Авторы о себе

Ай, браво!

Последние новости

День дарения книг

Автор:Татьяна Шипошина. * Главный литературный редактор МТО ДА
от 13 Февраль 2018
День дарения книг

№ 91 ПАПИТРОШИ В ЦАРСТВЕ НОЧИ

Автор  Опубликовано в Новая сказка-2015 Суббота, 10 Октябрь 2015 18:32

 

ПАПИТРОШИ В ЦАРСТВЕ НОЧИ

Сказочная повесть 

(для детей старшего дошкольного и младшего школьного возраста)

От автора

Как вы думаете, кто такие папитроши - гномы, звери, домовые?

Ни то, ни другое, ни третье. Папитроши похожи на маленьких человечков пятидесяти-шестидесяти сантиметров высотой. У них – две ноги, две руки, большие выпуклые глаза, оттопыренные уши, лохматые головы и длинные тонкие ноги. В отличии от гномов и домовых, папитроши равнодушны к драгоценным камням, не прячутся за вениками, не живут за печкой, не выпрашивают у людей печенье, не плетут лошадям косички.

Представили? Вот и отлично.

Живут папитроши в собственных домах вдоль оживлённых дорог. Почему вдоль дорог? Потому, что больше всего на свете папитроши любят путешествовать. И говорить с дорогами тоже любят.

 

1

Подарок на Новый Год

Дом папитрош стоял у поворота дороги. Вечером Чилибуха включала фонарь и ставила его у чердачного окна.

-  Теперь никто не потеряется, - слезая с чердака, говорила Чилибуха.

Она спускалась на кухню и начинала готовить ужин. Томас и Ян сидели за столом и стучали ложками.

-  Тише вы, - ругалась Чилибуха. – Мавру разбудите.

Крыса Мавра жила в подполе. Когда Чилибуха уходила на работу, Мавра приглядывала за папитрошами. Крыса была строгой нянькой, и Томас с Яном при ней не баловались. Мало ли что - вдруг укусит? Ближайшей подругой Мавры была Моль Серафима. Она жила в платяном шкафу, однако одежду не ела. Серафима питалась ветошью, которую приносил Паук Яромил.

Так и жили. Чилибуха расчищала дорогу, растила детей и никуда их не отпускала.

-  Сидите дома и набирайтесь ума, - не раз говорила Чилибуха.

И папитроши сидели. То в окно посмотрят, то с Пауком поиграют, то с Крысой поговорят. Мавра приходила ежедневно. Она поднималась из подпола и стучала в дубовую дверь. Не в ту, что снаружи, а в ту, что между кухней и подполом.

-Тут-тук-тук. Можно?

-Заходи, - отвечала Чилибуха. – Чай будем пить.

Крыса поднимала головой дверь и входила на кухню. Она садилась на табуретку и, прижав лапы к груди, принюхивалась. В таких случаях Моль Серафима вылетала из шкафа и устраивалась на занавеске. А Паук Яромил зависал над столом.

-  Ветер стонет, - говорила Чилибуха.

-  И снег сыплет, - кутаясь в шаль, вторила Серафима.

-  Вам-то что? – удивлялась Крыса. - Дома сидите, в тепле. А я вот в подполе живу.

Крыса вздыхала.

-  И свечей в магазин не привезли. Не ровен час, ослепну.

Чилибуха шла в кладовую и приносила свечу и кусок сала.

-  Возьми, авось пригодятся.

Сало и свеча исчезали в кармане фартука, и Крыса приступала ко второй чашке чая.

Как-то перед Новым Годом Мавра спросила папитрошей:

-  Не слыхали о Деде Морозе?

-  Нет, - ответили папитроши.

-  Говорят, дед Мороз дарит подарки. Сходили бы к нему. Может, что-то подарит.

-  Куда идти?

-  Вот вам перо, за ним и идите.

-  И ты нас отпустишь? – удивился Томас.

-  Почему бы не отпустить.

-  Ура! – крикнули папитроши и устремились к двери.

О Чилибухе Томас и Ян не подумали. Они ведь мигом. Сбегают к деду Морозу, и обратно. И о пере не спросили. Дескать, откуда взялось, в чём его сила? Папитрошам было не до вопросов - скорей бы в путь.

