Авторы о себе

Ай, браво!

Последние новости

Красноярск, Москва, Минск. Наши встречи 18.05.18

Автор:Татьяна Шипошина. * Главный литературный редактор МТО ДА
от 18 Май 2018
Красноярск, Москва, Минск. Наши встречи 18.05.18

№130 НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ О ВЫДУМАННЫХ ДЕТЯХ

Автор  Опубликовано в Новая сказка-2017 Среда, 06 Сентябрь 2017 11:26
Оцените материал
(0 голосов)

НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ О ВЫДУМАННЫХ ДЕТЯХ

История Первая

Что общего между рыбкой, персиком и звездой?

Эта история началась с того, что у Маринки Величко родилась сестричка. А Маринка, ученица третьего «А» класса тридцать пятой школы с углубленным английским языком обучения, серьезная и  настойчивая девочка, почти отличница еще в прошлом году заказала своим родителям братика. И они ей пообещали. Зря, конечно, пообещали. Как оказалось после появления на свет Маринкиной сестрички Даринки – обещания своего родители не сдержали. И Маринка, понятное дело, расстроилась. Ну, во-первых, она считала, что ее обманули, потому что обещания надо выполнять во что бы то ни стало, а иначе – зачем обещать? А, во-вторых, но это во-вторых важнее, чем во-первых, братика у Маринки как не было, так и не стало.

Но Маринка была девочкой целеустремленной и начитанной. «Я что, неграмотная какая-то?  Книжек не читала? Историю про Дюймовочку что ли не знаю, или сказку о Буратино? Сама себе братика сотворю! Нет – сыночка! В сыночки-матери с ним играть буду! Сыночек даже лучше братика! Сыночек будет обо мне заботиться, мамой называть, и драться не будет, и за косы дергать. А еще не будет ябедничать и игрушки отбирать!»

Начитанная Маринка знала, что веселые добродушные мальчишки появляються из некоторых говорящих бревен, которые сначала нужно обнаружить, а потом выстругать из них куклу. Деревянную, само собой разумеется. И именно поэтому этот способ создания сыночка отпал у Маринки сразу же – в деревянные щечки целовать не очень приятно. А вот растительный способ ей  пришелся по вкусу. Берешь волшебное зернышко, закапываешь его в землю, водичкой поливаешь,  и вскоре вырастает цветочек. Как только он лепестки раскроет, в серединке – детеныш,  хватай его быстренько и воспитывай. Так, во всяком случае, Дюймовочка на свет появилась.

 Разбила Маринка свою копилку, пересчитала медяки, не так много, как ожидала, но на одно волшебное зернышко должно хватить. И отправилась  в цветочный магазин.

-         Дайте мне, пожалуйста, волшебное семячко, – попросила Маринка продавщицу. Продавщица, наверное, не расслышала ее слов, потому что в тот момент шелестела упаковочной бумагой. 

-         Какие цветы ты желаешь? – наконец отозвалась она.

-         Тюльпаны, – ответила Маринка.

-         Сколько штук?

-         Одно семячко.

-         Тюльпаны, дорогуша, вырастают не из семени, а из луковицы.

-         В таком случае дайте, пожалуйста, одну волшебную луковицу.

-         Какую?

-         Волшебную.

-         К сожалению, такого сорта у нас нет. Зайди в конце месяца, нам новые сорта тюльпановых луковиц из Голландии привезут.

-         Спасибо, – вздохнулаМаринка и вышла из магазина. Она не собиралась ждать до конца месяца.

«Пойду к Ангелине Авелевне! – решила девочка. – Она обязательно что-то посоветует!» Ангелина Авелевна – соседка, Маринка ее по-соседски тетей Гелей звала – с Маринкой дружила, в гости ее приглашала, пирожными-пирожками угощала и древнегреческие истории рассказывала. Она просто других сказок не знала, потому что работала профессором в университете и преподавала древнегреческую литературу.

И вот вечером позвонила Маринка в тети Гелину квартиру. Та лишь краем глаза глянула на девочку, и поняла, что от нового древнегреческого мифа ей не отвертеться. Маринка даже не успела попросить рассказать ей о секретных древнегреческих способах создания мальчиков-с-пальчиков, как оказалась в старинномкресле (похожем на древнегреческое) и перед ее взором, как на экране телевизора, начали разворачиваться древнегреческие события:

„Талантливый скульптор Пигмалион  вырезает из слоновой кости статую непревзойденной красоты девушки. Работает от зари до зари, всю душу вкладывает в труд.  И вот она – Галатея: статью – богиня, кожа белее алебастра, волосы по плечам струятся, лучистая улыбка озаряет лицо... Любуется своей работой скульптор, налюбоваться не может. Не ест, не спит, глаз от красавицы не отводит.  Влюбляется скульптор в свое творение. Порой Пигмалиону кажется, что Галатея дышит, чувствует и даже движется. Он разговаривает с ней, дарит ей великолепные наряды и драгоценные украшения. Но ведь она неживая! Молит скульптор Афродиту: «Заклинаю тебя, златокудрая богиня любви, дай мне жену похожую на эту прекрасную статую!» Афродита слышит мольбу Пигмалиона и вдыхает в статую жизнь. Раскрывает Галатея глаза, видит своего творца и льнет к нему сердцем.”  

-         А что, тетя Геля, – задумалась Маринка, – если от всего сердца кого-то полюбить, если очень сильно чего-то захотеть,  может произойти такое же чудо, как в истории про Галатею? 

-         Конечно. Но, если честно, это чудо – не такое уж и чудо.  Это  явление. И у него есть научное название – «эффект Пигмалиона».

-         Как это – эффект?

-         Результат. Пигмалион в результате получил то, о чем мечтал.

-         И что, каждый человек способен на это?

-         Ну да, каждый ведь о чем-то мечтает. Иногда мечта кажется чудом. А потом рраз – и она осуществляется, и чудеса становятся реальностью. Главное – очень хотеть, верить и действовать. А чудо происходит автоматически!

-         И если бы я захотела сотворить ну…ну что-то вроде Галатеи, только мальчугана и только очень маленького – мальчика-с-падьчика, например, мне бы это удалось?

-         Попробуй!

-         А обязательно нужна слоновая кость или пластилин тоже подойдет?

-         Думаю, пластилин подойдет вполне.

-         Ну тогда спасибо, –  сказала Маринка, выскользнула из объятий старинного кресла и  побежала домой.

 В тот самый вечер появился мальчик Тейчик. Вообще-то Маринка назвала его в честь Галатеи – Галатейчиком. А Тейчик – это сокращенно.

Маринка вылепила его за пять минут, в спешке, вот он и вышел каким-то неаккуратнымда еще с волосиками взъерошенными. Правда, это не было его основным недостатком. Главным недостатком (или неожиданностью) оказался цвет Тейчиковых кудряшек – темно зеленый. Маринка-то думала, что лепит кудри из черного пластилина, а вон как получилось.

Девочке не очень понравилась ее работа, она хотела Тейчика перелепить. Ей даже показалось, что она его как следует полюбить не успела, а он уже ожил – прыг-скок! – и у ее щечки. И Афродиту умолять не надо, чтоб она в его уста жизнь вдохнула. Тейчик Маринку в щечку чмокнул и молвил: «Мамуля, не нужно меня перелепливать! Я и так хорошенький!» 

-         Не очень, на мой взгляд, – сказала  Маринка, на глаз измеряя Тейчикин рост, –   что-то ты маловатый!

-         Да ведь я мальчик-с пальчик!

-         С какой пальчик? Ведь их пять на каждой руке!

-         Я думаю, с мизинчик на правой.

-         Причем тут рука?

-         А притом, что пальчики на правой руке всегда правы.

-         Нет, ты не прав, ты величиной с указательный палец, ты- мальчик-указчик.

И зачем Маринка Тейчика измеряла? И кто ее за язык тянул Тейчика указчиком назвать? Тейчик в это поверил, и таким уже указчиком Маринке стал, что она позже не раз о своих словах необдуманных пожалела.

***     

На следующий день Маринка принесла Тейчика в школу. У нее и мысли не было показывать его одноклассникам. Она ж его для себя создала, а не для всех. Положила малыша, как куклу, в портфель. И не просто рядом c учебниками и тетрадями, а в коробочку от маминых духов.  Это была самая красивая коробочка, самая пахучая, стенки ее были обтянуты благородным белоснежным бархатом – лежать можно, как в кроватке, мягенько. Тейчик и пролежал в ней сколько смог, а смог – всего лишь два урока: математику и чтение. Потому что на этих уроках дети вели себя культурно,  что-то бормотали, что-то мямлили,  иногда молчали, иногда на доске что-то царапали – для сна очень удобно.

 На третьем уроке Тейчик проснулся. Для этого было две причины: во-первых, третьим уроком было пение. Представьте себя на месте Тейчика: то математическая тишина, то вдруг взрыв из тридцати голосов, что называется хором. Сон, как рукою, снимает. А второй причиной Тейчикиного пробудження стало то, что чересчур уж душистой оказалась коробочка – малыш так нанюхался ее ароматов, что не удержался и ...чи-чи-чихнул. Если бы он был учеником третьего класса и чихнул, его чих услышали бы (а, может, и нет, потому что хор гремел, как двадцать телевизоров, включенных на полный звук).   Но Тейчикино «А-а-а-бдз-дзхи» и подавно не походило на чихание, скорее на звон колокольчиков. Маринка и та еле сообразила что это такое. Но от того звука сначала раскрылась коробочка, а потом распахнулся портфель, и Тейчик пулей вылетел из своего укромного жилища на волю.         

Маринка не успела оглянуться, как он уже приземлился на могучей шее учительницы пения, которая в той момент барабанила своими мощными пальцами по клавишам пианино. Учительницу звали Амалия Калистратовна, она считала самым страшным грехом неумение отличить на слух звук «до» от «ля» или «соль» от «ре».  Поскольку на это не был способен ни один из третьеклассников, Амалия Калистратовна была убеждена, что все они неисправимыегрешники.

Тейчик едва не испугался, когда оказался верхом на учительськой шее. Хотя Амалия Калистратовна часто стыдила третьеклассников за то, что они на ее шее сидят, но на самом деле первым туда попал Тейчик. К счастью, у Амалии Калистратовны кожа оказалась просто пуленепробиваемой – она ничего не почувствовала и продолжала урок: блям-плям-тра-ля-лям; ре-си-си-соль-ми-ми.

Тейчик был у всех на виду. Он мгновенно оценил ситуацию ирешил поразвлекаться – схватился за учительские пряди волос, как за вожжи,  и начал подпрыгивать в такт с мелодией. Наверное, он и «но-но-но» выкрикивал, и «гоп-гоп-гоп», но его не было слышно,  ведь все пели.

Никто из третьеклассников не выдал Тейчика, ни один не вскрикнул от неожиданности – настоящий мальчик-с-пальчик! А это потому, что когда поешь, рот у тебя занят. Кое-кто, правда, пальцем на Тейчика показывал да соседу подмигивал, мол, глянь что за чудо-юдо.  Но Тейчик ни на что не реагировал – скакалсебе и ребятам на потеху.

А потом третьеклассники узнали  о Тейчикиных музыкальных способностях. Как только песню пропели,  вызвала Амалия Калистратовна Василька Веселкина к пианино, чтобы он звуки угадывал. Васильку на клавишисмотреть строго запрещалось, спинойнадо было к ним повернуться. Учительница нажимает на клавишу и язвительно спрашивает: «Какой звук?». Василек, грешный, даже соврать не может, голову опустил и еле слышно называет звук, который слышит.Но он же неправильно слышит! Два звука уже не угадал. «Ну если тыи сейчас ошибешься, – сычит Амалия Калистратовна, – я тебе двойку поставлю!»

И тут, не успела она нажать на клавишу, не  успел Василек опять не расслышать звук, как Тейчик (иоткуда он это знал?) – порх, перелетел к Васильку на затылок и просто в ухо ему шепчет: «фа-фа-фа».

- Фа-фа-фа, –  произносит Василек, слегка растерявшись.

- Не фа-фа-фа, – исправляетего удивленная Амалия Калистратовна, –  а просто «фа». Ну хорошо, а теперь?

- Ре! –  уже не теряется Василек.

- А это?

- Си!

- А  вот так?

-  Ми бемоль!

- Ну погоди! А эт-то чт-то з-за з-звук? – багровеет Амалия Калистратовна, ведьона уже почти на все клавиши нажала, уже нажимать нечего.

- А это, – Василек нарочно медлит – артист да и только, – а это... соль диез  второй октавы.

Все аплодируют. Такого в истории класса еще не было. Однако Амалия Калистратовна вместо того, чтобы порадоваться за ученика, который только что искупил свои грехи и – чего уж там? – грехи всего класса, кричит: «Прекратить рукоплескания! Немедленно! Это что за цирк?» А потом обращается к Васильку: «Двойку я тебе не поставлю. Если так будешь отвечать и дальше, можешь рассчитывать на положительную оценку в чеверти!»

«Амалия Ка-ли-стра-а-товна! – растягивает имя-отчество учительницы Василек и нарочно не выговаривает одну букву в третьем слоге. А как еще он может отомстить за несправедливость? – Амалия Калистра-а-атовна, я же все ответил!» И весь класс подхватывает вслед за Васильком: «Амалия КалиСТРатовна! Он же все ответил!»

-         Нет, нет, нет! – мотает головой учительница. – Он угадал!

Ну, где справедливость? Все возмущены, и Тейчик, как член нашего коллектива, тоже. В следующее мгновение он уже снова на шее Амалии Калистратовны – ну и попрыгун! Скачет с места на место, словно мячик. Что это он там делает? Ого! Он шею нашей учительницы пальчиками теребит, и щиплетее, и боксирует маленькими кулачками, как боксерскую грушу. Это что, месть за несправедливость? Да нет, наоборот, улыбка расплылась по  лицу Амалии (такой ее никогда не видели). Понятно! Тейчик ей массаж делает – вот ей и приятно от этого. Но, удивительно, что она не чувствует его пальчиков, даже боксерских ударов. И вот за минуту до конца урока Амалия Калистратовна с непривычной мягкостью в голосе произносит: «На самом деле, Василек, я тобой довольна. Еще  немного поработаешь, и будет отлично. Согласен?» Что за вопрос! Конечно, Василек согласен! И весь класс согласен! Воздух пахнет весной, и третьеклассники чувствуют, что впереди их ожидают удивительные события.

                                                                 ***

На перемене ребята выбежали во двор, и удалились в самый дальний угол, чтобы никто не мешал разговору.

- Это что за кукла? Чья она? Это японский робот нового поколения? – тараторят девочки.

- Это какая-то программа в виде куклы, – размышляют мальчишки.

- Это вообще не кукла! Это живой мальчик! – возмущается Маринка.

- Жи - вой?

- А  разве не понятно?

- А докажи!

- И докажу! – говорит Маринка и зовет: «Тейчик! Тейчик!» – а  Тейчика и нет.

- Так его Тейчиком зовут? – интересуются девочки.

- А кто ему такое странное имя придумал? – спрашивают мальчики.

- Я!

- Ты? А где же ты его взяла?

- Не скажу!

- Наверное, родители в «Детском мире» купили.

- Он же живой! В магазине детей не продают!

- Может, это твой братик? – Катюша спрашивает, потому что слышала, что у Маринки сестричка родилась, а где сестра, там и до брата недалеко.

- Лучше братика! – гордо заявляет Маринка.

- Ну скажи, скажи, кто это! – упрашивают  ее одноклассники. Девочки тянут ее за платьице, мальчишки – за косы. Маринка  изо всех сил сопротивляется, или, может, делает вид? Ей  невероятно хочется похвастаться. И она вроде как с неохотой говорит:

- Это мой сыночек! Я его сама придумала и сама сотворила!

- Сотворила?

- Сама его сделала?

- Когда? – одноклассники дружно открывают рты от удивления.

- Вчера! – продолжает гордиться Маринка. И теперь ей ничего не остается как подробно рассказать о вчерашних событиях.

Вот так чудеса! Третий «А» класс в восторге! Ну кто бы из вас не захотел иметь своего собственного Тейчика?  Это лучше любой игрушки, любого животного – и не просто какого-то песика или котика, а  .. а... и даже обезьянки лучше! Лучше самой экзотической змеючки или динозавра. А, может, всем ребятам попробовать собственных малюсиков на свет произвести?

-         Малюсиков?

-         Ну да, малюток или крошек – они же в кармашке помещаются.

-         Только давайте договоримся, – предложила Софийка, – что мы не будем делать малюсиков из пластилина по Маринкиному способу, потому что хорошо лепить не умеем. Маринка у нас лучше всех лепит, а у малыша волосы темно-зелеными оказались!

-          Чур, каждый сам себе свой собственный способ выбирает! Никто ни за кем не подглядывет и никто ни с кем не советуется! А то создадим себе двадцать  пять близнецов. И не разберемся где чей.

-         Хорошо! Договорились!

-         И все держать в секрете! Никому не брякать о наших планах, ведь если  раззвоним – ничего не выйдет, так всегда бывает, – предупредила отличница Галочка Кравченко.

И весь третий «А» поклялся в неразглашении тайны. Это событие следовало как-то отметить. Наступил торжественный миг. Дети поплевали себе на руки, растерли слюнки ладошками, а потом Маринка, как самая опытная среди одноклассников, положила свою руку на ствол дерева, а на ее руку опустилась ладошка Василька, на нее – Софийкина,  и ладошка за ладошкой – на стволе образовалась горка из рук. Так прошло посвящение третьеклассников в будущих родителей.

А тут и звонок на четвертый урок зазвонил, и ребята побежали назад,  в школу, чтобы не опоздать. И вдруг: «Мама! Мамочка! Мамуля Маринка!»

 Все оглянулись и увидели такую картину:  во весь дух к ним бежало, нет, скорее перемещалось прыжками маленькое, лохматое, зеленоволосое существо – Тейчик! Маринка присела на корточки, протянула малышу руки, а он взобрался ей на плечо и обнял за шею.

-         Где ты был, Тейчик?! Я уже испугалась, что ты потерялся.

-         Я и потерялся.

-         Вот это да! Тебе следует всегда меня держаться. Ты даже не представляешь сколько опасностей вокруг – этот мир для больших людей.

-         А ты чего тогда сделала меня таким крохотным?

-         Сколько было пластилина, столько и пошло на тебя. Знаешь, сколько понадобилось бы коробок, чтобы ты получился ростом с обычного ребенка? У меня на это и денег бы не хватило!

-         Так ведь я не жалею, – миролюбиво ответил Тейчик, – маленьким в прятки играть хорошо.

-         А где же ты в конце концов был? – с притворной суровостью спросила Маринка.

-         П-про э-э-то я м-могу р-рассказать только ш-шепотом, –  начал запинаться  Тейчик. 

Вот про что он нашептал Маринке на ушко. И вот  о чем Маринка перешептала своим друзьям.

                                                                 ***

      Амалия Калистратовна после урока направилась в учительскую. Тейчику так понравилось сидеть верхом на ее упитанной шее, которую можно было от всей души дубасить, что он забыл обо всем на свете. Мочи не было терпеть – так кулаки зачесались. Как-никак он мальчуган!

            И не успел он глазом моргнуть, как Амалия Калистратовна вплыла  в большую комнату и упала в кресло – устала от прогулки по коридору.

-         Ой, коллега, – вдруг к ней обратилась другая учительница,  чуть ли не такая же объемная, – что это у вас на шее?

-         Где? – равнодушно спросила Амалия Калистратовна.

-         Вот! Здесь! Вы, наверно, где-то шею зеленой краской запачкали.

-         Да о чем вы говорите, Орыся Борисовна? – рассердилась Амалия Калистратовна. –  Шея у меня чистая, я ее каждое утро мою, а, бывает, и вечер.

-          О, так оно движется! – Орыся Борисовна как будто  и не слышала свою коллегу. – Что-то зеленое! Ого! Да оно довольно большое!

-         И что там двигаться может? Крокодил разве что, ха-ха-ха?

-         Ну, не крокодил, а на крокодильчика очень даже похоже.

Тейчик, как услышал, что речь идет вроде бы о нем, оцепенел на миг, потом кулачки в кармашки спрятал, и за учительский воротник полез. Амалия Калистратовна в тот самый момент собиралась ответить Орысе Борисовне, что той следовало бы обратиться к врачу, поскольку здоровым людям крокодилы на чистых шеях опытных коллег с многолетним стажем работы в школе не мерещаться.

 Но, наверное, кожа на спине Амалии Калистратовны была тоньше, чем на шее, и стало ей от Тейчиковых движений как-к-к-к -то щек-к-к-котно. Она хотела спину поче-че-чесать, просунулатуда руку инатолкнулась на Тейчика. Тот не ожидал от упитанной тетеньки такой молниеносной реакции – пальцы-сардельки вонзились в несчастное пластилиновое тельце и вытянули его наружу. Тут уже Тейчик очнулся, и, не дав Амалии возможности осмотреть себя, изо всех сил укусил ее за «сардельку». Учительница ойкнула, разомкнула  пальцы, и мальчуган вылетел в воздух.

-         Лови его! – заверещала Амалия Калистратовна в унисон с Орысей Борисовной. К ним присоединилось еще несколько учительских голосов, в основном, сопрано.

-         Убью! Прибью!  Раздавлю! – грозилась Амалия.

-         Я же вам говорила, что на вашей шее какая-то зараза! – торохтела Орыся Борисовна.

-         Почему это зараза?  У меня никакой заразы нет!

-         А что это летает по комнате?

И, действительно, Тейчик так испугался того шума-гама, что от безысходности кружил под потолком, как какая-то муха или птаха.

- Бей его! – вопилиучительницы, и так убедительно, будто они только тем и занимались, что кого-то били, колотили и калечили.

- Крокодил! – верещала Орыся Борисовна (Тейчик схватился за люстру).

- Кузнечик! – не соглашались с ней другие (люстра начала качаться).

- Попугай! – у кого-то имелось и такое мнение (в Тейчика полетела туфля).

- Ящерица! – подала голос молоденькая учительница биологии, на голову которой в конце концов и свалился Тейчик.

Биологичка с перепугу выбежала из учительской, само собой разумеется, с Тейчиком на русой головке. Но уже в следующее мгновение он выпрыгнул в открытое окно и приземлился во дворе. И увидел свою мамочку, которая вместе со своими одноклассниками спешила на четвертый урок. Счастливый, что у него есть защитница, он изо всех сил закричал:  «Мама! Мамочка! Мамуля Маринка!»

                                               ***

-         Ну-ну, успокойся! – сказала Маринка, узнав о приключениях своего сыночка. – Это тебе урок – слушайся меня и без разрешения никуда не лезь.

Тейчик на это ничего не ответил, а залез в свою коробочку, лег на бок и ручки под щечку положил – и весь четвертый урок проспал. И очень хорошо, потому что уроком было рисование, а его проводила Орыся Борисовна. И почему-то она задала третьеклассникам  задание нарисовать крокодила.

Перед началом пятого урока Тейчик проснулся и попросил есть. Идти в столовую покупать ему пирожок с маком или пирожное с кремом у Маринки уже не было времени, поэтому ребята пошарили по портфелям и нашли там кто что – какие-то крошки от булочек, огрызок яблока и шкурку от банана, которую забыли выбросить в мусор, орешек, несколько изюминок, грифель от карандаша... Тейчик все это пооблизовал, но есть отказался. «Что же он у тебя кушает, Маринка?» – переглянулись третьеклассники. «Откуда я знаю? – пожала она плечами.  – Он ведь с рождения еще ничего не ел!»

- Ничегошеньки! – вздохнул Тейчик. –  Только один раз укусил один жирненький пальчик, но даже малюсенького кусочка от него не откусил. А, наверное, это было бы вкусно!   

-         Он что, людоед? – засуетились девочки.

-         Да вы что? – возмутилась Маринка. –  У него просто зубки режутся. Разве забыли как у вас резались? Как кусаться хотелось?

-         А, может, Тейчику дать мел погрызть?  Вон какой он белоснежный и аппетитный!

-         Хочу! – вдруг отозвался голодный Тейчик. – Хочу белоснежного и аппетитного мела!

Ребята разломали большой кусок на маленькие. И мальчик-указчик подчистую сгрыз их все. Мел на самом деле оказался очень вкусным. Настолько вкусным, что на доске писать нечем было.

А ребятам было безразлично, что учительница отчитала их за то, что они мел своевременно к уроку не подготовили. Главное, они узнали какую еду любит Тейчик, и теперь были спокойны, что он от голода не умрет.

                                                                 ***

            Эксперимент по созданию малюсиков продолжила Галочка Кравченко. Галочка не жила по соседству с Ангелиной Авелевной, поэтому ей, наверное, была неизвестна древнегреческая литература, богатая рассказами про необычные способы появления на свет (чего только истории про Афродиту с Афиной стоят! Первая из морской пены вышла на берег, а вторая из головы своего папы – бога-громовержца Зевса. И обе сразу же стали работать: Афродита - богиней красоты и любви, а Афина – богиней мудрости и победоносной войны).

Но у Галочки была очень мудрая бабушка. Вернее, прабабушка,  потому что ей исполнилось целых сто лет. И звали ее баба Женя. Понятно, что за сто лет она насмотрелась и наслышалась такого, о чем и в книжках не пишут. Баба Женя на ночь обязательно какую-то волшебную историю Галочке рассказывала.

Была среди тех историй китайская сказка про волшебные яйца. Их снесла обычная курица, но они попали в жилище драконов, где на своих собственных яйцах уже сидела мама-драконша. Она и куриные яички решила высидеть вместо того, чтобы яишницу из них пожарить. А потом из всех яиц повылупливались дракончики: из драконских – большие, а из куриных – маленькие. «Видишь, – сказала Галочке баба Женя, –  главное не то, кто положил яйцо, а кто его висидел!» «Вижу!» – ответила Галочка и очень хорошо ту сказку запомнила.

Таким образом, благодаря сказке проблемы каким способом создавать малюсика для Галочки не существовало. Она твердо решила: высидеть куриное яичко. Только кто же на яйцах сидеть станет в то время, когда она в школе?

И обратилась Галочка за помощью к прабабушке. А та, умница, все поняла и сама предложила детеныша из яйца высидеть. Для столетней пенсионерки это ничего не стоит – сиди себе на яйцах да телевизор смотри или книжку читай. Единственная неувязочка вышла. Дело в том, что баба Женя подумала: если ребятенка высиживать для Галочки, то, может, и для себя заодно?  Ну и что, что бабе Жене сто лет? У нее фантазия на все восемь с половиной! Главное в этом деле воображение яркое иметь и хорошеньких малюсиков придумать. И умных, и послушных, и по всем предметам отличников.

 Галочка согласилась с бабы Жениным предложением, и старушка приступила к делу на следующее утро. Галочкина мама как раз с базара принесла продукты: помидоры, петрушку, творог и десять свеженьких домашних, а не инкубаторских яиц. Галочка с бабушкой выбрали самые большие по размеру и самые желтые по цвету скорлупы.

- Начинаем! – торжественно возвестила Галочка.

- Кого будем высиживать: девочек или мальчиков? – поинтересовалась баба Женя.

- Мне девочку, а себе – кого хочешь!

-  Ну и мне девочку, чтобы потом друг другу не завидовать.

-  Идет! – согласилась Галочка.

          - Ну,  удачи нам! – поытожила баба Женя, завернула два яичка в белый шерстяной платочек и  уселась на них.

Жаль все-таки, что бабе Жене уже исполнилось сто лет. Было б хоть девяносто семь или девяносто восемь, она б может еще помнила, что яичная скорлупа очень хрупкая и легко трескается. Через пять секунд бабулиного сидения на яйцах оказалось, что омлет из них сделать еще можно, а вот яичницу-глазунью – уже нет.

-         Ничего страшного! – успокоила Галочка бабу Женю, –  зато мы с тобой получили опыт и теперь положим яйца в коробочку.

И все было б хорошо на этот раз, если бы баба Женя заранее позаботилась о сотовом телефоне. Потому что через десять минут ее добросовестногосидения на коробке зазвонил телефон, и она, забыв про свою ответственную миссию, порывисто поднялась скресла. Коробка с яйцами как будто только этого и ждала – бабах  на пол и от яиц лишь мокрое место осталось.

- Ничего! – успокоила Галочку баба Женя, – еще больше опыта не помешает. И в третий раз она опустилась в кресло, около которого на тумбочке уже лежал телефон, рядом с ним – стакан воды, книга стихотворений любимого ею еще с детских лет поэта Самуила Яковлевича Маршака, пульт от телевизора, наушники, часы, шоколадная конфета, пакетик с овсяным печеньем и свисток (на случай крайнейнеобходимости).

Когда через три минуты необходимость настала и бабу Женю надо было подменить, свисток издал такой невероятногромкий звук, что с перепугу не то что яйца, а сама старушка оказалась на полу вверх ногами (и хорошо, что вверх, потому что все кости целыми остались).

Вместо свистка Галочка принесла звонок, который достаточно пристойно бренькал, а коробочку приcпособила к бабушкиному креслу липкой лентой, крепко-прекрепко. Там лежали два последних яичка. Какие остались. Потому что еще из двух Галочкина мама успела пожарить Галочкиному папе яичницу.

И вот с тех пор, как баба Женя в четвертый раз опустилась в кресло, больше ничего не случилось. То есть случилось, но на следующий день. Хотя по расчетам малышня должна была вылупиться лишь на девятнадцатые сутки. Но разве при этом учитывался возраст бабы Жени? В процессе эксперимента выяснилось: чем старше наседка, тем быстрее происходят все процессы в середине яйца. А теперь сравните возраст обычной курицы с возрастом бабы Жени, помножьте что надо на что надо, потом все разделите – ну, подсчитали? То-то и оно! 

Вылупливаться малюсики начали в обед. Галочка как раз из школы домой пришла. А родители ее, к счастью, с работы еще не вернулись. Баба Женя героически дождалась правнучки: Галочка заступила на сидячую вахту, а старушка  разминала  ноги. И тут Галочка услышала: тук-тук-тук. И еще раз: цок-цок-цок. Девочка поднялась и приложила ухо к коробочке. Там что-то шуршало-шелестело-свистело-ворочалось. Галочка разрезала ножницами скотч, который крепил коробочку с яйцами к креслу.

-         Началось? – прошептала баба Женя.

-         Но ведь не время еще! – заволновалась Галочка.

-         А кто знает когда время? Это же первый в мире эксперимент!

-         Действительно!

-         Тогда давай глянем. Слышишь, там кто-то возится.

-         Хорошо! – согласилась Галочка и от-кры-ла коро-боч-ку...боч-ку...  Оттуда на нее таращились… пучеглазые жабы – болотного цвета, сплошь усеянные уродливыми бородавками,  – четыре штуки.

-         Бабуля!  Кто это? –  выдавила из себя Галочка перед тем как заверещать: Ой-ой-ой!!!

-         Спокойно! – отдала команду баба Женя, как пятьдесят лет назад, в советское время, когда она была начальником пионерского лагеря. Лягушки ее совершенно не испугали. – Ну чего ты, Галочка, паникуешь? Ты еще не знаешь каких я красоток нам с тобой высидела! Это же царевны-лягушки!  Когда они шкуру лягушачьюсбросят, тогда девочками станут.

-          А когда они шкуру сбросят? – начала успокаиваться Галочка.

-         Не знаю. Давай подождем.

И они стали ждать.

***

   А пока они ждали,  у других третьеклассников свои малюсики появились. У Софийки из горошинки – девочка, у Василька из луковки – мальчик. Растительный способ оказался самым популярным. Потому что он довольно простой: нужно купить волшебное семечко. Для этого заходишь в цветочный магазин и спрашиваешь: «У вас есть волшебные семена?» Обычно продавец говорит «нет» или удивляется, а то и посмеивается над тобой, либо возмущается: «Не мешай мне работать, иди себе гуляй!». Ты на это внимания не обращаешь, поскольку обязательно найдется магазин, где на свой вопрос ты получишь ответ «да». А это значит, что семечко АВТОМАТИЧЕСКИ становится волшебным. Эффект Пигмалиона!

А потом все очень легко: выкапываешь в земле маленькую ямку, поливаешь ее водой, затем туда семечко кладешь и произносишь: «Расти, расти, росточек, родись, родись,сыночек!» или: «Маленький росточек, принеси нам дочек!»  Что промолвишь, то и закажешь. Потом  на протяжении нескольких дней росток поливать требуется, а также с ним разговаривать, рассказывать ему какого малюсика ты ждешь – послушного тихоню или сорванца-непоседу, веселого или серьезного, белобрысенького или черноволосого.

Ростки вырастают очень быстро, они же волшебные. И вот, наконец, настает самый торжественный и ответственный момент –появление твого собственного малюсика, которого ты задумал, выпестовал в своем воображении и с нетерпением ждал. Вырощенный из семечка овощ или фрукт раскалывается пополам, а в середине, на зернышках, сидит малютка, ручки к тебе протягивает и уже знает, что ты его мама или папа.

    Пол класса высеяли помидоры, огурцы, кабачки, клубнику. Капусту все дружно проигнорировали – способ устаревший. У некоторых дети на деревьях созревали: у Аленки на яблоне, у Николки – на груше, а у Шурика – на персике. У Шурика вообще-то на персики аллергия была с детства, вот он и решил: раз я персики есть не могу, то пусть хоть мой сыночек полакомится. 

