Авторы о себе

Ай, браво!

Последние новости

ЛОНГ-ЛИСТ конкурса рассказов о детях-инвалидах В каждом человеке -...

Автор:Татьяна Шипошина. * Главный литературный редактор МТО ДА
от 20 Январь 2018
ЛОНГ-ЛИСТ конкурса рассказов о детях-инвалидах "В каждом человеке - солнце"

№103 Здравствуй, Шоколандия! или Приключения Сладкоеда Первого.

Автор  Опубликовано в Новая сказка-2017 Пятница, 01 Сентябрь 2017 08:34

Здравствуй, Шоколандия!

или Приключения Сладкоеда Первого.

             

 

Оглавление

-1-Что вкуснее всего на свете?. 3

-2- Говорящая конфета. 5

-3- О растерянности мамы и находчивости папы.. 9

-4- В гостях у старой Перечницы.. 12

-5- О том, как голод приводит в темницу. 11

-6- О том, как послушание Шоко помогло Обжоре. 23

-7- Удивительный обед в столовой короля. 26

-8- А в это время все вокруг заговорили про Сладкоеда вслух. 34

-9- Указ на пользу королевству. 35

-10- Знакомство с черствыми врагами. 37

-11- Знакомство с баронессой Шоколадской. 41

-12- Вкусные и веселые игры Шоко и Сладкоеда Первого. 43

-13- О том, что может испортить аппетит Сладкоеду Первому. 48

-14- О том, как становятся министрами. 51

-15- Главное – захотеть, и все получится!52

-16- Сладкоед Первый  и Трюфель Третий в колпаке. 55

-17- О страхе  и победе над ним.. 58

-18- Знакомство с генералом, и с родителями шоколада. 60

-19- Завтрак как воспитание. 64

-20- Как Сладкоед Первый стал полководцем.. 67

-21- Сражение. 71

-22- О том, как Сладкоед встретил славу. 73

-23- Встреча победителей во дворце. 74

-24- О невиданной щедрости Сладкоеда Первого. 76

-25- О коварности Трюфеля Третьего и находчивости Андрейки. 79

-26- Погоня и новое знакомство Сладкоеда Первго. 85

-27- Возвращение домой. 90

-28- А был ли Сладкоед Первый. 92

-1-

Что вкуснее всего на свете?

 

В одной стране, где не водятся обезьяны и не хрюкают бегемоты, где не скачут на жирафах и не едят крокодилов, жил мальчик. Звали мальчика  Андрейкой.                                                       

        Андрейка рос смелым, умным и довольно послушным ребенком. В свои неполные шесть лет, он уже сам читал книжки, писал письма бабушке и дедушке, рисовал замки, дворцы, ракеты и забавных веселых человечков, которых подписывал  «Андрей», «папа», «мама».

Конечно, из всех этих человечков, самой красивой была мама. Маму Андрейка очень-очень любил, и ему не нравилось, когда она долго разговаривала с папой или по телефону. Тогда Андрейка пускался на хитрость: начинал плакать, хватаясь то за живот, то за ногу, и говорил,  что ему больно-больно. Мама тут же бросалась «лечить» сынишку лаской и нежностью. Когда же «лечение» сюсюканьем затягивалось, за «больного» принимался папа, которого Андрейка всегда рисовал веселым Бармалеем с длинным-длинным неподъемным ремнем и конфетой в руках.

Нет, папа с бармалеевским ремнем на охоту за Андрейкой не ходил.

Ему было достаточно нахмурить брови и сказать строгим голосом, раз пятнадцать: «Сейчас же перестань хныкать, а то дом уплывет», или: «Хныкалка-чирикалка, слезы льет, не пьет компот, бе-бе-бе.» - и Андрейка сразу же выздоравливал.

Но ненадолго, Андрейка любил повыть волчонком. Случалось, так криком зайдется, что люди на улице головы вверх поднимают, думают, «скорая помощь» на крышу дома заехала.

Их головы Андрейку нисколько не интересовали. Ему то и нужно было, чтобы родители крик его конфеткой остановили, шоколадкой или жвачкой какой-нибудь. Ну, очень, очень сильно он любил все сладкое!

Конечно, все дети на свете любят сладкие вкусности: торты и ириски, мороженое и пирожные, шоколад и мармелад, пастилу и земелах, козинаки и драже, карамель, халву, джемы, варенье, печенье, повидло – в общем, все, в чем сахар таится. Но, как считал сам Андрейка, - будь земной шар леденцовым, то он съел бы его целиком за один день, даже не запивая и самой капелюсенькой капелькой воды. А в те моменты, когда папа ругал его

 за нытье без причины, Андрейка очень жалел, что папа не сделан из шоколада, и его нельзя съесть.

А шоколад Андрейка любил больше всего на свете! Даже больше игр с папой на снегу. Как только родители ни боролись с его жадностью до сладкого! Говорили; много конфет есть вредно, почернеет от шоколада, а летом пчелы из него мед сделают и сахар все зубы съест! Но ничего не действовало! Даже когда папа показывал сыну дырявый зуб и утверждал: «Это сделала злая карамелька!»  Андрейка хитро улыбался, прятал в рот конфету и весело говорил, что и себе хочет такую же дырку, чтобы вместе с папой идти к доброй тетеньке-штукатуру по дыркам в зубах.

И вот, в шестой день рождения Андрейки, приключилась с ним одна сладкая история…

 

-2-

Говорящая конфета

 

          Солнечным летним утром Андрейка проснулся и  увидел возле кровати много-много конфет и подарков. Не замечая настольных игр, конструктора и плюшевой мартышки, он накинулся на сладости. 

Смеясь и радуясь такому щедрому подарку – целой горе разноцветных конфет – Андрейка, не умываясь, принялся уплетать конфеты. Он поглощал их с такой скоростью, что конфеты не успевали и скрипнуть фантиком, как оказывались во рту. Фантик продолжал шуршать в воздухе, изображая бабочку, а Андрейка уже следующую конфету прятал в рот.

          Даже две мухи на стекле прекратили драться, а паучок и вовсе засмотрелся на Андрейку,  и перестал плести узоры в углу. С таким восхищением они смотрели, как Андрейка ловко разворачивал и прятал конфеты в рот.

Съев половину подарка, Андрейка увидел огромную, как папина ладонь,  конфету в блестящей желтой обертке. С обертки, не моргая, смотрела красивая озорная девчонка с куклой в руке.                                                       

- Интересно, а что у нее внутри? – спросил сам себя Андрейка и с любопытством начал разворачивать фантик.                                                                   

- Не ешь меня, добрый мальчик, – попросила вдруг конфета.

- Ого! Вот тебе, бабка, и рыбный день! – вспомнил Андрейка,  как говорит папа, когда мама готовит рыбу на ужин. – Это ты разговариваешь, или я уже столько конфет съел, что теперь могу радио без радиоприемника слышать? – спросил он у конфеты.                                                        

- Я, добрый мальчик, – ответила девочка с обертки.

- Никакой я и не добрый, а жадный и злой серый волк! А ты будешь Красной шапочкой, и я тебя съем. Ам! - Андрейка щелкнул зубами.

- Ой! – вскрикнула девочка. – Пожалуйста, не делай так! Мне страшно…                                                                                     

- А что тут страшного?! Я же в шутку зубами стучу, - поспешил успокоить ее Андрейка. – А чтобы не было страшно, ты глаза закрой, и уши пальцами заткни.                                                                 

- Зачем? – удивилась конфета.   

- Как зачем?! Чтобы не видеть и не слышать, как я тебя съем!                                                                                                                   

- Зачем ты, Андрей, хочешь показаться мне злым мальчишкой,  который  способен обидеть беззащитную девочку?

- Фи-фи-фи! Фитюлька, какая! И обижать ее нельзя, и есть ее нельзя! Прямо пластилиновая какая-то.                                                 

- Нет, я шоколадная. Я – принцесса Шоколадного королевства. И зовут меня – мадемуазель Шоко. Я – дочь короля Шоколандии Трюфеля Третьего и баронессы Шоколадской!                                                        

- Ничего себе! Все лучшее – детям! – почесывая лоб. – И как это тебя, дочь таких вкусных родителей, сюда занесло?  А, Шоко Трюфелевна Шоколадская?                                                                               

- Не Шоко Трюфелевна Шоколадская, а  мадемуазель Шоко или просто Шоко. А с родителями я тебя позже познакомлю.                                                                               

- Спасибо, но я старый шоколад не сгрызу.                                                        

- А ты их и не съешь, даже если очень захочешь! – вступилась за родителей Шоко.                                                                                                

- Это еще почему? Их что, даже комары не грызут? – решил узнать Андрейка.                   

            - Потому что ты – добрый рыцарь. А добрые рыцари дедушек и  бабушек не едят!                                                                                                   

- Едят-едят, еще как едят! Как говорит мой папа, «в голодный год и мед за сахар сойдет!», - не уступал прожорливый Андрейка.                                                                                                                 

- А родителей понравившейся девочки не едят даже в голодный год! -  не сдавалась Шоко.                                                                                                                       

- А кто тебе сказал, что ты мне понравилась?                                                      

- Если нет, тогда брось меня в окно, - предложила принцесса.                               

Андрейка замахнулся, но тут же опустил руку:                                                     

- У-У-Ух, ты, хитрая какая! Нет, я лучше тебя друзьям показывать буду. За конфеты. Ха-ха-ха! Правда, я здорово придумал? Ты скажешь им слово, а они мне – конфету! И ты целая и невредимая, и я сытый да веселый! Вот так! -  довольный придумкой, Андрейка  погладил живот и облизнулся, как кот после еды.

- Нет, Андрейка, нам некогда бегать к твоим друзьям! Надо спешить! - твердо сказала Шоко.  Да так твердо, что Андрейка  только и смог произнести:                                                                                     

- Куда?

- Спасать Шоколандию от набегов дражепузиков  и карамельгардов! Они хотят завоевать Шоколадное  королевство и растопить моего папу Трюфеля Третьего, - заплакала Шоко. - И мою мамочку, баронессу Шоколадскую. А меня отдадут в прислуги в леденцовый дворец к королю Дюшесу Первому.  Вырубят какао-лес, закарамелят молочные реки, и останутся дети без шоколада. А спасти наше королевство можешь только ты! – Шоко перестала плакать и пристально посмотрела на Андрейку.                                                  

- П-почему я? Нет, я не могу! И вообще, у меня сегодня День рождения!  А еще живот болит, и голова кружится, а спать-то как хочется…                                                                                         

- Как медведю зимой, – закончила за него Шоко. – Кажется, так говорит твой папа?                                                                                                 

-  Даааа....                                                                                                                            

- Вот видишь, я все про тебя знаю! И знаю, что ты без конфеты жить не можешь и даже тайком от родителей в суп конфеты кладешь. Мы долго за тобой наблюдали. Таких сладкоедов больше нигде нет! Поэтому только ты способен спасти наше королевство.                                                                                     

- Да уж, залез заяц к волку в огород. Так говорит мой папа, когда видит мураша в сахарнице, - пояснил Андрейка. – И как я должен вас спасать? Съесть этих карамельгадов? Так я карамель не очень люблю – она к зубам противно липнет.                                            

- Да, съесть, если ничего другого не придумаешь.                                                         

Андрейка почесал затылок, подумал и, выдохнув, сказал:                                                                                                    

- Ради спасения шоколада я согласен стереть в порошок все зубы об эти противные карамельками! Только записку напишу родителям, чтобы они не волновались за меня.                                                                      

Он взял ручку, листок бумаги и прыгающими, кривыми буквами написал следующее: 

«Папа и мама! Я ушел с принцесской Шоко в шоколадковую страну есть дражных пузиков и карамельных гадов.  Андрейка»                                                                                                          

-  Все, я готов.                                                                          

- Хорошо, – улыбнулась Шоко. – Закрой глаза и три раза повернись вокруг себя, приговаривая: «Кручусь-верчусь – маленьким становлюсь!»                                                                                         

Андрейка  повернулся три раза и, когда открыл глаза, то увидел, что все вокруг него стало невероятно огромным, а папин тапочек сделался похожим на пароход, выброшенный  злой волной на берег. Шоко же, наоборот, оказалась одного роста с Андрейкой.

Принцесса Шоколадного королевства стояла рядом с ним. Ее большие голубые глаза и маленький ротик счастливо улыбались Андрейке. Коротко, почти по мальчишески остриженные волосы Шоко напомнили ему мамину

прическу, и вдруг стало грустно, и захотелось, как обычно, завыть сиреной, расплакаться и прижаться к маме, а папу попросить съесть всю карамель на свете и перегрызть всех дражепузиков…. Но,  из последних сил он удержался от слез.

Вспомнив, что папа всегда говорил ему: «Настоящий мужчина, не тот, кто носит мужскую одежду, а тот, кто слово сказанное держит и начатое дело доводит до конца!», – Андрейка радостно улыбнулся и побежал догонять Шоко, принцессу из самой вкусной на свете страны – Шоколандии.                                                                                                               

-3-

О растерянности мамы и находчивости папы

 

А в это время в маленькой уютной кухне мама Андрейки, Варвара Леопольдовна, занималась приготовлением праздничных блюд. Папа, Иван Спиридонович, сидел тут же, на стуле, и помогал маме: он вслух читал газету.

Иван Спиридонович был мастером на все руки: он не только одинаково хорошо ел правой и левой рукой, но еще и мог отремонтировать все, что ломало его семейство. А то, что он не мог отремонтировать, то сдавали в мастерскую.  Он работал инженером и разрабатывал разные штуковины и загогулины, названия которым и сам еще не придумал.

Мама Андрейки работала ученым. Она учила яблоки, вишни и сливы избавляться от прожорливых гусениц и не болеть. Как все ученые, Варвара Леопольдовна, была серьезной и строгой, а Иван Спиридонович любил пошутить и пошалить.

Однажды он подложил в холодильник деревянное яйцо. Оно ничем не отличалось от других. А утром, когда Варвара Леопольдовна решила приготовить своим мужчинам омлет, то  наделала много шума, пытаясь, это яйцо разбить. Она уже было взяла молоток, но, услышав за спиной смех мужа и сына, догадалась о подвохе и положила молоток на сковороду….  В то утро Андрейка с папой остались без омлета, но с жареным молотком.

Вот и сейчас, сидел большой шалун, читал газету и незаметно  таскал из тарелки сливочный крем. Не успела Варвара Леопольдовна «накормить» кремом очередное пирожное и закрыть ему «ротик», смотрит, а ложечки и нет.

- Вань, отдай ложку! – попросила она.                                                                                       

Иван  Спиридонович встал, вышел из кухни и скоро вернулся.  

- На. – Он протянул ей ложечку для обуви.                                                             

Варвара Леопольдовна, не глядя,  взяла ее, и чуть было не опустила в крем. 

- Господи, да за что мне такое наказание?! – возмутилась она поведением большого шалуна. - У других мужья и дети хоть и не помогают, то и не мешают! А у меня что большой, что малый – обжоры и зануды!

- Ты наверно в детстве яблоки у соседей в огороде тырила, - пошутил  Иван Спиридонович.

- Да я была самая… - вдруг замолчала и прислушалась. –  Вроде сын проснулся. Вань, сходи, посмотри!

- Раз не слышно радостных криков при виде подарков, значит, он еще спит, - рассудил Иван Спиридонович.                                          

Варвара Леопольдовна  сама пошла в детскую. 

Через минуту, на испуганный крик Варвары Леопольдовны в комнату вбежали Иван Спиридонович и  два маленьких любопытных паучка.

Они увидели кучу фантиков от конфет и плачущую, сжимающую в руках листок Варвару Леопольдовну.                                                                                                                          

- Не плачь, я еще конфет куплю, - решил шуткой подбодрить ее Иван Спиридонович.                                                                    

- Это все ты! Это из-за тебя! - Варвара Леопольдовна продолжала плакать и трясти листком перед большим бугристым носом мужа.                                                                                    

Папа взял записку и по слогам, как ученик первого класса, прочел:  «Па-па и ма-ма. Точка. Я ушел с прин-цес-ской Шоко в шо-ко-лад-ко-вую стра-ну есть драж-ных пу-зи-ков и ка-ра-мель-ных га-дов. Точка.  Андрейка. Нет точки», после чего задумчиво почесал переносицу, которую он называл горкой для катания божьих коровок.

-   Ничего не понимаю! Каких пузиков? Каких таких гадов он пошел есть? Что его дома плохо кормят?  - удивился папа Андрейки, но, услышав плач жены, тут же уверенно произнес. – Все ясно и понятно! И нечего реветь! Не понимаю...

-  Что тебе ясно?  

-  То, что у нас  внимательный и заботливый сын. Даже написал, где его искать.

-   И где же?       

 - У принцессы Шоко. И не переживай – к твоим пирожным он обязательно вернется даже из Шоколадковой страны! – старался успокоить Варвару Леопольдовну  Иван Спиридонович.                                                         

Пока родители Андрейки думают-гадают, как же там их мальчик, мы с вами, с помощью волшебной ручки перебежим в Шоколандию к нашим друзьям.    

-4-

В гостях у старой Перечницы

 

Страна Шоколандия находится в самом центре планеты Кондитер. С Востока ее окружают непролазные какао-леса и непроходимые какао-болота. Северная же часть омывается огромным молочным морем, а Запад Шоколандии знаменит  лечебными йогуртовыми озерами с творожными берегами. Длинная и широкая молочная река Му-у разделяет  Шоколандию и Леденцовое королевство.

В Леденцовом королевстве правит толстый и жадный король Дюшес Первый, владыка карамелиевой земли, леденцовых дворцов и командующий огромной армией карамельгардов и дражепузиков. 

Шоколандия – это довольно холодная страна. Конечно, для ее жителей и для их шоколадных домиков именно такая температура и необходима для счастливой и беззаботной жизни. Но вот туристам, особенно из южного государства Казинакии, приходится кутаться в пальто и куртки.

С южной стороны - пустыня Сахарина и высокие скалистые Халвагоры защищают Шоколандию от Казинакии и от ее хитрого коварного правителя Ибн-Козинак-Семечка-Грызи-Али-Бека. О нем говорят, что он даже не пожалел свой любимый подсолнух, чтобы заманить в клетку маленького соловья-свистуна!                                  

А тем временем, принцесса Шоко и Андрейка уже пробежали арахисовую полянку и вошли в густой какао-лес.    

                                                

- Это лес? – спросил Андрейка, как опытный лесолаз, видавший-перевидавший множество лесов, и сам же ответил себе. – Интересный лес,

необычный! Елки и сосны похожи, как наши, земные. Только у вас они какие-то коричневые и пахнут так сладко, что сразу хочется все их съесть!    

  - Это какао-лес. Все деревья здесь вечно-коричневые, – стала объяснять Шоко. – Но хоть они и пахнут сладко, есть их нельзя. Они на вкус горькие.                                                                          

«Да чтобы я послушал какую-то принцессу?! Я папу-то с пятнадцатого раза слышу, а уж слушаюсь, когда он уже и говорить не может!» – подумал Андрейка и отломил самую спелую веточку (как ему показалось). Понюхал ее, облизнулся, чуть не задев нос кончиком языка, и сунул веточку в рот.               