-  Помните об одном, - сказала Мавра. - Вы должны знать, о чем просить.

-  Придумаем по дороге, - ответили папитроши.

Разноцветное перо ткнулось в дверь, и та приоткрылась. Папитроши зажмурились от восторга. Вот это – красота. Голубое небо, деревья под белыми шапками, солнечные зайчики. Не лес - новогодняя картинка.

Перо пролетело над поляной и нырнуло под ёлку. Папитроши за ним. Снег падал с веток на головы, однако Ян и Томас не обращали внимания. Они думали о желании.

-  Что бы такое попросить?

-  Может, волшебную силу?

Перо зависло над папитрошами.

-  Если бы у нас была сила, порвали бы Волка на куски, и дело с концом, - сказал Томас.

-  Было бы здорово, - обрадовался Ян.

Братья так раскричались, что не заметили Волка. Спрятавшись за сосной, он наблюдал за папитрошами.

-  Фьюить, - пропело перо.

Папитроши оглянулись.

-  Волк, – крикнул Томас.

Ян бросился бежать. Томас за ним. Папитроши перепрыгивали через завалы, перелетали через кочки, петляли среди деревьев. Только бы не упасть, только бы оторваться. Волк нёсся за ними. Вот-вот догонит. И тут на пути возникла река. Что делать, как быть? Томас огляделся и увидел мост. Вернее, не мост, а переброшенные через реку брёвна.

-  Мы спасены, - крикнул он.

Папитроши перемахнули брёвна и оказались на другом берегу. Волк прыгнул за ними. Мост зашатался, и Волк, расставив лапы, сделал попытку удержаться.

-  Сейчас получишь.

Слепив снежный комок, Томас бросил его в Волка, но серый бродяга продолжал продвигаться по бревнам. Снежные комья летели один за другим, и, наконец, один из них попал Волку в нос. От неожиданности Волк поскользнулся и рухнул в воду.

-  Ура, - крикнул Томас.

-  Мы победили, - вторил Ян.

Перед папитрошами промелькнуло перо.

- Верно, - раздался тоненький голосок. - Умным и ловким - всё по плечу.

Папитроши вздрогнули и оглянулись.

-  Ты слышал? – спросил Ян.

-  Может, померещилось? – ответил Томас.

Перо вспорхнуло и скрылось за кустом. Папитроши взглянули на Волка, барахтавшегося в воде, и решили идти дальше.

- Эй, молодцы, - крикнул Волк. – Пособите. Одному не выбраться.

Папитроши остановились. Их мучили сомнения.  С одной стороны - острые зубы и ледяная вода, с другой – «кровь» съеденных «жертв». Вдруг среди них был отец?

-  Выручите меня, - попросил Волк. – Авось пригожусь.

-  Поможем? – прошептал Томас. – Жалко его.

Ян кивнул.

-  Эй, Волк, - крикнул он. – Ты не ел нашего отца?

-  Зайцев ел, овец ел, глухарей ел, а папитрош никогда не трогал, - ответил Волк.

-  Честное слово?

-  Честное-пречестное.

-  Тогда поможем. Только дай нерушимую клятву.

-  Поторопитесь, не то утону, - заскулил Волк.

-  Обещай, что никого больше не съешь и будешь являться по первому зову.

- Даю волчье слово. Я – не Лиса, не обману.

Папитроши подошли к реке и, взяв палку, протянули ее Волку. Тот выбрался на берег, а папитроши отпрыгнули в сторону. Как говорится, береженого Бог бережет.

-  Бр-р-р, - прохрипел Волк.

Он отряхнулся и, дрожа всем телом, побежал в лес.

-  Правильно сделали, - раздался звонкий голосок. - Побороли страх, а врага обратили в помощника.

-  Кто ты? – спросил Томас.

Вместо ответа - молчание. Вспорхнув с куста, перо полетело дальше. Папитроши побежали за ним. Бегут, а сами думают, какой подарок попросить у деда Мороза? Может, дом? Каменный, в три этажа. С баней, сараем, садом. А в придачу – машину. Нет, лучше две машины. Одну – простую, другую – для путешествий. Томас и Ян видели такую. Впереди кабина, сзади – дом. А в нем – две кровати, холодильник, чайник…. Да что говорить – настоящий дом на колесах. Сел, и путешествуй сколько захочешь.

