивительная ловкость!

В эту секунду Килиан уже стоял внутри башни, и Эразм сбросил верёвку обратно, из-за чего она снова удлинилась и достала до земли. Зрители смотрели на Судью и ждали новых объяснений.

– А теперь, - проговорил тот, - трение прекратилось, и верёвка разжалась. Вот, а вы думали, что я не смогу растолковать вам это. Тоже мне чудо! - рассмеялся он.

– Что-то я не припомню такого закона, по которому верёвка должна сжиматься от трения, - заметил кто-то в толпе. Но только очень тихо, чтобы Судья его не услышал.

Когда Килиан встретился внутри башни со своими спутниками, он уже ничуть не удивился. Всё же в их помощь поверить было куда легче, чем в ожившую верёвку.

– Скорее спускайтесь по этой лестнице, пока кто-нибудь ещё не забрался сюда и не понял нашей хитрости, - скомандовал Эразм. - А мы вернёмся назад так же, как и пришли.

– Снова встретимся с пауками, - вздохнул герцог, следуя за волшебником.

Когда его помощники скрылись, Килиан бросился к лестнице, ведущей вниз, и быстро сбежал по ней. Затем он поспешил выполнять следующее задание, пока соперники не успели настичь его. Путешественник увидел перед собой множество клеток с птицами. Это были стрижи. Судья открыл клетки, а стрижи, не теряя времени, разлетелись во все стороны и расселись по приготовленным специально для них тонким жёрдочкам между столбов.

Следующее испытание должно было проверить ловкость участников – им предстояло поймать одну из птиц. Но, хотя эти стрижи, привыкшие к подобным Соревнованиям, и не улетали совсем, всё же в руки они даваться не собирались. Когда путешественник попытался схватить одного из них, они дружно поднялись в воздух и закружили над его головой. Порой птицы пролетали совсем близко, но, стоило начать хватать одну, как она ловко уворачивалась от рук и продолжала носиться в воздухе вместе с остальными. Это задание считалось самым сложным, и именно из-за него Соревнования чаще всего затягивались на ночь. Некоторые соперники Килиана уже успели присоединиться к нему, а он всё никак не мог справиться с этим испытанием.

– Эразм, вас ведь очень хорошо слушают животные, - напомнил герцог. - Попросите одного из этих стрижей даться в руки Килиану. Скажите, что он не сделает ничего плохого и тут же отпустит его.

– Если бы вам один великан сказал: «Дайся в руки другому великану, он не сделает тебе ничего плохого», как бы вы поступили?

– А этот великан – воспитанный человек? - спросил Вальтер.

– Очень, - усмехнулся Эразм. - Съест вас с ножом и вилкой. Но в одном вы правы. Сам Килиан не скоро справится со своей задачей. Я не могу уговорить этих стрижей поддаться ему, потому что они меня не послушают. Но у нас есть одна хорошая знакомая, которая, возможно, не откажется помочь, - волшебник осторожно погладил ласточку, всё ещё сидевшую на его плече. Ласточка ответила ему писком, означавшим согласие, и вспорхнула в воздух. Покружив немного над головой у волшебника, она бросилась к стайке стрижей и смешалась с ними.

Через несколько мгновений Килиан почувствовал, что одна из птиц сама задела его руку. Еще через некоторое время она пролетела перед его лицом и скользнула вдоль плеча. Наконец, он догадался протянуть свои ладони так, чтобы ласточка смогла спокойно усесться в них. Судья заспешил к путешественнику, заметив его удачу. Он попросил показать пойманную птицу и очень удивился, увидев её белое брюшко.

– Это же ласточка, а не стриж! - воскликнул Судья, но толпа уже ликовала.

– Удивительно! - раздавалось там и здесь. - Ему удалось поймать единственную ласточку, случайно попавшую в целую стаю стрижей!

– Да, это достойно восхищения, - согласился, наконец, Судья. - Думаю, вам можно идти дальше. Для вас осталось последнее испытание.

Теперь уже почти ни один зритель не сомневался, кто станет первым победителем Больших Соревнований. Ведь осталось всего ничего, пустячное задание. В этом путешественника убеждал Судья, ведя его куда-то.

– Взгляните сюда, - сказал он. - Вам нужно будет всего лишь пройти к финишу, не свалив ни одной из фигур.

Килиан увидел перед собой извилистую дорожку, делающую причудливые зигзаги и петли. По обе стороны от неё выстроились небольшие каменные фигуры, изображавшие различных зверей и птиц.

– Это будет не сложно! - заявил путешественник.

– Конечно, - немедленно согласился с ним Судья. - Вот только, чтобы стало хоть чуть-чуть интереснее, существует ещё одно маленькое правило.

– Какое правило? - спросил Килиан, становясь между каменным оленем и каменной лисой. Ему не терпелось покончить с последним заданием.

– Ерунда, - ответил Судья. - Нужно всего лишь надеть на глаза это, - в его руках вдруг появилась чёрная повязка. Увидев её, Килиан испуганно отступил на несколько шагов.

– Ничего страшного, - успокоил его Судья, снова подходя к нему и собираясь завязать глаза.

– Не надо! - воскликнул Килиан, вздрогнув.

– Зачем он противится? - удивлённо сказал герцог, внимательно наблюдавший за всей сценой из-за ограды. - Чего страшного в этой повязке? Ведь он, как никто другой, умеет делать с ней что угодно.

– Но ведь Килиан дал обещание, - ответил ему Эразм.

– Колдунья не брала с него никаких обещаний, - возразил Вальтер.

– Он дал его самому себе, - проговорил волшебник. - Было бы нелепо, только вчера окончательно избавившись от собственной повязки на глазах, принять предложенную этим глупым Судьёй.

Килиан продолжал сопротивляться, и Судья постепенно выходил из терпения. Он снова попытался надеть повязку на глаза путешественнику, говоря что-то о правилах. Тот отскочил в сторону и задел каменную лису. Она тут же упала на бок. Разозлённый Судья продолжал преследовать непокорного участника Соревнований. Килиан снова улизнул от него и свалил каменного оленя, у которого из-за удара о землю откололся рог. Он так и метался из стороны в сторону, пока вслед за оленем и лисой не отправились каменные фигурки цапли, разбившейся вдребезги, рыси и павлина, потерявшего свой хвост. В конце концов, Килиан свалил и ограду, отделявшую его от зрителей, упав вместе с ней прямо под ноги своим спутникам. Они помогли подняться виновнику погрома, но не успели сделать и шага, как их окружило несколько солдат.

– Кто это устроил? - строго спросил один из них.

Люди расступились, указывая на Килиана. Эразм и Вальтер остались стоять рядом с ним.

– Ни с места! - приказал солдат. - Вашему другу придётся пойти с нами. Он серьёзно нарушил не только правила Соревнований, но и порядок в целом, и теперь должен быть наказан.

Эта неприятность могла стать похуже Больших Соревнований. Путники с опаской переглянулись, думая, что им теперь делать.

– Я разберусь с этим! - вдруг воскликнул герцог. - Я помню, как Эразм спас нас от разбойников с помощью магии, и попытаюсь сделать то же самое.

Он внезапно вскинул свои руки и направил их по очереди на каждого солдата. Это могло бы показаться смешным, но те вдруг замерли на одном месте, послушно позволяя путникам уйти.

– А теперь нам нужно поторопиться, - сказал герцог, удивлённый своим успехом не меньше других.

И они скрылись, не услышав, как извинялись перед его светлостью солдаты, наконец узнавшие его.