- Тьфу-тьфу! - тут же громко сплюнул Андрейка. – Ну и гадость эти ваши елки! Все-таки прав был папа, когда говорил: «Сначала угости товарища, а потом ешь сам»!                                                

- Папа тебе это говорил о вкусных продуктах, а тут  - неизвестные и горькие, - сказала Шоко.

- Ты лучше за тропинкой следи! А то заблудимся, как мой папа. Я его всегда из лесного заблуждения вывожу, – пробурчал Андрейка.                                                                                                              

- Вот и меня выведешь! – сказала Шоко, нырнув под лохматую, кривую ветку шоко-ели.                                         

- Как? – поинтересовался Андрейка.                                                 

- Так же как папу, - пояснила Шоко.                                                     

- Так не получится. У меня конфет нет.

- А причем здесь конфеты? – удивилась принцесса.                                                 

- Так  я же папу из лесу по конфетным фантикам вывожу, - объяснил  Андрейка и тут же засмеялся, – Ха-ха-ха! Какая смешная елка! Ее наверно клоун посадил!          

Чем глубже заходили они в лес, тем забавнее и смешнее встречались деревья: какао-сосна – снизу толстая, как слон, а сверху тоненькая, как его хвостик; или какао-елка высотой с двух пап и с целыми четырьмя макушками, похожими на рожки оленя.                                               

- Ого! Гриб! Мухомор! – весело крикнул Андрейка и бросился под какао-ель.                                                                                                            

- Не тронь! - закричала Шоко. – Его нельзя трогать! Это не мухомор, а нюхомор. Если тронешь его, то потом руку от перца никогда не отмоешь.                                                           

- Перец?! Вы что из перца шоколад делаете?! – удивился Андрейка.                                                                                                             

- Тсссс!  Мы зашли во владения старой Перечницы, – тихо сказала Шоко.                                                                                                                  

- Кого-кого? Ха-ха-ха! – Андрейка засмеялся, вдохнул перцового аромата и тут же чихнул,  - Апчхи! Эчхи! Апч!                                           

Да так громко это у него получилось, что затрещали деревья и с веток вспорхнули испуганные каркао-вороны.                                                                 

- Тише ты! Перечницу разбудишь!

- Ну и что?

- А то! Или съест она нас, или заставит какую-нибудь песню прочихать. А, то, и того хуже – заставит нюхоморы сажать под елками. Это она их везде насажала, поэтому лес такой грустный стоит, – объяснила Шоко.                                                         

- Это Баба Яга, что ли? Так их не бывает! – сказал Андрейка и, перепрыгнув совсем еще маленькую какао-ель, очутился рядом с Шоко на перцовой поляне.                                                                   

На кустиках с большими коричневыми листьями висели красные перчинки, а рядом торчали алые шляпки нюхоморов. Полянка оказалась окружена какао-болотами, в которых, по рассказам Шоко, обитают чихуны. Днем они спят, а ночью чихают – птиц и животных пугают.

Около сломанной какао-сосны, Андрейка увидел избушку. Он схватил Шоко за руку и хотел, было, бежать обратно, но тропинка исчезла.  Вместо нее теперь урчал, бежал ручеек прямо в какао-болото.

- Эй! Куда это мой обед с ужином собрались? – раздалось у них за спиной.                                                                                                      

Андрейка и Шоко повернулись и увидели сгорбленную старушку в длинном старом сарафане, с цветными заплатками. У старухи  были взлохмаченные волосы, огромный крючковатый нос и большие уши, которые чуть-чуть подергивались, когда она говорила. Её прыгающие уши развеселили Андрейку, а улыбка - прогоняет страх. Андрейка улыбнулся и спросил:

- Вы – Баба Яга-больная нога?     

- Нет! Я – старая дряхлая Перечница! - гордо назвала себя старушка.  

- А нос как у Бабы Яги, – сказал Андрейка. – Вижу вас и понимаю, что мой папа был прав, когда говорил, что Яга – несчастная старушка, которая не справилась со ступой и врезалась в дерево. Вот с тех пор и живет она в лесу, на люди показаться боится. Вы, бедненькая, тоже в дерево врезались?                                                   

- Какой слааааденький мальчик! – пропела Перечница. – Иди-иди сюда! Не бойся! - поманила она кривым пальцем Андрейку. – Покажись старой Перечнице!

Она обошла  Андрейку кругом:

- Так вот он каков, главный обжора! Суховат, правда. Тебя что отец не кормит?                                                                                                         

 - Нет. Меня и папу кормит мама. Она говорит, что легче стадо комаров, ой коров, накормить, чем нас двоих. Хахах-Апчхи! – рассмеялся и ччихнул Андрейка, да так громко, что старая Перечница подпрыгнула, а из

какао-болота высунулась лысая голова чихуна. Голова, заметила Перечницу, тут же исчезла, не позволив себя разглядеть.                                                                                   

- АААпчхи! – еще раз чихнул Андрейка. - Как бубнит мой дедушка: «Будь здоров! – Спасибо! – Не за что! – А ни кто и не чихал!»                                                                                          

- Ничего себе не чихал! – поднимаясь с земли и потирая задний карман сарафана, пробурчала Перечница. – И откуда только в костлявом теле такой  дух?! Чуть не сдул старуху в болото!

Вновь высунулась лысая голова чихуна с большим черным носом и красными ушами.                                                     

- Старая, хватит чихать! Поспать дай! – попросила не вежливая голова и снова исчезла в густом пахучем какао-болоте.

- Ишь, разбаловались! Как с матерью разговаривают! А ну, милок, чихани-ка еще разик! – попросила Перечница Андрейку, а сама наклонилась, подняла длинную палку и мотнула лохматой головой, как конь гривой.

С головы вспорхнуло маленькое перцовое облачко и скоро подплыло прямо  к Андрейкиному носику:                                                                                                        

- А-а-а-а-а-пчхи! – Андрейка чихнул еще громче, а из болота высунулись уже две головы.                                                                             

 И только они открыли свои губастые рты, собираясь что-то сказать, как тут же Перечница палкой пересчитала их по лбам! Получив по шишке на лоб и издав удивительный звук, похожий на «Оёёёй», - чихуны спрятались под какао в болото. 

- Ой, спасибо, Великий обжора Сладкоед! Ну-кась, подивись в мои ясные очи,  – и старуха и пристально поглядела на Андрейку. – Надо же, так громко чиханул, и глаза не вылетели, и нос не оторвался! Волшебство какое-то! – Перечница легонько дернула его за нос. – Крепко приклеен! 

                                                      

- Ерунда, – скромно сказал Андрейка. – Вы, уважаемая Перечница, не слышали, как чихает моя бабушка Лида. Вот где сила! Один раз так чихнула в автобусе, что все пассажиры проехали свои остановки,  потому что водитель оглох. И как говорит мой папа: «В здоровом теле – здоровый чих!».                               

- Я и говорю, – ты волшебных кровей! А твоя бабушка – великая Перечница! О, могучий Сладкоед, проси чего хочешь или не хочешь. Лучше второе! Всякие  бяки и гадости приятнее исполнять.                                                                                                

- Как говорит мой папа: «У тебя, сын, молочный ум, неспособный еще желать ничего кроме прожорливых удовольствий. Поэтому, что дают, то и бери!» – ответил Андрейка. – И вообще, я и придумать  не смогу, чего попросить у лесной красавицы, перечной феи.                                           

 – Как ты меня назвал? Перечная фея? – переспросила Перечница и у нее по щеке прокатилась слезинка. - Меня уже лет двести так никто не называл. О, великий Обжора, достойный сын своего отца! Ты вытащил из меня, сухой, древней, злой Перечницы добрую слезу. Это еще раз показывает твое могущественное волшебство, с помощью  которого ты поедаешь сладости в огромных количествах.                                                                                                

-  Никакого волшебства! Мама говорит: «Доброе слово и мухе  приятно»!

-  Не спорь со старшими! Говорю, что  есть волшебство, значит, есть! Я и забыла уже, когда в последний раз плакала. Помню только, что заставил меня плакать Всемогущий Свищи-Трещи-Щербет-Грызи. Ох, и великий проказник был! – Перечница заулыбалась и сразу подобрела  лицом.                               

- Андрейка, нам надо спешить! – дернула его за руку Шоко.

Она все это время стояла рядом с ним,  и, замерев от страха, слушала его беседу с  Перечницой.                                             

- Бабулечка, извините нас, но нам пора! – стал прощаться Андрейка.   

                                                                                                        

- Знаю–знаю, Сладкоедушка. Вот возьми эти семь перчинок! Повесь их на грудь.

- Спасибо, старая Перечница!

- Что значит «спасибо»? А узнать, что это за перец, тебе разве не интересно?                  

- Главное не подарок, а внимание к подарку.

- Так говорит его папа, – подсказала Шоко.                                                                      

- Твой папа, наверное, и есть волшебник Свищи-Трещи-Щербет-Грызи? Он хоть и мудрый, но иногда тоже говорит глупость. Правда, если бы все не верили всем, как я, то и я была бы самой простой бабкой с клюкой и кривою ногой.                                                                                               

- Нет, – улыбнулся Андрейка. – Он просто мой папа.

- Ну уж не знаю, просто или нет, а перец этот волшебный! Но помогать он будет только тебе и только в тех случаях, когда ты сам, слышишь, САМ! себе ни чем не сможешь помочь. Если наступит такой момент, то скажи, чего хочешь, надкуси перчинку и брось ее через левое плечо. В ту же секунду все и исполнится!

- Спасибо тебе, лесная красавица! – поблагодарил Андрейка. – Но нам пора.

- Сейчас, сейчас, торопыги... – Перечница сунула руку в глубокий карман сарафана, чем-то побренчала там и вытащила маленькую металлическую коробочку, открыла ее и сунула под нос Андрейке и Шоко. - Это шустрый чих: вдохнете, чихнете – и вы во дворце!                                                                                     

Андрейка  и Шоко взялись за руки, приблизили носы к коробочке и ка-а-а-к чихнули! Да так чихнули, что Перечница плюхнулась в болото всеми задними карманами.

- Улетели... Вот и славненько! И откуда в таком хуууденьком мальчишке столько силы?! Наверное, когда кричит, вся округа наслаждается его плачем, – удивлялась Перечница, вылезая из какао-трясины.        

-5-

О том, как голод приводит в темницу

 

Андрейка открыл глаза и воровато огляделся вокруг, пытаясь понять: где он и что с ним? 

Он увидел огромный коричневый зал. На белом потолке, как живые, сидели лепные голуби. Огромная люстра была похожа на перевернутый здоровенный торт. Андрейка даже открыл рот, надеясь, что сверху упадет кусочек этого торта-люстры, но ни люстра, ни кусочек так и не упали.

Андрейка закрыл  рот и продолжил осмотр дворца. Огромные окна были прикрыты мятыми занавесками. Неприкрытые части окон,  пропускали белый свет сквозь мозаичные узоры на стекле, и уже новые длинные и толстые узоры расползались по гладкому полу. Андрейка решил поближе рассмотреть рисунки на стеклах. Подошел к окошку и попытался влезть на подоконник,  но у него ничего не получилось.

            Огляделся, приметил, небольшой стульчик и радостно смеясь, как на коньках, заскользил к нему по гладкому полу. Андрейка поднял стульчик и от сладкого аромата шоколада, нырнувшего в нос, у Андрейки округлились глаза, и голод заурчал в животе. Он осторожно лизнул спинку стульчика и:

- Шоколад! Шоколад! – запрыгал от радости Андрейка. – Ура! Я спасен от голода! А значит, от скуки и от холода! – и откусил от спинки стульчика кусок во весь рот.     

             

Андрейка так увлекся поеданием стульчика, что и не заметил, как и когда к нему подошла Шоко. Принцесса же, увидев, как исчезает во рту Сладкоеда ножка ею любимого стульчика, вскрикнула и упала без чувств. Андрейка вздрогнул и повернулся на крик – на полу лежала Шоко.

Это была уже не та смешная девчонка в розовом платьице, а настоящая принцесса в пышном белом платье и с маленькой короной на голове.

- ЭЭЭЭй, Шоко? – потрепал он ее за плечо. – Ты что тут разлеглась? Вставай! На полу без подстилки даже кошки не лежат. Можно получить болезнь будущего, – сказал он, и с сожалением подумал о том, что никогда не видел, как в таких случаях действует папа. – Главное без паники, - будут тебе шарики! – вспомнил Андрейка папины слова. Ими сопровождался каждый поход за воздушными шарами.

Он присел рядом с Шоко и стал доедать оставшийся кусочек ножки.

- Вкусно…. Эй, Шоко, у вас во дворце все такое вкусное или только стулья? Молчишь? Ну, тогда ты полежи тут, мозаикой на полу, а я схожу за другим стульчиком.                                                                                                                   

И только Андрейка встал, как произошло чудо!

- Не сметь! – закричала Шоко. – Вы приглашены не для съедения моей мебели, а для…                                                                   

- А кто же голодный воюет?! Нет, я так не согласен! – обиделся  Андрейка. – Даже в сказках сначала кормят богатыря, а только потом поручение дают.                                                            

- Вас обязательно накормят! Только я прошу Вас, Великий Обжора Сладкоед, не ешьте мебель и не грызите дворец, куда Вы приглашены в качестве друга. Не хотите же Вы съесть всю страну Шоколандию и ее жителей?                                   

- А что, у вас и жители шоколадные? – облизнулся Андрейка.

- Да, только сделаны они из особого несъедобного шоколада. 

- Во, сказала! Несъедобный шоколад! А карамельгады, значит, съедобные?

- Перестань! – опять закричала Шоко.

- Отчего ты стала такая злая? Стульчик жалко, что ли?

- Не злая, а строгая! Это в лесу я была просто Шоко, а во дворце я – принцесса Шоко! дочь короля Трюфеля Третьего и баронессы Шоколадской!              

- Тю-тю-тю-лька какая! Принцесса! Тогда и меня называй «барон Обжора»! – гордо выпятив грудь, произнес Андрейка. - Нет, не нравится мне все это!

И тут он вспомнил, как папа однажды разбил блюдце и, увидев расстроенное лицо мамы, сказал ей: «Если ты сейчас же не улыбнешься, я разобью еще одно!» И мама, сказав, «На счастье» и улыбнулась.                                       

- Ага! - придумал Андрейка. – Если ты, принцессища Шоко, не станешь сейчас же той озорной и веселой девочкой, то я съем еще один стул!                                                                                                 

Но Шоко была еще упрямее, чем он, ведь она была принцессой, а все принцессы  балованы-перебалованы нянями, слугами, папами-королями и мамами-королихами. Именно поэтому она не привыкла никому ни в чем уступать.               

- Ну, что же, барон Обжора, ешьте стул, стол, стены! Да, можете еще вылизать пол и стекла – все леденцовое! – сказала Шоко. – Но это Вы съедите потом – когда прогрызете дверь в темнице! – и она зазвонила в колокольчик, неизвестно откуда взявшейся в ее руке. - Стража! Взять этого! В темницу его!                                                                                                         

Андрейка чуть-чуть испугался, самую малость: один разочек вздрогнул и все! Он вспомнил, что в Шоколандии все шоколадное, и  темницы! А значит, их тоже можно есть! И смело пошел с толстыми стражниками.

Выходя из зала, Андрейка повернулся к Шоко и как воспитанный мальчик вежливо попрощался с ней:

- До свидания, моя принцесса! Передавайте голодный привет Его Шоколадному Величеству Трюфелю и тетеньке баронессе, от Барона Обжоры Сладкоедова! - повернулся к коричневым лицам стражников:

- Эй! Охрана пуза моего, чего рты раззявили? Мух на вас нету, как говорит мой дедушка! Ведите в эту вашу темницу! Я после еды всегда спать хочу.                                                         

Они вышли в длинный, широкий коридор. Первыми шли два стражники, за ними Андрейка, а за ним – еще два стражника.

Стульчикоед вертел головой, разглядывая смешные лица на портретах. Портреты с толстыми лицами висели справа, а с худыми – слева. И Андрейка, вглядываясь в них, пытался угадать, кто же из них Трюфель Третий.

Тут его взгляд задержался на копье одного из стражников. «Наверное, тоже вкусное!» – подумал он и сразу же отломил острие копья, сунул его в рот, облизнулся сладостью и улыбнулся остолбеневшим стражникам:                                                                                                   

- Спасибо, друг! – сказал Андрейка. – Пойдем, не бойся! Я больше не буду! Леденцы мне, не очень нравятся.                                                                 

И дальше, весь коридор и двадцать ступенек вниз, до самой двери в темницу, стражники, спрятав за спины копья, вели Андрейку-Стульчикоеда-Копьегрызуна.

Скрипнула большая черная дверь, и Андрейка оказался в большой темной комнате. От темноты ему стало страшно и захотелось к маме. Он уже был готов бежать назад и просить прощения у Шоко..., но скрип закрывания двери, лязганье ключей и засова   сообщили ему, - извиняться  поздно.

- Да, съеденную конфету не вернешь! – проговорил в глухую темноту Андрейка, и захрустел леденцовым наконечником копья. 

-6-

О том, как послушание Шоко помогло Обжоре

Через некоторое время, после того как стражники увели Андрейку, оставив Шоко наедине с куклой, в залу вошел толстенький человек на худеньких ножках. У него были большие щеки и маленький нос на круглом веселом лице. Это был сам Трюфель Третий.

Увидев дочь, он вскинул ручки и радостно пропел:                                                        

- О, посмотрите, кто сидит кукле платье теребит! Это кто? Это кто? Наша милая Шоко! А почему она одна? А где же друг Обжора, гость моего двора?!

Надо сказать, что это был самый добрый, но в то же время самый хитрый король из всех Трюфелей. Он любил шутки, загадки, всевозможные рифмы и говорить на распев стихами.                                                                                         

- А-а-а-а-а-а!!! – расплакалась Шоко. – В темницу я отправила его!

- За что, за что, за что ты, дочь моя, Шоко, Обжору, гостя моего,  в   темнице держишь одного? – пропел Трюфель Третий и, приподняв корону, почесал лысую голову. –  Складно пою – это к добру!                                                                                                  

- За то, что он – негодник, неисправимый обжора! Он стульчик мой съел! – утирая слезы, сказала Шоко.                                                       

- Хо-хо-хо! Только и всего? – рассмеялся Трюфель и вновь пропел. – Пришел Обжора в гости к другу. Обжора стульчик друга съел.                                                                                      А друг за это Обжору-друга – в темницу! Чтобы  Обжора похудел!  Ого! Ты не знаешь что со мною Шоко? – удивленно спросил Трюфель Третий.                                                                                                 

- Ха-ха-ха! – засмеялась принцесса. – Не знаю, папочка, но ты прав!                           я поступила хуже старой Перечницы! За какой-то пустячок ...

- Закрыла друга на замок! – пропел король Трюфель.                                       

Довольная Шоко поцеловала папочку и побежала просить стражников, чтобы те как можно скорее отворили темницу.                                                          

Пока Трюфель Третий вразумлял дочь, Андрейка сидел в углу темницы и, сладко чавкая, доедал острие копья. Настроение у него поднялось до макушки: он был рад попаданию в такое замечательное королевство, где окна, пол, стены и копья – все съедобное!                                                                                

- Как сказал бы мой папа, увидев меня здесь: «Повезло коту, что мышь попала в молоко».

