Авторы о себе

Ай, браво!

Последние новости

Красноярск, Москва, Минск. Наши встречи 18.05.18

Автор:Татьяна Шипошина. * Главный литературный редактор МТО ДА
от 18 Май 2018
Красноярск, Москва, Минск. Наши встречи 18.05.18

№99 Страна Ярких Курточек

Автор  Опубликовано в Новая сказка-2017 Воскресенье, 27 Август 2017 17:55
Оцените материал
(0 голосов)

 

Страна Ярких Курточек

 

Часть 1. Пишущая машинка

Глубоко под землёй есть Страна Ярких Курточек. Там живут весёлые и нарядные гномики, и страна их называется так потому, что все они, как один, одеты в разноцветные яркие курточки и забавные колпаки.

Страна эта хоть и подземная, но выглядит как самая обычная страна, в которой живут люди. Там тоже светит солнце, текут реки и растут деревья. Там идёт дождь и дует ветер, а на смену осени приходит зима.

Там, где заканчиваются владения весёлых гномиков, начинаются Меловые горы – белые неприступные великаны с ущельями и пропастями. За этими горами есть ещё одна страна. В ней тоже живут гномы, вот только они не носят ярких курточек и никогда не смеются. Страна их называется Страной Серых Гномов. Там всё серое: небо, деревья, дома и сами гномы. Тоска и уныние царят в их владениях. Серые гномы мечтают, чтобы весь мир стал мрачным и неприветливым. День и ночь думают они о том, как это осуществить. Гномики в ярких курточках тоже много думают. Хотят они серым братьям помочь, хотят они им радость вернуть. И пока и те и другие ломают головы над сложными вопросами, жизнь в каждой стране течёт своим чередом.

Вот гномик Фуксик. Он – летописец и ведёт Хроники своей страны. Он записывает в большие толстые книги всё, что происходит в Стране Ярких Курточек. Лучший друг Фуксика – Ворчун – сейчас сидит у него в гостях. Они о чём-то разговаривают, но прежде, чем мы послушаем их разговор, я объясню вам, кто такой Ворчун и чем он занимается.

Понятное дело, что Ворчуном этого гномика зовут оттого, что он всё время ворчит. А ворчит он потому, что ему не нравится его работа. Ворчун мечтает быть художником, но в его роду все гномики испокон веков были кладовщиками, вот и Ворчуну приходится тоже быть кладовщиком, а это, по его мнению, очень нервная работа. Кладовщик у гномов – особая профессия, и заключается в том, чтобы пробираться в кладовки к людям и утаскивать оттуда ненужные вещи, на которые поступает заказ. Но, подождите, сейчас я вам всё объясню.

Страна Ярких Курточек находится как раз под большим городом, в котором живут люди. В квартирах у людей есть кладовки, и в эти кладовки они складывают старые ненужные вещи. Если какая-то вещь не доставалась из кладовки более пяти лет, она, по правилам гномичьей страны, становится «свободной», а это значит, что такая вещь больше никому не принадлежит и её может забрать себе кто угодно.

Ворчун живёт в небольшом уютном домике, состоящем из двух комнат. Одна комната – это спальня с большой мягкой кроватью, вторая – столовая, совмещённая с кабинетом. В этой комнате два пузатых буфета, круглый обеденный стол с резными стульями, а возле окошка – рабочий стол. Стол этот не совсем обычный. В левом верхнем углу его – большая кнопка. Когда она загорается красным светом, это значит, что наверху появились свободные вещи. (Мир людей гномы называют «наверху».) Ворчун нажимает на эту кнопку, и из тонкой длинной щёлочки посередине стола медленно выползает информационный листок. На нём может быть написано приблизительно следующее:

Носки дырявые

3 штуки

Ул. Гончарная, 32-87

 

Кукла без одной ноги

1 штука

Ул. Маслова, 12-75

 

Картонная коробка

1 штука

Ул. Северная, 9-152

 

Кофта детская без пуговиц

2 штуки

Ул. Мирная, 20-89

 

Банка стеклянная трёхлитровая

5 штук

Ул. Рыбная, 1-63

 

Обычно Ворчун изучает список и ворчит:

– Та-а-а-к, что на этот раз? Носки дырявые, три штуки. Нет, ну это же надо, хранить старые рваные носки больше пяти лет. Тьфу ты, гадость какая! Кукла без одной ноги. Нет бы её в инвалидный дом отправить, так зачем-то тоже в кладовку засунули. Всё туда пихают без разбору, а мне потом разгребай. Банки, кофты, коробки – и ведь найдутся же желающие на всё это барахло!

После того, как Ворчун получает такой вот информационный листок, он вывешивает его снаружи, возле входной двери своего дома. Все желающие подходят и читают, и если что кому нужно, то в последней графе они вписывает своё имя. Это называется «сделать заказ». Если кто-нибудь из гномиков сделает заказ на ту или иную вещь, Ворчуну необходимо этот заказ доставить. Это значит, что ему надо идти наверх, когда там ночь и все спят, искать нужный адрес и бесшумно пробираться в кладовку, доставать заказанную вещь и тащить её на себе вниз, то есть в Страну Ярких Курточек.

А ведь бывает так, что кому-то из людей ночью не спится. Сидит вот старичок за столом. Разложил перед собой фотографии и всё смотрит и смотрит на них, как будто думает о чём-то или вспоминает тех, кто на этих фотографиях изображён. А Ворчун на него глядит из-за угла одним глазом: когда же старичок этот спать, наконец, пойдёт? Конечно, можно было бы попробовать у него за спиной прошмыгнуть, а если вдруг заметит? Схватит его, Ворчуна, и посадит в клетку, как попугая всё равно. Никогда тогда Ворчун свою родную страну больше не увидит и умрёт в клетке от тоски. Вот какая работа у него – сплошные нервы.

Теперь, когда вы знаете, чем занимается Ворчун, мы можем наконец послушать его разговор с Фуксиком.

– Это что же получается? – вскричал Фуксик. – Я столько лет жду пишущую машинку, а ты мне даже не сказал, что две недели назад она наконец появилась в свободных вещах? Эх ты, друг называется. Ведь уже мог бы и принести мне.

Ворчун нахмурился и обиженно засопел.

– А ты заказ не делал. А я без заказа вещи не приношу.

– Ах, значит, так? Значит, без заказа ты не приносишь? А две недели ты намеренно молчал, да? Хотя знал, как давно я мечтаю о машинке?

– Да? А представляешь ли ты, каково это, тащить на себе такую громадину? – вспылил Ворчун. – Всю жизнь только и делаю, что всё на собственной спине таскаю. А спина у меня одна, между прочим! А если потом окажется, что она нерабочая, машинка эта? Значит, зря я надрывался? Я понимаю, если бы ты попросил меня носок дырявый принести или пару облезших пуговиц, так это пожалуйста, это мне проще пареной репы. А тут – целую пишущую машинку! А если я упаду, если не выдержу? Проснутся люди, схватят меня. Э-эх!.. – и Ворчун махнул рукой.

– Ворчун, миленький, я знаю, что сложно будет её принести, а ты постарайся. Ну, ради меня постарайся. Работа у тебя нелёгкая, что уж тут говорить, да ведь и в моей работе приятного мало. Никогда покоя нет. Только что-нибудь где-нибудь случится, как тут же я должен бежать туда, смотреть, слушать, запоминать, чтобы потом вернуться домой и тут же всё записать в Хроники. И ведь даже ручки у меня нет, всё по старинке пишу, пером. А знаешь, сколько это времени отнимает? Иногда я пишу-пишу, да и усну. А с машинкой у меня бы жизнь пошла по-новому.

И Фуксик начал мечтать:

– Будет у меня машинка, пойду я к Значку. Возьму у него книгу, научусь по ней вслепую печатать. Да, с закрытыми глазами буду печатать, представляешь? Пальцы мои будут быстро-быстро по клавишам бегать, а слова так и будут вылетать одно за другим, одно за другим.

Фуксик сидел с закрытыми глазами, по лицу его блуждала улыбка, а пальцы его уже нажимали на невидимые клавиши, и было похоже, будто он играет на пианино.

Ворчун вздохнул.

– Ладно, сегодня же за машинкой твоей отправлюсь.

– Ура! Ура! Спасибо, Ворчун, спасибо, миленький!

– Рано ещё спасибо говорить, – проворчал Ворчун. – Вот принесу, тогда уж и скажешь.

Отправился Ворчун домой, нашёл информационный листок двухнедельной давности, сам вписал имя Фуксика напротив пишущей машинки. Дружба дружбой, а заказ должен быть оформлен как полагается.

Есть у Ворчуна и ещё один заказ: дырявые кроссовки для Здоровяка. Здоровяк – самый сильный гном у них в стране. Он с лёгкостью может не только поднимать предметы вдвое и втрое тяжелее его самого, но также бросать их на дальние расстояния. Если где какая работа тяжёлая, Здоровяк всегда помочь готов. Только вот Ворчуну помогать отказывается, так как боится людей.

«Людей он, видите ли, боится! – думает Ворчун. – Трус! Я тоже боюсь, но ведь всё равно иду. А сегодня за одну ночь надо принести тяжеленную машинку и эти грязные старые кроссовки. Нет совести у Здоровяка, совсем нет! Он бы эти кроссовки сам для себя в два счёта принёс. И машинку пишущую одним пальцем бы поднял. Так нет же. Надо идти Ворчуну спину гнуть, кроссовки эти дурацкие тащить. И ведь для чего? Для забавы, а правильнее и вернее сказать, для пакости. И почему всё так несправедливо устроено? Кто-то надрывается, по ночам работает, каждый раз жизнью рискует, а кто-то перетащит, если нужно, поваленное дерево или поможет мебель в доме передвинуть, а потом дрыхнет весь день без задних ног или на турнике упражняется в своё удовольствие. Эх, не жизнь у Здоровяка, а малина!..»

Умаялся в ту ночь Ворчун, ох, умаялся! Он и сам не помнил, как машинку пишущую дотащил. Уж он её волок из последних сил, и только образ счастливого Фуксика, закрывшего глаза, с бегающими в воздухе пальцами, не давал ему сдаться.

Фуксик не заставил себя ждать и прибежал к Ворчуну с самого утра.

– Ну что, принёс? – крикнул он так громко, что на его колпачке испуганно закачался бубончик.

– Принёс, – устало ответил Ворчун. – Вон стоит в углу.

Фуксик радостно вскрикнул и бросился к машинке. Машинка была очень красивая: чёрный блестящий корпус и много-много клавиш с золотистыми буквами и значками. А сверху, большими буквами, надпись «Москва».

– Москва, – мечтательно произнёс Фуксик. – Какое загадочное слово! Ты знаешь, Ворчун, что такое Москва?

– Нет, не знаю, – буркнул в ответ Ворчун. – Я знаю только, что спать хочу. Вот сейчас Здоровяк за своими кроссовками придёт, заодно тебе твою машинку занести поможет, а я спать пойду.

– А зачем Здоровяку кроссовки? – поинтересовался Фуксик. – Снова, что ли, бросать будет серым гномам?

– Ну а для чего же ещё, как не для этого, – сказал, зевнув, Ворчун. – Ему-то занять себя нечем, вот он и придумывает всякие глупости, и даже не глупости, а вредности, как говорит дедушка Зум-Зум.

– Ну вот, – протянул расстроенно Фуксик, – а мне, значит, нужно будет идти и смотреть, а потом записывать. И ведь чепуха чепухой, а я всё равно почему-то писать об этом должен. И вообще, я думал, что к Значку сейчас пойду про машинку «Москва» читать, а тут – на тебе! – Здоровяк со своими кроссовками… Ну да ничего, я с ним договорюсь, чтоб он после обеда бросал. Я до того времени всё успею про машинку прочитать.

Тут пришёл Здоровяк и, увидев кроссовки, довольно потёр руки.

– Ах, хороши кроссовочки! Кроссовочки что надо! Старые, грязные, дырявые – одним словом, прелесть. То-то уж позлятся серые гномы, то-то ногами потопают.

– И зачем ты только их злишь, Здоровяк? – спросил Фуксик. – Они и так злые, вредные. Нам бы придумать, как их развеселить и серость их разогнать, а ты вот что делаешь. Только всё усугубляешь, как говорит Значок.

– Усугубляю? Это как? – спросил Здоровяк.

– А так, что хуже только делаешь, не помогаешь, а вредишь.

– А чего им помогать-то? – разозлился Здоровяк. – Они нам сколько гадостей сделали? Молчите? Так я скажу – много! А как они к нам, так и я к ним, и точка! Сказал, что буду бросать это рваньё в их серую страну, и брошу!

– Рваньё-шваньё! – разозлился Ворчун. – Если вы сейчас же не уйдёте, я сам в вас чем-нибудь брошу! И скажу вот ещё что, Здоровяк. Последний раз я выполнял для тебя заказ. Теперь, делай заказ или не делай, а я всё равно за ним не пойду. За чем-то нужным и стоящим пойду, а за кроссовками дырявыми, которыми ты швыряться собрался, я больше ни ногой. А если тебе так надо, то ходи и сам таскай!

С этими словами Ворчун развернулся и протопал в спальню. Тут же послышался его громкий храп.

Здоровяк никак не ожидал такой вспышки и очень растерялся.

– Вот так-так… Не видать мне, значит, больше рваных кроссовок. Ну что ж, тогда сегодня я должен постараться швырнуть их так, чтобы у серых гномов настоящий тарарам случился!

Здоровяк связал шнурки кроссовок между собой и перекинул кроссовки через плечо.

– А это что за механизм в углу стоит? Никогда такого не видел, – удивился Здоровяк.

– А это, Здоровяк, пишущая машинка. Я теперь на ней Хроники печатать буду! – важно и торжественно сказал Фуксик. – Поможешь занести?

– Отчего же не помочь? Помогу. Для меня тяжести таскать – сплошное удовольствие, всё равно что для Шоколадника конфеты есть.

Здоровяк довольно усмехнулся, с лёгкостью поднял машинку одной рукой и поставил её себе на голову.

По дороге Фуксик договорился со Здоровяком, что он назначит своё «мероприятие» на послеобеденное время, чтобы он, Фуксик, успел сбегать к Значку прочитать про пишущую машинку и выяснить, что такое Москва.

После дедушки Зум-Зума Значок – самый умный гномик в Стране Ярких Курточек. Живёт Значок в таком же небольшом и уютном домике, как и все остальные гномики, вот только его дом весь буквально набит книгами. Как только в свободных вещах появляются книги, Значок тут же делает на них заказ и прочитывает каждую от корки до корки. Значок почти никогда не выходит из дому, потому что в его голове постоянно гудят мысли. По утрам, стоит только Значку проснуться, как он тут же начинает думать: почему реки текут, а деревья растут, почему серые гномы несчастны, а гномики в их стране, напротив, радостны и веселы. После раздумий Значок тут же принимается читать ту или иную книгу, потом после прочтения снова думает, а потом садится за стол и записывает всё, что он надумал за целый день и к какому выводу пришёл касательного того или другого вопроса. Всё это отнимает кучу времени, так что Значок иногда даже забывает поесть.

Окна и двери в доме Значка всегда плотно закрыты, чтобы ни через единую щёлочку не смогли проникнуть с улицы звуки – будь то трескотня птиц или голоса проходящих мимо гномиков, – ведь всё отвлекает Значка от важных мыслей. Любимая его погода – хмурая и дождливая, когда небо затянуто тучами и нет и намёка на солнце. У солнышка такой задорный нрав, что оно даже Значка сбивает с толку, думать ему тогда не хочется, а хочется выйти на улицу и валяться на травке. Но валяться на травке и бездумно прогуливаться – это, по мнению Значка, преступление против науки, поэтому в солнечную погоду он просто занавешивает окна тёмными занавесками и спокойно работает, как ни в чём не бывало.

Иногда мыслей бывает так много, что Значку кажется, его голова вот-вот лопнет, а потом он ложится спать, и когда просыпается, то обнаруживает, что буйные непослушные мысли в его голове улеглись, образумились, уступив место новым мыслям. Так и живёт Значок, погружённый в размышления над устройством мира, и считает себя самым счастливым гномиком на свете.

Когда кто-то постучал в дверь, Значок нахмурился и нехотя встал из-за стола, отложив книгу. Он очень не любил, когда ему мешали. Вот сейчас, например, он был занят изучением одной весьма интересной книги со сложным названием, в которой объяснялось, как разные цвета могут влиять на настроение.

Значок распахнул дверь и зажмурился от яркого солнечного света. На пороге стоял Фуксик.

– Привет, Значок!

– Привет, Фуксик!

– Значок, у меня случилась большая радость: у меня появилась пишущая машинка!

– Вот как? Поздравляю! Очень рад за тебя!

– Она называется Москва, – протянул Фуксик мечтательно. – Никогда такого слова не слышал. Ты не знаешь случайно, Значок, что оно значит?

– Знаю, конечно. Во-первых, есть такой город Москва, там, наверху. Есть река Москва. Есть пик Москва в восточной части хребта Петра Iна Памире.

Последнее предложение Фуксик не понял, ни одного слова, и с раскрытым ртом смотрел на Значка, который продолжал рассказывать.

– И даже, – Значок поднял указательный палец, – есть книжный магазин «Москва»!

– Так много разных Москвей! – протянул потрясённый Фуксик. – Это и город, и река, и какой-то там шпик, и магазин. А у меня вот – печатная машинка! Я думаю, моя Москва – самая лучшая из всех Москвей!

Значок неуверенно кашлянул, но возражать не стал.

«Всё-таки на вкус и цвет товарищей нет, – подумал Значок и тут же спохватился. – Так-так, цвет и его влияние на характер. Мне пора приниматься за работу. Этак можно и весь день проболтать».

– Ты что-то ещё хотел спросить, Фуксик? Дело в том, что меня ждёт неотложная работа, я изучаю одно очень любопытное явление.

– Ой, прости, Значок, я не хотел тебя отвлекать. Скажи, пожалуйста, может у тебя есть какая-нибудь книга, в которой было бы написано всё-всё про мою пишущую машинку: как ей пользоваться и как за ней ухаживать?

– Да, ты знаешь, где-то есть у меня небольшая брошюра – попалась мне года два назад в свободных вещах. Та-а-а-к, брошюры лежат у меня на верхней полке в шкафу. Сейчас отыщу!

Значок подтащил к шкафу табурет, и пока он искал нужную брошюру, Фуксик огляделся вокруг: везде лежали книги и горы исписанной бумаги. Оказалось, что и сам Фуксик стоял на каком-то листе, сплошь покрытом непонятными значками и закорючками.

«Странные какие-то каракули. Наверное, Значок так много работает, что у него в голове уже помутнение случилось, и теперь он вместо букв пишет закорюки и сам этого не замечает. Ой-ой, так может ему пишущая машинка «Москва» нужнее?»

От этой мысли Фуксик расстроился. Значок тем временем отыскал брошюру и протянул  её Фуксику.

– Вот, держи. Читай на здоровье!

– Спасибо тебе большое, Значок. Только знаешь, я тут подумал, что тебе машинка, наверное, нужнее, чем мне. Ты пишешь гораздо больше, чем я, и мысли у тебя все такие большие и сложные. Так что забирай машинку себе. Это будет справедливо.

И Фуксик при этих словах повесил голову.

– Э, нет, спасибо, друг! Мне машинка никак не подойдёт, слишком уж она шумная, и клавиши её будут щёлкать и стучать, как молоточки, день и ночь. Этак они мне все важные мысли распугают. Да к тому же я совсем недавно стенографию освоил. Отличная штука!

– Стенографию? А что это?

– Это, Фуксик, когда пишешь не буквами, а значками, и получается очень быстро. Хочешь, я и тебя могу научить?

– Нет, Значок, спасибо! Я ведь всю жизнь мечтал по клавишам машинки стучать. Как представлю: нажимаю я на какую-нибудь клавишу, а она – стук! А потом вторая тоже – стук! А когда я быстро научусь печатать, у меня будет целый клавишный оркестр звучать. А я этим оркестром буду руководить. Я буду этим, как его, дижёром. Помнишь, ты как-то рассказывал про дижёров? У них ещё палочки такие специальные есть.

Значок рассмеялся.

– Помню, помню. Только этот человек с палочкой называется дирижёр. Ну что ж, будущий дирижёр машинки «Москва», желаю тебе удачи! А мне пора возвращаться к работе.

– Да-да, конечно. Спасибо тебе большое, Значок!

И Фуксик вприпрыжку поскакал по дорожке.

До обеда Фуксик успел изучить всю брошюру. Многого он не понял, но как пользоваться машинкой, разобрался. Непонятные слова смущали и в то же время очаровывали его. Они казались гномику такими же волшебно-красивыми и загадочными как слово «Москва».

Фуксик не спеша шёл на мероприятие по метанию кроссовок и бормотал:

– Каретка, катушка, регистр. Валик, рычаг, ползун. Ах, какие интересные слова! Какая интересная машинка! И какая интересная жизнь!

Идти нужно было далеко, до того места, где начинаются Меловые горы, но Фуксик шёл легко, с хорошим настроением, не замечая ничего вокруг. Когда он добрался до места, все гномики были уже там и нетерпеливо ждали начала представления. Здоровяк разминался и довольно потирал руки.

– Фуксик, а вот и ты наконец! – воскликнул он. – Можем начинать.

Некоторые гномики захлопали в ладоши, предвкушая представление, а некоторые лишь недоуменно пожали плечами и зашептались: «И сколько это всё продолжаться будет? То они нам пакость сделают, то мы им. Этак никогда у нас мира не будет».

– Внимание! – закричал Здоровяк. – Мероприятие открывается торжественной церемонией развязывания шнурков.

Здоровяк подошёл к кроссовкам, шнурки которых были связаны между собой, слегка поклонился, поплевал на ладони, схватился за конец одного шнурка и потянул. Здоровяк делал вид, что ему приходится нелегко, но все гномики знали, что это просто игра. Затем, когда шнурки были развязаны, Здоровяк с лёгкостью схватил один кроссовок и поднял его на одной руке у себя над головой.

– Друзья, я отправляю этот прекрасный дырявый кроссовок нашим соседям, серым гномам. Надеюсь, он приземлится на их центральной площади и очень порадует их.

При этих словах Здоровяк рассмеялся. Затем он сосредоточился, собрался с силами, отвёл руку назад и бросил.