6. Лесная незнакомка

Путники покинули шумную площадь, оставив позади и Судью, и солдат, и участников Соревнований, каждый из которых рано или поздно должен стать победителем. Вскоре где-то далеко остался и сам город, хотя его высокая башня ещё долго была видна со всех сторон. Редкие дома терялись среди холмов, а вскоре и вовсе утонули в низине, так что путники смотрели на них сверху, словно это было не настоящее селение, а лишь его модель.

– Смотрите, - проговорил Килиан, - прямо за этим небольшим селением чернеет сосновый лес. Кажется, теперь я совсем не сомневаюсь, куда нужно идти.

– Не в этом ли лесу вы заблудились, когда покинули несчастную Томирис? - спросил у него герцог.

– Да, мы вышли прямо к нему, а это значит, что наш путь почти закончен, - с дрожью в голосе ответил Килиан. - Я не знаю, как благодарить вас и Эразма за то, что вы помогали мне в пути. Один я никогда не смог бы отыскать это место и спасти бедную девушку.

– Подождите радоваться, - покачал головой волшебник, - ваш рыцарский долг ещё не выполнен. В прошлый раз этот лес едва не погубил вас, так с чего ему теперь быть дружелюбнее?

– Тогда я действительно попал в беду, - согласился Килиан. - И до сих пор не понимаю, как вышел из этого леса, уже смирившись с тем, что мне придётся провести ужасную ночь в нём. В тот вечер я спасся лишь чудом. 

– Вернее, вас спасли, - напомнил герцог. - Вы ещё помните о вашей прекрасной проводнице? О той, что взяла вас за руку и показала путь, не сказав ни слова?

– Ах, я не знаю, что и думать, - вздохнул путешественник. - Всё это было слишком похоже на чудесное видение. Конечно, я ничего не видел, - быстро добавил он, - но всё же мне хочется назвать мою спасительницу именно видением. Я не могу сказать, была она на самом деле или нет.

– Как же так? - удивился Вальтер. - Ведь вы чувствовали прикосновение её пальцев к своей руке. Кто же вывел вас из чащи, если не эта таинственная спасительница?

– В ту минуту я был сражён усталостью и страхом, - проговорил путешественник. - Я не чувствовал шагов рядом с собой, не слышал дыхания или голоса. Теперь гадаю, уж не придумал ли я себе эту неведомую спасительницу, когда случайно набрёл на нужную тропу. Да и ладонь её была так легка, что могла сравниться с дыханием свежего ветра на коже.

– От этого ваша история теряет капельку своей таинственности, - заметил герцог.

Путники осторожно спустились в низину, к маленьким домам, вблизи оказавшимся самыми настоящими, а не склеенными из плотной бумаги фигурками. Где-то рядом лязгала своими острыми зубами пила, стучал топор, скрипела ручка колодца – всё это сливалось в единую песню неторопливой, но усердной работы.

На улице, весело смеясь, играли дети, но, завидев незнакомцев, они принялись изучать их с любопытством и страхом и забыли про свою игру. Стоило подойти к ним ближе, и дети бросились врассыпную. Осталась лишь одна самая смелая, а может быть, самая любопытная девочка. Она отступила назад на несколько шагов, но даже не подумала скрыться в одном из дворов, как это сделали остальные.

– Не бойся нас, - ласково обратился к ней Килиан. - Мы не собираемся обижать тебя.

– Я не боюсь, - ответила девочка, внимательно глядя на путешественника. - Я вас знаю.

– Знаешь меня? - удивился Килиан. Девочка уверенно кивнула. - Но откуда?

– Отец и брат пришли домой вместе с вами. Они принесли из леса нескольких птиц и привели вас.

– Конечно, как же я мог забыть! - воскликнул путешественник. - Ведь когда я вышел из леса, едва держась на ногах от усталости, меня заметили охотники и приютили на ночь у себя дома.

– Кажется, вы не успели рассказать им про Томирис? - спросил Эразм, припоминая историю Килиана.

– Нет, не успел, - ответил тот. - Стоило мне заговорить про важное дело, ради которого придётся снова пройти через лес, как они стали дружно отговаривать меня от этой затеи. Им с трудом верилось в то, что я уже однажды сумел выйти из чащи. В этом селении даже охотники не заходят в лес слишком далеко, а большинство и вовсе старается не приближаться к нему.

– И вы не ходите туда, - добавила девочка, которая всё ещё не спускала глаз с путников.

– Мне придётся туда пойти, - мягко возразил ей Килиан.

– Я вижу, вы совсем не боитесь, - произнесла девочка. Её голос вдруг зазвучал так серьёзно, что путники с улыбкой переглянулись. Очаровательное создание с растрепавшейся косой на маленькой головке, одетое в лёгкое жёлтое платье, сейчас смотрело на них так, будто это они были неразумными детьми.

– А нам нужно бояться? - спросил у неё герцог, отчего девочка приняла ещё более серьёзный вид. Она хорошо запомнила, что говорили взрослые, стоило им с друзьями уйти играть к лесу. Она видела их строгие лица, не раз слышала поучительные и страшные истории, а сейчас будто решила сама сыграть в мать, которая поучает своих непослушных детей. Эта игра оказалась настолько увлекательной для неё, что путники решили внимательно выслушать девочку, прежде чем отправить дальше.

– Неужели вы не слышали историю про девушку, собиравшую цветы в лесу? - строго спросила она.

– Никто не рассказал нам этой истории, - ответил Килиан, вспоминая о Томирис, но не решаясь назвать её имя сейчас.

– Так я расскажу, - уверила их девочка. - Только слушайте меня внимательно. Несколько лет назад в нашем селе жила девушка, умная и красивая, но очень упрямая. Ей не раз запрещали гулять в этом лесу. Но она всегда уходила туда рано утром одна, говоря, что хочет собрать цветов. Как не ругали её, как не убеждали – всё бесполезно. И вот однажды она просто исчезла, словно растворилась среди этого леса. Если и вы не хотите остаться в нём навсегда, так лучше не ходите туда.

– Но что же произошло с ней? - спросил Килиан. - И если лишь одна она пропала в этом лесу, то почему и с остальными обязательно должно произойти то же самое?

– Не одна она, - возразила девочка. - До неё тоже пропадали, но давно, и я не знаю этих людей.

– А её ты знала?

– Да, - кивнула девочка, - она читала мне интересные истории из книг, когда я была младше. Говорят, что теперь она должна стать душой одного из деревьев, что растут там, и хранить его вечно. Я думаю, она стала похожа на фею из сказок, - тихо призналась малышка, чей голос вновь стал совсем детским, - но всё же мне очень жалко, что она должна теперь всегда жить в лесу.

До путников донёсся крик женщины, громко звавшей кого-то. Девочка вдруг встрепенулась и побежала на зов, забыв сказать слова прощания. Килиан посмотрел на своих спутников.

– Понимаете ли вы, в чём дело? - воскликнул он. - Всё, что рассказала нам наша маленькая знакомая, всё это настолько верно, что мне становится не по себе. Она говорит, девушка собирала цветы в лесу, и я вспоминаю слова Томирис, которая так же собирала их вдали от дома. Малышка считает, что девушка стала феей, которая хранит одно из деревьев. Но ведь Томирис действительно прикована цепями к акации и похожа…

– На пленницу, - добавил Эразм. - Ваша Томирис лишь пленница, сколько бы она не поливала своими слезами корни акации.

– Конечно, - согласился Килиан, - этот ребёнок не может знать всей истории. Она передала нам лишь домыслы местных жителей. Никто не знает, что произошло на самом деле и что девушку нужно искать вовсе не в лесу, а на вершине горы за ним. Я стал её единственной надеждой на спасение. Прошу вас, давайте больше не будем терять ни минуты здесь.  