Фруктовых детей создавать было сложнее, чем овощных. Сначала съедалось яблоко или слива, или вишня-черешня (их можно было купить точно так же, как волшебное зернышко, а можно было попросить кого-то из родителей дать тебе волшебный фрукт – они обычно делали это с удовольствием). Косточки, что оставались от съеденных плодов, зарывали в землю, поливали и тому подобное. Просто ждать появления малюсика приходилось дольше  –  деревце же должно было вырасти, а уже потом на нем появлялся один-единственный фрукт – волшебный.

А если посадить цветок, сначала показывается бутон, который скоро раскрывается, и среди лепестков на пестике, словно на стульчике, своего создателя дитя дожидается. Из цветов выходили очень красивые девочки-принцесски. У Иринки Маевской настоящая Дюймовочка родилась. А из тюльпановой луковицы у Миши вырос мальчик Тюль. Он оказался таким благородным и важным, что все обращались к нему не иначе как «пан Тюль» – Пантюль, Пантюльчик.  

Были и другие способы, которыми воспользовались одноклассники. Леся, например, купила в зоомагазине золотую рыбку  и поставила перед ней задачу превратиться в русалку. По вечерам она читала рыбке русалочьи сказки (написанные братьями Гримм, Андерсеном и Гоголем),  по утрам показывала ей русалочьи мультики (созданные на студии Уолта Диснея). А в обед кормила морской капустой и крабовыми  палочками. И рыбка справилась с поставленной задачей. У Леси появилась доченька.

  Но самый интересный и к тому же самый элементарный способ применил Виталик Лентяйченко. Наверное, его фамилия повлияла на его характер так, что он был самым ленивым лодырем в классе. «Что! Семена покупать? Заботиться? Не хочу никаких малюсиков! Я сам ребенок, вот пусть обо мне мои родители и заботятся!» –приговаривал Виталик, почесывая свой кругленький ленивый животик. Хотя на самом деле ему тоже хотелось иметь маленького дружка-советника, который бы за него домашние задания выполнял, учебники в ранец складывал, постель застилал и шнурки на ботинках завязывал.

Однажды ночью, перед сном, вышел Виталик на балкон, глянул на небо, а там звезд – видимо-невидимо, как никогда. А тут звезда с неба на землю полетела... И Виталик (небывалое дело!) на целых пять секунд забыл о своей лени и успел желание загадать: «Пусть эта звездочка станет моей дочкой! Разные дела за меня делает, правила за меня учит и задачки решает!»  И что вы думаете? В следующее мгновение на Виталикин балкон приземлиласьзвездочка, вспыхнула ярким пламенем и у Виталика в руках оказалась малюсенькая девочка. Имя для нее придумывать ему, конечно же, лень было. Вот и назвал ее Звездочкой.

*** 

Галочка Кравченко с бабой Женей несколько дней ждали осуществления прогноза – превращения двух мерзких жабок-лягушек в девиц-красавиц. Но жабки так и остались пучеглазыми, зелеными, покрытыми отвратительными бородавками. Они все время сидели в коробке, в которой вылупились из куриных яичек.

-         Ну как же это случилось, бабуля? Мы же все по правилам делали? – чуть не плакала Галочка.

-         Это я виновата, столетняя курица! – ругала себябаба Женя.

-         В чем виновата?

-         А зачем я одну сказку с другой смешала? С какой стати я придумала принцесс в лягушачьих шкурах? Как я, такая-сякая, забыла, что в них должны влюбиться прекрасные принцы?

-         Да, –  загрустила Галочка, –  с прекрасними принцами в нашем классе негусто.

А жабки тем временем наблюдали за событиями, моргали своими моргалкамии сочувственно квакали. Наверное, им было приятно узнать о судьбе, которую нарисовала для них в своем воображении баба Женя.

Вдруг Галочка глянула в коробку, а у лягушек слезы в пучеглазых глазищах блестят:

-         Бабушка, наши лягушки плачут!

-         Бедняжки! Это ж, Галочка, как-никак наши с тобой дочки! – баба Женя вынула из коробки одну жабку, смахнула ей слезинки и поцеловала.

В тот самый миг лягушка высоко подпрыгнула, комната вспыхнула золотистым сиянием – и перед взволнованными прабабушкой и правнучкой появилась несказанной красоты принцесса-куколка. Лягушачьи лохмотья остались лежать у ее ног. Перламутрово-розовая, легенькая, как перышко, синеокая и златокосая, она пропела волшебным завораживающим голосом:

- О, мой принц, наконец, ты развеял вековые чары и вернул мне мой настоящий образ!

- Дитя, где ты видешь принца? – удивилась баба Женя.

- А ты разве не принц? – спросила ее красавица.

-  Я твоя, как бы лучше выразиться, мама!

- А это тоже не принц? – неуверенно спросила бывшая лягушенция, показывая пальчиком на оторопевшуюГалочку.

-  Нет, я твоя тетушка, –ответила та.

-  Жаль! Меня лишь принц может освободить от чар! – вздохнула красавица. И снова вспышка, сияние, и жаба вместо девочки.

Но на этот раз Галочка с бабой Женей не растерялись. Они поняли: нужны два принца, которые поцелуют их лягушек, и тогда все произойдет по прабабушкиномусценарию.

***

Со дня торжественного посвящения третьеклассников в родители прошла неделя. Все появившиеся на белый свет малюсики оказались талантливыми, любознательными, сообразительными! Правда, не всегда послушными, но уж зато веселыми, так веселыми! И еще какую пользу приносили!Утром вместо будильника поднимали, по дороге в школу развлекали – кто песни пел, кто сказочку рассказывал, кто – загадки загадывал, а кто просто балаболил. А на уроках (конечно же, вылезать им запрещалось) можно было квалифицированную подсказку услышать. Например, спрашивает Василина Васильевна Василька: сколько получится, если к двадцати пяти прибавить сорок три.  Василек, наверное, ответил бы, если бы подумал, но он и не собирается думать – ведь его малюсик ответ уже знает – шестьдесят восемь. Потому что Василек своего дитеныша запланировал математически одаренным и даже имя ему математическое придумал – Цифрик.

На уроках пения без Тейчика никто обойтись не мог.  Амалия Калистратовна сначала ушам своим не верила, потом глазам, а потом и руке, когда та начала выводить в классном журнале лишь отличные оценки.  С рисованием было немного сложнее, ведь рисовать в школе приходилось самим. Зато за домашние задания, выполненные малюсиками, третьеклассники всегда получали высшие баллы. Малюсики рисовать обожали – садились верхом на карандаш, фломастер или кисточку с набранной краской – и вперед скакать-гулять по белоснежному полю бумажного листа, а потом назад и в сторону, и покружились, и подпрыгнули, и рисунок уже готов.

Единственным уроком, на котором малышики не могли помочь своим, так сказать, родителям, была физкультура. Но на физкультуре  «родители» сами со всем справлялись – и бегали, и прыгали, и с мячом играли.

Несколько дней подряд ребята приносили малюсиков в школу и возилисьс ними на переменах. Они все друг с дружкой перезнакомились и веселились от всей души. На уроках малышня тихонько сидела, кто где: кто в кармане у папы, кто в мамином пенале, кто вообще в портфеле. Обычно учительские голоса навевали сон, как колыбельные песни – и на уроках малюсики либо спали, либо просто отдыхали. Но тем не менее произошло несколько неприятных случаев, из-за которых третьеклассники решили в школу детей не приносить, чтобы никто не узнал об их существовании.

Однажды Персик – Шурикин мальчик  и Аленкина девочка Блонька (она на яблоньке родилась и потом все повторяла: я-блонь-ка, я-блонька, вот так ее и называть стали) забрались на шкаф, в котором хранились разные учебные пособия. Пособий было так много, что они в шкафу не помещались, и уже громоздились сверху. Над шкафом возвышалась целая гора всевозможных таблиц и карт. Внутри этой бумажной горы и спрятались Персик с Блонькой – они в прятки с другими малышами играли. А звонка на урок Персик с Блонькой не услышали.  Малюсики уже по своим мамам-папам разбежались, а этих лишь начали звать, как двери в класс отворились и на пороге возникла грозная фигура директора школы Мотри Харламповны Перебейнос, а фигура Василины Васильевны еще стояла в коридоре.

В тот самый момент Персик и Блонька выбрались из-под высоченного бумажного сугроба на волю и с разбега спрыгнули вниз. Они, наверное, что-то выкрикивали при этом, ведь с криком падать всегда веселее. Но Мотря Харламповна в тот самый миг сама загремела-зарычала на третьеклассников: «Цыц! Тихо! По местам! Вот я вам! Сми-рррр-но!»  Ребятишки от неожиданности не то что вытянулись в струнку, каждый из них на десять сантиметров выше стал. Еще бы! Потому что когда они, напуганные, костями хрустели и вверх тянулись, Персик с Блонькой как раз на директрисины  плечи приземлились. Она, конечно же, ничего не почувствовала – малюсики ведь легенькие. Но головой вбок повела. Персик... шурх – и за директорское правое ухо схватился, повис на нем, как сережка. А Блонька в свою очередь за левое ухо уцепилась, немного повисела на нем, как еще одна сережка, а потом, наверное, устала, и на ухо верхом села. Сидит себе, ножками дрыгает.

Директорша повернула голову вправо и говорит: «Чем это у вас в классе пахнет? Кто это у вас духами надушился?» Она с шумом втянула носом воздух – уф-ф-ф-ф – и рявкнула: «Пер-р-р-сик!» Потом влево подалась: «Яблоко!» Подошла к столу (Василина Васильевна засеменила за ней), кулаком по нему стукнула: «Кто пер-р-рсики с ябл-блоками в школу пр-р-ринес? Кто возб-буждает аппетит в р-р-рабочее время? Кто мешает учебному пр-р-роцессу?» Персик с Блонькой как услышали это, перепугались, от директрисиных ушей отцепились, на пол плюхнулись и под партами поползли к Шурику и Аленке.

И вовремя! Потому что Василине Васильевне надоело стоять и она решила сесть на свой стул. А Мотре Харламповне в то же мгновение тоже захотелось усесться на тот же стул. И получилось, что директриса уселась на Василину Васильевну, которая была чуть ли не в три раза меньше ее. А стул не ожидал, что на него свалится такой огромный вес, ну и не устоял – ножки у него подогнулись, спинка откинулась и все втроем (стул и две дамы) полетели вверх тормашками на пол. Вот грохоту было! Хорошо, что малюсики не пострадали!

А в воздухе запахло скандалом и красными чернилами, которыми Василина Васильевна обычно вызывает родителей в школу, если ее ученики набедокурили-провинились. А некоторые мальчишки даже почувствовали аромат потных директорских кулаков и папиного кожаного ремня.   О запахах яблока и персика все позабывали!

И еще история приключилась, которая чуть не раскрыла нашу тайну. Она произошла буквально на следующий день после посещения директрисы, на любимом уроке физкультуры. Илья Остапович, один из немногих учителей-мужчин школы (и за эту смелость все дети его очень уважали), решил провестисоревнования по гандболу, по ручному мячу. Что это за игра – всем известно: нужно мяч из рук противника перехватить и в ворота забросить. Ну вроде футбола, только мяч не ногами пинаешь, а в руках держишь, бегаешь с ним и в ворота норовишь забросить – гол забить.

   Илья Остапович поделил класс на две команды  – на «белок» и «зайцев». В тот день стоялачудесная погода, и третьеклассники играли в школьном дворе.  Они и не думали свою малышню с собой брать – пусть бы сидели себе в портфелях. Но малюсики узнали о запланированной игре и принялись ныть и уговаривать: «Возьмите нас с собой!» И ребята отказать им не смогли – повытягивали всех на свет божий и усадили на ветках дерева, на стволе которого когда-то поклялись в неразглашении тайны. Малышня была мелкой, из-под листвы не видно.

   Началась игра. Сначала в счете вели «белки» – Маринка среди них самая ловкая, мяч из рук Виталика Лентяйченко выхватила и к  воротам, р-р-раз – Василек Веселкин оглянуться в ее сторону не успел, а мячик уже за его спиной насмехается, мол, ты прозевал и меня не поймал! Пока Василек в носу ковыряет  (на нервной почве), а ногой – в почве школьного двора песок загребает, мячик перепрыгивает из рук в руки – и снова оказывается в Васильковых воротах.

   «Зайцы» в отчаянии, на Василька всем миром накинулись: ты чего ворон ловишь? А «белки» тем временем радуются, обнимаются и «ура!» выкрикивают. А не рано ли? Илья Остапович свистит в свисток, команды продолжают игру: бросок Аленке, Аленка отправляет мяч Шурику, Шурик – Николке. А вот Николкин бросок перехватывает Галочка, она – «заяц». Галочка убегает от двух «белок», успевает послать мяч Богданчику, тот – Тарасику, и уже Тарасик забивает первый «заячий» гол.   «Зайцы» начинают целоваться, «белки» нападают на вратаря Софийку – ах ты, раззява-разиня! Софийка трет глаза кулачками. Неужели плачет?  Илья Остапович снова свистит.

И вот тогда, когда резкий звук свистка пронзает слух играков и они на миг теряют осмотрительность, Маринка забивает третий гол «зайцам». «Зайцы» заявляют, что была ситуация вне игры. «Белки» настаивают, что гол забили за секунду до свистка. Василек от возмущения толкает Маринку, виновницу его позора. Маринка падает и подминает под себя Богданчика. За Богданчика заступается его брат-близнец Тарасик – тянет Маринку за косичку. За это он получает тумака от Шурика. Тарасик и Шурик пускают в ход кулаки. Через минуту уже все «белки» дерутся с «зайцами». Илья Остапович прикладывает свисток к губам, и забывает остановиться, чтоб вдохнуть воздух.

Но что это? Третьеклашки чувствуют: кроме них в куче-мале тузят-колотят друг дружку их малюсики. Персики-блоньки-пантюльчики, тейчики-звездочки-дюймовочки тянут «белок» и «зайцев» в разные стороны, щиплютих за уши и носы, и надрываются: «Не бейте моего папочку! Не трогайте Маринку! Вот я вам дам за маму Аленку!» Разве усидишь на ветке, когда дубасят твоих родителей?!

   Вдруг свисток прекращает свистеть. Илья Остапович закрывает руками глаза и мотает головой. «Ч-ч-что эт-т-то? – спрашивает он сам себя. – У меня га-га-га...галюцинация? Перед глазами какие-то тар-ра-ра-ра-канчики прыгают!»  Команды противников сразу же приходят в себя. Уже и не нужна никому победа в соревновании!  Тайна раскрыта! «Быстро по карманам!» – дают ребята команду малюсикам. И те разлезаются кто куда, потому как карманы не у всех третьеклашек имеются. Персик забирается Шурику под воротник, а Звездочка – Виталику в ботинок.

 Илье Остаповичу становится не просто плохо, а очень плохо. Он садится на землю в центре спортивной площадки. Ребята обступают его: «Что с вами, Илья Остапович? Может, вам водички? Может, врача вызвать?» Илья Остапович открывает глаза и хочет что-то сказать, но в этот момент из Маринкиного кармашка вылезает Тейчик-указчик и приказывает: «Вызывайте скорую помощь!» Илья Остапович таращится на Тейчика !!! ... и теряет сознание.

***

  Неизвестно, пришел бы в себя Илья Остапович, если бы не Амалия Калистратовна. Она в момент потери им сознания стояла на пороге школы и отчитывала какого-то бедолагу-неудачника, которому, по всей вероятности, медведь на ухо наступил.  Услышав крики и стоны, Амалия Калистратовна молниеносно очутилась перед недвижимым физкультурником. Опустилась на колени, нащупала на его запястье пульс – раз, два, три, четыре..., головой покачала. Потом встала, оглянулась, снова склонилась над Ильей Остаповичем,  взгромоздила его себе на плечи и потянула к школьному медпункту. «Зайцы» и «белки» как могли, помогали ей тащить его, но Амалия Калистратовна прикрикнула на них, чтоб не крутились под ногами, потому что одного Илью Остаповича она еще дотащит, а весь класс вместе с ним – вряд ли.

  В медпункт детей не пустили, но они остались ждать за дверью. Сначала  медсестра измерила Илье Остаповичу давление, и было услышно как она сказала: «давление в норме», а потом дети услышали голос учителя:

-         Мне померещились какие-то тараканы или гномики.

-         Это от переутомления, – заметила медсестра, – а еще от жары, сегодня тридцать градусов тепла в тени.

-         Тараканы – это мелочь по сравнению с моим крокодилом, –вставила слово Амалия Калистратовна, – недавно у меня на шее Орыся Борисовна крокодильчика узрела.

-         Крокодильчика?! И что?

-         А ничего! Не съел меня крокодильчик, как видите. И с вами будет все в порядке! Мне кажется, это какие-то вирусные галлюцинации. Хорошо бы вам чайку горяченького выпить, желательно с лимоном и медом.

-         А кофе с заварным пирожным можно?

-         Ну, это ваше дело.

-         А вы мне компанию не составите? Тут недалеко отличное кафе.

-         Почему бы и нет? Я все силы на вас потратила, пока в медпункт тащила, нужно их восстановить.

   При этих словах двери медпункта отворились и оттуда вышли Илья Остапович с Амалией Калистратовной. И как раз тогда зазвенел звонок – урок физкультуры закончился.

                                            ***                                                

            Из-за того, что малышню нельзя было приносить в школу,  третьеклашки очень страдали. Но и оставлять малюсиков дома до тех пор, пока они из школы не вернутся, тоже было небезопасно. Так, Шурикин пес чуть не проглотил Персика, наверное, был голодным.  А когда проголодался Пантюльчик, он полез за колбаской в холодильник, а тот возьми да закройся.Приходит Миша из школы, лезет за колбасой в холодильник, а колбасы-то и нет. Вместо нее на полочке замерзший Пантюльчик, инеем покрытый. Еле отогрелся в горячей ванне.

А у Маринки в доме трагедия чуть не произошла. Тейчик решил подружиться с Маринкиной сестричкой Даринкой. Это было безопасно, потому что Даринка никому рассказать о его существовании не могла – просто говорить еще не научилась,  ей от роду всего два месяца было. Запрыгнул Тейчик в ее кроватку, когда она заплакала, а рядом с ней никого не оказалось. Девочка верещит, надрывается, а Тейчик ей слезки вытирает, по головке гладит, голубит, «сю-сю-сю» на ушко шепчет и указывает как воспитанным девочкам младенческого возраста следует себя вести в колыбельке. А она, неблагодарная, схватила мальчика-указчика – и в рот. Хорошо, что Тейчик из пластилина, невкусный совсем. А то бы, может,  и съела. А так она ему лишь правую ручку оторвала да левую ножку откусила и выплюнула. Самого бедолагу сбросила на пол, и успокоилась. Ползает Тейчик по полу, нашел ручку-ножку, а прилепитьих на место не может. Когда Маринка его обнаружила (а обнаружила она его в тот момент, когда ее левый тапок уже навис над головой несчастного Тейчика), малюсик от горя уже половину своего веса потерял – по полу поразмазывал.  Пришлось перелепливать. Счастье, что Тейчик из пластилина и боли не чувствует.

            А вот русалочка Руся (Леся ее из аквариумной рыбки сотворила) боль ой как хорошо чувствует, потому что у нее  и кожа есть, и косточки, и хвостик. К сожалению, Лесина кошка Муся о таких высоких матерях не догадывалась, а рыбок очень любила –прям с детства, когда котенком была. И вот однажды, придя из школы, как раз перед обедом, Леся зашла в комнату с аквариумом. И что она увидела? Несчастная Руся в аквариуме плавает разными стилями – то брассом, то на дно погружается, то выныривает и кролем гребет, то батерфляем летит. А Муся склонилась над водой и лапкой водит туда-сюда, чтоб это плавающее создание поймать. К счастью, для Руси все закончилось хорошо, и даже лучше, чем просто хорошо. Леся убедила Русю, что хвост русалке не очень нужен – маленькие ножки намного полезнее, ведь они умеют бегать и тем самым спасают от кошачьих зубов.  Руся стала делать специальные упражнения для хвоста, и он с тех пор уже не всегда оставался хвостом – когда надо, превращался в ножки.  А  Мусю после того случая Леся cтала закрывать в ванной, когда в школу уходила.

            Да и со всеми другими малюсиками что-то подобное происходило, когда их родители-третьеклассники на уроках сидели. Одним словом, покоя не было ни дома, ни в школе.

             Собрались третьеклассники на совет под любимым деревом на школьном дворе.

-         Что нам с малышней делать? У кого-то предложения имеются?

-         Имеются! – выкрикивает Миша. – Малышей хорошо было бы в детский сад отправить.

-         Предложение дельное, – соглашается Софийка, –  но  ведь для таких малюсеньких манюнек садиков не существует.

   И весь третий «А» грустно вздыхает, потому что понимает, что их родненьких дочек и сыночков негде пристроить в целом мире. А попросить их собственных родителей присмотреть за малюсиками и небезопасно, и стыдно. Стыдно вот почему, рассуждали ребята: «Раз мы наших малюсиков сами создали, нечестно перекладывать обязанности на плечи старших. А опасно потому, что кто их знает, наших мам и пап, как они себя поведут, когда увидят своих удивительных, так сказать, внуков.  Может, испугаются и полицию вызовут, а полиция  малышей отберет и отправит в детский дом. А если там их не примут, то посадят в клетку и отправят в цирк или зоопарк публике на потеху. А нас самих полиция арестовать может, мол, где вы эту мелкотню нашли, а не украли ли ценный экспериментальный материал из научно-исследовательского института? А родители наши тогда от горя заболеют или, хуже того, с ума сойдут».  

      - Может, няню для малюсиков найти? Надежную, чтобы молчала и тайну берегла.

- Глухонемую?

- Что за шутки?

- А где вы видели нормального человека, который об удивительных вещах ни с кем не поделился бы?

- Тогда нужно искать ненормального!

- Правильно! И такой человек есть – это моя соседка Ангелина Авелевна! – аж подпрыгнула Маринка Величко. – Я вас уверяю, она согласится за малышней смотреть, потому что она сама удивительная.

- И моя прабабулечка может к делу приобщиться, – вмешалась Галочка Кравченко и покраснела, – она тоже невероятная и чуточку ненормальная, мы вместе с ней наших дочек придумали и вместе их на свет произвели. Правда, еще не до конца.

                                                      ***  

   Ангелина Авелевна, как Маринка и предполагала, не отказалась за малышами присматривать. Более того, она так обрадовалась, что Маринка для создания Тейчика воспользовалась древнегреческим способом, что пообещала третьеклассникам стать их постоянным консультантом в вопросах древнегреческой литературы, в первую очередь, мифологии.  И баба Женя согласилась стать воспитательницей, она даже помолодела от радости, что ей такое дело важное поручили.

Ангелина Авелевна предложила совместить открытие детского сада с празднованием Дня Рождения всех малюсиков. Вернее, Недели Рождения, ведь они появились не в один день, а в одну неделю. Ребята притащили всяких вкусностей, тетя Геля испекла свой фирменный фруктовый пирог, а баба Женя пошила маскарадные костюмы для малышей. Галочка и другие девочки ей помогали.

   И вот третьеклассники в гостях у тети Гели. Квартира у нее огромная – пять просторных комнат, всюду мебель старинная и на стенах – картины. А на них изображены сцены из древнегреческой историии и мифологии. «Это Галатея, – тетя Геля объясняет гостям сюжеты, – а это – богиня красоты Афродита, она из морской пены появилась». «А это что за история?» – спрашивают ребята, рассматривая удивительную картину: на красивом ложе полненькая такая тетенька, на учительницу пения Амалию Калистратовну похожа. А сверху на нее льется свет – нежный, золотистый, он окутывает ее своими лучами. «О, это известная картина – репродукция выдающегося голландского художника Рембрандта, «Даная» называется», – отвечает Ангелина Авелевна и спрашивает у своих гостей: «Слышали о рождении Персея?» Ого, думают третьеклашки, и тут рождение!  

   Но тетя Геля не ждет от них ответа, ведь и так ясно, что ничего они о Персее не слышали. Она начинает рассказ:

 «Увидел Зевс Громовержец, правитель всех греческих богов,  с вершины горы Олимп красавицу Данаю, дочку царя Акрисия, и влюбился в нее. Но царю напророчили гибель от руки собственного внука. Поэтому Акрисий запретил дочери влюбляться и выходить замуж, а для сто процентной гарантии спрятал ее в подземных покоях. Ни одно живое существо не могло пробраться в то убежище– ни самая маленькая мышка, ни птичка, ни даже пчелка или мушка. Однако для влюбленного Зевса не существовало преград. И он превратился в солнечный дождь и проник к Данае. А от того сияния родился у Данаи мальчик. Назвала она его Персеем. И стал он одним из самых выдающихся древнегреческих героев и множество подвигов совершил».

            Малышня рты разинула и еще сказки просит, теперь от бабы Жени.  Баба Женя – умница, каждый день по сто пятьдесят страниц прочитывает. Перевернула она в своей столетней голове все миллионы страниц, которые успела прочитать, и начала детишек забавлять, сказки одну за другой пересказывать: про Пиноккио и Буратино, деревянных мальчиков, которых вырезали из бревен их папы – Джеппетто и Карло; про девочку Снегурочку – ее из снега слепили дед с бабой, чтобы дочкой им была; про мальчика Камыр-батыра, которого другие бабушка с дедушкой слепили, но уже из теста; про льва Аслана, создавшего целую сказочную страну Нарнию с помощью своего пения.

 А тут и время подарков настало. Персику – персики из Персии (так в прежние времена называли страну Иран), величиной с Персика. А какие сладкие, а сочные! Тейчику – килограмм мела, самого белого и хрустящего в мире. Русе-русалке – несравненной красоты раковину со дна  Индийского океана. Звездочке – бинокль, маленький, но настоящий, чтоб она на небе могла своих подружек-звездочек находить в свободное от работы на Виталика Лентяйченко время. Пантюльчику – малюсенький велосипедик в крошечных тюльпанчиках, изготовленный на заказ в Голландии. И так всем-всем что-то особенное, красивое, вкусное, веселое, удивительное! Ведь Неделя Рождения бывает раз в году. Правда, что такое год, какой он длинный и бесконечный именинники еще не знали.

                                                     ***                                                             

- Не хочу быть гномиком! – сказал Пантюльчик, когда ему предложили маскарадный костюм. – Я и так маленький, все равно почти гномик. А бороду цеплять на себя не буду!

- А кем же ты хочешь быть? – спросила его портниха баба Женя.

- Ну, я не знаю, – зарделсяПантюльчик, – может, принцем?

- Так уже есть два принца, – принц Датский Тейчик и принц Иранский Персик. Давай ты будешь молодым гномиком, без бороды, – сказала баба Женя (она все предвидела: зачем три принца, когда всего две лягушки, которые ждут поцелуев?)

- Нет, – не согласился Пантюльчик, – я хочу быть еще одним принцем, Голландским.

- Где же для тебя костюм найти?

- А и не надо, у меня вместо костюма велосипедик в тюльпанчиках.

   Тут Галочка внесла в комнату коробку, покрытую розовым шелком. Еще один сюрприз! – детвора захлопала в ладошки. Что там, что там? Ватрушки-вертушки? Конфетки-кокетки? Леденцы-молодцы?  Бублики для публики? Галочка загадочно улыбается – наверное, там что-то очень вкусненькое.

   А баба Женя р-р-раз – и уже держит в руке шелковый платочек. А из коробки на третьеклашек пялятся пр-р-ротивные мерр-зз-кие пучеглазз-зые ж-ж-жабы.

- Это наши красавицы-принцессы! – торжественно оглашает баба Женя. – Вы не смотрите, что они сейчас в таком виде. Один-единственный поцелуй прекрасного принца – и вы убедитесь, что это настоящие красавицы. Где тут наши принцы?

  Ребята оглянулись...Вокруг своей оси развернулись... Но ни одного из трех принцев рядом не оказалось. «Ох! Надо было всех мальчиков-малюсиков принцами сделать! – в отчаянии говорит Галочка бабе Жене. – Может кто-то и отважился бы наших дочек поцеловать». «А пусть наших лягушечек, так сказать, папочки наших принцев целуют, – говорит прабабушка, – Шурик с Мишей».

-         Нет-нет-нет! – кричит Шурик.

-         Не буду! Не хочу! И не уговаривайте! – кричит Миша.

-         Оставьте моего папулю в покое! – неожиданно слышится  голос Пантюльчика. А вот и он сам – из кармана Мишиного пиджачка вылезает. – Где ваша лягушенция? Я ее сам поцелую.

А потом все свершилось так молниеносно, что никто и опомниться не успел: закрыв глаза, Голландский принц Пантюльчик касается губами бородавчатой шкурки одной из лягушек – чмок! – комната вспыхивает разноцветными огоньками – бах! дзинь! дринь! И из коробки навстречу Пантюльчику выпрыгивает невероятной красоты создание в царском одеянии. «Ах! – произносит создание. – Дождалась я своего принца! А то уж думала буду век лягушкою вековать вместе со своей кузиной в коробке от яиц!»  Пантюльчик от неожиданности покраснел, глаза опустил. Застеснялся! А принцесса-бывшая лягушка ну его обнимать-целовать. А как же! Такой симпатичный принц ей достался!

      А тут Персик с Тейчиком откуда-то появились, и наперегонки ко второй жабке-лягушенции ринулись, губки для поцелуя приготовили. Чмок-чмок – и в щечки ее чмокнули. Персик в правую, а Тейчик в левую. На этот раз по  комнате прокатился раскат грома, вспыхнула молния и с потолка полил дождь. Хорошо, что он был слепой – молния его так ослепила, что он лился лишь в чашки да бутылки из-под выпитого сока, а поэтому и не промочил никого. А когда дождик закончился, засияла всеми лампочками хрустальная люстра. Она радугой работала.  И все увидели невероятное – Тейчика, Персика и ДВУХ принцесс – отражение одной в другой!

-         Где же моя доченька? – растерялась баба Женя и вытаращилась на близняшек.

-         Мы обе – твои доченьки, – улыбнулись принцесски и присели в почтительном реверансе. До чего же они были хороши!

-         Обе, так обе, – подытожила баба Женя, – чем больше, тем лучше. Детей никогда много не бывает.

И на этом история с лягушками закончилась.

                                                                            ***

    Детский сад для удивительных детишек работал с восьми часов утра до шести вечера. До обеда садиком руководила баба Женя, а после обеда – тетя Геля. 

   Как-то вечером, когда Маринка забирала Тейчика, он заявил: «Не хочу домой! Там я постоянно в прятки играть должен, чтоб меня никто не обнаружил. И вообще, что это за издевательство над ребенком – спать под диваном!»

-         А я в шкафу сплю, в коробке из-под обуви! – поддержала Тейчика Блонька.

-         А я вообще почти не сплю! – возмутилась Звездочка. – Мой папочка такой ленивый – ничего делать не хочет, и учиться в том числе! Вот я всю ночь на него и работаю – домашнюю работу по всем предметам выполняю!

-         А давайте наш садик сделаем круглосуточным! – предложил Пантюльчик.

-         Это как? – не поняли некоторые малюсики.

-         А так – от наших родителей сюда переселимся и никогда ни от кого не будем прятаться. А родители пусть к нам в гости приходят с подарками.

-         Ура! Согласны! – обрадовались малюсики.

     Третьеклассники, правда, надеялись, что тетя Геля с бабой Женей откажутся от такой невероятной нагрузки – круглосуточной работы. Да где там! Дамы принялись комнаты переоборудовать. Тетя Геля в магазины побежала что-то новенькое купить, а прабабулечка за швейную машинку села – тр-тр-тр – застрочила.

         Ну раз так, третьеклашки своих родненьких деток обняли, поцеловали и, немного расстроенные, по домам разошлись.

      А на следующий день едва дождались окончания уроков, и во весь дух в детский сад наперегонки побежали. Заходят... А тетя Геля с бабой Женей конструируют для малюсиков домики, чтоб у каждого было свое собственное жилище по индивидуальному проекту. И ребята-школьники к ним присоединились – начали вырезать стены из картона, а потом их разукрашивали яркими красками; а в каждой стене вырезали окошечко, и вместо стекла вставляли целлофан. Домики покрыли крышами – разными: из пенопласта, из блестящих формочек, куда конфеты кладут перед тем как закрыть в коробке. Галочка для своей дочурки крышу из цветных карандашей соорудила, а Миша для Персика металлическими кнопками кровлю украсил. Аленка на голубой крыше солнышко нарисовала, чтобы Блонькино настроение не зависело от погоды. А Василек для Цифрика сделал крышу из настоящего камыша.

   А около домишек все дружно смастерили гаражи для велосипедов и автомобильчиков – пусть детвора собственным транспортом сызмальства пользуется. А потом кто-то из «родителей» предложил устроить игровую площадку с качелями, каруселью, горкой, песочницей. Вот так в бывшей столовой тети Гели вырос настоящий детский городок.