Меловые горы представляют собой две длинные  гряды, расположенные параллельно друг другу. Между ними – каменное опасное ущелье, через которое гномики ходить боятся, а вот кроссовки там летают запросто. Если Здоровяк постарается, то кроссовок мигом проскакивает это ущелье и приземляется в Стране Серых Гномов.

В этот раз, как и всегда, кроссовок со свистом помчался вперёд, между горами, туда, где живут угрюмые гномы.

– Эх, хорошо бросил! – похвалил Здоровяк сам себя. – Сейчас второй запущу! Жаль, братцы, не увидим мы, как наши соседушки радоваться будут.

И он от души рассмеялся.

Кроссовок до центральной площади всё-таки не долетел, но упал совсем рядом с ней. Приземление его было похоже на небольшое землетрясение, но серые гномы уже знали, что это никакое не землетрясение, а «посылка» из Страны Ярких Курточек.

Вокруг кроссовка уже собралось несколько гномиков.

– Снова нам рвань подбросили. Ну, ничего, мы им ещё покажем, где раки зимуют.

– Да ладно тебе, номер сорок три. (В Стране Серых Гномов ни у кого не было имён, а только номера.) Пускай кидают. Они там думают, что нам плохо от этого, что мы злимся. Эти дуралеи и понятия не имеют, что мы из этих кроссовок лакомство делаем.

– Делать-то мы делаем, это верно, номер двадцать семь, а всё равно неприятно, что эти нахалы так себя ведут. Небось, сейчас смеются над нами.

– Ну и пусть. А мы над ними посмеёмся. Вот сейчас все вместе затащим этот кроссовок к номеру пятьдесят пять, он его прокипятит хорошенько, потом на куски нарежет и высушит как следует. Будут у нас наивкуснейшие хрустящие чипсы.

При этих словах все гномы жадно облизнулись и дружно, как по команде, схватились за кроссовок.

Если бы Здоровяк мог услышать этот разговор, он, наверное, ни за что больше не стал бы бросать кроссовки серым гномам. Но ни Здоровяк, ни кто либо другой из гномиков не знал, что серые гномы сейчас довольно потирают руки и ждут не дождутся, когда пройдёт несколько дней и начнётся пир.

Фуксик, придя домой, лишь сухо, в нескольких предложениях, изложил происшедшее. Ему казалось, что на такой важной машинке нужно печатать либо что-то умное и серьёзное, либо что-то упоительно-красивое, как стихи или рассказы.

Однако дни шли, а ничего важного в Стране Ярких Курточек не происходило. Только когда наступила золотая красивая осень и всё вокруг заиграло разноцветными красками, случилось настоящее событие.

Часть 2. Осенние приключения

В Стране Ярких Курточек живут четыре брата, четыре гномика – Апельсинчик, Лимончик, Вишенка и Шоколадник. Когда наступает осень, эти четыре гномика вдруг начинают хохотать. Да-да, ни с того ни с сего.

– Солнце осенью становится такое щекотливое, – говорят братья, еле сдерживая смех, – что просто невозможно терпеть, вот мы и смеёмся.

В начале сентября они ещё не смеются, а тихонько хихикают, но к октябрю начинают хохотать во весь голос. Только вообразите: просыпаются утром, и тут же начинают хохотать – все четверо. Всю страну будят своим смехом! Гномик Укольчик, врач Страны Ярких Курточек, много лет пытался разобраться, в чём тут дело, да только так и не смог понять, почему только Лимончик, Апельсинчик, Вишенка и Шоколадник вдруг осенью начинают смеяться, а другие гномики нет. Пробовал он им разные лекарства давать, чтобы излечить их от этого странного смеха, ходил к Значку советоваться, но этот «осенний недуг» не покидал четырёх братьев.

Апельсинчику, Лимончику, Вишенке и Шоколаднику хоть бы что, а у остальных гномиков от их громкого смеха начинала жутко болеть голова. Раньше всем приходилось засовывать в уши большие куски ваты. Вы только представьте себе на секундочку гномичью страну, в которой гномики идут на работу или спешат по каким-то своим делам, и у всех у них торчат из ушей огромные клоки ваты.

Встретятся каких-нибудь два гномика на улице и начинают кричать друг другу:

– Доброе утро, сосед! Неплохая нынче погодка!

– Здравствуйте-здравствуйте! Плохая, говорите, работка? А как ей быть хорошей-то? Эти хулиганы всё смеются и смеются, житья от них нет. А вата эта в ушах мешает и раздражает! Может быть Вишенке и остальным попробовать рты завязать?

– Банты им завязать? Так ведь они и так красивые. Может лучше послать их в горы?

– В заячьи норы?.. Так ведь зайцев жалко. Отправить их надо наверх!

И вот в этом году и правда было решено отправить смешливых братьев наверх на помощь младшей сестрице Осени.

Вы когда-нибудь задумывались, почему первая половина осени приветливая и дружелюбная, а вторая – мрачная и хмурая? А ведь это оттого, что осенью правят две сестры, младшая и старшая. Младшая сестра – непоседа, ей не сидится на месте. Именно поэтому она прибегает первая, когда наступает сентябрь. Старшая сестра зла и ленива, она медленно плетётся, еле-еле волоча ноги, но уж когда она наконец добирается до места, то пощады от неё не жди. Тут же она прогоняет младшую сестру, а вместе с ней и всю радость и веселье. Солнышко прячется, а на смену ему приходят холодный противный дождь и грубиян-ветер.

Сейчас младшая сестра Осень как раз набирает себе помощников, чтобы листочки на деревьях разукрашивать, людей смешить и с детьми играть. Может Апельсинчику, Вишенке, Лимончику и Шоколаднику удастся справиться с этой задачей? Завтра они отправятся наверх, а вместе с ними и Фуксик, чтобы всё увидеть, запомнить и занести в Хроники Страны Ярких Курточек.

На следующий день все гномики собрались вместе, чтобы проводить четырёх братьев и Фуксика в рискованное путешествие на землю к людям.

Вперёд вышел дедушка Зум-Зум, чтобы сказать речь и дать напутственный совет. Это самый старый и мудрый гном в Стране Ярких Курточек. У него длинная белая борода, а лет ему столько, что он уже и со счёта сбился.

– Главное, мои дорогие Апельсинчик, Вишенка, Лимончик и Шоколадник, не забывайте заповедь гномов: Никогда и ни при каких обстоятельствах не попадайтесь людям на глаза, не заговаривайте с ними, особенно с малыми детишками.

– А как же нам тогда играть с ними и веселить их? – закричали гномики.

– Чтобы кого-то развеселить, не обязательно попадаться ему на глаза. Чтобы с кем-то поиграть, не обязательно держать его за руку. Будьте изобретательны и не забывайте, где вы находитесь.

– А может мы лучше здесь останемся?

– Э-э-э, нет. Пора отправляться вам, мои смешливые друзья, на работу. Да-да, это теперь будет ваша работа. Я и так подозреваю, что недуг этот странный, по осени к вам приходящий, лишь оттого вас поразил, что вы были безработными лентяями. Ведь все гномики в нашей стране хоть чем-нибудь да заняты, только вы вечно болтаетесь без дела. А раз уж не сумели найти себе применение здесь, дома, так отправляйтесь наверх, к людям.

– А ты, – обратился дедушка Зум-Зум к Фуксику, – два денька там за ними последи, а после возвращайся, да в Хроники всё как есть аккурат запиши.

Вот так и попали Апельсинчик, Лимончик, Вишенка и Шоколадник в страну людей. Сначала им было так страшно, что люди их смех услышат и их ловить тогда начнут, что они изо всех сил зажимали рты руками. А потом они поняли, что можно смеяться вволю. Наверху оказалось очень шумно: машины гудят; люди  разговаривают, спорят, иногда даже кричат; дети в колясках плачут; птицы щебечут – и никому ни до кого нет дела. Все спешат, бегут, торопятся. Лишь немногие обращают внимание на окружающую красоту.

Солнышко увидело гномиков и улыбнулось:

– А-а-а, никак помощники пожаловали к младшей сестрице Осени. Вот хорошо! Давайте-ка я вас на качелях прокачу.

– Прокати! Прокати! – обрадовались гномики.

– А ну хватайтесь за мои лучи да держитесь покрепче.

И солнце опустило свои лучи на землю. Апельсинчик, Лимончик, Вишенка и Шоколадник схватились за них и довольно подумали: «Не работа у нас, а сплошное развлечение».

Солнце тут же подхватило их и закружило как на карусели, то вверх, то вниз, то вверх, то вниз. Гномики стали хохотать ещё громче, ещё радостнее, а когда уже не было сил ни смеяться, ни кружиться на солнечных качелях, они полетели вниз и начали, как мячики, прыгать по деревьям, с листика на листик. У Лимончика листья делались жёлтого цвета, у Вишенки – бордового, у Апельсинчика – оранжевого, а у Шоколадника – шоколадно-коричневого.

– Мама, мама, смотри, – закричала одна девочка, дёргая маму за рукав платья, – на деревьях кто-то прыгает, а листочки тут же становятся разноцветными. Только-только они ещё были зелёные, а теперь, посмотри – и красные, и жёлтые, и оранжевые.

– Да нет же, просто листики искрятся на солнышке, вот тебе и кажется, будто по деревьям кто-то прыгает.

Когда Вишенка, Лимончик, Апельсинчик и Шоколадник прыгают с листика на листик, смех из них так и выплёскивается и разлетается вокруг, наполняя собой воздух и листья на деревьях. А Фуксик не успевает следить за четырьмя братьями, так что ему тоже приходится хвататься за солнечный луч. Он тоже летит вверх и вниз, и это так здорово, так весело и хорошо, что он сам начинает смеяться и чуть было не забывает, зачем он здесь.

К вечеру братья совсем выбились из сил. Оказывается, когда развлечений слишком много, это уже совсем не весело и не смешно становится. Вначале-то было здорово и интересно на лучах кататься и по деревьям прыгать, а потом и голова закружилась на солнечных качелях летать туда-сюда, и ножки заболели прыгать с листика на листик. «Хорошо Фуксику, – думают братья, – он чуть-чуть покачался в своё удовольствие, а потом только сидел да на нас смотрел, и ничего не делал. Завтра домой вернётся и будет в тишине и покое свои записки писать. А нам тут, в этом шуме, ещё ой-ой-ой как долго работать придётся, аж до самого прихода старшей сестрицы Осени. Скорей бы уж она явилась…»

На следующий день листья, отяжелевшие от смеха гномиков, не в силах больше держаться на ветках, падают на землю. Как красиво они кружатся в воздухе и грациозно опускаются на землю. А смеха  в них так много, что непременно хочется им с кем-нибудь поделиться.

Вот прибежали две девочки с портфелями.

– А давай листья собирать! Будем искать самые красивые! – предлагает Маша.

– Давай, давай! – соглашается Катя. – Я соберу большой пышный букет и подарю его маме.

– И я! И я! – кричит Маша.

Стали девочки листья собирать, а листочки все такие чудные, интересные, что хочется все-все до единого собрать. Вот насобирали они уже полные охапки, и тут Катя говорит:

– А давай играть в тридесятое королевство. Я – королева. Я вышла из дворца, чтобы поприветствовать своих подданных, а они радуются, кричат «Да здравствует королева!» и цветы над моей головой бросают. Вот, держи мой букет. Я сейчас буду идти, а ты кричи приветствие. А когда я ближе подойду, ты листья высоко надо мной подбрось.

Маша свой букет аккуратно на землю положила, а Катин букет приготовилась бросать в воздух.

Катя выпрямила спину, сделала очень серьёзное лицо, немного вздёрнула нос и пошла вперёд важной неторопливой походкой.

– Приветствую вас, мои подданные! Слушайте объявление: с этого дня и этого года школьные летние каникулы продлеваются ещё на два месяца, пока не облетят все листья с деревьев и не начнут идти холодные дожди.

– Ура! Ура! Да здравствует королева! – закричали подданные.

Королева милостиво улыбнулась, а Маша бросила в воздух букет из разноцветных листьев. Из них тут же брызнул смех, и Катя начала кружиться, подняв руки, и хохотать, да так радостно и задорно, что Маша закричала:

– Я тоже хочу быть королевой! Я тоже хочу так смеяться! А ну-ка, бросай теперь ты мой букет!

Она вообразила, будто идёт в пышном длинном платье, а на голове у неё корона.

– Подданные мои, слушайте и радуйтесь! С этого дня и этого года каникулы в школе продлеваются на целый год!

– Ура! Ура! – закричали подданные в лице Кати.

Тут же над головой королевы взметнулись яркие листья, ручьями полился смех, и Маша весело захохотала.

– Послушай, мне кажется, это какие-то волшебные листья – от них смеяться хочется! Давай насобираем новых листьев и понесём их домой аккуратно-аккуратно, чтобы не расплескать смех по дороге. Дома спрячем их куда-нибудь в коробку, чтобы в любой день, когда вдруг грустно станет – от плохой оценки, например, или оттого что гулять не пускают, – можно было их достать и напиться из них смеха.

– Да, надо запастись как следует, – закричала Катя.

И девочки с новым азартом бросились собирать листья.

Апельсинчик, Лимончик, Вишенка и Шоколадник, наблюдая за двумя подружками с высокого дерева, хохотали пуще прежнего. Уж какие они довольные стали, когда поняли, что их смех столько радости людям приносить может. Вмиг забыли братья про вчерашнюю усталость и с небывалым рвением взялись за дело. Посмотрел на них Фуксик и понял, что теперь можно ему со спокойной душой домой возвращаться. «Осенняя работа» братьям по вкусу пришлась, да и ему не терпелось взяться за рассказ, чтобы в подробностях описать все те чудеса, что произошли на земле за эти два дня.

Однако, как известно, всё – хорошее или плохое – рано или поздно заканчивается. Так однажды и младшая сестрица Осень со вздохом подобрала длинные юбки своего пёстрого платья, сшитого из разноцветных шуршащих листьев, и сказала:

– Ну что же, милые мои гномики, послужили вы мне на славу и на славу поработали, а теперь пора мне уходить, так как уже приближается моя старшая сестрица Осень. Посмотрите, вон там вдалеке мелькает её чёрно-серое платье. Ах, какая тоска сдавливает мне сердце, просто нет сил терпеть. Настала пора нам прощаться, милые мои Апельсинчик, Лимончик, Вишенка и Шоколадник. Весело мне с вами работалось, хорошо. Надеюсь, встретимся с вами вновь в будущем году!

С потухшим взором и погасшей улыбкой медленно пошла прочь младшая сестрица Осень. Солнышко наклоняло свою голову то в один бок, то в другой, не понимая, что происходит, а когда увидело оно, что уходит, прощается со всеми младшая сестрица-веселушка, нахмурилось. Покатилось огорчённое солнышко в свой домик чемодан собирать: не желало оно светить для старшей сестры. Да и как ей светить-то, если желает она видеть только одни хмурые тучи?

– Вот так дела! – пробормотал Апельсинчик. – Это что же получается? Конец всему, да? Конец смеху и веселью? Конец радости? Не будет больше солнышко нас на качелях катать, не будут больше ребятишки резвиться и с листочками разноцветными играть?

– Да, всё верно. Конец пришёл нашему веселью. Пора, видно, и нам уходить, домой возвращаться, – сказал кисло Лимончик.

– Ну уж нет! Так дело не пойдёт! – взорвался Вишенка. – Давайте назло этой вредной хмурёне останемся и будем продолжать смеяться, прыгать, с детьми играть. Глядишь, и она перевоспитается.

– Можно было бы попробовать, – протянул Шоколадник, – только вот странное дело: смеяться мне почему-то больше не хочется. Такое чувство, будто смех куда-то из меня уходит. Хочу удержать его – и не могу.

– И у меня то же самое! – вскрикнул Апельсинчик.

– И у нас, – огорчённо протянули Лимончик и Вишенка.

– А давайте всё же не сдаваться, – предложил Апельсинчик. – Нам не смешно, а мы всё равно смеяться будем, ну хотя бы из последних сил. Долой тоску и уныние!

И решили братья-гномики вступить со старшей сестрицей Осенью в бой. Не знали они, что будет им это не под силу.

На следующий день появилась старшая сестрица Осень. Она медленно вплыла в город, будто королева. Глаза её были мрачны и холодны, губы сжаты в тонкую линию. За ней спешили её верные слуги: пронизывающий Ветер, ледяной Дождь и – целая толпа серых гномов. Тех самых серых гномов, что живут по ту сторону Меловых гор и не имеют имён. Вот они покорно идут за своей повелительницей, одетые в такие же серые невзрачные одежды, как и она. На их колпаках нет весёлых бубончиков, которые бы задорно качались из сторону в сторону. Они тащат огромные кисти и большие вёдра с серой унылой краской.

Апельсинчик, Вишенка, Лимончик и Шоколадник в страхе спрятались за дерево и наблюдают за страшной процессией.

– Посмотрите, какие огромные кисти они тащат! Сколько же гномов нужно, чтобы поднять такую громадину? – прошептал Шоколадник. – Дайте сосчитаю. Раз, два, три… Двадцать пять! Двадцать пять гномов на одну кисть!

– Это что же они делать собрались? – пискнул Лимончик. – Уж никак и здесь всё хотят сделать серым, как у себя в стране?

– Похоже на то, – проговорил Вишенка. – Вы только посмотрите, как они маршируют – самая настоящая армия.

– Да-а-а, армия, – протянул Апельсинчик, – армия солдат, которая вышла на борьбу с красками и светом, добром и красотой.

– Что мы сможем сделать одни против такой огромной армии? Кроме серых гномов там ещё ледяной Дождь и пронизывающий Ветер, а руководит ими всеми эта страшная сестрица Осень, которая больше похожа на злую ведьму. Мне страшно! – пробормотал Лимончик.

– Несмотря ни на что мы не можем сдаться! Мы не можем просто убежать. Иначе никогда себе этого не простим. Даже в самой безнадёжной ситуации надо идти до конца, чтобы знать наверняка, что ты сделал всё от тебя зависящее, чтобы потом перед самим собой стыдно не было!

Братья посмотрели на Вишенку, и в их глазах появилась молчаливая решимость.

Тем временем старшая сестрица Осень остановилась и окинула всё вокруг холодным взглядом.

– Слушайте мой приказ! Первым на поле боя выйдешь ты, пронизывающий Ветер, чтобы сдуть с деревьев оставшиеся листья. Затем ты, ледяной Дождь, начнёшь мочить эти листья и будешь мочить их до тех пор, пока из них не вымоются все яркие краски. Ну а вы, мои верные гномы, можете приступать к работе прямо сейчас. Берите кисти и закрашивайте небо серой краской. Когда не останется на нём ни одного голубого кусочка, когда серость обнимет всё вокруг своими мягкими руками, только тогда почувствую я себя как дома. Только когда серое настроение схватит людей своими цепкими лапами, когда все перестанут смеяться, только тогда я обрету покой.

– Ах ты, подлая поганка! Не бывать этому! – закричал Вишенка и с этими словами выбежал из-за дерева.

Он остановился прямо перед сестрицей Осенью, смело заглянул ей в глаза и начал смеяться. Тут же к нему присоединились и остальные братья. Некоторое время Осень холодно смотрела на смеющихся гномиков, потом щёлкнула пальцами, и тут же порыв ветра сбил братьев с ног. Они поднялись, но тут же на них налетел ещё больший порыв ветра. Он покатил гномиков по земле, а потом уступил место ледяному дождю. Дождь подлетел к Вишенке, Лимончику, Апельсинчику и Шоколаднику и стал нещадно мочить их.

Так продолжалось весь день. Братья – уставшие, мокрые, продрогшие насквозь – бегали, прыгали, хохотали, надеясь, что их волшебный смех прогонит прочь всю эту серость, а ветер по-прежнему сбивал их с ног, а дождь поливал их как из холодного душа. Ну а смех?.. Смех не помогал. Совсем. Видно, тот волшебный искристый смех, который наполнял собой листья и смешил всех вокруг, ушёл вместе с младшей сестрицей Осенью и солнышком, а тот смех, что остался, был каким-то пустым и ненастоящим.

Поначалу старшую сестрицу Осень даже забавляли эти упорные, не желающие сдаваться гномики. Когда Ветер кубарем нёс их по грязной, размоченной дождём земле, она злобно хохотала. Но в конце концов ей наскучила эта однообразная игра.

– Эй, серые гномы! Уймите, наконец, этих! Не понимают по-хорошему, значит, будем разговаривать с ними по-плохому. Сделайте их такими же серыми, как и вы сами.

У Апельсинчика, Лимончика, Вишенки и Шоколадника уже даже не было сил сопротивляться. Они неподвижно сидели под деревом и лишь слабо шептали: «Нет, нет, только не это».

Серые гномы довольно ухмыльнулись.

– В нашем полку прибавление. Сейчас станете серенькими, а потом мы вам ещё бубоны с колпаков оборвём, чтобы ничего вам о старой жизни не напоминало.

Серые гномы быстренько перекрасили Вишенку, Лимончика, Апельсинчика и Шоколадника. И как только братья стали серыми с макушки до пяток, стало им так нестерпимо грустно и тоскливо, хоть плачь.

– Вы тут подсохните, пока мы небо докрасим, а потом мы вернёмся и с вашими колпаками разберёмся.

Вишенка, Лимончик, Апельсинчик и Шоколадник в каком-то непонятном оцепенении продолжали сидеть под деревом и следить за тем, как беснуется ветер, серые гномы замазывают остатки голубого неба, а старшая сестрица Осень шлёпает по грязевым лужам.

– Мне кажется, я уже больше никогда не смогу смеяться, – сказал Шоколадник. – Такая грусть-тоска в душе. Может, пойти помочь серым гномам кисть держать?

– Или затоптать последние яркие листья? – предложил Лимончик.

– Скорей бы нам уже бубоны с колпаков оборвали. Надоели они мне, – сказал Апельсинчик.

Только один Вишенка закричал:

– Да что же это такое? Неужели мы и правда сейчас превратимся в серых гномов, самых настоящих серых гномов? И станем такими же злыми и чёрствыми как они? Нет-нет, надо скорее бежать домой.

Шоколадник, Лимончик и Апельсинчик безразлично посмотрели на Вишенку.

– А ну, слушайте меня! Шоколадник, хватай за руку Лимончика. А ты, Лимончик, Апельсинчика. А ты, Апельсинчик, давай свою руку мне.