           Только прожорливые глаза Обжоры привыкли к темноте, и последняя кроха копья растаяла во рту, как он услышал шаги. Послышался перезвон ключей, щелкнул замок, и узкий луч света прочертил яркую желтую линию на полу, на стене и на потолке. Под скрип открывающейся двери, луч всё больше и больше красил пол, стену, потолок в желтый цвет, даря темнице свет и тепло. В наполненную светом темницу впорхнула Шоко. Она улыбалась! Это вновь была та, милая, улыбчивая, озорная девчонка, которая возвела его, Андрейку, в ранг Великого Сладкоеда Первого!                                                                  

- Извини меня, Андрейка! Я была не права. На твою глупость, я  ответила еще большей глупостью: наказала тебя за то, за что сама же и выбрала, - за твоё желание съесть все сладкое!  Но ты ведь меня извинишь? – попросила прощения Шоко и, ожидая ответа, так быстро захлопала ресничками, что Андрейке даже почудилось, будто рядом с ним вспорхнула бабочка.                                                                             

- Конечно, я извиняю тебя! Но еда – это вовсе не глупость! Ты, Шоко, может, и вовсе можешь без еды, а я – нет! Я когда голодный, то становлюсь вредным и злым, –

 примирительно произнес Андрейка. – Но и ты меня извини! Я не должен был, есть твой стульчик, не спросив разрешения! Ведь он же твой… был.                                                          

- Пойдем! – сказала Шоко и протянула ему руку. – Пойдем,  пойдем! Тебя ждет мой папа!                                                                    

-ААА! Так значит, это он за мной прислал? - спросил Андрейка.                                                                             

- Да нет, что ты?! Он только объяснил мне, чего я натворила.               

- Ну, раз мужчину слушаешь, значит, еще не все потеряно! – похвалил ее Андрейка и добавил к сказанному, – Так говорит мой дедушка бабушке.                                                                                                          

Он взял Шоко за руку, и они направились в тронный зал, где их ждал  король Шоколандии Трюфель Третий.                                               

-7-

Удивительный обед в столовой короля

 

Андрейка и Шоко подходили к залу.  Высокие двери охраняли два толстых темно-коричневых стражника, одетых в желтые панталоны с рюшами и в пышные красные рубахи.

Увидев принцессу и барона Обжору, стражники  повисли на ручках дверей, толкнули друг друга ногами, и  двери открылись.                                                                                        

- Великолепно! Превосходно! – восхищенно крикнул Андрейка. –    Обязательно дома попробую с папой так дверь открыть.                                                      

Они вошли в зал, и Андрейка чуть не задохнулся от восторга! Он  увидел стол необъятных размеров. На столе притаился огромный торт, окруженный горками шоколада, удивительными, необычных форм и цветов

пирожными; а ближе к краям стола, словно стражники – стояли графины полные какао-соков.

Андрейка-Обжора-Сладкоед стоял, смотрел, раззявив рот, словно примерялся проглотить все-все, вместе со скатертью, и не заметил, как к нему подошел толстенький человечек на худеньких ножках. 

Конечно же,  это был король Шоколандии, Его Величество Трюфель Третий!                      

- Здравствуй, Великий Обжора! – произнес король.

Не услышав ответного «Здравствуйте!», Трюфель проследил куда  так увлечено смотрит Андрейка, и заглянул ему прямо в лицо.

- Здравствуйте,  Великий Обжора-Сладкоед! – вновь поздоровался король и, не дожидаясь ответа, продолжил,  –  Я – король Трюфель Третий и отец  этой прелестной озорной девчонки.                                                                                          

- ЗЗЗдравствуйте! Очень приятно!  А я – Андрей Иванович. Кто называет меня Андрейкой, а кто и Великим Обжорой-Сладкоедом Первым! – представил себя Андрейка, и подумал: «Как жаль, что меня сейчас не видел папа. Он бы сразу сказал: «Молодец! Быстро, четко – как нос высморкал!»                                                     

Трюфель внимательно оглядел Андрейку и обратился к Шоко:                                                                                                         

- Шоко, ты утверждаешь, что вот этот худенький мальчишка съел твой стульчик?                                                                                          

Андрейка шагнул вперед и посмотрел на Трюфеля Третьего исподлобья:     

- Уважаемый король, за съеденный стульчик я приношу  свои   извинения. Не возьмете их – пусть здесь полежат. Я конечно сейчас же Вам, Ваше Шоколадное Неверие, показал бы, как едят стулья! Но, кушать мебель когда…

И тут Андрейка посмотрел на стол, заставленный самыми разными вкусностями, заулыбался, и в душе его запели соловьи.

Он сразу забыл, что говорит с королем, и даже забыл, о чем говорит. Его глаза жадно поедали торты, пирожные, шоколад. Он будто чувствовал вкус каждого кусочка всех пяти тортов, каждой крошки, каждой крупиночки.                                                                                       

- Это забавно! – причмокнул  Трюфель Третий. – Вы и в правду Великий  Обжора!                                                                          

- Сладкоед Первый! – гордо добавил Андрейка. – Я люблю шоколад! Иногда мне кажется, что я мог бы его есть, есть и есть, не ложась спать,  и даже не выходя на прогулку с папой.                

- Но, Великий Сладкоед Первый, мы пригласили Вас съесть не нашу страну, а наших врагов –  армию короля Дюшеса Первого.               

- Не люблю я карамель, – сморщив нос, сказал Андрейка, но увидев  расстроенное лицо Трюфеля Третьего, тут же поспешил исправиться. - Нет, я  конечно и карамель ем, и другие сладости, но вот  шоколад…, - он поднял голову и вдохнул аромат, исходивший от блюд на столе. – Такая вкуснятина, прямо-таки вкуснатишище перед глазами! Такой ароматище меня аж на кусочки раздирает! Зубы сейчас друг дружку сгрызут! А Вы  про карамель… Наверно хотите аппетит мне  испортить, как нежданному гостю?                                      

- Нет-нет, что ты! Я совсем забыл, кого я в гости, кого я в гости, кого я в гости поработать пригласил! И если бы еще совсем чуть-чуть, совсем чуть-чуть повременил, то непременно, незаметно, не выплюнув и кость, съел бы деда, съел бы деда, съел бы деда милый гость!  - пропел Трюфель Третий и,  пританцовывая, направился к столу, приглашая Шоко и Андрейку-Сладкоеда Первого следовать за ним.

Только подошли к столу, и тут как тут  двое в желтых панталонах, что открывали двери. Они бесшумно выдвинули большое кресло с резными

подлокотниками, нежно приподняли Трюфеля Третьего, усадили его и также бесшумно придвинули кресло к столу. Затем настала очередь Андрейки.

- Постойте! Первую же надо девочку… – попытался протестовать Сладкоед Первый, но слуги действовали так быстро, что не успел он договорить, как они уже усадили за стол и его и принцессу Шоко.

- Великий Обжора-Сладкоед Первый, - обратился Трюфель, – Вы, уважаемая прожорливость, извините меня старого шоколадного дурня! Совсем забыл сказать, что баронесса Шоколадская, мать моей прелестной малышки Шоко, на обед не приглашена, чтобы не мешать, нам говорить о делах.

- Надо было пригласить! Какие дела за таким столом?! – сказал   Сладкоед Первый и заерзал на стуле от нестерпимого желания съесть всё!

- Хи-хи-хи, – по-королевски ехидно засмеялся Трюфель Третий. – Я и забыл, что у вас еще совсем нет опыта в ведении государственных дел.  Да что это я, плесневелая голова?! Прошу Вас,  кушайте, берите все, что смотрит Вам в рот и просится в руки!

 Он уже хотел было перечислить названия всех тех блюд, от которых буквально ломился стол, но вдруг увидел грустные глаза Сладкоеда Первого. Они смотрели на три тарелки, три вилки, три ложки и два ножа, пользоваться которыми Андрейка не умел.

- Я прошу Вас, ненасытный наш гость Сладкоед, не стесняйтесь! Кушайте так, как всегда едите – руками и сладко причавкивая, – любезно разрешил Трюфель Третий. – Поэтому, я, мудрая голова, слава мне и почет, не пригласил баронессу. Она, услышав чавканье, бледнеет, а при виде человека, облизывающего руки, падает в обморок.

- Спасибо мудрый Трюфель Третий! Я всегда говорил, что вся сила ума в шоколаде! А Вашу баронессу надо с моим папой познакомить – он тоже не понимает всю прелесть чавканья и пальцеоблизывания! – поблагодарил Сладкоед и тут же подумал:  «Надо же! Сижу за королевским столом и с немытыми руками! Чудеса!»                                           

- И так, прошу Вас попробовать вот этот салатик из шоколада, клубники и банановых палочек! Или Вы желаете салат «Ням-ням», приготовленный  из лучших сортов шоколада и заправленный соусом из трех видов сгущенного молока?

- Сначала с клубникой! – поспешил ответить Сладкоед Первый.

Он уже не мог спокойно сидеть и смотреть на все это шоколадное богатство. Ему начало казаться, что его просто дразнят вкусностями, и если еще чуть-чуть подразнят, то он не стерпит – залезет на стол и начнет кусать вкусности, кусать сладости, то есть, заниматься своим любимым делом.

Один из шокодворных поставил перед Сладкоедом тарелку с салатом. Тот схватился, было, за ложку, но, взглянув на Шоко, которая нехотя, словно ей дали вторую порцию манной каши, ковырялась вилкой в салате, и он тоже взял более подходящий случаю прибор.  «Сколько же у меня терпенья!» – удивился сам себе Андрейка, поедая салат маленькими кусочками.

Король видя, что гость все еще стесняется, приказал шокодворным:                                        

- Немедленно уберите со стола все ножи и вилки!                                     

А Шокодворные стоят и не двигаются, застыли, как  холодец.                                

- Вам что, повторить?! –  нахмурив брови, спросил Трюфель Третий.                                                                                                        

- Никак нет, Ваше Шоколадное Величество! – хором крикнули шокодворные. И в то же мгновение ловко убрали ножи и вилки, освободив руки Сладкоеду Первому.

- Спасибо, папа! – радостно крикнула Шоко. – Андрейка, попробуй ложечку салата запить вот этим соком из какао-яблок! – она потянулась, чтобы налить ему напиток и опрокинула салат «Ням-ням» на свое белое платье.                   

- Доверь девочке конфету - фантик оставит, а конфету выбросит! – сказал Андрейка, и запил салат соком.       

- Ну, как? Вкусно? – спросила Шоко.

- Угу! – промычал от удовольствия Андрейка, пережевывая новую порцию шоколадной  вкуснятины.

- Теперь попробуй салат «Нака» из шокопусты и шокреток! И обязательно запей соком из какао-вишни! Только не увлекайся! Будет еще суп, второе и десерт! – посоветовала Шоко.            

Пока она советовала, Великий Обжора-Сладкоед Первый съел весь салат «Нака» и допил сок какао-вишни. Король пил сок и с удовольствием наблюдал за детьми.                                              

- Попробуй суп! – предложила Шоко.                                                    

- Нет, суп не хочу! – отказался Андрейка, но поинтересовался, – А из чего он?                                                                        

- Суп называется «Уха». Сварен из свежей шоколадной форели, жительницы наших молочных озер. Её там видимо не видимо, считано не пересчитано, съедено не переедено. Ой, я не то сказала! Но ты ведь меня и так понял!  – улыбнулась Шоко.                                                                                          

- Ну, раз рыба шоколадная, то и мне немножко. Все-все! Спасибо!                                                                                                          Андрейка сначала съел одну ложечку, другую, распробовал вкус шоколада  в молоке  и  быстро-быстро опустошил всю тарелку. Хотел, было, попросить еще, да взглянув на торты и пирожные, передумал.      

- На второе у нас сегодня шоктошка  и мясо шокутки. Тебе положить? – любезно спросила заботливая Шоко.                                                                

- Когда хотят угостить друга конфетой, то не спрашивают, любит ли он карамель, – ответил Андрейка.                                                          

- Так говорит твой папа? – спросила Шоко.

- Нет, так говорю я. Но начало, конечно, от папы, – вздохнул-выдохнул Сладкоед Первый и принялся уплетать шоктошку и мясо шокутки.                                                                                                  

Все было очень вкусным, но он так и не мог понять одну вещь: как это так –  вся еда из шоколада, а на вкус разная?                                                            

- Ну что? Пирожных или торт? – спросила Шоко сразу же, как только Андрейка доел второе.  -  Кто много ест, тот хорошо спит! Кажется, так говорит твой папа коту?                                                                                                           

- Да, так. Начнем с пирожных. Торты большие, красивые. Их жалко резать! – Андрейка почесал затылок и добавил. – Их надо целиком есть! Давайте оставим на полдник! - предложил он и, увидев удивленные лица Шоко и Трюфеля Третьего, поспешил пояснить, –  Полдник – это завтрак между обедом и ужином. Иногда бывает два полдника, иногда три. Но три полдника у меня только один раз, было, – окончил пояснения Андрейка и придвинул к себе тарелку с пирожными.         

Пирожные были маленькие и исчезали во рту Сладкоеда по два, а иногда и по три за раз.                                                                                   

- Соком, соком запевай! - советовал Его Удивленное Величество Трюфель Третий.                                                                             

- Лучше из какао-винограда! – предложила Шоко.             

Однако, Сладкоед Первый, как фокусник,  глотающий шпаги, ножи и вилки, - отправлял в рот пирожное за пирожным до тех пор, пока не опустела

большая тарелка.  Увидев на ее дне красивую шоколадную розу, Андрейка хитро прищурил левый глаз и спросил:                                                             

- И тарелку съесть? – но тут же улыбнулся, – Да нет, не буду! Лучше соку! – Он налил себе полный стакан. Выпил. Наполнил второй. Выпил.  Взял салфетку, промокнул губы и вытер пальцы. Упираясь руками в стол, Андрейка с трудом поднялся и довольным сытым взглядом посмотрел на короля.                                                                

- Спасибо! Порадовали Великого Обжору-Сладкоеда Первого! Теперь можно и о сне, ой,  конечно же о деле, - улыбнулся и лениво повернулся к Его Величеству Трюфелю Третьему.                                      

- Да, ты и вправду великий! – захлопал маленькими ладошками король, - Я восхищен! Я сражен! Я раздавлен слоном!                                                                                                    

- Вы и это знаете? 

- Мы все знаем о тех, кто любит шоколад.                                             

- Как? Мой  папа тоже любит  шоколад?! – удивлено воскликнул Андрейка.                                                                                                   

- Когда он был маленьким, он совсем немножко не доел до звания великого Сладкоеда. А ты – достойный сын своего отца! Ты  перегнал его по таким видам спорта, как обжорство и жадность до всего сладкого.                                                                                                    

Андрейка  внимательно слушал. Ему было приятно и в то же время немножечко стыдно за себя, радостно и досадно – за папу, потому что тот не смог стать Великим Обжорой, и не попал за сладкий стол к Его Шоколадному Величеству ТрюфелюТретьему.                                                    

- Нет, Великий Обжора–Сладкоед Первый, - продолжал Трюфель, – мы не будем говорить о делах за обеденным столом! Лучше пройдемся по саду, съездим на поле сражения, а после и обсудим все. Прошу Вас, мой друг. –

Трюфель Третий задумался, почесал похожий на небольшую шишку нос и пропел: - Следуйте, следуйте, дуйте вслед за мной, Обжора, Обжора, тортоед  мой дорогой!

          И Андрейка вместе с королем вышел в сад через маленькую дверь, спрятанную за толстой ребристой колонной.                                                                                           

-8-

А в это время все вокруг заговорили про Сладкоеда вслух

Не прошло еще и дня с тех пор, как Сладкоед объявился во дворце Трюфеля Третьего, а вся Шоколандия уже только и говорила что о необычном госте. А ведь всего несколько стражников поделились увиденным с остальными шокодворными! И королевство наполнилось невероятными слухами о проделках Обжоры-Сладкоеда Первого!

- Вы слыхали, – говорила толстая шокодама подруге, – во дворце появился   человек, который съел все стулья и стол!                       

- Как? Уже стулья и стол?! – удивилась подруга. – Еще десять минут назад была съедена только дверь!                                 

- Дверь? Невероятно-шоколадно! – сказала третья дама. – Кроме сапог еще и дверь! Невероятно-шоколадно!                                                                

- Каких сапог?! Он и сапоги съел?! – удивилась первая дама.

- Да что там сапоги! Говорят, и все светильники тоже! – сказала четвертая дама.

- Невероятно-шоколадно! – удивилась третья дама.                                                                         

- Да уж, такого прокормить – без мебели жить! – задумчиво проговорила вторая дама.                                           

- Рассказывают, будто, он сам огромный, а живот у него как котел. Сколько в него ни брось – все равно не наполнишь! – сказала проходившая дама.

- Да, пропал дворец! - сокрушалась вторая дама.

- Да, что там дворец! Говорят, он отгрыз ухо нашему королю! – пошутил шоколадный господин. – Правда, больше ему нравятся дамские ушки.

- Невероятно! Невероятно-шоколадно! – прикрыла свои уши ладошками третья дама.

- Уши кончатся – и нас всех поест! Не поперхнется!

- Надо немедленно прятаться в леденцовые платки!

- Не стоит! Он ест только сладкое. Надо просто обсыпать себя перцем, - сказал веселый господин.

- Невероятно разумно! Просто шоколадно! – сказала третья дама и тут же побежала в лавку за перцем.                                                 

-9-

Указ на пользу королевству

 

Только Сладкоед Первый и Трюфель Третий вышли в сад, как тут же к королю подбежал шепчедур и стал шептать ему на ухо про все, что он увидел и услышал на улицах Шоколадного  Королевства. Сладкоед стоял не далеко от короля, и поэтому как он ни старался  не слушать слов шепчедура, его большие уши все равно улавливали сказанное.

Сладкоеду то становилось стыдно за себя, то наоборот, им овладевала гордость – о нем же судачит целое королевство! Его радовало, что Трюфель Третий, не переставая, хохотал и иногда выкрикивал:

- Ох, народ! Ох, озорники! Что про короля говорят! Выпороть бы их как следует, чтобы еще больше сочиняли!                                                                            

Выслушав шепчедура, король тут же распорядился издать указ и огласить его на всех площадях королевства:                                           

- Пиши! - приказал он. - «Того, кто придумает самый нелепый рассказ о моем госте, Сладкоеде Первом, пожалую в министры! Ваш любимый король Трюфель Третий».  Написал? – уточнил король Трюфель Третий у шепчедура.                                                                                                

- Так точно! Слово в слово! Даже Ваше Шоколадно-Величественное дыхание отразил! – ответил шепчедур.                                                                                             

- Так чего стоишь, как ложка в торте?! Бегом на площадь!  Указ народу огласи! Уши всюду разбросай, и все слухи собирай! – пропел король.

Довольный шепчедур умчался также быстро, как и говорил.