  В игрушечном магазине была куплена необходимая мебель. И теперь в маленьких комнатках стояли кроватки с пуховыми одеяльцами и подушками в вышитых крестиком наволочках. В игрушечных шкафах на малюсеньких плечиках висела одежда, созданная неутомимой прабабушкой вместе с большими и маленькими девочками. Рядом со шкафами разместились столы со стульями, зеркала, торшеры, этажерки с крошечными книжечками. Особое внимание привлекали сервантики, в которых сияли перламутром миниатюрные фарфоровые чашки и тарелки и сверкали серебром малюсенькие ложечки, вилки и ножи. Баба Женя смастерила из шелковых, батистовых, бархатных, капроновых лоскутков шторы на окна – и домики выглядели весело и опрятно. На подоконниках в керамических горшочках красовались незабудки-лилипутки.

-   Как здорово вы устроились! – воскликнул Миша.

-         Жаль, что зелени мало, – вздохнули принцессы: Датская, Иранская и Голландская.

-         А какой зелени вам надо? – спросили ребята малюсиков.

-         Самой обычной: деревьев – березок и елок, кустиков, цветов на клумбах.

   Третьеклашки задумались: на их взгляд зелени в комнате было достаточно – в вазонах цвели альпийские фиалки и в большой кадке росла финиковая пальма. Но малюсики просили березок!

    И тогда Галочка-фантазерка сказала: «Давайте представим березки!»

    И ребята представили: вон, около домиков вытянулись в струнку березы-шелковые косы. А на холмике, справа от комода тети Гели, выросли пышные елочки.  На полу теперь вместо толстого пушистого ковра – поляна, а из зеленой травы выглядывают желтые головки одуванчиков. А кто калину представил? А чья фантазия нарисовала кусты душистой сирени?

«Осторожно! – предупреждает Блонька. –  Ноги не промочите в ручейке!»

   И в самом деле, откуда ни возьмись, прямо в центре поляны зажурчал ручеек и плюх-плюх-плюх-выплюхнулся в другую комнату. Ребята настежь открыли  двери – и оцепенели – там, где недавно была гостиная, в которой тетя Геля рассказывала им свои древнегреческие истории, разлилась река, и в нее впадал маленький ручеек, берущий начало в столовой. Берега были такими живописными, что все сразу догадались – их сотворила Галочка Кравченко. Она же училась в художественной студии и рисовала, как настоящая художница.

-         Глядите, –  воскликнул Персик, – грибы!

   Малюсики побежали в нарисованный Галочкиным воображением лесок и было слышно как они перекликивались: А я нашел белый гриб! А у меня уже три! А тут ягоды спелые! А вот цветочки душистые!

   Третьеклашки уже были готовы присоединиться к малюсикам, но их остановил громкий и настойчивый звонок в двери.

-         Вы что это на пол воду льете? У нас потолок протекает! – возмущенно сказала соседка, квартира которой находилась на этаж ниже, прямо под квартирой Ангелины Авелевны.

-         Ничего мы не льем! – ребята притворились, будто никаких ручейков и речек в квартире не протекало.

-         Дайте мне войти! – скомандовала соседка. Ребята не успели тетю Гелю позвать, которая в то время на кухне обед готовила, а соседка уже ворвалась в гостиную. 

   Третьеклашки – за ней.  Но ни речки, ни живописных берегов с грибами уже не было. Соседка оглянулась, развела руками: чудеса, да и только! Она дотронулась до ковра – а он суше сухого, а под ним – пол такой же сухой. Соседка что-то невнятно пробормотала и ушла, не извинившись за вторжение. А через минуту уже доносились голоса малюсиков – они с полными корзинами грибов и ягод возвращались из леса.

    А тут и тетя Геля освободилась, увидела деревья и речку, которые в ее отсутствие успели создать, и не удивилась совсем, а, наоборот, сказала: «Молодцы! Мне эта деревянная рухлядь, которая называется мебелью, надоела и опротивела! Я теперь после работы на природе отдыхать буду». Тетя Геля сбросила домашние тапочки и вошла в воду. И только тут до ребят дошло, что комната, в которой происходили события,  никакая не комната – над головой светило настоящее солнце, а под ногами хрустел самый обычный песок.

   А Галочка еще рпедставила, что у соседки с нижнего этажа потолок не протекает.

   

                                                                 ***

   В тридцять пятой школе работали одни женщины, за исключением учителя физкультуры Ильи Остаповича и учителя физики Остапа Ильича. Физкультурник cфизиком не только отцом и сыном друг другу не приходились, они вообще в родстве не состояли. Остап Ильич выглядел лет на десять, а, может, и все тринадцать, старше Ильи Остаповича. Илья Остапович был высоким, черноволосым, худощавым, загорелым и улыбчивым. А Остап Ильич – маленьким, кругленьким, лысым и всегда чем-то озабоченным.

И все же у них имелось нечто общее: первый слог «физ» в названии предметов, которым они обучали школьников – физике и физкультуре, а также исключительная храбрость (или легкомысленность), что позволяло им долгие годы удерживаться в женском педагогическом коллективе.

   А вот женщины-учительницы были друг на дружку похожи. Хоть и волосы у них были разными (светлыми, темными, короткими, длинными), и по возрасту они отличались, и по росту (от метра пятидесяти до метра восемидесяти пяти), их всех объединяла одна общая черта – нешуточный лишний вес. Школьники, правда, своих учительниц не взвешивали, но, если бы у них это получилось, то они, без сомнения, убедились бы, что учительницы были порядком тяжелыми. Самой тяжелой среди них выглядела директриса Мотря Харламповна Перебейнос. Второе место занимала учительница пения Амалия Калистратовна. Третье – Орыся Борисовна, учительница рисования. Василина Васильевна, которая учила третьеклассников родному языку, чтению, математике и природоведению, тянула только на четвертое место.

А еще почти все учительницы вели себя одинаково – они  обычно громко говорили, махали руками, красили губы ярко красной помадой и не терпели, когда ученики высказывали собственное мнение. А если это происходило, то окриком осаждали умника или даже награждали его подзатыльником (легонько, чтобы следов не осталось и их не привлекли к криминальной ответственности).  Василина Васильевна, наверное, была единственным исключением среди своих коллег – тихая, спокойная, с розовыми губами. И третьеклашки ни чуточки не жалели по этому поводу.  Им хватало Амалии Калистратовны и Орыси Борисовны, которые претендовали на первое место по громкости голоса после директорши и всегда из-за этого спорили.

   Но после  того как Амалия Калистратовна, можно сказать, спасла от сумасшедшего дома Илью Остаповича и побывала с ним в кафе, она очень изменилась. Во-первых, она простила всему третьему «А» классу отсутствие абсолютного слуха. Во-вторых, научилась ставить хорошие отметки. А в-третьих, постепенно сбрасывала вес. Дети сначала и не заметили этого. Но однажды, когда во время урока пения Мотря Харламповна тяжело вкотилась в класс, чтобы напомнить ребятишкам о своем существовании – мол, не расслабляйтесь, я все контролирую! – все увидели, что Амалия Калистратовна почти вдвое меньше ее.

А у Ильи Остаповича привычка выработалась в третий «А» после урока пения заглядывать. И ребятам это очень нравилось, потому что Амалия Калистратовна частенько забывала дать им домашнее задание на следующий урок.

- Знаете чего не хватает нашей Амалии? – спросила всех Маринка при встрече на берегу реки в квартире Ангелины Авелевны.

- Чего?

- Ребенка!

- А мы разве не ребенки?

- Родного ребенка!

- Но мы же за нее ребенка не создадим!

- А, если и создадим, то очень маленького – карманного. А Амалия вон какая большая!

- Картина... Даная... Золотой дождь... –  одновременно промолвили Софийка с Иринкой.

- Пролить на Амалию Калистратовну золотой дождь, как на картине Рембрандта, и у нее после этого родится ребенок? – переспросил девочек Василек.

- Ну да, это же известный древнегреческий способ, которым Зевс воспользовался. Эффект Пигмалиона – верить в невероятное!

- А у нас получится?

- Завтра же попробуем, тогда и узнаем получится или нет. Пение – последний урок.  

                                                    ***                                                            

   На следующий день с утра моросил дождь и бесполезно было надеяться на то, что сквозь тяжелые серые тучи пробьются солнечные лучи. Но ребята наметили, что на уроке пения они всем классом представят в своем воображении картину Рембрандта «Даная», где  роль греческой принцессы будет исполнять Амалия Калистратовна.

   Маринка взяла у Ангелины Авелевны альбом с репродукциями Рембрандта и принесла его в школу. На каждой перемене одноклассники обступали Маринкину парту и в очередной раз вглядывались в детали старинного шедевра. Больше всего их интересовал свет – золотой дождь, в который превратился влюбленный в Данаю Зевс.

   «Сегодня мы будем петь наши любимые песни», – объявила Амалия Калистратовна в начале урока. О, как третьеклассники любили такие уроки! Не надо к доске выходить и ноты записывать, а потом спиной к пианино стоять и звуки отгадывать. Как здорово на пении просто петь!

-         У тебя, Галочка, какая песня любимая? – спрашивает Амалия Калистратовна.

-         «Пусть всегда будет солнце!»

-         Давайте все вместе и споем ее!

«Солнечный круг, небо вокруг –

Это рисунок мальчишки…»

    -     А теперь, Миша, ты скажи какую песню хотел бы спеть.

-         «Солнце яркое вокруг, ты мой самый лучший друг», – отвечает Миша.

-         А я предлагаю вот какую песенку спеть, – говорит Аленка:

«Выглянуло солнышко из-за серых туч,

Золотистым зернышком прыгнул первый луч…»

-         Какие солнечные песни вы любите! И как красиво – луч с зернышком сравнивается!

-         А вы, Амалия Калистратовна, не знаете песни о солнечных лучах, которые падают на землю, словно золотой дождь? – как будто случайно интересуется Маринка.

-         К сожалению, не знаю, – задумывается Амалия Калистратовна, потому что она, наверное, очень хочет вспомнить что-то подобное. –  Какой яркий образ – дождь, похожий на солнечные лучи.

-         Нет, не дождь похожий на лучи, а лучи, похожие на дождь.

-         А давайте сами придумаем такую песню!

-         И мелодию, и слова!

-         А что, мы сможем! Мы же такие выдумщики – все, что выдумываем, сбывается!

-         Тсс! Этот Василек все тайны выболтает!

-         Амалия Калистратовна, а с музыкой помогите, пожалуйста!

      Не прошло и десяти минут, а песенка о золотом дожде уже написана. Оказалось, чтопесни сочинять не сложнее, чем малюсиков создавать: слово за слово, запятая к запятой, строчка за строчкой, нота к ноте – и песенка готова:

Тучи плавают по небу,

Орошая мир дождем,

Только песенку об этом

Мы сегодня не споем.

 

Мы поем сегодня песню

О волшебном и живом,

Солнечном дожде чудесном,

Золотисто-золотом.

 

Этот дождь дождит из солнца,

Он – лучисто-проливной,

Проникает сквозь оконца

Красотою неземной.

 

Попадает в сердце прямо,

В душу, уши и глаза,

Обнимает, словно мама,

Скрыться от него нельзя.

 

Он сияет и танцует,

Дарит мир и доброту,

Он всех любит и целует,

Воплощает в жизнь мечту.

              Сколько времени до конца урока осталось? Пять минут? Ну, мы успеем нашу песенку пропеть. Правда, еще надо представить картину. Но это не картина Рембрандта  – там Даная на ложе, диване таком старинном, лежит, а тут Амалия Калистратовна за пианино сидит. Там нет ни одного окошечка, а тут, в нашем классе – три громадных окна. Там в золотой дождь Зевс превратился, а тут мы стараемся создать лучистый дождик из слов, звуков, радости и большого желания подарить счастье Амалии Калистратовне. И лишь только эти мысли промелькнули в наших головах, как солнышко выглянуло из-за туч. Звонкие золотистые лучики пронзили стекла. Волшебное сияние окутало Амалию Калистратовну вместе с пианино, по клавишам которого бегали ее пальцы, уже не похожие на сардельки, и играли песенку про золотой дождь.

                                                         ***

   Когда третьеклассники отдавали малюсиков в детский сад, они наверное, выпустили из виду очень важную вещь: их детки не смогут им помогать, как раньше, а они – получать исключительно  хорошие оценки в школе. Хотя, нет, Виталик Лентяйченко это отлично понимал, и Звездочку в круглосуточный сад не отправил. Звездочка, бедняжка, должна была для Виталика домашнюю работу по всем предметам выполнять. А когда Виталик ложился спать, она ему на лопоухое ушко параграфы по природоведению нашептывала, рассказы из учебника чтения с выражением читала  и правила правописания напевала. Так и убаюкивала своего «папочку».

   А  ребятам стало грустно: понапридумывали себе малюсиков с разными талантами, которыми они могли поделиться, а вышло все наоборот: малышня проживает отдельно, у третьеклашек на протяжении дня мысли только о мелкотне, на учебу не хватает ни времени, ни сил. Рабовладелец Лентяйченко единственный среди всех довольный. Еще бы! Он же просто насмехается над плохими оценками! Что же делать? Этот вопрос ребятишки задавали так часто, что однажды в понедельник малюсики тоже его услышали.

-         Мамуля Маринка, ты без моей помощи стала хуже учиться? –удивился Тейчик.

-         Мой папусик – самый сообразительный в классе! – растерянно промолвил Персик. – Не может быть, чтобы у него по математике была двойка!

-         А моя мама Леся получила самую страшную оценку – единицу! Она не успела выучить стишок напамять, – пролопотала Руся-русалка и пролила в сладкий чай три соленые слезки.

-         Неужели нет никакого выхода?

-         Это же стыд и срам иметь неуспевающих родителей! Какой они нам пример показывают?

-         А давайте поможем им уроки делать!

-         Давайте!

-         Давайте!

-         Я буду пению и музыке обучать, – предложил Тейчик.

-          А можно мне задачки объяснять? Мой Василек после моих подсказок в передаче «Самый умный ребенок» медаль получил, и сейчас ожидает приглашения в Академию наук на встречу с академиками, – сказал Цифрик.

-         Блонька у нас специалист по языкам – по всем, какие только существуют! Она объяснять умеет так здорово, что самое сложное кажется легким, – затарахтели дети.

-         А принцы с принцессами покажут как увеличить в несколько раз быстроту чтения.

   И малышня начала каждый вечер готовить ребят-родителей к новому школьному дню. Обычно все располагались на берегу реки. Иногда, если тема была сложной и третьеклашки все вместе не усвоили ее на уроке, кто-то из малюсиков еще раз объяснял непонятое. Но чаще малюсики уделяли внимание каждому отдельно. Например, Аленка не может запомнить названия некоторых растений, ей на помощь приходит Пантюльчик. А Цифрик в тот самый момент показывает Тарасику и Богданчику три варианта решения задачки.

            Буквально за две недели весь третий «А» наверстал  пропущенный материал и стал показывать такие успехи в учебе, что Василина Васильевна, которая и так была самой стройной среди учительниц тридцать пятой школы, от неожиданности еще похудела. Когда в очередной раз в третий «А» наведалась Мотря Харламповна, то за ее спиной Василины Васильевны уже не было видно. 

   А Мотря Харламповна пришла к третьеклассникам не просто так покричать и повозмущаться, а на открытое занятие  по чтению.

   Открытое занятие называется открытым потому, что любой учитель может на него прийти. Поэтому кроме Мотри Харламповны на урок пожаловали Орыся Борисовна, Амалия Калистратовна, Остап Ильич и Илья Остапович.

   Ох, как бы волновались ребята, если бы с ними была их малышня! А так, чего переживать? Не нужно постоянно быть начеку, что из-под парты или из пенала, а то и кармана, а, может, из-за уха выглянет малюсенький носик, или во время ответа на вопрос учительницы в рот отвечающего запрыгнет маленькая косичка с розовым бантиком, или на весь класс запахнет персиком-яблоком. Вот поэтому ребята, отдав малюсиков в надежные руки бабы Жени и тети Гели, вообще не волновались.

   Учителя играли роль зрителей, они заняли места на последних партах. Орыся Борисовна села рядом с Остапом Ильичем, Амалия Калистратовна оказалась соседкой Ильи Остаповича, а Мотря Харламповна еле-еле поместилась за партой одна.

   «Природа в литературных произведениях, – начала Василина Васильевна, – играет очень важную роль. Она служит не только фоном, на котором происходят события, а помогает раскрыть характеры героев. Однако нередко природа сама является главным персонажем, в первую очередь, в поэзии. Кто из вас может вспомнить стихотворения, в которых природа выполняет разные функции?»

   Как только третьеклассники услышали слово «функции», так сразу и приникли, потому что это слово очень взрослое и его по телевизору дяденьки в очках произносят. Василина Васильевна это почувствовала, усмехнулась и обратилась к гостям: «Может, начнем с вас? Какие стихи о природе вы помните?» Все пятеро испуганно переглянулись, мол, мы так не договаривались и вообще-то наша роль молчать и наблюдать, а ваша – говорить.

    Но Мотря Харламповна решила показать пример. Наверное, она вспомнила какой-то стишок. Директорша захотела встать, потому что декламировать стихи стоя всегда легче, чем сидя, но не смогла – ее роздобревшая фигура застряла в парте. Мотря Харламповна туда-сюда, трр-фрр – ничего не выходит, вылезти не может. Василина Васильевна бросилась к директрисе и еще рта не открыла, как ребята услышали шипение: «Продолжайте занятие!» А Тарасик с Богданчиком уже хихикают, а Галочка Кравченко ротик ладошкой прикрыла, воспитанная девочка. И все ученики почувствовали, что еще секунда – и произойдет взрыв хохота такой силы, что...

«Белеет парус одинокий

В тумане моря голубом!»

   Это Амалия Калистратовна спасла класс и его классную руководительницу Василину Васильевну от позора. «Кто автор этого лирического стихотворения?» – обратилась к ребятам Василина Васильевна и взмахнула рукой, будто скомандовала «поем хором!».  «Лер-мон-тов!» – проскандировали третьеклашки. Они стихотворение под названием «Парус» только на прошлой недели напамять выучили и автора – поэта Михаила Юрьевича Лермонтова – пока еще помнили.

   Тут Илья Остапович, стремясь произвести хорошее впечатление на Амалию Калистратовну, тоже Лермонтова продекламировал:

«Ночевала тучка золотая

На груди утеса-великана…»

   А урок уже не шел, он летел с неимоверной скоростью. Маринка прочитала стихотворение, потом Василек, потом Василина Васильевна что-то объясняла, и снова поэзия в исполнении Миши, Галочки,  Шурика, Леси...

«Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит…»

  Кто автор? Конечно, Пушкин!

      А вот Есенин о весне:

«Черемуха душистая
С весною расцвела
И ветки золотистые,
Что кудри, завила»

    Но, к сожалению, все события открытого урока происходили под беспрерывный скрип и треск парты. Директриса, застрявшая в ней, выделывала неимоверные выкрутасы, чтоб, наконец, освободиться. Когда же Мотря Харламповна все-таки встала на ноги, она подняла за собой и парту. У всех ребят глаза на лоб повылезали и рты пооткрывались. Наверное, в следующий миг спрятанный на дне их желудков смех вырвался бы на волю, если бы из пианино не грянула музыка и зычный голос Амалии Калистратовны не запел: «То березка, то рябина, куст ракиты над рекой...»

    Ребята подхватили песню с таким энтузиазмом, что даже не обратили внимания на звонок, возвещавший окончание открытого занятия. Закончился пятый урок и пришла пора идти домой. А Мотря Харламповна Перебейнос не двигалась – стояла посреди класса: поперек ее фигуры – парта, похожая на балетную пачку, как если бы Мотря Харламповна была балериной-великаншей, пачку для которой выстругал из великанского бревна папа Карло. Ребята очень вежливо сказали директрисе «до свидания!», но она как бы не заметила их хорошего воспитания, и нервно тарабанила пальцами по крышке парты – такая себегигантская барабанщица.

   Чем закончилась эта история? Никакими не выговорами, и Василину Васильевну не уволили, иродителей в школу не вызывали. А на детей даже не прикрикнули. И все потому, что благодаря событиям, начавшимся на открытом уроке, Мотря Харламповна изменилась до неузнаваемости, и в прямом, и в переносном смысле этого слова.

После «до свиданий» бедная директорша осталась в классе. От отчаяния она начала делать приседания, наклоны туловища влево-вправо и вперед-назад. Потом она поднимала ноги,  полчаса бегала на месте, и еще полчаса прыгала. И в результате начала худеть. Часа через два Мотря Харламповна сбросила столько килограммов, что их хватило, чтобы поставить парту на пол и просунуть сквозь нее оставшиеся килограммы, еще не готовые для расставания со своей хозяйкой.

    Остап Ильич как раз закончил физические опыты с девятиклассниками и решил заглянуть в  третий «А» – выяснить вылезла госпожа Перебейнос из-за парты или ей требуется помощь в виде топора, чтобы эту ненавистную парту разрубить. Но Остап Ильич опоздал со своими предложениями – Мотря Харламповна стала уже вне-партийнойи намного легче, чем прежде, от чего ее настроение улучшилось.

   Остап Ильич настолько поразился изменениям во внешности грозной директорши, перед которой всегда стоял по стойке смирно, что сделал ей КОМПЛИМЕНТ. Он сказал: «Ого! От вас осталась одна Мотря, а куда делась Харламповна?» И с тех пор Остап Ильич начал называть директрису лишь по имени, потому что она на этом настояла.

   А в скором времени Мотря Харламповна сбросила еще несколько килограммов. И тогда  Остап Ильич отважился сделать ей предложение руки и сердца, и, когда она его приняла, женился на ней. Главное же, он избавил Мотрю Харламповну от ее кровожадной фамилии  Перебейнос и подарил свою – Ласточка.

   Но все эти события произошли позднее, уже после того как третьеклассники закончили учебный год. Во время летних каникул, между прочим,  Амалия Калистратовна тоже вышла замуж – за Илью Остаповича.      

***

    Ребята из третьего «А» класса, если честно, не очень ждали летних каникул, потому что понимали – родители, как всегда,  вывезут их из города. Кого-то на две недели, а кого-то и на два месяца. А Маринкины родители вообще дачу сняли на берегу Черного моря на все лето.

-         Три месяца без Тейчика! Я не выдержу! – жаловалась Маринка.

-         А почему бы тебе его с собой не взять?

-         Он без своей принцессы теперь и шагу не ступит.

-         А  если и принцессу с собой взять?

-         Опасно! Тейчик – непоседа, он не будет прятаться в моей сумочке, когда я буду на солнце лежать и в море плавать. Еще утонет, если я прозеваю. Или же Даринка его сломает. Или папа наступит, если Тейчик  будет под ногами путаться.

-         И мне тоже боязно брать Пантюльчика! – вздохнул Миша.

-         А я за Персика буду постоянно волноваться! – вздохнул Шурик.

-         И я! И я! – и все начали вздыхать.

-         Тогда давайте малышню на лето оставим с Ангелиной Авелевной и бабой Женей.

-         А они согласятся? Может, у Ангелины Авелевны свои планы? Ведь три месяца заботиться о малюсиках – это чересчур.

-         А бабе Жене что делать? Она же пенсионерка, без работы скучает! Пусть вот за малышами и смотрит!

-         Как это моей прабабуленьке делать нечего? – обиделась Галочка. – Она запланировала за лето десять тысяч страниц прочитать.

   В результате жарких споров и долгих раздумий ребята пришли к решению – попросить воспитательниц заботиться о малюсиках по очереди. Такое решение называется компромиссом. Третьеклашки так обрадовались, что название научное для своего решения подобрали, что расслабились и уже не сомневались – тетя Геля с бабой Женей обязательно согласятся дежурить.

-         ДЕЖУРИТЬ? ПО ОЧЕРЕДИ за детьми смотреть? – в унисон произнесли Ангелина Авелевна и Галочкина прабабушка, когда узнали о компромиссе. –  А вы нашим мнением поинтересовались? А вы о нашем согласии спросили?

-         Мы-мы-мы...спрашиваем...

-         А мы отказываемся! – в один голос ответили те, от кого не ждали отказа.

   Одноклассники очень расстроились. А малюсики, как узнали, что их создатели хотят их на целое лето покинуть, а их любимые воспитательницы заботиться о них не будут, носами зашмыгали и глазенки тереть начали, мол, «никому-то мы не нужны!» Одна-единственная Звездочка не печалилась – так сильно ее Виталик утомил. А кое-кто из малюсиков задумался.

-         А давайте и мы куда-то поедем! – предложила русалочка Руся. – На лодочке лучше всего!

-         В самом деле, не надо денег на поезд тратить, – согласился Цифрик, –  правда, денег у нас все равно нет.

-          А даже если бы были деньги, кто бы нам билеты продал?

-         А речка у нас есть! – подхватили Русину мысль малюсики.

-         А  вместо лодки нам любая коробочка подойдет!

-         Мы ее жевательной резинкой со всех сторон обклеем, чтоб она не промокла и на дно не пошла.

-         Или резиновый ботинок вам вместо лодки послужит – у моей прабабушки есть такой – калошей называется, – вставила Галочка.

-         Ура! Отправляется в калоше в путешествие! – защебетала малышня.

    А ребята-родители переглянулись друг с другом и согласились: пусть малюсики плывут в лодке. Речка неглубокая, по берегам ягоды растут и грибы. А кто без мела в меню обойтись не может, подобно Тейчику, так им, мелом, можно заранее запастись. А если повезет, то и на меловые горы набрести. А некоторым малюсикам вообще никакой еды не требуется, в крайнем случае три месяца потерпят-поголодают, а после каникул их вкусненько накормят.     

                                                                 ***

         Когда малюсики ложились спать, Ангелина Авелевна и баба Женя всегда заходили к ним, чтобы пожелать спокойной ночи.  Но в тот вечер воспитательницы увидели такую картину: малыши не лежали в кроватках с закрытыми глазами, в ожидании колыбельных песенок, а сидели на поляне и что-то починяли.

-    Вы почему нарушаете правила? – суворо спросила тетя Геля.

-         Мы же готовимся к путешествию, лодку-коробку жвачкой облепливаем, делаем ее водонепроницаемой, – ответили малюсики.

-         ?????? – вопросительно посмотрели на них воспитательницы.

-         Потому что мы не хотим без надзора оставаться в пустой квартире, если вы поедете отдыхать в отпуск.

-         Как это без надзора? – схватилась за сердце баба Женя.

-         Куда мы едем, в отпуск? – схватилась за голову Ангелина Авелевна.

-         А разве нет?

-         А нам наши мамы-папы рассказали, что вы летом заняты и смотреть за нами отказались, даже по очереди,  – наперебой зазвенели детки-крошки.

-         Стыд! –  покраснела тетя Геля.

-         Позор! – побледнела баба Женя.

-         Кому?

-         Нам!

    За три минуты все всё выяснили: кто куда собирается, кто что делает и откуда эти все недорозумения. Во-первых, Ангелина Авелевна действительно собиралась поехать в Грецию. Она давно об этом мечтала – древнегреческую литературу и мифологию преподает, а своими собственными глазами не видела ни горы Олимп, ни Парфенона (храма богини Афины), ни всего остального. А во-вторых, как только тетя Геля поняла, что малюсиков оставить не с кем, от желания своего отказалась. А баба Женя и подавно никуда не собиралась.

-         Только знаете что? – неожиданно загадочным тоном промолвила Ангелина Авелевна.

-         ЧТО-О-О?

-         Давайте все же отправимся в плаванье по нашей речке.

-         Давайте!

-         Тогда жвачку нужно доклеить!

-         Я калошу лучше принесу, – вмешалась баба Женя.

-         Не заботьтесь об этих мелочах. Я предлагаю удивительное путешествие – в Древнюю Грецию, ведь на самом-то деле меня интересует именно та Греция, а не современная.

-         А как мы туда попадем?

-         У меня есть древняя карта. Там всевозможные невозможные пути указаны. И речной путь в том числе.

-         А как быть со временем? – поинтересовалась баба Женя.

-         А о черных дырах слышали? – подмигнула ей тетя Геля.

-         Нет, – призналась баба Женя, а вместе с ней и ребятня, большая и маленькая.

-         Черные дыры – это не обычные дырки,  которые появляются, когда у вас рвется платье или штаны. Черные дыры – это пространство, в котором нарушаются все законы и правила. И времени там не существует.

-         ОГО!

-         А моя квартира, – Ангелина Авелевна от явного удовольствия даже порозовела, – именно такое место. Ведь по нашему желанию гостиная превратилась в игрушечный городок, а столовая – в природный заповедник с рекой, лесом, полянами. И, главное, у нас всех такая богатая фантазия, что для нее не существует никаких препятствий. Это эффект Пигмалиона в действии – что придумаем, то и случится!

***                                                                                                                       

    В тот вечер никто из малюсиков не лег спать – просто представили, что ночь уже прошла и наступил день. Нужно было спешить – строить корабль.

- Какие коробки, какие жвачки, какие калоши! – возмущалась Ангелина Авелевна. – В Древнюю Грецию можно  плыть лишь на достойном корабле. Знаете, кем  были аргонавты? Дренегреческими героями, которые на корабле «Арго» отправились в длительное путешествие на Кавказ.

-         Они на курорт туда отправились? Отдохнуть?

     -  Нет, милые мои, аргонавты отправились за золотым руном. Вот как это было:

«Древнегреческий герой Ясон мечтал унаследовать царство своего отца. А его дядя оказался проворнее, незаконно получил корону и не спешил отдавать ее племяннику. Чтобы избавиться от молодого соперника дядя придумал для Ясона очень сложное, просто невыполнимое задание: привезти из далекой Колхиды, которая находилась на Кавказе, золотое руно. Другими словами, шкуру чудесного золотого барана. Еще при своей жизни баран совершил один благородный поступок – спас предка Ясона от гибели. А за это его (барана, конечно, а не предка) принесли в жертву Зевсу. Не удивляйтесь, за добрые дела и сейчас могут наказать, что уже о древних временах говорить. А та шкура, которая называлась руном, была волшебной и приносила счастье. Она висела на дереве в священной роще Ареса (бога войны). Понятно, к ней приставили охрану – неусыпного огнедышащего дракона. Ясон построил корабль «Арго», на котором в обществе пятидесяти самых прославленных героев отправился в путешествие. После приключений, которые сопровождали их в пути, с помощью Медеи – дочки Колхидского царя – аргонавты захватили золотое руно и вернулись домой».

   И малюсики без лишних слов тоже построили корабль, и назвали его «Аргошей» в честь прославленного «Арго». А себя решили называть не «аргонавтами», а «аргонятами», и это понятно.  Для строительства все пригодилось, все пошло в дело: и старинная мебель Ангелины Авелевны, и ее уникальное кресло, в котором Маринка Величко обычно слушала древние мифы еще до появления малюсиков, и гвозди, и пуговицы, и компьютерные программы, и картины в резных рамах, и кружевные занавески, и шнуры, и лески. И даже бабы Женина резиновая калоша, которую она умудрилась сберечь (вторую калошу баба Женя утопила в глубокой луже лет шестьдесят назад). Калоша получила статус шлюпки. И очень помогла фантазия – наилучший материал для творения.

   Корабль получился необыкновенным: и вроде не очень большим, потому что малюсикам величиной с мизинец или указательный палец много места не требуется, а вместе с тем и не очень маленьким, чтоб Ангелине Авелевне с бабой Женей тоже удобно было. И вроде бы корабль под парусами (золотистые звезды по синему полю), а за рулем – Пантюльчик, и одновременно Персик управляет движением, нажимая кнопки на старой телефонной трубке.

   На корабль погрузили съестные припасы, питьевую воду, спасательные шлюпки (калошу и коробочки, облепленные жвачкой). Малышня упаковала свои вещи в чемоданчики и рюкзаки.

Перед отплытием наметили маршрут. Вообще-то его предложила Ангелина Авелевна, так как кроме нее никто не знал что собой представляла Древняя Греция и не владел древнегреческим языком. Задача путешественников заключалась в том, чтобы не пропустить страну и узнать ее берега. Хоть корабль и назывался «Аргоша», но в похищении  золотого руна уже не было необходимости и аргонят ожидали их собственные приключения. Главное – проскочить через черную дыру иодновременно преодолеть расстояние в три тысячи лет, а, может, и больше, если повезет.

                                                       ***                                                              

            В первый день каникул новоиспеченный корабль с детками-аргонятами отправилсяв плаванье. В недавнем прошлом третьеклассники, а сейчас уже ученики четвертого «А» класса, пришли их проводить, ведь увидеться предстояло лишь в сентябре. После чмоки-чмоков, ахи-охов, хлипов-всхлипов и смайликов-обнимайликов малюсики пообещали своим «родителям» быть вежливыми и послушнымии, на гору Олимп – место обитания Зевса и его команды – не забираться, никого из древнегреческих богов не дразнить и не хвалиться своими успехами.

Ребята же уверили малюсиков, что будут помнить о них и пообещали каждый день читать книжки из списка обязательной литературы для четвертого класса, который им дала Василина Васильевна. Потом они обнялись с Ангелиной Авелевной и бабой Женей.

            Шурикин Персик нажал на какую-то великанскую кнопку. Подул ветер, паруса затрепыхали от неожиданности, путешественники поднялись по трапу на борт корабля – и он медленно начал отходить от берега.  Ребята-родители и малюсики помахали ручками, их воздушные поцелуйчики полетели навстречу друг другу. Корабль, как настоящий, направился к дверям, которые вели в кабинет Ангелины Авелевны. Двери распахнулись, корабль торжественно вплыл в кабинет и там исчез – его просто поглотило пространство. Наверное, там и находилась  черная дыра.