Получился паровозик, где Вишенка был головным вагоном, который и потащил за собой весь состав. Благодаря ему они все были спасены. Когда Лимончик, Апельсинчик, Вишенка и Шоколадник вернулись в Страну Ярких Курточек, краска ещё не успела высохнуть,  поэтому её тут же легко и быстро отмыли. Стали гномики снова самими собой. Их историю собрались послушать все, и четыре брата рассказали её в подробностях не один раз.

«Мда, – пробормотал дедушка Зум-Зум, – это уж совсем никуда не годится. Надо срочно что-то делать. Только вот что?..»

Часть 3. Новый год

Незаметно наступил декабрь, выпал первый снег, стало холоднее. Все гномики надели курточки потеплее да потолще, зимние ботиночки и варежки, которые вязали в Стране Ярких Курточек из шерсти… кота. Да, кота. Кота дедушки Зум-Зума по имени Котофей. Это большой и очень пушистый кот. Шерсть у него такая густая и длинная, и отрастает так быстро, что Котофея приходится стричь каждый месяц. После стрижки гномики-плетуны плетут из шерсти пряжу, а вязальщики – вяжут варежки, носки, шарфы, свитера, покрывала и пледы. Ах, все эти вещи всегда получаются такими тёплыми и мягкими!

Живёт Котофей вместе с дедушкой Зум-Зумом в большом ветвистом дубе. Внизу у них дом, а наверху – лаборатория. В этой лаборатории дедушка делает облака. Там повсюду стеклянные шкафы, на полках которых хранятся многочисленные банки, склянки и колбы, а также большие лабораторные столы, в полках которых полно пипеток, пробирок, пакетиков с разными порошками и ступок для размола этих порошков. Куда ни глянь – всюду трубки, шланги, горелки. Прямо дух захватывает!

Всю свою жизнь дедушка Зум-Зум посвятил изучению и созданию необычных облаков. Все дни напролёт сидит он в своей лаборатории, ставит опыты, хмыкает себе под нос, что-то записывает, дёргает себя за бороду, кричит «А, кажется, понял!», потом снова ставит опыты и снова что-то записывает.

Есть у дедушки и помощники – гномики, которые взбираются высоко в горы и добывают там для него лёд, из кристаллов которого потом и создаются облака. По праздникам дедушка обычно делает перламутровые облака и выпускает их в небо. Облака эти светятся розовым, бирюзовым, оранжевым и сиреневым цветами, и вся Страна Ярких Курточек расцвечивается в эти нежные краски. Такая красота кругом стоит – голова кружится!

А ещё из этих облаков можно делать подушки, правда, всего на одну ночь. Но зато, если какому-нибудь гномику удаётся сделать такую подушку, то всю ночь ему снятся самые необыкновенные и чудесные сны. Для начала необходимо облако поймать, поэтому гномики делают верёвочные арканы и забираются с ними на дуб дедушки Зум-Зума. Когда облачко вылетает из лаборатории, на него нужно быстренько набросить верёвку и засунуть его в наволочку.

Если бы дуб, в котором живёт дедушка Зум-Зум, не был таким крепким и могучим, то, наверное, уже давно бы переломился надвое, ведь когда из лаборатории начинают вылетать перламутровые облачка, к дубу сбегаются чуть ли не все жители Страны Ярких Курточек. Все они торопятся, нервничают и лезут на дерево, предварительно намотав на руку аркан и спрятав в карман наволочку. Все хотят поймать удивительное облачко и увидеть волшебный сон, а облачка хитрые и очень изворотливые – поймать их не так-то легко.

В такие дни старый дуб похож на муравейник: гномики снуют туда-сюда, лезут вверх-вниз, перепрыгивают с ветки на ветку. А уж какой шум и гвалт там поднимается! Дедушка Зум-Зум затыкает себе уши ватой и думает о том, как ему пережить этот день.

Иногда «охота» бывает удачной, и тогда все гномики тащат домой подушки из перламутровых облаков. Остальные же облачка, непойманные, улетают в небо и наводят там красоту.

Любимый праздник дедушки Зум-Зума – Новый год. И в этом году он решил придумать что-то особенное, чтобы праздник навсегда запомнился гномикам.

– В этот раз сделаю я такие облака, которые будут водить хоровод вокруг нашей главной ёлки, а в полночь они выбросят салюты и фейерверки, – объявил дедушка Зум-Зум. – Но и это не всё. Будет для вас, мои дорогие гномики, ещё один сюрприз, а какой – узнаете в новогоднюю ночь.

Все гномики закричали:

– Ура дедушке Зум-Зуму! Ура Новому году! Ура сюрпризам!

Сделать такие облака – дело непростое. Нужно на это никак не меньше двух недель. Вот и принялся дедушка Зум-Зум за дело, переживая, как бы вовремя успеть, да чтоб всё вышло так, как он задумал. День и ночь трудился дедушка в своей лаборатории не покладая рук, даже есть забывал. Да и не было у него времени совсем, чтобы о своём пропитании заботиться.

Все гномики знали, какое важное таинство происходит сейчас в лаборатории. Они также понимали, что это ради них так старается дедушка Зум-Зум. Поэтому три раза в день тот или другой гномик приходил к дубу и приносил с собой бумажный пакетик, в который была собрана еда. У подножия уже ждал верный Котофей. Он брал пакет в зубы, нёс его  в лабораторию, клал пакет дедушке на колени и говорил: «Мяу!»

Дедушка Зум-Зум обычно не обращал на это никакого внимания, но Котофей службу нёс на совесть. Он выпускал свои тонкие острые коготки и начинал царапать дедушку за ногу.

В конце концов дедушка вскрикивал:

– Ай, больно-то как! Что такое? А-а-а, это ты, Котофей. Пакет с едой мне снова принёс? Но у меня ведь горят все сроки, и если я буду отвлекаться на завтраки, обеды и ужины, то могу не успеть всё закончить к празднику.

Котофей в таких случаях прищуривал один глаз, поднимал вверх – так, чтобы дедушка хорошо видел – правую лапу, а потом резко выпускал из неё пять острых когтей-кинжалов и говорил коротко «Мяу».

– Да-да, вижу я твои ножички, вижу, уважаемый Котофей Котофеич. Смотрю на них –  и страшно мне становится. Что ж, может и неправ я, в конце концов, отказываясь от небольшого перекуса. А можно, милый Котофейчик, я только половину съем?

Котофей ничего не отвечал, а только снова поднимал вверх лапу – на этот раз левую – и снова демонстрировал свои острые когти.

– Понял, понял тебя, друг мой любезный. Съем всё, что ты принёс.

Котофей садился неподалёку и наблюдал за тем, как дедушка Зум-Зум ест. Потом проверял, всё ли съедено, и уносил пустой пакет.

Так повторялось каждый день.

И вот, наконец, вечером тридцатого декабря дедушка Зум-Зум вздохнул с облегчением.

– Вот, кажись, и сделано дело. Ночку ещё поварятся мои облачка, а к утру будет всё готово. Только с огня снимай, да к вечеру смело выпускай в полёт. Ох, как же я устал-то за эти дни, просто с ног валюсь. Ну да ничего, сегодня уж я высплюсь как следует.

И дедушка Зум-Зум медленно снял халат, в котором всегда в лаборатории работал, повесил его на крючок и, зевая, поплёлся по лестнице вниз, в спальню, чтобы сразу улечься спать. Лестница, соединяющая домик дедушки и лабораторию, была очень длинной, и требовалось некоторое время, чтобы её преодолеть. Дедушка Зум-Зум спускался всё ниже и ниже, и с каждой ступенькой веки его всё больше наливались тяжестью, а глаза всё сильнее слипались.

– Котофеюшка! – позвал дедушка. – Котик мой, ты где? Кис-кис-кис, мой хороший! Иди сюда!

Котофей тут же прибежал на зов дедушки Зум-Зума и внимательно посмотрел на него.

– Дружочек ты мой ненаглядный, отведи своего старенького сонного дедушку в кроватку. Дай ухвачусь я за твой хвостик, а ты меня поведёшь, потому как боюсь я не дойти и заснуть тут же, на лестнице. Глаза-то у меня вот-вот закроются.

– Мяу! – ответил Котофей и поднял хвост трубой.

Дедушка Зум-Зум тут же за него ухватился, и, надо сказать, вовремя. Глаза его закрылись, а в голову – точно вихрь – уже влетел первый сон. Только рука его крепко держалась за кошачий хвост, а ноги послушно шли туда, куда их вели.

Так довёл верный Котофей дедушку Зум-Зума до кровати, уложил его спать и сам прилёг на часок-другой, свернувшись калачиком.

Через пару часов проснулся Котофей, потянулся, зевнул, широко раскрыв пасть, и подумал: «Сейчас пойду молочка похлебаю, потом умоюсь, сделаю обход и пойду гулять». Котофей, как всякий приличный кот, был зверем ночным: днём он по большей части спал, а ночью играл, охотился, резвился и гулял.

Напился Котофей молока и стал умываться, усы облизывать, а сам довольный, под нос себе мурлыкает: «Мур-р, мур-р, завтра Новый год. Мур-р, мур-р, дедушка меня рыбкой угостит». И тут вдруг Котофей перестал мурлыкать и принюхался. Нос его тут же сморщился, как от неприятного запаха, а уши навострились.

«Фу-у-у, что это за запах такой? И идёт откуда-то сверху… Никак из лаборатории? Надо срочно туда бежать, дедушку всё равно сейчас не добудишься».

И Котофей помчался наверх, в лабораторию. Он не ошибся: запах шёл именно оттуда.

В лаборатории хозяйничали серые гномы. Но как же так вышло и как они там очутились?

Пронизывающий Ветер, слуга старшей сестрицы Осени, прознал о том, что в Стране Ярких Курточек готовится новогоднее волшебство. Желая отомстить весёлым гномикам в тёплых шерстяных рукавицах и шарфах за то, что они никогда не мёрзнут, как бы сильно он ни дул, он придумал коварный план.

Притаившись, утихомирив свой порывистый нрав, день и ночь неслышно кружил он вокруг лаборатории, наблюдая за дедушкой Зум-Зумом и выжидая подходящего момента. Такой момент настал вечером тридцатого декабря, когда старый гномик наконец сделал всё, что было нужно, и покинул лабораторию, потирая глаза и зевая. Тогда-то и понял Ветер, что настала пора действовать.

Он помчался в Страну Серых Гномов. За секунды проскочил он сквозь опасное горное ущелье и вскоре оказался в местах, мрачнее которых и найти, наверное, невозможно.

– Эй, серые гномы! Все сюда! Слушайте! Прилетел я к вам из страны ваших врагов, тех, которые вечно улыбаются, тех, на колпаках которых болтаются туда-сюда эти противные дразнящие бубоны.

Все гномы насторожились и приготовились внимательно слушать рассказ Ветра.

– Готовятся они к праздничку, эх, готовятся вовсю: ёлку большую пушистую нарядили, мишурой разноцветной да гирляндами её обмотали, игрушек-безделушек на каждую ветку понавесили; двери домов своих украсили серебряными и золотыми колокольчиками; на снеговиков и на тех побрякушки нацепили.

– Фу, гадость какая! – послышались голоса в толпе.

– Мерзость несусветная!

– Не могу даже слушать – плеваться хочется!

– Полная безвкусица! Вот наша ёлка – самая красивая: тощая, кривая, лысая, ветки редкие, а игрушки на ней все сплошь чёрные да серые.

– Да тише вы! – закричал Ветер. – Я же вам ещё самого главного не рассказал.

– Ну так рассказывай быстрее! Что там ещё у них за гадость? – крикнул номер шестьдесят семь.

– А ещё у них готовится волшебство – какие-то чудные облака с сюрпризами, которые будут водить хоровод вокруг ёлки и стрелять салютами и фейерверками. Они там все радуются, песни поют, никак праздника дождаться не могут.

– Ну а нам что с того? – спросил номер двадцать три. – Они только и делают, что радуются и поют. Круглый год.

– А то, – вскричал Ветер, – что песни они поют про вас.

– Как про нас? И что же они там поют  в этих песнях?

– Что-что? Насмехаются над вами на все лады, говорят, что ёлка у вас – без слёз не взглянешь, а вас называют серыми мышами…

Конечно, пронизывающий Ветер врал и врал напропалую, чтобы только разозлить, раззадорить серых гномов. И это ему вполне удалось.

Серые гномы могли спокойно снести насмешки касательно их ёлки, но чтобы кто-то позволил себе называть их серыми мышами! Это уж слишком! Это страшное, смертельное оскорбление, а за такое – только месть! За такое – только война!

– Что-о-о??? – заревели страшными голосами серые гномы. – Назвать нас серыми мышами? Да кто они вообще такие, чтобы себе такое позволять?

– Надо испортить им праздник! – закричал номер одиннадцать.

– Правильно! – подхватили остальные. – Только вот как это сделать? Нам же до них не добраться.

­– Я помогу вам, – сказал Ветер. – Выберите двух гномов, а те пускай набьют карманы своих курток сухими сучьями да всяким мусором. Я дуну посильнее и с лёгкостью перенесу их через ущелье.

– А дальше что? – спросил номер пятнадцать.

– А дальше они проберутся в лабораторию старого гнома, который живёт в большом дубе и делает облака. Сделать это будет совсем не трудно, ведь он сейчас крепко спит. Облака варятся в двух больших чанах. Нужно набросать в них всяких палок-моталок, и тогда не видать гномам ни веселья, ни сюрпризов. Только надо торопиться – до утра нужно нам управиться. А не успеем – поздно будет!

Серые гномы одобрительно зашумели и начали решать, кого отправить в Страну Ярких Курточек на операцию по срыву Нового года. Выбрали номера сорок три за его боевой характер и номера одиннадцать, поскольку он утверждал, что дома у него есть отличные палки-моталки, как раз такие, какие и нужны для такого пакостного дела: кривые, страшные, с засохшей грязью – одним словом, такие палки, которые гномы в ярких курточках терпеть не могут.

– А ну тащи свои палки! – воскликнул Ветер. – Да поживее! Одна нога здесь, другая там.

Номер сорок три тем временем буквально танцевал на месте. Он то и дело подпрыгивал, махал руками и кричал: «Я им покажу! Они у меня узнают, как обзывать нас серыми мышами! Устроим мы им такой праздничек – на всю жизнь запомнят. Научатся они тогда держать язык за зубами».

Вскоре вернулся номер одиннадцать. В каждой руке нёс он по большой палке-загогулине, а карман его куртки оттопыривался так, что готов был вот-вот треснуть по шву.

– Вот, отличные палки. Одна мне, другая номеру сорок три. Одна палка в один котёл, другая – в другой. А ещё, – и номер одиннадцать похлопал себя по карману, – я нашёл шнурок от того старого кроссовка, который они нам осенью подкинули. Думаю, если бросить его в варево из облаков, случится что-то просто невообразимое. Начнут их облака шнурками плеваться вместо того, чтобы фейерверки разноцветные пускать.

Все гномы захохотали.

– Хватит болтать! – прикрикнул Ветер. – Пора готовиться к полёту. Возьмитесь за руки, чтобы не разлететься в разные стороны, и держитесь крепко-крепко.

Номер одиннадцать и номер сорок – каждый с палкой в руке – схватились друг за дружку и зажмурили глаза: всё-таки лететь через ущелье было страшновато.

– Покажите им там!

– Возвращайтесь с победой! – неслось отовсюду.

Ветер надул щёки и дунул изо всех сил.

Через ущелье серые гномы летели всего несколько секунд, но бойкому и задиристому номеру сорок три вдруг стало так страшно, что он закричал и выпустил из рук палку. Таким образом, у гномов осталась только одна палка и шнурок от кроссовка. Ветер, конечно, разозлился, а номер одиннадцать и номер сорок три рассудили, что ничего страшного в этом нет: в один котёл они бросят палку, а в другой шнурок.

Ветер опустил серых гномов на землю прямо у дуба, в котором жил дедушка Зум-Зум.

– Тихонько заходите в дом – здесь не принято запираться на ночь – и поднимайтесь по лестнице, никуда не сворачивая, до самого верха. Там вы упрётесь в дверь. Это и будет лаборатория, в которой старый гном обычно пропадает дни и ночи и в которой сейчас готовятся в двух больших котлах-чанах волшебные облака. Ну а дальше вы уже знаете, что делать.

Серые гномы молча кивнули. Номер одиннадцать нервно похлопал себя по туго набитому карману, крепче сжал палку и на цыпочках подошёл к двери дома дедушки Зум-Зума. За ним, весь дрожа от страха, шёл номер сорок три. Его бойкость и задиристость вдруг куда-то пропали, и он думал о том, что зря вызвался идти в Страну Ярких Курточек. А сейчас дороги назад нет. Пока не сделают они с номером одиннадцать то, что должны сделать, их Ветер домой не отнесёт.

– Эй, номер одиннадцать, подожди меня! Можно я буду держаться за твою куртку? Я плохо вижу в темноте.

– Не рассказывай мне сказки. Видишь ты прекрасно. А всё дело в том, что ты струсил! Я тебе не нянька, чтобы за мою куртку держаться. На вот лучше палку неси.

– А почему это я?

– А чтобы от тебя хоть какая-то польза была.

Номер сорок три крепко сжал палку двумя руками и выставил её перед собой, как будто защищаясь от возможного нападения невидимого врага. Номер одиннадцать приоткрыл дверь и прислушался: всё было тихо. Только он хотел сказать: «Вперёд, номер сорок три», – как что-то больно впилось ему в бок, и он ойкнул.

Номер сорок три шёл, выставив палку вперёд и зажмурив глаза, поэтому он не мог видеть, что его приятель остановился, и нечаянно ткнул его палкой.

– Ты что делаешь? – зашипел номер одиннадцать. – Ты чего в меня палкой тычешь?

– Да я случайно.

– Ты что, не смотришь, куда идёшь? А-а-а, ты ведь и правда не смотришь. Закрыл, небось, глаза от страха и прёшь как танк. Трус несчастный! Лучше бы ты дома остался. Лучше бы вместо тебя кто-нибудь другой пошёл.

– И ничего я  не струсил! Мне просто холодно, и руки дрожат. Вот и не удержал я палку.

– Так ты ещё и врёшь? Ну, я сейчас тебе задам!

И тут началась потасовка. Номер одиннадцать и номер сорок три вцепились друг в друга и покатились по земле. Они тузили и обзывали один другого, пока не прилетел Ветер, чтобы их разнять. Он дунул на гномов, и те покатились в разные стороны. Их облепил снег, и они стали похожи на снежных гномов.

– Эх вы, бестолковые создания! Не зря вас серыми мышами называют: большего вы не заслуживаете.

Гномы ничего не ответили. Номер сорок три посмотрел на номера одиннадцать и сказал:

– Тьфу на тебя!

– Нет, это тьфу на тебя! – прошипел номер одиннадцать.

– Эй, вы, – разозлился Ветер, – хотите здесь всех перебудить? Прибегут гномы, увидят вас, схватят и отдадут старому Зум-Зуму. Посадит он вас в клетку в своей лаборатории, будет на вас опыты ставить и тогда уж точно в мышей превратит.

– Это всё он виноват, – сказал номер одиннадцать, указывая на номера сорок три. – Он меня палкой ткнул, а всё потому, что струсил и шёл с закрытыми глазами.

Номер сорок три, раззадоренный дракой, закричал:

– Говорю тебе, я просто дрожал от холода. А теперь я согрелся и могу даже вперёд пойти!

И он направился к двери дома.

– Эй, а палка где? – спросил номер одиннадцать.

– Палка?

– Ну да, палка. Длинная, кривая, грязная палка. Та палка, которой ты меня ткнул.

– Да должна быть где-то здесь, – не совсем уверенно ответил номер сорок три.

Он принялся ползать по земле и искать палку, но тщетно. К нему присоединился номер одиннадцать. «Ну, подожди, – бормотал он, – вот если только найду, по башке тресну тебе этой палкой». Но и он не смог её найти.

– Ну и недотёпы! Ну и лопухи! И зачем я только с вами связался? Ладно в ущелье палку потерять, но здесь?! Что ж, придётся вам без неё идти. Хоть шнурок остался.

– Да, – несмело подал голос номер одиннадцать, – но ведь шнурок-то один, а котлов – два…

– Значит, придётся вам шнурок разрезать наполовину.

– А чем разрезать?

– В лаборатории найдёте чем.

Если бы не свечение, исходившее от двух котлов, в которых варились облака, номер одиннадцать и номер сорок три запросто свернули бы себе шеи, так в лаборатории было темно. Пока они поднимались по длинной лестнице, успели ещё раз поругаться, потому что номер сорок три снова начал бояться и стал хватать номера одиннадцать за куртку, а номер одиннадцать обзывал трусишку серой мышью. Это немного приводило номера сорок три в чувства и придавало ему сил идти дальше.

Котлы были большие, в них радостно булькала волшебная смесь. Пузыри, лопаясь, издавали звук, похожий на лёгкий смех.

– Тоже мне, смеются они здесь. Им не положено смеяться. Им положено булькать молча.

– Вот-вот. Разбулькались булькалки несчастные. А шнурочка отведать не желаете ли? Сейчас мы вас угостим. Посмотрим, что вы тогда запоёте.

– Так, номер сорок три, а ну-ка помоги мне шнурок из кармана вытащить – уж больно плотно он там сидит. Хватайся за кончик и тяни изо всей силы.

– Ладно, – ответил номер сорок три и схватился за конец шнурка, выглядывавший из кармана приятеля. – На раз-два-три дёргаю. Готов?

– Готов.

– Раз, два, три!

Номер сорок три дёрнул за шнурок, да с такой силой, что номер одиннадцать упал на пол и покатился.

– Ты что вытворяешь? Совсем очумел? – зашипел номер одиннадцать.

– А что я вытворяю? Ты просил за шнурок дёрнуть, вот я и дёрнул. Я же не виноват, что ты такой неустойчивый.

– Шнурок-то хоть достал?

– Достал. Вот он.

Номер одиннадцать медленно поднялся.

– А теперь нам надо его чем-то разрезать. Так-с, вот это задачка так задачка. Тут мы ничего подходящего не найдём, а если и найдём, то в темнотище эдакой точно всё перевернём. Грохот тогда будет – жуть! Сразу старый гном проснётся. И луна как назло не светит. Лампочки у неё что ли перегорели? Прямо сплошная невезуха.

– И чего тогда делать будем? – спросил номер сорок три.

– Будем грызть.

– Как грызть? Зубами?

– Ясное дело, зубами. А если ты, умник, можешь грызть чем-то другим, то, пожалуйста, я не против. Может быть, ты можешь грызть носом или ушами? Или например ногами? Ась?