- А..., – начал было Сладкоед, но тут вспомнил, что он разговаривает с королем, и решил обратиться, как подобает простому жителю Шоколандии:

- Ваше Шоколадное Величество, разрешите спросить! Почему Вы издали такой странный указ, чтобы народ сочинял всякую бяку про Вас и про меня?                                                                         

- Это, Великий Обжора, называется  «военная хитрость»! Ни сегодня-завтра слухи-мухи обязательно залетят в уши дражепузиков и карамельгардов, а там дойдут и до самого короля Дюшеса Первого. Понимаешь, прожорливый ум, о чем я говорю? – спросил Трюфель. 

- А, понял! Как говорит мой папа: «Когда один  человек говорит о насморке – это простуда, а когда говорит тысяча – это уже эпидемия!»

 - Точно! Молодец твой папа! Зря ты его не слушаешь.   

- Слушаю! – соврал Сладкоед, но увидев хитрую улыбку Трюфеля Третьего, поспешил добавить, – слушаю, но только не сразу, а с пятнадцатого раза. А когда дома нет мамы, тогда я и с первого раза слышу папу.                                                                         

- Молодец-Сладкоец! – похвалил Андрейку король и тут же спохватился. – Ой, пока мы разговаривали, уже весь сад прошли. А я ни чем и не похвастался. Ай-ай-ай! Видно совсем старый стал, раз хвастаться разучился…

- Да ну, выдумываете Вы все! Мой папа говорит, что пока человек способен смеяться, то он не стареет. А Вы вон как гоготали – прямо как больная лошадь! – сказал Сладкоед и, опомнившись, поспешил извиниться. – Простите, Ваше Шоколадное Величество, но когда я так ржу, как Вы сегодня, то мой папа всегда говорит, что…

- Что тебя выгнали бы из табуна! – договорил  за Сладкоеда Трюфель Третий. – Когда я в первый раз услышал твой смех, то и сам долго смеялся… от испуга.  Башню видишь? - неожиданно перешел к делу король.                                                            

- Угу, – ответил Сладкоед.                                                                        

- Вот с нее-то  мы с тобой и посмотрим на тех, кого ты должен будешь съесть.                                                                                                         

- Съесть? – переспросил Андрейка.                                                               

- Съесть или прогнать. Ты – полководец, тебе выбирать! – сказал Трюфель Третий, задумался и пропел, – Съесть или прогнать? Съесть или прогнать? Ты полководец – тебе и выбирать!     

-10-

Знакомство с черствыми врагами

 

Так, шагая мимо кустов чао-какао и мирно беседуя, они подошли к высокой  коричневой башне. 

«Ничего особенного. Большая шахматная тура», – подумал  Сладкоед Первый и шагнул в дверь. Внутри башня оказалась пустая. Единственной ее «начинкой» была винтовая лестница. А через маленькие оконца, похожие на дырки от вывалившегося кирпича, внутрь проникали тоненькие лучики света.

Поднявшись на самую макушку башни, Сладкоед увидел большую трубу на трех ножках, два стула и стол. На столе, ничего и ни кого не боясь, «восседал» огромный шоколадный торт,  а рядом, как сторож, стоял графин с соком.                                                                                                             

- Это телескоп? – спросил Сладкоед Первый, показывая пальцем на трубу и, не дожидаясь ответа, продолжил говорить, – А через телескоп можно увидеть невидимые днем звезды.                                                                                                           

- Можно. Только у нас небо светлое и звезд на нем очень и очень мало, – ответил Трюфель Третий и вдруг как воскликнет, – О, Великий Обжора – Сладкоед! Как это произошло, что ты первым делом увидел шоколадоскоп, а не торт?

- Я, конечно, сначала заметил именно торт, но подумал, что закричи я, как голодный  тюлень: «О! Торт!», то Вы, Ваше Шоколадное Величество, подумали бы, словно я только и умею поедать не спрятанные сладости. А я на самом деле знаете какой… -  тут Андрейка на секунду задумался о том, какой же он...

- Хвастунишка, - помог ему Трюфель Третий. – Ты отрезай торт, не стесняйся! А хочешь – прямо так кусай! Только прошу тебя, не чавкай, громко, - улыбнулся король. - А то всех врагов распугаешь. – И стал смотреть в шоколадоскоп.                    

Сладкоед в это время тоже не скучал: он быстренько, всего в два укуса, проглотил кусок торта и уже подносил ко рту второй, как услышал возмущенный возглас Его Шоколадного Величества: 

- Неслыханная дерзость!

Андрейка подумал, что Трюфель Третий говорит это ему, и быстро положил кусок обратно. Король же забубнил про себя:

- Вот наглость! Что творится?! Что творится?!

- Да я всего-то один кусочек съел! - обижено произнес Сладкоед Первый.                                                                                                   

- А? Что? Да я не про тебя, а про безумную голову короля Дюшеса, - и Трюфель Третий, постукивая пухленькими пальчиками по круглому животу, пропел, – Я говорю не тебе, а Дюшесу, глупой, леденцовой голове!                                         

Трюфель отошел от шоколадоскопа и позвал Андрейку:                                                  

- Подойди, Обжора-Сладкоед, взгляни на тех, кто хочет весь мир лишить шоколада! Ля-ля эх, оставить всех… без шоколада! – пропел король.

Сладкоед прижался правым глазом к шоколадоскопу, а левый прикрыл рукой:                                                                                             

- Ха-ха-ха! Какие они смешные! Похожи на «морские камушки». Это –

такие конфеты. Их бабушка Лиля очень любит, – пояснил Сладкоед Первый, продолжая разглядывать заклятых врагов Шоколандии.                                                                                 

- Ты не просто смотри, а сразу думай своей прожорливой головой, как будешь побеждать их, этих камушков! Чтоб им лопнуть! – посоветовал Трюфель.                                                                                   

- А каким оружием вы воюете? У них, я вижу, есть сабли и копья.                 

- У нашего войска – дубинки. По-другому их не расколоть, – ответил король.                                                                                           

- А сабли и копья эти из чего сделаны? – Сладкоед уже начал входить в роль полководца.

- Все оружие у них из леденцовой стали – острое, но хрупкое. Посмотри направо! Видишь там карамельгардов? Так вот, у них кони особой породы! Ударишь их, а дубинки застревают в них так вязко, сразу и не вытащить для нового удара. Да и сами карамельгарды не такие хрупкие, как дражепузики, – Трюфель Третий сделал глоток сока и продолжил: – Раньше, когда у Дюшеса Первого еще не было карамельгардов, он боялся на нас нападать. Его дражепузики при виде моих шокотырей так драпали, что одни пятки сверкали! Мы их за это дражепятками прозвали. А с появлением карамельгардов моя армия проигрывает сражения. Зато проигрывает отважно! – тут король Трюфель отрезал маленький кусочек торта и осторожно откусил от него, как комарик в гостях у мухи.                                                                                                         

- Вы, Ваше Шоколадное Величество, берите больше! Будьте смелее!  - посоветовал Сладкоед. – Да и едите Вы неправильно! Попробуйте по-сладкоедовски, как я! – он взял огромный кусок торта и жадно впился в него зубами. Не отрывая рот от куска, он умудрялся прожевывать откусанное и вновь кусать торт за бока.

У короля  округлились глаза:                                                                    

- Если ты выйдешь на поле боя и с такой же скоростью съешь хотя бы одного дражепузика, то, я думаю, они никогда больше не полезут в моё королевство!

- Да не люблю я карамель, Ваше Шоколадное Величество! Тем более у них острые сабли и колкие копья. Еще поцарапают всего! А то и в плен

возьмут –  станут там кормить всякой черствой карамелью.  Нет, я воевать не пойду! – сказал Сладкоед.                     

- Пойду - не пойду! Дело, конечно, твое, но пока не спасешь Шоколандию, для себя и других обжор, - из Шоколандии не уйдешь! - твердо сказал Трюфель Третий.                                                                                                  

- Я же не говорил: «Нет»! А Вы сразу угрожать! Так прямо и норовите мне аппетит испортить! – ответил Сладкоед и снова принялся за еду. У короля при этом создалось впечатление, будто Обжора просто всасывает в себя куски торта не открывая рта!

- Ваше Шоколадное Величество, попробуйте по-сладкоедовски! Вам обязательно понравится! Что может быть приятнее, чем есть сладости  и вкусности руками?!  - снова предложил Андрейка.                                                                                      

Король не устоял: он взял огромный кусок торта и впился в него со всей жадностью. Так же, как Великий Обжора, он попробовал жевать, проглатывать и кусать, не отрывая при этом рот от поедаемого куска.  Когда с тортом, наконец, было покончено, все Его Величественное лицо оказалось испачкано крошками и кремом. Увидев короля таким, Сладкоед громко рассмеялся.

- Твой папа был прав: за такое ржание тебя не только из табуна выгнали бы, но и овса не давали бы, – проворчал Трюфель Третий, и заразившись от Сладкоеда счастливым озорным смехом, сам загоготал, как больная лошадь.

- Что-то мы много смеемся, Ваше Шоколадное Величество, – как бы голодными не остаться.    

- Как говорит тебе папа, когда ты балуешься за столом? – дополнил король.  

            - Угу! – подтвердил Сладкоед и рассмеялся с новой силой.                                                                                                           Такими веселыми они и пошли во дворец.                                                    

-11-

Знакомство с баронессой Шоколадской

 

Обжора-Сладкоед и Трюфель Третий приближались к дворцу. На встречу им выбежала Шоко. Она была одета в розовое платьице, в черных волосах белела роза, а в руке она держала свою любимую куклу.                                         

- Ой, папа, что с твоим лицом? – воскликнула Шоко.                           

- А? Что? Ах, это? Крошки! – смахнул их рукой Трюфель Третий. – Это я поозорничал маленько. Он, Великий Обжора, меня  на это подтолкнул! – Король показал пальцем на довольного Сладкоеда Первого.  – А ты знаешь, дочка, руками и вправду вкуснее есть, особенно если куски большие и еще стараться проглотить их целиком, – улыбнулся Трюфель. – Шоко, отведи гостя в игровую комнату! А я побегу переоденусь, пока maman не увидела.                                                          

- Трюфель! Трюфелечек! Ты где? Отзовись! Я слышу твой голосок, - донесся до их ушей мышиный голос баронессы Шоколадской.                                                                                           

- Я побежал! – и Его Шоколадное Величество, как мальчишка, разбивший окно, пригнулся и мелкими шажками быстро посеменил к спасительной двери, ведущей в тронный зал.                                                                               

- Здравствуйте! А это что еще за милое создание с чумазым лицом? – спросила баронесса и сама же ответила: – А впрочем, я догадываюсь! Кто же еще может быть перепачкан тортом с ног до головы как ни сам Великий Обжора!                                                                                                    

- Сладкоед Первый! – добавил Андрейка.                                                          

- Как забавно! Хо-хо-хо! Шоко, мой цветочек, познакомь же меня с молодым человеком!                                                                                   

- Всенепременно, maman! Это – Великий Обжора-Сладкоед Первый! А это – моя мама, баронесса Шоколадская.                                                         

- Очень приятно! Барон Сладкоед! – сказал Андрейка и протянул руку.                                                                                                               

- Фу, какой же Вы невоспитанный, Обжора Первый! Когда знакомятся с дамой, то мужчины даме руку не подают. Руку может подать только сама дама. Шоко, я запрещаю тебе долго находиться рядом с ним. 

- Я и не собираюсь долго у вас задерживаться! У меня и дома конфет много! А поучений, - мало!                                                                                                      

- Какое невежество! – возмущенно сказала баронесса. – Какая невоспитанность! Возмутительно! Перебивать старших, да еще саму баронессу Шоколадскую! – она ловким движением извлекла из рукава веер, раскрыла его и быстро замахала перед своим бледно-коричневым носом,  украшенным розовой бородавкой.                               

- А тетя Дуся говорит: «Любое знакомство кому-нибудь приятно», – сказал Андрейка и вытер лицо рукой.                                                      

- Шоко! Сейчас же идем! Я запрещаю тебе с ним играть! – баронесса попыталась взять дочь за руку, но Шоко тут же отдернула ее и спрятала за спиной.

- Нет, maman, извините! Но, я его пригласила, и поэтому не могу оставить друга в одиночестве. Так что пойдем, поиграем, барон Сладкоед! – обратилась Шоко к Андрейке. 

-12-

Вкусные и веселые игры Шоко и Сладкоеда Первого

Сладкоед шел рядом с Шоко по широкой блестящей лестнице, освещенной пятью большими леденцовыми люстрами. На стенах из разноцветных леденцов были выложены мозаики сюжетов игры в шахматы.

- А я вот не умею играть в шахматы, - задумчиво сказал Андрейка.                                                                                          

- Я тоже. Зато у меня есть другие игры. Много других игр! – ответила Шоко.                                                                                       

Они подошли к большой тяжелой двери, украшенной резными шахматными фигурами. Двое шокодворных в неизменных желтых панталонах, подпрыгнули, толкнули друг друга ногами и отворили створки.                                                                                                            

-  Нет,  я  обязательно также попробую, дома! – улыбаясь, сказал Сладкоед.                                                               

- Попробуй, попробуй! Только смотри, чтобы тебя дверью не прихлопнуло. Будешь потом прихлопнутый Сладкоед! – улыбнулась Шоко.

- Ничего, в прихлопнутого – плоского и широкого больше влезет, - парировал Сладкоед.

- Заходи и не удивляйся, что кругом одни шахматы. Папа считает, эту игру - игрой королей! И  у каждого уважающего себя правителя должны быть шахматы.                                                                 

- А он играть умеет? – поинтересовался Сладкоед.                                        

- Нет. Ему не с кем играть, а потому и научиться не у кого.               

- А ты во что играть любишь?

- Я люблю играть  куклами. У меня их много, но вот эта, маленькая, – самая любимая! - и Шоко показала ему белокурую куклу, с которой она никогда ни расставалась.                                                                                                   

- А я люблю играть в футбол и в шашки, – сказал Сладкоед.                  

- Футбол? А что это такое?                                                                              

- Ну, это такая мужская игра. Девчонкам в нее играть нельзя, – стал объяснять Сладкоед.                                                                                    

- Это почему еще нельзя?! Принцессам все можно!                                   

- Ты права, непослушным и упрямым можно все, даже соль в чай сыпать и кожуру орехов грызть, – согласился Сладкоед. – Ладно, научу. Давай мяч и вставай  в ворота. Я буду учить тебя играть в футбол!                                                                                             

- А что такое мяч? И что значит «вставай в ворота»? – не поняла Шоко.                                                                                                             

- Ууу… Совсем не шоколад!  Я и говорю: игра для мужчин. Они легко обучаемы. И я не понимаю, как ты, принцесса,  живешь без мяча?! Знаешь, сколько существует игр с мячом!? Все вспоминать – памяти не хватит! Это и футбол, и волейбол, и баскетбол, и кидай-беги- догоняй-неси-бросай-убегай! И еще многое множество… Больше чем какао в шоколаде!                                                                 

- Как интересно! – зажглись любопытством глазки Шоко. – Вот бы и мне мяч! Хоть бы взглянуть на него разочек, хоть одним глазком.                                                                                  

- А хочешь, я тебе его подарю?                                                                     

- Хочу, хочу! – радостно закричала Шоко.                                                  

- Тогда считай, что он уже у тебя! – гордо ответил Сладкоед.                  

Но тут Шоко опустила реснички и затеребила светлые локоны куклы.              

- Ты что, расстроилась? Обиделась, да? Не переживай! Завтра победим ваших врагов, ты пойдешь меня провожать, и я обязательно подарю тебе мяч!  - пообещал Сладкоед, и тут же решил отвлечь Шоко от разговора о мячах: - А ты, кстати, в шашки играть умеешь?

- Умею.                                                                                                         

- Так давай сыграем!                                                                                      

Шоко разложила доску, высыпала на нее черные и белые шашки.

-  Слабакам, – белые. Ходи! – уступил Сладкоед.                               

- Ой-ой-ой, слабакам! – скривила рот Шоко. – И не таких силачей-калачей  обыгрывала. Бе-бе-бе!                                                                                          

После четвертого хода они срубили друг у друга по шашке.   

Сладкоед взял одну из них, с любопытством осмотрел ее и лизнул.                                                                                          

- Шоколадная?                                                                                              

- Нет, молочная, – ответила Шоко.                                                                             

- А черные шоколадные?                                                                             

- Да.                                                                                                                  

- Вот классно! Шашки, в которые можно играть по-настоященски! – воскликнул Сладкоед Первый.                                                                              

- Это как?                                                                                                       

- А вот так: если я твою шашку срубил, значит, съел. Вот я ее беру и ем!  – тут Андрейка сунул шашку в рот и стал жевать. – Стала она совсем моей!

- Ты... ты... ты что сделал?! – возмутилась Шоко.                                               

- А что такого-то?! Съел твою шашку, а ты съешь мою, – спокойно объяснил Обжора.                                                                                      

- Все! Больше я тебе никаких игр не покажу, а то ты и их съешь! – обиделась Шоко и спешно стала собирать оставшиеся шашки.                                 

- Подумаешь, тоже мне … - начал, было, передразнивать Сладкоед, но вдруг понял, что он не прав. - Шоко, ты извини меня! Но я так обрадовался съедобным шашкам! Это же так смешно: раз – и съел! – он взял черную шашку и кинул ее в рот. – Невозможно удержаться!                                              

- Ты что? Решил все съесть?

- А что? Трех-то уже все равно нет. А без них шашки уже и не шашки, а так – набор шоколадок.                                                             

Проглотив еще одну, Сладкоед  ощутил неприятную горечь. И сразу же вспомнил про чудо-перец, любезно подаренный ему старой Перечницей. «Именно перец мне и поможет подарить Шоко улыбку!», – подумал он и вынул одну перчинку. Зажмурился,  надкусил ее, бросил через плечо и прокричал: 

- Принеси мячей мне разных –  желтых, синих, белых, красных!                                                                                               

Открыл глаза, вокруг ничего не изменилось. Только рядом стояла Шоко и удивленно смотрела на него. Сладкоед облизнул губы и ощутил такую горечь на языке, жгучая горечь пронзила его язык и ему захотелось завыть волчонком, но он сдержался. Из его глаз выкатились две слезинки. Он отвернулся от Шоко, пряча «девчачью росу» на мальчишеских щеках.

Когда горечь перестала жечь, Сладкоед еще раз облизнул губы – в этот раз горечь оказалась уже не такой жгучей, а даже чуточку сладкой. А в третий раз он ее и вовсе не ощутил, потому что с потолка посыпались яркие разноцветные мячи.                                                               

- Ура! Получилось! – закричал Сладкоед и сразу получил мячом по голове. – Скорее под стол! Перестарался я, пожадничал.                                                                                                                 

- Что это? Ой-ой, как они скачут! – захлопала в ладоши Шоко.                                                                                         

- Это резиновые лягушки, – пошутил довольный  Сладкоед. Он смотрел в восторженные глаза Шоко, на её солнечную улыбку и ему было так радостно и приятно в душе, как будто это ему подарили подарок.                                                                                                        

Переждав мячепад, они вылезли из-под стола и стали бегать, прыгать, кидать друг другу мячи и так увлеклись игрой, что и не заметили, как в комнату вошел король. И только когда присели отдохнуть увидели прыгающего, неуклюжего Шоколадное Величество.