            Ребята закрыли двери тети Гелиной квартиры и в тот же миг забыли о малюсиках.

ЭПИЛОГ

            Сегодня первое сентября. Ученики четвертого класса после летних каникул встретились на школьном дворе. Игде они только не побывали за три месяца! И на море, и в горах, и у бабушек с дедушками в селе, и утетей с дядями в других городах, идаже за границей. У них так много новостей! Хочется скорее поделиться ими с друзьями.

            Но они неожидали, что самые удивительные новости поразят их уже на школьном дворе. Ребята не узнали своих учительниц! Они стали красавицами – стройными, веселыми, с сияющими глазами. Мотря Харламповна после окончания линейки даже не гаркнула, как до тех пор бывало: «На–пр-р-ра-во! Шшша-гом ма-ррр-ш!» Она белозубо улыбнулась и прощебетала: «А теперь разойдемся по классам» и помахала школьникам рукой, на безымянном пальце которой блестело золотое обручальное кольцо. Мотря Харламповна уже привыкла к новой фамилии Ласточка, и теперь старалась походить на эту милую птичку.

            Орысю Борисовну узнать было просто невозможно – она стала другим человеком. Новым голосом, звонким и жизнерадостным, она объявила на линейке, что все школьники приглашаются принять участие в международном конкурсе детского рисунка. Новым доброжелательным взглядом с новой счастливой улыбкой она приветствовала каждого, кто попадал в поле ее нового зрения. У Орыси Борисовны было новое лицо – доброе и веселое. И дети, наконец,  увидели какие красивые глаза у их учительницы рисования – цвета морской волны (а раньше глаз не было видно, потому что они прятались за откормленными щеками).  А к ее новому лицу очень подходила ее новая фигура.

            Василина Васильевна всегда была красавицей, а теперь стала супер-звездой – она поднялась на каблуки, сняла очки и распустила по плечам блестящие рыжеватые волосы, которые еще недавно были собраны в старомодный пучок.

            А вот и Амалия Калистратовна! Не такая стройная, как другие, но улыбающаяся и счастливая. Но что это? Не может быть! Амалия Калистратовна стала боком и все увидели, что у нее как-то странно округлился живот. Как у Маринкиной мамы перед тем, как  у Маринки появилась сестричка. А, может, это песенка о золотом дожде сработала? 

            А внеклассные новости не очень приятные. Ангелина Авелевна закрыла свою квартиру и никому не сказала куда едет – уже четвертый месяц по миру путешествует. А самая грустная новость – Галочкина прабабушка пропала, вышла из дому и не вернулась. Она теперь в розыске – в газетах ее портрет поместили. А по телевизору обратились к народу с просьбой в случае  обнаружения гражданки Евгении Павловны Зуевой, ровесницы Октябрьской революции – седьмого ноября 1917 года рождения, немедленно об этом сообщить по указаному на экране номеру телефона.

            Четвероклассники подходят к любимому дереву – раскидистому дубу  на школьном дворе.

- Хорошо, что мы уже почти взрослые – четвертый класс – это вам не в куклы играть!

-  А когда это мы в куклы играли?

-  Как когда, а в третьем классе?

- Стыдно! Какими мы глупыми были!

-  Помните, как мы малюсиков понапридумывали?

-  Еще бы не помнить! Мы же целую четвертую четверть в детский сад играли. Домики малышам мастерили.

- Ой! Да ведь это было в самом деле! Вы что, забыли?

- Что в самом деле? Мальчик из пластилина? Девочка из рыбки-жабки? Жабка из яичка?

-  А разве нет?

- А вы слышали, что давным-давно аисты детей приносили?

- Ну да, слышали. А еще раньше можно было ребеночка в капусте найти. Но это уже небылицы какие-то!

- Но ведь если аисты приносили настоящих детей, то, интересно, могли бы воробьи да синички принести кого-то малюсенького для нас?

- Малюсенького?

- Ну да, малюсика!

- Слушайте, а куда же все-таки наши малюсики подевались? Может, они в беду попали?

- И правда! Мы же их в путешествие отправили еще  в конце мая!

-  И как мы могли о них забыть?

-  Необходимо их разыскать! Тогда и баба Женя найдется, и тетя Геля вернется.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ

Древнегреческие каникулы

            Корабль из кабинета вплыл в гостиную. Только что там   стояла мебель из красного дерева, на стенах висели картины в золоченых рамах, а на полу лежал пушистый ковер. А теперь? Ковер затопили воды какого-то моря (Эгейского, Ионического или Средиземного?). Мебель, наверное, уже уплыла за горизонт (если, конечно, ее заранее не передвинули в спальню). А картины продолжали висеть – только не на стенах, а в воздухе, как воздушные шары, потому что стены изчезли и открыли бескрайний простор, в котором волновались волны, хмурились тучи и пели птицы.

            Корабль направился еще к одним дверям – они, словно причудливые ворота, появились на пути. Двери распахнулись и путешественники оказались в коридоре тети Гелиной квартиры – длинном и узком. Куда подевался голубой простор, в котором они только что качались-колыхались? Так было вольготно без стен! Пантюльчик в отчаянии стукнул кулачком по стенке – бум! – и вскрикнул: «Ой! Это не стенка! Это что-то холодное и сырое! Даже мокрое!» Малюсики стали дотрагиваться до этого мокрого неизвестно чего, пробовали его на вкус – слизывали неизвестную жидкость с пальчиков. «Не делайте этого! – скомандовала капитанским голосом тетя Геля. – Это скалы.  Мы плывем в скальном туннеле. Видете впереди полосу света? Это выход из туннеля. Вперед!»

            За штурвалом стоял Персик, серьезный и сосредоточенный. Он умело управлял кораблем. Малюсики разошлись по местам – кто на стульчик сел, кто под одеяльце заполз, потому что в туннеле было сыро и прохладно, а многие прямо на бабу Женю залезли. И теперь баба Женя в своем нарядном зеленом платье выглядела, как новогодняя елка, потому что на ней висели малюсики, словно елочные украшения: Тейчик за рукав ее держался, Цифрик уселся ей на плечи и болтал ножками, Пантюльчик на коленях удобненько устроился. А прабабушкины доченьки-принцессы-бывшие-жабки на самой макушке-верхушке ее головы примостились, как звездочки на елочке, не сомневаясь, что красота их не уступает прелести самой богини Афродиты.

-                     Мы уже выехали из вашей квартиры? – спросила тетю Гелю русалочка Руся.

-                     Разумеется! – ответила тетя Геля. – Коридор перешел в туннель и скоро мы почувствуем свежий морской воздух.

-                     А разве мы его уже не почувствовали?

-                     Думаю, нет. Там, где в воздухе летали мои картины, еще не было Древней Греции. То была игра нашего воображения.

-                     А туннель – это черная дыра? – поинтересовался Тейчик.

-                     Конечно, иначе и быть не может. Что больше похоже на черную дыру, чем туннель?

-                     А птички тоже пели в нашем воображении? – спросила Виталикина Звездочка.

-                     А чего это пели? Они и сейчас поют, вон как расщебетались, –сказали Цифрик с Блонькой.

-                     Даже лучше соловья поют, – заметила баба Женя, потому что она за сто лет жизни наслышалась голосов всевозможных птиц и знала толк в птичьем пении.

-                      Слушайте! – Тейчик аж подскочил от неожиданного открытия. – Они поют, как люди. То есть, как девушки.

-                     Красиво, как в опере!

-                     Господи! – побледнела тетя Геля. – Это не птичье пение. Это сирены.

-                     Сирены, это – цветы? – малюсики открыли ротики от удивления.

-                     Нет, цветы – это сирень, а сирены – это сказочные существа.

«Ууаа – ииооо – еееууу!» –доносилось издалека. Прозрачные кружевные звуки проникали во все уголочки туннеля, который постепенно расширялся и поднимался ввысь. Звуки отскакивали от скал и эхом пролетали над головами аргонят. Их сменяли новые звуки, которые накладывались на предшествующие, и казалось, что туннель ожил и поет сам – сиренево, таинственно, бархатно.

-   Сирены – это очень опасно! – тетя Геля стала белой, как полотно. – Если плыть на их голоса, мы натолкнемся на подводные рифы и разобьемся. Что же нам делать?

-     То же самое, что сделал Одиссей, когда скитался по морям после бегства из Трои, – изрекла тоном, не терпящим возражений, баба Женя.

            У нее была прекрасная память и она помнила, что от обольстительных песен сирен есть верное спасение – заткнуть уши. Чем? Ватой. А если нет ее? Всем, чем угодно, хоть бы и пальцами – тык! – и пальчики уже работают затычками-берушами.

ААААААА-УУУУУУ-ОООООО звучало так маняще, что Персик бросил штурвал и уже не обращал внимания на команды тети Гели и уговоры бабы Жени. Другие малюсики послушно засунули в ушки пальчики и притаились, глядя на тетю Гелю и мысленно спрашивая правильно ли они делают? Правильно, правильно, только еще и глаза закройте!  На сирен и смотреть не стоит, они же женщины-птицы, существа удивительные, в глаза тебе ненароком заглянут – и ты все равно под их чары попадешь.   Тетя Геля (тоже с пальцами в ушах) изо всех сил крикнула что-то Персику, но он не обратил внимания – готовился к прыжку в воду, готовый поплыть на манящие голоса. Баба Женя лишь увидела это, – хвать! – и Персик уже в ее кармане на пуговку заперт.

Наконец «Аргоша» выплыл из туннеля и оказался в сплошной красоте, где все сияло, блестело, излучало – и небо, и солнце, и море. Сирены, наверное, устали от пения, замолчали. И, действительно, чего ради надрываться, если на тебя не реагируют?

Тетя Геля сама пальцы из ушей вынула, а детворе запретила –пусть еще посидят от греха подальше с закрытыми глазами. Потому как на самом деле, слева от корабля, на скалах, остроконечные вершины которых торчали из-под воды, лежали диковинные  существа – вроде как огромные птицы,  величиной со свинью, но не полностью птицы – их лица были женскими. Существа не шевелились, вероятно, спали.

Тетя Геля бабу Женю локтем слегка толкнула, подмигнула ей и обе руководительницы экспедиции вытянули из своих чемоданчиков красивые кожаные футляры. В тети Гелином футляре была кинокамера, а в бабы Женином – огромный зеркальный фотоаппарат. «Приготовились! Старт!» – воскликнула тетя Геля и дамыпринялись фотографировать сирен, которые разлеглись на горячих камнях и отдыхали после неудачного выступления. Щелк-щелк-щелк щелкала баба Женя, а тетя Геля старалась не водить камерой туда-сюда и следила, чтоб рука не дрожала.

Корабль плыл сам по себе, потому что Персик-рулевой сидел в кармане у бабы Жени подальше от искушений.  И лишь когда миновали скалы, на которых возлежали сирены, и отплыли от них на солидное расстояние, тетя Геля подошла к аргонятам-малюсикам, повытягивала их онемевшие пальчики из ушек, каждого погладила по головке и разрешила разомкнуть веки. АХ! Какой яркий свет! А какие краски необыкновенные вокруг – из солнца просто золото льется, небо такое голубое, что еще шажок и станет синим. А море тот шажок уже сделало – синее-пресинее, еще пол шага – и   позеленеет. А водоросли и пол шага сделали – нырнули на дно и там зелено щурятся от золотого сияния. Может быть, это начало сказки о древнегреческом герое Ясоне и аргонавтах?  Или о тете Геле-бабе Жене и аргонятах? 

- Ой, г-о-о-рюшко! – неожиданно заголосила баба Женя. – Горе мне, горе!

- Что такое?

- Что случилось?

- Не пугайте нас, баба Женя! Вы что, конфету в море обронили?

- Да лучше б я себя туда обронила! – баба Женя слезами залилась. – Вот, гляньте! – она показала свой карман, застегнутый на круглую чытырехглазую пуговицу, купленную еще в советское время за четыре копейки.

- И что?

- А теперь гляньте на это! – сквозь рыдания пробормотала старушка, и малюсики заметили в кармане дырочку. Не такую большую, чтоб ее назвать дырой, но и не очень маленькую.

- Так вы из-за дырки возмущаетесь? – удивились малюсики.

- Да причем тут дырка? Детеныш из этой дырки выпал – Персик! Пе-е-е-рси-и-к!

- Как Персик? Куда выпал? Из дырки далеко не выпадешь! Мы его сейчас найдем! – перебивая друг дружку, заволновались малюсики.

И все дружно принялись искать Персика. На палубе его нет! В прабабушкиной калоше нет! Под тети Гелиным креслом тоже нет! Малюсики во все без исключения коробки-чемоданы-рюкзаки заглянули, все уголки-закоулки обшарили. Отовсюду было слышно: «Персик! Пе-е-е-рсик! Отзовись! Куда ты, дорогой, подевался? Персик, не шути! Выходи! Ах, вон ты как, такой-сякой! Ну погоди, Перс несчастный! Персило-мурзило!»

Но как бы там ни было, Персика не нашли. Баба Женя уже в двадцать третий раз поведала о том, как она хотела спасти неслуха, вернее, слушателя одурманивающих песен, от беды, и как тот, наверное, так стремился к той беде, что прогрыз в кармане дырку, через которую и смылся (с помощью волны, очевидно) в неизвестном направлении.

- А чего это неизвестном? – спросила Звездочка. – Даже слишком известном: Персик к сиренам отправился, как только из карманной тюрьмы освободился.

- Доплыл ли он до них?

- А, может, и плыть долго не требовалось? Может, он тогда дырку прогрыз, когда мы мимо них проплывали?

- А плавать Персик умеет? Кто знает?

- Если не умеет, то на дно пошел.

- Утонул?!

- Не болтай глупости!

- Но ведь что-то надо предпринять. Одно из двух. Либо Персика от сирен вызволять, либо со дна моря вытягивать.

- Хоть бы живой остался!

- Ой, горюшко, ой, дитятко!

- Слушай мою команду!

Последние слова принадлежали тете Геле. «Прекратите ерунду молоть! Время отдыхать – поужинаем да спать ляжем. Высадимся на берег – вот он близехонько.  А поутру приступим к поиску Персика на древнегреческих просторах».

Тетя Геля поставила корабль на якорь. Малюсики залезли в калошу.  Баба Женя с тетей Гелей тоже туда забрались. Да как же это получилось? Никто не знал, даже более того, не удивился. Калоша исполняла роль шлюпки, и была не хуже настоящей. Через десять минут пристали к берегу.  Поставили палатки, поужинали чипсами и сникерсами – на приготовление пищи решили времени не тратить. Не успели на небе появиться первые звезды, как малюсики под бабы Женино баюканьезаснули. А утром не обсуждали что кому приснилось – и на это времени не было.

                                              ***                                                             

- Предлагаю отправиться на поиск Персика по суше, а не по морю, – сказала тетя Геля.

- И чем быстрее, тем больше шансов спасти его, – поддержала баба Женя.

- А как это мы пойдем? Что, корабль тут оставим? Без присмотра? – зашумели малюсики.

- Ясно, что без присмотра корабль мы не оставим. Разделимся на две группы – одна под моим руководством пойдет Персика искать, а вторая – во главе с бабой Женей – будет дожидаться нас и следить не только за кораблем, а и за обстоятельствами.

- А как же мы делиться будем? Все ведь захотят быть спасателями! – заволновались малюсики.

- Вы что, думаете у нас всего одно приключение в Древней Греции случиться? Поверьте, дорогие, тут приключения на каждом шажку, как камешки на бережку.

- Ура! Ура! – захлопали в ладоши малюсики.

- Вы чего? – не поняла их радости баба Женя.

- Приключений очень хочется! А тетя Геля обещает, что они всюду нас поджидают.

- Ну, это еще неизвестно. Что касается меня, то и одного приключения с Персиком достаточно, – пробубнила недовольная баба Женя.

- На первый-второй рассчитайсь! – скомандовала тетя Геля, ткнула Тейчика в пластилиновое пузико и добавила. – Первые пойдут со мной.

- Первый! – засиял Тейчик и безотлагательно замазал крохотную впадинку в своем животике, которая образовалась от тети Гелиного пальца.

- Второй! – расстроился Пантюльчик, ведь неизвестно сколько  времени пройдет до следующего приключения.

- Первый! – аж захлебнулся от счастья Цифрик.

- Второй! – пробормотала Блонька, и быстренько исправилась: Вторая!

- Первая! – подпрыгнула одна из принцесс.

- Вторая! – вторая принцесса стукнула кулачком первую.

- Первая! – третья принцесса показала язык второй.

- Втора-а-а-я! – Звездочка заплакала звездными слезками, которые бриллиантиками скатывались по ее личику и падали в траву, а там превращались в прекрасные цветы (в Древней Греции все во что-то превращалось).

- Первая! – Руся-русалочка захлопала в ладошки.

Тетя Геля осмотрела свою команду, достала из чемодана компас, карту, словарь  древнегреческого языка, путеводитель для туристов, положила в рюкзак бутылки с водой, двухдневный запас еды и спальный мешок – один на всех. Она еще хотела взять с собой документы – паспорт, диплом доктора наук, аттестат профессора древнегреческой литературы и водительские права (на всякий случай), но передумала.

- Не забудьте мобильный телефон! – подказала баба Женя.

- А зачем? – вздохнула тетя Геля. – Тут нет ни Би Лайн, ни МТС, ни… ничего вообще. Тут вообще телефонов нет – никаких! Мы же в древности!

- А как же мы будем обмениваться информацией? – спросили хором баба Женя и малышня. 

- Надо придумать какую-то систему знаков, – предложил Пантюльчик.

- Это как? – не сообразили некоторые девочки.

- А так: например, если спасатели найдут Персика, они выпустят в воздух ракету, а если нет, то ничего не выпустят. А если с ними случится беда, то пошлют две ракеты. А если ничего не случится, то ничего не пошлют.

- А какие ракеты – космические?

- Вы что, книжек не читали? В школе не учились? Телевизор не смотрели?

- Успокойся, Пантюльчик, – перебила малюсика тетя Геля, – у нас все равно никаких ракет не имеется – ни сигнальных, ни космических.

- А у меня есть пистолет и автомат! – сказал Цифрик. – Игрушечные, но громыхают так громко, как настоящие.

- Годится! – засмеялася тетя Геля. – Берем с собой пистолет, он маленький, его нести легко, а автомат тут оставим. Эхо слышно далеко – древнегреческий воздух прозрачный, не загрязненный. Как найдем Персика живого-здорового, выстрелим один раз, а если что-то произойдет непредвиденное, то дважды стрельнем. А если понадобится помощь, то пошлем три выстрела. 

- А мы, – подхватила баба Женя, – на каждый выстрел будем отвечать: на один – одним, на два – двумя, на три – тремя. А уж если с нами что-то случится и ваша помощь потребуется, то пошлем четыре автоматные очереди.  

- Отлично!

- Договорились!

- Ну, удачи вам!

- Чмок-чмок!

- Не задерживайтесь, возвращайтесь поскорее!

- До встречи!

- Пока!

                                                              ***                                                        

Чтобы быстрее двигаться, тетя Геля посадила на себя всю свою команду, кого куда – Тейчика на шею (пусть заодно массаж делает, он мастер), Цифрика – на плечо, Русю в рюкзак, из которого время от времени выныривала ее русая головка, а принцессы спали в карманах. Тетя Геля сначала шла очень быстро, почти бежала – взбиралась на холмы, карабкалась на скалы, спускалась в долины и все время вглядывалась в морские просторы, потому что где-то там обитали сирены – фантастические женщины-птицы.

               А солнышко уже высоко поднялось из-за горизонта и мешало смотреть вдаль – безжалостно слепило глаза. Тетя Геля устала от ходьбы и зноя, и невесомые малюсики казались ей тяжелыми. Она опустилась на траву под деревом, крона которого отбрасывала густую тень. Малюсики спустились по ее спине вниз и попросили пить и есть. Тетя Геля всех напоила-накормила, сама подкрепилась, и почувствовала, как ее глаза сами собой стали закрываться и …сссс – ххххх – хрррр. Заснула.

- Не спите, пожалуйста! – тормошили спящую тетю Гелю малюсики.

- У нас времени нет! Персик может погибнуть!

- Хр-хр-хр!

- Ой-йой-йой!

- Пссссс-псссссссс!

- УУУ-ААА-ООО-ИИИ ! – послышалась уже знакомая песня.

- Сирены! Пальцы в уши! – дали сами себе команду малюсики.

- А тетя Геля?

- Она все равно не слышит!

И правда, тетя Геля заснула нечеловеческим сном – древнегреческим и беспробудным. А малышня с пальчиками в ушах увидела сирен – они сидели на скалах, широко открывали рты и выпускали звуки, словно пузыри, которые лопались и разлетались в разные стороны. Малюсики звуков не слышали, а пузыри им нравились, потому что переливались яркими красками.   УУУ – синий пузырь! Бабах! АААА – красный пузырек, бах! ОООО – желтый, хлоп! ИИИИ – зеленый, шмоп! И вдруг пузырики какие-то меленькие пошли, оранжевые, нет, персикового цвета – ляп-ляп-ляп! И сирена, которая их выдувает, тоже какая-то мелкая. Ну, если других сирен можно сравнить с аистами или журавлями, то эту – с синичкой-воробышком цвета апельсина-персика.

- А не Персик ли это? – хочет спросить Тейчик у Руси, но она же не слышет с пальчиками в ушках.

- Похоже на Персика! – хочет сказать Руся, но ведь у всех уши отключены.

А ведь можно глазами разговаривать! И головками! Кивнули-моргнули! Кивнули-моргнули! Все всем понятно. Та маленькая сирена, похожая на чижика-пыжика, это и есть Персик! Мальчик-птичка!

- Что будем делать? – спрашивает глазами Тейчик.

- Ждать! – отвечают глазами малюсики.

 Снова: кивнули-моргнули, кивнули-моргнули – и все понятно!

   А тете Геле повезло! Она раскрыла глаза, лишь только сирены закончили петь.

- Неужели я заснула?! – удивилась она.

- Да еще как! Ничего не слышали, даже сирен! – подколол ее Тейчик.

- СИРЕН???

- Ну да! Они так пели, что пузыри лопались, – начали делиться своими впечатлениями малюсики.

- Так вы что, СЛУШАЛИ ИХ ПЕСНИ???

- Не волнуйтесь, тетя Геля, мы лишь их почуяли, сразу же уши заткнули. Как вы нас учили.

- Молодцы! Не растерялись!

- А у нас для вас новость! Мы Персика нашли – он среди сирен, сирененок.

- Как это - СИРЕНЕНОК?

- Или сирененыш…

- Он сейчас птичка. Цвета персика.

- ?!?!?!?!?!?!

- Но личико у него не изменилось. Мы поэтому его узнали.

Тетя Геля от природы была особой впечатлительной, но жизнь научила ее мужеству и стойкости. Она быстро взяла себя в руки, ну, не полностью, потому что была высокого роста, а так, за голову руками схватилась и произнесла твердым профессорским тоном: «В мире не существует безвыходного положения. Даже смерть и то куда-то ведет. Во всяком случае, здесь, в Древней Греции, я точно знаю куда – в Аидово царство мертвых. И я в своей докторской диссертации писала о путях выхода из него и примеры неоспоримые приводила. А в нашем случае какая проблема? Персик попал в стаю или в лагерь сирен, и превратился в сирененка. Если бы он обернулся на какой-то цветок или камушек, вот тогда можно было бы переживать – как распознать ребенка среди каменюк? А так – все ясно. Главное – мы Персика отыскали! Поэтому по этому приятному поводу надо пальнуть из нашей пушки один раз».

- Из пистолета, – поправил тетю Гелю Цифрик.

- А разве это разные вещи? Стреляй, детка! Поскорее! Баба Женя с малюсиками ждут!

- Пиф- паф!

Выстрел вышел громким-прегромким, и сирены повернули в сторону спасательной команды свои красивые женские головки.

«А теперь нам следует наметить план похищения Персика», – сказала тетя Геля. Малюсики задумались. И вдруг Руся нарушила тишину:

- А почему Цифриксделал два выстрела?

- Как это – два? Я выстрелил один раз.

- А почему тогда пистолет сделал «пиф-паф»?

- А как ему надо было делать?

- Только «пиф», потому что «паф» – это уже второй выстрел, – объяснила первая принцесса.

- Как же быть?

- Успокоиться, – сказала тетя Геля, которая сама недавно пришла в себя после всех событий.

- Но ведь аргонята примут «пиф-паф» за два выстрела, а это значит, что с нами приключилась что-то непредвиденное-неожиданное.

- А разве это неправда? – язвительно спросил Тейчик. – Ведь мы не ожидали, що Персик превратится в сирененка.

                                    На этом и успокоились. Но ненадолго – на пять минут. А потом услышали свист крыльев, глянули вверх – а над их головами сирены. Услышав выстрелы, эти существа взмыли в воздух и кружили теперь над испуганными малюсиками и тетей Гелей. И Персик-воробышек в их стае. Малюсики, как по команде, уже приготовили пальчики для затыкания ушек, но тетя Геля их приостановила: «Сирены не умеют делать несколько дел одновременно, они либо поют, либо летают. Мне кажется, что эти существа способны к пению исключительно на скалах в море». Так оно и было. Сирены лишь махали крыльями и таращились огромными зелеными глазищами, которые метали грозные искры из-под длинных густых ресниц, на малюсиков и Ангелину Авелевну.

                                    А Персик точно так же таращился и даже не подмигнул, что узнал своих друзей. «Персик! – позвали малюсики. – Это мы, аргонята! Спускайся к нам!»  Но Персик моргал глазенками и махал крылышками, как все остальные сирены. «Он нас не понимает! – сказала тетя Геля. – Он родной язык забыл, потому что стал сирененком. К нему надо обращаться по-древнегречески!» И тетя Геля что-то такое произнесла, от чего Персиково птичье тельце перевернулось в воздухе. Взрослые сирены начали его толкать, но он не давался, уклонялся то в одну сторону, то в другую. «А споем-ка мы наши песни! Дружно!» – скомандовала тетя Геля. Пока малюсики горланили: «Вместе весело шагать по просторам...», тетя Геля полезла в рюкзак, вытянула словарь и нашла нужное слово. И не успела она это слово промолвить, как птичка Персик пулей кинулся в направлении тети Гелиного рюкзака, нырнул в него и не вынырнул.

                                    Возмущенные сирены покружили над головами Персиковых спасителей и поспешили к скалам.  Тетя Геля с малюсиками сразу же догадались об их намерении, заранее позатыкали уши ватой, и, не вынимая Персика из рюкзака, побежали назад к бабе Жене с ее командой. Поэтому как бы разъяренные сирены не рвали свои глотки, им не удалось обмануть, а то и погубить, ни одного аргоненка.

                                               ***                                                                                                          

Когда после выстрела Цифрика из игрушечного пистолета в лагере аргонят услышали «пиф-паф», малюсики решили, что им сообщили о какой-то неожиданности, встреченной на пути. А для выполнения договоренности нужно было незамедлительно ответить автоматной очередью.  Ведь никто не знал, что выстрел из пистолета состоит из двух звуков. Автомат доверили Пантюльчику. Пантюльчик тожественно приложил палец к курку, взвел его, что есть силы нажал и....  Ничего. Еще раз! Снова тишина.

-  Что произошло? – засуетились малюсики.

- Может, я нажму на курок? – предложила баба Женя. Но и у нее ничего не получилось.

- Дай мне попробовать! Мне!

Малыши по очереди жали пальчиками на курок – и все зря.

-  Батарейка села! – сделал вывод Пантюльчик.

- Надо подзарядить! – посоветовала Звездочка.

- КАК? ГДЕ? Мы же в Древней Греции. Там розеток и разных электрических приборов не было. Ведь электрический ток еще не  открыли.

- Тогда батарейку следует заменить новой!

Но другой батарейки не нашли, хоть и перевернули все вверх дном.

- Отправляемся на помощь! – решила за всех баба Женя.

- Да нас ведь не звали на помощь, всего два выстрела было, – загалдели малюсики.

- А, может, и у них батарейки сели? В конце концов, если случилась какая-то неожиданность, то, вероятно, она не очень приятная. Зачем о приятном сигналить? А если неприятная, то надо что-то предпринять. Значит, необходима помощь.

Логика бабы Жени была железной, малюсики не могли ей ничего противопоставить. И, не мешкая, вторая команда аргонят выступила вслед за первой. Правда, баба Женя никаких припасов с собой не взяла. Вместо еды она положила в сумку свою знаменитую калошу и зонтик, который по возрасту не уступал калоше.

Когда дорога шла под гору, тогда малюсики бегали, скакали и пританцовывали. Когда же тропинка вела вверх, они либо ехали на шеебабы Жени, либо слезали с бабули вниз и подталкивали ее сухенькие ножки тридцать шестого размера, чтобы они двигались поживее.

А когда забрались на вершину холма, чтоб осмотреть местность и в результате обнаружить тетю Гелю с командой, то обнаружили девушку. Незнакомка отдыхала – лежала на траве, шелковистой и густой, прямо на солнце, лишь глаза рукой прикрыла от слепящих лучей. Ее длинные волнистые волосы цвета спелой пшеницы развевались на ветру. На ней была коротенькая туника – платьице такое древнегреческое, а на загорелых ножках – необычные кожаные сандалии, которые завязывались бечевкой почти под коленами. Девушка так мирно спала, що малюсики вместе с бабой Женей начали зевать и были готовы в любую минуту провалиться в сон.

«Ну и хорошо, – сказала баба Женя, – отдохнем немножко. Тени нет, говорите? А зачем я захватила зонтик? Это же уникальный зонт – от дождя и от солнца». Баба Женя раскрыла его и он   действительно оказался уникальным – под широким куполом расположилась вся команда, еще и на девушку тень упала.

Но только лишь тень коснулась ее миловидного личика, как она потянулась и открыла глаза. О, какие это были прекрасные глаза! Не глаза, а очи! Синие, словно васильки, прозрачные, как ручейки, лучистые, будто звезды.  Увидев вокруг себя необычных для этих мест существ, красавица мгновенно поднялась на ноги – в руках она уже держала лук и стрелы и, откуда ни возьмись, рядом с ней появился сайгак – зверюшка такая, на козу похожая. Девушка окинула непрошенных гостей доброжелательным взглядом и улыбнулась:

- Приветствую вас, незнакомцы, в моем лесу!

- Здравствуйте! – дружно ответили путешественники.

-  Что привело вас сюда, в такую даль? – поинтересовалась красавица. – Ведь мы на краю Земли.

- А разве у Земли есть край? – удивился Пантюльчик.

- У всего есть край, точно так же, как все имеет начало, – мягко ответила хозяйка леса.

- А Василина Васильевна на природоведении рассказывала, что Земля круглая и вращается вокруг своей оси, – вмешалась в разговор Звездочка, которая и без Василины Васильевны разбиралась в этих вопросах. Она помнила, как сама вокруг Земли кружилась, прежде, чем Виталик желание загадал.

- Не знаю кто такая Василина, – гордо подняла подбородок девушка и от этого стала похожей на царевну, – но мой отец утверждает, что Землю держит на своих плечах титан Атлас, а мой отец знает все на свете.

- Он что, профессор? – зашумели малюсики, интересно же узнать о научных взглядах древнегреческих профессоров.

- Мой отец, – торжественно провозгласила пышнокосая красавица, – Зевс Громовержец иТучегонец, верховный бог Олимпа.

- УУУ!

-  ООО!

- ААА!

Эти звуки, спасибо судьбе, принадлежали малюсикам, а не сиренам, которые тоже частенько использовали «У-О-А» в своих песнях.

- Так вы, многоуважаемая госпожа, очевидно, богиня Артемида? – высказала свою осведомлённость баба Женя.

- Она самая – богиня охоты, лесов и гор!

- Какое счастье, что мы вас встретили! – баба Женя перешла к делу. – Мы ищем одного маленького мальчика, о-о-очень маленького. Он убежал к сиренам – они его своим пением завлекли.  Но кроме нас мальчика разыскивает еще один отряд путешественников. И мы, получается, также ищем тот отряд. Хотя, в первую очередь, нам нужны сирены.

- Сирены – опасные существа, – задумалась Артемида, – от их пения невозможно спрятаться. Мне не хочется вас огорчать, но у ваших друзей немного шансов на то, чтобы выжить.

- В любом случае мы без них домой не вернемся. Не могли бы вы, многоуважаемая богиня Артемида, показать нам кратчайший путь к скалам, где обитают эти хищные птицы с женскими лицами?

Не успелалуноликаябогиня (она еще и властительницей лунного сияния подрабатывала) выпрямить руку по направлению к скалам, как послышались знакомые голоса: «Быстрее! Живее! Ну, теперь мы уже в безопасности!» И в следующее мгновение на поляне, где бабы Женина команда встретилась с Артемидой, появились запыхавшиеся участники первого древнегреческого приключения. Когда радость встречи немного стихла, когда обсудили недостатки современного игрушечного оружия и подвергли критике ненадежность батареек, когда баба Женя уже устала фотографировать, а тетя Геля опомнилась посля знакомства с дочкой Зевса, вспомнили про Персика.