– Единственной надеждой на спасение? - тихо повторил Эразм, следуя за Килианом к чернеющему впереди лесу. Он обращался скорее к герцогу, чем к самому путешественнику. - Я понимаю страх местных жителей и тех, чей путь лежит через это селение. Многих из них действительно способны испугать таинственные истории, они не станут испытывать судьбу прогулками по этому лесу, а скорее найдут способ обогнуть его,  и не смогут случайно найти нашу пленницу. Но мне кажется странным, что никто, кроме Килиана, не набрёл на ту гору совсем с другой стороны и до сих пор не избавил Томирис от заклятия.

Герцог пожал плечами.

– К чему ваши сомнения? - произнёс он. - Я не понимаю, что вы хотите сказать. Может быть, другие путники видели гору Томирис, но не поднимались на её вершину, а может быть, она уже спасена. Но мы, конечно, не можем знать этого.

– Скоро мы всё увидим, - задумчиво проговорил волшебник, - конечно, если найдём нужную дорогу.

– Вы ещё не думали над тем, что делать, если мы её не найдём? - как бы невзначай спросил Вальтер. Эразм покачал головой.

У корней деревьев клубился туман. Он не был похож ни на пушистую вату, ни на белое полотно. Тонкий, низко стелющийся по траве, не тягучий и влажный, а лёгкий и почти прозрачный, он всё-таки был виден даже здесь, на самой окраине леса. Прохладой, неожиданной для жаркого летнего дня, дышал воздух тёмного соснового леса, и путники ощутили её, сделав всего шаг по узкой и мшистой тропе.

Деревья поднимались высоко к небу, заслоняя его и позволяя лишь тонким прядям солнечных лучей пробиваться сюда. Оттого в лесу царил полумрак. Он не был пугающим или жутким, но казался мягким и приятным, как полумрак на чердаке, полном разных интересных вещей, куда солнечные лучи льются лишь через щели между рассохшимися досками крыши.

Здесь росли только те цветы, которым не нужно было слишком много света и тепла. Они пробивались через хвойный ковёр, протягивая вверх удивительно нежные лепестки.

– Эти цветы кажутся совсем хрупкими и слабыми, но именно они выживают здесь, окружённые грубыми стволами сосен, занимающих всё пространство, - произнёс Килиан. - Должно быть, именно такие цветы собирала Томирис.

Эразм задумчиво посмотрел на розоватые венчики среди мелкой светло-зелёной листвы.

– А может быть, такие, - тихо добавил он, указывая на ландыши, которые путешественник не успел заметить. - А может быть, она собирала их совсем в другом месте, ведь лес огромен.

– Это не важно, - ответил Килиан. Его голос всё больше наполнялся печальной мечтательностью, он всё чаще вздыхал, с каждым шагом вглубь леса становился всё задумчивее.

– Интересно, что сейчас занимает ваши мысли? - неожиданно спросил герцог, заставив его слегка вздрогнуть.

– Я не могу думать ни о чём, кроме неё, - сказал Килиан, краснея. - Мне кажется, Томирис всё ещё ждёт меня, именно меня, ведь я пообещал ей вернуться.

– Думаю, так оно и есть, - доверительным тоном проговорил Вальтер. - А что же вы думаете делать, когда спасёте её?

– Лучше сказать «если спасёте её», - поправил волшебник, даже не глядя на своих спутников.

– Не будьте таким мрачным, Эразм, - сделал ему замечание герцог. - Ведь мы решили идти до конца и помочь бедной девушке во что бы то ни стало. Я знаю, вы верите в счастливый конец этой истории не меньше нашего.

– Если бы я не верил, то разве стал бы помогать? - напомнил волшебник.

– Тогда мы продолжим наш разговор, - ответил Вальтер и снова повернулся к Килиану. - Так что же вы собираетесь делать после её спасения?

– Я не знаю, - сказал тот, покраснев ещё сильнее.

– Понимаю, - лукаво улыбнулся герцог. - В сказках спасённые принцессы всегда достаются храброму рыцарю в жёны.

– Но я не рыцарь, - совершенно справедливо заметил Килиан. - Да и Томирис, как бы мила она не была, не родилась принцессой.

– Но вам, наверное, показалось, что она была очаровательна, как принцесса, - подсказал герцог. В тут же секунду он заметил усмешку на губах Эразма. - Над чем вы смеётесь? - строго спросил он у волшебника.

– Теперь, Килиан, вы должны будете жениться на этой девушке, хотите или нет, - проговорил Эразм, вместо ответа герцогу.

– Почему же? - удивился тот.

– Потому что его светлость уже придумал такой конец для вашей истории. Вы же не хотите расстроить его?

– Я не знаю, - запнулся Килиан, который в своей задумчивой растерянности воспринял шутку всерьёз. - Я не знаю, что сказать. Но, возможно, всё именно так и закончится, - добавил он совсем тихо, будто доверял своим спутникам большой секрет.

– Не смейтесь, - приказал герцог Эразму. - Ведь существует любовь с первого взгляда, и Килиан действительно мог полюбить Томирис.

– С первого взгляда? Но ведь он не видел её, - усмехнулся волшебник, приблизившись к герцогу. Как бы сильно он не желал перечить во всём Вальтеру, ему всё же не хотелось задеть чувства их романтичного рыцаря. Но тот, погружённый в собственные мысли, всё равно не услышал бы последних слов Эразма.

В то самое мгновение, когда Килиан увлёкся мечтами о прекрасной девушке, с нетерпением ожидающей его прихода настолько, что перестал замечать всё вокруг, что-то упало ему на голову. Он вздрогнул и посмотрел наверх, не понимая, какой предмет мог свалиться оттуда.

– Шишка? - поинтересовался герцог, видевший, как путешественник вздрогнул и принялся потирать ушибленную голову.

– Нет, - ответил тот, удивлённо поднимая что-то с земли. - Яблоко.

– Яблоко? - воскликнул Вальтер, подходя ближе. - Да, кажется, это действительно оно.

Килиан держал в руках зелёный плод с красными крапинами и длинным черешком. Яблоко было не очень большим, но достаточно тяжёлым для того, чтобы больно ударить по макушке.

– Оно будто только что упало с ветки, - заметил Вальтер. - Смотрите, даже листья остались на черешке.

Путники огляделись по сторонам, но не увидели вокруг ничего, кроме сосен.

– Кажется, здесь не растёт ни одной яблони, - с сомнением проговорил Килиан.

Каким бы странным не показалось произошедшее, долго стоять на одном месте в удивлении было нельзя. Но чем дальше в чащу заходили путники, тем плотнее деревья подступали друг к другу и тем сложнее становилось пробираться вперёд. Должно быть, сюда решались заходить только настоящие смельчаки, а было их не много. Идти приходилось сквозь цепкий кустарник, ноги нередко задевали за лежащие на земле ветки, а иногда встречались и целые сосны, поваленные бурей на землю. В конце концов, путникам стало казаться, что они не продвинулись вперёд ни на шаг – нигде между деревьями не было видно не единого просвета. Вместо того чтобы постепенно редеть, лес становился всё гуще и темнее.

– Вы можете помочь нам? - обратился Вальтер к волшебнику. - Ведь нельзя же всё время идти наугад.

– Я думаю, как нам поступить лучше всего, - отозвался Эразм.

– Поднимитесь в воздух внутри какого-нибудь облака и посмотрите на лес сверху, - предложил герцог. - Ведь вы умеете приманивать их.