Трюфель Третий  прыгал, как ребенок, в компании двух шокодворных.Шокод-ворные усердно пытались собирать мячи, но у них

ничего не получалось. Наблюдая за их неловкими  движениями, Сладкоед вспомнил игру, которую он называл «Папин баскетбол»: папа протягивал вперед руки и соединял пальцы так, чтобы  получалось кольцо, в которое Андрейка кидал и швырял, бросал и вкладывал мячи.

Он подбежал к одному из шокодворных и попросил его сделать точно такое же «кольцо», как делал папа. Просьба гостя двора была немедленно исполнена, и тогда Великий Обжора-Сладкоед взял мяч, отошел  и бросил.   К своему  удивлению - попал прямо в кольцо- корзину!                                                                        

- Эта игра называется баскетбол, – стал рассказывать Сладкоед. – Играют две команды. Каждая команда стремится, как можно больше раз забросить мяч в кольцо соперника. Кто окажется более ловким, тот и победил!                                             

Выслушав объяснения, Трюфель Третий расставил шокодворных по комнате, и они стали играть. Да так увлеклись игрой, что только звон колокольчика, зазывающий всех на ужин, смог остановить веселую игру. 

                                                                                                                 

-13-

О том, что может испортить аппетит Сладкоеду Первому

Ужинать пригласили в розовую столовую. Все стены в ней были светло-розового цвета с золотыми узорами.  В центре стоял овальный стол, за которым легко поместились бы десять толстяков.                                                                    

«Скромно, – подумал Сладкоед, – сто пирожных и всего один торт».                                                                                                            На столе и в самом деле стояло гораздо меньше вкусностей, чем в обед, притом, что желающих все это съесть, стало больше. Даже сама баронесса Шоколадская вышла к ужину.

- Чего изволите отведать, Великий Обжора? Есть растягайчики, форель, фаршированная шоколадными фруктами, салат из..., –  стал любезно перечислять угощения  Трюфель Третий, но Сладкоед прервал его.                                                                                                        

- Спасибо, Ваше Шоколадно-Величественное Доброщедрие, но я сыт.                                                                                                             

За столом сразу же наступила тишина.  Все удивленно смотрели на Обжору.

Помолчав с минуту, Сладкоед продолжил:                                                                                               

- Поэтому я, с Вашего разрешения, начну прямо с пирожных.  Уж больно они вкусные!  – и, не дожидаясь ответа, Сладкоед Первый придвинул к себе большое белое блюдо с фигурно разложенными на нем вкусностями.

Почувствовав на себе взгляды короля Трюфеля, Шоко и, конечно же, строгий колючий взгляд баронессы Шоколадской, он, Обжора,  ни сколько не смущаясь, посмотрел на них и сказал: 

- Приятного аппетита! – и, не услышав в ответ «Спасибо», продолжил разговор с самим собой, время от времени меняя интонации голоса; низким голосом: - Кушай, Андрейка, кушай! -  своим голосом: - Да нет, спасибо, не хочу. -  девчоночьим голосом: - Скушай хотя бы кусочек или два! -  своим голосом, с одолжением: - Ну ладно, ладно, уговорили!

Сладкоед подбодрил себя, и принялся уплетать пирожные.  Ел он, конечно же, руками, но как культурный и воспитанный человек; пальцы  не облизывал, а незаметно вытирал их о скатерть.                           

Трюфель Третий и Шоко с улыбкой наблюдали за тем, как Обжора расправляется с пирожными.  Чего нельзя сказать о тетеньке баронессе. Она наблюдала за Сладкоедом полными удивления и негодования глазами. При этом баронесса Шоколадская не только есть, но, казалось, что и дышать не могла!

Сладкоед доел последнее пирожное, запил его свежим соком из какао-яблок, отодвинул тарелку и, протянув руку через весь стол, придвинул к себе торт, похожий на высокую башню в саду.                                                            

Увидев, что Сладкоед хочет съесть еще и торт, тетеньке баронессе сделалось плохо. Она встала, строго посмотрела на Обжору, возмутилась:

- Это ужасно! Просто шокосвинство какое-то! - и спешно покинула розовую столовую.                                                                      

- Извините! - сказал Обжора. – Я, наверное, громко чавкал?     

- Да нет. Не громче чем всегда, – ответил король и продолжил ужинать.                                                                                                        

- А ты весь этот торт сейчас проглотить сможешь? – с любопытством спросила Шоко.                                                                                                            

- Нееет, весь не смогу. Я же не бегемот-тортоглот-болотохлеб какой-нибудь! Если только половинку, – честно признался  Сладкоед и съел кусок торта. – А Вы, Ваше Шоколадное Величество, не желаете еще раз по-обжорски отведать торта?

- Нет-нет! Не теперь. Сейчас всем пора отдыхать! Завтра трудный день. Ты мою армию в бой поведешь! – сказал король и тут же обратился к шокодворному:

- Проводите Великого Обжору в спальню для дорогих гостей!                                                                      

- Как это в бой?! Не хочу в бой! – опомнился Сладкоед. – Я – полководец!  А полководец должен сидеть в кухне и палкой водить по полу, а ложкой по тарелке, и указывать, кому куда идти! – сказал Обжора-Сладкоед Первый, и унылым голосом добавил: – Вы как мой папа: он тоже какой-нибудь гадостью мне аппетит старается испортить.                                                                                                     

- Да хоть с кровати командуй, хоть из кастрюли ори, но, чтобы завтра - завтра же! - армия Дюшеса Первого отступила отсель за кисель! – потребовал король. 

Сладкоед не хотя, встал из-за стола:                                                            

- Сночной  поки вам! – от огорчения он даже запутался в словах и, взглянул на верзилу в желтых панталонах, произнес: – Веди, друг! Ночь такая короткая, что отдохнуть от вас навряд ли я успею. Это слова моего папы. И почему, почему нельзя мне есть шоколад, а ему полководить?! – и Сладкоед пошел за шокодворным.                                                                                      

-14-

О том, как становятся министрами

 

Только все собрались выйти из столовой, как в нее вбежал вездесущий шепчедур.

- Ваше Шоколадное Величие! Разрешите доложить в Ваш королевский ужин самые вкусные свежепойманные сладкие, липкие слухи и тягучие, горячие сплетни! – раскланялся он.                                                            

- Докладывай! Только уж вкусных с горкой накладывай! – приготовился слушать король.                                                                  

- Ваше Шоколадное Величие, смею доложить, что новых слухов не так уж и много. Один пройдоха, например, набрехал, что Сладкоед Первый съел Вашу кровать и выпил два какао-болота.                                                                                                            

- Прелестно! Продолжайте! – одобрительно кивнул король.                                           

- Одна шокодама плесневелого возраста, во все горло кричала, что Ваш гость способен съесть и копье, и гвоздь. И что баронесса Шоколадская прячется от него в темнице.       

- Ха-ха-ха! Какая глупость. Неужели это сочиняет народ?! – удивилась Шоко.                                                                                       

- Нет, это шепчедур сам чешет свой рот; говорит все, что в голову взбредет!  – пояснил Трюфель Третий.                                                                                          

Шепчедур сразу замолчал, стал переступать с ноги на ногу и поднял глаза к потолку: «Как король догадалось? И вправду Великий ум!» – подумал он про себя. 

- Продолжайте, шепчедур, продолжайте! – попросил Трюфель.

- Да-да, Ваше Шоколадное Величие. Смею доложить, что я сам отпустил на волю лучший слух, - при этом, и так маленький, щупленький ехидный шепчедур стал еще меньше ростом и противнее лицом. -  Я рассказал, что Великий барон Обжора, он же всеуважаемый и всепоедающий Сладкоед Первый, – жених принцессы Шоко! И что скоро в королевстве будет много пожирателей стульев, столов, домов и дражепузиков!

- Какая гадость! – воскликнула Шоко и выбежала из столовой.                           

- Молодец, шепчедур! Отлично набрехал! Жалую тебе министра! Увеличиваю твое жалование на 20 шокаликов и дарую право писать свою фамилию с большой буквы! Вели всем называть тебя Министром шепчедурных дел! – король поздравил шепчедура.

- Рад врать во спасение Вашего Шоколадного Величия! – поблагодарил Шепчедур и, кланяясь, приседая и натыкаясь на стены, медленно вышел из столовой.                                      

-15-

Главное – захотеть, и все получится!

Оказавшись один в большой спальне для почетных гостей Сладкоед Первый, не раздеваясь, улегся на широкую кровать.                                                                           

– Ух! Как хорошо, что меня папа не видит, а то бы сейчас началось: «Раздевайся!», «Умывайся!», «Кто так умывается?!»… А так поступай, как душе угодно: хочешь – умывайся, а хочешь – жди, пока шоколадом ни обрастешь! Красота! – сказал Сладкоед своему отражению в огромном зеркале.

Внимательно посмотрел на себя и спросил:

- А как ты думаешь, Обжора, чтобы на твоем месте сделал папа? Ох, и хитер он! Помнишь, Обжора, как папа маму разыграл! Он тогда вырезал из дерева рыбу, раскрасил её и попросил маму пожарить. Вот смеху-то было! Постой, постой! Как он всегда говорил? «Запомни, Андрейка! Твоя голова самое дорогое, что у тебя есть, конечно, после моей головы». Ага! И еще он говорил: «Если к детской хитрости добавить профессорского ума и старческой мудрости, то получится  непобедимый человек »! Ты понял, Обжора? Голова – это хитрость, ум и мудрость, а  живот – это сундук для сладостей!

Сладкоед встал с кровати и, размышляя вслух, стал ходить по комнате:                                                                                

- Вот бы пушку или танк где достать! Остались бы тогда от дражепузиков одни воспоминания да еще горячий воздух от их быстрого бега. И я, увешанный шоколадными медалями, вернулся бы к маме! Но с одной бы точно вернулся, ведь без разницы где хранить шоколадные медали: на пузе или в пузе?

Он остановился перед картиной. На ней были нарисованы трава, деревья, гриб и птицы. Одна птица сидела на дереве, а другая тащила червяка из гриба.                    

            - Ах ты ворона! – погрозил кулаком Сладкоед. – Нет у меня рогатки с собой, а то бы я сейчас как!.. Рогатка… Рогатка… - задумался вдруг Андрейка, - Это интересно! Тут пахнет шоколадом! Рогатка - это та же пушка! Нет, ружье! Только на резинке. Дражепузики, они же похожи на конфеты «Морские камушки», которые умеют трескаться и рассыпаться! Значит, если армию вооружить рогатками, то дражепузики схватятся за пузики и убегут домой копать огород! Ха–ха–ха! Какой я молодец, дайте мне медаль! – и весело напевая, Сладкоед Первый пустился в пляс вокруг кровати, – Убегут! Убегут! Убегут дражепузики домой копать огород!                                                                               

Напрыгавшись, он улегся на кровать, внимательно рассмотрел потолок с тремя толстенькими ангелочками, которые держали люстру, и, повернувшись к зеркалу, спросил:                                                                     

- Ну что, Сладкоед, доволен? Дражепузики у нас в кармане! А вот что мы будем делать с этими? Как их там? Карамельгадами, что ли. Начнем все сначала! Карамель сладкая,  липкая, к зубам пристает и тает во рту. Ага! Тает! Тает! -  Андрейка стал кувыркаться на кровати и весело выкрикивал, – Тает! Тает! Тает! Всех растаю! Я самый главный растайщик карамельгадов в мире! – он остановился и почесал затылок. – А чем их таять-то? Горячей водой? Только воды здесь нет. Значит, горячим молоком или какао! Какой я молодец! Съесть бы молодцу чего-нибудь! Вот шкатулочку, например... Нет! Сначала надо пойти рассказать королю. Пусть думает о том, как нагреть молоко. Нет! Сначала о том,  чем меня покормить и кого отправить в лес за рогатками!  Вот это я понимаю! Великий Обжора – Сладкая голова! – похвалил себя Андрейка.

Он встал перед зеркалом и что есть мочи крикнул:                                     

- ЭЭЭй! Шокодворный!                                                                         

Не успело утихнуть эхо, как дверь в комнату отворилась и на пороге показался уже знакомый верзила. Правда, теперь на нем были не желтые, а синие панталоны.                                                                          

- А чего это у тебя штаны синие? – вежливо спросил Сладкоед Первый.                                                                      

- У нас каждый день недели имеет свой цвет, - ответил шокодворный, - Это для того, чтобы Его Шоколадное Величество не путал, какой сегодня день. В понедельник полагается надевать красные штаны.  Во вторник – пожалуйте в серые. В среду – примерьте голубые. В четверг – украсьтесь оранжевыми. В пятницу – выхаживаем в желтых. В субботу  – прыгаем в синих, а  в воскресенье – праздничные, положено и необходимо белые надевать.

- Хитро! А теперь, шокодворный, отведи меня к королю! – скомандовал Андрейка.                                      

- Не имею права будить Его Шоколадное Спящее Величество! – бодро ответил верзила.        

- Разбуди! А то я тебя съем! – грозно щелкнул зубами Сладкоед.                                                                                              

Шокодворный вздрогнул и, растянув губы в улыбке, поспешил предложить:                                                                                

- Давайте я Вас, Великий Обжора, в столовую провожу! Принесу Вам торт и спящего Трюфеля Третьего. А Вы, дорогой сладкожуй, сами   его и разбудите! Ваше чудесное чавканье не только Его Величайшее Сонное Величество, но и все королевство перебудит!                                                                                              

- Идем, друг! - привстав на цыпочки, Сладкоед похлопал шокодворного по плечу. – В столовую, значит, в столовую! Только сначала торт, а потом  Его Шоколадное Величество. Не умею и не люблю я отвлекаться от еды даже по самым великим пустякам!

-16-

Сладкоед  Первый  и Трюфель Третий в колпаке

Великий Обжора-Сладкоед Первый уже доедал последний кусочек торта, оставленного для Шоко и Трюфеля Третьего за ужином, когда открылась дверь в столовую. Шокодворный нес на руках короля, который словно капризный ребенок дрыгал ногами и крутил головой, спрятанной под белым колпаком.

- Отпусти! – кричал Трюфель. – Я приказываю тебе! Не отпустишь – будешь мышей в темнице сторожить!                               

Шокодворный осторожно усадил короля на стул и отдернул с его глаз колпак. Трюфель Третий увидел довольное, перепачканное шоколадом лицо Садкоеда Первого и состроил гримасу ребенка, у которого забрали конфету.

Первым заговорил Сладкоед, на то он и Сладкоед Первый:                                              

- Ваше Шоколадное Величество, не ругайте шокодворного! Это я попросил его принести Вас.                                                                                                       

- Зачем я тебе понадобился ночью? Ночью спать надо! Я старенький. У меня режим. Если я буду его нарушать, то  меня вновь начнет беспокоить шокостероз. А он такой болючий! – загундосил Трюфель Третий.                                                                                                 

- Как говорит мой папа, «Самая страшная болезнь – это глупость».                                                                                       

- И почему же, у такого папы, такой не воспитанный сын?! Который среди ночи ест торты и будит старичков, – удивился король.                                                                    

- Я придумал, как мы будем побеждать дражепузиков и карамельгадов! – гордо сказал Сладкоед.                                                   

- Карамельгардов, – поправил Трюфель Третий.                                                     

- Какая разница – недоеденный торт или начатый! Главное, что на улице довольно светло, и можно будить армию и идти в лес за рогатками!                                                                                              

- За чем, за чем? – переспросил король.                                                      

- За рогатками.                                                                                            

- Это что же, вся армия пойдет в лес рога у шоколосей ломать? – не мог понять король, который не знал, что такое «рогатка».                                                       

- Нет! Рогатка – это… – тут Сладкоед задумался, как бы лучше объяснить, королю, что это за штука. 

Он вытащил из пояса своих штанов резинку и нацепил ее на два пальца:                    

- Вот так она выглядит! Только резинку надевают не на пальцы, а на такую двух пальцевую ветку.                                                                                                 

- Ну а как эта штука стреляет? – не унимался король.                                           

- О! Это проще, чем от меня конфеты прятать! Сюда вкладываем камень, – Сладкоед оглядел всю столовую, но ничего кроме маленькой ложечки не нашел – взял ее, – вставляем, оттягиваем и… стреляем! 

Ложечка пролетела метра два и ударила шокодворного в живот.                                                                                                      

- Ой! Плесень меня грызи! Больно! – сказал верзила в синих панталонах и спрятался за дверь.                                                                             

- Молодец Великий Обжора! Но армия пусть спит. Бери с собою  шокодворных, и – в лес! Да кстати, а что с карамельгардами? – вспомнил король.                                                                                          

- Мы их будем таять горячим молоком или какао! Тем, чего Вам не жалко! Для этого нужны пожарные насосы и шланги.                                                  

-  Но горячего–то нет…          

- Ничего, карамель и в холодном молоке тает! Главное – это все приготовить, а потом заманить их в ловушку, – рассказывал довольный  собой Сладкоед.                                                                                        

- Шокодворный! – крикнул Трюфель. – Отправь посыльного к главному пожарному и к главным  министрам инженерных дел! Всех во дворец! И еще, милейший, разбуди-ка кухарок! Надо приготовить ранний завтрак. Да побольше!                                                                                                  

- А то, Его Обжорское Величество Сладкоед Первый всех съест! – пошутил Обжора. - И разбудите поскорее шокодворных! Пусть возьмут пилы, топоры и мешки!                                                                                                  

- А как нам их заманить, карамельгардов? Ведь они-то не ты, - их тортом не заманишь! – задумался король.                                                                                         

- Как? Не конфетами и не пирожными, к сожалению... А вот так: мы разбиваем дражепузиков. Им на помощь, приходят карамельгады. Увидев их, наши шокотыри быстренько убегают к озеру. А там карамельгадов будет ждать купальня. И всех невкусных и липких потают молоком из шлангов! Одно повидло останется!                                                

- Замечательно! Великолепно! Если у нас все так и получится, то я назначу тебя моим заместителем по военным делам и женю на Шоко!                                                                                                            

- Спасибо, Всещедрое Шоколадное Величество, но, к Вашему уважаемому сожалению, я не смогу принять этот подарок! Мне сначала надо выучиться. Как говорят дяди и тети:  «С учеными – свет, а с неучами – тьма!». Тьма, но это когда темно. Неучи лапочку не вкрутят и свечи  на торте не зажгут, – ответил Сладкоед Первый и вышел из-за стола. – Мне пора в лес! Ведь, чем быстрее испечешь пирог, тем быстрее его съешь!

                                                                             

-17-

О страхе  и победе над ним

 

По пути в лес Великий Обжора приметил рощу бело-шоколадных деревьев.

- Вот здесь мы и раздобудем рогачки! – сказал он, оглядывая сломанные шокодувным ветром ветки.

- Здесь нельзя! – ответили шокодворные.                                                                                              

- Опасно!                                                                                                            

- Какао-болото засосет!                                                                             

- Страшные чихуны ночью не спят, ждут, не дождутся, кого бы обчихать! – испуганно , перебивая друг друга заговорили шокодворные.                                                                                                

- А мой голод еще страшнее! – прервал их нытье Сладкоед. - В болото не лезть! Собирать сломанные ветки, которые на земле лежат!