Малюсики спутанно и противоречиво рассказали о том, как спасли неслуха. И всем бы обрадоваться после победы над сиренами, но после того как тетя Геля вынула из рюкзака птицу вместо Персика, аргонята заплакали. Персик тоже плакал – кап-кап-кап падали его слезы в волшебные травы Артемидиного леса. Артемида же начала размахивать руками, как дирижер – вместо дирижерской палочки – стрела, и там, где слезы орошали траву, выростали деревца – сначала такого размера, как цветы, потом на глазах зрителей они превращались в кустики, и, в конце концов, становились деревьями. И не кипарисами-елками, а персиками. И на них сразу же появлялись персики.

 «Чего стоите? Угощайтесь!» – сказала Артемида и первой сорвала с дерева розовый плод. Аргонята поспешили – и впились острыми зубками в сочную мякоть.  Когда же фрукт поднесли к сирененку Персику и он вонзил в него клювик, в тот самый миг птичка превратилась в мальчика. И от счастья Персик почему-то запел сиренскую песню: «УУУААА!» Наверное, он имел в виду «Ура!»  И экипаж корабля «Аргоша» в полном составе поблагодарил вечно юную богиню Артемиду за выздоровление друга.

                                                           ***                                                                                         

- Что произошло с нашим Персиком? – поинтересовались малюсики  у Артемиды, которая не спеша наслаждалась вкусными плодами.

- Сиренит, – ответила богиня.

- Это что такое – сиренит?

- Болезнь, почти неизлечимая. Но я знаю как с ней справиться. Меня медицине бог-врач Асклепий учил. Медицинское образование еще ни одной женщине не повредило, даже богине. Я все лекарственные травы изучила и траволечением занялась, фитотерапией по-научному. Фитос –это растение по-древнегречески.

- Так вы сиренит травами лечите?

- Нет, к сожалению, травы тут бессильны.

- А чем же?

- Слезами. Слезы многие болезни излечивают. Просто требуется умение превращать слезы во что-то красивое или вкусное: цветы, конфеты, фрукты. Ну вот как в случае с вашим мальчиком – слезы превратились в персики.

 - Минуточку, уважаемая Артемида, – засуетилась тетя Геля, роясь в походном рюкзачке, – я сейчас ручку выну и запишу все, о чем вы будете рассказывать.

        Так они и сделали. Артемида целый вечер делилась с тетей Гелей и бабой Женей своими знаниями по древнегреческой медицине.  Баба Женя внимательно слушала, а тетя Геля записывала в блокнот. Потом из этих записей (и собственного опыта, полученного вместе с аргонятами на просторах Древней Греции) она словарь уникальный составила о всяких древнегреческих болезнях и способах их лечения. «А, может, и пригодится кому? – рассуждала тетя Геля. – Ведь в наше время все эти болезни продолжают существовать, только без названия, и их обычно за болезни не считают. Как вернемся домой, я обязательно словарь опубликую». 

               Но Артемида, хотя и рассказала о всех болезнях, об одной умолчала – артемидите, в честь нее названной. Этой заразной болезнью болела сама Артемида и заражала ею окружающих. Аргонята и не узнали бы о ней, если бы не последующие события.

После сытного обеда, состоявшего из персиков всевозможных сортов (из Персиковых слезок целая персиковая роща выросла), вся странствующая экспедиция, теперь уже во главе с гостеприимной хозяйкой Артемидой, спустилась с гор в долину. Нужно было убедиться, что корабль «Аргоша» в целости и сохранности. А там уже и вечер подоспел. Спать улеглись в палатке. Но Артемида спала под открытым небом, прямо под звездами – для здоровья полезнее. А утром лишь солнышко коснулось горизонта розовой краской, Артемида прыгнула в воду и поплыла, а вокруг нее рыбы, дельфины, наяды и океаниды – речные и морские нимфы. Тетя Геля с бабой Женей тоже – плюх – и в море. А потом там же оказались и все малюсики-аргонята. Целый час плавали, на берег выходить не хотели. Но что поделаешь, настало время завтракать.

Артемида угостила своих гостей лесными орешками и диким медом. Воду вся компания пила не из пластиковых бутылок, которыми тетя Геля заботливо нагрузила корабль, а из чистого горного родника, который журчал прямо под ногами.

 «Какое счастье жить на лоне природы! – вздыхала тетя Геля, –Вот пойду на пенсию, навсегда переберусь в село, буду книги читать и цветы выращивать!» «А я давным давно уже пенсионерка, –размышляла баба Женя, – могу хоть сейчас тут остаться и свежим воздухом дышать, и спортом заниматься – альпинизмом, то есть вверх по скалам на вершины взбираться. И будут меня звать не баба Женя, а Женя-скалолазка.  А еще могу плавать, нырять, на конях скакать». «И мы не хотим назад возвращаться, – зашумели аргонята, – останемся с Артемидой в ее свите, вместе с наядами-дриадами, лесными русалками. Будем играть со зверятами, их тут ой как много: вон лани да олени вокруг Артемиды чечетку отбивают. А это кто? Лисичка хвостиком машет, здоровается. И даже медвежонок в лесу Артемиды ну нисколечко не страшный».

Артемида слушает своих гостей, усмехается. Артемидит, хоть и не грозная, хоть и даже приятная, но болезнь. Артемида сама ею болеет – покинула на Олимпе родственников и в чащи лесные углубилась. Для нее лучшего развлечения, чем охота на дикого кабана, не существует. Вот было бы хорошо, если бы эти дамы – Геля с Женей – присоединились ко мне, думает богиня, с ними интересно, они читать и писать умеют, а сюда приехали из какой-то далекой страны – настоящие отважные путешественницы. И малюсиков можно оставить – они сообразительные, веселые, удалые, не то что нимфы, у которых одни танцы в голове.

А вирус артемидита уже начал действовать – Пантюльчик выбросил автомат: прощай, оружие! Тейчик увидел это и тоже избавился от железяки-пистолета – пусть летит в пропасть, чтоб его там никто не нашел. Тейчик с Пантюльчиком обнялись–  разоружение всегда сближает людей – и пошли себе гулять, с ног до головы завирусованные.

Ангелина Авелевна, то есть тетя Геля, полезла в гору, потому что узрела на вершине неземной красоты цветы и решила сплести из них веночек.

А баба Женя, наоборот, в долину спустилась, вынула из кармана калошу, спустила ее на воду – калоша на счет три превратилась в удобную резиновую лодку – бабуля в нее залезла, зонтик свой уникальный над головой раскрыла, на какую-то кнопочку нажала, и лодка сама собой отплыла в открытое море. Ах, артемидит-артемидит!

Малюсики убедились, что они отныне никому не нужны, и разбрелись себе в разные стороны – Звездочка на север, принцессы на юг, Цифрикс Блонькой на запад, а все остальные – на восток. Лишь один Персик никуда не пошел, он так тяжело перенес свою предыдущую болезнь – сиренит – что его организм отказался принимать новые вирусы, пусть даже самого благородного происхождения.

***

- Ты слышишь музыку? – поинтересовался у Тейчика Пантюльчик. Он был счастлив – его вольная жизнь продолжалась почти полтора часа.

- Неужели снова сирены? – помрачнел Тейчик.

- Да откуда тут сиренам взяться? Мы же в самой глубине лесной чащи.

- Твоя правда, Пантюльчик. Да нет! Точно, кто-то на балалайке играет!

- Ну ты даешь, Тейчик! В Древней Греции балалаек не было.

А музыку было уже хорошо слышно. Она приближалась и становилась все громче и веселее. Прямо навстречу малюсикам шли музыканты в окружении девушек-танцовщиц. Самый красивый юноша – высокий и златокудрый – перебирал струны на невиданном инструменте, совершенно не похожем на балалайку.

Малюсики было спрятались за кипарисом, но их заметили.

- Вы кто такие будете? – спросил их статный красавец в белоснежном одеянии, наверное, учитель древнегреческой музыки.

- Я – Тейчик Маринкин.

- А я – Пантюльчик Мишин. А вы кто?

- Я – Аполлон. А это – кифара (Апполлон погладил свой музыкальный инструмент). А девицы-красавицы – мои музы. Слышали о нас?

- Про Аполлона слышал от нашей тети Гели, – кивнул Тейчик, –  а вот про муз – нет. И про фару или как ее там – ки-фару? – тоже слышать не доводилось.

-А музы – это от слова «музыка»? – спросил Пантюльчик.

- Нет, наоборот. Когда появилось слово «музыка», оно означало любое искусство или науку под покровительством муз.

- Ясно, ясно! Мы однажды с тетей Гелей в музей ходили. И там музыки не было, а только картины.

- У нас, в Древней Греции, музей – это храм муз. А они красавицы, мои музы, правда?

- И забавные! – похвалили их Тейчик с Пантюльчиком. – Одна поет, вторая декламирует стихи, третья танцует. Сколько их всего?

- Девять! Позвольте вам их представить. Самая старшая среди муз прекрасноголосая Каллиопа – покровительница эпической поэзии, науки и философии.

Красивая девушка с восковой табличкой в руках и палочкой, с помощью которой она писала по воску, поклонилась Тейчику с Пантюльчиком.

- Муза любовных песен – Эрато, милая. Она дружит з Эротом, сыном богини красоты и любви Афродиты.

Эрато, не колеблясь, подхватила Тейчика и Пантюльчика, посадила их себе на ладонь и звонко поцеловала в щечки. Малюсикам это очень понравилось.

- А это – Талия – цветущая, муза комедии.

Талия окинула малюсиков веселым взглядом и залилась журчащим смехом. Вместе с ней смеялись ее легенькая, словно крылышки мотылька, туника и веночек из плюща – он аж подпрыгивал на ее головке.

- Урания – муза астрономии.

Это была серьезная девица, она даже не улыбнулась малюсикам, потому что глаз от неба не отрывала – и что она там увидела, кроме солнца?

- Клио – покровительница истории.

Тоже серьезная дама с книгой в руках, но зато с улыбкой на розовых губках.

- Полигимния – муза торжественных гимнов.

- И чего она держит на губах указательный пальчик? – подумал Тейчик-указчик, сам ростом с указательный палец.

- А это – муза танцев. Где же она? Терпсихора!

Неизвестно откуда вынырнула стройная девушка с лирой в руках.

«Знакомьтесь, наша балерина!» – с гордостью промолвил Аполлон. А Терпсихора, чтоб оправдать высокую оценку ее таланта, так высоко подпрыгнула, что на миг спряталась в белом облаке, которое пролетало над землей и готовилось превратиться в черную тучу, чтобы пролиться дождиком. Тейчик с Пантюльчиком радостно зааплодировали.

Музы были в восторге от малышей. Они таких крошек никогда в жизни не видели.

- Аполлон, давай возьмем малюсиков с собой! – защебетали покровительницы искусств и наук.

- А почему вы его просите? Сами что ли не можете нас взять? Мы же малюсенькие, всюду поместимся, – сказали малюсики.

- Нет, – серьезно ответила серьезная Урания, – Аполлон – наш предводитель, его слово – окончательное.

- А я что? – пожал плечамиАполлон. – Просто мне кажется, что сами малюсики вряд ли захотят нас сопровождать, хотя и просят взять их с собой.

- Почему? – удивились девять красавиц.

- А потому что я уверен – они болеют артемидитом. Моя сестренка Артемида распространяет опасный вирус. Те, кто его подхватит, готовы носиться по горам-долам с утра до ночи и искусство их не привлекает.

- Ко-ко-ко-коварная болезнь! – закудахтали музы, как будто они когда-то были курицами.

- Но ведь от любой болезни есть лекарство! – не хотела сдаваться Терпсихора, которая за это время умудрилась побывать еще в нескольких тучках-облачках.

- А лекарства от артемидита нет! – трагически возвестил Аполлон и добавил, хитро улыбнувшись. – Лекарства нет, а выход есть!

- Какой, какой выход? – засуетились музы.

- Перезаболеть!

- Это как?

- Заразиться аполлонизмом!

Сказано – сделано. Аполлон пустился в пляс – сначала он двигался довольно медленно, потом быстрее, быстрее… И вот когда он достиг самой большой скорости, ну быстрее уже просто невозможно, он закрутился на одном месте, словно фигурист на льду. И от него пошло невыразимо яркое сияние, как от солнца. Недаром же его называют сиятельным! Сияние было таким пронзительным, что проникло всюду – в деревья, травы, цветы, муз, которые сразу же засветились сами, ну и в Тейчика с Пантюльчиком.

- Мы, наверное, тоже светимся, как музы? – поинтересовался у друга Пантюльчик.

- Ты светишься не хуже самой Каллиопы! А я?

- И ты светишься, почти как Аполлон.

- Что-то мне не здоровиться – трясет всего, как будто я в ледяной воде, и ТАК ХОЧЕТСЯ ЗАИГРАТЬ НА КИФАРЕ! Дайте мне ее, не то помру! – запричитал Тейчик, находясь на грани потери сознания.

Да-да-да, за минутку Тейчик с Пантюльчиком успели заболеть искусством и умирали от желания научиться играть на древнегреческих музыкальных инструментах. И вот солнцеликий Аполлон начал учить Тейчика пальчиками струны на кифаре перебирать. А пальчики у пластилинового мальчика мягенькие, гибкие, как крохотные моторчики – бринь-бринь-бринь – и из-под них уже мелодия рождается.

Но возникла проблема! Тейчик так усиленно старался пальчиками струны перебирать, а солнышко так припекало, что крошечные частички пластилина остались на струнах. Пантюльчик живо тот пластилин со струн снял и назад к Тейчиковым пальчикам прилепил. Но Аполлон сказал: «Нет, так дело не пойдет!  Надо что-то придумать, чтоб не портить ни пальцы, ни струны». «Придумал! – сказал Пантюльчик. – На каждый Тейчикин пальчик нужно надеть наперсток, только не металлический, каким баба Женя при шитье пользуется, а какой-то другой – невесомый и прочный». «Я знаю какой! – обрадовалась Терпсихора. – Наперстки слепим из облаков. Я часто в облаках прячусь. Облачное сырье плотное, густое, любую форму принимает, как глина или пластилин, и следов после себя не оставляет, и даже стирается хорошо, если вдруг запачкается. Но мы стирать облака не будем, я их сколько угодно могу с неба спустить». И вопрос был решен.

               А у Пантюльчика возникла другая проблема. Вирус аполлонизма в его организме привел к тому, что его сначала к танцам потянуло. Но лишь он пустился в присядку, у него в горле так запершило, что только пение ему помогло. А потом на поэзию потянуло, да не просто что-то продекламировать, а написать стихотворение стилосом – специальной палочкой – на восковой табличке. А еще от Тейчика отставать не хочется – если не на кифаре, то на лире сыграть.

 И вот как Тейчик справился со своими желаниями: ножки танцуют, ручка пишет (правая ручка, а не ручка, вместо нее стилос), другая ручка (левая) декламировать помогает – вместо дирижера дирижирует, ротик песенку поет на древнегреческом языке, а потом ручки тянутся к лире, а ротик уже юморесками сыплет. И, главное, музы-красавицы аплодируют и «браво-бис» кричат, и головку венками увенчивают.

               Так и остались Тейчик и Пантюльчик с Аполлоном и девятью музами. Искусство (а это и есть аполлонизм) – одна из самых заразных болезней в мире.

                                                              ***                                                                                            

  

«Уф! Оп! Ах! Фу! Хоп!» – тетя Геля взбиралась на вершину горы. Она целенаправленно карабкалась вверх за цветами, вернее, за цветком – дивным эдельвейсом, занесенным в Красную книгу. В наше время существует закон, запрещающий срывать растения, представленные в Красной Книге. Но ведь в Древней Греции этого закона нет, а эдельвейсов несчетное количество – сорвешь, и никакого крика! И никакой ответственности! И штрафа платить не надо и полиции еще не придумали!

               «Ну, наконец!» – прошептала тетя Геля, когда достигла вершины горы и выпрямилась в полный рост. О спуске она решила не думать, чтобы не портить себе настроение – приподнятое в прямом и переносном смысле. Перед ее профессорским взором, как на ладони, лежали долины и холмы, струились ручейки, журчали речки, которые бежали навстречу морю и, наконец, вливались в него. Тетя Геля поворачивалась вокруг себя и любовалась первозданной красотой природы, которая еще не знала слова «экология». Под ее ногами пестрели цветы, трава была такой мягкой, как только что купленный в универмаге пушистый ковер. Над головой летали птицы, соревнуясь с облаками – кто быстрее, кто выше, а кто так низко, что коснется перышком волны? Конечно, только птицы могли приблизиться к морю. Но некоторые облака тоже опускались довольно низко, так, что тетя Геля чувствовала, будто она парит над ними, как, журавлик или аист.

                «Пора уже нарвать эдельвейсов и сплести из них божественной красоты венок», – приказала себе тетя Геля, которая еще б немного – и забыла бы зачем она сюда залезла (артемидит, как правило, ухудшал память). Но не успела ее дрожащая по причине ответственности момента рука ухватить бледно салатовый стебелек цветка и перегнуть его, как на ее плечо легла чья-то тяжелая ладонь. «ОХ!» – только и промолвила испугавшаяся преподавательница университета, и оглянулась, чтобы увидеть что-то неожиданное и, скорее всего, ужасное. Но вместо ужасного она увидела мужчину и женщину в сверкающих белых одеждах. Мужчина уже убрал руку с тети Гелиного плеча и строго смотрел на нее. Женщина же смотреть не могла – на ее глазах была повязка. «Неужели слепая?» – мысленно спросила тетя Геля.

- Нет, я зрячая, просто в некоторых случаях надеваю на глаза повязку, чтобы быть справедливой при вынесении приговора виновному в преступлении, – ответила женщина, как если бы она прочитала тети Гелины мысли.

- Виновному в преступлении? – переспросила перепуганная профессорша.

-  Простите, виновной, – исправилась женщина.

- Ничего не понимаю! Объясните что происходит! – в отчаянии воскликнула тетя Геля, потому что догадалась, что виновной называют ее. Но в чем она виновата?

- Сначала ответьте нам, каким образом вы, смертная, смогли нарушить границы нашей божественной державы и забрались на гору Олимп, –пророкотал, подобно грому,мужчина.

- ООО! Только не это! – простонала тетя Геля.

- Не хотите отвечать?! – мужчина нахмурился и тетя Геля разглядела в выражении его властного лица что-то знакомое. «Ну, точно, никаких сомнений, – догадалась она, – это же Зевс Громовержец, он и скипетр в руке держит – символ власти. А вот и орел над его головой – все, как в классическом учебнике по древнегреческой мифологии».

- Будете отвечать? – голос верховного бога Олимпа приобрел ледяные нотки.

- Буду, буду! – закивала тетя Геля. – Я сюда попала случайно, я понятия не имела, что эта на вид не очень высокая гора и есть прославленный Олимп. Я всю жизнь была убеждена, что на вершине Олимпа лежат вечные снега, а не цветут эдельвейсы.

- Незнание не освобождает от ответственности, – изрекла женщина.  Тетя Геля уже поняла, что это Фемида – богиня закона и правосудия.

-  Если бы на вашем Олимпе была табличка с надписью: «Олимп. Входить смертным строго воспрещается» и я бы ее прочитала, и все равно поднялась на вашу гору, то вы могли бы считать меня виновной. Но такой таблички не было.

- Преступление заключается в другом, – пробасил Зевс, – вы коснулись цветка, который даже богам запрещено срывать. А вы собрались лишить жизни почти все цветы, чтобы сплести из них венок.

- Откуда вы знаете? Может, я просто погладить по головке цветочек захотела?

- Э-э-э, дорогуша, мойры нам обо всем рассказали. Мойры – это наши доченьки – богини судьбы. Они сегодня утром прибежали в наши апартаменты и говорят: «Мама, папа, тут к нам на гору лезет чужеземка, чтобы все небесные цветы сорвать, венок из них сплести  и себя победно увенчать».

- Но я же не знала, что эти цветы у вас такая же редкость, как у нас.

- Это где у вас?

- В двадцать первом столетье новой эры.

- Двадцать первом столетье? Новой эры?  По правде говоря, новая эра меня не привлекает – мне в моей старой очень удобно. В общем, пусть мойры с вами разбираются.

Зевс трижды хлопнул в ладоши, Фемида сняла с глаз повязку, и, будто из-под земли, перед ними явились три молоденькие богиньки, а именно – богини судьбы. Они чмокнули в щечку сначала Зевса, потом Фемиду, а уже тогда обратились к растерявшейся тете Геле: «Будьте добры следовать за нами».  И тете Геле ничего не осталось, как поклониться Зевсу с Фемидой и пойти за их дочками.

               Сначала шли лугами, сплошь усыпанными эдельвейсами (и кому бы помешал мой веночек? – жаловалась сама себе тетя Геля). Потом луга перешли в лесок или рощу – там со всех веток птицы гроздьями свисали и щебетали. Остановились. Прямо на поляне стояли три трона. Мойры неспешно заняли их и тете Геле сесть предложили.  В тот же миг перед нею появилось кресло.

- Артемидит – очень серьезная болезнь, и вы, уважаемая чужеземка, больны заразной болезнью, – торжественно объявила старшая из мойр (сестры называли ее Клото).

- Записываю, – сказала ее сестра, и начала что-то вышкрябывать острой палочкой-стилосом на воске, покрывавшем дощечку.

- Прошу прощения, а что вы записываете? Нельзя ли об этом узнать? – заволновалась тетя Геля.

- Почему бы и нет? – снисходительно ответила мойра Атропос. Я записала: больная артемидитом смертная женщина по имени Ангелина арестована за нарушение покоя на горе Олимп. Виновная отбывает наказание в роще-обители мойр. На протяжении следующего дня смертная женщина Ангелина будет искупать свое злодеяние с помощью трудовой терапии. Она будет прясть нити жизни людей вместо мойры Клото, которую еще называют Пряхой. Вместо мойры Ляхесис или Дарительницы Ангелине предстоит тянуть жребий, то есть выбирать судьбу для того или иного человека. И в течение целого дня она будет исполнять работу мойры Атропос или Неотвратимой – записывать предназначенный человеку жребий и перерезать нить жизни.

- Да вы что? Замойрить меня хотите? То есть заморить? Прясть отказываюсь! Это ж нитки не на свитер накрутить, а на судьбу! А еще потом нить жизни перерезать? Это же убийство! Эдельвейс по сравнению с этим – пустячок! Записывать судьбы я тоже не собираюсь по причине недостаточных знаний древнегреческого языка.

- Мы вас всему научим! – заволновались мойры. – Мы, между прочим, тоже самоучки, нас никто ни прясть, ни писать, не ножиком пользоваться не учил.

               И понадобилось тете Геле каких-нибудь два часа, чтобы освоить мойрову науку. И весь следующий день она пряла, пряла, пряла, аж упрела. Правда, ни одной нити жизни не перерезала – наотрез отказалась. Но писала много. И в результате за день работы так уморилась-замойрилась, что заболела мойритом – отныне все события ее жизни будут происходить в соответствии с записью в книге бытия. Проявления болезни были немного похожи на наш гаймойрит, простите, гайморит, но намного приятнее чихаешь себе понемножку, все вирусы вичихиваешь, и, таким образом, очищаешь свой организм от соплей и жажды бродяжничества – артемидита.   

              

                                                            ***                                                                                 

В то время как тетя Геля работала мойрой, баба Женя любовалась морскими пейзажами. Калоша так привыкла к плаванью по морям-по волнам, что вряд ли захотела бы теперь вернуться в свое исходное резиново-башмачное состояние. Бог морей Посейдон сначала не взлюбил старушенцию в черной резиновой лодке под причудливыми парусами. Он сразу понял, что она, старушенция, ненормальная, то есть больна артемидитом. Ну кто б из нормальных смертных отважился так дерзко вести себя в открытом море среди акул, сирен и других морских чудищ? А эта бабулька, наоборот, лишь акулу встретит, лодку направляет прямо к ней – у акулы от страха сердце в пятки уходит, вернее в хвост, но, скорее всего, в зубы (они у нее тупеют).  Действительно, откуда акула может знать что это за лодка, она таких отродясь не встречала. Сирены на бабу Женю вообще внимания не обращали – артемедит сильнее сиренита. А, значит, незачем на старуху силы тратить!

Вещий старец Протей, обитавший на дне моря, друг самого Посейдона, решил над бабой Женей потешиться. Он умел перевоплощаться в разных существ, и, ясное дело, в ужасных-преужасных. «Ну, – думает Протей, – обернусь-ка я крабом, величиной со скалу, с пастью-пещерой, щупальцами-стукальцами и панцырем толщиной с крепостную стену, что тогда эта бабушенция запоет?» 

И вот волны поднялись на высоту самой высокой древнегреческой горы, небо потемнело, все вокруг загремело- загрохотало, и со дна морского вылезли на поверхность сначала великанские щупальцы, а потом и все остальное. Это остальное открыло пасть и проглотило лодку вместе с бабой Женей и раскрытым зонтиком. Старушка не растерялась (артемидит помогает сконцентриваться в нужный момент), она закрыла зонтик и начала тыкать в чудовище острым металлическим наконечником – зонтик же был старинным, приобретенным в советское время по знакомству, и колол замечательно). Краб-исполин, а на самом-то деле старец Протей, запыхался, закашлялся, и выплюнул назад в море наглую бабку с копьем в виде зонтика. А баба Женя не то, чтобы не испугалась, а, наоборот, загордилась: «Вот какая я храбрая путешественница-копьеносица! Видели б меня мои дочурки, малюсики и особенно Ангелина Авелевна!»

«Ну, погоди!»  – ответил на бабы Женины выкрутасы старец Протей и обернулся в мерзкие водоросли, похожие на скользких змеюк. Водоросли обвили собой резиновую лодку, и прежде, чем перейти на бабу Женю, подступили к ее зонтику. Но в тот миг подул ветер, баба Женя, умница, зонтик раскрыла, и ветер подхватил ее и поднял в воздух, где старушка повисла, словно облачко.  Протей подождал-подождал пока только что созданное облачко вернется в объятия обвитой водорослями лодки, и не дождался, потому что ждать ему быстро надоело. «И вообще, – сказал себе Протей, – какое мне дело до этой бабули?  Плывет себе, и пусть плывет. Ее впереди ТАКОЕ ждет... Посейдон, друг, прости, не получилось у меня твою незваную гостью испугать и остановить!» И с этими мыслями Протей отправился к себе на дно, в очень нарядный подводный домик, в котором он мирно проживал со своей семьей.

               А бабу Женю, действительно, ждало ТАКОЕ приключение, которое заслуживает на детальное повествование.

               Итак, довольная своей храбростью и находчивостью, баба Женя продолжала хворать артемидитом и в результате болезни путешествовать. За горизонтом уже спрятались берега Эллады (так называли Древнюю Грецию в те далекие времена), и баба Женя приближалась к Сицилийской проливу, с одной стороны которого вытянулась Италия в форме сапога, а с другой – разлеглась плюшевым песиком Сицилия. Старушка совершенно не собиралась останавливаться ни на одной стороне, она планировала преодолеть пролив и вернуться назад, ибо, что ни говори, а ответственность за малюсиков лежала и на ее плечах.

               Море в Сицилийском проливе часто бурливое, а тут, как оно увидело бабулю в лодке, образумилось, растянулось зеленоглазой кошкой, стало ласковым и теплым. «Ах!» – только и успела вымолвить баба Женя. На самом деле она хотела сказать: «Ах, какая красота!» Но просто «Ах!» больше соответствовало действительности. Море-кошка зевнуло: х-х-х-х, разинуло пасть и баба Женя увидела несчетное количество безобразных зубов, кривых и кровавых. „ОООО!” – вот и все слова, на которые была способна в тот момент баба Женя. Перед ней прямо из морской пучины вынырнуло чудовище – с двенадцатью ногами и шестью собачьими головами. Головы с ненасытной жадностью таращили на бедняжку налитые кровью глаза: «Я – Сцилла, СЦИЛЛА, СС-ЦИИ-ЛЛ- АА!!!!!!»

               «УУУУ!» – завыла баба Женя и в отчаянии развернула лодку-калошу по направлению к другому берегу. Лодка испугалась не меньше старушки, ее начало трясти на нервной почве (ах, лучше бы под ней в тот миг появилась настоящая почва!) Баба Женя постаралась взять себя в руки, а также она взяла в руки зонтик, еще не зная раскрывать его или орудовать им, как копьем. Но в ту же секунду старушка почувствовала, как ее лодку тоже взяли в руки. Правда, скорее не в руки, а в лапы, и даже не в лапы, а ЛАПЫ, с острыми когтями, вернее, КОГТЯМИ, от одного взгляда на которые баба Женя лишилась чувств. И так, ничего не чувствуя, с полураскрытым зонтиком бабуля глядела на монстра по имени Харибда.

               «Это чудовище страшнее первого!» – пришла к выводу прабабуля, раскрыла зонтик, стремительно поднялась вверх и уже воздушным путем ринулась в противоположную сторону. Одна из собачьих голов схватила зубами парашютик зонтика и начала его жевать. «Не-е-ет!  – воскликнула баба Женя. – Лучше вернусь к прежней страшиле! У нее лишь когти, а зубов нет! Она съесть меня не сможет!» О том, что Сцилла может ее разодрать в клочья и проглотить старушка не подумала.

               А Сцилла с Харибдой начали подбрасывать бабу Женю, как мячик, одна другой.   «Выбирай!» – шипели они змеиными языками и гавкали собачьими мордами. «Кого из нас выбираешь?» – хохотали-гоготали монстры. «Никого!» – вопила задыхающаяся от ужаса старушка, совершая в воздухе очередной кульбит – переворот через голову.  «Должна! Все выбирают! На то мы тут и поставлены –вынуждать смертных выбор делать между нами, самыми безобразными и кровожадными чудовищами – Сциллой и Харибдой!»

               «Хорошо, – неожиданно для самой себя согласилась баба Женя, которой уже надоело быть мячиком для игры в пинг-понг, – вы меня лишь назад в лодку посадите, да и сами немного отдохните от ваших безумств. Тоже мне, теннисистки!» Больные артемидитом обычно бесстрашны, поэтому и к бабе Жене вернулась ее удаль. Но старушка не подозревала, что ей угрожала еще одна неизлечимая болезнь – сцилла-харибдизм, то есть выбор между чертово-ужасным и бесово-кошмарным. Чудовища же, и в самом деле, образумились, засунули в лодку бабулю и, тяжело дыша, ожидали ее выбора. А выбор означал лишь одно – кому на обед (нет, на ужин, потому как солнышко готовилось сесть за горизонт) достанется эта невкусная, сухая, как вобла, старушенция. 

               «Драгоценные вы мои чудища, – начала свою прощальную речь баба Женя, – вы можете меня слопать, сжевать, сожрать, смолоть, проглотить, разодрать на куски, но я не знаю кого из вас выбрать. Более того, я считаю возмутительным для вашего достоинства выбирать между вами. Потому что когда люди делают выбор, они отдают предпочтение одной из вас, а вторая обижается. И это продолжается столетиями. А от этих столетних обид вы становитесь все противнее и омерзительнее. Обиды – это главная разрушительная сила Вселенной. Мне так не хочется вас обижать! Я не отдаю предпочтения никому из вас. И будь что будет!» После такой пламенной речи сцилла-харибдизм прабабулиному организму не угрожал. Баба Женя закрыла глаза и приготовилась к отлету души.

               Но отлета не произошло. Произошло другое, о чем и предположить было невозможно. И Сцилла, и Харибда впервые за долгие столетия не обиделись на свою жертву, и, главное, друг на друга. У Сциллы моментально улучшился цвет кожи, песьи головы превратились в голову женскую и в количестве одной, а не шести. У Харибды ЛАПЫ сначала стали лапами, а потом ножками и ручками, а еще потом поотпадали когти, и вместо них выросли человеческие ноготки. Баба Женя открыла глаза, разинула рот и пребывала в таком состоянии пока не сообразила, что происходит. «Красавицы!» – от всей своей не отлетевшей души наконец-то похвалила она недавних монстров.

               Ах! Это слово на вкус было слаще, чем тонны сладчайших фруктов, которые глотали Сцилла с Харибдой вместе с кораблями и матросами. «Красавица!» – Сцилла вспомнила, как когда-то давно так ее называли родители – папа Форкий и мама Геката (не очень приятная особа, следует заметить, но все равно мать родная).  А еще ее  считал непревзойденной красоткой  влюбленный в нее морской бог Главк, ну не самый главный, как Посейдон, хотя и Главк, а все ж таки не последнее существо в море. А как же она стала чудовищем? Не по собственной воле, понятно. Это ей так отомстила на почве ревности чародейка Кирка, сама к Главку неравнодушная.

               «Красавица!» – Харибда тоже помнила это слово, она слышала его от молодых парней, которые заглядывались на ее пышные косы и быстрые ножки. Нет, она больше не допустит, чтоб ее ножки снова превратились в ЛАПЫ.  И Харибда почувствовала, что по ее щеке что-то ползет. Она вытерла это «что-то» рукой, попробовала на язык – соленая вода? – и вдруг поняла, что это слезка. По вкусу слезка отличалась от соленой водички. В слезке была надежда, а в соленой воде только привкус соли. «Я плачу от счастья!» – прошептала Харибда, но она уже и не была Харибдой. Перед бабой Женей, прямо на волне сидела премилая девчушка и не тонула. «Вы моя вызволительница! – благодарно улыбнулась она бабе Жене, –  Поплыву-ка я домой!»  И поплыла в сторону Италии.  «А я отправлюсь на Сицилию», – сказало другое симпатичное существо, которое еще недавно было Сциллой. «Спасибо за ваш чудесный выбор!» – Сцилла послала бабе Жене воздушный поцелуй. Баба Женя оторопела, ведь она, наоборот, отказалась от выбора! «Но это и был ваш выбор  –  отказаться от выбора!» – крикнула бабе Жене отплывающая Сцилла, отвечая на бабулины мысли.