-  Вот было бы здорово, - вздохнул Ян. – Можно поехать куда хочешь. На море, например.

-  Или на океан, - продолжил Томас. – Представь себе. Синее небо, белый песок, синие волны….

- А можно махнуть на Антарктиду. Посмотрели бы на пингвинов, белых медведей….

-  В Антарктиде нет белых медведей.

-  Как это нет?  

-  Они живут на севере.

Ян с уважением взглянул на брата. Томас был старше Яна на два года, и знал существенно больше.

-  Можно съездить на юг, - сказал Ян.

-  Хорошо бы.

-  Лучше поехать в Африку.

-  Почему?

-  Наедимся бананов, фиников….

-  И мандаринов.

Папитроши подпрыгнули от радости, и неизвестно, чем бы закончились мечты, если бы они не провалились под землю.

-  Куда мы попали? – встревожился Томас.

Он вскочил на ноги и огляделся. Ни дать, ни взять – подземный амбар. Низкий потолок, множество комнат, в каждой из которых лежали горы зерна.

-  Мне кажется, мы проломили крышу, - прошептал Ян.

В комнате появился Хомяк. Он нес свечу и настороженно поглядывал по сторонам. Хомяк прошелся из угла в угол, что-то записал в блокноте, подошел к ящику, достал счёты, пощелкал костяшками, сдвинул брови, нахмурился и вдруг заплакал.

-  Здравствуй, Хомяк, - сказали Томас и Ян.

-  Вы кто? – вздрогнул Хомяк.

-  Папитроши.

-  Как вы здесь оказались?

-  Провалились.

-  Ой, беда-беда. Теперь и крышу надо чинить.

-  Почему ты плачешь? – спросил Томас.

-  Как же мне не плакать. Коплю-коплю, а зерно портится. Сами взгляните. В одной комнате оно подмокло, в другой почернело, в третьей не досчитался ста зёрен.

-  Может, мыши стащили? – предположил Ян.

-  Может, мыши, - ответил Хомяк.

- Зачем тебе столько зерна? – удивился Томас. - Ты же его не съешь.

-  Жа-а-а-алко. Всю жизнь копил да комнаты рыл. С друзьями не играл, семьи не завел. А зачем, и сам не знаю.

-  Хочешь совет?

-  Хочу, - перестав плакать, ответил Хомяк.

-  Как придет весна, посей зерно и жди урожая.

-  Это же миллион зёрен. Одному не посеять.

-  Найди помощников.

-  Помощникам надо платить.

-  Что за проблема? Заплати.

-  Чем?

-  Зерном.

Хомяк потянулся к блокноту. Карандаш замер, и нос Хомяка развернулся к папитрошам.

-  Что за выгода будет?

Томас улыбнулся.

-  Большая выгода. Во-первых, найдёшь друзей. Во-вторых, богатство приумножишь. Сам посуди, каждое зерно даст колосок. Верно?

-  Верно.

-  Теперь считай. Сколько зёрен в колоске?

Хомяк пощёлкал на счётах и радостно воскликнул:

- Ого-го! Да тут миллиарды.

-  То-то и оно.

-  Спасибо, папитроши. Приходите осенью, я вас зерном угощу. Муки намелете, пирогов испечете.

- Вот и отлично, - обрадовался Ян. – Позовем гостей, игры устроим. И будет пир на весь мир.

- Можно и мне прийти?

- О чём разговор. Приходи. Мы гостям всегда рады.

Хомяк так разволновался, что не знал, что и делать. То ли мешки собирать, то ли папитрош провожать. А перо по комнате летает, то вверх поднимется, то между ног прошмыгнёт.

- Похоже, нам пора, - сказал Томас.

-  А крыша?

-  Не волнуйся, починим.

Выбравшись наверх, папитроши приступили к работе. Они набрали веток, заделали дыру и, как могли, укрепили крышу.

-  Теперь всё в порядке, - сказал Томас. - Заглянем к тебе на обратном пути.

-  Да-да, - подтвердил Ян. – Обязательно заглянем.

-  Может, подарок принесём.

- От кого? – удивился Хомяк.