– Ты мне тут не аськай, одиннадцатый, а не то…

– А не то что, сорок третий?

– А не то я сейчас тебя самого в котёл брошу.

Гномы были готовы снова вцепиться друг в друга, но тут вдруг громко завыл и застучал в окно лаборатории Ветер. Одиннадцатый и сорок третий молча переглянулись, так же молча взялись они за шнурок.

– Ладно, сорок третий, я начну. А когда устану, ты продолжишь. Не стоит забывать, зачем мы здесь.

– Это верно.

Номер одиннадцать взялся за шнурок, прицелился, где грызть надо. Только хотел за дело взяться, как сорок третий сначала подпрыгнул на месте, а потом схватил одиннадцатого за рукав.

– Эй, ты снова за старое? – разозлился номер одиннадцать.

– Т-с-с! И ничего я не за старое! Слушай!

Ненадолго в лаборатории повисла тишина.

– Что слушать-то? Я ничего не слышу.

– Мне кажется, одиннадцатый, там, на лестнице, кто-то есть, и этот кто-то крадётся сюда. И он фыркает.

Гномы замолчали, внимательно посмотрели друг на друга, а потом уставились на дверь.

Слух не подвёл номера сорок три – по лестнице крался, с каждой секундой приближаясь к лаборатории всё ближе и ближе, Котофей. Он уже точно знал, что там кто-то есть. «Странный запах, – размышлял Котофей, – похож на гномичий, но какой-то неприятный. У наших гномов запах обычно тонкий, лёгкий, почти неуловимый, а этот резкий, противный. И в то же время я уверен, что это запах гномов. Хм…»

Котофей уже подошёл к самой двери, которая была чуть-чуть приоткрыта, когда его осенило. «А не серые ли это гномы каким-то чудом забрались в лабораторию дедушки Зум-Зума? А если это они, то что им здесь надо? И что они задумали? Уж не праздник ли нам сорвать решили?»

От одной только мысли об этом у Котофея шерсть встала дыбом, а в глазах появились злые огоньки. Он просунул лапу в щель, приоткрыл дверь пошире, вошёл в лабораторию и тут же увидел серых гномов: один стоял и нервно сматывал шнурок в клубок, глаза у него были большие, испуганные, а рот открыт; второй вцепился в руку первого, беспрестанно крутил головой направо и налево и быстро-быстро моргал глазами.

Конечно, ни номер одиннадцать, ни номер сорок три не могли в такой темноте ничего разглядеть, они лишь чувствовали чье-то присутствие.

– Кто здесь? – жалобным писклявым голосом спросил номер одиннадцать.

У номера сорок три зубы уже начали отбивать чечётку.

Котофей, недолго думая, подскочил к серым гномам, сверкнул глазами-изумрудами, обнажил острые белые клыки и устрашающе зашипел. Серые гномы в один голос завопили: «А-а-а!» Номер одиннадцать от неожиданности и страха бросил смотанный шнурок, и он попал прямо в один из котлов. Номер сорок три запрыгнул  на спину своего товарища и обхватил его шею руками. При этом оба одновременно заорали «Чудище!» и бросились бежать. Вернее, бежал только номер одиннадцать, таща на своей спине обезумевшего сорок третьего. Несмотря на тяжёлую ношу он бежал по лестнице вниз очень прытко, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

Котофей хотел броситься за беглецами, но тут из котла, в который попал смотанный шнурок, повалил чёрный дым, а потом вдруг начало стрелять, да так громко, что Котофей был вынужден спрятаться под стол.

На последней ступеньке номер одиннадцатый споткнулся, полетел вперёд и вылетел на улицу. Номер сорок третий угодил в большой сугроб и смешно барахтался там, пытаясь выбраться. Тут же прилетел Ветер.

– Ого, там наверху, в лаборатории, всё грохочет, стреляет! Постарались вы на славу, гномы! Молодцы!

– Да-да, мы постарались, – бормотал номер одиннадцать, вытаскивая сорок третьего за ногу из сугроба, – мы очень сильно постарались. Даже зубы затупили, пока шнурок этот перегрызли. А теперь, Ветер, быстрее неси нас домой!

– Ха-ха-ха! – захохотал Ветер. – Ну насмешили вы меня! Зубами шнурок грызли? Хотел бы я на это посмотреть. Находчивые вы ребята, ничего не скажешь.

– Да-да, мы очень находчивые, это правда. А теперь, пожалуйста, Ветер, хватит болтать. Отнеси нас домой, пока не поздно, пока не проснулся старый гном и из дома не выскочило чудище.

– Чудище?.. Ну ладно, ладно. Домой, так домой. Готовьтесь к полёту, мои друзья. Не знаю, про какое чудище вы говорите, но ему в любом случае конец. Сейчас, по-моему, тут та-а-а-к рванёт!

С этими словами Ветер подхватил двух серых гномов и понёс их через ущелье домой.

Проснулся дедушка Зум-Зум, а чёрный дым тем временем уже заполнил собой весь дуб, все его ходы и выходы, все комнаты и коридоры.

– Ай-ай-ай! Что же это делается? Что же это происходит? Неужели я ошибся в расчётах?

Дедушка бросился в лабораторию и наткнулся на Котофея.

– Котик мой ненаглядный, скажи мне, что здесь происходит? Что случилось?

Котофей встал на задние лапы и сделал самое мрачное выражение морды, на какое был только способен.

– Так-так… Кто-то, кто ходит на двух ногах и имеет хмурое недовольное лицо… Что??? Неужели серые гномы побывали в лаборатории?

– Мяу! – ответил Котофей и опустился на четыре лапы.

– Всё понятно, – сказал дедушка Зум-Зум упавшим голосом. – Они решили испортить нам праздник.

– Мяу, – жалобно протянул Котофей.

– Я знаю, что ты сделал всё, что смог, уважаемый Котофей Котофеич. Не расстраивайся. В том, что произошло, нет твоей вины. Это я всё проспал. Я и отвечать буду.

Наутро все жители Страны Ярких Курточек высыпали на улицу. Чёрный дым превратился в чёрные тучи, которые угрожающе висели в небе и гремели так, будто они наглотались вилок, ложек и черпаков, и теперь все эти предметы наталкивались друг на друга в их прожорливых брюхах.

– Что это? Что происходит? – слышалось отовсюду.

– Увы, мои друзья, праздник испорчен. Ночью ко мне в лабораторию прокрались серые гномы и...

– Серые гномы? Но как им это удалось?

– Как им это удалось – не знаю. Знаю лишь, что они бросили что-то в котлы, в которых готовились волшебные облака, и теперь вместо весёлых цветных облачков над нашей страной нависли злые тучи. Простите меня! Это я во всём виноват. Это я не уследил. В то время как эти разбойники хозяйничали в моей лаборатории, я сладко и крепко спал.

– Что ты, дедушка! Твоей вины в этом нет никакой. Это всё эти подлые гномы!

– Эй, вы, тучи-гремучи, нечего здесь греметь и злиться! А ну-ка летите к тем, кто вас сделал! – закричал вдруг во всё горло Ворчун.

Тучи тогда, казалось, нахмурились ещё сильнее и ещё громче загрохотали, но тут все гномики, как по команде, подхватили слова Ворчуна и стали хором выкрикивать их как заклинание.

– Эй, вы, тучи-гремучи, нечего здесь греметь и злиться! А ну-ка летите к тем, кто вас сделал! Эй, вы, тучи-гремучи, нечего здесь греметь и злиться! А ну-ка летите к тем, кто вас сделал!

На мгновение всем стало очень страшно, ведь тучи начали злиться так, что, казалось, от злости своей вот-вот лопнут, и тогда начнётся что-то невообразимое. Но – удивительное дело – тучи медленно стали поворачиваться (так медленно, как будто это было им очень тяжело), а потом всё так же медленно, не спеша полетели по направлению к Меловым горам.

– Ура! Ура! – закричали гномики. – Праздник спасён!

– Да, только вот волшебства и сюрпризов уже не будет, – огорчённо сказал дедушка Зум-Зум.

– Это ерунда, это ничего страшного. Мы и сами себе веселье и сюрпризы устроим, – закричали гномики.

Тут вдруг прибежал Котофей и начал громко мяукать. Он схватил старого гномика за штаны и потащил его за собой.

– Ничего не понимаю. Котофей, что происходит? Что ещё могло случиться?

– Надо идти за ним и проверить, – закричали все гномики.

За Котофеем последовала целая толпа, которая вскоре остановилась возле дуба дедушки Зум-Зума.

– Мне кажется, – произнёс дедушка, – мой ненаглядный Котофей зовёт меня в лабораторию. Вы подождите здесь, а я пойду посмотрю, что ещё серые гномы учинили. Ай-ай-ай, беда на мою седую голову! Ай-ай-ай, проспал, всё проспал, дуралей я несчастный.

Гномикам было не столько жаль себя и того, что не будет обещанных сюрпризов, сколько им было жаль старого дедушку Зум-Зума. Им было невыносимо слышать его расстроенный голос и видеть его грустные глаза.

– Послушайте меня, друзья! – закричал Значок. – Что бы ещё ни случилось, мы ни в коем случае не должны подавать вида, будто расстроены. Мы также изо всех сил должны постараться сделать так, чтобы развеселить дедушку Зум-Зума и заставить его забыть о сегодняшнем неприятном происшествии.

– Да, – тут же подхватил Фуксик, – мы можем подумать все вместе, как устроить какой-нибудь приятный сюрприз для дедушки. А то всё вечно он ради нас старается, а теперь мы постараемся ради него.

Все гномики одобрительно загудели, а Значок тут же погрузился в раздумья. Но тут хлопнула дверь и показался дедушка Зум-Зум. Он был очень взволнован: глаза его радостно горели, а губы расползлись в счастливой улыбке. Несмотря на свой преклонный возраст, дедушка сорвал с головы колпак и начал бросать его в воздух и кричать «Ура!».

– Ах, Котофей, ах, молодец! Ах, умница! Медаль, срочно надо выдать ему медаль. Огромную пахучую рыбную медаль. Такую медаль, которой не был удостоен ещё ни один кот.

Котофей, сидевший рядом, довольно замурлыкал.

– Теперь-то я понимаю, как всё было на самом деле. Пока я спал, утомлённый бессонными ночами, в лабораторию непонятным мне образом прокрались серые гномы. Они решили подбросить какую-то в гадость в котлы, где варились облака, и испортить нам праздник. Но уважаемый Котофей Котофеич, бесстрашный ночной страж, учуял серых гномов и помчался в лабораторию. Он спугнул их и не дал им закончить начатое.

Гномы напряжённо ловили каждое слово дедушки Зум-Зума.

– Именно так! Он не дал им закончить начатое. Серым гномам удалось подбросить что-то в один котёл, но второй котёл остался нетронутым. А это значит, что праздник состоится, сюрпризы тоже будут! Всё-всё, время не ждёт, надо ещё успеть снять облака с огня и остудить их. Ах, повеселимся мы в новогоднюю ночь, ах, повеселимся! Трум-пу-пум-пу-пум!

И дедушка Зум-Зум снова скрылся в своём домике.

Все гномики так и светились от счастья.

– Ну что ж, пока дедушка для нас старается, мы постараемся для Котофея. Сделаем мы для него медаль – всем на удивление! И дедушке приятно будет.

Ах, Новый год – волшебный праздник! Его любят все: и дети, и взрослые, и даже гномики. В Стране Ярких Курточек в новогоднюю ночь было шумно и весело. Целый день гномики упаковывали подарки и готовили угощение к праздничному столу: ароматное печенье, шоколадные пряники и засахаренные орешки. В восемь часов вечера все начали выходить из своих домиков и идти по направлению к центральной площади, где стояла нарядная ёлка и горели яркие фонари. Все болтали, смеялись, несли подносы с угощениями, которые расставляли на деревянных столах прямо на площади. Чего только не было на этих подносах: и пышные ватрушки, и кексы, и пироги. Налетай и ешь вдоволь. Угощайся сколько душе угодно. Лопай, наворачивай, уплетай и трескай за обе щеки!

Вот Здоровяк помогает Ворчуну и катит огромную бочку. Ворчун сварил какао, да так много, чтобы на всех хватило. У каждого гномика за пазухой кружка. Надо быстрей бежать пить какао, пока не остыло. Какое же оно вкусное! А вприкуску с булочкой или ватрушкой просто язык проглотить можно! Да-а-а, здорово на лёгком морозике, который нежно пощипывает щёки, пить горячий напиток. А снег кругом так и искрится, а звёздочки так и подмигивают с неба. Наверное, они там тоже празднуют Новый год и веселятся. Так здорово, так весело и необыкновенно гулять в эту волшебную тихую ночь, что кажется гномикам, будто они попали в сказку, и сказка эта будет длиться вечно и никогда не закончится. Будут они без устали водить хороводы, кататься, хохоча во весь голос, на льду и устраивать состязания, кто дольше продержится на раскачивающемся бревне. Ах, ну в самом деле, разве новогодняя ночь не волшебна? Ведь только в эту ночь, как ни в какую другую, бывает на душе так радостно и беззаботно.

Серые гномы тоже собирались праздновать Новый год. В этот день они, так же как и гномики из Страны Ярких Курточек, обычно выходят на центральную площадь, поют песни и водят хороводы вокруг ёлки. Только песни у них мрачные, унылые, а вокруг ёлки ходят они еле-еле, будто всем ноги ужас как болят. Ещё они грызут чёрствые сухари, смотрят на звёзды и ворчат: «Ну, и чего вы там размигались? А ну, марш по домам! Нечего нам праздник портить своим миганием». Да-а-а-а, вот так вот странно веселятся серые гномы и празднуют Новый год.

Однако, в этот раз, только серые гномы на площади собрались, только нахмурились все как следует да звёздам пальцем погрозили, как откуда ни возьмись налетели чёрные тучи-гремучи. Они повисли прямо у гномов над головами и ну греметь да шнурками плеваться. Серые гномы сначала от страха и неожиданности будто окаменели, а когда из одной тучи вылетела злюка-молния, бросились бежать. Если бы гномики из Страны Ярких Курточек могли это видеть, они бы от души посмеялись. Серые гномы неслись так, что только пятки сверкали, а тучи-гремучи за ними гнались и злились пуще прежнего.

– Караул! Да что же это? – кричали гномы на бегу.

– Это всё происки этих, с бубонами на колпаках, не иначе.

– А почему тогда шнурки из туч летят? Ведь шнурок с собой одиннадцатый брал, чтобы в котёл с волшебными облаками бросить.

– Вот значит и бросил. Удружил, нечего сказать! Не врагам нашим праздник испортил, а нам!

– А что сразу я? – закричал номер одиннадцать. – Это, между прочим, сорок третий виноват. Он струсил, он палки потерял, он драться ко мне лез. Из-за него всё случилось, а я совершенно ни при чём.

– Ага, слушайте его больше, – закричал номер сорок три. – Это он, а не я, струсил. Я хотел чудище словить, а одиннадцатый улепётывать бросился.

– А мне кажется, – закричал двадцать восьмой, – они оба виноваты, и оба врут. Сначала ведь рассказывали нам, что всё сделали как надо, а теперь оказывается, вон оно как. И вину не знают на кого свалить, даже чудище какое-то выдумали.

Тут в небе загрохотало и застреляло с новой силой, снова ударила молния, а вдобавок ко всему прилетел Ветер.

– Ничего, братцы, мы с ними ещё разберёмся, а пока прячьтесь быстрее по домам, – крикнул тридцать пятый.

Разбежались, попрятались серые гномы по своим домам. Сидят там и наружу высунуться боятся: всё небо будто взорвалось, Ветер воет и бушует, и так страшно, так страшно, что в пору двери шкафами подпирать, чтобы их не сорвал с петель Ветер, а самим под кровати залазить и сидеть там тихонечко-тихонечко.

А гномики в Стране Ярких Курточек тем временем веселятся вовсю. В одиннадцать часов, за час до Нового года, по традиции взял держать слово дедушка Зум-Зум.

– Друзья мои! Приближается Новый год, волнительный для всех нас момент. Пускай каждый подумает, что сделал в этом году хорошего и что плохого. Пускай каждый подумает о том, как это плохое можно исправить, а хорошее – сделать ещё лучше. А чтобы всё у нас ловко и легко выходило в будущем году, давайте проведём год старый хороводами, песнями да плясками. Ну а ровно в полночь ждёт вас обещанный сюрприз. За это крикнем ура Котофею, который сумел в одиночку прогнать серых гномов.

– Ура! Ура Котофею!

Вперёд вышел Фуксик.

– Прошу капельку внимания. Сегодня наши гномики Мушка, Мормуля, Рыбка, Флажок и Пузырёк весь день трудились над медалью для нашего славного Котофея. Сейчас, в торжественной обстановке, они хотят вручить эту медаль нашему герою.  Котофей Котофеич, просим вас выйти в центр площади.

Довольный Котофей, не ожидавший таких почестей, не спеша пошёл вперёд, кивая гномикам головой направо и налево. Усы его радостно топорщились, а глаза блестели. Гномик Нотка достал трубу и заиграл бравурный марш. А навстречу Котофею уже шли пять гномиков и все вместе несли один большой поднос. На этом подносе лежала медаль, сделанная из рыбы.

Тут следует объяснить, кто такие эти гномики. Мушка, Мормуля, Рыбка, Флажок и Пузырёк работают в рыболовецкой артели. С весны и по осень ловят они рыбу для всей Страны Ярких Курточек. Ещё они делают рыбные консервы, чтобы их можно было есть зимой. Поэтому когда к ним утром прибежали гномики – Значок, Фуксик, Ворчун, Лимончик, Апельсинчик и другие – и попросили их сделать медаль для Котофея, Мормуля и его команда не растерялись. Выкатили они из своих запасов консервы, вскрыли их и принялись на огромном подносе из рыбешёк медаль выкладывать. Очень они старались, поэтому медаль получилась толстая, круглая, ровная – ну просто любо-дорого посмотреть. А уж какая ароматная!

Остановились Мушка, Мормуля, Рыбка, Флажок и Пузырёк возле Котофея.

– Дорогой наш Котофей! От всех жителей нашей страны мы хотим вручить тебе рыбную медаль «За отвагу» и поблагодарить тебя за спасённый праздник. Медалью этой не стоит любоваться и хранить её тоже не стоит. Эту медаль нужно съесть, чтобы стать ещё сильнее, ещё храбрее, отважнее и умнее!

Тут же к гномикам подбежал Здоровяк, одной левой схватил поднос и поставил его прямо перед Котофеем.

– Мы очень гордимся тобой, Котофей, – выступил вперёд Фуксик. – Не только потому, что ты проявил храбрость, но ещё и потому, что ты первый в истории кот, который был удостоен рыбной медали «За отвагу». Значок проверил все свои книги и энциклопедии и может это подтвердить.

– Ура! – снова закричали гномики.

Котофей счастливо мяукнул и принялся уписывать медаль за обе щеки, а гномики взялись за руки и начали водить хоровод вокруг ёлки. Тут же прилетели разноцветные облачка и тоже стали водить хоровод, над самой макушкой ёлки. А когда начало бить двенадцать, из облачков стали вылетать салюты и фейерверки.

Когда отгремел последний салют, облака вдруг стали взрываться, и из них что-то посыпалось. Гномики от неожиданности сначала ойкнули, а потом стали кричать от радости, ведь из облаков падали им прямо в руки подарки. Вот так сюрприз устроил дедушка Зум-Зум. Такого в Стране Ярких Курточек ещё никогда не было.

Каждый получил то, о чём давно мечтал. Котофей – ошейник с серебряным медальончиком, Здоровяк – тяжеленную гирю, Значок – специальный журнал для регистрации книг, Ворчун – массажёр для спины, Фуксик – набор двухцветных красящих лент для пишущей машинки, ну а Шоколадник – мешок шоколадных конфет. Мешок этот шлёпнулся к его ногам и был таким большим, что домой его пришлось тащить всем четырем братьям вместе.

Часть 4. Шоколадная ванна

Если бы вы спросили Шоколадника, что происходило в Стране Ярких Курточек на следующий день после празднования Нового года и  в последующие дни и недели, он бы не смог ответить на этот вопрос. У Шоколадника начался свой праздник, праздник всей его жизни, мечта в чистом виде, так сказать.

Когда в новогоднюю ночь насилу дотащили четыре брата до дома мешок с конфетами, Шоколадник тут же повалился на этот мешок, стал его обнимать и приговаривать:

– Ах вы мои конфетки ненаглядные, ах вы мои милашечки шоколадные, как люблю я вас – всей душой! И никому, никому вас не отдам, ни с кем не поделюсь. Я вас сам всех съем! Все-все до единой. Ах, как мне будет сладко, как вкусно.

– А помнишь, – встрял Лимончик, – доктор Укольчик как-то рассказывал, что много сладкого есть нельзя, от этого болят животы и зубы.

– Чепуха! Полная чепуха! – рассердился Шоколадник. – Может быть кому-то и болят, но только не мне, Шоколаднику. Ведь даже из моего имени ясно, что я рождён для того, чтобы есть один только шоколад и шоколадные конфеты. И никакого вреда мне от этого не будет. Чем больше я ем шоколадок, тем у меня зубы сильнее и прочнее становятся. А живот и вовсе начинает работать как отлаженный механизм.

– Отлаженный механизм?.. – братья переглянулись. – Ну что ж, если Шоколадник думает, что он умнее доктора Укольчика и устроен иначе, чем другие гномики, то пускай делает как знает.

– Может быть, ты хоть с нами немного поделишься? – спросил Лимончик тоненьким голоском.

– Нет, нет и ещё раз нет! Об этом не может быть и речи! Этот мешок – подарок мне от волшебного облачка, а это значит, что все конфеты предназначаются мне одному, и если я начну угощать всех направо и налево, облачко обидится, а этого я никак допустить не могу.

– Угу, как же, – проворчал Вишенка, – облачко он обидеть боится. Поделиться он боится, жадина несчастная.

А Шоколадник ни на кого не обращал внимания. Он порхал по комнате, что-то насвистывал себе под нос и думал, куда пристроить мешок с конфетами. И тут его осенило.

– А давайте все конфеты в ванну пересыплем.

– Зачем это в ванну?

– Ну, я думаю, наша ванна как раз подходящего размера, чтобы все конфеты вместить.

– А из мешка ты их есть что ли не можешь?

– Могу, но мне хочется их все высыпать и для начала как следует ими полюбоваться.