                А баба Женя зачем-то полезла в сумочку, которая лежала на дне лодки, достала из нее зеркальце, глянула на себя, и не узнала – она помолодела лет на двадцать – и выглядела теперь розовощекой восьмидесятилетней бабулечкой.

                                                                          ***                                                                                           

               Звездочка шла на север. Ее вела интуиция, ведь от рождения она была Полярной Звездой.

               Звездочка не спешила. И поэтому у нее была возможность наблюдать, сравнивать и просто любоваться природой. Все вокруг казалось не просто живым, а одушевленным – и ручейки, и цветы, и холмы, и долины. Ручейки игриво журчали, цветы разговаривали друг с другом и со Звездочкой своими ароматами. Холмы радостно приветствовали ее – кивали головами – вершинами, покрытыми деревьями, как шапками. Изредка, правда, встречались и лысоватые головы. Долины стелились шелковыми коврами, и Звездочкиным ножкам было очень приятно касаться шелка. А когда Звездочка утомлялась, она отдыхала – под деревом или под кустиком, а то и просто на травке посреди луга.

               Звездочка чувствовала себя такой счастливой, какой, наверное, со времен своего небесного бытия не была. Ведь Виталик Лентяйченко, ее папа, оказался чересчур строгим и постоянно загружал ее домашними заданиями по всем предметам, которые проходили в третьем классе. А тут – никакой школы! Природа! Флора и фауна! Ну, с флорой было все ясно – она окружала Звездочку со всех сторон, потому что растения – это флора. А фауна – это животные. Каких только зверюшек  Звездочка не встретила на пути! И зайчиков, и белочок, и мишек, и кротов, и козочек, и лошадок.

               А еще были такие удивительные кони – туловище конское, а голова – человеческая. Звездочка их испугалась. «Не бойся нас, –обратился к ней один из тех коней, – мы кентавры, полулюди-полукони. У нас есть имена, как у людей, и мы думаем и говорим, как люди. Но мы ближе к природе – мы понимаем язык леса, речки, животных и птиц, мы умеем читать по звездам и предугадывать  будущее».

- Ну тогда я вас не боюсь! – обрадовалась Звездочка, – Я тоже умею читать по звездам. Но, если честно, то учебник чтения для третьего класса намного сложнее, чем звездные знаки.

            - А ты бы не хотела остаться с нами? Днем мы будем бегать, гарцевать, резвиться, а вечером рассказывать сказки и считывать будущее по небесным светилам. А ты нас научишь читать по учебнику для третьего класса.

          - А что я буду есть? Я уже так привыкла к чипсам, крекерам и сникерсам, ну в крайнем случае – к персикам, а тут их нет.

 -  Ну и что? Смотри, сколько тут травы и цветов. У нас даже сено имеется – мы траву насушим, а потом лакомимся. Вкуснотища!

                 -  Ну, не знаю, вначале надо попробовать.

 -  Вот сейчас и пообедаем. Видишь, здесь рядом, в десяти прыжках долина нарциссов. Будет очень вкусно!

 - Ладно. А как вас, между прочим, звать-величать?

- О, прости, пожалуйста, что я не представился. Мое имя – Хирон.

          -  А  я – Звездочка.

        Хирон поднял копыто (перед этим он его тщательно вытер травой) и подал Звездочке в знак знакомства. Другие кентавры, которые присутствовали при разговоре, тоже начали знакомиться. И Звездочка уже не только пожимала копыта, а и кой-кого по голове погладила, обняла за шею, а самого маленького кентаврикадаже поцеловала в лобик. 

        «А вот и наш обед!» – объявил Хирон, когда вся кентаврийская компания вместе со Звездочкой верхом на одном из полулюдей подошла к долине нарциссов. Нарциссы лежали пышным одеялом –белые, желтые, с ярко оранжевыми сердечками. «Серединки – самые вкусные!» – поделился со Звездочкой опытом кентавренок.

          Звездочка проголодалась и готова была попробовать лепесток какого-нибудь маленького нарциссика, но сначала она решила его понюхать, ну, чтоб аппетит еще больше разыгрался. Ростом Звездочка была такой, как самый юный нарцисс, ей и нагибаться не надо было, и на цыпочки подниматься тоже не пришлось. Манюня сунула носик в снежно-белые лепестки и начала жадно вдыхать пьянящий аромат. «Стой! Не нюхай!» – метнулся к Звездочке кентавр Хирон, а кентавренок потянул ее за юбочку. Но было поздно. Звездочка потеряла сознание.

- Ой-йой-йой! – запричитал Хирон. – Это моя вина!  Я не предостерег девочку от беды! Нельзя нюхать нарциссы. Их аромат отравляет мозг и человек забывает, каким он был. Подобно Нарциссу, именем которого названы эти цветы, девочка заразилась нарцисситом и всю жизнь будет страдать от самовлюбленности и высокомерия. Ой-йой-йой!

- Но ведь Нарцисс влюбился в свое отражение в озере, мне мама рассказывала, – вспомнил кентавренок, – а девочка Звездочка ни в какое озеро не глядела и отражения своего нигде не видела.     

- Ей хватило того, что она нанюхалась нарциссовой гордости-спесивости, да-да – гордость и самообожание превратились в запах. Вот почему мы, кентавры, никогда не нюхаем нарциссов, мы их только жуем.

- А разве мы не съедаем вместе с цветком его запах?

- Съедаем. Но съеденный нарцисс вместе с запахом попадает в желудок и там переваривается, а запах, который заходит в нос, прямиком направляется в мозг и делает свое позорное дело – отравляет мысли.

- Бедная девочка! – огорчился кентавренок. – Глядите, она шевелится.

         Звездочка открыла глазки и увидела склоненные над ней головы. «Какая же я красавица!  – была ее первая мысль, промелькнувшая, как молния. – Даже эти нелюди-некони  любуются мною!» Но первую мысль Звездочка не высказала, она высказала вторую: «Подайте мне зеркальце! Да поживее!»

- А где его взять?

- Ну если вы этого не знаете, то вы тогда никакие не люди, а коняки недоразвитые! – Звездочка нервничала, а из ее небесных глазок так и сыпались злые искры.

- Успокойся, малышка, – ласково промолвил Хирон (только так можно разговаривать с больными нарцисситом), – зеркалом нам служит поверхность озер или начищеный до блеска щит. Садись мне на спину, я отвезу тебя к озеру, оно недалеко.

          Через три минуты Звездочка уже всматривалась в свое отражение: «Неужели в мире существует такая удивительная красота?! И эта красота – Я!»                                                                        

           Обеспокоенные и перепуганные кентавры, ни на шаг не отступавшие от своего вожака-предводителя Хирона, перешептывались:

- Бедный ребенок!

- Несчастное создание!

- Как жаль, что лекарств от нарциссита не существует!

- И что, ничего нельзя сделать? Ведь если малютка будет смотреть на свое отражение, к ночи она утратит человеческий облик и превратится в нарцисс.

- Хирон, для чего ты принес ее сюда? Если бы она не увидела своего отражения, она  могла бы выжить!

- Маловероятно. Зараженным нарцисситом достаточно представить себя в своем воображении и возомнить о себе такое, чего на самом деле не покажет ни одно зеркало. Воображение еще быстрее разрушает организм человека – смерть наступает буквально через пару часов.

         А Звездочка тем временем начала излучать еле заметное сияние, как будто настоящая небесная звезда. И ничего удивительного в этом не было, потому что нарциссит и звездная болезнь – это одно и то же. Сияние с каждой минутой становилось все ярче и уже было понятно, что в конце концов Звездочка засветится звездой, какой была до момента ее удочерения Виталиком Лентяйченко.  А когда она испустит все свое сияние до последней капли, ее лучи станут лепестками и она превратится в нарцисс. А что произойдет потом...

          «Об этом не надо думать! – грозно топнул копытом Хирон. – Я думаю, что знаю как мы спасем дитя от нарциссита».

           И вот что придумал предводитель кентавров. «Звездочка, послушай, – обратился он к приникшей к поверхности озера девочке-манюне, – ты поражаешь не только красотой, но и умом, и способностями к искусству и ремеслам, к ткачеству, например. Я уверен, что ты ткешь искуснее богини Афины, любимой дочери Зевса Громовержца и непревзойденной ткачихи. Разве нет?» И тут произошло маленькое чудо, потому что Звездочка услышала Хиронову похвалу и повернула голову в его сторону, на миг забыв о своем отражении. «Разве ты ткешь не лучше Афины?» – повторил Хирон. «Конечно, лучше! Я вообще все делаю лучше всех!» – воскликнула Звездочка и дерзко добавила: «Вызываю Афину на состязание – кто из нас лучше соткет… ну что бы такое соткать? ковер? платок? покрывало? И за это победительница получит приз – ее портрет напечатают во всех газетах и журналах мира, о ней снимут фильм и покажут передачу по телевизору и...».

- Звездочка, думай медленнее, не торопись. Первое, что ты собираешься сделать – это вызвать Афину на состязание. А о втором пункте своего плана ты подумаешь позже. И тогда тебе придется объяснить что такое загеты, нуржалы и тебелизор, нет, леветизор, ну ты знаешь, о чем я.

    Не успела Звездочка согласиться с Хироном или же выразить несогласие, как в воздухе что-то лопнуло, словно гигантский воздушный шар – и перед крошечной девочкой и всей кентаврийской общиной с Хироном во главе предстала дева-воительница Афина – в серебряном шлеме и латах. Кентавры благоговейно опустились перед нею на передние копыта и склонили головы. Хирон же приблизился к богине и торжественно изрек: «Хвала тебе, дева, и твоей славе, и твоим победам на полях бесконечных битв, которые ведут греки на протяжении тысячелетий!»

- А что ж ты, друг Хирон, не вспомнил о моих успехах в ткачестве? Разве я не самая талантливая ткачиха в мире?

- Нет! Даже не заикайтесь об этом! – возмущенная Звездочка подпрыгнула так высоко, как только смогла, а достигла лишь колена Афины.  Афина вначале и не увидела манюню. Но та сделала еще один прыжок, выше первого, и еще один, и уже только с пятой попытки на миг оказалась на уровне глаз богини. – Самая лучшая                 ткачиха в мире – это Я!

- О, ты – это кто? Я тебя не разглядела. Мурашка-букашка? Ящерица-мышка?

- МЕНЯ ЗОВУТ ЗВЕЗДОЧКОЙ! А ты кто?

- Ну, невежливо како-то звезде не знать богини Афины, дочери всемогущего Зевса, кому покоряються и Земля, и Небо, и вся Вселенная.

- А что мне Зевс? Он не мой папочка. Мой – Виталик Лентяйченко. И благодаря МНЕ он стал отличником в четвертой четверти.

- А благодаря МНЕ, – не удержалась Афина, – происходят удивительные превращения! Вот не так давно дерзкая девчонка Арахна, которая подобно тебе cчитала себя непревзойденной ткачихой и осмелилась состязаться со мной в ткачестве, проиграла состязание и утратила свой человеческий образ.  Я ее превратила в ПАУЧИХУ!

- Ну и что из этого? То Арахна, а Я – ЗВЕЗДОЧКА! Давай соревноваться!

- Если ты настаиваешь, – усмехнулась Афина, – я не против. Где твой ткацкий станок? Где твои нитки? У меня все со мной.

           Прямо в то же мгновение на поляне откуда-то из воздуха появился диковинный, огромный, древнегреческого производства станок для изготовления ковров и покрывал. Афина, не обращая внимания на свою так сказать «соперницу» достала из чемодана-великана яркие нитки и начала их устанавливать для ткачества.

Звездочка разинула рот – у нее станка не было, ниток она не припасла. Да ведь и без всего этого ясно, что она – найискуснишая мастерица!

- Что же ты медлишь? – прикрикнула на нее Афина, – Смотри, у меня уже почти половина ковра готова!

- Не буду я соревноваться! И так ясно, что Я – самая-пресамая!

- Кому ясно? Вам ясно? – обратилась Афина к кентаврам.

- Нет!

- Лишь в состязании можно выявить победителя!

- Только на деле можно доказать кто чего стоит!

- Что же мне делать? – растерялась Звездочка (и это было первым признаком ее выздоравления от звездной болезни, то есть нарциссита).

- Признать свое поражение. Это честно, – посоветовал Хирон.

- Признаешь? – Афина блеснула взором.

- Признаю, – вздохнула Звездочка, уже полностью здоровая. – Мне очень стыдно. И как это получилось, что я осмелилась вызвать

на поединок в мастерстве саму богиню Афину?!

- То, что ты раскаиваешься в своем недостойном поведении, похвально. Но чем ты лучше Арахны, которая не просто пустословила, как ты, а на самом деле выткала чудесное полотно? Поэтому быть по сему: превратись в паука и научись ткать!

            Хирон еще не промолвил «Не делай этого, Афина!», а кентавры только-только воздух вдохнули, чтобы возмущенно заржать, выражая несогласие с приговором богини, как Звездочки уже и след простыл. Была – и не стало. Вернее, Звездочка в обличье паучихи незамедлительно приступила к работе – и станка не требуется, и ниток. Из собственной слюнки создается паутина – тончайшее кружево, самое загадочное ткачество в мире. А для того, чтобы паутинка была еще более привлекательной, солнышко озаряетее лучами – и она переливается всеми цветами радуги. А ветер колышет ее в воздухе и готовит к полету.

       Афина глянула на тонюсенькие паутинки, узорно переплетенные друг с другом, похвалила Звездочкину работу (не хуже меня!) и исчезла так же неожиданно, как и появилась.

                                                                        ***                                                                                                      

- Хирон, это ты виновен в том, что наша маленькая гостья превратилась в эту мерзкую тварь, фу-у-у-у! – скривилсякентавренок.

- Не смей так разговаривать с самим Хироном! – слегка стукнула сына копытом мама-кентавриха. – Хирон – самый мудрый воспитатель. Он заботился о многих героях, среди которых были Ахилл и Геракл. Хирон знает, что делает!

- А не лучше было бы для Звездочки стать красивым цветком, а не противным  пауком?!

- НЕТ! – спокойно ответил Хирон. – НЕТ! И еще раз – НЕТ!

- ПОЧЕМУ???? – удивленно воскликнули в один голос кентавры.

-  Как вы не понимаете, вы же мудрые и дальновидные! Главное, не форма, а содержание. Не то, что снаружи, а то, что внутри. Если бы Звездочка стала нарциссом, она бы болела злобой и высокомерием. Быть здоровым пауком лучше, чем больным цветком! Главное, Звездочкина душа здорова! А, кроме того, малышка учится ткацкому делу и уже достигла нешуточных успехов.

- Позволь, Хирон, с тобой не согласиться, – сказал один молодой кентавр, – Звездочка избавилась от нарциссита, но заболела арахнитом. Она не здорова! Это просто другая болезнь!

- Самые страшные болезни не те, которые вредят телу, а те, которые уродуют душу! – сказал Хирон. – Арахнит принес Звездочке пользу – ей теперь не грозит гордыня, самый опасный порок.

- Но ее нельзя тут оставлять! – вмешался в разговор кентавренок. – Она же ненастоящая паучиха и не знает как защищаться от птиц и разных зверьков, которые могут ее склевать или проглотить.

- А кто собирается ее здесь оставлять? Мы возьмем ее с собой.

- Звездочка, прыгай мне на спину! – обрадовался кентавренок.

       Прыг! – и манюнька продолжает ткать на новом месте.  Она хоть  и паучиха, на имя свое откликается и все хорошо помнит.

     А кентавры зацокали копытами и рысью, переходящей в галоп, понеслись по долинам, холмам, перепрыгивая через неширокие ручейки, чтобы поспеть к ужину. А ужин уже ждал их в виде поляны, устланной красными головками маков. Звездочке  попробовать их было не суждено. Она еще не подозревала, что для поддержания жизненных сил будет ловить мух в свою паутину и несказанно радоваться этому.

                                                     ***                                             

            Не успела тетя Геля облизать губы после выпитого нектара (напитка богов, которым ее угостили мойры в благодарность за проделанную работу), как заметила трех крохотных чернокожих зверушек – они во весь дух неслись ей навстречу.

- Ого! Это что за существа? Я о таких нигде не читала, ни у Гомера, ни у Эврипида-Эсхила-Софокла, ни у других древнегреческих писателей.

- Тетя Геля, тетя Геля! – кричали крохотные... кто? овечки? они были такие кудрявые! нет, мышки, но хвостиков у них не наблюдалось... может, хвостики в кучеряшки превратились? тогда это были кудрявые древнегреческие мышки цвета сажи.

- Тетя Геля, тетя Геля!

- Откуда мышкам известно мое имя и вообще откуда они знают, что я – это она, то есть тетя Геля, – дивилась профессорша (после трех рабочих дней на должности мойры она смотрела на все события, да и на саму себя, со стороны).

     А «мышки-овечки» уже карабкались по тети Гелиной спине вверх. Когда они беспардонно уселись на ее плече, тяжело дыша после кросса и подъема, тетя Геля стянула со своего плеча одну из «мышек» и посадила ее на ладошку, чтобы получше разглядеть.

- Батюшки! – выдохнула профессорша, – Это ты, что ли, принцесса, бабы Женина дочка? Что с тобой произошло?

          Да-да-да, на тети Гелиной ладони сидела принцесса-бывшая  жабка, которую в свое время баба Женя высидела из яичка. А другие две принцессы уже переползли с плеча на шею и заглядывали Ангелине Авелевне в глаза.

- Принцессочки вы мои, Датская, Голландская и Иранская! Почему вы негры? То есть негритоски? Негритянки вернее, нет, правильнее, африканки?  Или афро-гречанки? Перекрасились?

- Разве так перекрасишься? – вздохнули принцессы.

- А волосы где накрутили?

- Разве их так накрутишь?

- Так что с вами приключилось? – тете Геле не терпелось узнать правду.

- Вроде ничего... – промямлила принцесса Датская, подружка Тейчика.

- Как так – ничего! – возмутилась принцесса Иранская, приятельница Персика.

- О! Что с нами случилось..., – туманом подернулись глаза невесты Пантюльчика – принцессы Голландской.

       И вот что она рассказала.

                                                                        ***

          После того как баба Женя села в свою резиновую калошу, а вы, тетя Геля, отправились покорять вершины гор все малюсики разошлись вразные стороны. Нам, принцессам, достался юг. И он оказался таким несчастливым!

- Ну при чем тут счастье?! –наморщила новый африканский носик принцесса Иранская.

- А при том, что если бы мы пошли в другом направлении, мы бы не встретили ее, – настаивала на своем принцесса Голландская.

- А откуда ты знаешь кого б мы тогда встретили? Могли бы на какое-то чудище древнегреческое натолкнуться! Их тут так много: циклопы, горгоны, гарпии, – вступила в разговор Датская принцесса.

- Дайте же мне рассказать как все было! Тетя Геля слушает!

- Давай рассказывай!

Ну вот, – продолжила принцесса Голландская, – пошли мы на юг. Весело было идти и легко – цветы свои головки к нам склоняли, вроде как в знак уважения, а пчелки и птички развлекали: жужжали-щебетали, гудели-галдели. А еда – и не мечтать. То ягодка, то оливка, то травица-медуница, а то и медовые соты. И орешки, и яблочки, и апельсинки-мандаринки... Может, не наелись бы тех лакомств, до сих пор хорошенькими и беленькими были! Ну, уже поздно плакать (и принцесса смахнула бриллиантовую слезку со своей шоколадной – в смысле цвета – щечки).

Так вот, насытились мы и решили отдохнуть. Начало смеркаться. Может, думаем, мы тут и заночуем? Место подходящее – мох вместо матрасика, листочек служит одеялом, а подушкой – апельсиновая корочка. Легли мы, лежим и в небо смотрим – звезды начали одна за другой зажигаться. Вдруг подул ветер – ароматный какой-то, ласковый, звездный. И хотя уже наступили синие сумерки, что-то золотистое разлилось вокруг, как будто рассвет обошел стороной ночь и теперь пытался на небо солнышком запрыгнуть.

Лежим мы так, пошевелиться боимся, и вдруг слышим: «Кто это в мои владения пожаловал?» Голос спокойный, словно мелодия льется-переливается. Поднялись мы на голос, видим – перед нами женщина – краса неземная, волосы золотыми водопадами струятсяпо ее плечам, спине, до ног спускаются. Глаза такие синие, такие глубокие – куда там звездам и океанам! Одета в белоснежную тунику, которая маленькими звездочками сверкает. В руке яблочко держит – большое, с нас размером, души-и-истое. «Кто мое яблочко отведать желает?» – спрашивает. «Благодарим, госпожа, не знаем как вас звать, к сожалению, но мы не голодны. И вообще-то есть на ночь вредно для организма», – отвечаем.  «Ну, не хотите, дело ваше. А звать меня Афродитой, разве не слышали о такой?» – улыбается она нам. «Слышали!» – радуемся мы, ведь нас тетя Геля хорошо подготовала к поездке – мы всех главных древнегреческих богов выучили. А Афродита среди них – самая красивая, еще бы! она же богиня красоты и любви!

- А скажите, будьте любезны, богиня Афродита, – обратилась к ней принцесса Датская, – нет ли у вас рецепта как стать такою же красивой, как вы?

- То есть как стать маленькими афродитками? – объяснила Иранская принцесса.

          А я ничего не сказала, лишь мысленно попросила богиню сделать нас самыми уникальными принцессами в мире. Богиня мысли мои прочитала (на то она и была богиней), пожелания моих сестричек приняла во внимание. И сказала нам: «Хотите быть афродитками? Непревзойденными несравненными раскрасавицами-манюнечками? Будьте!» И она каждую из нас поцеловала в щечки, носик и лобик. Потом провела лебединой рукой по нашим русым косичкам. «Теперь вы настоящие афродитки. Вернее, афродетки.  Больше таких, как вы, в мире не существует!» – Афродита залилась смехом и исчезла в темноте.

         Мы были такими счастливыми, что долго не могли заснуть – пол ночи разговаривали. Представляли как нас встретят наши принцы – Персик, Тейчик и Пантюльчик. Утром проснулись еще счастливее, потому что чувствовали себя сказочными красавицами. Но когда мы посмотрели друг на друга ... Невероятно! И как только мы не умерли от ужаса! МЫ БЫЛИ ШОКОЛАДНЫМИ! Шоколадного цвета то есть. Все – и лицо, и тело, за исключением ладошек и стоп. Ну настоящие африканки! Другими словами – афродетки! А куда подевались наши аккуратные локоны, наши светлые косы? Волосы стали напоминать проволоку – жесткие, черные, мелко закрученные. 

          И от пережитого ужаса наш артемидит, позвавший нас в путь-дорогу, испарился, и мы из последних сил рванули назад, к нашему родненькому кораблю. А тут и вы, тетя Геленька, нам навстречу. О, как мы вас любим!

      И три принцессы в слезах атаковали смущенную Ангелину Авелевну и зацеловали ее в порыве чувств.  

                                                                        ***      

            В то время, когда корабль «Аргоша»стоял на якоре и диву давался зачем его соорудили и приплыли на нем в такую даль – и географическую, и временную, а он стоит себе без дела…Когда аргонята заболевали разными древнегреческими болезнями: принцессы – афродитизмом, Звездочка – нарциcситом и спустя немного времени арахнитом, а Тейчик с Пантюльчиком –аполлонизмом... Когда баба Женя делала выбор между Сциллой и Харибдой, а тетя Геля работала мойрой полный рабочий день – перерезала нитки человеческих жизней... Тогда Цифрик с Блонькой подхватили самую обычную ветрянку, неромантическую и неблагородную болезнь, которой в нашем двадцать первом веке успел переболеть каждый третий детсадовец или ученик младших классов.

          Одним древнегреческим утром, которое по способу появления полностью отличалось от утра современного (рассвет на крыльях приносила богиня Зари Эос, а у нас горизонт сам по себе розовеет), Цифрик, едва проснувшись, сказал:

-  Ой, что-то у меня все тело чешется!

-  А у меня животик свербит! – сказала Блонька, сладко потянулась и добавила, – Мы же давно не мылись. Еще ненароком авгиевит где-то подцепили.

-  Авгиевит? Разве есть такая болезнь?

-  Ну да! Вчера вечером птички о подвигах Геракла чирикали. Разве ты не слышал?

-  Вроде бы слышал, но не разобрал. Я же математик, мне языки плохо даются. А ты, молодец, быстренько древнегреческий усвоила.

-  Ты что, Цифрик? Мы же все лишь сквозь черную дыру в тети Гелиной квартире прошли, сразу стали древнегреческий понимать.

-  Вы все стали, а я – не очень. Исключения из правила всегда есть.  Ну, так о чем там птички нащебетали?

- О том, что Гераклу пришлось отчистить от грязи авгиевы конюшни (так называли конюшни царя Авгия).  Их не убирали тридцать лет.

-  А мы разве тридцать лет не мылись?

-  Так ведь чешется! Ой! И ножка зачесалась! Гляди – волдырь!

-  И у меня все руки в прыщиках!

-  Точно авгиевит!

-  Что же делать?

-  Мыться, что еще?

-  Айда на речку!

           Побежали Цифрик с Блонькой к речке, которая в десяти метрах от них волнами с берегами перешептывалась. Попробовали воду ножками – холодная.

-  Давай, Блонька, – говорит Цифрик, – подождем пока солнце воду нагреет.

-  Ты что, Цифрик, – говорит Блонька, – не соображаешь, что мы с тобой умереть можем, авгиевит – это такая страшная болезнь!

-  Вы ошибаетесь, – услышали малюсики приятный журчащий голос, – у вас никакой не авгиевит. У вас ветрянка.

-  ВЕТРЯНКА??? – Цифрик с Блонькой оглянулись, но никого рядом не оказалось.

-  Да я ж перед вами, – зажурчал голос, – я речная нимфа или наяда, как нас, речных, называют. И в следующий миг на поверхности реки появилась симпатичная головка в венке из речных водорослей.

-  Но ветрянка – это не древнегреческая болезнь, – со знанием дела ответил Цифрик(его папочка в конце третьей четверти ветряной оспой, по-простому, ветрянкой переболел).

-  Даже очень древнегреческая! – возмутилась наяда. – У нас чуть ли не все древние греки ею переболели – и смертные, и боги, и сказочные существа.

- И взрослые? – Блонька слышала от своей мамы Аленки, что ветрянкой болеют в основном дети. Аленка, между прочим, тоже ветрянкой болела, но еще до Блонькиного появления.

-  Да, у нас ветрянкой в основном взрослые болеют, но, бывает, что и дети, как в вашем случае.

-  Тогда срочно нужно достать зеленку и помазать ею все наши волдырчики. Они засохнут и поотпадают!

Ты откуда знаешь? – недоверчиво спросил у подружкиЦифрик.

Мама Аленка рассказывала как ее лечили от ветрянки. Не бойся, зеленка – это не больно. Главное, волдыри не трогать и не сдирать,  потому что следы на коже остаются.

-  Вы не о той ветрянке говорите. Ветрянка, которой вы болеете, особенная. Волдыри мазать ничем не надо. Сначала следует определить какой у вас вид ветрянки.

-  А что, в Древней Греции есть много ветрянок?

-  В Древней Греции всего в достатке! И ветрянок в том числе.

-  А какие они, интересно?

-  Все зависит от ветра, который дует на вас. Северный ветер Борей действует прежде всего на голову. Если ветер в голове побеждает, это приводит к тому, что дети становятся ветряными.

-  Цифрик, как тебе, не очень дуетв головке?

-  Нет, лишь зудит!

-  Не перебивайте меня, – наяда сделала замечание и продолжила свой рассказ, – западный ветер Зефир возбуждает страсть к сладостям, преимущественно, зефиру. Южный Нот, который несет с собой дожди, увлажняет все вокруг, в глаза попадает стольковлаги, что больные становятся плаксами. А Восточный ветер, который обычно дует утром, называется Эвром. Болезнь, которую он приносит, неизлечима, потому что, когда ею заболевают, от нее не лечатся. Эвр приносит деньги.

- И эти деньги, наверное, называются «евро»?

- Да нет, в Древней Греции в ходу были драхмы.

 -  Драхмы или евро – все равно деньги, как их ни назови. Может, мы эвро-ветрянкой заболели? – с надеждой спросил наяду Цифрик (Цифрик денежки любил, и чем больше денег, тем еще больше любил – ведь для математика главное, чтобы было что считать). 

        -  Трудно сказать, – задумалась наяда, – вам нужно припомнить когда на вас дул сильный ветери как он себя вел.

               И малюсики вспомнили: действительно, вчера перед обедом, ну, перед тем, как они уселись под деревом, чтобы перекусить, неожиданно подул такой сильный ветер, что они глаза закрыли и на всякий случай в ушки пальчики засунули (а, почем знать, может то сирены новые песни разучили?).  А ветер погудел-погудел, волосы им взъерошил, платьица-костюмчики пораспахивал и скрылся.

- А после этого что было?

- По бутерброду съели.

- С аппетитом?

- А как же! Еще с каким! Радовались, что бутерброды не успели из рюкзаков повытягивать, когда ветерподул. А то б голодными остались.

- А бутерброды с чем были? – наяда задавала странные вопросы. С чем бы ни были – все равно их уже съели, наяду угостить нечем.

- Бутерброды были с колбасой, – ответил немного расстроенный Цифрик, ведь колбасы на сегодняшний обед уже не осталось.

- А-а-а, – растерянно журчала наяда.

- А колбасу мы еще медом сверху намазали, около нас как раз дикие пчелы в дупле мед прятали, вот мы немножко у них и взяли.

- О!!! – обрадовалась наяда, – я так и предполагала. – У вас, дорогие мои, зефирная ветрянка. Вы стали сладкоежками.

- А мы и были! – не согласились с наядой Блонька и Цифрик.

- Вы что, всегда мед на колбасу намазывали?

- Нет! Мы мед отдельно ели.

- Ну тогда, и думать нечего. Диагноз очевиден! Ветрянку вашу определили! Я в принципе так и думала: ветра в ваших головах не слышно, вы не плачете, не ноете, денег у вас нет, так что остается? Между прочим, не такая это уже и страшная болезнь.

- А прыщики-волдырчики? – жалобно заскулили малюсики, что на миг заставило наяду задуматься, не ошиблась ли она с диагнозом.

 – Волдыри – это чепуха! Будем вас лечить! – промолвила наяда и нырнула на дно речки – только ее и видели.

           Блонька с Цифриком растерялись: не обманула ли их речная нимфа? Они стояли на берегу, переминались с ноги на ногу и почесывались понемножку. По прошествии десяти минут после исчезновения наяды под водой, они заволновались еще сильнее и начали звать: «Наяда! Куда ты подевалась? Возвращайся! Мы уже ждать не можем – прямо сейчас все волдырчики-прыщики расцарапаем и сдерем! Будешь знать!» То ли наяда действительно испугалась, что малюсики над собой поиздеваются, то ли она уже  успела со всеми своими подводными делами управиться, но на самой высокой ноте нытья Блоньки-Цифрика она выпрыгнула из речки, как рыбка со сковородки.

- Вот-вот-вот! – радостно прожурчала наяда. В руках она держала две чаши, в которых находилось....

-Это что? – Блонька с Цифриком приняли чаши от наяды.

- Это лекарство от зефирной ветрянки – мороженое пломбир. Сама его сделала!

- Когда же ты успела?

- Пока вы тут меня ждали, я всех домашних подключила  к делу. Ну как, вкусно?

- О-о-о-очень! – облизнулась Блонька. Мороженое отличалось от нашего, оно было похожим на йогурт или кефир, только сладкий. Понятно, ведь морозильных камер в Древней Греции не было. Даже простыми холодильниками там не пахло!

- Ням-ням! – сказал Цифрик. – А еще есть?

- Чего захотел! – усмехнулась наяда. – Лекарство лечит, когда принимаешь его ровно столько, сколько прописано – в меру. А если меры не соблюдать, то самое лучшее лекарство становится вредным.

- А из чего ты, наядочка, этот пломбир делала? – поинтересовалась Блонька.

- Секрет! – сказала, как отрезала, наяда.

- Но ведь мороженое делают из молока, а где у вас на дне реки молоко? Разве там есть коровы?

- Есть! Молоко есть и коровы есть – но необычные, а речные. Они молока дают больше, чем те, к которым вы привыкли.

- А яйца вы в мороженое кладете? – не унималась Блонька, потому что ее мама Аленка однажды рассказала ей из чего мороженое делают. И теперь Блоньке было интересно сравнить способ производства мороженого в двадцать первом веке и в древности.

- Могла бы о яйцах и не спрашивать! – обиделась наяда. – Какое же мороженое без яиц? Только наши яйца не куры несут, а рыбки откладывают, они так и называются – яйценосные рыбы.