- От Деда Мороза.

- Вот было бы хорошо, - вздохнул Хомяк. – Подарков мне никто не дарил.

-  Оно и понятно, - зазвенел голосок. - Как аукнется, так и откликнется.

Хомяк плюхнулся на снег и испуганно оглянулся.

- Кто это сказал? - спросил он.

– Невидимка, - ответил Томас. – Он с нами идёт от самого дома.

Хомяк забрался в нору и уже оттуда сказал:

-  Забирайте невидимку с собой. Нечего ему здесь делать.

-  У страха глаза, что плошки, не видят и крошки, - зазвенел неведомый голосок.

Хомяк закрыл дверь, и папитроши побежали за пером. Они бежали по снегу, перелезая через кусты, и по пути обменивались короткими фразами. 

-  Всё-таки, мы - молодцы, - сказал Томас. - Волка в слугу превратили, Хомяку крышу починили.

-  И совет дали.

-  Верно. Глядишь, осенью муку принесёт.

-  Вот заживём. Чилибуха блинов напечет….

-  А Волк нам служить будет.

-  Всё будет легче. Когда дров принесёт, когда за водой сходит….

-  А деду Морозу что скажем?

-  Я уже придумал, - ответил Томас. – Скажем так: «Не надо нам ни силы, ни богатства. Сделай так, чтобы все нас хвалили».

-  Хорошая мысль.

-  Разве мы – не умные?

-  Умные.

-  Разве не красивые?

-  Красивые.

Папитроши остановились среди поляны и, выпятив губы, посмотрели друг на друга. Да так важно, будто начальники. Дескать, мы – непростые папитроши - особенные. И тут папитрош увидала Лиса. Она всегда нос по ветру держит, так что о достижениях Томаса и Яна была наслышана.

«Так просто мне их не съесть, - подумала Лиса. – Они могут Волка позвать, он теперь – их слуга. Значит, надо папитрош обхитрить».

Выбежала Лиса из-за кустов и говорит:

-  Здравствуйте, папитроши. Рада познакомиться.

-  Здравствуй, Лиса, - ответил Томас.

-  Весь лес о вас говорит. Дескать, сыновья Чилибухи не похожи на других папитрош. Такие храбрые, такие ловкие, что и слов не подобрать. Вот и подумала: выскажу свое почтение лично.

Лиса склонилась в поклоне, а папитроши ещё больше губы надули. Ишь, как. Весь лес о них говорит.

-  На вас поглядеть - одно удовольствие, – продолжала Лиса. – Молодые, статные, красивые. А таких длинных ног и не видела. Наверное, бегаете быстро.

-  Да уж, - ответил Ян.

-  Забежали бы в гости. Я вас покормлю, напою.

-  Прямо не знаю, - замялся Томас и посмотрел на брата.

-  Такую дорогу одолели. Поди, устали, проголодались….

Взглянув на папитрош, Лиса ухмыльнулась и добавила:

-  Хотя что это я. Разве вы можете устать? Одного взгляда хватит, чтобы понять: сила в вас – редкая, богатырская.

Папитроши друг на друга поглядели, и подбородки ещё выше задрали. Хорошие слова Лиса говорит, сладкие. Слушали бы, и слушали. А Лиса уже в избушку ведет, стол накрывает, суп из печи достаёт. А сама всё нахваливает – дескать, не папитроши – мечта. И манеры хорошие, и лица симпатичные, и, судя по всему, старших уважают. Томас с Яном забыли обо всём. Куда шли, зачем, почему. Едят, пьют, слушают и наслушаться не могут.  А слова у Лисы, будто горный ручей. Журчат, с камня на камень перепрыгивают. От слов Лисы папитрош разморило, они опустили головы, подложили под щёки руки и закрыли глаза. Однако пёрышко спать не даёт. То Томасу на голову сядет, то Яну в нос залезет.

- Пчхи! - чихнул Ян.

-  Очнитесь, - зазвенел тоненький голосок. – Лесть - без зубов, а съест, не подавится.

Подняли папитроши головы, взглянули на Лису, а та уже пасть раскрыла. Вот-вот съест. Кинулись папитроши прочь, только пятки мелькнули. Бегут по лесу, отдышаться не могут. Наконец, остановились.