Не прошло и четверти часа, как шокодворные натаскали целую кучу веток и все продолжали нести и нести их.

- Так. Теперь смотрите и запоминайте, что я буду делать! Как говорит мой папа: «Это для того… вдруг сам забуду»!  -  Сладкоед взял топор, выбрал двурогую ветку и, пыхтя-кряхтя, отрубил от нее лишние.

Поднял над головой этот сучок, похожий на два растопыренных пальца, и сказал:

- Вот что у вас должно получиться! И чем больше мы таких штук сделаем, тем сильнее будет армия Шоколандии! 

Оружейный мастер Сладкоед подозвал помощника и принялся привязывать резинку к рогатине. Только закончил мастерить оружие, как задышало и возмутительно забулькало какао-болото. Из него показалась черная голова. Она посмотрела на шокодворных с топорами в руках и – бульк! – скрылась под водой.                                                                    

Шокодворные тут же бросили работу и зашептались:                

- Сейчас начнется!                                                                                        

- Да, зачихают нас грязные чихуны…                                                          

- Говорила мне бабушка: «Учись, внучок!»

- Заразят нас чихом, и бабушка твоя не пустит переночевать!                                                                                     

- Век не отчихаешься!                                                                            

- Отставить бояться! Не так страшна грязь, как ботинок в грязи! – подбодрил их Сладкоед. – Продолжайте рубить! А с чихунами я сам почихаю из рогатки!

Он принялся собирать вокруг себя  камни и шишки, пригодные для стрельбы, зарядил рогатку, сел у болота и стал ждать. Почти сразу же показались зловредные головы. Но только они стали набирать воздух для чиха, как Сладкоед выстрелил.                                       

- Ой! – вскрикнул первый чихун и тут же исчез в какао-болоте.                  

Второй совсем растерялся, тихо, совсем по-детски, чихнул: «Пчхи!», и тоже поспешил убраться восвояси.                                                                               

- Ура!

- Браво!                                                                                                       

- Да здравствует Великий Обжора!                                                             

- Ура Сладкоеду! – закричали довольные шокодворные.                                             

- Как говорит мама мне и папе: «Ваш труд – лучшая для меня похвала»! – сказал Андрейка и продолжил помогать шокодворным.                                                                            

Заготовив несчетное количество рогатинок (несчетное, потому, что никто и не считал…), они отправились во дворец короля Трюфеля Третьего.       

                                                                    

-18-

                 Знакомство с генералом, и с родителями шоколада

 

Отряд шокодворных вошел в город. Несмотря на позднюю ночь, в стране никто не спал. Все шоколюдины бегали по улицам с подарками для Армии. Каждый что-то нес: кто – корыто, кто – тазик, кто – шланг, кто – ведра.

На площади министр Шепчедур собирал резину для нужд армии:  и тонкую, и толстую, и узкую, и широкую, и короткую, и длинную, – всю, какая находилась. Он важно выпятил грудь тазиком и прохаживался вокруг телеги, без устали кланялся, приветствовал и благодарил всех, кто приносил подарки на нужды Армии:

- Здравствуйте! Я – министр! Очень приятно! – говорил он. – Большое министровское спасибо! Министр Шепчедур! Спасибо! Лучшая помощь – это от души! Спасибо! Что? Какие-такие шоколики?! Министр денег не дает! Министр только берет! Спасибо! Улыбаемся, улыбаемся доброму делу!                                                                      

Во дворце тоже никто не спал. Здесь собрались главные инженеры, академики, генерал, Трюфель Третий и принцесса Шоко. Все ждали возвращения Сладкоеда с отрядом шокодворных.                                                                     

Несколько раз выходила баронесса и пыталась увести дочь, но Шоко каждый раз твердила одно и тоже:                                                                        

- Maman, ты иди! А я буду с папой ждать Обжору!                                     

На что баронесса, скривив лицо, заявляла:                                                               

- Дочь, опомнись! Он же невежа и громко чавкает!                                            

- Зато он смелый, умный, и веселый! – отвечала Шоко и пряталась за  папину спину.     

                                                                         

Но вот наконец-то показался долгожданный отряд! Лучшие шоколадные умы затоптались на месте от нетерпения увидеть Обжору-Сладкоеда и его невиданное изобретение. А генерал, так вообще, потер руки, выпятил живот и торжественно двинулся навстречу Сладкоеду Первому.                                                               

- Разрешите представиться, Ваше Великое Обжорство! Главнокомандующий войсками Шоколандии, генерал Шокострел! – отчеканил он и приложил правую руку к левому виску.                                                                                                             

- Очень приятно! А я лучший поедатель сладкого, барон Обжора-Сладкоед Первый! – сказал Сладкоед и тоже постарался приложить правую руку к левому виску, но у него получилось неловко и смешно.                                                                                                    

Генерал хихикнул, но сразу же замолчал.

Сладкоед, вставая на цыпочки и стараясь заглянуть, через огромный живот, в глаза генерала, спросил:                                                

- Как, как, Ваша фамилия?                                                                                           

- Шокострел! С Вашего Обжорского позволения! – гаркнул генерал.                                                                                                  

- Очень хорошо! Мы новое оружие и назовем шокострелом! С Вашего позволения, для Вашего умиления!                                                                                  

- Буду несказанно рад! Ваше Обжорское ненасытное Величие! – вновь гаркнул, словно выстрелил из пушки, генерал.                                     

Сладкоед вздрогнул и почесал ухо.                                                                            

- Таким голосом можно и без оружия всех дражепузиков разогнать. Ну ладно, пойдемте делать шокострелы! – сказал он и махнул шокодворным, чтобы те несли мешки к дворцу.                                                                    

- Вперед! – радостно крикнул генерал, хлопнул себя по животу, подпрыгнул и пошел вслед за Обжорой.                                                

Сладкоед подошел к Трюфелю Третьему:   

                                                       

- Ваше Шоколадное Величество, полдела сделано! Осталось привязать резинки, набрать камней и прогнать дражепузиков в их родную липкую Карамелию!

- Вот и сладенько! – ответил король. - А сейчас, познакомьтесь! Это - великий Обжора-Сладкоед.  А это, – Трюфель маленькой пухленькой рукой указал на  рядом стоящих толстячков, -  мои лучшие шоколадные умы: академик граф Батончиков, академик инженерных дел граф Пористовский, граф Бело–Пористый и сам профессор, маэстро вкуса и всенародный любимец граф Черный–Кусковой. Только вот академики Молочно–Сгущенковый и  Кремо–Сливочный ушли расставлять молоко-обливочные орудия, – добавил Трюфель.                                                                                          

Сладкоед уже стал привыкать к обществу важных особ, поэтому отвечал каждому новому знакомому маленьким кивком головы, а затем громко произнес:                                                                              

- Барон Великий Обжора–Сладкоед Первый! Прошу любить, кормить и не давать работать! – он внимательно вгляделся в лица ученых и удивленно спросил, – И как же вас только Его Уважаемое Величество узнает? По одежде что ли?                                                                         

Академики и вправду выглядели как родные братья: одинаковые круглые носы и выпуклые животы, похожие на горку. Все они были на ладонь выше короля. Разве что уши отличались размерами. Один лишь граф Бело-Пористый совсем не походил на своих шоколадно-коричневых коллег – у него было белое лицо и светлые волосы.                                                                                           

- Пойдемте же скорее делать шокострелы! – обратился к Сладкоеду генерал, так ему не терпелось  увидеть невиданное оружие.                                                                       

- Да, да. Только вот резину надо, да и поесть бы…           

                           

- Сначала дело, а уж потом – за стол! – ответил на это Трюфель Третий. – Посыльного отправить за резиной к министру Шепчедуру! Великий Обжора,  Вам помощники  нужны?                                                                           

- Чем больше народу, тем быстрее вспашу огород! Так говорит…                                                                                                     

- Твой дедушка, – договорил за него король и стал распоряжаться дальше. – И пусть посыльный приведет еще шоколюдинов! Чем больше рук, тем скорее армия увидит шокострелы и пятки драпающих дражепузиков!   

-19-

Завтрак как воспитание

 

Сладкоед дождался шоколюдинов, показал им, как правильно привязывать резинку к рогатинам, и вместе с генералом Шокострелом отправился в тронный зал. Его там ожидал завтрак.

И только за столом, когда он увидел напротив себя графа, а не Шоко, Обжора-Сладкоед вспомнил про принцессу. Ведь она же все это время была рядом с ним! А он важничал и даже не поздоровался с ней! У него стало так нехорошо на душе, будто карамели наелся.

Сладкоед заерзал на стуле, поднялся и проговорил:                                          

- Ваше Шоколадное Величество, извините! Я сейчас! – и выбежал из зала.                                                                                                

Сразу же, за дверями он столкнулся с принцессой:

- Здравствуй, Шоко! Ты прости, что я даже не поздоровался с тобой! Ты, наверное, обиделась на меня? – спросил Сладкоед и опустил глаза.                                                                                             

- Нет, что ты! Нет! Нисколечко я не обиделась! Я же принцесса, и знаю, что государственные дела всегда первее, – ответила она. – Лучше иди скорее

завтракать! Ты видел, какие животы у академиков? И не заметишь, как стол опустеет!

Сладкоед отправился завтракать.                                      

Он вошел в зал и от увиденного застыл, как вишня в тесте: академики – эти почетные шоколюдины - руками ели пирожные и торты! При этом они так громко чавкали, что Обжоре показалось, будто он попал ни на завтрак к королю, а на главный турнир поросячьей олимпиады - соревнования по чавканью.

Всеми силами стараясь не слушать этих неприятных звуков, он сел за стол, пододвинул к себе торт, взял кусок торта и обжорским способом быстренько съел его.

Наступила тишина. Все восхищались его талантом! Но после того как Сладкоед съел третий кусок, вокруг зачавкали еще слаще и громче. Сладкоед растеряно посмотрел на почетных толстопузых шоколюдинов, спешно выпил стакан сока из шоко-слив и выбежал из зала.                                                              

- Получилось! Получилось! – радостно завизжал Трюфель Третий, подбрасывая вверх корону. – От обжорства, может, и не отучим, а вот чавкать перестанет!                                                                        

Академики, профессор и генерал облегченно вздохнули, вытерли руки, и, довольные собой, не торопясь, стали пить сок. 

Но завтрак у Великого Обжоры все-таки состоялся. Шоко отвела его на кухню, где, к ее удивлению, Сладкоед старался есть не торопливо. Правда, когда сладость и аромат шоколада наполняли его восторгом, - он забывался и начинал быстро-быстро уплетать все, что видят глаза и хватают руки. 

Великий Обжора-Сладкоед проглотил штук двадцать пирожных – и бисквитных, и заварных, и эклеров, и йогуртуво-сгущенковых…. А вот корзиночки сделанные из шоколадного теста, решил оставить на потом.

Когда наступит это «потом», он, конечно, не знал, но был уверен, что оно обязательно наступит. Сладкоед уже не раз встречался с ним. Это невидимое, но очень голодное «потом» всегда приходило неожиданно, и всегда в тот момент, когда вдруг заканчивались конфеты и у него, и родителей.

Вслед за пирожными в его животе оказались пять бутербродов с шоколадным сыром и яичница из трех яиц шокуры. Но только он придвинул  к себе трясущийся от страха быть съеденным шоколадный пудинг, как отворилась дверь кухни.

На пороге стоял король, и в глазах его прятался испуг. Однако, заметив Сладкоеда, он повеселел, улыбнулся и стал напевать:                                                             

-  Ах, вот он где! Ах, вот он где! Наш славный мальчик  крем-брюле!                                                           

Трюфель Третий присел на стул рядом с Великим Обжорой и продолжил напевать:

- Обыскались, обыскались, обыскались  мы тебя! Весь дворец исползали, сад перекопали – все тебя, все тебя бегали искали…. Но и глупые же мы: забыли, где искать Обжору!  Раз нет его на кухне у плиты, значит, он  - в столовой!                                                                        

- А? Что? Зачем меня искали? – не отрывая глаза от дрожащего пудинга, спросил Сладкоед.                                                                       

- Сообщить спешил я Вам, Всепоглощаюшие Величество, что все готово! Шокострелы уже шокдатам увезли. И Вам, Великий Обожатель сладостей, пора за дело приниматься – стрельбе шокдатов обучать! – нараспев произнес король Трюфель Третий.

Сладкоед грустно  взглянул на дрожащий пудинг и выдохнул:

- Большое обжорское спасибо! Все было очень вкусно! Как говорит мой папа, «Сколько воды не пей, а шоколад вкусней!»

И под всеобщий возглас: «Куда же в него столько влезает?!», он отправился вслед за королем.

Выйдя на улицу, Сладкоед тут же попал в сильные руки шокодворного. На мгновение он взлетел вверх и опустился на мягкое кожаное сидение коляски  рядом с генералом Шокострелом. 

- Поехали! – отдал команду генерал.

- Но! Сладкие! Пошли! – крикнул кучер и большие черные шокони,  зацокали подковами по сладким улицам Шоколандии.                                                                                 

-20-

Как Сладкоед Первый стал полководцем

 

Король не находил себе места – с суровым выражением лица бродил то по саду, то по дворцу. За ним, как следопыты по следам, ходили баронесса и двое шокодворных.                                                 

- Приляг, мыслитель! Отдохни! - непрерывно твердила баронесса Шоколадская.                                                                                                             

- Мне бы сейчас туда! Пострелять из шокострела. «Ура» с шокдатами покричать. А ты «Приляг!», – отвечал ей король. 

Наконец он остановился, короной почесал лысую голову и спокойно сказал:                                                                                           

- Я буду сидеть на башне, и смотреть в шокоскоп. Если кто из графьев придет, отправляйте ко мне!                                                                        

А тем временем Сладкоед Первый и генерал Шокострел прибыли на большую поляну. Она была усеяна не цветами и травами, а палатками и шокдатами, которые с интересом изучали новое оружие. 

- Становись! Ровно! Замри! – скомандовал при появлении генерала маленький курносый шокдат с большими ушами.                                             

- Криво! – сказал генерал, и стоявшие ровно шокдаты тут же встали как кому удобно: кто сунул руки за пояс, кто стал поддерживать живот, а один, самый худой и длинный, согнул ногу в коленке и стал похож на сухое дерево.                                                                            

- Сейчас, Его Великое Обжорское Величие, покажет вам, как надо стрелять из шокострела!                                                                              

- Хи–хи–хи! – пронеслось в кривых рядах шокдатов.                          

- Проглотить смешки и смотреть внимательно! Затем выбирайте любую палатку, разрешаю палатку шокрала, – генерал кивнул в сторону маленького курносого шокдата, который командовал, – и начинаете тренироваться в стрельбе! Шоктроны для шокострела вам сейчас подвезут!   

Он замолчал, обвел всех суровым взглядом и бодрым победным голосом произнес:

- Сегодня мы должны победить! И победим! С нами тот, кто одним взглядом способен съесть всю Карамелию вместе с Дюшесом Первым! Это - Великий Обжора-Сладкоед! Его Великому Обжорскому Величию – ура!                                                                                               

- Ура! Ура! Ура! – прокатилось у Сладкоеда над головой и унеслось в сторону дворца.                                                            

Только генерал закончил торжественную речь, как на поляну въехал обоз с ящиками, присланными Его светлостью графом Черно–Кусковым.                                                                        Ящики эти оказались полными шоктронов. Шоктроны своей формой были похожи на  конфеты-карамельки.

Сладкоед взял два шоктрона: один сразу спрятал в рот, а другим  зарядил шокострел. Прицелился и выстрелил! – со стола упала кружка. Он зарядил еще раз и стрельнул в умывальник, приделанный к шокоели,–

раздался звон, с шокоели вспорхнула кукушка и недовольно заголосила: «Ку-ку! Ку-ку!».                                                              

- Сама ты «ку-ку»! – сказал Обжора и положил шокострел на землю. - Вот и всё.

Он подошел к смотревшему в шокнокль генералу и поинтересовался:

- Как там дражепузики? Чешут во сне пузики?

- Так точно Ваше Обжорское Превосходительство! – ответил генерал.

- Они далеко?                                                                                       

- Да, восемьсот шокометров будет.                                                        

- А если мы пололвину шокдатов оставим здесь, а другую отправим вперед, чтобы они проверили шокострелы на спинах дражепузиков? Я так всегда на папу сзади нападаю, - предложил коварный план великий полководец Сладкоед Первый.                                                                               

- Это превосходная мысль! – закричал генерал, обнимая Андрейку. – Да ты просто Превосходное Обжорское Мыслительство! Да ты военное Обжорское Превосходи -тельство!

Генерал все так и сделал: отправил половину шокдат в лес, и приказал им до появления спин дражепузиков не стрелять.

- А на каком озере установили молоко-пушки? – спросил полководец Сладкоед.                                                                                  

- Это направо отсюда, шокометров так двести будет. А что?                 

- Да я подумал куда бежать.

- Бежать?! – приветливый тон генерала резко сменился на сердитый.

- Да, когда поколотим дражепузиков, и на нас поскачут карамельгады, то нам надо будет быстро убегать в сторону озера, к молоко-пушкам.  

                                                     

- Ого! Ты великая Шоколадная башка! – крикнул генерал и потрепал полководца Сладкоеда Первого за чуб.                                             

- Что Вы, Ваше генеральское громкое Величие! У нас так каждый трусливый хулиган делает!                                                                    

- А кто это, хулиган?

- Ну…. Это – такой обжора, который отбирают конфеты у других обжор, – пояснил Андрейка.                                                     

- Понятно! Если я сейчас у тебя отберу конфету, то я буду хулиганом, так?

- Нет! Вы будете старым жуликом!                                                        

- Жулик? А это еще кто? – совсем запутался генерал.                         

- Жулик – это взрослый хулиган.                                                      

- Понял, что ничего не понял, – ответил генерал и принялся оглядывать местность в шокнокль.  - О, строятся! Сейчас пойдут! Возьмите шокнокль, Ваше Обжорское Величие!                                           

- Спасибо! У меня дома есть такой же, только он называется  «бинокль». Но лучше две разных шоколадки, чем две одинаковые конфеты, – сказал Сладкоед и приложил шокнокль к своим всепоедающим серо-голубым глазам и увидел дражепузиков. 

Дражепузики строились коробочками. Впереди стояли самые маленькие и держали перед собой леденцовые копья, за ними разместились дражепузики повыше ростом, а дальше – еще выше, и последними  стояли самые высокие дражепузики. Создавалось впечатление, будто последние несут копья на головах впереди стоящих.  

Обжора отдал генералу шокнокль и сказал, сморщив нос:

- Неинтересно!                                                                                      

- Что не интересно? – не понял тот.       

- Да воевать с ними неинтересно! Стреляй, не целясь, прямо в кучу. В кого-нибудь да попадешь! – пояснил он.                       

Генерал удивленно посмотрел на Сладкоеда, потом в шокнокль и как гаркнет:

- Тревога!                                                                              

- Становись! Ровно! Замри! – прокричал маленький курносый шокрал.

Все шокдаты сразу выстроились в три ряда.