– Но сейчас безоблачно, - возразил волшебник.

Герцог посмотрел на кусочек неба, видневшийся между деревьями  над лесом. На нём действительно не было ни одного облака.

– А где же ваша ласточка? - не унимался Вальтер. - Она могла бы взлететь повыше и посмотреть, в какую сторону сейчас следует идти.

– Ласточка не моя, - ответил Эразм, - и сейчас вернулась к своей хозяйке. Она и так достаточно помогала нам.

– Неужели в лесу не найдётся других птиц? Вы могли бы попросить о помощи одну из них, - подсказал герцог. Но волшебник не успел ответить ему, потому что неожиданно заговорил Килиан. Услышав последние слова его светлости, он вдруг словно очнулся.

– Да, попросите какую-нибудь птицу подняться на своих крыльях над этими высокими соснами и посмотреть, не виднеется ли впереди вершина горы, - его голос звучал так, словно он читал своим спутникам отрывок из рыцарского романа. - И если она увидит гору, то пускай слетает к её вершине, отыщет на ней белую акацию и принесёт мне весть о несчастной Томирис.

Едва он успел произнести последние слова и назвать имя девушки, как два яблока одно за другим ударили его по голове и по плечу. Тут он встрепенулся и, окончательно скинув с себя мечтательность, с ловкостью дикой кошки бросился к одной из сосен. Его спутники ещё не успели понять, что же произошло, а Килиан уже стаскивал кого-то с прочной ветки, покрытой жёсткой хвоей, крепко держа брыкающееся создание за руки. Через несколько мгновений ему удалось спустить на землю своего неприятеля, видно, уже давно следившего за путниками.

У неведомого создания были длинные волосы, спадавшие с головы волнами, растрепавшиеся от яростной борьбы и потому совсем закрывшие лицо. Они были необыкновенно светлыми, почти белыми, но их никак нельзя было сравнить со снегом или инеем. Нет, этот цвет был гораздо теплее. Казалось, он впитал в себя все краски рассветного солнца. Эти волосы хотелось сравнить совсем не со снегом, а с нежным яблоневым цветом, белизна которого отливает нежно-розовым румянцем. Килиан держал тонкие, словно ветви, руки, крепко обхватив их за запястья. Странное создание извивалось всем телом, словно гибкий молодой побег, пытаясь вырваться на свободу. Наконец оно откинуло свои волосы назад, и взору путников открылось девичье лицо. Оно было похоже на яблоневый цвет не меньше обрамлявших его длинных волос. Румянец разливался по матово-белой коже, казавшейся такой же тонкой, как и самые нежные лепестки. Девушка была одета в длинное серое платье, которое совсем не казалось на ней невзрачным. Оно подчёркивало её необыкновенное изящество лучше любого яркого наряда. Девушка казалась хрупкой, но то, как отчаянно она боролась, доказывало, что сил в ней больше, чем в любой другой. Рядом с подолом её платья лежала большая, плетёная из гибкой молодой лозы корзина с яблоками, половина из которых рассыпалась по земле.

«Больно!» - вдруг притворно захныкала девушка. Видно, это осталось последней её надеждой на спасение. От неожиданности Килиан лишь на мгновение разжал свои руки, и этого было достаточно, чтобы девушка, оттолкнув его, сумела скрыться за деревьями. «Подожди!» - крикнул Килиан ей вслед и бросился догонять беглянку. Его спутникам не оставалось ничего другого, как отправиться следом.

Они настигли путешественника посреди поляны, куда его привела погоня за странной незнакомкой. Он, тяжело дыша, смотрел по сторонам, выслеживая, не мелькнёт ли среди ветвей тонкая фигура девушки, но это оказалось бесполезным. Она исчезла, словно растворилась среди деревьев.

– Что здесь могла делать эта девушка? - удивлённо произнёс герцог. - Ведь местные жители говорят, что никто их них не заходит в самую чащу этого леса.

– Именно это я и хотел узнать у неё, - всё ещё с трудом дыша, ответил Килиан. - Кем бы она ни была, эта девушка могла помочь нам. Кажется, она совсем не боится одна гулять по лесу и поэтому должна хорошо знать его.

– Но она боится незнакомцев, - заметил Эразм. - Особенно сильно её напугали вы, Килиан. Зато теперь мы знаем, откуда на вас падали яблоки.

– Верно, - согласился путешественник. - А теперь я нашёл, где она взяла их.

Килиан подошёл к яблоне, растущей здесь, посреди этой светлой поляны, со всех сторон окружённой лесом. Он провёл рукой по тонкому стволу и притянул вниз одну из упругих веток, осыпанных тяжёлыми плодами.

– Не понимаю, как она успела скрыться от меня, - задумчиво произнёс путешественник. - Должно быть, снова прячется где-нибудь среди ветвей.

– Вы собираетесь ждать её здесь? - спросил герцог.

– Не думаю, что она захочет снова показаться мне на глаза, - покачал головой Килиан. - Кажется, я напугал её ещё сильнее, чем прежде, когда схватил за руки.

– Она и сама способна напугать любого смельчака, что решится пойти через эту чащу, - заметил Вальтер. - Бродит одна среди деревьев, с удивительной ловкостью лазит по ветвям да бросается из-за них яблоками. Я считаю, что с таким поведением можно жить только в лесу.

– Тише, - попросил Килиан. - Она может услышать вас.

– Пожалуйста, пусть услышит, - ответил герцог. - Может быть, я даже хочу, чтобы она меня услышала, - повысил он голос. - И если девушка понимает мои слова, то пусть знает, что её манеры приводят меня в ужас. А ещё, что ей стоило предложить нам помощь. Но она и не подумала подсказать дорогу заблудившимся путникам.

– Прекрасно, ваша светлость, - проговорил Эразм. - Теперь она уже наверняка не захочет помогать нам. Идёмте, вернёмся на тропу, с которой мы сошли из-за нашей незнакомки.

 Но стоило им покинуть поляну и вернуться на прежнее место, как из зарослей выбралась та самая девушка и, опустив глаза, подошла ближе.

– Я не боюсь вас, - проговорила она. - Если вы нуждаетесь в моей помощи, то я выведу вас отсюда к селению.

– Кто вы? - спросил Килиан. - И почему прячетесь в этой чаще?

– Не спрашивайте меня об этом, - резко ответила девушка, подняв на него большие глаза цвета летней древесной листвы. - Если вам нужна помощь, то идите за мной, но поклянитесь молчать, что видели меня здесь.

– Да вы напуганы не нами, а чем-то другим, - заметил Килиан. - Вы можете не рассказывать ничего о себе, а можете попросить у нас помощи. Только и мы нуждаемся в вашей. Но ищем мы вовсе не дорогу обратно в селение. Нам нужно попасть к горе, что за этим лесом.

– Зачем? - встрепенулась девушка.

– Важное дело заставляет следовать меня в это место, - ответил ей путешественник, - а мои друзья - я надеюсь, что могу их так называть - помогают мне в моём непростом пути.

– Я не поведу вас к этой горе, - твёрдо сказала лесная незнакомка и отступила назад на несколько шагов, будто опасаясь, что её снова схватят. - Если вы заблудились, то я согласна проводить вас до селения, - упрямо повторила она.

– Мы пойдём к этой горе, будете вы помогать нам или нет, - ответил Килиан. - Не думайте, что сможете отговорить меня. Рано или поздно, я найду нужную дорогу, - он развернулся и сделал шаг.