– Мы жадинам не помогаем, – буркнул Апельсинчик. – Тебе надо, ты и пересыпай.

– Так ведь я один не смогу этот мешок поднять, – протянул Шоколадник.

– А ты и не поднимай. Ты его развяжи и по горсточке перекладывай, – посоветовал добродушный Лимончик.

– Нет, по горсточке неинтересно. Я хочу посмотреть, как они ручьём потекут в ванну. Это, должно быть, незабываемое зрелище. И кто знает, может мне больше в жизни никогда так не посчастливится – заполучить такой огромный мешок конфет.

Братья хмыкнули и ничего не сказали, но было ясно, что помогать они не намерены.

– Ну и ладно, буки вы, бяки! Я и сам справлюсь. Вот позову сейчас Здоровяка.

Только как же было Шоколаднику позвать Здоровяка? Для этого ему нужно было выйти из дома. А если выйти из дома, то Вишенка, Лимончик и Апельсинчик могут развязать мешок и стащить себе по конфетке. Нет, так дело не пойдёт.

– Лимончик, миленький, – обратился Шоколадник к своему брату, – а не мог бы ты сходить к Здоровяку и сказать ему, что мне нужна его помощь?

– Никуда я не пойду, дорогой братец. Мы объявили тебе бойкот!

«Подумаешь, бойкот. Да хоть сто тысяч бойкотов. Главное, что у меня теперь есть мешок конфет, а всё остальное – это ерунда и мелочи».

Шоколадник ненадолго задумался, потом открыл шкаф и достал свою самую тёплую одежду: куртку, которую он носил в самый сильный мороз, толстые варежки и длинный шарфик, которым можно было обмотать шею несколько раз. Он натянул все эти вещи на себя, распахнул входную дверь, на пороге поставил табуреточку, уселся на неё и принялся ждать.

Вскоре из соседней комнаты выбежали Вишенка, Лимончик и Апельсинчик.

– Ты что это вытворяешь? Ты зачем дверь открыл и на пороге уселся? Этак ты весь дом заморозишь! Как мы потом спать будем в такой холодине?

– Ничего, нормально будем спать. Оденемся потеплее, одеяла все достанем и будем спать. Не хотите мне помогать, так мёрзните теперь. А я буду Здоровяка ждать. Вдруг он мимо проходить будет, так я его и позову.

– Совсем, видно, чокнулся, – протянул Вишенка. – Ну что, Апельсинчик и Лимончик, видно, придётся нам помочь Шоколаднику конфеты в ванну пересыпать. Лучше так, чем потом мёрзнуть и колотиться от холода.

– Ну вот, сразу бы так, – протянул Шоколадник.

Он слез с табуретки и захлопнул дверь.

Вы, наверное, и не представляете себе, какого размера был этот мешок. Высотой он был с самого Шоколадника, а уж какой толстый да пузатый – ну, как раз такой, каким положено быть любому приличному мешку с конфетами. Ведь если мешок худой да тощий, это одно расстройство, потому как конфет в таком мешке совсем мало. А если мешок набит так, что вот-вот по швам треснет – это уж сплошная радость для души. В таком мешке конфет столько, сколько семечек в подсолнухе – надолго хватит.

Еле-еле братья мешок подняли, чтобы в ванну конфеты пересыпать. А ванна – ну просто в самый раз по размеру – заполнилась почти до краёв.

Шоколадник просто обомлел.

– Это теперь не просто ванна, это – шоколадная ванна!

Он запустил руки в конфетное море и стал ими водить туда-сюда, туда-сюда.

– Ах, какие красивые разноцветные обёртки! И как они замечательно шуршат, прямо как волны в море!

– Да ты же моря и в глаза никогда не видел, – сказал возмущённо Вишенка.

– Как не видел? Видел. В книжке на картинке, которую Значок нам показывал. И вообще, не портите мне радость. Отойдите все отсюда и оставьте меня наедине с моими сладкими конфетками.

Братья молча пожали плечами и оставили Шоколадника в покое. Ему всё равно ничем не поможешь, раз он уже с конфетами разговаривает.

– Ничего-то они не понимают, – фыркнул Шоколадник. – Конечно, куда им меня понять. Понять меня могут только те, у кого когда-либо в жизни была вот такая чудесная шоколадная ванна.

Шоколадник перегнулся через бортик ванны, чтобы как следует втянуть носом сладкий конфетный запах. От этого запаха у него закружилась голова, и он бултыхнулся прямо в конфетное – так приятно шуршащее блестящими обёртками – море.

Сначала он ойкнул и попытался выбраться назад, но потом вспомнил те картинки, которые показывал Значок и те рассказы о том, насколько полезно купаться в море.

«А в шоколадном море купаться, наверное, ещё полезнее, чем в обычном. Да и вообще, это двойное удовольствие получается: можно и ванну принимать и конфеты есть. А раз так, значит, я отсюда никуда вылазить не собираюсь. Буду лежать здесь как на курорте».

Так и потянулись дни. Шоколадник лежал в ванне, ел конфеты – громко чавкая и облизывая пальцы от растаявшего шоколада, – бросал бумажки прямо на пол и отказывался куда-либо выходить. Он даже спал в ванной. Слух об этих причудах Шоколадника разнёсся уже по всей Стране Ярких Курточек и горячо обсуждался всеми гномиками.

Доктор Укольчик счёл своим долгом зайти к Шоколаднику  в гости и провести с ним воспитательную беседу.

– Вы поступаете крайне неблагоразумно! (Когда доктор волновался и переживал, он всех начинал называть на «вы».) Есть столько сладкого очень вредно для организма. Ведь с вами может случиться что угодно, и потом даже я не смогу ничем помочь.

– Спокойствие, доктор, – протянул безразлично Шоколадник и развернул очередную конфету. – Ничего со мной не случится. Я же не кто-нибудь, а Шоколадник. А Шоколадники, знаете ли, могут есть конфеты с утра до вечера, и даже глазом не моргнут.

– Моргнут, ещё как моргнут. Ой, Шоколадник, попомнишь ты моё слово.

– Доктор Укольчик, – сказал Шоколадник, не обращая никакого внимания на его слова, – как вы думаете, какую конфету мне сейчас съесть: в синей обёртке или в оранжевой?

– Ну знаете ли, это уже наглость! Я ухожу!

– Шоколадной вам дороги! То есть я хотел сказать, хорошей вам шоколадки. Ой, хорошей дороги, доктор.

Но доктор Укольчик уже ничего не слышал, так как в крайнем возмущении выскочил из дома четырёх братьев.

– Это просто возмутительно! Такая безответственность! Такое безразличие к собственному здоровью!

Тут на дороге показались Фуксик и Здоровяк, они тоже шли проведать Шоколадника, только ругать они его вовсе не собирались. Здоровяк хотел своими глазами увидеть, как лихо Шоколадник с конфетами расправляется, а заодно из чисто спортивного интереса подсчитать, за сколько дней Шоколадник управится со своей шоколадной ванной. Фуксику тоже не терпелось поглядеть на чудака Шоколадника, чтобы потом во всех подробностях записать эту смешную историю в Хроники Страны Ярких Курточек.

– Привет, Шоколадник! – поздоровался Фуксик. – Ой, какой ты весь… какой ты весь… чумазый и мурзатый.

– Угу, – довольно протянул Шоколадник. – Что может быть лучше шоколадной мурзатости? Определённо ничего.

– А мне интересно, – воскликнул Здоровяк, – по сколько конфет в день ты съедаешь, а, Шоколадник?

– Понятия не имею. Я не считаю, просто ем и ем в своё удовольствие.

– Вот как. Ну, это совсем неинтересно. Никакого смысла тогда нет в этом шоколадном обжорстве. Тут надо поставить цель. Ну, например, ты решаешь, что должен доесть оставшиеся конфеты за пять дней, а потом – раз! – и доедаешь их за четыре. Представляешь, как все удивятся, ведь это будет рекорд.

– Э, нет. Спорт и рекорды – это не для меня. Это слишком скучно. Да и удовольствия никакого. Зачем-то ставить себе цели, ограничения, заставлять себя… Не понимаю, зачем это нужно. Нужно просто жить и наслаждаться. Хочешь – ешь конфеты, не хочешь – не ешь. Хочешь – ешь три конфеты в день, а хочешь – пятнадцать. И делай это не спеша, в своё удовольствие, просто так, а не для какого-то там рекорда.

– Ну и ладно. Не хочешь, как хочешь, – буркнул недовольно Здоровяк.

– Знаешь, Шоколадник, мне кажется, конфеты на тебя положительно влияют, – хихикнул Фуксик. – Ты даже философствовать начал, как Значок. Скоро у вас будут общие темы для обсуждений.

– Полностью с тобой согласен. А сейчас извините, Здоровяк и Фуксик, но я хотел бы остаться один. Конфеты, знаете ли, лучше есть в тишине и одиночестве – так вкус лучше чувствуется.

Когда гномики вышли на улицу, Здоровяк сказал:

– Неделя. Даю ему неделю до финиша.

– Ты это о чём? – спросил Фуксик.

– Я прикинул, сколько конфет осталось в ванне, сколько бумажек валяется на полу, когда Шоколадник взял старт, какую дневную норму он выполняет ежедневно, и бьюсь об заклад, что ему осталось дней шесть-семь, но никак не больше.

С того самого дня Здоровяк потерял сон. Он с видом знатока растрезвонил всем и каждому о своих прогнозах касательно обжоры Шоколадника и уж конечно не хотел ударить в грязь лицом. С утра до вечера он думал: «А если вдруг Шоколадник начнёт есть как не в себя и съесть все конфеты за три или четыре дня? Или наоборот объестся так, что будет есть по две конфетки в день и растянет всё это дело на недели две, а то и три? Надо мной все тогда смеяться будут. Эх, всё-таки шоколадный спорт очень непредсказуемый…»

То и дело Здоровяк подкарауливал на улице одного из братьев Шоколадника.

– Ну как там Шоколадник? – спрашивал он. – Ест конфеты?

– Ест, ест, куда он денется. Сегодня вот приходил к нам гномик Открыточка, мы помогали ему бумажки от конфет собирать. Он сказал, что уж очень на них картинки красивые, он их будет вырезать и на открытки клеить. Красиво, должно быть получится. Ну, хоть какая-то польза от этих конфет.

Здоровяку неинтересно было слушать про гномика Открыточку. Для него было важно, что Шоколадник не сбавляет темпы и, должно быть, выйдет на финишную прямую в установленный им, Здоровяком, срок.

Удивительно, но Шоколадник и правда доел последнюю конфету на седьмой день.

Ванна уже опустела, а он знай себе лежит и лежит и выбираться даже не думает. Сам стал похож на большую щоколадку: весь коричневый с ног до головы, и пахнет сладко-сладко.

Братья говорят Шоколаднику: «Вылезай!», а он в ответ: «Неа, мне и здесь хорошо». Они ему снова: «Да ты хоть умойся! Весь в шоколаде! А лицо так вообще –  не поймёшь даже, где рот, а где глаза!» А Шоколадник всё упирается. И мыться, говорит, тоже не буду. А оказалось-то, что ему стыдно было! Весь он и его одежда настолько пропитались сладким коричневым шоколадом, что он просто-напросто к ванне прилип и не мог даже пошевелиться! И признаваться в этом не хотел.

Когда Вишенка, Лимончик и Апельсинчик поняли, в чём дело, то начали поливать Шоколадника водой из душа – прямо как он был, в одежде. Отмыли его, от ванны отклеили и в кровать уложили. Только он во сне всё ворочался, руками размахивал, Ворчуна звал и даже плакал. Вишенка бросился чай с травами заваривать, Апельсинчик за доктором побежал, а Лимончик рядом с Шоколадником сел, стал по голове его гладить, успокоить пытался.

– Тише, тише, братец. Вот видишь, как нехорошо ты сделал. Нельзя было столько конфет есть. Только ты ведь не слушал никого. А теперь что ж? Теперь уж будем врача ждать, лечить, видно, тебя придётся. Ой-ой-ой.

Тут Шоколадник открыл глаза и говорит:

– Ох, как холодно мне! Принеси мне, Лимончик, ещё одно одеяло.

– Конечно, конечно, сейчас принесу.

Только Лимончик из комнаты вышел, как хитрый Шоколадник прыг в окошко – и побежал! Как был в носках и ночной рубашке помчался он по холодному снегу к домику Ворчуна. Подбежал и стал быстро-быстро информационные листки просматривать. «Так, пуговица красная, резинка, карандаш, разукрашка – это всё не то. Стеклянные бусы, три засохшие конфеты, клубок ниток. Ой, вот же, вот же, как это я пропустил. Три засохшие конфеты!»

Шоколадник изо всей силы стал колотить в дверь. Ворчун, который сладко спал и видел седьмой сон, нехотя проснулся, потянулся, поворчал и медленно пошёл к двери. «И кому в такое время не спится? Совсем совесть потеряли».

Ворчун открыл дверь и только хотел отчитать нежданного гостя, как замер в растерянности. На пороге стоял плачущий Шоколадник.

– Что случилось? – испугался Ворчун. – Заходи быстрее в дом. Ты почему плачешь? И почему зимой в одной ночной рубашке разгуливаешь? Ведь так и воспаление лёгких схватить недолго.

 Шоколадник не мог толком ответить ни на один вопрос. Он только всё твердил одно и то же: «Ворчун, миленький, я делаю тебе заказ на три засохшие конфеты. Умоляю, принеси мне их! Сейчас же!»

– Погоди, ничего не понимаю. Что вообще происходит? Прибегаешь ко мне ночью, весь в слезах, просишь зачем-то три старые, засохшие, твёрдые конфеты, когда только вчера закончил есть целую ванну вкуснейших свежайших конфет.

Шоколадник не мог внятно ничего объяснить, а плач его превратился в рыдания, так что ничего не понимающий Ворчун не на шутку перепугался. Он тут же, как был в пижаме и ночной шапочке, отправился в путь. Прокрался в квартиру по нужному адресу, потом понял, что впопыхах забыл дома фонарик, начал пробираться в темноте на ощупь, искать кладовку, и тут… Тут он обо что-то споткнулся, полетел на пол, кувыркнулся, на него откуда-то сверху что-то упало, а потом раздалось рычание. Огромная собака оскалила клыки и прыгнула на Ворчуна.

Ворчун и сам впоследствии не мог объяснить, как, каким чудом удалось ему тогда ноги унести. Такой страх он пережил, что уже даже на плачущего Шоколадника внимания не обращал.

– Я подаю в отставку! Пускай теперь других гномов отправляют наверх по кладовкам шарить, я этим сыт по горло! Пускай другие гномы конфеты таскают и всякое прочее. Я умываю лапы! Тьфу! Вернее руки. И ноги мои тоже умываются!

Ворчун разошёлся не на шутку. Он всё кричал, и ругался, и никак не мог успокоиться. А Шоколадник плакал и плакал и тоже не мог успокоиться. Такими и застали их прибежавшие вскоре гномики Вишенка, Лимончик, Апельсинчик и Укольчик.

У Шоколадника тем временем поднялась высокая температура, а лицо покрылось большими красными пятнами. Гномик Укольчик заявил, что Шоколадника необходимо срочно госпитализировать.

– Что, и уколы делать будете? – слабым голосом спросил Шоколадник.

– Ну а как же. Конечно будем.

– Много?

– А как раз столько, сколько ты конфет съел.

Шоколадник посмотрел на доктора Укольчика несчастными глазами.

– Ну что ж, делайте. Делайте, сколько надо, потому что у меня чувство, будто я сейчас умру.

Но Шоколадник конечно же не умер. Он две с половиной недели пролежал в больнице. Ему делали уколы (правда, не столько, сколько он съел конфет), давали таблетки, кормили кашами, овощами, а пить давали только травяной чай.

Часть 5. Похищение

Первое время Шоколадник очень страдал, ему постоянно хотелось чего-нибудь сладенького. Он даже во снах видел одни только конфеты и шоколадки. Только они почему-то проплывали мимо него, не даваясь в руки. А потом, со временем, Шоколадник перестал думать об «этих вредных глупостях», как называл доктор Укольчик шоколадные конфеты. Температура спала, а красные пятна исчезли.

Когда Шоколадника наконец выписали, он так обрадовался, что решил позвать в гости друзей: Фуксика, Ворчуна, Здоровяка и Значка.

Ворчун снова, как и на Новый год, сварил вкусное какао, а Лимончик с Апельсинчиком испекли пышные ватрушки с изюмом.

На улице тёмный и холодный февральский вечер, а гномики сидят в уютном домике, пьют какао, едят ватрушки, вспоминают, как Шоколадник в ванной лежал, и смеются.

– Да, это уж я, конечно, загнул. Сам теперь не понимаю, что такое на меня нашло тогда, шоколадное море какое-то придумал.

– А я читал, – сказал Значок, – что люди делают шоколадные маски и обёртывания, это очень полезно.

– Ага, – засмеялся Вишенка, – Шоколадник сделал себе отличную маску. Так обмазался шоколадом, что еле-еле его от ванны отодрали, еле-еле отмыли. Думали, что он уж навсегда коричневым останется.

– А бумажек набросал столько, что всем нам хватило бы обернуться с головы до ног, – добавил Апельсинчик.

– А для большего эффекта Шоколадник решил обмазаться шоколадом не только снаружи, но и внутри, ­– тихонько захихикал, прикрывая ладошкой рот, Лимончик.

– Да, Шоколадник, я тебя как увидел тогда в ванне среди конфет, подумал: «Ну просто вылитый шоколадный чемпион!» – сказал Здоровяк.

– А мне было очень весело печатать эту историю на своей машинке. Напишу предложение, и не могу больше: смех так и разбирает. Посмеюсь, посмеюсь и дальше печатаю.

– А мне вот совсем не до смеха было, когда меня чуть лохматое чудовище не сцапало, – пробурчал Ворчун.

– Это не чудовище, а собака, – сказал Значок. – Животное, похожее на нашего Котофея, только оно не мяукает, а гавкает.

– Ага, только эта собака была раз в пять больше нашего Котофея.

– Прости меня, Ворчун, миленький, я не хотел, чтобы так получилось, – сказал Шоколадник. – Всем наделал беды, хлопот и переживаний. И сам пострадал. Эх, знали бы вы, сколько уколов вколол мне доктор Укольчик. И перед каждым уколом он говорил одно и то же: «Вот, это будет тебе наука на будущее». Так что я теперь знаете, какой учёный? Ого-го! Я теперь такой учёный, что наверное начну вместе со Значком книжки читать.

Все дружно рассмеялись.

Посидели гномики ещё, поболтали, а потом начали по домам собираться: всё-таки время было уже позднее. Вышли Фуксик, Значок, Ворчун и Здоровяк на улицу и каждый в свою сторону разошлись.

Шёл Фуксик домой, про себя похихикивал, настроение у него было хорошее. Известное дело: после общения с друзьями на душе всегда радостно и спокойно.

Вот уже и к домику своему подошёл Фуксик, как вдруг в кустах услышал какой-то шорох. Остановился, прислушался: снова шорох и какие-то звуки, как будто там, в кустах, кто-то дерётся.

«Это, наверное, белки, – подумал Фуксик. – Вечно они шишки поделить не могут, вечно отношения выясняют. И не спится же им. А я вот с удовольствием спать пойду в свою мягкую кроватку».

Фуксик зевнул, повернулся к двери своего домика, только хотел за ручку потянуть, как вдруг что-то навалилось на него и принялось давить со всех сторон. Сразу стало темно, тесно и душно.

«Это нападение! – в ужасе подумал Фуксик. – Или похищение!»

Затем Фуксик почувствовал, как его подбросили в воздух и куда-то понесли.

Если вы решили, что это напало на Фуксика какое-то страшное чудовище, которое теперь тащит его в своё логово и хочет съесть, то можете не волноваться. Это вовсе не чудовище, и есть Фуксика никто не собирается. Это снова проделки серых гномов. Это они прокрались тёмной ночью в Страну Ярких Курточек, притаились в кустах, поджидая гномика, потом накинули на него мешок, связали, взвалили себе на плечи и понесли в свои хмурые неприветливые владения.

Вам интересно, как серым гномам на этот раз удалось преодолеть неприступные горы? Думаете, им снова помог злой Ветер? Нет, не Ветер помогал серым гномам. На этот раз они справились без него. Как же так вышло?

Как вы знаете, Новый год у серых гномов был испорчен. Всю ночь у них гремел гром, взрывались тучи-гремучи и сверкала молния. Все гномы в страхе попрятались по домам, вместо того, чтобы петь унылые песни и водить хороводы возле такой же хмурой, как и они сами, ёлки. Никто не винил в случившемся номера одиннадцать и номера сорок три. Безоговорочно было решено, что вина целиком и полностью лежит на гномах из Страны Ярких Курточек. Только они, и никто другой, были виноваты во всех злоключениях серых гномов. А значит, им нужно отомстить.

Было решено выкрасть главного летописца Страны Ярких Курточек, Фуксика. «А что, – подумали серые гномы, – нам не помешает летописец, чтобы записывать все наши дела и подвиги для будущих поколений». Среди серых гномов не было никого, кто умел бы красиво и быстро писать.

Сначала они обратились за помощью к пронизывающему Ветру, но тот отказался помогать серым гномам.

– Больше я не хочу иметь с вами никаких дел. Уж слишком вы меня рассердили в прошлый раз, так рассердили, что две недели, не зная покоя, носился я над лесами и полями, закручивая снежные вихри. Но могу, так и быть, открыть вам одну тайну. Чтобы попасть в Страну Ярких Курточек, не обязательно пробираться через ущелье. В горе есть тайный ход, только отыскать его непросто. Если постараетесь и отыщете его, сможете пробраться к своим врагам, а не отыщете – век вам здесь сидеть и впустую вынашивать планы мести.

Серые гномы не на шутку взялись за дело. Без устали, день и ночь, в течение трёх недель искали они тайный ход. И наконец нашли. Ход был узкий и тёмный, но это не остановило серых гномов. На стенах, от начала и до конца пути, они развесили маленькие тусклые фонарики. Нашли мешок и верёвку. Пробрались в Страну Ярких Курточек. Узнали, где живёт Фуксик. Подкараулили его, набросили на него мешок, обвязали верёвкой, взвалили себе на плечи и молча, с довольными ухмылками на лицах потащили его в свои владения.

Так Фуксик очутился в Стране Серых Гномов. Его заперли в маленьком тёмном чулане с крошечным зарешечённым окошком.