-  Не нужны нам лисьи слова, - сказал Томас. - Правильно Чилибуха говорит: «Лиса мягко стелет, да спать невозможно. Ляжешь и не проснёшься».

А пёрышко перед братьями мечется, в путь зовет. То среди ёлок покажется, то на берёзу сядет.

-  Не заблудились ли мы? – спросил Томас.

-  Похоже, ты прав - заблудились, - ответил Ян.

- Кругом сугробы, заснеженные деревья.  Куда идти, неизвестно.

На папитрош опустилась неуверенность. Да такая большая, что сил лишила.

«Стоит ли идти дальше? – думали братья. - Может, домой вернуться? Лес – большой, страшный. Сплошные ёлки. Неизвестно, кто на пути встретится. Нет уж, лучше дома сидеть. Дома тепло, сухо, безопасно».

А перо волнуется, торопит. Сел Томас на пенек и крикнул с досады:

- Отстань.

Перо вздрогнуло и застыло.

-  Глупое перо.

Перо зависло над еловой лапой и выпустило разноцветную волну. Она поднялась над небом и превратилась в радугу. Вот это да – радуга зимой. Такого ещё никто не видел. И папитроши не видели. Даже сейчас. Они сидели на пнях и, опустив голову, ворчали. Как старики, честное слово.

-  Конечно, глупое.

-  Завело нас в дебри, запутало.

-  Как теперь выбираться?

-  Как?

Перо взвилось к замёрзшему небу и пропало. А тут и снег пошёл. Да такой густой, что у папитрош снежные шапки появились. Снежинки кружились перед братьями и пели незатейливую песню. Папитроши прислушались, и им показалось, что они разобрали одно слово, другое, третье…. Слова цеплялись друг за друга и получались фразы. Они жили своей жизнью, летали, искрились и даже прихорашивались.

-  Не можешь бежать - иди, - услышали братья. - Не можешь идти – ползи.

-  Если повернешься назад, мечту потеряешь, с ней - себя.

Вскочили папитроши с пеньков, отряхнули снег и крикнули на весь лес:

-  Не повернем назад. Найдем деда Мороза, и точка.

И вдруг лес расступился. Смотрят папитроши, перед ними - поляна, на поляне избушка стоит. Вся в серебре, в ледяных узорах, а уж так сверкает на солнце, что впору зажмуриться. Папитроши глаза прищурили, а сами сквозь ресницы поглядывают. Смотрят, дверь из избушки отворилась, и на пороге появился дед. Высокий, с седой бородой, в красном кафтане. В руках у него – посох, на седой голове – шапка соболья. Взглянул дед на лес, посохом ударил, и появились сани. Белые, на широких полозьях, с вензелями. И без лошадей. Пронеслись сани по поляне, встали перед крыльцом. Откинул дед полость и сел в сани.

-  Это же - дед Мороз, - прошептал Томас.

-  Он самый, - согласился Ян.

Выскочили братья на поляну и побежали к саням.

-  Дедушка, – кричат. – Подожди.

Дед Мороз оглянулся.

- Никак папитроши, - удивился он. – Но как вы сюда попали?

- Пёрышко привело.

-  Вот оно что.

Дед Мороз протянул руку, и на нее опустилось разноцветное перо. Село перо на варежку и заискрилось. Словно разноцветная снежинка. Дед Мороз улыбнулся.

- Судя по всему, вы - непростые папитроши.

Томас опустил взгляд и принялся разглядывать башмаки. Он не забыл встречи с Лисой.

-  Мы - самые обыкновенные.

-  Не скажи, брат, - ухмыльнулся дед Мороз. – Дорога открывается не каждому. От одних прячется, других путает, третьих в тупик заводит.

-  И нас чуть в тупик не завела, - сказал Томас.

-  Но к цели привела – верно?

Папитроши кивнули.  Всё правильно, они пришли к цели. Вот он – дед Мороз. Глаза – лучистые, улыбка на устах. Глядишь на него, и так хорошо на душе, будто в праздник попал.

-  Если вы здесь, значит, достойны награды, - сказал дед Мороз. - Просите, чего хотите.

Папитроши смутились.