- Итак, уважаемые шокдаты! С помощью нового оружия вы можете бить противника, не влезая с ним в дубиночный бой. Старайтесь стрелять в кучу, в кого-нибудь да попадете! И главное, когда дражепузики начнут драпать, а они обязательно начнут, вы не догоняете их, а начинаете медленно, медленно отходить к озеру! Только надо так отходить, чтобы вас увидели карамельгарды и пустились вас догонять. Мы обязательно победим! Великий Обжора с нами! А шоколадный ум – с ним! Ура! – закончил напутственную речь генерал.

- Ура! Ура! Ура! – вновь прокатилось над Сладкоедом с такой силой, что у Сладкоеда даже чуб стал дыбом.     

                                                                                                  

-21-

Сражение

 

Уверенные в своей победе дражепузики, квадратными тучами двинулись на шокдатов. Но не успели они  пройти и сто шагов, как на их спины обрушился град шоктронов.                         

Дражепузики трескались, крошились и осыпались. В рядах началась паника: толкая друг друга пузиками, они побежали кто куда: кто-то, дрожа пузиком и сверкая пятками, припустил в лес, а кто-то с испуга понесся и вперед.                                                                                                 

- Ура! Драпают дражепузики! – кричал довольный Трюфель Третий, наблюдавший за сражением в шокоскоп. – Молодец генерал! Как он их! Хитрец! Обманом взял.                                                                          

На горизонте показались карамельгарды. Свистя в свистульки и размахивая саблями, они неслись на шокдат, которые, не оглядываясь, быстренько бежали в сторону молочного озера. Те шокдаты, что спрятались в лесу, стреляли без перерыва на обед. 

Некоторые карамельгарды стали драться между собой,  подозревая друг друга в предательских ударах в спину. Другие же, заметив неладное, повернули обратно – домой, к маме. И только самые смелые и самые верные своему королю Дюшесу Первому, поскакали вперед, прямо на молоко-обливочные пушки. Мощная струя молока выбивала

карамельгардов из седел. А если же она попадала в лошадиную морду, то конь вставал на задние ноги, сбрасывал седока и с пронзительным «О-ё-ё» убегал восвояси.  

Армия короля Дюшеса была полностью разбита. От нее остались одинокие, мирно пасущиеся кони, хромые дражепузики, леденцовые сабли да копья.                  

Из леса вышел довольный генерал Шокострел. На его громадных плечах восседал, как восточный шейх на верблюде, Сладкоед Первый. Он размахивал руками, постукивая при этом пятками по верхушке живота генерала, и радостно кричал:           

                                      

- Ура! Даешь шоколада – больше и разного! Ура шоколадным обжорам всей земли!                                                                           

Генерал усадил Сладкоеда в коляску, и шоконик повез их прямо во дворец.                                                                                        

-22-

О том, как Сладкоед встретил славу

 

«Шок-шок, шок-шок» – шокали о мостовую шокони. По улицам и переулкам столицы. Они везли коляску с победителями: с генералом Шокострелом и Сладкоедом Первым.                                                                                   

- Ура! Да здравствуют Великий Обжора и Шокострел!                           

- Ура Сладкоеду! – кричали счастливые шоколюды.              

Генерал сразу же встал в коляске и кланялся, приветственно  помахивая толстенькой ручкой. Сладкоед же, еще недавно мечтавший  о славе и о большом шоколадном ордене, испугался и даже чуть не выпрыгнул на мостовую от криков шоколюдов. Ему казалось, что все вокруг требуют: «Долой Великого Обжору!», и только прислушавшись к гулу толпы, он понял, - это не так.  Но все равно застеснялся, и даже сполз под сидение, так что видимым остался лишь его непослушный, всегда торчащий на голове хохолок.                                

- Ваше Обжорское Величие, что это Вы спрятались?! Нехорошо! Надо ответить шоколюдинам! Они же Вас благодарят, – объяснил скромному Сладкоеду генерал.                                                                                 

- Я? Я не спрятался! – поспешил ответить Сладкоед. – Я просто… Мне так неудобно ехать! –  наконец придумал он.

- Ну–ну. Вы все равно встаньте, встаньте! Не лишайте шоколюдинов радости видеть Вас. Прячутся от стыда, а не от великих дел! – и генерал ловко поднял и поставил Обжору на ноги.                            

Сладкоеду сразу вспомнился его папа, такой же сильный и настырный. Он всегда ставил сына на ноги, когда тот падал на пол и начинал распевать «капризы». Андрейке и сейчас захотелось упасть на дно коляски и пропеть любимые «куплеты», состоящие из длинной предлинной буквы «Аааааааааааа!». «Но я же победитель! – опомнился Сладкоед. – Пусть Великая карамелька Дюшес катается по полу, плачет и стучит ногами!»                                

И Обжора встал, гордо расправил плечи, как генерал Шокострел, приложил правую руку к левому виску и стал торжественно приветствовать шоколюдинов.                                                                                                  

-23-

Встреча победителей во дворце

 

Когда коляска въехала на королевский двор, то первое, что увидел Сладкоед, - это огромный, украшенный цветами, ромбами, шоколадный торт.

Торт стоял на трехногом столике, и его нарядный вид выдавал огромное желание понравиться Великому Обжоре.

Только после того, как Сладкоед налюбовался тортом, он обратил внимание на бегущую к нему Шоко и раскачавшегося, похожего на воздушный шар на ветру, Трюфеля Третьего. Обжора вылез из коляски и, не торопясь, пошел к ним на встречу.

Шоко остановилась перед ним:                                                                  

- С победой тебя, Андрейка! Ты самый лучший в мире генерал! – сказала она и поцеловала Сладкоеда в пухленькую щеку.

Он засмущался, улыбнулся, покраснел, смущено наклонил голову и пролепетал:                                                               

- Да ну… Это шокдаты!                                        

- Пойдем, пойдем же... – Шоко потянула Обжору-Сладкоеда за руку. – Покажу тебе, как я украсила торт! Первый раз в жизни я сделала что-то сама. Это, оказывается, так интересно!                                                                                                

И Сладкоед тоже первый раз в жизни захотел сбежать от шума, гама, снующих туда-сюда шокодворных и даже от торта. Сбежать в лес. Да,  в самый настоящий, с кукушками и зайцами, грибами и ягодами елково-опушковый лес! Послушать перешептывание сосен, разговор муравьишек  или журчание ручейка. Но тут он вспомнил, что говорила ему баба Лида: «Если человек тебе рад, то не спеши огорчать его своей невоспитанностью». И Сладкоед послушно пошел вслед за Шоко.                                                    

- Ага! Попался, барон Обжора! – обнял Сладкоеда Трюфель Третий. – Я теперь тебя никуда не отпущу! Жалую тебе, Великий Сладкоед, звание генерала и лучшие шоколадные земли!                                         

- Спасибо, Ваше Трюфельное Величество,  - от смущения перепутал слова Андрейка. – Но я же говорил, - мне ничего не надо! И мне еще надо много и многому учиться!

- Необязательно! Для Шоколандии ты уже достаточно умен. А быть умнее меня – это ни к чему! И я, самый справедливый король, тебя никуда не отпущу! Хи-хи-хи! – рассмеялся Трюфель Третий и, по-дружески хлопнув Андрейку по плечу, вразвалочку побежал поздравлять генерала Шокострела с Великой Победой.  

-24-

О невиданной щедрости Сладкоеда Первого

 

Шоко и Сладкоед подошли к торту. Он оказался шоколадно-бисквитной башней невероятных размеров!

- Ого-го! Еще бы троих меня и можно вокруг хоровод водить! –  удивленно воскликнул Обжора.                                      

- Тебя интересуют только размеры? – в голосе Шоко прозвучала обида.

И тут Сладкоед вспомнил, о чем ему говорила Шоко:  это же она, принцесса Шоко, сама украсила торт специально для него! Тогда он, молча, стал обходить шокладно-бисквитное чудо, внимательно рассматривая  каждый цветочек, каждый листик, каждую завитушку, каждый квадратик!                             

Нижняя часть торта, на которой цвели яркие мармеладовые розы,  была самой толстой и широкой.  На нее «взгромоздилось» еще несколько гигантских коржей, скромно прятавших свои истинные размеры за искусно вылепленными виноградными листьями. Этот кусмище оказался на два пальца ужи нижнего слоя, но зато на целый локоть выше. Верхняя же часть хитрой конструкции была тонкой и длиной, как сам Андрейка. Ее украшали квадратики и ромбики, нарисованные белой шоколадной глазурью. А на самой верхушке торта-башни «распустилась» великолепная лилия с большими желтыми тычинками.                                        

Сладкоед остановился и заворожено смотрел на торт.                                                

- Ты это сама сделала? – спросил он, наконец, у Шоко.                                                           

- Да! Мне очень хотелось тебя порадовать! Тебе, правда, нравится?                                                                                       

- Конечно! Очень! Но лучше бы он мне не понравился…                                      

- Почему? – удивилась принцесса.                                                                    

- Да потому, что такую красоту я съесть не могу!                                      

- Как это не можешь?! Я так долго украшала торт, а ты отказываешься?! – возмутилась Шоко. – Так вот: пока не съешь весь торт, никуда ты отсюда не уйдешь! Эй, шокодворные! – позвала она.                                                                                  

- Нет, что ты?! Кусок я, конечно, съем! Но чтобы весь торт?! Что я вам, бегемотоглот какой-нибудь, что ли? – попытался объяснить Андрейка.                                                                                             

- Нет! Пока торт не спрячется в твоем животе, ты будешь здесь! – Шоко выкрикнула так громко, что двое шокодворных даже подпрыгнули от неожиданности.                                                                                        

Сладкоед, прищурился, задумался: «Интересно, а что бы мой папа придумал, окажись он на моем месте? О! Вспомнил! Папа же всегда говорил, что вкусное станет еще вкуснее, а мир добрее,  если вкусным поделиться с друзьями!»                                                                

Обжора повеселел, словно только что закончил уплетать сто килограммов шоколада, хитро улыбнулся и спросил у Шоко:                                                                                

- Шоко, ты конечно капризная и упрямая принцесса, но я надеюсь, ты не будешь вредничать, если я угощу тортом твою маму, тетеньку баронессу Шоколадскую вот этим сладким цветком? 

- ННННет,  не буду… – неохотно согласилась она.                    

- Шокодворный,  отрежьте, пожалуйста, вот эту часть! - Сладкоед указал на всю вершину торта. – И отнесите баронессе, тетеньке Шоколадской!                                           

- Так много?! – пожадничала Шоко.                                                           

- Мне для твоей мамы ничего не жалко! – ответил щедрый Обжора.                                                                                              

Шоко стало неприятно от своей жадности, а Сладкоед продолжил  раздачу торта:                                                                                 

- Ты не будешь капризничать, если я угощу твоего папу, уважаемое Шоколадное Величество, генерала и вон тех трех голодных графов?                                                                                 

- Угощай! – разрешила принцесса.                                                                        

- Шокодворный, пожалуйста, разрежьте эту часть, - Сладкоед указал на коржи украшенные шоколадными виноградными листьями, - на пять равных кусков! И отнесите их королю, генералу и трем голодным графам!                                        

Торт стал еще меньше. Сладкоед смерил взглядом, оставшуюся, самую большую нижнюю часть торта: «Нет. Еще надо чуть-чуть раздать!».

Он озорно спросил у Шоко:                                                                 

- А если я угощу своих друзей, ты ведь тоже не будешь злиться?                       

- Нет, конечно, не буду… – грустно ответила она.                                                 

- Шокодворный, посчитай, сколько моих друзей еще не ели торт! Не забудь посчитать меня щедрого и себя! – распорядился Сладкоед.                                                                             

- Десять друзей, Ваше Обжорское Величие! – доложил шокодворный.                                                                                            

- А я?!  Я разве тебе не друг? – обиженно спросила Шоко.                                                                                                       

- Ты? – задумался Андрейка. – Ты, конечно, друг, но только ты вредная иногда бываешь…                                                                              

- А я больше не буду вредничать!                                                              

- Шокодворный, оставьте нам два куска торта! А остальное, - Сладкоед задумался на миг: «а хватит ли ему одного куска?». Но улыбнулся своей жадности и сказал: - Остальное поделите на всех!

Обжора откусил кусочек и ощутил во рту вкус нежного шоколадного бисквита. Ему на миг стало жаль, что он раздал этот ням-нямский торт, а не съел его сам. Но, увидев довольные лица жующих шокодворных, кухарок и шоконика, он сразу же перестал сокрушаться по поводу своей невиданной щедрости. «Да и чего жалеть-то?! Ведь торт же все равно не мой!», - подумал щедрый Сладкоед Первый.

-25-

О коварности Трюфеля Третьего и находчивости Андрейки

- Внимание! Говорит король! – начал говорить Трюфель Третий. – Я, король Шоколандии, хочу объявить одно очень важное сообщение!  Как вы понимаете, у важного шоколюдина и все сообщения важные! – он замолчал, обвел всех прищуренным взглядом и продолжил, - Дорогие мои, я хочу сказать, что сегодня в нашей армии появился новый генерал! Зовут его… 

- Великий Обжора–Сладкоед Первый! – закричали все хором.                        

- Правильно! Это – Великий Обжора. С помощью его хитрого ума и великого изобретения мы сегодня одержали первую победу над армией коварного Дюшеса!                                                                   

- Ура Обжоре! Ура Сладкоеду–генералу! – заголосила толпа слушателей.

- Так вот, дорогие мои шоколюдины, я жалую ему восточные земли Шоколандии со всеми мармеладовыми болотами!                                      

- Ура Обжоре-владельцу болот! – радостный крик шокодворных  прервал речь короля.

- Назначаю Великого Обжору бесплатным советником короля Трюфеля Третьего, то есть меня!                                                                           

- Ура Обжоре! Бесплатному королевскому советнику! - вновь заорала толпа.

- Но и это еще не все. Да, он, конечно, слишком юн, некрасиво ест, стесняется своей славы самого прожорливого Обжоры и сутулится за столом, как кухаварка с ведром. Но я не смотрю на это, и назначаю его первым кандидатом в женихи принцессы Шоко Трюфелевне Шоколадской!

- Ура Обжоре-жениху! – заголосила довольная толпа шоколюдинов.

Сладкоед пригнулся, спрятался за широкую спину какого-то шокодворного и подозвал Шоко.                                                             

- Шоко, уведи меня отсюда, пожалуйста! Я же все сделал! Мне домой пора, к маме! Да и папа уже наверно газету дочитал...                                                                                                       

- Оставайся, Андрейка! Мне с тобой так интересно и весело!  –  попросила принцесса.                                                                                            

- Шоко, если ты мне друг, то выведи меня в лес! А в лесу я уж и сам не заблужусь, – не сдавался Сладкоед.                                                             

- Ну, как?! Как мне тебя вывести?! Видишь, сколько всех вокруг! Кто-нибудь да заметит!

Только Шоко произнесла эти слова, как они услышали голос Трюфеля Третьего:

- Где? Где же наш прожорливый генерал? Прошу Вас, генерал-Обжора, скажите первую свою генеральскую речь!

- Иди, иди! – подтолкнула Сладкоеда Шоко. – Иди! Только не упрямься и не перечь королю! А то он тебя сразу в темницу упрячет! А там,  даже я не смогу тебе помочь.                                                                               

Обжора перестал прятаться за широкой спиной шокодворного и подошел к Трюфелю Третьему:                                                                                                         

- Вы меня искали, Ваше Шоколадное Величество?                                  

- Он еще спрашивает! Да мы Вас уже обыскались! Скажите, уважаемый Обжора-генерал, что Вы думаете о своем  внезапном счастье, назначении и благодарности самому щедрому и справедливому королю?                                                      

- Я?! Я ничего не думаю!

- У-у-у-у-у! – удивленным паровозом загудели шоколюдины.

- Я очень рад стать генералом! И за болота спасибо, и за невесту!  Но как говорит мой дедушка, умнейшей хитрости человек: «Когда штаны не по

размеру, то далеко не убежишь». Так вот, мал я еще для генеральских штанов!                                                                            

- У-у-у-у-у! - шоколюдины вновь изобразили паровоз.                     

- А если я тебя сейчас за неуважение к королю и к его великим мыслям упеку в темницу? – ехидно прищурив один глаз, спросил Трюфель Третий.

- Вы этого не сделаете! – смело ответил Сладкоед.                         

- Это почему же? – удивился король.                                                        

- Да потому, что Вы – самый добрый и справедливый король в своем королевстве!                                                                                                 

- Да! Я добрый и справедливый, но и чуточку коварный.                        

- Так значит, отпустите меня? – то ли спросил, то ли уточнил Сладкоед.

- Отпущу, если отгадаешь три мои загадки! Но если не отгадаешь одну загадку – останешься в моем королевстве на год.  Не отгадаешь две – останешься на два. А если три, то целых три года будешь давать мне бесплатные советы! Ты согласен? – спросил Трюфель у Сладкоеда Первого. 

- Нет! Я – Ваш гость, а не эскимо в холодильнике! Давайте так, чтобы и Вам было хорошо, и мне!                                    

- Это как? – удивился король. - Ха-ха-ха! Во, сказал! Разве так бывает?

- Еще как бывает! Вам – фантики, а мне – конфеты! – привел пример справедливости Сладкоед.  -  Вы загадываете свои загадки, а я – свои.  Если больше отгадаете Вы – я остаюсь. Если больше загадок отгадаю я, то не только отпустите меня домой, но еще и целый год будете каждую неделю поставлять мне конфеты и шоколад! Вы согласны, Ваше Шоколадное Величество? – спросил юный генерал.

Трюфель Третий – правитель старый и хитрый, на троне сидит давно, а потому и растерялся: он привык, что за него думают другие.

Король забегал глазами по лицам графов, Шепчедура, генерала и баронессы.                                                                       

 Генерал и академики, чтобы не попасть впросак, тут же отвели глаза в сторону: кто в небо уставился, кто под ноги смотрел, а кто и руки свои стал разглядывать, пытаясь вспомнить, что и когда эти руки делали.

- Хорошо! – согласился Трюфель. – Но мы, то есть я, Всенаидобрейшее Величество Трюфель Третий, буду загадывать первым!

- Пожалуйста! – не стал спорить генерал-Сладкоед.                                              

- Я загадаю тебе свои самые любимые загадки! Но, у всех трех загадок один ответ! Слушай внимательно. Короли  вопросов не повторяют, –  предупредил Трюфель и стал загадывать загадки. – Первая: справедливый, добрый, всеми любим; где он появится – все ему кланяются. Запомнил? Теперь вторая: он нужен всем как воздух; как молоко, какао он всем необходим. И третья: с ним – закон и порядок, мир и любовь, а без него – разруха, голод, потерянный кров. Вот и все загадки! Думай, Великий Обжора, думай! – сказал довольный собой король и взглядом победителя оглядел всех, кто стоял рядом.

- А что тут думать-то?! Это же проще, чем шоколад в темной комнате найти! Отгадочное слово: это король Трюфель Третий! – громко сказал Андрейка.

- Браво, Обжора! – захлопали в ладоши даже почетные шоколюдины и баронесса, которая больше всех была рада тому, что Сладкоед отгадал загадки.                                                                           

И только Его Шоколадное Величество озирался по сторонам и не знал, радоваться ли вместе со всеми или грустить одному.                                 