– Подождите, - остановила его девушка. - Я согласна помочь вам, - смиренно добавила она. Килиан посмотрел на неё с благодарностью.

– Какое же имя носит наша проводница? - спросил путешественник.

– Илона, - ответила девушка, смущённо позволяя пожать ей руку. Но стоило Килиану коснуться её ладони, как вдруг он замер, скользя удивлённым взглядом по этой таинственной лесной обитательнице. Он растерянно поднял руку Илоны, будто хотел разглядеть получше, но девушка тут же отдёрнула её.

– Теперь я всё понял, - произнёс Килиан. - Ведь именно вы уже выручали меня однажды. Ваша рука вывела меня из леса в ту минуту, когда я не мог даже надеяться на помощь. Я не видел вашего лица, не слышал голоса, но это прикосновение невозможно не узнать теперь, когда мы встретились здесь снова. Вспомните меня, ведь это я брёл тогда наугад, не способный увидеть ничего вокруг себя.

– Я помню, - быстро ответила Илона. - Вы и сейчас бредёте точно так же.

Сказав это, девушка скользнула меж деревьев, приглашая следовать за ней. Она повела путников, не говоря более ни слова и почти не оборачиваясь на них. Но можно было заметить, как внимательно Илона прислушивается к любому разговору между ними. В любой из коротких бесед чувствовалось постоянное присутствие странной девушки, пусть она пока ни разу не вступила в разговор.

Прошло немало времени, прежде чем деревья стали редеть. Килиан почувствовал необъяснимое волнение, он ожидал, что лес вот-вот расступится, что близится конец пути, цели которого теперь совсем не трудно достигнуть. Он ошибался.

Когда деревья расступились, путники увидели перед собой покрытую цветами поляну – залитый солнечным светом островок среди тёмного леса, но не более. Килиану вдруг показалось, что Илона смеётся над ним.

– Это ведь та самая поляна, на которую вы нас привели, когда принялись убегать от меня, - уверенно произнёс Килиан. - Неужели вы думаете, что я успел забыть её?

– Постойте, - возразил ему герцог. - Вы, кажется, хотите обвинить нашу проводницу в обмане. Но посмотрите внимательнее – здесь нет яблони, а значит, это совсем другая поляна.

– Ну, конечно же, другая, - поспешила согласиться с ним Илона. - Вы ведь не думаете, что я вожу вас кругами?

– Долго ли ещё идти? - с нетерпением спросил путешественник.

– Так долго, что вам стоило бы отдохнуть здесь, прежде чем мы продолжим путь. Если вы ещё не передумали идти дальше и не решили вернуться, - с надеждой в голосе ответила девушка.

– В прошлый раз вы вывели меня из леса гораздо быстрее, - заметил Килиан.

– В селение, - напомнила ему Илона. - Туда путь короче и проще. Но вы по-прежнему не хотите возвращаться?

– Ни за что, - ответил путешественник с неожиданной твёрдостью в голосе.

По лицу Илоны скользнуло не то недовольство, не то волнение. Девушка быстро отвернулась и тихо произнесла: «Идёмте», после чего снова скользнула в самую чащу. Путники то едва поспевали за ней, то вдруг резко останавливались, наблюдая, как Илона задумчиво смотрит вдаль, прислонившись к могучему стволу сосны. Она будто никак не могла вспомнить дорогу, но внезапно срывалась с места и снова принималась ловко пробираться через заросли. Временами путники смотрели друг на друга в недоумении.

– Солнце садится, и начинает темнеть, - тихо заметил Килиан. Ему показалось, что Илона перестала прислушиваться к их разговору.

– Думаю, мы не выйдем отсюда до наступления ночи, - так же тихо ответил ему Эразм.

– Мне уже кажется, что мы не выйдем отсюда вовсе, - вздохнул герцог. Илона обернулась, и путники поняли, что ни одно слово не осталось сокрытым от неё.

– Если вы боитесь провести ночь здесь, то ещё не поздно вернуться в селение, - произнесла она.

– Разве мы ещё недостаточно далеко от него? - спросил Килиан. В глазах девушки промелькнуло что-то слишком похожее на отчаяние.

Когда последние солнечные лучи стали гаснуть, Илона взволнованно приложила руки к груди, будто пыталась унять беспокойное сердцебиение, и остановилась. Она развернулась к путникам, посмотрев на каждого с мольбой, затем снова устремила свой взгляд на обступившие их сосны. Она тяжело дышала, нежный румянец быстро увядал на её лице, плечи поникли и ссутулились. Девушка сделала ещё шаг и упала на землю, словно молодое деревце повалилось под ударами топора. Килиан бросился к Илоне и, склонившись над ней, заглянул девушке в лицо.

– Она дышит, - уверенно произнёс подоспевший на помощь Эразм. - Но я не могу сказать, что с ней. Нужно найти более подходящее место для неё.

– Кажется, искать придётся не долго, - ответил герцог, раздвигая руками заросли, не дойдя до которых, лишилась чувств Илона. За ними снова оказалась поляна, постепенно погружавшаяся в вечерний сумрак.

Килиан легко подхватил девушку на руки и, осторожно пронеся её через цепкие ветви, уложил на мягкую траву, как на постель.

– Неужели мы так и ходили вокруг этой поляны, ни на шаг не приблизившись к цели? - удивлённо и растерянно проговорил путешественник. - Значит, всё это было обманом. Илона вовсе не собиралась помогать нам, теперь я в этом уверен.

Эразм безуспешно пытался привести девушку в чувство, герцог взволнованно ходил вокруг него, но вдруг остановился, вглядевшись в её лицо.

– Не думаю, что это хрупкое создание способно на злодейство, - неуверенно сказал он.

– Разве для злодейства нужно много силы? - воскликнул Килиан. - Нет, порой для него бывает довольно небывалой хитрости. Эта девушка без труда убедила нас в том, что хочет помочь, но, пользуясь нашей доверчивостью, заставила бродить по лесу кругами.

– Не судите её так строго, - сказал волшебник. - Илона могла сбиться с пути. Оно больна, беззащитна и сейчас нуждается в помощи ещё больше, чем мы.

– Должно быть, я несправедлив к ней, - виновато проговорил Килиан. - Но всё же она скрывает от нас что-то важное.

– Или же мы не видим чего-то важного, - задумчиво добавил Эразм.

Только теперь путники заметили, что над их головами сгустились тучи. Однако буря не сгибала верхушек сосен, и молния не разрывала небо в клочья. Первые капли дождя упали так робко, словно извинялись за своё вторжение. Они касались рук, лица, спины и плеч, падали в траву, на ветви деревьев, давая привыкнуть к себе, прежде, чем их станет больше. Но вскоре робкие капли слились в потоки, прямые и спокойные. Ветер не бросал их путникам в лицо, они не ломали даже самых нежных цветочных венчиков. Напротив, этого дождя с нетерпением требовало всё живое. Однако, лаская землю, он не мог обойти и тех, кто не успел найти себе укрытия. Платье девушки, лежавшей на траве, за несколько мгновений промокло насквозь, как и её распущенные волосы. Кто-то из путников хотел накрыть её своим плащом, но, почувствовав это, Илона быстро поднялась с земли и оттолкнула от себя спасителя.

Она, ещё недавно казавшаяся совсем беззащитной, вдруг крепко встала на ноги и подставила лицо струям дождя. Девушка выглядела такой счастливой, что в ту минуту её восторг мог показаться пугающим. Она, радостно смеясь и разбрызгивая капли с мокрых волос, принялась кружиться по поляне в странном танце, пока не замерла, вытянув руки вверх, навстречу небесным потокам. Путники, словно во сне, видели, как удлиняются её изящные пальцы, как фигура становится ещё тоньше, однако теряя былую гибкость, как ноги, перестав слушаться, прирастают к земле. Через несколько мгновений Илона исчезла, а на её месте раскинула свои ветви молодая стройная яблоня.