- Спасибо за добрые слова, но мы - не смелые, - сказал Томас. - Волка испугались, Лисе в зубы чуть не угодили….

Томас опустил голову и чуть слышно признался:

-  К тому же, я - недобрый.

-  Почему? – удивился дед Мороз.

-  На перышко накричал. А оно нас всю дорогу вело.

-  Ладно-ладно. Что было, то снегом замело. Главное – свои промахи видите. Какую хотите награду?

И тут Томас понял, о чем надо попросить деда Мороза.

- Мы хотим одного - оказаться побыстрей дома.

-  Да-да, дома, - подтвердил Ян. – Чилибуха волнуется за нас. Думает, наверное, что Волк съел.

Вспомнив мать, Томас вздохнул.

-  Вот если бы Чилибухе подарок принести….

-  Хорошо бы, - подтвердил Ян.

-  И Хомяку обещали подарок, - продолжил Томас.

- Грустный он, несчастный, - добавил Ян. -  Целыми днями зерно считает. Что за жизнь?!

-  И о Волке надо подумать. Он ведь нам слово дал.

Дед Мороз рассмеялся.

-  Ну и, насмешили. Какое слово?

-  Нерушимое, - ответил Ян. – Обещал зверей не обижать, птиц не пугать, нам помогать.

-  Теперь мы за Волка волнуемся, - добавил Томас. - Как бы не умер.

Томас бросил взгляд на деда Мороза и добавил:

-  Сам посуди, чем Волку питаться?

Дед Мороз подхватил папитрош и усадил их в свои сани.

-  Вот порадовали старика. Теперь вижу, заслужили награду.

У папитрош сердечки так и подпрыгнули.

-  А себя не вините, - продолжил дед Мороз. -  Страшно бывает любому. Другой вопрос, как со страхом бороться. Взять, например, вас. Вы свой страх победили. К тому же, ума набрались. А доброта идёт от души. Это меня радует больше всего.  И о матери подумали, и о Хомяке с Волком.

Дед Мороз взмахнул посохом, и пёрышко взметнулось к небу.

- Непростое перо, волшебное, - сказал Дед Мороз. – Стоит сказать: «Ра, ма, да, са», пёрышко может прилететь. Но не всегда. Оно само решает, когда лететь, когда нет.

-  Что это за слова? – удивился Томас.

-  Волшебные.

-  А что они означают?

-  Это вы узнаете сами.

-  Когда?

-  Когда вернётесь из путешествия.

-  Ура, - крикнули папитроши. – Значит, мы будем путешествовать?

-  И очень скоро.

-  Я мечтал о путешествиях с раннего детства, - сказал Томас.

-  И я мечтал, - добавил Ян.

Ян не знал, мечтал ли он о путешествиях, но он привык повторять за братом, так что в данный момент времени Ян считал, что другой мечты у него не было.

-  Теперь выполню ваше желание, - сказал дед Мороз. - Домчу домой с ветерком.

Дед Мороз махнул посохом, и сани помчались. У домика Хомяка сани остановились. Хомяк выскочил из норы и от удивления раскрыл рот.

-  Держи подарок, - сказал дед Мороз и протянул Хомяку книгу в зелёной обложке. -  Это – книга о том, как урожай вырастить, как его сохранить, как от мышей уберечь. А вот это – второй подарок.

Дед Мороз наклонился к Хомяку и, что-то шепнув ему на ухо, подарил небольшой мешок. Хомяк обрадовался и принялся плясать у дверей дома.

-  До свидания, - крикнули папитроши.

Что ответил Хомяк, они не услышали. Сани свистнули молодецким посвистом и поднялись над землёй. Они летели над лесом, и папитроши видели заснеженные верхушки деревьев, белые поля и солнечных зайчиков. Зайчики скакали по снегу, перепрыгивали через замерзшие ручьи, залезали в норы и дупла.

-  А вот и Волк, - сказал дед Мороз.

Папитроши глянули вниз и увидели Волка. Худой, облезлый - он сидел под сосной и с испугом смотрел на сани, зависшие прямо над ним. Дед Мороз поднял руку, и с неба свалился пакет. Огромный, как дом.

-  Ешь, и поправляйся, - сказал Дед Мороз.

Взглянув на пакет, Волк скривился.