Сладкоед решил не ждать, пока король разберется в своих чувствах и начал загадывать свои загадки: 

- Начну с самой простой. Скажите, сколько шоколюдинов надо завести в светлую розовую столовую, чтобы в ней стало темно?                                  

Трюфель Третий нахмурил лоб, согнал все морщинки к носу, почесал короной лысую голову и принялся считать. А вокруг стояла тишина. Даже деревья усмирили листья, чтобы случайно, шорохом листьев, Его Величественное Мыслительство со счету не сбить.                                                           

И вот король хитро улыбнулся, выдохнул и сказал: 

- А загадки на счет загадывать нельзя! Я уже старенький. Всего потребуется затолкать в столовую сто шоколюдинов!

- Браво!

- Виват Трюфелю Третьему!

- Самому умному королю на свете! – закричали шокодворные.                                                                                     

- Эх Вы! А еще владелец корма для ума, шоколада то есть! Эта загадка совсем не на счет! Она самая простая из всех сложных, - тут все замерли в ожидание ответа. -  А ответ такой: достаточно одного шоколюдина!

- Как одного?! – удивился король.                                                                

- Это, какого же он должен быть размера? – спросил генерал.

- Да размера он может быть и небольшого. Главное, чтобы смог выключить свет! И тогда в светлой розовой столовой сразу станет темно! – объяснил Сладкоед.                                                                      

- Ха-ха-ха! – послышался  смех с той стороны, где стояли шокодворные и куховарка.                                                                                   

Генерал строго посмотрел на них, и сразу смех прекратился.                               

- Ну, я пошел! Всего доброго! – стал прощаться Обжора-Сладкоед. – Надеюсь, Вы разрешите Шоко меня проводить? – обратился он к Трюфелю Третьему.         

                                                            

- Нет! То есть да! Конечно же! А может, еще раз попробуем? Ну, чего тебе стоит? Уважь старика! Король, ведь профессия вредная: голова-то всегда короной придавлена…. Загадай еще! – попросил Трюфель.

- Нет! Извините! Я, конечно, уважаю Ваше придавленное короной Величество, но все-таки спешу! Не забывайте каждую неделю присылать мне шоколад! А если еще, какая беда случится – зовите! Буду рад помочь съесть торт! – как взрослый мужчина, попрощался Сладкоед с королем. – Ну, хорошо! Я загадаю Вам еще одну загадку, ответ на которую знает каждый ребенок. Отгадав ее, Вы поймете, почему я не остался у Вас! Слушайте! Кто на свете всех милее, всех прекраснее, добрее, кто всегда поможет, пожалеет и поймет, а если станет плохо – приласкает и к груди прижмет? Кто это? Но говорю сразу – это не король!

Трюфель Третий и его окружение нахмурили лбы в поисках ответа.                                                                                                      Сладкоед  схватил Шоко за руку, и они пустились бегом через кусты чао-какао. Быстро миновали королевский сад и помчались по узкой тропинке в лес.

- Шоко, может, передохнем? – спросил запыхавшийся Сладкоед.

- Нет! Надо скорее скрыться среди деревьев! Мой папа не хочет тебя отпускать и может отправить за нами погоню! – пояснила принцесса.                                      

И они еще быстрее побежали к спасительному лесу.           

                             

-26-

Погоня и новое знакомство Сладкоеда Первого

 

- Ну, все! Теперь иди обратно! – пропыхтел Сладкоед Шоко, когда они вбежали в лес. – Дальше я и сам выход найду! 

- Выход-то, может быть, и найдешь, а вот то место, с которого ты можешь вернуться домой, тебе без меня не отыскать! – возразила принцесса. 

И они вдвоем пошли по тропинке. Неизвестно, насколько глубоко  они углубились в лес, но вдруг на них обрушился грохот и свист – и с неба, и с земли, и слева, и справа! Да еще и такой земледрожащий  топот, будто стадо шоко-сосен и шоко-елей  побежало к водопою!

- Что это?! Погоня? – насторожился Сладкоед.                                                      

- Хуже! Это – страшная  Старушка–Погремушка. Она  прыгает – земля дрожит, беззубым ртом свистит – шоколюдинов пугает и в лес загоняет! – пояснила Шоко.                      

- А зачем она их в лес загоняет? Неужто плесневелый шоколад любит?

- Нееет, что ты! Для того чтобы они заблудились, покричали, поплакали. Ну,  повеселили ее! Игра у нее такая…

- И все?! – удивился Сладкоед. - Тогда пойдем! Не бойся! Мой папа говорит, что когда я капризничаю, то от моего писка все комары и мухи из города улетают. А какую-то Старушку- Погремушку я и вовсе перекричу!

- Да, плачешь ты препротивно! Слушать это невыносимо и неприятно! – согласилась Шоко.                                                                              

- А ты слышала, как я плачу? – румянец окрасил щечки Сладкоеда.

- Конечно! Ты же знаешь, что с тех пор, как ты стал Великим Обжорой, мы наблюдаем за тобой и твоей семьей. Ой! Мне страшно!  – Шоко спряталась за его спину.     

- Не бойся! Ты разве забыла, что по лесу с генералом гуляешь?! – выпятив грудь, он смело зашагал вперед по тропинке, а Шоко - следом, стараясь не выглядывать из-за спины Сладкоеда.

Тропинка вывела их на безжизненную поляну. Все деревья вокруг были повалены и переломаны. Трава росла низкая и скрюченная, от цветов остались только стебельки, а вот колючки выросли высоченные и пушистые, как ежи-великаны.                                                                                 

Из колючек выглядывал нос, похожий на кран от самовара. 

Сладкоед сразу понял, - хозяйка самовара и есть Старушка–Погремушка.                                                                                         Она посмотрела недобрым взглядом на не прошеных гостей – и  как запрыгает, как засвистит, как костями загремит!

- Ха-ха-ха! Вот умора! – рассмеялся Сладкоед. – Ты что это, Старушка-Веселушка, распрыгалась? Да еще кричишь, свистишь! Вот когда я так делаю, то мой папа, очень терпеливого ума человек, говорит, что у меня кукушка улетела,  а «ку-ку» осталось!

- Сгинь! Иди, куда шел, Обжора! Иди и не разговаривай со мной!

- Это почему же мне не поговорить с милой старушкой?! – удивлено спросил Андрейка. – Я люблю с бабусями разговаривать!

- А потому, что шокрона на суку! Ты хоть знаешь, вежливый проглот,         что ты сделал с моей сестрой, старой Перечницей?! – спросила  Старушка–Погремушка.                                                                        

- Ничего я с ней не делал! – пожал он плечами.                           

- Ни-че-го! – перекосив рот и мотая головой, передразнила Старушка–Погремушка. –  Она теперича,  цельными днями пред  зеркалом сидит, на свою корявую мордашку любуется и говорит, говорит шепелявую брехню всякую: «Я – красавица! Шоколюдинам нравлюся!». Тьфу-ты-нуты,  мозги

перегнуты! – выругалась Старушка-Погремушка и продолжила, – Срамота лесная! Триста лет Перечнице, а ни ума, ни перца не нажила!  Вот тропинка! Вставайте на нее и идите, идите, идите – сами себе дорогу ищите! И будет вам свист попутным, а карканье – песней веселой!

- Спасибо, добрая бабушка! – поблагодарил ее Сладкоед.                

- Тьфу ты – животы надуты! Сказала же, молча шуршите отсель! И не бабушка я вовсе, а Старушка-Погремушка! Горем шоколюдинов питаюсь, а их плачем развлекаюсь!                                                                               

- Нет! Ты не злая, ты добрая! Только одинокая…. А одной всегда скучно! - осмелев, сказала Шоко.                                                                

- Я?! Я добрая?! Да я сейчас возьму и то вон  гнездо разворочу! – Старушка-Погремушка указала кривым пальцем на макушку шокоели, где неизвестная птица свила гнездо.                                         

- Это точно – в голове осталось одно« ку-ку»! Сломать гнездо любой может, а вот сделать – не каждому клюву под силу! – заступился за птиц Сладкоед и сам словам своим удивился.                                                              

- Мне нельзя ничего полезного делать! Сразу из леса выгонят! да и умею–то я только прыгать, греметь, свистеть да по деревьям лазать.

- И не устали Вы, бабушка, прыгать-то? В вашем возрасте тяжело, наверное? – спросила Шоко.                                                                      

- Ой, и тяжело, внученька! Да что делать–то?! В школе я плохо училась. Другие шалости не освоила. Вот таперича и прыгаю, как старая шокелка! – Старушка-Погремушка замолчала, пожевала губами и продолжила. - Днем посвищу, потопаю – шишек нападает, а ночью развлекаюсь: в птиц шишками бросаюсь, спать мешаю, да иногда повезет – зверь какой пройдет. Обсвистишь, шишки пошвыряешь, зверя перепугаешь,  

- и на сердце сразу легко! Вот так весело и живу, касатики мои! Тьфу ты, добротой задышала…                                                                                          

- Это разве весело… - начал, было, Сладкоед, но сразу замолчал: послышался шум, крики, хруст веток…                                          

- Это – погоня! – воскликнула Шоко.                                                              

Она была права.

Его Думающее Величие Трюфель Третий так увлекся разгадыванием загадки, что позабыл обо всем на свете. А когда решил спросить отгадку у Сладкоеда, - того уже и след простыл. Король так рассвирепел и разозлился, что отправил и генерала, и академиков, и шокодворных в погоню за Сладкоедом.                                                        

- Бабушка, далеко ли они? – спросил вежливый Обжора.                                         

- Ой, далеко еще! Пока добегут, мы успеем и чаю попить, и шишек погрызть.                                                                                                       

- Спасибо, бабуся! Чай в другой раз! А сейчас…. Сейчас смотри внимательно, потешница! – Сладкоед достал из-за пазухи шокострел, зарядил его камешком и выстрелил!  «Снаряд» попал в ветку шокоели, и с нее посыпалось много-много больших и маленьких шишек.

Увидев это чудо, Старушка–Погремушка  воскликнула:

- Кудесник! Волшебник! Подари дряхлой, больной, ветхой бабке этот волшебный шишкомет!                                                                             

- Хорошо! – сказал Андрейка. – Я подарю его Вам, но только при одном условии!                                                                                            

- Говори, говори свое условие! - проговорила Старушка-Погремушка, не отводя взгляда от шокострела.                                                                  

- А условие простое – не пугай своими звонкими костями шоколюдинов и не разоряй гнезда птиц!                                              

- Но как же я буду себя веселить?!    

                                                           

- Да просто! Днем шишки сбиваешь, а ночью ими в чихунов стреляешь, чтобы много не чихали – зверям спать не мешали! И у сестры своей, уважаемой Перечницы, можешь нюхоморы сбивать. И Вам, озорная старушка-Погремушка весело, и красавице лесной старой Перечнице  всегда будут свежие нюхоморчики к обеду.                                                                                  

- Согласна я! Согласна! Давай же скорее шишкомет, о, Великий Обжора шалун–чародей! – и, выхватив шокострел из рук генерала-Сладкоеда, Старушка-Погремушка запрыгнула так высоко на ветку, - куда и шишку без шишкомета не добросишь!                                                            

- До свидания, бабушка! – помахала рукой Шоко.                                       

- До свидания! Хорошего веселья! И прошу тебя: подшути последний раз над шоколюдинами, теми, которые за нами гоняться! Поводи их по лесу, немножко и не перестарайся, а то они и так в лес ходить бояться! – попросил Сладкоед и побежал догонять принцессу. 

А Старушка-Погремушка на ветке сидит – вдаль глядит, нос чешет, беззубый рот кривит – разминает, гостей поджидает! Вот видит, вдалеке показались шоколюдины. Вдохнула, так, что тощий живот стал круглым, как шар – и как засвистит! как закричит! как в ладоши захлопает! Затрещали деревья, вспорхнули птицы,  «Кар-шок, кар-шок!» закричали шокроны.                                           

- Ага! Трусливые! Встали, рты раззявили – боятся неведомого шума! Ох, и приятно! Жаль, Перечницы рядом нет, а то расскажу после, так не поверит же, перцовая старость в сарафане! – проговорила довольная Старушка-Погремушка и еще раз как свистнет, как крикнет, на землю с ветки  прыгнет! Затряслась земля в лесу, посыпались сухие ветки с деревьев, черной тучей взлетели птицы. 

Вся погоня разбежалась, кто куда: кто – в лес, кто - назад повернул, а кто и на шоко-ель влез. А Старушка-Погремушка потешается: гремит костями, прыгает, свистит не переставая – шоколюдов пугает, по земле катается – смехом заливается.

-27-

Возвращение домой

По скрюченным шоко-елям и по нюхоморам Сладкоед и Шоко поняли, что зашли во владения старой Перечницы. Идут, удивляются: тишина, не пахнет перцем, самой хозяйки нигде не видно. Вдруг Шоко остановилась и поднесла палец к губам:

- Тсссс! Спит она. Не будем ее будить!                                                   

- Нет! Я должен ей сказать спасибо за перец и вернуть оставшийся! Перец ведь не шоколад – его много не съешь! – сказал Сладкоед и пнул ногой огромный нюхамор.

Тут же поднялось вверх перцовое серое облако.  Шоко отбежала в сторону и закрыла лицо руками, а Обжора жадно втянул носом половину перцового облака и каааак чихнет – один раз, второй, третий!..                                                                                                           

Чихуны выставили из болота свои носатые морды, но сразу спрятались, увидев старую Перечницу.                                                                  

- А, Великий Чихун! Спасибо! Порадовал старуху! Надо чего, или так – мимо идете? – спросила Перечница, пряча за спиной небольшое зеркальце.                                                                                 

- Мимо идем. А заодно  ... вот! -  Сладкоед снял с шеи нитку с шестью перчинками и протянул их Перечнице. – Возьмите, бабушка! Почти и не пригодились!                                                                                           

- Э нет, милок! Мне ни к чему! Они только твои  желания  услышат. Оставь себе – пригодятся! Поверь старой Перечнице, видавшей-перевидавшей разные ноздри! У Великих Чихунов – великий путь! – сказала старушка.

Она нагнулась и сорвала маленький перчик:

- Пожалуй, сокращу я вам путь из леса! Великий Обжора, передавай привет своей бабушке, Великой старой Перечнице! Скажи ей – пусть чихает, не боится! Это только к здоровью! А теперь нюхайте перец и… чао из какао леса!

Перечница сунула перчинку под нос Андрейке, а затем и Шоко. Они втянули запах и кааак чихнули! Старая Перечница не успела увернуться и попала под чих: пролетела два шокметра и мягко приземлилась в болото.

- Старею! Дурной становлюсь, неповоротливой, – выругала она себя и посмотрелась в зеркальце. – Надо будет бантик повязать на космы. Он молодит!

Сладкоед и Шоко удачно мягко бухнулись прямо на арахисовой полянке.

- Ты не ушиблась? – спросил Обжора.                                               

- Нет, - ответила Шоко и тут же закричала, – Вот! Вот это место!

Она взяла друга за руку, завела в круг, огороженный лопоухой травой, похожей на подорожник, и протянула ему куклу.                    

- На, возьми ее! Только смотри не съешь! Она будет рассказывать тебе, как у меня дела! Запомни, пока волосы куклы будут оставаться белыми, у меня все хорошо, а как только они почернеют, значит, в Шоколадии неспокойно, и со мной что-то случилось.

- И я приду на помощь! – сказал Сладкоед.                                            

- Не обещай, а то я буду ждать…. Спасибо за мячи! А теперь крутись и говори: «Кручусь-верчусь – из обжоры человеком становлюсь!» – Шоко наклонила голову и тихо спросила, – А, может, останешься? Ты хоть и бываешь вредным, но мне с тобой интересно…

Сладкоеду  тоже было грустно расставаться с принцессой. За такое короткое время, он уже привык к этой озорной веселой девчонке из самого вкусного государства в мире. У него даже было ощущение, словно  познакомился с ней даже раньше, чем с шоколадом… Он вспомнил, как прощался папа с мамой, когда  уезжал в командировку. И так же, как папа маме, он нежно щелкнул Шоко по носику и сказал:

- Выше нос, принцесса! Отдохнешь без меня - поживешь без стресса! – и, шагнув в круг, он быстро-быстро проговорил, - Кручусь-верчусь – из обжоры человеком

становлюсь!

-28-

А был ли Сладкоед Первый

Андрейка открыл глаза и огляделся. Сомнений не было: он лежал на своей кровати в своей комнате. А на потолке сидела толстая муха.

- Здравствуй, шокомуха! – поздоровался Андрейка и спросил сам у себя, - Что же это было – сон или  нет?..

Он показал язык мухе и уже хотел, как обычно, прокричать: «Здравствуй, Солнце! Я проснулся!»,  как услышал доносившейся с кухни, разговор родителей.

- Пора будить! Уже одиннадцать часов! – говорила мама.

- Пусть малец поспит: чем крепче сон, тем сильнее богатырь! - отвечал папа.                                                                                                 

- Вот сам его вечером и укладывай спать! А то защищать его – ты мастер! 

- Зато пироги стряпать ты у нас мастерица!

- Да ну тебя, подхалим! – мягким добрым голосом ответила мама

«Значит, приснилось!», - выдохнул Андрейка, опустил ноги на пол и замер – возле кровати лежала гора шоколадных конфет, конструктор, плюшевая мартышка и большая машина.                    

Рука сразу потянулась за конфетой, но Андрейка одернул ее; рядом с рукой лежала маленькая, белокурая кукла.

- Значит, не сон?! – сказал он, и сразу взглянул на грудь – на нитке висели шесть крошечных перчинок.

Андрейка положил на стол куклу. Перчинки снял и спрятал в металлическую коробочку от леденцов. А сам, первый раз за шесть лет, стал делать зарядку: сгибал в локтях руки, приседал и приговаривал себе под нос: «Чтоб по сказкам бродить, надо ловким, смелым, сильным быть!»     

                                                                                        

                                                                                ОБЕД!

 

Прочитано 145 раз
Поделившись с друзьями, Вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"

Добавить комментарий

Ваше мнение должно быть или доброжелательным, или никаким!
Если автор произведения не желает получать комментарии или прекратить дальнейшее обсуждение, он должен после текста произведения добавить следующую фразу: {jcomments lock}


Защитный код
Обновить

Детский календарь

Десерт-Акция. Поэзия

Елена Раннева: не забыть язык детей

15.01.2018
Елена Раннева: не забыть язык детей

Публикацию подготовил Игорь Калиш Раннева Елена Алексеевна Елена Алексеевна Раннева до...

Десерт-Акция. Проза

Хороша ты зимушка-зима!

15 Январь 2018
Хороша ты зимушка-зима!

Вот и наступил Новый год! 1. 01 2018 – по новому стилю, а 13.01.2018 – по старому. Не будем зд...

Официальный портал Международного творческого объединения детских авторов " Дети Книги " © 2008
Все материалы опубликованные на портале "Дети книги" защищены авторским правом. Любые перепечатки только после согласования с администрацией и при условии ссылки на данный ресурс.
Логотип МТО ДА - автор Валентина Черняева, Логотип "Дети книги" - автор Елена Арсенина