– Теперь твоё место здесь. Отныне ты будешь вести Хроники Страны Серых Гномов.

Фуксик огляделся. В крошечном чуланчике не было ничего кроме стола и стула. На столе лежали бумага и перо.

Фуксик презрительно глянул на серых гномов.

– Ничего я для вас писать не собираюсь. Ни одного слова! Ни одной буквы!

– Это мы ещё посмотрим. Как проголодаешься, так мигом писать начнёшь. А до той поры не получишь еды ни крошки.

Прошло несколько дней. Фуксик даже не притронулся к перу и бумаге. Он скучал по своему уютному домику, весёлым друзьям и стучащей пишущей машинке. Гномик неподвижно сидел у маленького окошка и смотрел на серое небо и бесконечно моросящий дождь.

«Даже зимой у них дождь, – думал Фуксик. – И всё серое, куда ни посмотришь. Небо, трава, деревья, дома – всё сливается в одно большое серое пятно. Какая тоска! И у самих гномов серые лица, серая одежда…  И души у них тоже серые, мутные и подлые. Барахтаются в своей серости и думают только о том, как бы всю радость на свете убить. А ведь я раньше и не представлял, какие они на самом деле, эти серые гномы, только рассказы слышал. Вот если только посчастливится мне домой вернуться, обязательно об этом в Хрониках напишу, вернее, напечатаю на своей любимой машинке «Москва».

При мысли о машинке Фуксик тихонько улыбнулся. Тут открылась дверь, и на пороге показалось два гнома.

– Слышь ты, летописец, как там тебя? – сказал первый гном.

– Надо будет ему номер присвоить, а то имя у него странное, никак не запомнить, – встрял второй гном.

– Это точно. Послушай, летописец, ты писать собираешься или нет?

– Не собираюсь я писать о ваших серых подлых делах.

– Мы тайный ход в горе открыли. А это вовсе не подлое дело. Это даже очень важное дело. Это, можно сказать, подвиг! Ведь мы нашли то, что столетиями не мог отыскать никто.

Фуксик безразлично посмотрел на двух гномов.

– Вам надо, вы и пишите о своих подвигах.

– Так ты что же, и не проголодался даже, летописец без номера, а? – прищурил глаз один из серых гномов.

– Не проголодался, – ответил Фуксик.

– Ну-ну, посмотрим, сколько ещё ты так продержишься.

Только когда серые гномы ушли, Фуксика вдруг осенило. «Тайный ход в горе?! Так вот, значит, как они к нам пробрались, как смогли меня похитить. Так-так, теперь надо выведать, где именно находится этот ход. По нему я смогу домой попасть. А чтобы это узнать, надо притвориться, будто я согласен теперь быть их летописцем».

Когда серые гномы пожаловали в следующий раз, Фуксик встретил их приветливо.

– Ну, здравствуй, летописец без номера.

– Здравствуйте, здравствуйте! – ответил Фуксик.

Серые гномы переглянулись. Затем один из них спросил:

– Что это ты такой приветливый сегодня? Как будто даже рад нас видеть?

– Да, признаюсь, я и правда рад.

– Хм, с чего бы это? То грубил, то вовсе отмалчивался, когда мы раньше приходили, а сегодня вдруг – рад.

– Я долго думал о том, что вы в прошлый раз сказали, о подвиге вашем думал, о том, как вы тайный ход в горе открыли. Ведь это и правда подвиг, который должен войти в историю. И мне, как летописцу, будет очень интересно об этом написать.

– Подозрительно это всё, – сказал один из серых гномов.

– Я и правда сначала не хотел иметь с вами ничего общего, – сказал Фуксик. – Думал, вы только всякие гадости да подлости делаете. Но ведь вы сделали открытие! Да ещё какое! Это открытие может изменить ход истории всех гномов, по ту и эту сторону гор. У нас, признаюсь вам честно, кое-какие события происходили, но это всё были события местного масштаба, мелкие совсем события, о них и писать-то было скучно. А я всю жизнь мечтал, чтобы довелось мне написать о чём-то стоящем.

С этими словами Фуксик мечтательно закатил глаза, а двое серых гномов остались очень довольны речью летописца.

– Правильно ты рассуждаешь, летописец, правильно. Будешь жить с нами, только о таких вот стоящих событиях писать. Это у вас там только тем и занимаются, что бубонами болтают туда-сюда, а у нас важные дела делаются. Наши учёные поважнее вашего старого гнома, который в дубе живёт и какую-то ерунду изобретает.

– Верно, – стал поддакивать Фуксик. – У нас там гномы несерьёзные. То праздники празднуют, то веселятся… Но давайте приступим к делу. Когда я смогу начать писать про тайный ход в горе?

– Да хоть сейчас и начинай, – сказал один гном.

– Ну да. Садись и пиши. Так, мол, и так, серые гномы сделали большое открытие. Ими был найден тайный ход в горе, о существовании которого никто даже не догадывался на протяжении многих столетий.

– И всё? – протянул разочарованно Фуксик.

– Конечно, всё. А что ты ещё хотел?

– Ну, вообще-то, летописи так не ведутся. В летописях всё пишется обстоятельно, подробно, и одно событие занимает несколько страниц. Летописец посвящается во все тайны, чтобы он смог как можно более правдиво и достоверно описать случившееся, чтобы потом это смогли оценить потомки. А тут – одно предложение. Смешно даже.

– Так чего ты хочешь? Говори яснее, – нахмурились серые гномы.

– Вы должны мне во всех подробностях рассказать, что привело вас к этому открытию, как и когда это случилось, какие усилия для этого были приложены, сколько дней или недель было потрачено. Обо всём этом я должен написать. Затем я должен рассказать в летописи, где именно находится ход, как он выглядит, насколько трудно по нему идти, освещается ли он и многое другое.

– Ишь ты, какой хитренький! – воскликнул один из гномов. – Провести нас решил! Обмануть захотел! Только знай, что мы не такие уж и глупые, и ничего у тебя не выйдет.

– Как знаете, – обиженно протянул Фуксик. – Это ваше дело. Только я – потомственный летописец, и если берусь за дело, то как полагается, по всем правилам ведения летописей.

– Да-да, рассказывай сказки. Песни нам тут соловьиные пел, а мы и уши развесили. Ни за что не узнать тебе, где находится тайный ход.

– Да мне-то что, подумайте сами, ­– сказал Фуксик, – я же всё равно в чулане сижу, за решёткой. Ну, узнаю я, где находится этот ваш ход, а толку? Мне же всё равно отсюда не выбраться.

Серые гномы сомневались и не знали, стоит ли верить Фуксику. Однако, тайну свою раскрывать не спешили.

Так тянулось время, день за днём. Иногда серые гномы приносили Фуксику корку хлеба и  немного воды, и силы мало-помалу стали покидать Фуксика. Ему всё сложнее становилось спорить с серыми гномами, уговаривать их, пытаться обвести вокруг пальца.

«Да и в самом деле, ну, узнаю я, где этот ход находится, а что толку? Я же отсюда никогда не выберусь. Я уже так ослаб, что скоро и рукой пошевелить не смогу. И помочь мне некому. Наши гномики и знать не знают, что со мной приключилось и куда я пропал».

Гномики в Стране Ярких Курточек не могли знать наверняка, что произошло с Фуксиком, но подозрения у них имелись.

Два дня после вечерних посиделок у Шоколадника Фуксика нигде не было видно. Самый лучший друг Фуксика, Ворчун, стал беспокоиться. «Уж не заболел ли Фуксик? Может, он простудился и лежит теперь с высокой температурой? Нужно его навестить».

Фуксика, однако, дома не оказалось. Зато рядом с его домом Ворчун увидел следы. Много следов. Там были свои следы и чужие. «Свои следы» – это следы гномиков из Страны Ярких Курточек, ведь все они носят ботинки с одинаковым узором на подошве. «Чужие следы» – это следы чужаков, следы кого-то, кто пришёл из другой страны. А значит, это были следы серых гномов.

В Стране Ярких Курточек поднялась паника. Фуксика искали повсюду, но тщетно. Ещё раз изучили следы на снегу возле домика Фуксика и единогласно решили, что Фуксик был похищен серыми гномами. Можно было бы пойти по следу серых гномов, если бы переполошившиеся гномики, разыскивая своего товарища, не затоптали все следы.

Настало для гномиков нерадостное время. День и ночь думали они лишь над тем, как помочь Фуксику, как его освободить, как попасть в Страну Серых Гномов. Но никто, даже Значок и дедушка Зум-Зум, не могли ничего придумать.

И вот уже наступил март. На небе показалось первое весеннее Солнышко. Только как же удивилось оно, когда увидело, что всегда такие весёлые и улыбчивые гномики не улыбаются и не веселятся. Забеспокоилось Солнышко.

– Что случилось у вас, гномики? Почему вы все такие грустные? – послышался голос Солнышка с неба.

Гномики подняли головы и грустно посмотрели на Солнышко.

– Беда случилась у нас. Большая беда. Серые гномы похитили Фуксика. Вот уж три недели прошло, как он пропал, а мы ничем помочь ему не можем. Не знаем мы, как пробраться во владения серых гномов, не знаем, как друга нашего вызволить из плена.

Сперва нахмурилось Солнышко от таких невесёлых новостей, а потом и говорит:

– Ну-ну, не горюйте да не отчаивайтесь раньше времени. Хоть я и не бываю никогда в Стране Серых Гномов, а в этот раз попробую пробиться сквозь толстые серые тучи, которые закрыли собой всё небо, попробую отыскать Фуксика и помочь ему.

– Спасибо тебе, Солнышко! На тебя последняя надежда!

Покатилось Солнышко в мрачные владения серых гномов. Ох, как нелегко было пробиться ему сквозь плотные хмурые тучи. Ещё сложнее было отыскать Фуксика. Но Солнышко старалось изо всех сил.

Когда Фуксик увидел солнечный луч у себя  чулане, он не поверил своим глазам.

– Солнышко, милое, ты ли это?

– Я, я, дорогой Фуксик. Пришло я, чтобы спасти тебя. Помнишь, как катался ты прошлой осенью на моих лучах вместе с четырьмя братьями?

– Как же такое забыть можно, – улыбнулся Фуксик.

– Вот и сейчас хватайся за мой луч. Подниму я тебя да и вытащу сквозь эту решётку, потом донесу до гор. Только вот как через горы тебя перенести, не знаю. Я ведь весной совсем слабое, а на борьбу с тучами, чтобы сюда пробиться, почти все силы я отдало.

– А не знаешь ли ты, Солнышко, где в горах тайный ход есть?

– Тайный ход в горах? Подожди, подожди, слышало я как-то давно, как шептал об этом Ветер. Дай-ка вспомню.

Задумалось ненадолго Солнышко.

– Вспомнило, вспомнило. Знаю я, где этот ход.

– Ура! – закричал Фуксик. – Донеси меня только до этого хода, а через него я сам пробегу. Сил у меня осталось мало, но до дома родного добраться хватит.

Улыбнулось Солнышко.

– Хватайся скорее за мой луч!

Так и вернулся Фуксик домой. Пока он по тайному узкому ходу пробирался, Солнышко перекатилось в Страну Ярких Курточек и сообщило всем гномикам радостную весть. Все побежали к Меловым горам встречать Фуксика. А серые гномы вскоре обнаружили пропажу. Чулан был пуст, дверь заперта, а Фуксик будто сквозь землю провалился. Ничего не могли понять серые гномы. Не один раз обошли они чулан вдоль и поперёк, заглянули под стул, под стол, посмотрели на потолок, проверили пол на наличие тайных лазов, но так ничего и не обнаружили. Фуксик таинственным образом исчез. Только на столе остался исписанный листок бумаги.

Хмурые, злющие, вредные

Здесь серые гномы живут.

На завтрак ранний и ужин

Дырявые кроссовки жуют.

Страна их скучна и ободрана,

Всё серым покрыто ковром.

Лохматые тучи озлобленно

Льют с неба дожди кипятком.

Деревья как монстры беззубые,

Цветов и с огнём не сыскать.

Желаю вам в серости этакой

И дальше здесь пропадать.

Часть 6. Ворчун и Фуксик идут в отпуск

– Ой-ой-ой, – вздохнул Фуксик. – И зачем я только такое вредное стихотворение про серых гномов написал?

– Как это зачем? – закричали гномики. – А затем, что они тебя похитили, посадили в чулан и морили голодом.

– Это всё так, но мне кажется, как-то некрасиво получилось. Ведь я пожелал им и дальше пропадать в серости, а это уж совсем никуда не годится.

– Верно, – сказал дедушка Зум-Зум. – Нам бы изобрести способ, как серых гномов исправить. Мне кажется, что в глубине души они не такие уж и плохие.

– Ну ничего себе! – вскричал Здоровяк. – Не такие уж и плохие?! А если бы мы Фуксика больше никогда не увидели? Или бы с ним случилось что-нибудь страшное, а? Ты бы и тогда, дедушка, серых гномов защищал?

Дедушка не нашёлся, что ответить, и лишь закряхтел.

– Ну, то-то же, – сказал примирительно Здоровяк. – От серых гномов ничего хорошего не жди. С ними надо держать ухо востро.

– Хорошо, что мы теперь знаем про тайный ход в горе, – воскликнул Ворчун.

– Да! И надо у входа поставить охрану, чтобы эти вредные подлые гномы больше ни за что не смогли в нашу страну попасть, – закричал Здоровяк.

Все гномики одобрительно зашумели и закивали головами.

– А я настоятельно рекомендую, нет, я настаиваю на том, – сказал доктор Укольчик, – чтобы Фуксика на месяц-другой отправить в отпуск. Ему нужен продолжительный отдых, хорошее питание и спокойная обстановка. Он отощал, перенервничал, и сейчас ему надо восстановить силы, а иначе он может серьёзно заболеть.

– Да-да, конечно, – согласился дедушка Зум-Зум. – Фуксика мы отправим в отпуск. Пускай езжает в гости к бабушке. Он давно у неё не был, а к тому же веселее и спокойнее места не придумаешь, да и питание будет у него знатное.

Фуксик еле удержался от того, чтобы во весь голос не закричать «ура», чтобы не подумали чего доброго, будто он не так уж и слаб.

– А кто же будет Хроники вести, пока Фуксика не будет? – спросил Лимончик.

– Я вот думаю, может Значок поможет? – сказал дедушка Зум-Зум и вопросительно взглянул на Значка.

– Конечно, помогу. Тем более что у меня всё равно книги заканчиваются. Осталось непрочитанных всего две или три, так что надо ждать, пока новые книги в свободных вещах не появятся.

При этих словах Ворчун принялся ворчать:

– Устал я от своей работы. Ужас как устал. А нельзя ли и меня в отпуск отправить вместе с Фуксиком? Я, между прочим, тоже страшно перенервничал, когда посреди ночи, ничего не понимая, помчался за засохшими конфетами для Шоколадника. С тех пор меня прямо трясёт от одной лишь мысли о том, что снова придётся наверх идти заказы выполнять.

– Что вы на это скажете, доктор Укольчик? – обратился к доктору дедушка Зум-Зум.

– На мой взгляд, Ворчуну, так же как и Фуксику, отдых просто необходим.

– Ну что ж, – проговорил дедушка Зум-Зум, – тогда так тому и быть. Отправляем мы тебя, Ворчун, в отпуск вместе с Фуксиком. Но только уж как вернёшься, должен будешь снова за дело взяться, без всяких там отговорок. Ты, как ни крути, из рода кладовщиков.

– Хорошо, – кивнул головой Ворчун.

Решение было принято, и друзья отправились собирать вещи.

Бабушка Фуксика живёт в деревне, далеко за городом. Добраться до неё пешком, да ещё с тяжёлым чемоданом, невозможно, поэтому гномик Мормуля из рыболовецкой артели вызвался отвезти Ворчуна и Фуксика на своём грузовичке. Да, у Мушки, Мормули, Рыбки, Флажка и Пузырька есть свой грузовичок, на котором они развозят рыбу по всей Стране Ярких Курточек. Грузовичок работает на рыбьем жире, а жира этого у рыбных гномиков хоть отбавляй, так что можно кататься с утра до вечера в своё удовольствие.

В деревне, в которой живёт бабушка Фуксика, живут также и другие гномики. У всех у них большие огороды, на которых они выращивают разные фрукты и овощи. Кто выращивает помидоры и огурцы, кто – сливы и яблоки. А вот бабушка Фуксика выращивает арбузы, да не простые, а весенние. Бабушка сама вывела такой сорт, который растёт и созревает не в жаркие летние деньки, а в тёплые весенние. Однако это, прямо скажем, не так уж и удивительно. Ну, подумаешь, арбузы растут не летом, а весной. Что действительно удивительно, так это то, что эти арбузы ещё и смеяться умеют. Но об этом чуть позже.

Когда Фуксик и Ворчун подъехали к домику, в котором жила бабушка Арбузка (ведь именно так зовут бабушку Фуксика), Ворчун воскликнул:

– Какой красивый славный домик! И окошки все разноцветные! Мне здесь уже так нравится, Фуксик, что кажется, я бы остался здесь навсегда.

Тут из домика выбежала бабушка:

– Фуксик, внучок, приехал наконец! Сто лет не виделись!

И бабушка тут же схватила Фуксика и так сильно сжала его в своих объятиях от нахлынувших чувств, что у Фуксика глаза на лоб полезли.

– Ну-ка, дай я на тебя посмотрю. Ай-ай-ай, какой худой, просто кожа да кости. Уж не заболел ли ты, внучок?

– Он не заболел, бабушка Арбузка, – встрял Ворчун, – просто его серые гномы голодом морили. И чуть было не уморили.

– Ты ли это, Ворчун? – воскликнула радостно бабушка Арбузка.

– Я, – улыбнулся Ворчун.

– Дай-ка и тебя обниму.

Бабушка схватила Ворчуна и крепко-крепко обняла, так что и у него глаза на лоб полезли.

– А ты не худой. Ты как раз нужной упитанности. Но подожди, что ты такое говорил про серых гномов, будто они моего внучка голодом уморить хотели? Ведь это как возможно? Они там, за горами, а мы здесь.

– Сейчас, бабушка, я тебе всё-всё расскажу. Мы ведь к тебе надолго приехали, – сказал Фуксик. – Нас дедушка Зум-Зум в отпуск отправил.

– Ой-ой-ой. То, что надолго приехали, это хорошо, это я только рада, а вот то, что вас сам дедушка Зум-Зум отправил, это меня уже беспокоит. Он просто так не отправит.

– Да ты не переживай, бабушка, – сказал Фуксик. – Всё хорошо. А то, что я худой, не беда. Ты ведь меня вмиг откормишь, верно?

– Верно, верно, – улыбнулась бабушка.

У бабушки Арбузки в домике было две гостевые комнаты: светлые, уютные, с белыми занавесочками на окошках и вышитыми наволочками на больших мягких подушках. Пока друзья вещи свои разбирали и комнаты осматривали, бабушка приготовила ужин: тушёное арбузное рагу и чай с булочками с малиновым вареньем. Только когда Фуксик и Ворчун наелись как следует, по животам себя довольно похлопали, только тогда принялась бабушка Арбузка за расспросы. Молча, очень внимательно выслушала она весь рассказ.

Несколько минут бабушка сидела притихшая, будто окончательно сбитая с толку, а потом сказала:

– Что творится, что творится… Прямо на глазах мир рушится… Ведь сколько лет мы жили мирно, спокойно. О серых гномах слышали, конечно, но нас всегда разделяли неприступные горы с непроходимыми ущельями. Они всегда были там, а мы – здесь. И никто ни до кого добраться не мог. Хорошо это было, правильно. А теперь что ж? Теперь они ход в горе обнаружили и нападать на нас начали, гномиков наших в открытую похищать стали, в темницы сажать, да голодом морить, да издеваться. Не думала, не гадала я, что до такого доживу, когда родненького внучка, летописца моего ненаглядного, в мешок посадят да потащат неведомо куда, в какие-то страшные серые страны.

– Бабушка, да ведь я выбрался оттуда, спасибо Солнышку!

– Верно, верно, спасибо Солнышку! – при этих словах бабушка встала, подошла к окну и поклонилась Солнышку, которое, сонно моргая глазами, катилось спать в свой домик.

– Зато, бабушка Арбузка, Фуксик написал про этих серых гномов вредное стихотворение-пожелание и оставил на память о себе, чтобы они читали и всякий раз злились, ­– засмеялся Ворчун.

– Какое такое стихотворение?

– Да ну, – сказал Фуксик, – не стоит и рассказывать.

– Стоит, ещё как стоит! – воскликнул Ворчун. – У нас его каждый гномик наизусть выучил. Вот послушайте, я сам вам расскажу.

Хмурые, злющие, вредные

Здесь серые гномы живут.

На завтрак ранний и ужин

Дырявые кроссовки жуют.

Страна их скучна и ободрана,

Всё серым покрыто ковром.

Лохматые тучи озлобленно

Льют с неба дожди кипятком.

Деревья как монстры беззубые,

Цветов и с огнём не сыскать.

Желаю вам в серости этакой

И дальше здесь пропадать.

– Ой, – воскликнула бабушка Арбузка, – мне даже страшно стало. Лохматые тучи с неба льют кипяток, а деревья – будто беззубые монстры. Это что же, и правда у них там так?

– Правда, бабушка, правда. Такая тоска, что и словами не передать. Я об этом и вспоминать не хочу.

– Правильно, внучек, забудь и не вспоминай. Вспоминать надо что-нибудь хорошее, приятное, а это ты выбрось из головы, будто и не было вовсе. Я тебя откормлю, на ноги поставлю. Вернёшься домой, ещё лучше Хроники вести станешь. Будете мне с Ворчуном помогать арбузы выращивать. Это работа весёлая, да на свежем воздухе – ничего лучше и полезнее не придумаешь.

Первые несколько дней Фуксик с Ворчуном ничего не делали, а только спали чуть ли не до обеда, а потом, плотно покушав, шли гулять по деревне. Нагулявшись да надышавшись воздухом, они ложились на траву под каким-нибудь деревом, смотрели на синее небо, мечтали о том, как здорово было бы плыть по небу вместе с облаками, болтали и смеялись.

 В конце марта в деревне уже было тепло, повсюду росла молодая зелёная травка, а Солнышко с каждым днём становилось всё сильнее и увереннее. Бабушка Арбузка уже вовсю работала в огороде. Вскоре к ней присоединился и Фуксик, а Ворчун решил наконец заняться тем, о чём давно мечтал и о чём никому раньше не осмеливался рассказать, кроме одного гномика.