- А-а-а...., – протянула Блонька, – наверное до нашего времени эти рыбы поголовно вымерли. Или просто выродились – уменьшились в размере и стали икру метать (икра ведь – это как ма-а-аленькие яички).

- А, между прочим, как там ваши волдыри поживают? Уменьшились? – спросила наяда.

        Блонька с Цифриком глянули на свои ручки-ножки, а волдырчиков и след простыл! Вот вам и речной пломбир! Как малюсики бросились наяду обнимать (за ножки, правда, так как ростом были ей аккурат по колено)! А она расчувствовалась и Блоньке на ушко что-то прошептала (наверное, секретный рецепт речного пломбира открыла).

                                                                        ***

         «Ах, как приятно делать приятное людям (даже когда они временно являются монстрами)! Потому что после приятного монстры становятся приятелями!» – думала баба Женя, когда ее калоша неслась по волнам бушующего моря. Белый зонтик исполнял роль паруса, дул попутный ветер и бабе Жене море было по колено (так ей, во всяком случае, казалось).  Особенно, если принять во внимание ее недавнюю победу над Сциллой и Харибдой. Вернее, над злыми чарами чародейки Кирки.

          «Что-то мне есть захотелось, – проголодавшаяся баба Женя оглянулась, как будто в море можно было встретить кафе или столовую. Ясно, что нельзя! А вот остров – можно! Что баба Женя и сделала. Встретила! Она закрыла зонтик, начала им грести вместо весла, добралась до берега и пришвартовала к нему лодку-калошу. Остров бабе Жене понравился – она увидела оливковое дерево, усеянное зелеными оливками, и еще одно с сочными алыми плодами. Ну сколько старушке надо, чтоб насытиться? Три оливки, два персика – и достаточно. Баба Женя быстренько зашагала к деревьям, сорвала пару оливок... Но не успела и одной прожевать, лишь косточку выплюнула, как перед ней, словно ниоткуда, предстала женщина. Наверняка не смертная. Очень гордая и гневная.

- А где благодарность за завтрак?

- К-к-какой з-з-завтрак? – баба Женя оробела и начала заикаться.

- А где извинения за загрязнение окружающей среды! – женщина перешла на крик.

- К-к-какое з-з-загрязнение? – удивилась баба Женя, – она никакой грязи не видела.

-  Грязь – это косточка от оливки. А завтрак – оливка, – женщину лихорадило от возмущения. – И вообще, все это – моя частная собственность.

- Оливки?

- И не только. Все вокруг! Я – властительница этого острова, Кирка.

- Ах вот ты какая, Кирка! – баба Женя моментально пришла в ярость. – За чистотой своих владений следишь, а море загрязняешь монстрами, которые пожирают корабли и все живое, что попадается им на глаза?

- А лодки пришвартовывать тут запрещается! – Кирка сделала вид, что не слышит бабы Жени.

- А превращать милую добрую девушку в чудовище с двенадцатью ногами и шестью собачьими головами разрешается?

- И кто вам позволил срывать мою волшебную оливку с моего волшебного оливкового дерева? – крик Кирки достиг вершины оливы.

- Ну, я тебе покажу, где раки зимуют, – ответила баба Женя, бросилась к лодке за зонтиком, чтобы использовать его, как оружие. Раков, она, конечно, же показать не могла – их же поймать еще надо было. А где они зимуют, она и сама не знала.

       К лодке старушка добежала, но зонтик схватить у нее не получилось – она почувствовала, что взять его нечем – руки куда-то подевались. Бабуля глядь, а у нее вместо двух ног – четыре, да не ноги, а лапы. «Ой, горюшко!» – хотела запричитать насмерть перепуганная старушка, но вместо этого у нее получилось «хрю-хрю-хрю!»

- Почему «хрю»? – спросила себя баба Женя.

- Вот ты и стала свиньей! Кто с Киркой не соглашается, тотв свинью превращается! – захихикала Кирка и снисходительно добавила. – На этом острове почти все болеют свинкой – тут эпидемия! Не ты первая, не ты последняя!

   «Не хочу быть свиньей!» – подумала баба Женя, но не сказала этого. Ведь если бы она выразила эту мысль, у нее снова получилось бы «хрю-хрю-хрю».

     Довольная сделанной пакостью, Кирка поднялась в свой дворец –он возвышался на холме. А бабе Жене ничего не оставалось, как смириться со своим положением до утра – наесться, выспаться, а поутру подумать о спасении (сейчас ее голова думать отказывалась). Свинка, между прочим, это не сцилла-харибдизм! И вообще – название болезни такое родное! Такое же, как ветрянка, ангина, грипп... Прабабушка когда-то в детстве свинкой болела, правда, тогда она не хрюкала. Ну и что? А теперь хрюкает! Баба Женя моментально приспособилась к своему свинству и нашла в нем даже определенные преимущества – во-первых, свиньи бегают быстрее старушек, во-вторых, удовольствие они получают от самой простой пищи – на их вкус желуди ничем не хуже ананасов, а в-третьих, спать свиньи могут прямо на песочке или в лесочке. А была бы баба Женя человеком, то искала бы себе матрасик и подушечку.

     Только приготовилась свинка-баба Женя погрузиться в сон, как до нее донеслось родное «хрю-хрю-хрою». Глянула, а к ней бежит поросеночек –крошечный-хорошечный и чем-то знакомый.

- Хрю-хрю-хрю, – сказал поросенок бабе Жене, и, чудеса!, старушка поняла, что это значило – поросенок  поздоровался: «Приветик, дорогая бабулечка Женя!»

- Хрюрюрюх-юрхохо, – ответила баба Женя, что означало: И тебе привет! Но откуда ты меня знаешь, детка?

- Хрю-рюх-рюсь! – прохрюкал-проскулил поросенок, что в переводе было: Так это же я, Руся!

- Ох-ох-рох-РЮ-хрю?! – вскрикнула баба Женя, а что именно – и без перевода ясно.

         А потом поросенок Руся залез бабе Жене под ее теплый бочок, согрелся и рассказал о том, как его угораздило оказаться на заколдованном острове. Вот подробный Русин рассказ:

«Хрю, хро-хо-рю, рюх-рюх-рюх, юрхохо хрюрюх ох-рох, юрх-ох-рю, хрюх-хрох, юхр-юро-хохохор, охрохо-хрюхорю, хорхо-рюрхо, хро-хрю-рюх, ХРЮ! РЮ! Ох! Ох! ХО-ХО-ХО! ХРЮ-ХРЮ-ХРЮ!!!»

         В переводе на человеческий язык это означало: «Я же когда-то рыбкой была, ну еще до того, как меня Леся в зоомагазине купила и в девочку-русалочку меня переделала. Когда все мы заболели артемидитом, меня в море потянуло. Я и прыгнула туда со скалы. Плавала несколько дней, на дно моря опустилась, с самим морским царем Посейдоном познакомилась. Он меня от себя и отпускать не хотел – я его забавляла рассказами о том, как нас наши родители-третьеклассники сотворили из фруктов-овощей-цветов, а меня – из рыбки. Как узнал он, что я бывшая рыбка, так решил, что я ему принадлежу, и запер меня в подводном дворце.

      Но я убежала – договорилась с рыбками, чтобы они морские ворота отворили. Посейдон проведал, в погоню за мной морских коньков послал. Ох, я и дала деру! А они уже у меня за спиной, вот-вот схватят! Точно догнали бы, если бы не встретился этот остров.  Выбралась на берег, а коньки не смогли, они же морские, умеют скакать лишь в море. Вот и вернулись к Посейдону без меня.

        Не успела я несколько шагов сделать, как слышу: «Это что за особа тут разгуливает, в мои владения без приглашения вторглась и не здоровается-не откликается?» А навстречу мне чародейка Кирка, та самая, которая команду Одиссея в свиней превратила. О том кто она такая и какими делами занимается я, правда, уже потом узнала от других свинок.

«Это кто тут грязные следы на моем песке оставил?» – снова грозно спросила Кирка.

Я оглянулась – мои крохотные следочки уже волны смыли. «Какие следы?» – спрашиваю.

-Вот, полюбуйся! – говорит Кирка, пальцем тычет, а следов нет как нет. Ох, как же она тогда разгневалась! «Ах, ты, такая-сякая, бескультурщина-иноземщина, на мой остров ворвалась, окружающую среду загрязнила, да еще и насмехаешься! Свинья ты!» «Никакая я не свинья!» – открыла я было рот, но Кирка перебила меня и грозно прорекла: «Ну так стань ею!» Я и стала. Правда, не свиньей, а поросенком-малюсиком. Живу здесь дня три и болею свинкой. Какое счастье, что и вы сюда попали, баба Женечка!»

«Хрю не рюх, рох не ох!» – ответила свинка-баба Женя, что значило: «Не такое это и счастье, но мы выход из этой безвыходности  найдем обязательно! После Сциллы и Харибды это для меня не задачка, а орешек!»

      И на этом оптимистическом хрюканье свинки заснули.

     А ночью приснился бабе Жене сон: к ней в гости пришел древнегреческий бог сна Гипнос – юноша с орлиными крыльями. В руке он держал рог, из которого сыпался мак. Баба Женя-свинка почему-то решила, что как только она попробует тот мак, к ней сразу же вернется ее человеческий образ. Да где там. Попробовала, а все равно свинкой осталась. «Не очень приятный сон», – подумала баба Женя, и хотела перевернуться на другой бок, но Гипнос велел ей следовать за ним. И пришли они к Киркиному дворцу. Свиней там было видимо-невидимо, а еще попадались и другие звери – обезьяны, волки, козы. Тут перед ними, как из-под земли, появилась Кирка – она насыпала какой-то порошок в миски с водой. Звери ту воду выпили и обернулись на людей – служанок и прислужников. «И ты выпей эту воду!» – приказал Гипнос свинке Жене. Та послушалась и стала бабушкой. И еще Русю напоила. И уже в виде русалочки посадила ее в карман.  Гипнос взял бабу Женю за руку и вывел ее из дворца. Что там во сне дальше происходило, баба Женя не досмотрела, потому что проснулась от щебета птиц – солнце поднималось из-за горизонта.

       «Буду дальше спать! – решила старушка. Она вспомнила о недавних событиях, хотела в отчаянии похрюкать, но у нее вышло не «Хрю-хрю-хрю», а «Ой-йо-йой!»  «Неужели я от свинки излечилась?» – обрадовалась бабуля, восторженно оглядывая свои руки и ноги.  Потом разбудила Русю, оказавшуюся в ее кармане. Руся глазенки открыла, увидела бабу Женю, почувствовала себя девочкой и скомандовала: «Садимся в калошу!» И через несколько минут калоша уже покачивалась на розовых волнах рассветного моря.

                                                         ***                            

      Персику было уютно и спокойно – все разошлись своими путями-дорожками. От сиренита он выздоровел, артемедитом не заболел – чего еще надо? Отдыхай себе на лоне древнегреческой природы и пой песни (нет! не буду петь, рассуждает Персик, потому что песни будут напоминать мне о сиренах), тогда – стихи пиши (а это что-то новенькое! возьмусь за стихи!). Написал Персик два стишка – один про море и «Арго», второй – про мам и пап малюсиков-путешественников – про Мишу, Галочку, Аленку, Виталика, Шурика, Маринку – про всех. А еще о чем писать? Да и свободного места в блокноте не осталось, потому что Персик еще самолетики бумажные сделал – играться ж как-то надо!

      А время летело: день – ночь, день – ночь, день – ночь...  Надоело Персику на месте сидеть, наблюдать и бездельничать. Спустился он с горки к морю, «Аргоша»-красавчик на волнах покачивается, тоскует без работы. Персик одежду с себя скинул, и поплыл к кораблю. Схватился за якорную цепь, по ней на борт взобрался. «Ох, как хорошо на корабле! И чего я не берегу сидел? – подумал Персик, – Займусь-ка полезным трудом: наведу порядок, может, что-то отремонтировать нужно или наладить». И погрузился в работу, и так глубоко погрузился, что заболел аргитом – в нем проснулась непреодолимая  страсть к усовершенствованию кораблей.

         Во-первых, Персик усовершенствовал управление кораблем. Раньше оно происходило за счет нажатия на определенные кнопки на тети Гелином мобильном телефоне. Из-за того, что тетя Геля захватила свою мобилку в горы и управлять кораблем стало невозможно, Персик приучил корабль слушать его команды. «Аргоша» оказался очень способным к учебе и буквально за пару часов он научился выполнять такие команды, как: «Сняться с якоря!», «От борта!», «Право-лево-прямо руля!», «Остановка!», «Поднять/спустить паруса!», «Завтрак-обед-ужин!», «Доброе утро/Спокойной ночи!» и тому подобное.  На следующий день Персик показал кораблю как пользоваться шваброй, завязывать морские узлы и ставить на место мебель после шторма.

        Вместе с успехами, которые «Аргоша» достиг в учебе, Персик почувствовал в себе очевидные признаки аргита – во-первых, он теперь спал на палубе, во-вторых, столом ему служил деревянный плот, который он связал собственноручно из бревен, найденных на берегу. А в-третьих, для приема пищи он соорудил специальную посуду – тарелки в форме иллюминаторов и ложки-вилки похожие на маленькие весла.

     Но Персику понравилось болеть аргитом. «Это самая лучшая болезнь в мире! Самая веселая и самая полезная!» – объяснял он рыбкам и птичкам, которые сочувственно взирали на него с моря и с неба.

           Между тем аргит как начался неожиданно, так и закончился, без каких бы то ни было осложнений. Может, Персик и не понялбы, что он вылечился от аргита, если бы не произошло еще одно приключение.

           Когда Персик полностью переоборудовал корабль, поменял старую мебель (за исключением таких уникальных вещей, как тети  Гелино кресло) на новую, которую сам и смастерил, выдраял  палубу так, что она теперь блестела на солнце, вытер пыль, выстирал и выгладил всю одежду, которую малюсики затиснули в рюкзаки и чемодан (да еще и аккуратно ее сложил), он с ужасом осознал – работы больше не осталось.

           А его аж подмывало еще что-то сотворить, построить, изобрести – аргит как-никак! О строительстве еще одного корабля и речи не было – как он, малюсик-карапузик, срубит в лесу высоченные деревья, перенесет их на берег, напилит из них доски и все такое? Правда, в отчаянии малюсик смастерил две-три лодочки, но по сравнению со строительством корабля это было неинтересно. Тогда Персик решил усовершенствовать «Аргошу» – прибавить  еще какие-то кнопки-шмопки к корабельному управлению для того, чтобы корабль в случае необходимости мог превращаться в автомобиль и передвигаться по суше, а в случае еще большей необходимости – подниматься в воздух, как самолет.

           И что он там навыдумывал, что куда повкручивал и что откуда пооткручивал, трудно сказать (даже Персику, а нам и подавно), но наконец одним солнечным древнегреческим днем Персик потянул за серебристую проволочку, и в тот момент «Аргоша» поднял якорь и слегка поднялся над водой, как если бы под ним возникла воздушная подушка. Потом Персик ткнул красную шишечку, которая крепилась к серебристой проволочке, и корабль выкатился на берег. Ба, он уже не был кораблем, из-под его корпуса плавно выползли колеса, такие, как у автомобиля. Персик приказал кораблю-автомобилю: двигайся осторожно по берегу! Еще нажал на синюю кнопку (потом выяснилось, что то была синяя пуговица на Персиковом кармашке) и... ж-ж-ж-ж-ж-ррр-хррр-джжж – чудесное изобретение отправилось на экскурсию.

        Сначала ехать было интересно, а когда малюсик привык ко звуку мотора, захотелось новых ощущений от езды. Персик тогда тык-мык, красную шишечку присоединил к синей пуговке, серебристую проволочку положил в рот, потом вынул ее оттуда, прицепил к рулю и автомобиль превратился в самолетик: колеса заползли назад в корпус, и оттуда же выпростались металлические  крылья. «Лечу-у-у-у!» – донесся с высоты счастливый голосок Персика. Самолетик пронзил собой дождевую тучу, которая от негодования выплеснула все запасы дождя. При этом аргит вылетел из Персикового организма обычным воздушно-капельным путем – выпал дождиком на обожженную солнцем горку, которая вмиг покрылась травой (ясное дело, горка аргитом заболела, но это было ей на пользу). Возможно, какие-то единичные молекулы, из которых состояла непреодолимая страсть к строительству кораблей, остались в мальчугане, но они теперь были нацелены на конструирование летающих аппаратов. А такой болезни в Древней Греции не существовало, как и не существовало самолетов.

         (Правда, однажды один изобретатель по имени Дедал смастерил крылья, скрепил их воском и позволил своему сыну Икару поразвлекаться – в небе полетать. И все было бы хорошо, если бы Икар соблюдал правила безопасности – не приближался к солнцу. А солнце же гарячее, оно и растопило воск, на котором крылья держались. Понятно, что Икару не повезло. А кому повезет, если падать с такой головокружительной высоты, да еще без парашюта?)

                                                                          ***

           Персик на самолете «Аргоша» покружил над бухтой, в которой ещенедавно стоял на якоре «Аргоша»-корабль, а потом решил полетать над морем – в тот день оно было удивительно красивым: спокойное, гладенькое, сине-зеленое.  Воздух был пропитан ароматами морских водорослей и соли. Персик наблюдал за величественными большими рыбами (они иногда выпрыгивали из воды), а потом он сообразил, что это не рыбы, а дельфины. Один из дельфинов выглядел странно – он был чересчур круглым, а на его черной блестящей спине сидело загадочное создание. Персик направил самолет ниже к воде, чтоб рассмотреть картину.

         Как же он удивился, когда в странном существе опознал бабу Женю, а в дельфине – ее резиновую калошу. И как же он обрадовался! Баба Женя с Русей тоже обомлели от удивления, увидев над собой самолет. Это ведь в древнегреческом небе! Сказать – никто не поверит! Но в отличие отПерсика, прабабуся и Руся не обрадовались. Они ж не знали, что самолет еще в недавнем прошлом был их кораблем. Старушка еще не пришла в себя после стресса от встречи с Киркой, да и воспоминания о Сцилле и Харибде были довольно свежими. Маленькая Руся спряталась в кармане и дрожала.

Увидев над собой деревянного крылатого монстра, баба Женя автоматически раскрыла зонтик, готовая к битве с...кем? Это она так себе спросила: «С кем мне на сей раз биться доведется? Не стимфалийская ли это птица, которую в свое время одолел Геракл? А, может, для Геракла то время еще не наступило? Так что, мне вместо Геракла с птицей биться? Не хочу! А, может, это и не стимфалийськая птица? Она же на меня стрелы не сыплет! О! Тогда это какая-то Горгона! Горгону Медузу, правда, Персей должен был уничтожить. А если он этого еще не сделал? И за Персея работу не хочу выполнять! Хорошо, что зонт раскрыла, на горгон смотреть нельзя, а то буду потом тут посреди моря каменюкой стоять под названьем «Скала баба Женя». И меня будут туристам показывать. Не хочу!»

- Баба Женя! Я вас узнал! Да выгляньте вы из-за своего зонтика! – услышала старушка знакомый голос. Но не выглянула.

- Баба Женя! Это я, Персик, над вами сижу в самолетике! Не бойтесь! Я не призрак! И не тучка! – «Нет, – подумала про себя прабабуся, – пусть еще в третий раз меня позовет, тогда отзовусь. Во всех сказках все делается трижды!»

- Ну и оставайтесь в своей резиновой обуви! А я дальше полечу красотой любоваться! – рассердился Персик и сделал вид, что поднимает самолет вверх. Руся не выдержала: Да это же на самом деле Персик!

- Персик! Детка! Погоди! Это я – баба Женя! Разве ты меня не узнаешь? –запричитала-засуетилась старушка. Она уже убедилась, что Персик – это Персик. Правда, она не могла понять как он попал в самолет и вообще где сумел его раздобыть.

Персик спустился еще ниже, отошел на определенное расстояние от калоши-лодочки, произвел свое тык-мык, тык-мык – и перед бабой Женей и Русей вырос родненький корабль. Персик спустил в лодку канат, по которому бабуля с Русей за пазухой, как истинный матрос, вскарабкалась на палубу и там подхватила на руки малюсика.

После поцелуйчиков-обнимульчиков Персик с прабабусей и Русей поведали друг дружке о своих приключениях. Персик все время присматривался к старушке и, наконец, не выдержал:

- Баба Женя, какая-то вы не такая, как всегда. Словно помолодели?

- Ты заметил, мой маленький принц?  Знаешь, когда история со Сциллой и Харибдой счастливо закончилась, я настолько обрадовалась, что, наверное, от той радости двадцать лет сбросила, а когда мы с Русей вернули себе человеческий облик и сбежали от Кирки, то, очевидно, я еще не менее десяти лет потеряла. В сумме это – тридцать лет.

- А я бы сказал, баба Женя, что вы все сорок лет сбросили.

- Ой, ну как же приятно комплименты от мужчин получать! – пропела бабуля.

- И не только от мужчин, – вмешалась Руся, – я тоже считаю, что вы похорошели. Да гляньте на себя, где у вас зеркальце?

      Баба Женя с величайшей охотой вытянула зеркальце из своей старомодной сумочки и снова себя не узнала. На нее смотрело свеженькое личико молодой пенсионерки, которую вот только вчера на пенсию проводили и которая завтра пойдет устраиваться на новую работу, чтобы денежек в два раза больше было – пенсия плюс зарплата.

- И как это могло случиться? – дивилась старушка, простите, пожилая дама.

- Мне кажется, что радость в Древней Греции имеет особенные молодильные свойства. Ну, не для всех, разумеется, а для людей преклонного возраста. Вот мы с вами повстречались, вы еще и порадовались.

- Персик! Значит, если я еще немножко порадуюсь, я смогу молодушкой стать, а то и девушкой?!

- Ну да! Эффект Пигмалиона! Если верите в свою молодость, она не проходит, а в вашем случае даже назад возвращается!

- Тогда я уже радуюсь, – согласилась баба Женя, и принялась выкрутасывыделыватьи ножками, и ручками, и бедрами.  Потом глянула в зеркальце – разочаровалась.

- Баба Женя, вы что, маленькая, не понимаете, что радоваться нужно искренне, непринуждённо, а не по заданию! – вздохнула Руся.

     Баба Женя, действительно, все поняла и успокоилась. Тем более Персик предложил им вместе полетать и поискать тетю Гелю с малюсиками – что-то долговато от них не было ни слуху, ни духу – ни чиху-ни пыху.

                                                        ***                                      

Когда в горах Аркадии родился Пан, олимпийские боги возмутились: Как! Это несчастное косолапое существо, с волосатыми ножками и козлиными копытцами, хвостом, что метет вместо веника, да еще (караул!) РОЖКАМИ на голове, уже не говоря о БОРОДЕ (срамота!), не может быть божественным младенцем и, следовательно, называться богом.

А на самом-то деле Пан был если и не богом, то божком стопроцентно, ведь его на свет произвели мама – нимфа Дриопа и папа – бог Гермес (между прочим, сын самого Зевса!  Значит, Зевс Пану дедушкой приходился – ничего себе, такой родственник в Верховном Совете Олимпа!). 

Но время шло, и боги привыкли к козлоногому мальчику. Гермес забрал его на Олимп. И олимпийцы полюбили Пана за забавную внешность, веселый нрав и музыкальные  способности – он развлекал их игрой на свирели. 

Но вскоре Пан помахал всем своим родственникам-богам ручкой и вернулся на родные просторы. Потому что больше всего на свете он любил скакать с холмика на холмик, с камушка на камушек, вдыхать ароматы утопающих в цветах полян и тенистых лесов, купаться в речках-ручейках, играть с овечками-козочками, веселиться с нимфами-сатирами и водить дружбу с Дионисом – улыбчивым богом растительности, покровителем виноградарства и виноделия. А иногда и молодого винца выпить.

Однако опыт проживания на Олимпе даром не прошел – Пан привык к божественной жизни, в его случае – панской. Он любил панские блюда, панские напитки, панские развлечения, панские слова – то есть требовал от подчиненных, чтобы к нему обращались «Высокочтимый Пан» и даже «Пан президент царства-государства Аркадия».

                                                              ***

В панской роще, среди вечнозеленых кипарисов и благоуханного можжевельника Пан как обычно сидел на любимом панском пеньке, который служил ему троном, и играл на свирели. Свирель тоже была панской, а поэтому называлась она не свирелью, а сирингой. Мелодия, льющаяся из нее, сначала выливалась из панского сердца – открытого, доброго, но и несчастного. Почему несчастного? Ну хотя бы потому, что сиринга изначально была не свирелью, а нимфой, то есть Сирингой.  Пан влюбился в нее, но она его испугалась (да не просто ах-ох!, а панически – ооООооООооОО!!!!!) и побежала куда ее глаза глядели. А глядели они почему-то в речку – Сиринга туда запрыгнула и превратилась в камыш. А вот перепревратиться в девушку Сиринге уже не удалось (а, наверное, как ругала себя за скоропалительное решение).  Пану ничего не осталось как срезать стебель камыша и сделать из него свирель.

 В тот день мелодия выходила особенно красивой, и ветры разносили ее по всем направлениях: Борей – на север, Нот – на юг, Зефир – на запад...

Тетя Геля услышала нежные панские звуки именно тогда, когда принцессы-афродитки-афродетки припали к ее груди, вне себя от счастья после неожиданной встречи.

-                                 Слышите? – спросила тетя Геля девочек.

-                                 Музыка!

-                                 Нет, это ветер!

-                                 Ветер принес музыку!

-                                 Пойдем в направлении мелодии. Мы все равно не знаем куда идти, компаса у нас нет. А мелодия куда-то выведет, вернее,  приведет к тому, кто ее исполняет, – сказала тетя Геля и вместе с принцессами-негритосками на плечах отправилась в путь.

В такой же путь пустились и Блонька с Цифриком. Они только-только избавились от волдырей, которые так немилосердно чесались. Настроение у них было приподнятое – еще бы, выздоровели! Поэтому, услышав красивую мелодию, без раздумий побежали искать исполнителя. 

Тейчик с Пантюльчиком настолько хорошо чувствовали себя в обществе Аполлона и муз, что, казалось, мысли о прошлом их покинули навсегда. Они научились ловко перебирать струны на лире и кифаре, петь, танцевать и еще много чего другого делать. Музы с радостью делились с ними своими знаниями и умениями.

Когда панская мелодия зазвучала над головами Тейчика и Пантюльчика, они сначала прислушались к ней, а потом принялись выяснять какой инструмент сотворил ее.

- Это не лира! – с видом знатока умозаключил Тейчик.

-Это не кифара! – профессорским тоном промолвив Пантюльчик.

   - И не бандура! – нахмурился Тейчик.

   - И не цимбалы! – насупился Пантюльчик.

   - Что же это за инструмент? – обратились они к музам (Аполлон в тот день гостил у родителей на Олимпе).

   -  Это свирель! – усмехнулась Каллиопа.

   -  Это сиринга! – подмигнула Талия.

  -  А мы не умеем играть ни на свирели, ни на сиринге! – вздохнули мальчики-малюсики.

   - Чудаки! Сиринга – это название свирели, – объяснила Урания.

   - А кто играет на сиринге, знаете? – спросила Терпсихора.

   - Нет! А кто?

   -  Пан – сын Гермеса, племянник Аполлона.

   - Так чего же мы здесь сидим? Пойдем к Пану, пусть научит нас играть на свирели, то есть на сиринге.

И Пантюльчик с Тейчиком помахали музам ручками и тоже поспешили в панский лес. По сравнению с другими аргонятами они не шли, а летели, потому что у них руки чесались – невмоготу терпеть было – так они стремились поскорее научиться играть на свирели. Малюсики даже не останавливались дух перевести (вирус аполлонизма гнал их в три шеи, простите, в две – их же двое было).

А Звездочка-паучиха, наверное, никогда бы с места не сдвинулась, потому что вирус арахнита спровоцировал ее полное погружение в работу. Какую мерцающе-лучезарную паутину плела она – всем паукам-соседям на зависть! Но сама Звездочка уже забыла что такое зависть, от звездной болезни избавилась, и была полностью счастливой. Ах, ну зачем этот северный ветер Борей тревожит ее, отвлекает от дела? Ну да, чудесную мелодию он принес с собой, кто же спорит? Но к ткачеству она не имеет никакого отношения.

А Борей пахнỳл панской мелодией прямо в Звездочкину паутину. Паутина поднялась в воздух, а почти невесомая Звездочка ухватилась за ее краешек  и.... Полетели... Полетели....    

В то время, когда Звездочка летела на паутине, Персик с бабой Женей и Русей летели на самолете. Они искали аргонят, но еще ни одного не встретили. До них тоже донеслась панская мелодия. То ли с моря, то ли с гор, Персик не разобрал, но после сиренита малыш боялся любой музыки.

- Баба Женя, слышите? – крикнул в он в ушко старушке.

- Кого? Тебя?

   - Да не меня, а ту музыку, что звучит? Может, это сирены за старое взялись?

- Нет! Сирены поют, а это не пение, вроде на дудочке кто-то играет.

- Точно?

- Точно говорю, не тревожься, маленький.

Персик успокоился и опустил самолет пониже, потом еще ниже. А что там высунулось из-за кустика? Как будто человек. Вот снова он спрятался за деревьями. Глянь, появился!

-  А это не тетя Геля? – поинтересовался Персик.

- Где? – баба Женя почему-то подняла голову, словно тетя Геля взобралась на облако.

- Вы вниз смотрите, вон туда. Видете женщину в белой шляпе?

- Может, это нимфа или наяда-дриада? – предположила баба Женя. – А, может, и богиня с Олимпа сошла?

-  А очки от солнца? Разве их в Древней Греции уже изобрели?

-  Твоя правда, Персик! Это действительно Ангелина Авелевна!

- Эге-гей! Тетя Геля!

    Персик стремился посадить самолетик и искал нужные кнопки. Тетя Геля уже махала ему руками, а принцесски-афродитки-афродетки подскакивали на ее плечах и верещали от счастья. Особенно старалась Иранская, ведь Персик был ее принцем.

- Не могу приземлиться! – кричал Персик.

- Лети на музыку! – кричала ему тетя Геля.

- Встретимся! – ответил Персик (хоть и не выяснил где и когда) и спрятался за тучками.

***

   А Пан разошелся – он так увлекся игрой на свирели, что забыл про все на свете. Звуки заполнили собою пространство, проникли в каждую молекулу воздуха, каждую клеточку растений, запрыгнули в уши всех живых существ, и там уселись на барабанных перепонках, чтоб те прекратили барабанить (потому что когда музыка попадает в ухо, барабанные перепонки барабанят и искажают мелодию. Чтобы хорошо слышать музыку, необходимо тренировать ушки).

  Пан в восторге прикрыл глаза и не увидел, как на поляне начали появляться чудные существа. Первыми пришли два симпатичных мальчика-мизинчика (вернее, один мизинчик и один указчик). Они тяжко ды-Ы-ша-А-ли, поскольку чуть ли не три часа бежали без единой остановки. Малюсики таращились на свирель Пана: самая обычная палочка с дырочками! въелись глазами в панские пальцы – а они без устали то зажимали дырочки, то раскрывали. А потом на какое-то время пропали – побежали на речку камыши срезать (складные ножики они еще из дому прихватили на всякий случай).

И именно в тот момент в панском лесу появились обессиленные от долгой дороги Блонька с Цифриком. Увидели Тейчика с Пантюльчиком – как обрадовались! А у мальчуганчиков уже свирели в руках. Ясно, что играть они научились мгновенно – аполлонизм  способствовал молниеносному овладению любыми музыкальными инструментами. И заиграли Тейчик с Пантюльчиком так мастерски, словно всю жизнь только этим и занимались. А Пан даже не сообразил, что еще две свирели к его сиринге присоединились – он играл с закрытыми глазами и ему казалось, что мелодия полилась еще проникновеннее и торжественнее, ну и погромче, что тоже неплохо.

- А ну-ка, угадай кто это? – чьи-то мягенькие, пахнущие ванильной карамелькой, ладошки закрыли глазки Тейчику и Пантюльчику. Они даже играть прекратили от неожиданности.

-  Ох, – сказал Тейчик, – это ладошки моей принцессы Датской.

- Ах, – сказал Пантюльчик, – ощущаю пальчики моей принцессы  Голландской.

- Пообещайте, – хором сказали принцессы, – когда нас увидете,  не испугаетесь и в обморок не упадете, потому что мы немножко не такие, к каким вы привыкли.

-  Обещаем!

 Но обещания Тейчик с Пантюльчиком не исполнили – лишь увидели своих девочек – чернокожих, курчавых, широконосых, толстогубых и белозубых, как от испуга выпустили из рук свирели и те упали, правда, не в обморок, а в травку. И покатились с горки – с камушка на камушек – и опять упали не в обморок, а в речку. А там камышей выросло еще на триста тридцать три тысячи свирелей и всяких других дудочек. Правда, малюсикам этого уже было не нужно. Потому как от стресса они утратили свои музыкально-инструментальные способности и, таким образом, излечились от аполлонизма. А Пан так и не узнал о своих возможных соперниках или потенциальных членах музыкального ансамбля.

  А между тем под журчащую мелодию, излучающую радость, тетя Геля рассказала Тейчику и Пантюльчику о печальных событиях, которые произошли с принцессами. А когда радость начала вырываться из панской свирели аккордами-переливами, малюсики на пару с тетей Гелей горько заплакали – и не солеными слезками, а горькими, и глотать их было невкусно и даже опасно.