- Чаппи, - сказал он. 

(* Chappi (Чаппи) – корм для собак)

-  Ты морду не криви, - продолжал дед Мороз. - Назначаю тебя главным лесничим.  Порядок наведёшь, лес очистишь. А осенью к Хомяку зайдёшь. Он тебе еды даст.

-  Зерна что ли? – фыркнул Волк.

-  Соевых бобов. Хомяк обещал подумать над их производством.

От удивления Волк даже привстал.

-  Я что – бобы буду есть?

Дед Мороз ухмыльнулся. Оно и понятно, трудно представить Волка, поедающего бобы.

-  Из сои много что можно сделать, - сказал дед Мороз. - Вот вы с Хомяком и займётесь новым производством. Будете сыр делать, творог, мясо….

Пока Волк затылок чесал, сани домчались до дома папитрош. Чилибуха выскочила на порог и, распахнув объятья, воскликнула:

- Вернулись. Ах, вы – мои хорошие.

Чилибуха обняла сыновей и, прижав их к груди, добавила:

-  Теперь вас никуда не пущу.

- Вот и зря, - сказал Дед Мороз. – Таким большим сыновьям нельзя дома сидеть.

- И впрямь, большие, - посмотрев на Томаса с Яном, сказала Чилибуха. – И когда только выросли?

-  Пока в пути были, - улыбнулся дед Мороз.

- Теперь мы будем заботиться о тебе, - пробасил Томас.

-  Никак голос ломается? – удивилась Чилибуха.

Томас ещё не знал, как ломается голос. Он откашлялся и добавил привычным голосом:

-  Посуду будем мыть, дрова рубить, кашу варить.

И тут перед Чилибухой появилось множество подарков.

-  Это кому? – растерялась Чилибуха.

-  Тебе, - сказал дед Мороз. - Вот кресло-качалка, пароварка, телевизор на солнечной батарее. Сиди теперь и отдыхай.

Дверь подпола отворилась, и появилась Крыса Мавра.

-  А мне подарка не будет? – спросила она.

-  Тебе-то за что? – удивился дед Мороз.

-  Я папитрошам перышко дала, в путь дорогу отправила.

-  Твоя правда, - рассмеялся дед Мороз. -  Но где ты нашла перо?

Мавра кивнула на туннель, видневшийся у поворота дороги. Дед Мороз сунул руку в карман и вытащил коробку с бантом.

-  Мерси, - ответила Мавра.

Она развязала бант и открыла коробку. В ней лежала чайная пара. По краям чашки и блюдца алели маки, в центре красовались бутоны и зеленели тонкие стебли.

-  Красота, - ахнула Чилибуха.

Мавра кивнула. Убрав чашку и блюдце в коробку, она скрылась в подполе и некоторое время сидела тихо-претихо. Кто знает, что она делала - то ли любовалась подарком, то ли плакала от счастья. Ведь Крыса никогда не получала подарков. По крайней мере, от деда Мороза.

Тем временем к дому папитрош слетелось и сбежалось множество птиц и зверей. Дед Мороз взмахнул посохом, и начался новогодний праздник. Рядом с крыльцом появился стол, на нём стояли торты и лежали засахаренные фрукты. И зерна много-премного. Как же иначе? Для птиц зерно – главное угощенье. И пошло веселье. Волк зайцев катает, медведи мёдом угощают, снегири песни поют, белки хороводы водят. А в центре веселья – Дед Мороз с папитрошами. Так всю ночь и ходили - рука об руку. А Лиса праздник в кустах провела. Не удержалась, рыжая, за зайцем погналась, да ноги по дороге и обморозила. Всё потому, что у хитрого начала всегда скандальный конец.

 

2

Путешествие Чилибухи

Издавна известно, дети боятся темноты, а взрослые темноты не боятся.  Почему, трудно сказать. Может, потому, что взрослые – храбрые, может, у них проблемы с воображением. Взять, например, детей. Увидев в темноте пояс, они решат, что это – змея. А взрослые пояс не заметят. А, если заметят, будут уверять, что пояс не похож на змею, а подушка, лежащая на полу, не похожа на мешок, пожирающий игрушки. А вот ребенок уверен, такой мешок может не только проглотить кучу игрушек, но и унести их неведомо куда. Однако взрослым этого не объяснить. И всё потому, что у взрослых – один взгляд на вещи, у детей – другой.