– Так вот в чём кроется загадка! - воскликнул герцог. - Илона скрылась от нас, обернувшись яблоней. Но затем яблоня вновь стала девушкой, и мы обманулись, приняв эту поляну совсем за другую.

– Я видел немало удивительных и даже чудесных вещей во время нашего пути, - проговорил Килиан, - но это превращение поражает меня особенно сильно. Какие чары могли заставить девушку принять облик яблоневого дерева, пускай такого прекрасного и стройного?

– Смотрите на всё внимательнее, и вы обязательно увидите, - произнёс Эразм не то наставление, не то собственные мысли вслух.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался, его силы, слишком щедро отдаваемые земле, быстро иссякли. Но вместе с ними иссякли и последние силы закатного солнца. Эразм собрал немного сосновых веток, и, хотя они были совсем мокрыми, без труда разжёг их с помощью магии. Путники решили, что лучше провести эту ночь у костра, чем брести по ночному лесу.

Не успели они расположиться у огня, как к ним робко присоединилась Илона. Она подошла к костру с виновато опущенными глазами, однако внимательный взгляд мог прочесть в них торжество.

– Вы решили переждать здесь ночь? - спросила девушка.

– Мы пустимся в дорогу с первыми лучами, - ответил Килиан. - Сбились ли вы с пути или нарочно обманули нас, теперь это не важно. Я сам отыщу верный путь.

Илона посмотрела на него с усталой мольбой во взгляде, с тихой печалью и необыкновенной нежностью.

– Я знаю, зачем вы идёте к горе, - промолвила она.

– Но не хотите, чтобы мы попали туда? - спросил Килиан. Девушка покачала головой.

– Но почему?

– Можете считать меня своим врагом, - на губах Илоны заиграла странная улыбка, - но только я ничего вам не скажу.

– Тогда расскажите о своём чудесном превращении, - попросил Вальтер. - Вы девушка, ставшая яблоней или же наоборот?

Илона задумалась.

– Я просто яблоня, - наконец ответила она. - Вы не замечаете, но у этих сосен тоже есть души, просто их окончательно сковало корой.

– В таком случае вы чем-то похожи на дриаду, одну из хранительниц деревьев. И внутри этих сосен такие же дриады, - сказал герцог. - Но почему же только вы можете принимать человеческий облик? Ведь сосны, должно быть, несчастны, оттого, что не умеют этого.

– Несчастны, - горько усмехнулась Илона. - Нет, именно они здесь счастливы. Посмотрите, сколько вокруг сосен. И только одна яблоня. Все они довольны и спокойны, потому что нашли друг друга. Они и рады бы понять одинокую яблоню, да не могут. И она не может, потому мечется по лесу в поисках чего-то. Никак не остановится.

– А может ли эта яблоня уйти отсюда в другое место? - с сочувствием спросил Килиан.

– Разве вы когда-нибудь видели, чтобы деревья уходили оттуда, где им не место? Это и людям не всегда по силам, - печально ответила девушка.

Она сидела у костра, обхватив колени руками, и смотрела на то, как огненные пальцы стирают сучья в пепел. Килиан жалел Илону, но, даже размышляя над её тяжёлой участью, он не мог забыть о муках той, что должна страдать на одну ночь дольше из-за обмана этой странной девушки.

Эразм внимательно смотрел на неё, и ей казалось, что волшебник может читать мысли. Хотя это не было правдой, герцогу казалось так же. Но вместо того, чтобы попросить волшебника об очередном уроке магии, Вальтер неожиданно для самого себя промолчал. Его светлость и сам не до конца понимал, что с ним вдруг произошло, но его посетило какое-то новое неприятное чувство. Если бы это случалось чаще, то он бы знал, что почувствовал собственную неправоту. Вальтер думал о том, что, если слова колдуньи были верны, то он вёл себя хуже капризного ребёнка, который упорно требует того, чего ему никто не может дать. Не в этом ли его убеждал и сам Эразм? Пожалуй, что в этом, вот только герцог никогда его не слушал.

– А о чём задумались вы, ваша светлость? - спросил Килиан, пытаясь отвести внимание от Илоны, которая начинала пугаться их пристальных взглядов.

– О наших уроках магии, - честно ответил Вальтер.

– Неужели вы хотите продолжить их здесь? - устало вздохнул Эразм.

– Так значит, вы не умеете читать мысли, - проговорил герцог. - Я не был в этом уверен, но теперь убедился. Ведь если бы вы умели, то знали бы, о чём я сейчас подумал.

– И о чём же вы подумали? - волшебник посмотрел на него с интересом.

– Сначала я подумал о том, что неплохо было бы научиться читать мысли, - ответил Вальтер. - Хотя теперь понимаю, что за этим всё равно не стоило бы обращаться к вам. Но потом я вдруг стал сомневаться. Скажу честно, сначала я засомневался в том, хорошего ли учителя выбрал себе, - услышав это, Эразм усмехнулся и хотел что-то сказать, - но затем, - перебил его герцог, - затем я подумал, что ученик был не лучше, - он печально опустил глаза.

– Может быть, вы успели подумать о чём-нибудь ещё? - с надеждой спросил волшебник.

– Я не хотел говорить об этом, - признался герцог. - Мне кажется, что стоит произнести ещё хоть слово, и мой воздушный змей, моя мечта о магии, навсегда запутается в ветвях той рощи, - Вальтер глубоко вздохнул. - Но вы не виноваты в этом, - добавил он, - ведь я действительно не стану волшебником только от того, что меня будет учить волшебник.

– Разве вы не сумели заставить стражу застыть на месте совсем недавно? Не значит ли это, что у вас начинает получаться? - сказал Килиан.

– Ах, не говорите глупостей, - отмахнулся герцог. - Это чудо такое же, как и все мои прежние.  

– Так значит, вам больше не нужны наши уроки? - удивился Эразм.

– Нет, - с трудом собрав все свои силы, ответил герцог. - Не буду скрывать, я расстроен, и ничто сейчас не сможет развеселить меня.

– Но ведь королева считает, что Эразм остаётся вашим учителем, - напомнил Килиан.

– Она не узнает, что это уже не так, если кто-нибудь из нас не скажет ей, - успокоил его герцог. - Также она вряд ли найдёт в роще моего воздушного змея, а, даже если найдёт, уж точно не поймёт, что за мечту нёс он на своих крыльях.

Эразм ничего не сказал, а лишь посмотрел на Вальтера с удивлением и едва заметным сочувствием. До самого утра каждый погрузился в собственные мысли, и первые лучи застали их за печальными размышлениями, которые никак не хотели покидать уставшие головы.

Они очнулись, когда солнце принялось смывать с неба тёмные краски ночи. Тогда путники посмотрели наверх и увидели над собой голубое небо с пурпурными разводами расцвеченных лучами облаков. Только герцог не стал любоваться рассветом, считая, что слишком печален для этого. Он продолжал неподвижно наблюдать за угасающим огнём. Эразм взглянул на него и вдруг протянул свою руку вверх, раскрыв ладонь. Одно из облаков, спокойно дремавших в небе, внезапно пробудилось и затрепетало. Волшебник настойчиво посмотрел на него, и оно стало медленно спускаться, сначала обвиваясь вокруг руки Эразма, как пушистый белый шарф, а затем снова становясь облаком.