   Пан, однако, не слышал ни криков, ни воплей, ни стонов, ни плача – он был весь во власти музыки. И лишь гул самолета прямо над его головой заставил его раскрыть глаза и поинтересоваться, а что ж это такое, что мешает его любимому занятию.

А Персик все-таки сумел, наконец, приземлить самолет – отыскал необходимую кнопку. Она, кнопка, умудрилась залезть в его кроссовок и там притаилась – кнопке больше нравилось летать, чем по морю или суше передвигаться.

  Пан, как зачарованный, наблюдал за самолетом. Свирель-сирингу он оставил на пеньке, и она, обиженная, еще проронила два-три звука и замолкла. Когда самолет приземлилися, Пан с опаской приблизился к нему. Правда, он не знал к чему именно. Птица не птица, тележка не тележка... На Олимпе что-то новенькое выдумали и решили ему показать. Ого, а из этого неизвестно чего выходит богиня. Над ней паланкин белоснежный, а из ее кармана торчит большой блестящий черный башмак, ясно, волшебный. Только кто же эта красавица? Пан прищурил глаза, чтобы солнце не слепило, и ему показалось, что это сама Гера, коронованная так сказать особа, потому что восседает на Олимпе рядом с супругом своим Зевсом. Гера еще никогда не снисходила до посещения панской рощи. Пан склонился в почтительном поклоне, взял гостью за руку и начисто забыл о неизвестном предмете, который интересовал его еще минуту назад.

- О, сиятельная богиня! Добро пожаловать в мои скромные владения!

- Это вы МНЕ говорите? – испугалась баба Женя. Она еще не пришла в себя после полета и не успела привыкнуть к парнокопытным и немного рогатеньким ухажерам.

- Могущественная богиня, покровительница женщин и семейного счастья, чувствуйте себя, как дома, – продолжал Пан, не смея  поднять взор на бабу Женю.

- Мистер, мсье, синьор, сударь, пан, – обратилась баба Женя к Пану, и угадала его имя, хотя она об этом не знала, – вы ошибаетесь, я не Гера.

Пан, наконец, отважился поднять глаза и глянуть на ту, кого держал за руку.

- О! – сказал он. – Действительно, вы не Гера. Взгляд у вас кроткий, а улыбка искренняя.  И вы такая красавица!

- Когда-то была, – вздохнула баба Женя, но вдруг вспомнила, что стала выглядеть как молодая пенсионерка. Тогда бабуля исправилась: Когда-то была еще красивее.

- Да вы гляньте на себя! – это уже Персик не выдержал. – Где ваше зеркальце!

Баба Женя торопливо вытащила зеркальце из сумочки, увидела там себя и лишилась дара речи. Хорошо, что сознание при ней осталось, не нужно было делать искусственного дыхания. Но когда к  бабе Жене подбежали тетя Геля с принцессами, Тейчиком и Пантюльчиком, то и они онемели. Надо сказать, что пока баба Женя с Паном беседу вела, тетя Геля места себе найти не могла, так ей хотелось старушечку обнять-к-сердцу-прижать. А принцессы от нетерпения даже немного посветлели. А теперь что? Старушку к сердцу уже не прижмешь-не приласкаешь, потому что старушки и след простыл. Вместо бодрой шестидесятилетней бабулечки перед Паном и малюсиками предстала прекрасная сорокалетняя женщина. И бабой Женей называть ее было как-то неудобно.

Хорошо, что Персик не растерялся и не онемел. Он обнял бывшую бабу Женю за шейку, чмокнул ее в щечку и поведал миру ее новое имя: «Тетя Женя! Ура! У нас появилась тетя Женя!”

- Так вас зовут Тетяженя? – спросил Пан. – Я так давно не был на Олимпе, что, оказывается, успел позабыть имена богов. 

Но баба Женя (теперь, правда, уже не баба) лишь моргала и разводила руками, мол, она вообще-то никогда на Олимпе не была.

Вдруг откуда ни возьмись на голову Пану, прямо между рожками, приземлился паук в паутине. Пан бы и не заметил его, просто немного щекотно стало, вот он и...

- Осторожно!

- Это паучок!

- Не трогайте его, пожалуйста!

Но было поздно. Пан стряхнул паука на землю, и поднял копыто, чтобы раздавить нахала. Еще миллиметр, и от паука мокрое место останется! Принцессы-афродитки-афродетки храбро бросились прямо под панские копыта – нельзя живое убивать! Пан приостановился – стоит на одной ноге, как козлик в цирке, удивляется: а кто это такие, маленькие-черненькие? мышки? хорьки? ежики без колючек? А паучок в тот момент рраз  и лопнул.

- ОХ! – выдохнули тетя Геля и бывшая баба Женя.

- АХ! – закрыли глазки ручками Пантюльчик с Тейчиком.

- Вах! – схватился за голову Персик, принц Иранский.

- УРА! – заверещали принцессы-афродитки.

- УРА??? – все развернулись в их сторону.

И что же они увидели? Настоящих принцесс – розовощеких милашек-златовласок. Радость то какая! Правда, было бы неправдой утверждать, что они были некрасивыми негритосками. Наоборот, даже очень симпатичными. Но ведь больными! А теперь они  здоровы!

- УРА!!! – закричала малышня.

- ХА-ХА-ХА! – счастливо засмеялись тетя Геля и тетя Женя.

- Давайте я вам сыграю веселую мелодию! – предложил Пан. – Танцуйте! 

И все участники действа пустились в пляс. Понятно, лучше всех Тейчик с Пантюльчиком кренделя выделывали – они еще помнили уроки богини танцев Терпсихоры.  Принцессы двигались учтиво, время от времени приседали в глубоких реверансах и только позиции ножек меняли – от первой до пятой, как настоящие балерины. Тетя Геля с тетей Женей закружились в вальсе. А Пан копытцами чечетку выбивал – цок-цок-цок, тук-тук-тук, цок-тук-цок-тук, трам-там-там.

О существовании паучка, который на глазах присутствующих лопнул от страха, как мыльный пузырь, все совершенно забыли. И поэтому никто не глянул что же вместо паучка осталось – мокрое место или сухое, а, может, и целая лужица, на поверхности которой  трепетала на ветру семицветная паутина. И напрасно, потому что когда лопнуло уродливое тельце, вспыхнула молния – она скакала по небу и постепенно увеличивалась в размере и приобретала контуры фигуры маленькой девочки. Когда крохотулька доросла до размера одежды 1/4, а обуви – 2/5, стало понятно, что еще один член команды корабля «Аргоша» вернулся в строй. 

   Звездочка отказывалась верить в свое внезапное исцеление. Может, она и не радовалась ему – ее нежные пальчики все время двигались, как будто она продолжала ткать паутину. Малюсики уже успокоились после чудесного выздоровления принцесс, и все свое внимание обернули на Звездочку и засыпали ее вопросами: неужели ты была паучихой? Как? Почему? За что? Болезнь такая – арахнит? О, ты обидела Афину! А до этого чуть не превратилась в нарцисс? Сама в себя влюбилась – разве такое возможно? А от чего ты лопнула, когда была паучихой? От панического страха? Боялась, что Пан тебя копытом раздавит?

  А Пан все играл и играл, ему как никогда прежде было покойно и весело одновременно. «Нужно оставить эту компанию в моем лесу! Моя печаль прошла! Я чувствую себя счастливым впервые за долгие годы после утраты моей любимой. Но как их уговорить?  –размышлял он, подергивая бородку. – Нет, лучше прямо спрошу: Пан или пропал? Если выберут первое, то со мной останутся. А если второе, то, ясное дело, не они, а я без них пропаду. Зато все будет честно!»

Кто бы сомневался – аргонята под руководством тети Гели и бабы... тети Жени выбрали второй вариант. Сердечно поблагодарили Пана за все – за волшебную музыку, которая привела их в панский лес и звучала во время их пребывания в панских владениях, даже за панический страх, ведь благодаря ему Звездочка вернула себе свой прежний образ,  а еще за молодость, которую получила баба Женя, и  стала не бабушкой, а тетенькой. Ну еще за что? А, ну и за то, что Пан дал возможность сделать выбор: «пан или пропал».

- Удачи тебе, Пан! – сказали малюсики ему на прощанье, подергали за бородку, пощупали за рожки и обняли за шейку.

- Друг, не горюй-не тужи! – сказали две тети – Геля и Женя, пожали ему руки и поцеловали в щечки.

А Персик уже подготовил самолетик к полету, завел мотор – и ...б-жжж-ии-ик! лишь «не тужи-и-и-!» зависло в воздухе.

                                                                       ***

-  Какие мы аргонята? – шумели аргонята, – Мы же на нашем корабле почти не плавали и за золотым руном не отправились, и никаких приключений, которые приключились с настоящими аргонавтами, с нами не приключилось!

-  И чего ради я брала карту Древней Греции? – растерянно спросила  тетя Геля.

-  Это все сирены нам испортили! – вздохнул Персик.

-  Нет, Артемида, это из-за нее мы все побросали и пошли куда глаза глядели.

-   Ну тогда и Аполлон с музами, и Афина, и мойры, и кентавры, и Сцилла с Харибдой – ну просто все без исключения, кто нам встретился, виноваты в изменении курса нашего путешествия, – подытожила тетя Женя.

- А какой был курс? Что-то я не очень помню, – заметил Цифрик, –тетя Геля перед поездкой сказала: беру карту – и все.

- Верно! Мы и не планировали за золотым руном ехать.

- Действительно! Может, Ясон со своими аргонавтами это руно уже давным-давно из Колхиды назад в Грецию привез. Какой смысл туда отправляться?

-Даже если история с золотым руном еще не произошла, разве мы вправе вмешиваться в древнегреческое прошлое?

- Не вправе!

- Но ведь так хотелось чего-то необыкновенного, таинственного, сказочного из Древней Греции привезти! Если не руно, то что-то другое в подарок получить.

- А разве мы не получили? Мы ж иммунитет против многих болезней получили. И не просто обычных заболеваний как грипп или ангина, а древнегреческих, особо опасных. Ведь они поражают не только тело, но и характер, и мысли, и душу человеческую. Некоторые из этих болезней и в нашем времени встречаются. Но только за прошедшие тысячелетия названия древнегреческие утратили.

- Может, победить болезньне менее важно, чем добыть золотое руно?

- Считайте, – сказали малышам тети Геля и Женя, – что мы все свое золотое руно получили. 

- Согласны! – кивнули малюсики, – Мы поняли, что золотое руно – это как солнышко, как каникулы, как мороженое в три этажа. В общем, подарок на день рожденья.  А у нас еще осталось время на путешествие?

- Кажется, нет, – вздохнула тетя Геля, – Мы здесь уже три месяца находимся.

- ТРИ МЕСЯЦА? Как это так?

- Согласно закону ускорения времени после прохождения черной дыры. Тут прошло три дня, а в нашем мире это три месяца.

- ОЙ! Нас, наверное, ищут повсюду!

-  Наши родненькие мамочки и папочки, наверное, ни спать, ни есть не могут  от переживаний за нас.

- Полицию на ноги подняли. Дали наше подробное описание: крошечные, карманные, ростом от пяти до десяти сантиметров, обладающие абсолютным слухом и другими уникальными способностями…

- А кто им поверит?

- Точно, не поверят, что девятилетние школьники вылепили, вырастили из семян и косточек, высидели из яичек дюймо-девочек и дюймо-мальчиков и отправили их в путешествие в Древнюю Грецию на корабле «Аргоша».

- А вот меня наверняка ищут, – загрустила тетя Женя. – Дали объявление во все социальные сети, во все газеты: Пропала бабуля. Особые приметы: сто лет по паспорту, белый зонт в руке, черная калоша в кармане.

- А меня хотя и не ищут пока, но завтра будут искать, если я на работу не выйду. Я еще никогда в жизни на работу не опаздывала, – приуныла тетя Геля. – Собираемся в обратный путь. У нас в запасе всего один день, чтобы успеть к сроку ваших родителей в школу проводить и мне на работу не опоздать.

- Но ведь мы могли бы еще немного тут побыть, – предложил Цифрик. – Я подсчеты провел: если три месяца у нас – это три дня здесь, то один день у нас равен приблизительно сорока восьми минутам тут. 

- Ну давайте на сорок восемь минут останемся и на экскурсию сходим! – попросилималюсики. – Вы нам, Ангелина Авелевна, так много интересного про Афины рассказывали... И что, мы их не увидим?

- Если бы на самолете, то успели бы. Но на самолете ни в коем случае нельзя!

- Почему?

- Мы не имеем права показываться древним грекам на самолете – они ведь могут до смерти испугаться.

- А если на корабле поплыть? Когда мы домой вернемся?

- Может, второго, а то и третьего сентября.

-Тетя Гелечка, пожалуйста, давайте на корабле...

- А что я на работе скажу?

- Правду.

-Та мне же не поверят.

- Ну и пусть! Это уже их дело! Ну выговор получите! Вы же за всю жизнь еще ни одного выговора не получали!

- Действительно, один выговор в моей трудовой биографии не помешает – будет о чем потом на пенсии вспоминать. На лоне природы. Уговорили! Персик – за руль! Тейчик, Пантюльчик – поднять паруса! Все по местам! Отплываем!

                                                                          ***

   На горизонте показались Афины – фантастический белый город на высоком зеленом холме. Персик направил «Аргошу» к порту. Там было много кораблей – и греческих, и египетских, и фракийских, и иудейских. А это что такое? В центре гавани, в окружении небольших суденышек и корабликов, возвышался невероятной красоты корабль, когда-то виденный аргонятами на картинке, а сейчас реальный и величественный – творение мастера Арга – «АРГО». «Аргоша» был его маленькой копией.

   Когда «Аргоша» приблизился к «Арго», корабли узнали друг друга – большой заскрипел мачтами и затрепетал парусами, а маленький опустился в воду, стал рядышком с большим, а потом, не долго думая, от переполнявшей его трюмы радости неожиданно высоко подпрыгнул – ну просто полностью выпрыгнул из моря, как дельфин, коснулся днищем палубы своего величественного предка, и вроде как по плечу друга-родственника похлопал. Аргонята от этого прыжка кто куда поразлетались – Блонька на верхушку мачты, Звездочка – на верхушку ба..тети Жениного зонтика, Руся – на макушку тети Гелиной головы, мальчики-малюсики все в трюме очутились вверх тормашками, а принцессы – сели в калошу. Тетя Геля выпала из своего антикварного кресла, а тетя Женя (!!!)  перелетела на большой корабль.

   - Позвольте вам помочь подняться, – сквозь шум волн донесся до бывшей старушки приятный мужской голос. Тетя Женя еще не разобрала, что с ней приключилось – она лежала навзничь на палубе неведомого корабля.   Ее слепило солнце. Тетя Женя заслонила глаза рукою, а когда услышала незнакомый голос, то увидела склоненного над ней несказанно красивого юношу. Тете Жене показалось, что его взгляд пронзил ей сердце. Волна необъяснимого волнения прокатилась внутри бывшей прабабушки, и она захлебнулась от удивительных, сладких, дурманящих, давно забытых ощущений. Закашляла. Покраснела. Отвела глаза в сторону. Подала юноше руку, и с невероятной легкостью вскочила на ноги.

         -   О, да вы совсем молоденькая, – расплылся в улыбке юноша, – из-за этого слепящего солнца мне показалось, что вы старше меня.

          -  Благодарю, – тетя Женя опустила взгляд (она благодарила и за поданную руку, и за комплимент). При этом она застеснялась, как девчонка, с которой разговаривает красивый взрослый парень.

          -   Приветствую вас, прекрасная незнакомка, на прославленном корабле «Арго». Мы совсем недавно вернулись из плаванья. Вся команда уже на берегу, а я остался тут, чтоб завершить некоторые дела. – Но как вы сюда попали?

- Наверное, меня ветром сдуло с нашего корабля на ваш.

- А как ваш корабль называется?

-  «Аргоша».

-  А мой – «Арго». Неужели мастер Арг построил еще один корабль? -  Нет, Арг тут не при чем. Мы с друзьями сами его создали и назвали в честь вашего. – Тетя Женя глянула вниз – прямо к боку большого «Арго» прильнул маленький. – Так вот же наш кораблик со всеми аргонятами!

        Ясон, а это был он – предводитель аргонавтов, которые после множества опасных приключений добыли золотое руно, перегнулся через борт и удивился еще больше: «Как вас много и какие вы все, почти все, маленькие!»

-  Привет, Ясон! – махали аргонята ручками.

-  С возвращением, Ясон! – махала герою тетя Геля.

-  А мне о вас рассказывал кентавр Хирон! – крикнула Звездочка.

-  А где ваше золотое руно? – крикнули все хором.

-  Здесь, на корабле, поднимайтесь, я вам его покажу. Золотое руно стоит того, чтобы им полюбоваться.

Через несколько минут команда «Аргоши» забралась на палубу настоящего «Арго». Ясон поздоровался с каждым малюсиком лично – кому ручку пожал, кого за щечку ущипнул, кого по головке погладил. Малышня была настолько взволнована встречей, что никто на бывшую бабу Женю не обратил внимания. Кроме Персика. Но тот ничего не сказал, а лишь полез в ее сумочку и достал зеркальце: гляньте-ка на себя! И кого же тетя Женя увидела? Даже не тетю Женю! А юную барышню – она помолодела еще на двадцать лет! Наверное, влюбилась?

А Ясон на глазах аргонят раскрывает большой кованый  сундук и вытягивает… О, вот оно – золотое руно – сияет радугой, молнией, звездами, луной и солнцем! Похоже на шкуру барана, но завитки на шкуре– не простые, а золотые. Золотистые кольца. Можно потрогать? – спрашивают малюсики. Можно! – улыбается Ясон. Блонька осторожно проводит по колечкампальчиком, Цифрикпогружает в шкуру носик, Руся лижет ворсинку язычком, принцессы прикладываются к руну щечками, Тейчик, Пантюльчик и Персик гладят его рукой – оно на ощупь мягкое, как пух. А пахнет  странствиями, морем, снежными вершинами и хвоей.

- Золотое руно приносит счастье! – говорит Ясон. – Загадайте желание!

И все загадывают, и все УЖЕ счастливы – и ждать не надо исполниться желание или нет (желательно, правда, чтоб исполнилось).

- Мне нужно в Афины, – говорит Ясон, – пойдете со мной?

Ну о чем может идти речь? Конечно! Это же одно из наших желаний – погулять по Афинам. И Ясон садит себе на голову малюсиков, чтобы они все видели с высоты, подхватывает под правую руку тетю Женю, а под левую руку – тетю Гелю и по трапу сходит на афинскую землю.

Как здорово, что путешествие в Древнюю Грецию завершается в Афинах – городе, названном в честь любимой дочери Зевса-           громовержца! Малюсики-аргонята побывали во всех храмах, разным древнегреческим богам посвященным – и Зевсу, и Гере, и Афродите, и Артемиде, и Аполлону, и деве-воительнице Афине. До нашего времени, к сожалению, большинство из них не сохранилось. Древнегреческие храмы – это чудесные сооружения из белого камня, украшенные величественными колоннами. А в центре храма – обязательно статуя жителя Олимпа из слоновой кости и золота.

                                                              ***

- Ах, неужели пришло время возвращаться домой? – спросили малюсики у тети Гели, когда солнце достигло положенного для захода за горизонт темно-красного оттенка.

- Да. Давайте прощаться!

- Ясон, спасибо вам за незабываемую экскурсию! – в один голос воскликнули Руся и тетя Женя, которая еще мысленно поблагодарила Ясона за свою молодость.

- Спасибо за золотое руно! – подхватили малюсики.

- За «Арго»!

- За все!

- И я вам признателен за знакомство с вами, аргонятами, и, особенно, с самой красивой девушкой в мире – Женей!

- Ура! – малюсики захлопали в ладоши, им было так приятно, что баба Женя стала самой красивой девушкой.

- Позвольте мне, – продолжал Ясон, обращаясь к Жене, –признаться вам, солнцеликаягоспожа, в большой любви.

    Женя оцепенела. Ее щеки пылали, и она закрыла лицо руками. «Мне нельзя сильно волноваться! – приказала она себе. – Мне еще разок на двадцать лет помолодеть – и меня не будет вообще».

- Останьтесь со мною, о, светозарная Женя! – молил Ясон, – Станьте моей женой!

- Хорошо, – вдруг без раздумий согласилась девушка Женя, –  я остаюсь.

- ЧТОООО????!!!!

- КААААААК????!!!!

- Можно вас на секундочку? – обратилась к Жене тетя Геля и отвела ее в сторонку. «Вы что, не в своем уме? – тетя Геля пошла в атаку. – Если вам не жаль ваших родных и близких – правнучки Галочки, дочек-принцесс, которых вы собираетесь покинуть на произвол судьбы ради любви, – ладно, это ваше личное дело. НО! Менять древнегреческую мифологию! Вот это уже всемирная трагедия, преступление! Вы же знаете, дорогуша, что Ясон должен жениться на Медее, колхидской царевне, которая помогла ему добыть золотое руно! И что вы вытворяете? Хотите еще заболеть какой-то неизлечимой болезнью? Одумайтесь!»

А малюсики принялись Ясона образумевать:

- Ясон, ну зачем тебе Женя, она еще недавно была прабабушкой, ты даже не догадываешься какая она на самом деле старая – ей сто лет! Это она тут, в Древней Греции, помолодела. Еще до встречи с тобой шестьдесят лет скинула от выпавших на ее долю невыносимых испытаний. А как тебя встретила, еще двадцать лет сбросила! От любви.

- Неужели? Так сильно влюбилась? Значит, она меня любит по-настоящему! И готова покинуть родных и помолодеть ради меня? Это же невероятное счастье! Я так просил у золотого руна настоящей любви – и она пришла!

- А как же Медея? – вмешалась в разговор тетя Геля – борец за мифологическую справедливость, которая махнула рукой на упрямую Женю и теперь надеялась отговорить Ясона от его намерения. – Медея, наверное, ждет вас, ведь вы поклялись ей жениться на  ней.

- С чего это вы взяли? – удивился Ясон.

- Из древнегреческих мифов и легенд под редакцией профессора Николая Куна! – воскликнула тетя Геля.

- Не знаю, что господин Кун написал, но на самом деле Медея сама меня покинула во время остановки на одном из островов в Эгейском море. Я до сих пор не знаю причины – одни говорили, что она примкнула к амазонкам, которые увлекли ее своей вольной жизнью, другие – что вернулась домой в Колхиду – не смогла справиться с тоской по отцу и родине. Теперь вам все понятно?

-  Чего ж не понятно? – вздохнула тетя Геля (Ах! Как ей не хотелось оставлять Женю в Древней Греции! Вот если бы не в древней, а в современной, то еще куда ни шло – можно было бы в гости на каникулах ездить). А малюсики еще просто не успели разобраться в происходящих событиях, но тоже вздохнули.

               А Женя с Ясоном налюбоваться друг на друга не могли. Юность –волшебная пора, даже если она наступает после старости.

                                                                       ***

«Аргоша» расправил паруса, словно крылья, Персик стал у руля, аргонята разместились кто на корме, кто на мачте, кто на тете Геле. Все махали руками и без конца посылали воздушные поцелуи своей любимой воспитательнице Жене. Иногда остатки этих поцелуйчиков долетали до Ясона. Женя с Ясоном стояли на берегу, юные и счастливые.

Жене удалось убедить Ангелину Авелевну в правильности своего поступка, и даже ее доченьки-принцессы согласились, что мама имеет право на личное счастье.

- Ну, подумайте, – говорила Женя, – что меня ожидает дома? Снова мои сто лет – очки, радикулит, склероз, таблетки-пилюльки, о морщинах и седых волосах я уже не вспоминаю.

- А, может, вы не постареете и останетесь молодой? – настаивали аргонята с тетей Гелей во главе.

- Это еще хуже.  Была прабабушка – и, здрасьте, двадцатилетняя девушка. Все документы переделывать придется. А ведь еще надо будет доказать, что я – это я! Вряд ли поверят, еще и в тюрьму посадят как самозванку – а ну, признавайся куда старушку дела! А если поверят, то тогда, девушка Женя, держись! – новое образование получай, на работу ходи, новую семью заводи, ведь ты же молодая! – и это при детях, внуках да правнуках! А тут у меня любовь и вечная жизнь на острове для бессмертных.

- Та что же нам передать вашим родным?

- Я письмо написала и там все объяснила, возьмите. Ага, вот фотоаппарат, тут около тысячи снимков. Жаль, но в Древней Греции мне это не понадобится. Калошу себе оставлю на память о родине. Да и плавает она не хуже лодки. Что я вижу? Слезки? Вот неразумные детки. Не горюйте, я же вам сниться буду! Обещаю по меньшей мере раз в месяц – буду прилетать в сны через черную дыру в квартире Ангелины Авелевны. На крыльях бога сна Гипноса. Я с ним уже встречалась, он, можно сказать, меня от вечного свинства избавил. А дорогу я ему покажу – через скальный туннель.

***

Не успели аргонята прийти в себя после прощания с бывшей бабой Женей, Ясоном, Афинами и древнегреческими берегами, как перед ними тот самый туннель, как будто из-под воды вынырнул – черным глазом подмигивает: ну-ка, кто не трус, одолеете черную дыру на этот раз? 

Дело в том, что лишь спрятались на горизонте афинские берега, как Персик нажал на хорошо известную ему кнопку, и «Аргоша» превратился в самолет. Самолет поднялся ввысь, и у малюсиков аж дух захватило от древнегреческих пейзажей – они, как на ладони, красовались перед ними. Гора Олимп, с заснеженной вершиной, выглядела на редкость торжественно. Малюсики повытягивали из рюкзаков бинокли и, завороженные, оторваться от увиденного не могли. Почти все олимпийское общество – и председательствующий Зевс, и справедливая Фемида, и богини судьбы мойры – Атропос, Клото и Ляхесис, и державная богиня Гера, и храбрая Афина, и красотка Афродита, и солнцеликий Аполлон со своими музами, и быстроногий Гермес – все, как добрые друзья, с улыбками на лицах смотрели на самолетик и махали малюсикам на прощанье.

- Прощайте, мои любимые мойры! – кричала тетя Геля в надежде, что они ее услышат (в конце-концов, они же богини, да к тому же судьбы!)

- Счастливо оставаться, Аполлон! Благодарим тебя и муз-искусниц за учебу! – старались докричаться Тейчик с Пантюльчиком.

- Афина, я навсегда запомню твою науку! – звенел голосок Звездочки.

Ой, а кто это вприпрыжку бежит по склону горы?  И короткая туника тоже подпрыгивает. Артемида! Спасибо тебе за чудесную болезнь! А рядом с Артемидой – Пан. Так это же панский лес! Пан играет для малюсиков волшебную мелодию – вся древнегреческая природа оживает в ней: горы, родники, морские волны, стаи веселых птичек и резвых козочек. О, а это кентавры...  Топают копытцами в такт с музыкой. Счастливо оставаться, вольнолюбивые люди-кони! Остров Эя. Это владения волшебницы Кирки. А вот и она. Ух ты, такая-сякая! Ой, нет, что-то не то говорим! Благодарим! Благодарим и тебя, Кирка, за уроки! Ах, мелодию Пана уже не слышно, но другое пение пронзает собой пространство. Пальцы в уши! Смотрим вперед! Но и вам, сирены, спасибо! Спасибо, что не заразили нас всех сиренитом!

«Аргоша»-самолет превращается в корабль и вплывает в объятия туннеля. После палящего солнца – темень, вместо зноя – холод. Как в колодце. Ну, на что еще нажать? Ага, на эту кругленькую шишечку – тык-мык! Эй! Так это же тети Гелин коридор! Аргонята-малюсики плывут дальше, в гостиную.  Двери распахиваются, под потолком еще плавают тети Гелины картины. Персик бросает якорь. Путешественники спускаются на родную землю – паркет тети Гелиной квартиры. Шаг-другой по паркету и ноги касаются мягкого ковра. Надо снять обувь, чтобы не наследить.

- Ура! Мы дома!

- Вернулись!

- Ну и путешествие!

- Будет о чем рассказать!

- Тетя Геля, быстрее перебросьте фотки с фотоаппарата на компьютер!

- Как я по дому соскучился!

- А я по мамочке!

- А я по кроватке!

- А я по Виталику – папочке дорогому! Вот никогда не подумала бы!

- А вы руки вымыли?

- А который сейчас час?

- Семь утра! Не слышишь, часы в столовой только что семь раз пробили.

-  А число сегодня какое?

     -  Быстрее включайте компьютер!

 -  Сегодня первое сентября!

-   Не может быть!

-   Тетя Геля, как это понимать?

-  Единственное объяснение – мое желание, которое я загадала, когда рукой по золотому руну провела.

-  А что вы загадали?

-  Чтоб на работу не опоздать.

- О! Если ваше желание исполнилось, то и наши, наверное, на подходе?!

-  А как же!

-  Ура!

     -  Да здравствуетДревняя Греция!

-  И золотое руно!

-  Пусть исполнятся наши желания!

 

ЭПИЛОГ

После завтрака Ангелина Авелевна начала собираться на работу.

-  А мы как? – спросили ее малюсики.

-  Похозяйнячаете без меня.

-   Одни? Целый день?!

-  Нет-Нет-Нет!!! Мы не останемся!

-  Возьмите нас с собой!

Ангелина Авелевна подумала и решила на свою работу малышню не брать, а отвести их в школу к их родителям-четвероклассникам. Она уложила малюсиков в свой просторный профессорский портфель и вышла из дому. Но знакомых ребятишек на школьном дворе она не увидела.

-  Где же они? У меня времени в обрез, – занервничала Ангелина Авелевна.

-  Я думаю, вы найдете их около Дерева, они там часто собираются, – подсказала ей стройная зеленоглазая учительница.

Тетя  Геля бросилась на своих высоких каблуках, на которых она успешно отвыкла ходить за лето, в противоположную сторону двора. И, правда, там в кругу стояли Галочка, Шурик, Миша, Аленка, Василек, Тарасик с Богдасиком и все-все-все, и, конечно, Маринка Величко.

- Мамуля! Мамуля Маринка! – не удержался от крика Тейчик. Ангелина Авелевна немного растерялась, покачнулась, портфель ее опрокинулся, и малюсики высыпались на асфальт, будто фасолька.

-  Ах! – схватилась за голову тетя Геля. – Что делать?

- Не волнуйтесь! Мы теперь сами справимся! – зазвенели малюсики.

И понеслись навстречу своимлюбимым мамочкам и папочкам. А те как раз успели вспомнить о выдуманных ими детишках и обо всех событиях минувшей весны. Что тут началось!

- Тейчик! Живой-здоровый!

- Руся! Ты так здорово научилась хвостик на ножки оборачивать!

- Пантюльчик! Персик! Как вы выросли! Ну точно на два сантиметра, если не на два с половиной!

- А вот и принцесски!

- Как мы мечтали об этой встрече!

- Тетя Геля! Как мы рады вас видеть!

- Тетя Геля, вы почему на работу не идете? Опоздаете!

- Погодите, мне Галочке надо письмо от бабы Жени передать.

- Баба Женя нашлась!

- А письмо она зачем написала, если нашлась?

- О, Галочка! Там такая история приключилась! Вечером расскажу. Зато баба Женя жива-здорова и у нее новая жизнь начинается! – промолвила Ангелина Авелевна и побежала останавливать такси, потому что собственным ходом она на работу уже не успевала.

«А после работы, – размышляла она уже в машине, – пойду в библиотеку. Глянуть, существует ли энциклопедический словник древнегреческих болезней и способов их лечения.  Хотя мне кажется – вряд ли. Ну тогда я сама займусь его составлением. Мне все мои записи пригодятся, и опыт, и полученные знания. Спасибо Артемиде!» При этих словах тетя Геля как-то странно усмехнулась, остановила такси и быстро зашагала в противоположную университету сторону. «Ах, только не артемидит!» – она замедлила шаг, глянула на часы, до начала лекции по древнегреческой литературе оставалось ровно пять минут. «Успею!» – приказала сама себе Ангелина Авелевна и усилием профессорской воли заставила свои ноги бежать в противоположном ее желанию направлении. 


                                                                                                      

Прочитано 453 раз
Поделившись с друзьями, Вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"

Детский календарь

Десерт-Акция. Поэзия

Татьяна Стамова. Живописные стихи

15.05.2018
Татьяна Стамова. Живописные стихи

Подготовила Марина Тараненко Татьяна Стамова - поэт, переводчик, автор книг для детей...

Десерт-Акция. Проза

Виорель Ломов: в сказках - правда, и ничего кроме правды.

15 Май 2018
Виорель Ломов: в сказках - правда, и ничего кроме правды.

Виорэль Ломов – лауреат ряда литературных премий: «Ясная Поляна» им. Л.Н. Толстого; «Ру...

Официальный портал Международного творческого объединения детских авторов " Дети Книги " © 2008
Все материалы опубликованные на портале "Дети книги" защищены авторским правом. Любые перепечатки только после согласования с администрацией и при условии ссылки на данный ресурс.
Логотип МТО ДА - автор Валентина Черняева, Логотип "Дети книги" - автор Елена Арсенина
 
Яндекс.Метрика