Каждое утро начиналось с того, что Фуксик и бабушка Арбузка шли в огород, который находился сразу за домом и на котором росли  полосатые красавцы-арбузы. Нужно было проверить, удобно ли сидится каждому арбузу на его месте и покрутить его с боку на бок. После проверки бабушка и Фуксик замирали на месте, чтобы присмотреться и прислушаться повнимательнее. В этот момент они были такие смешные, что Ворчун еле-еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Он сидел неподалёку с альбомом и красками в руках и с большим интересом за всем наблюдал. Ну что, вспомнили, какая у Ворчуна была мечта? Верно, он всю жизнь мечтал быть не кладовщиком, а художником.

Конечно, Ворчун мог бы рисовать в свободное от работы время, ведь не каждую же ночь приходилось ему ходить наверх выполнять заказы. Тем не менее, ничего почему-то не выходило. Бывало, запрётся Ворчун в своём домике, вооружится красками, альбом откроет, а всё равно почему-то не рисуется, хоть ты тресни.

Пришлось в свою тайну Значка посвятить, потому что его совет был Ворчуну просто необходим.

– И вот скажи мне теперь, Значок, почему же мне не рисуется? Ты много умных книг прочитал и должен знать ответ на любой вопрос, – сказал Ворчун и с надеждой посмотрел на своего учёного друга.

– Что ж, я полагаю, – ответил Значок после некоторых раздумий, – что тебе не хватает душевного равновесия.

– А где же его взять? – спросил Ворчун.

– Ну, это уже целая философия, – протянул задумчиво Значок.

Ворчун не понял тогда почти ничего. Он не знал, что это за штука «философия». Не знал он наверняка и что такое «душевное равновесие». Одно было ясно: у него не было ни одного, ни другого.

Теперь же, в деревне, сидя на маленькой табуреточке и наблюдая за Фуксиком и его бабушкой, как они работают в огороде, Ворчун легко и весело делал наброски своих первых рисунков. «Наверное, – думал он, – где-то здесь, в деревне, я нашёл душевное равновесие. Жаль только, я не знаю, как оно выглядит, а то бы обязательно увёз с собой домой».

Однажды утром Фуксик чуть не подпрыгнул от удивления: на одной из грядок кто-то тихонько задорно хихикал.

Фуксик вопросительно посмотрел на бабушку.

– Всё верно, тебе не показалось.

– Это что же, арбузы смеются? – шёпотом спросил Фуксик.

Бабушка утвердительно кивнула.

– Да, арбузы. Когда они созревают, то начинают крутиться на грядке и тихонечко хихикать. Смех такой тонкий, потому что доносится изнутри. Это балуются и смеются маленькие чёрные семечки-хохотушки.

– А почему же я ничего про такие необычные арбузы до сих пор не знал? И почему ты мне их никогда не присылала?

– Да потому, что только в прошлом году вывела наконец я этот необычный сорт, – улыбнулась гордая собой бабушка. – Пойдём, срежем хохотушку с грядки и будем блины печь.

Если бы вы когда-нибудь попробовали испечь блины из арбузных семечек-хохотушек, то вы бы знали, что это сплошное веселье получается.

– Так, – сказала бабушка, – вот мы и замесили тесто. Теперь наступает самый ответственный и сложный момент: нужно разрезать арбуз и достать из него семечки. Ну-ка, Ворчун, отложи ненадолго свои рисунки, без твоей помощи нам не справится. Семечки уж больно прыткие, так и скачут, так и скачут в разные стороны. Придётся вам с Фуксиком вместе с ними поскакать да попрыгать.

Фуксик и Ворчун посмотрели друг на друга, ничего не понимая. Но вот бабушка медленно и осторожно разрезала арбуз, и из него тут же начали выпрыгивать маленькие чёрные семечки.

– Что же вы стоите? Скорее ловите их, пока они не разбежались, и бросайте их в тесто.

Фуксик и Ворчун бросились ловить семечки. А семечки пляшут на столе,  в руки даваться не хотят. Они хотят только прыгать и смеяться тоненькими голосами.

– Ай, ай, куда же это вы? А ну, стоять на месте! – кричит Фуксик. – Марш в тесто, кому говорят!

– Лови, лови их, проказниц, – кричит, смеясь, Ворчун. – Ах, какие хитрые и непослушные! Ну ничего, я вас всё равно поймаю, никуда от меня не денетесь.

Как забросили Ворчун и Фуксик все семечки в липкое тесто, тут же начала бабушка Арбузка блины жарить. Блинчики на сковороде шипят, подрумяниваются, а семечки знай себе хохочут как ни в чём ни бывало.

– А ну-ка ешьте быстрее! Эти блины нужно есть, пока они с пылу с жару.

Фуксик и Ворчун торопятся, боятся не успеть. А семечки стали такие мягкие и сладкие! Ах, ну что за вкуснотища! Уплетают гномики необычные блины за обе щёки и арбузным соком запивают. Съели каждый по целой горе блинов, не зная ещё, что после такого лакомства ходишь и смеёшься целый день, и всё кажется весёлым.

С каждым днём хихикающих арбузов становилось на грядках всё больше и больше. Нужно было собирать урожай. Тут уж приходилось и Ворчуну помогать, ведь в таком деле лишняя пара рук никогда не помешает.

Бабушка Арбузка срезала все спелые арбузы, а потом сказала:

– А ну-ка, помощники мои ненаглядные, берите арбузы, несите их во двор и складывайте на траве.

Сама бабушка при этих словах каким-то образом ухитрилась взять сразу три арбуза и, жонглируя ими будто цирковой артист, пошла во двор.

– Ого! – воскликнули Фуксик и Ворчун одновременно. – Это же надо!

Потом Ворчун посмотрел на друга и сказал:

– Ничего-ничего, если твоя бабушка так может, то и мы сможем. Смотри на меня!

Ворчун поднял с грядки один арбуз, но он был такой большой и пузатый, что занял все руки. Стоило Ворчуну попытаться схватить ещё один арбуз, как первый тут же упал на землю.

– Да что же это такое? – разозлился Ворчун. – Один на руки, а второй с рук. Вот какие непослушные. Только одну бабушку они, видно, и слушаются.

Фуксик засмеялся.

– Как любит говорить дедушка Зум-Зум, в любом деле нужна практика, а сходу ничего не получится, как ни старайся. Так что арбузы здесь совсем ни при чём.

– Да, пожалуй ты прав, – нехотя согласился Ворчун.

Взяли тогда Фуксик и Ворчун каждый по одному арбузу и понесли. Как собрали все арбузы с грядок, сложили их на траве красивой горкой.

– А теперь что же? – поинтересовался Фуксик.

– А теперь будем покупателей ждать, – улыбнулась бабушка.

Вскоре пожаловал и первый покупатель.

– Добрый день вам, бабушка Арбузка! Как здоровьице? Как урожай? О, внучок к вам пожаловал, помогает, наверное.

– Добрый день, добрый день! Здоровье ничего, да и урожай радует. А тут ещё, как вы верно подметили, и внучок приехал, помогает мне смехотушки выращивать.

– Вот как хорошо. Дайте мне, пожалуйста, две смехотушки.

– Пожалуйста, смотрите, выбирайте, какие вам больше приглянутся.

Бабушка подошла к горе арбузов, стала крутить их, поворачивать разными боками, приговаривая: «Все, как один, хороши!» А потом схватила бабушка три арбуза и ну ими жонглировать, только кричит: «А ну-ка, Фуксик, подбрось мне ещё один, четвёртый».

Фуксик тут же подбежал и подбросил в воздух ещё один арбуз. Вот бабушка Арбузка уже четырьмя арбузами жонглирует. Ворчун смотрит на неё широко открытыми глазами и шепчет:

– Ух ты! Мне кажется, даже Здоровяк бы так не смог.

Так и шли дни. Ворчун с самого утра и до обеда рисовал, а Фуксик помогал бабушке и учился жонглировать арбузами. После обеда друзья отправлялись гулять, а каждый вечер на столе их неизменно ждал вкусный ужин, приготовленный бабушкой Арбузкой. Ворчун был доволен такой жизнью и втайне мечтал о том, чтобы можно было остаться в деревне навсегда. Фуксик же начал грустить. Он вспоминал всех своих друзей и пишущую машинку «Москва», и с каждым днём пальцы его всё чаще бегали в воздухе, будто стуча по клавишам, или же барабанили по столу.

– Интересно, что у нас там сейчас происходит? – то и дело восклицал Фуксик.

Бабушка молчала, но она понимала, что совсем скоро её внучок уедет назад, домой, к своей прежней жизни, а она останется здесь, снова одна. Бабушка Арбузка знала, что сначала немного погрустит, а потом возьмётся выводить новый сорт арбузов, и это увлекательное занятие её полностью поглотит и наполнит её дни смыслом, и тогда уже будет некогда скучать или грустить.

Ворчун же, напротив, не скучал ни по ком и ни по чём. Его пальцы не прыгали в воздухе, предвкушая, как нажмут они на большую кнопку в левом верхнем углу стола, когда та загорится красным светом. Ворчун знал наверняка, что отныне его пальцы могут скучать только по кисточке, по тому, как они нежно и крепко обхватывают её, макают в краску и, легко двигаясь, создают плавные линии на бумаге. Несмотря на это, Ворчун знал, что и ему надо будет рано или поздно вернуться, сдержать обещание, данное дедушке Зум-Зуму, и продолжать выполнять свою работу. Ну а душевное равновесие? Что ж, может, удастся забрать его с собой.

Через несколько дней приехал на своём грузовичке Мормуля.

– Ну, здравствуйте! Как вы тут поживаете? Вижу, всё в полном порядке. Ворчун улыбается, у Фуксика, как и прежде, щёки снова румяные стали.

– А ты, Мормуля, уже за нами приехал? – спросил Фуксик.

– Ну, вообще-то, у вас есть ещё неделя отпуска, но если хотите, можем и сегодня домой поехать. Я тут просто неподалёку по делам ездил, думаю, дай загляну, своих друзей проведаю.

– Проходи, Мормуля, в дом, – сказала бабушка Арбузка. – Я вас всех чаем напою да пирожками угощу с арбузной начинкой, а вы уж и решите, когда вам ехать: сейчас или через неделю.

Ворчун сразу загрустил и повесил голову, а Фуксик засыпал Мормулю вопросами.

– Ну а вы-то там как поживаете? Как все гномики? Что нового происходит? А Значок? Ведёт он Хроники? На машинке моей печатает или от руки пишет?

Мормуля засмеялся.

– Вижу я, ты сильно соскучился, Фуксик. У нас всё хорошо. Ничего такого-эдакого не произошло. Серые гномы пока сидят тише воды ниже травы. Ну, да это и понятно: с нашей стороны теперь постоянно караул стоит возле входа в гору. Что касается Значка, то, насколько я знаю, писал он о чём-то в Хрониках, только вот о чём именно, не припомню. А вообще, заскучал он, сильно заскучал, бродит туда-сюда, что-то бормочет, сам на себя не похож.

– Что же такое случилось? – заволновался Фуксик.

– А случилось то, – сказал Мормуля, – что Значок дочитал все книги. А без книг он не может. Совсем.

– Он, видно, тоже душевное равновесие потерял, – пробормотал Ворчун. – Нужно срочно возвращаться. Может, я смогу Значку помочь. Я поделюсь с ним своим равновесием.

В тот же день Мормуля, Фуксик и Ворчун попрощались с бабушкой Арбузкой и уехали домой, ведь там их ждали дела, там их ждали друзья, там их ждала их жизнь.

Часть 7. Неожиданное открытие

Значок и правда заскучал, затосковал. Он дочитал последнюю книгу, и ему стало решительно нечем заняться. Много мыслей блуждало в его голове, мыслей, которыми хотелось с кем-нибудь поделиться. Он стал бродить по городу и рассказывать всем встречающимся на его пути гномикам о том, что недавно он прочитал чрезвычайно интересную книгу. Только вот никто не хотел слушать Значка. Гномикам казалось скучным то, что рассказывал Значок. Все спешили по своим делам, и никто не был расположен вести разговоры на умные темы.

– Я сейчас очень занят. Давай как-нибудь в другой раз, ладно? – то и дело слышал Значок.

И только гномик Открыточка посоветовал:

– Ты бы сходил к дедушке Зум-Зуму. Уж он-то точно тебя поймёт и не откажется выслушать.

– А ведь верно! – хлопнул себя по лбу Значок. – Как же я сразу об этом не подумал? Надо было с самого начала идти к дедушке.

Вскоре Значок уже сидел в гостях у дедушки Зум-Зума. Дедушка устроился поудобнее в мягком кресле и приготовился внимательно слушать Значка. Рядом с дедушкой сидел Котофей и так же внимательно, пытливо смотрел на пожаловавшего гостя.

– Дедушка Зум-Зум, – начал Значок, – я прочитал одну очень умную и необычную книгу. В ней рассказывается про все цвета, какие только существуют на свете, и как они могут влиять на настроение.

– Так-так, продолжай. Начало очень интересное, – сказал дедушка Зум-Зум.

– Я очень заинтересовался серым цветом, понятное дело из-за наших соседей, серых гномов. В книге говорится, что серый цвет создаёт унылое настроение, вызывает апатию и скуку.

Значок ненадолго замолчал, а затем добавил:

– Я не раз вспоминал твои слова, дедушка, о том, что возможно глубоко внутри серые гномы вовсе не злые и не угрюмые. И я подумал: а вдруг это правда? Что, если их просто погубил серый цвет, который окружает их со всех сторон? Может, они сначала были добрые и весёлые, а живя в серой стране, они просто потеряли свою радость? Вдруг всю их радость проглотил серый цвет?

– Хм. Допустим, что это так. Но что же ты тогда предлагаешь?

– Я думаю, что с серыми гномами надо поговорить, объяснить им всё. Их надо уговорить перекрасить их страну в яркие цвета. И тогда, глядя на весёлые озорные краски, они и сами начнут улыбаться. Я, дедушка, ходил по нашей стране и смотрел, смотрел во все глаза. Лес у нас зелёный-зелёный, а речка синяя. Цветы все разноцветные. А домики у наших гномиков ну такие весёлые! У кого домик голубой, у кого жёлтый, у кого розовый. Смотришь – и душа радуется. А потом я на секундочку представил себе, что было бы, если бы всё вдруг стало серым: и дома, и небо, и трава. Я бы тогда, наверное, уже через пять минут загрустил. Ну а если бы пришлось мне в такой серости всю жизнь жить, то уж наверняка стал бы злым и угрюмым.

– Мда, – протянул задумчиво дедушка Зум-Зум. – Однако, вот, что я тебе скажу, Значок. Идти разговаривать с серыми гномами, пытаться их в чём-то убедить бесполезно и даже опасно. И я запрещаю тебе даже думать об этом. Но вот то, что ты сказал по поводу ярких цветов – правда. Если бы только мы смогли расцветить всю страну серых гномов яркими красками, дело бы пошло по-другому. Поэтому мы должны приложить все усилия, чтобы придумать, как это сделать.

Значок пошёл домой и стал думать, но ничего не придумывалось. И тогда снова закрутились у него в голове мысли: «А почему бы мне всё-таки не попробовать поговорить с серыми гномами? Ну неужели они не поймут, если я толково всё объясню? Я должен к ним пойти, хоть и запретил мне это дедушка Зум-Зум. Ведь этак сидеть целыми днями и ничего не делать – самое настоящее мучение».

Отправился Значок в путь, а по дороге встретил Ворчуна.

– Привет, Значок! Приходи сегодня вечером к Фуксику в гости. У него будет выставка моих рисунков! – сказал гордый собой Ворчун.

– Вот как? Выставка? Твоих рисунков? Значит, ты нашёл душевное равновесие? Очень рад за тебя! Только вот я своё потерял, и у меня теперь нет настроения даже в гости ходить. Извини, Ворчун.

– Послушай, Значок, я с собой из деревни столько этого равновесия привёз, что на двоих хватит. Хочешь, я с тобой поделюсь?

Значок улыбнулся.

– Спасибо, Ворчун, только ничего не выйдет. У каждого должно быть своё собственное равновесие.

Значок попрощался с Ворчуном и пошёл дальше, а Ворчун подумал: «Эх, теперь-то я понимаю, что для Значка читать книги – то же самое, что для меня рисовать. Пойду-ка домой, проверю: вдруг какая-нибудь книга появилась в свободных вещах?»

В этот вечер все гномики спешили в гости к Фуксику. Всем не терпелось узнать, что за выставка такая интересная их ждёт. Даже караульные сбежали со своего поста, подумав: «Мы только одним глазком глянем – и сразу назад». Этим воспользовался Значок и решительно, бесстрашно пошёл через ход в горе, который вёл в Страну Серых Гномов.

Страна эта оказалась почти такая же, как и у весёлых гномиков, с той лишь разницей, что там и правда всё было серым. От этой серости у Значка всё сливалось в одно большое мутное пятно, и он то и дело тёр глаза руками.

«Какое же здесь всё неприветливое, прямо не по себе становится. Пожалуй, я сначала спрячусь за какой-нибудь куст, из укрытия за серыми гномами понаблюдаю, а уж потом пойду с ними беседы вести. Для начала надо понять, что они из себя представляют».

Значок незаметно добрался до города, спрятался в густой куст и принялся наблюдать, глядя на всё вокруг удивлёнными, любопытными глазами. Вот два серых гнома о чём-то спорят, ругаются, вот один катит какую-то банку, а вот вышел целый отряд марширующих гномов. Лица у них серьёзные и сосредоточенные.

«Что они делают? – подумал Значок. – Похожи на солдат».

– А ну всем внимательно смотреть по сторонам, – закричал один из гномов. – Смотреть в оба! Какой наш девиз?

– Найти и обезвредить! – закричали гномы хором.

– Верно! А теперь принимайтесь за поиски.

Серые гномы бросились врассыпную: кто осматривал скамейки и стены домов, кто внимательно изучал кору деревьев и траву на земле, а кто стоял, задрав голову кверху и глядя в небо.

– Вижу кусочек синего неба! – закричал один из гномов.

– Приказываю закрасить!

– Есть закрасить!

– Обнаружена зелёная травинка! Наверное, пробилась за ночь, пока все спали.

– Уничтожить! Обезвредить! Немедленно закрасить в серый цвет!

– Слушаюсь!

Значок сидел за кустом ни жив ни мёртв. «Что всё это значит? Их страна на самом деле не серая? Значит, я ошибался в своих предположениях. Это не страна убила радость гномов, а наоборот гномы убили всю радость в этой стране, некогда пестрившей яркими красками. Мне теперь даже страшно к ним выходить. Ещё чего доброго и меня перекрасят. Прав был дедушка Зум-Зум: тут нужен хитрый и умный план».

Отправился Значок в обратный путь. Прошёл снова через ход в горе, а караульных как не было, так и не появилось. Думали они одним глазком на выставку взглянуть, да только как пришли к Фуксику, так и позабыли обо всём на свете.

По возвращении из деревни Ворчун подарил свой альбом с рисунками Фуксику.

– Это тебе, Фуксик, на память о том, как мы вместе весело проводили отпуск у твоей бабушки.

Фуксик принялся листать альбом и разглядывать рисунки. При этом улыбка не сходила с его лица. Все рисунки были добрые и смешные, а изображены на них были сам Ворчун, Фуксик и бабушка Арбузка. Вот на одном рисунке бабушка Арбузка жонглирует арбузами, а Фуксик стоит неподалёку с разинутым от удивления ртом; а на другом рисунке Фуксик, высунув язык на бороду, ловит убегающие чёрные семечки. Здесь Фуксик и Ворчун лежат на траве и смотрят в небо, а тут лопают пирожки, и лица у обоих чумазые и довольные. А на этом рисунке у Фуксика мечтательные глаза, а танцующие пальцы замерли  воздухе – это Фуксик скучает по своей машинке. Ну а здесь Ворчун обнимает свои краски и кисточки, и лицо у него такое счастливое, что каждому, кто взглянет на это лицо, тут же самому захочется улыбнуться. А вот и Мормуля машет из окна грузовичка рукой. А здесь бабушка Арбузка сжимает Фуксика в своих крепких объятиях, и у Фуксика глаза на лоб лезут.

– Большое тебе спасибо, дорогой Ворчун! Для меня эти рисунки бесценны, и я буду хранить их всю жизнь. Я развешу их у себя в домике и каждый раз, глядя на них, буду вспоминать наши весёлые деньки. Только вот разве тебе самому не жаль расставаться с такими чудесными рисунками?

– Нет, Фуксик, не жаль. Я теперь чувствую, что нарисую ещё много прекрасных рисунков. А эти – прежде всего память о твоей бабушке, и я очень рад, что мой подарок пришёлся тебе по душе.

Фуксик улыбнулся и крепко-крепко обнял своего друга.

– Ну что, у тебя тоже глаза на лоб полезли? – засмеялся он.

А потом Фуксику пришла в голову отличная идея. Он решил не просто развесить рисунки у себя дома, он решил устроить выставку и позвать к себе в гости всех гномиков, чтобы все могли узнать, какой Ворчун талантливый художник.

Во дворе Фуксик расставил угощения на самодельных деревянных столиках. Там были плюшки и ватрушки, блинчики и пирожки, а также лимонад и холодный чай.

– Я очень рад, мои дорогие друзья, что все вы сегодня пожаловали ко мне в гости. За полтора месяца я сильно соскучился по всем вам. Сегодня, в честь нашего с Ворчуном возвращения, я хотел бы предложить вам попробовать сладкое угощение, а затем пройти в мой домик и полюбоваться на чудесные, добрые и забавные рисунки, которые расскажут вам о том, как мы с Ворчуном провели отпуск у моей бабушки Арбузки.

– А давайте наоборот, – предложил гномик Открыточка, – сначала посмотрим рисунки, а затем усядемся поудобнее здесь, во дворе, будем есть сладости и решать, какой рисунок самый лучший.

– Давайте, давайте так! – подхватили остальные гномики.

– Ну что ж, я не против,– улыбнулся Фуксик.

Гномики гурьбой повалили в дом Фуксика. Вскоре оттуда послышался смех, хихиканье и возгласы вроде: «Смотри, смотри на Фуксика! Какой он здесь смешной!» или «Эй, Здоровяк, а ты смог бы так арбузами жонглировать?»