Волшебник молча опустился рядом с герцогом, держа маленькое облако в руках. Он протянул его Вальтеру, словно диковинного зверя, и тот, не успев даже удивиться, ощутил, как облако касается его ладоней. Герцог несколько мгновений смотрел на него, не говоря ни слова, и вдруг улыбнулся.

– Так оно прохладное и мокрое! - воскликнул Вальтер, словно сделал какое-то открытие.

– А вы и правда до сих пор думали, что оно похоже на вату? - спросил волшебник.

– Конечно, нет, - рассмеялся герцог. - Может быть, только слегка надеялся на это, - добавил он.

– Нужно будет обязательно отпустить его назад, - сказал Эразм, и Вальтер тут же согласился с ним.

– Так значит, теперь из рощи улетел ваш самый первый воздушный змей? - спросил Килиан, когда облако вернулось на небо. - Ведь это было вашей детской мечтой.

– Это действительно так! - наконец понял герцог и с восторгом посмотрел на волшебника.

– Раз одна ваша мечта не сбылась из-за того, что вы не можете обучиться у меня магии, я решил исполнить другую, - объяснил Эразм. - Надеюсь, вы больше не будете грустить из-за своего воздушного змея. А теперь нам снова пора отправляться в путь.

– Не сможете ли вы теперь подняться над лесом, чтобы посмотреть, в какую сторону нам нужно идти? - спросил у волшебника Килиан.

– Не делайте этого! - воскликнула Илона. - Я отведу вас в селение. Прошу, вернитесь туда и больше никогда сюда не приходите.

– Так вы снова принимаетесь за своё? - сказал Килиан. - Ведь вам известно, зачем мы идём к горе! Неужели вы против спасения несчастной пленницы Томирис?

Услышав это имя, девушка встрепенулась и испуганно посмотрела на путешественника.

– Вы правы, я против её спасения, - ответила она.

– Да это ревность! - усмехнулся герцог.

– Ревность? - возмутилась Илона. Догадавшись, что Вальтер имел в виду, девушка рассмеялась. - Ваш рыцарь может спасать кого угодно, если вы об этом. Но я не позволю никому из вас отправиться вызволять из плена Томирис.

– Вы не сможете нам помешать, - возразил Килиан.

– Смогу, - ответила девушка. - Да, я буду мешать вам, пока не выбьюсь из сил или пока не заставлю вас навсегда уйти отсюда.

В это мгновение над поляной послышался крик ворона. Чёрная птица, громко хлопая крыльями, спустилась вниз и села на плечо Эразма.

– Этот ворон прилетел с горы, на которой растёт белая акация, - произнёс волшебник. - Он говорит мне, что Томирис ждёт своих спасителей.

– Ворон укажет нам путь? - спросил Килиан.

– За этим он и прилетел сюда, - ответил Эразм. Птица, догадавшись, что путники готовы, скрылась меж деревьев, приглашая их идти следом.

Илона бросилась в чащу вместе со всеми. Она отчаянно пыталась преградить им путь, хватала за руку то одного, то другого, умоляла их остановиться. Никто не слушал её, и девушка заметалась от бессильной злости. Илона вдруг замерла, глядя в спину путникам, на её губах заиграла усмешка.

– Хоть мы никогда не были дружны с соснами, - сказала девушка, - меня они знают гораздо дольше, чем вас. Попроси я их сомкнуться перед незнакомцами, они не отказали бы мне.

– Так значит, вы и правда наш враг? - удивлённо обернулся на неё герцог.

Илона лишь пожала плечами. Но в следующее мгновение путники заметили, что сосны перед ними стали прутьями тюремной решётки. Нет, они не обратились в металл, но подступили друг к другу так тесно, что между ними едва ли мог пройти даже маленький ребёнок. Ворон издал истошный вопль, наткнувшись на преграду, и, захлопав своими чёрными крыльями, свернул в сторону, чтобы повести путников другой дорогой. Они бросились за птицей, пока сосны снова не успели заключить всех в плен, но их ноги запутались в корнях могучих деревьев, которые вдруг стали сплетаться в замысловатые ловушки.

– Кажется, я ошибался в ней, - проговорил герцог. - Эта девушка не просто способна на злодеяния – она творит их с удивительной ловкостью.

– Она действительно наш враг? - воскликнул Килиан в недоумении.

– Именно врага мы видим в ней сейчас, - загадочно произнёс волшебник.

– Мы видим в ней сейчас, - повторил путешественник. - Не стоит ли нам посмотреть внимательнее?

Он обернулся на Илону, стоявшую в нескольких шагах от него. Её взгляд не таил ни жестокости, ни торжества, другое чувство горело в глазах цвета древесной листвы. Килиан внимательно вгляделся в них, и ему показалось, что он сумел наконец разглядеть самое важное. Лицо Илоны отражало её тревогу, глубокую печаль и жалость. Кого она жалела? Уж не этих ли путников? Килиан приблизился к ней.

– Это вы та пленница, которую мы должны спасти, - уверенно произнёс он.

– Нет! - испуганно возразила Илона. - Меня вовсе не нужно спасать.

– Теперь вы не обманете меня, - покачал головой путешественник. - Это про вас говорят в селении. Вы и есть та девушка, которая часто уходила одна в лес и которая стала его пленницей.

– Откуда вам это известно? - воскликнула Илона.

– Маленькая девочка рассказала нам не то поучительную историю, не то легенду. Она считает, что вы стали душой одного из деревьев, - ответил Килиан. Илона со вздохом прошептала что-то. Должно быть, она назвала имя своей юной знакомой.

– Но кто навлёк на вас эти злые чары? - спросил путешественник. - Кто заставил вас жить среди сосен в обличье яблони? Каким жестоким должно быть сердце этого злого волшебника или духа! - Килиан осёкся. - Это сделала Томирис, - понял он вдруг.

Чёрный ворон захлопал крыльями перед его лицом, издав истошный вопль.

– Это её птица! - воскликнула Илона. - Он доложит хозяйке, что вы обо всём догадались.

Ворон попытался взлететь над соснами, но их ветви сомкнулись вокруг него, заключая птицу в надёжную клетку.

– Кажется, даже сосны сжалились над вами, - произнёс Вальтер, глядя, как отчаянно бьётся ворон, пытаясь освободиться из плена.

– А теперь, - обратился Килиан к девушке, - ответьте мне, почему вы сразу не рассказали нам всей правды, а главное – способны ли мы спасти вас?

– Теперь я могу говорить, - ответила Илона. - Если бы я рассказала вам всю правду раньше, то меня ждала бы ещё более страшная участь. Но вы догадались обо всём сами. Та история, что вы услышали от Томирис, была обманом. Все путники жалеют девушку, наказанную злым духом, но правда в том, что она и есть самый настоящий злой дух. Столетия назад её заключили в плен на этой горе, чтобы она не смогла больше никому навредить. Единственное, что осталось ей, это листок, наспех вырванный из магической книги. На нём лишь одно заклинание, но с помощью него Томирис может мстить людям за своё заключение. Стоит пожалевшему её путнику прочесть это заклинание, и он сам станет пленником. Его душа навсегда будет заключена под корой дерева. Все эти сосны, которым исполнился не один век, когда-то были людьми. Их уже невозможно спасти, тем более что они успели свыкнуться со своей участью.

– Но вас ещё можно спасти? - с надеждой спросил Килиан.

– Ещё можно, - кивнула девушка. - Об этом мне шептали сосны. Но они не знают как.

– Эразм, ведь вы волшебник! - в отчаянии воскликнул Килиан. - Неужели и вам не известно, что может помочь Илоне?