Гномики выкатились из домика раскрасневшиеся, смеющиеся, довольные.

– Рисунки что надо! Отличная получилась выставка! Только это кто же так красиво всё нарисовал?

– Это Ворчун постарался. Целый месяц рисовал, с красками и кисточкой не расставался.

Гномики тут же принялись поздравлять Ворчуна и говорить ему комплименты.

– Ты теперь Ворчун должен всю нашу страну нарисовать и всех-всех гномиков.

– С удовольствием!

Часть 8. Вихрь осенних листьев

В Стране Ярких Курточек наступило затишье, повсюду воцарились мир и спокойствие.

 Гномики с удивлением приняли новость о том, что Страна Серых Гномов на самом деле такая же яркая и красивая страна, как любая другая, просто покрыта толстым слоем серой краски. Все как один согласились с тем, что с этим нужно что-то делать, однако никто не хотел думать, что именно. Приближалось лето, самая удивительная пора, и всем гномикам без исключения хотелось просто отдыхать, гулять, собирать цветы и нежиться под солнышком.

Значок поначалу был очень расстроен таким положением дел, но когда Ворчун раздобыл для него пару книг, он и сам позабыл о необходимости разработки хитроумного плана и полностью погрузился в чтение.

Ворчун работал вовсю, и не только кладовщиком. Всё свободное время он теперь рисовал и рисовал упоённо, без малейшей усталости. Всё больше жителей Страны Ярких Курточек появлялось на его рисунках, смешных и серьёзных, задумчивых и беззаботных, грустных и весёлых. Но что отличало все рисунки Ворчуна, так эта доброта, с которой они были исполнены. Ворчливый брюзга в обычной жизни, в жизни художественной Ворчун был сам на себя не похож. Когда он принимался рисовать, в его душе будто распускались нежные прекрасные цветы.

 Гномики очень полюбили творчество Ворчуна и даже решили построить художественную галерею с большими окнами; о такой им рассказывал Значок. Пока же Ворчун собирал свои рисунки и бережно хранил их в своей спальне. Мысль о галерее очень вдохновляла его, так что в его голове рождались всё новые и новые идеи. Например сейчас он решил создать цикл работ под названием «Вся правда о работе кладовщика».

Фуксик первое время после возвращения из деревни не мог расстаться со своей машинкой. Он с любовью и трепетом протирал клавиши, сдувал воображаемые пылинки,  нежно поглаживал её блестящие чёрные бока и любовался золотистыми буквами, которые гордо гласили «Москва». А ещё Фуксик писал длинные письма бабушке и приглашал её приезжать в гости.

Шоколадник зачастил в гости к Открыточке под предлогом вдруг возникшего интереса к процессу создания открыток. Он даже вызвался помогать – вырезать картинки из конфетных обёрток, которые прежде содержали в себе настоящее сокровище, шоколадные конфеты. Всё чаще и чаще он начал вспоминать своё шоколадное объедение и шоколадную ванну и ходил к Открыточке на самом деле лишь затем, чтобы взглянуть на пустые обёртки и уловить слабый конфетный запах, который они до сих пор хранили.

Так прошло лето. Так прошёл и сентябрь. Четыре брата-хохотунчика – Шоколадник, Лимончик, Апельсинчик и Вишенка – начинали смеяться всё громче, и недалёк был тот день, когда им снова нужно будет отправляться наверх, на помощь младшей сестрице Осени.

Стоял прекрасный погожий денёк. Значок, по обыкновению, был с головой погружен в одну из книг, как вдруг ни с того ни сего он крикнул:

– Листья! Цветные листья! Много ярких листьев! Листопад!

Гномик отложил книгу в сторону и вскочил.

– Нужно срочно бежать к дедушке Зум-Зуму и обсудить это с ним.

Дедушка Зум-Зум трудился в своей лаборатории над изобретением новых облаков, когда внизу кто-то дёрнул за колокольчик. Котофей сладко спал тут же в лаборатории, свернувшись клубком. Когда раздался звонок, он нехотя поднял голову и приоткрыл один глаз.

– Котофеюшка, милый мой, будь так добр, спустись вниз и открой дверь нашему гостю.

– Мяу, – ответил Котофей.

Он сперва потянулся, выпустив когти на передних лапах, потом выгнул спину дугой и только после этого не спеша пошёл вниз.

С внутренней стороны входной двери был приделан шнурок специально для Котофея. Потянув за это шнурок, Котофей мог с легкостью открыть дверь, что он и сделал. На пороге стоял взволнованный Значок.

– Здравствуй, Котофей. Я к дедушке. Он, наверное, трудится в лаборатории? Мне надо срочно с ним поговорить. Можно я зайду?

– Мяу, – ответил Котофей и посторонился, чтобы пропустить Значка.

Гномик быстро взбежал по лестнице, как ураган ворвался в лабораторию (несказанно удивив дедушку Зум-Зума) и затараторил.

– Здравствуй, дедушка Зум-Зум! Я наконец-то придумал, как помочь серым гномам, как вернуть их стране былые краски, а им самим – радость.

– Ну что ж, выкладывай тогда. Я тебя внимательно слушаю. Только успокойся, не нервничай.

– Хорошо, дедушка, хорошо. Нам нужно много, очень много ярких осенних листьев. И не просто листьев, а листьев больших, как раз таких, какие бывают там, наверху. Ведь наши хохотуны как раз туда скоро отправятся, и мы должны придумать, как принести побольше листьев из страны людей.

– Так, так, ты говоришь, что нам нужны большие разноцветные листья. Но я  не понимаю, как с их помощью мы сможем исправить серых гномов.

– Сейчас, дедушка, я расскажу тебе, как мы это сделаем.

И Значок подробно рассказал весь свой план мудрому дедушке Зум-Зуму.

– Ну и светлая  же ты голова! – воскликнул радостно дедушка. – Всё-таки предсказание сбывается. И только теперь понял я истинный его смысл.

– Какое предсказание? – удивился Значок.

– То, которое написано в наших древних книгах, на древнем гномичьем языке. «И родится читающий гномик, и устроит он вихрь из осенних листьев, и спасёт он серую страну и её обитателей». Читающий гномик – это ты. И ты придумал вихрь из листьев. И при помощи этого вихря мы наконец всё исправим, и везде – не только по эту сторону Меловых гор, но и по ту – воцарятся согласие и доброта.

Итак, четыре брата получили поручение: принести из страны людей как можно больше ярких листьев. Гномики старались изо всех сил. Целыми днями они таскали мешки с листьями и при этом хохотали до упаду. Мешки тяжёлые-претяжёлые, в два раза больше Вишенки, Апельсинчика, Лимончика и Шоколадника, а они их себе на спины взвалят, несут, пыхтят, и всё равно смеются.

Все эти листья складывали возле дуба дедушки Зум-Зума, и когда выросла гора высотой с дерево, встал вопрос о том, как же теперь переместить эти листья в Страну Серых Гномов.

– Есть у меня одна идея, – сказал дедушка Зум-Зум. – Сейчас проверим, сработает ли она.

Он встал возле горы листьев, окружённый взволнованными гномиками, и проговорил немного дрожащим от волнения голосом:

– А теперь, листья, я повелеваю вам нестись в Страну Серых Гномов, кружиться над их головами, падать на их дома и дороги. Да сбудется древнее предсказание!

Все гномики затаили дыхание и во все глаза смотрели на большие разноцветные листья. И вот эта гора начала медленно шевелиться. Это движение шло откуда-то изнутри, понемногу нарастало и охватывало все листья. Вот они медленно поднялись в воздух, выстроились в стройную стаю, подобно перелётным птицам, и уверенно полетели по направлению к Меловым горам.

– У нас получилось! У нас получилось! – закричал дедушка Зум-Зум. – Теперь дело за нами, друзья! Теперь всё зависит от того, как точно мы сработаем.

– Вперёд! – крикнул Здоровяк. – За дело!

Все гномики подхватили его боевой клич. Пока Вишенка, Лимончик, Апельсинчик и Шоколадник таскали листья, остальные гномики не сидели сложа руки, они готовились к схватке с серыми гномами, и теперь были к ней полностью готовы.

О, то, что творилось в Стране Серых Гномов, было просто великолепно! Вы только представьте себе: серая-пресерая страна, серый-пресерый город, такие же серые хмурые гномы, и тут вдруг откуда ни возьмись – вихрь осенних листьев, нежно-золотых, рубиново-красных, ярко-оранжевых и тёмно-зелёных. Они кружились в воздухе как большие разноцветные снежинки и тихонько падали на крыши домов, улицы и скамейки. Они падали на головы проходящих мимо гномов и залетали к ним в сумки. Какая тут началась паника! Все начали кричать от ужаса и куда-то бежать, а командир патрульного отряда скомандовал:

– Тревога! Тревога! Вражеская атака! На нас падают отвратительные разноцветные листья! Руками к ним не прикасаться – они заразны! Не трусить, бойцы! Слушай мою команду! Приказываю всем гномам встать на защиту нашей страны! Кисти взять, раз-два! Банки с серой краской из подвалов выкатить, три-четыре! Все листья перекрасить, пять-шесть!

У каждого гнома, проживающего в серой стране, имелась в подвале банка с серой краской, на непредвиденный случай. И вот такой случай настал. Надо было спасать свою страну от страшного, неслыханного нашествия осенних дерзки-ярких листьев, листьев – нарушителей спокойствия.

Все серые гномы тут же начали извлекать из своих подвалов кисти и банки с серой краской, и вскоре у них закипела работа.

– Приказываю вам, серые гномы, найти все листья до единого, чтобы в городе не осталось ни одного яркого листочка, – крикнул главнокомандующий.

Некоторым гномам пришлось лезть на крыши домов и тащить за собой тяжёлые банки и кисти. Они шипели от злости и ругались. Но листьев было так много, что краска вскоре закончилась; вокруг же всё продолжало пестреть яркими красками.

Главнокомандующий бросился к красковару.

– Эй, красковар, хватит спать да лениться. Беда пришла. Скорее вари серую краску, да побольше, чтобы мы все вражеские листья смогли закрасить.

Красковар перепугался и забормотал:

– Конечно, конечно, я мигом. Сейчас столько краски наварю, что мы всю страну сможем заново выкрасить.

Красковар тут же взялся за дело, и двадцать огромных пузатых котлов принялись варить серую краску. А за одним из таких котлов притаились Фуксик и Ворчун. Как только в Стране Серых Гномов началась паника, они беспрепятственно прошли по тайному ходу и пробрались в жилище красковара. У каждого гномика с собой был мешочек с чудесным порошком. Пузырёк, Рыбка и Мушка истолкли в ступе разноцветные листья так, что они превратились в разноцветный порошок. Гномики из Страны Ярких Курточек верили в большую силу такого порошка и считали, что даже небольшая его щепотка способна целый котёл серой краски сделать яркой.

Котлы находились в разных комнатах, десять котлов в одной комнате, и десять – в другой. Пока красковар помешивал краску в первых десяти котлах, Ворчун и Фуксик колдовали над другими десятью котлами.

– Ну что, Фуксик, поперчим да посолим это варево как следует?

– Отчего же не поперчить, Ворчун? Поперчим так, что у серых гномов дыхание перехватит.

И оба гномика тихонечко рассмеялись.

Вскоре краска была готова, и целая очередь серых гномов выстроилась перед домом красковара, держа в руках пустые вёдра, которые необходимо было наполнить.

– Странная краска у тебя получилась в этот раз, красковар, – сказал один из гномов.

– Да, какая-то подозрительная, – подхватил второй гном.

– Чем же она вам кажется подозрительной? Обычная серая краска, – сказал красковар.

– Серая-то она серая, только вот отчего она так светится и переливается, будто в неё драгоценных камней набросали?

– Это у вас уже видно от усталости в глазах светится и переливается, – буркнул красковар. – Никаких камней я туда не бросал, а варил как всегда, по одному и тому же рецепту.

Нахмурились серые гномы, но ничего больше не сказали. Некогда было отношения выяснять, нужно было торопиться, вражеских налётчиков обезвреживать. Не один час трудились гномы, то и дело бегая к красковару за новой порцией краски. А перекрашенные листья хоть и серые, да только теперь и невооружённым глазом видно, как они искрятся, будто серебряные.

Когда был закрашен последний лист, серые гномы все как один повалились на землю. Так утомились они, так наработались, что не могли пошевелить ни рукой, ни ногой.  И тут вдруг листья стали менять свой цвет. Вновь заиграли красные, оранжевые, жёлтые и зелёные краски, да только теперь они стали ещё ярче, ещё ослепительней.

– Ну, красковар, погоди, не сносить тебе головы. Подожди-подожди, дай только мне прийти в себя и подняться, – прошипел вконец обессиленный главнокомандующий, лёжа под деревом.

Тут же из-за всех кустов и укрытий стали выбегать гномики из Страны Ярких Курточек. У каждого из них было в руках по несколько баночек ярких быстросохнущих красок. Они воспользовались тем, что серые гномы были не в силах пошевелиться от усталости, и стали быстренько перекрашивать их самих, да в самые яркие цвета. Всем до одного сделали весёлые курточки, штанишки и колпачки, нарисовали румянец на щеках.

Ах, все серые гномы страшно ругались, но ничего не могли сделать, так как без сил лежали на земле. Они только бормотали:

– Ничего-ничего, вот отдохнём чуть-чуть, а потом как поднимемся, да как перекрасим снова друг дружку в серый цвет!

Только к концу дня смогли они на ноги подняться и тут же принялись ворчать.

– Фу, какие эти листья яркие и противные! Из-за них теперь и глазам смотреть больно. То ли раньше дело было, когда всё сплошь было серым, то-то красота. Нужно срочно бежать к красковару.

Красковара отыскали, только оказалось, что он сильно заболел. У него поднялась высокая температура, и он без конца твердил одно и то же: «Дождь из ярких листьев! Берегись! Дождь из ярких листьев! Растворись!». Серые гномы его тормошить стали.

– Вставай, красковар, поднимайся! Некогда болеть! Краску варить надо!

Только красковару совсем худо было, не мог он подняться.

Уж как маялись серые гномы поначалу, как стонали, волосы на себе рвали. Целую неделю так продолжалось. А потом, когда красковар на поправку пошёл, уже никто не просил его серую краску приготовить, потому что серость наконец сбежала из душ гномов, не выдержала она присутствия ярких красок. Все стали потихоньку, несмело улыбаться друг другу, а когда с нескольких деревьев вдруг немного серой краски отвалилось, все гномы вооружились кто чем и стали повсюду серую краску сдирать.

Гномики из Страны Ярких Курточек отправились на помощь к соседям и дружно несколько дней скребли деревья, дома и скамейки, пока всё вокруг не заиграло весёлыми красками.

Часть 9. Пир на весь мир

Только представьте себе, что серые гномы (хотя теперь их уж никак нельзя назвать серыми) решили устроить праздник и пригласили к себе в гости всех-всех гномиков из Страны Ярких Курточек. Да-да, на самый настоящий праздник с музыкой и угощениями. А ещё они объявили, что им нужно срочно придумать новое название для своей страны.

Все радуются и веселятся, только один Здоровяк недоволен. Он не верит в то, что серые гномы полностью исправились.

– Ага, как же, исправились они, держи карман шире. Уж много я всего на своём веку повидал, и скажу одно – никто никогда так быстро не перевоспитывается.

Зато Шоколадник летает как на крыльях.

– Ах, на следующей неделе мы с тобой пойдём на пир, мой животик! Там будет много пирожных, и конфет, и сладкого лимонада. Ну разве жизнь не прекрасна?

А к Фуксику приехала бабушка Арбузка и привезла с собой парочку арбузов.

– Будем печь весёлые блины и угощать наших соседей. После таких блинов они уж точно никогда больше не захотят вернуться к прежней жизни.

И вот день праздника настал, и праздник удался на славу. Целый день гномики пели, танцевали, играли и ели сладости. Конечно, были и такие, кто не пел, не танцевал и не играл, а только ел пирожные и пил лимонад. Я думаю, вы догадались, кто это был. Конечно же Шоколадник! Он уже давно забыл, как когда-то в больнице лежал.

Ворчуну же, наоборот, и кусок в горло не лез. Он так спешил запечатлеть знаменательное событие воссоединения гномов из двух стран, на протяжении многих лет противостоящих друг другу, а теперь наконец примирившихся, что ему было совершенно некогда есть и пить. Рука его то и дело взмывала над холстом, а на лице блуждала загадочная улыбка.

Здоровяк лопал за пятерых, однако не переставал ворчать и подозрительно на всех косился. Наверное, он был просто расстроен из-за того, что уже никогда больше не придётся запускать ему рваные кроссовки на дальние дистанции, а ведь именно это больше всего и любил Здоровяк.

Значок что-то без умолку рассказывал и приглашал новых друзей заходить к нему в гости, если вдруг им захочется почитать или обсудить какой-нибудь философский вопрос.

Ну а дедушка Зум-Зум приготовил гномам подарок: яркие воздушные шарики. Сначала все шарики взмыли в воздух – это было очень красиво, – а потом они полетели по улицам и стали высматривать для себя местечко, каждый шарик на свой вкус. Некоторые шарики привязывались своими длинными верёвочками к веткам деревьев, другие – к фонарям, а третьи – к дверным ручкам. И вскоре город преобразился: повсюду, будто в волшебной сказке, раскачивались разноцветные воздушные шары, и казалось, что они тихонечко о чём-то перешёптываются между собой.

Следующий подарок был от бабушки Арбузки. Красковар уступил ей свою кухню и помогал жарить необычные блины, которые, как вы помните, нужно есть сразу после приготовления, пока они ещё горячие. Красковару так понравилось ловить чёрные смеющиеся семечки, что он решил сменить профессию и стать специалистом по приготовлению таких вот блинов, тем более что варить краску уже не было необходимости.

– Я теперь не красковар. Я теперь – блиножар!

Поскольку гномиков было очень много, то каждому досталось всего по одному блинчику. Но и этого было достаточно, чтобы начать веселиться и смеяться до упаду. В таком вот настроении и решили, что настала пора придумать новое название для страны, до недавних пор называвшейся Страной Серых Гномов.

Первым закричал из-под стола Шоколадник:

– Я придумал! Я придумал! Пускай теперь это будет Страна Шипучего Лимонада! Или Страна Сладких Пирожных!

 Все засмеялись.

– А может быть, Страна Падающих Листьев? В честь знаменательного события, которое изменило ход истории? – воскликнул Значок.

– А мне кажется,– вскричал блиножар, – нам бы очень подошло название Страна Воздушных Шариков! А ещё нам надо обязательно придумать себе имена, хватит под какими-то безликими номерами жить!

– Вот это правильно, – одобрил дедушка Зум-Зум.

– Ура-а-а!!! – закричали все. – Да здравствует Страна Воздушных Шариков! Да здравствуют новые имена!

И гномики тут же начали придумывать друг другу имена.

– Ты, блиножар, теперь будешь зваться Блинчиком!

– Какое чудесное имя! И какое вкусное! Как я рад, что я теперь Блинчик!

– Ты, номер одиннадцать, будешь Шнурочком в память о том, как хотел ты в котёл шнурок подбросить. Как ни крути, а это наша история, пусть и не очень хорошая.

– Ну что ж, я согласен быть Шнурочком. И теперь я обещаю делать только хорошие дела!

– Ну а как же мы назовём номера сорок три?

Все гномики призадумались, а Шнурочек предложил:

– А номер сорок три пускай будет Потеряшкой, ведь в тот памятный вечер, когда мы хотели сорвать Новый год в Стране Ярких Курточек, он потерял сначала одну палку, а потом другую.

Все гномики схватились за животы.

– Ой, уморил! Это же надо – Потеряшка!

– А мне нравится, – улыбнулся довольный своим новым именем Потеряшка.

– А сейчас придумаем имя для номера пятьдесят пять, который вечно кроссовки кипятил, что к нам из-за гор прилетали. Только вот сначала хотелось бы узнать, кто же это такой мастер их бросать.

Здоровяк, крайне смущённый, поднялся из-за стола. Ему было стыдно и неудобно.

– Это я, – пробормотал он.

– Вот это да! – восхищённо воскликнули гномики из Страны Воздушных Шариков. – Ты, наверное, самый сильный гномик. Ты мог бы организовать какое-нибудь спортивное общество, а раз в год устраивать праздник по метанию тяжёлых предметов.

Здоровяк никак не ожидал такого тёплого к себе отношения и очень растрогался.

– Спасибо, друзья! Спасибо! Я обязательно подумаю над вашим предложением.

– Ну что ж, предлагаю назвать номера пятьдесят пять Кипятильником.

Более смешного имени и придумать было невозможно. Все гномики смеялись так сильно, что от их смеха дрожала земля.

– А нашего любителя чипсов из варёных кроссовок, номера двадцать семь, назовём Чипсиком, – выкрикнул Кипятильник.

И так продолжалось до поздней ночи. Гномики смеялись, придумывали друг другу имена, пили лимонад и лакомились пирожными. И только, когда все гномики до единого обрели новые имена вместо номеров, жители Страны Ярких Курточек уставшие, но довольные отправились к себе домой.

Они шли и говорили о том, что теперь для них наступает новая пора, пора, когда все гномики будут жить дружно и весело, ходить друг к другу в гости и устраивать интересные праздники. Больше никогда на их землях не будет места серости, унынию и тоске. Отныне две страны – Страна Ярких Курточек и Страна Воздушных Шариков – будут жить в мире и согласии!

 

 

 

 

Прочитано 194 раз
Поделившись с друзьями, Вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"

Детский календарь

Десерт-Акция. Поэзия

Татьяна Стамова. Живописные стихи

15.05.2018
Татьяна Стамова. Живописные стихи

Подготовила Марина Тараненко Татьяна Стамова - поэт, переводчик, автор книг для детей...

Десерт-Акция. Проза

Виорель Ломов: в сказках - правда, и ничего кроме правды.

15 Май 2018
Виорель Ломов: в сказках - правда, и ничего кроме правды.

Виорэль Ломов – лауреат ряда литературных премий: «Ясная Поляна» им. Л.Н. Толстого; «Ру...

Официальный портал Международного творческого объединения детских авторов " Дети Книги " © 2008
Все материалы опубликованные на портале "Дети книги" защищены авторским правом. Любые перепечатки только после согласования с администрацией и при условии ссылки на данный ресурс.
Логотип МТО ДА - автор Валентина Черняева, Логотип "Дети книги" - автор Елена Арсенина
 
Яндекс.Метрика