Волшебник вдруг рассмеялся.

– Наверное, вам кажется, что спасти её будет ужасно тяжело? - сказал он. - Ведь в жизни ничего не бывает просто, особенно если речь идёт о спасении заколдованной девушки. Вы считаете, что у вас впереди ещё много испытаний. На самом же деле все они позади. И самым сложным было увидеть, кого и от чьих чар здесь нужно освобождать. Теперь вы справились и с этим.

– Что же мне осталось сделать теперь? - в недоумении произнёс путешественник.

– Завершите свой путь, - ответил Эразм, - и прочтите заклинание.

– Этого делать нельзя! - воскликнула Илона.

– Разве я велел прочесть его так, как это делали другие? - улыбнулся волшебник.

Все удивлённо посмотрели на него.

– Другие читали заклинание с начала, а вы прочтите с конца, - объяснил Эразм.

Килиан вдруг понял, что только теперь он встал, повернувшись лицом к своей цели.

Илона согласилась проводить путников к горе, на этот раз без обмана. Когда все они подошли к подножию, Эразм велел им остановиться.

– Мы должны остаться здесь, - решительно сказал он. - Ведь это вы обещали Томирис, что обязательно спасёте её, - напомнил он Килиану. - Смотрите, чтобы она не заподозрила обмана.

– Вам не страшно идти туда одному? - с тревогой в голосе спросила Илона.

– Ничуть, - ответил Килиан.

Он оставил своих спутников и в одиночку принялся взбираться на вершину горы. Его ноги вспоминали эти каменистые склоны, когда из-под них всё с таким же грохотом, как прежде, скатывались острые осколки. Его сердце билось всё быстрее, и когда он был уже близок к вершине, дыхание перехватило от волнения. Килиан сделал глубокий вдох и вместе с ним – последний рывок, прежде чем крепко встать на ноги.

 Он стоял на самой вершине горы и не верил, что действительно видит перед собой белую акацию, к которой так долго искал верный путь. Словно во сне, Килиан услышал горький плач. Ведь этот плач и правда так часто звучал в его снах.

– Вы здесь, милая Томирис? - воскликнул он, стараясь побороть дрожь в голосе. - Я поклялся вам, что вернусь и освобожу вас. Я сдержал своё обещание!

– Так это мой спаситель? - зазвучал среди листвы дерева звонкий девичий голос. Через мгновение девушка легко ступила на землю.

Её прекрасное лицо, обрамлённое чёрными кудрями, было так несчастно, что могло бы тронуть даже самое жестокое сердце. Она держала руки, молитвенно сложенными на груди, и Килиан тут же заметил цепи, сковавшие их.

– Вы помните меня? - спросил путешественник, улыбаясь девушке. - Я тот слепец, что однажды не смог помочь вам. Но судьба оказалась добра ко мне, и теперь я совсем исцелился.

– И вы можете прочесть заклинание, которое освободит меня? - обрадовалась Томирис.

– Именно за этим я вернулся сюда, - проговорил Килиан.

Девушка взяла его за руку.

– Как я благодарна вам! - воскликнула она, вручив ему листок с заклинанием. - Скорее прочтите его, чтобы я вновь стала свободной.

Килиан взглянул на заклинание, делая вид, что пытается лучше разглядеть написанное.

– Что же вы медлите? - нетерпеливо спросила Томирис.

– Поймите, - начал он, - мои глаза ещё слишком слабы, и мне нужно чуть больше света, а крона этой акации заслоняет его.

Он вырвал свою руку из цепких пальцев Томирис и отошёл от неё на несколько шагов, разглядывая листок из книги.

– Постойте, - заволновалась девушка, - не уходите от  меня так далеко, мне становится страшно.

– Я здесь, - успокоил её Килиан, выйдя из тени акации. Томирис попыталась последовать за ним, но её удержали прочные цепи.

Путешественник бросил на неё последний взгляд и принялся читать заклинание. Когда он произнёс первое с конца слово, лицо девушки исказила злобная гримаса. Она заметалась, гремя своими цепями, она рвалась к нему, пытаясь выхватить листок, кричала, что он поплатится за свой поступок. Килиан дочитал заклинание до начала, как велел ему Эразм, а затем, разорвал его в клочья. К той минуте Томирис совсем выбилась из сил, отчаянно пытаясь освободиться от цепей и посылая громкие проклятия. Она сидела, прислонившись к стволу акации и, тяжело дыша, с ненавистью смотрела на путешественника.

А где-то у подножия горы девушка, бывшая яблоней, почувствовала, что теперь она снова свободна.

7. Ещё не конец

– Так вот каким должен быть конец вашей истории, - заключил герцог на обратном пути. - Я счастлив, что не только узнал его, но и увидел своими глазами.

– Я тоже увидел многое, чего не замечал раньше, - ответил ему Килиан. - И как бы странно это не звучало, я считаю, что только недавно по-настоящему обрёл зрение.

– Совершенно верно, - согласился волшебник. - Ведь мало смотреть для того, чтобы видеть.

– Вы снова говорите загадками, - заметил ему Вальтер. - Меня не покидает ощущение, что вы с самого начала знали, к чему мы придём и как закончится наш путь.

– Возможно, что так оно и было, - улыбнулся волшебник. - Но не думайте, что ваш путь закончен, - серьёзно сказал он. - Всем нам нужно немалому научиться, прежде чем мы сможем считать, что достигли своей цели.

– Чему же вы хотите научить его светлость? - рассмеялся Килиан. - Уж не магии ли?

– Нет, - возразил ему сам герцог. - Я решил, что мне не нужна никакая магия, чтобы творить чудеса. Колдунья Ясна считает, что у меня есть другие полезные способности.

– Раз уж вы решили так, - проговорил Эразм, - не хотите ли теперь позволить мне уйти в лес жить в поросшей со всех сторон мхом лачуге?

– Не хочу, - упрямо покачал головой герцог. - Мне без вас будет скучно, а вас без меня снова поймают и на этот раз сожгут. И то, и другое неприятно.

– Что же мы будем делать? - спросил у него волшебник.

– Исполнять очередную мою мечту, - заявил герцог.

– Неужели выступать с бродячими артистами?

– Другую мечту, - рассмеялся Вальтер. - Мы будем помогать людям. Ещё не знаю как, но дайте мне немного времени, и я что-нибудь придумаю.

– Должен признать, что это хорошая мысль, - согласился Эразм.

– Тогда и я с вами, - заявил Килиан.

– И я, - добавила шагавшая рядом с ним Илона. 

Прочитано 428 раз
Поделившись с друзьями, Вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"

Детский календарь

Десерт-Акция. Поэзия

Наталия Волкова: Вдохновляет жизнь...

14.06.2018
Наталия Волкова: "Вдохновляет жизнь..."

Подготовил Рустам Карапетьян На днях Красноярск в рамках ежегодной программы "Лето с книг...

Десерт-Акция. Проза

Галине Лебедевой - 80 лет

14 Июнь 2018
Галине Лебедевой - 80 лет

Писательнице Галине Владимировне Лебедевой в этом году исполнилось бы 80 лет. Наверное, нет в ...

Официальный портал Международного творческого объединения детских авторов " Дети Книги " © 2008
Все материалы опубликованные на портале "Дети книги" защищены авторским правом. Любые перепечатки только после согласования с администрацией и при условии ссылки на данный ресурс.
Логотип МТО ДА - автор Валентина Черняева, Логотип "Дети книги" - автор Елена Арсенина
 
Яндекс.Метрика