Папитроши, как и многие дети, тоже боялись темноты. И Томаса с Яном можно понять. Ведь темнота – отсутствие света, а без света можно такого напридумать, что и себя испугаешься. До этой стадии папитроши ещё не дошли, однако из дома они ночью не выходили, к Крысе Мавре в подпол не заглядывали и спали со светом ночника. Но так не могло продолжаться всё время, и Моль Серафима решила помочь папитрошам.

-  Смотрите на свет, и вы не увидите тьмы, - сказала она.

-  И ночью не увидим? – удивился Томас.

-  Всегда.

- Пойдем на улицу, - предложил Томас брату. - Сядем на крыльцо, и будем ждать темноту.

-  Думаешь, нам не будет страшно? – спросил Ян.

-  Если испугаем, спрячемся в дом.

Папитроши уселись на крыльцо и стали ждать темноты. Ночь появилась неожиданно. Она выскочила из туннеля и, подпрыгнув, оказалась на туче. Туча понеслась по небу, а Ночь, подгоняя ее плёткой, громко кричала: «Но, поехали. Ого-го-го!»

Томас и Ян замерли. Им было очень страшно, однако папитроши не ушли. Ночь развязала мешок, и из него вылетели звёзды. Они заняли свои места на небе, и темнота отступила. Папитроши вздохнули с облегчением. Мало того, они настолько осмелели, что возникло желание поговорить. Тихо так, чтобы не слышала Ночь.

- Звезды похожи на ромашки, - прошептал Ян. – Верно?

-  Ага, и на каждом цветке сидит светлячок, - согласился Томас.

-  Думаешь, звезды нас видят?

-  Видят.

-  И знают, что боимся темноты.

Запрокинув голову, Томас посмотрел на небо.

-  Звёзды глядят нам прямо в глаза.

-  Может, и глядят, - согласился Ян.

-  И видят в них свет.

-  Скажешь тоже.

Томас повернул лицо брата к себе и попросил:

-  Взгляни на меня.

Ян уставился на Томаса.

-  Видишь свет?

-  Где?

-  В глазах.

- Вижу, - ответил Ян.

-  А тьмы не видишь?

-  Ни одной капли.

- Значит, Серафима права. Если смотреть на свет, тьмы не увидишь.

Папитроши зашли в дом и, открыв окно, взглянули на дорогу. Они не знали, где начиналась и заканчивалась дорога. Зато знали, какой была дорога в разное время года. Весной чернела от грязи, летом блестела под солнцем, осенью шелестела листьями, зимой белела от снега.

Папитроши любили говорить с дорогой, и после того, как перестали бояться темноты, стали говорить с ней гораздо чаще. Оно и понятно. Днем разговору с дорогой мешали машины, а вечером можно болтать сколько угодно. Стоило Чилибухе зажечь фонарь, как папитроши выходили к дороге и, усевшись у бровки, начинали неспешный разговор.

-  Что за поворотом?

-  Другие повороты, - отвечала дорога.

-  А что между ними?

-  Спуски, туннели, подъемы. И так до самого моря.

-  Увидеть бы море…. Какое оно?

-  Ласковое и жестокое, спокойное и буйное.

-  Почему море – такое разное?

-  Во всем виноват ветер. Стоит подуть ветру, как появляются волны.

-  Ты любишь ветер? – спросил Томас.

-  Морской не люблю. Он несет брызги и соль. А соль разъедает покрытие, - ответила дорога. -  А Ветер Перемен я люблю.

-  Такого мы не встречали.

-  Он здесь был до вашего рождения.

Трудно представить то, что было до рождения. И нужно ли представлять? На этот вопрос не ответила даже дорога.

«И у дороги есть день рождение, - подумал Томас. -  Почему бы и нет? Дорога и рождение, это нормально. Может, на этом месте шумел лес, а может цвели цветы».

-  Как нам узнать Ветер Перемен? – спросил Ян.

-  Его с другим ветром не спутать. Он будит желания и зовет в путешествия.

На дорогу выскочила Чилибуха. Все это время она стояла за спинами сыновей и слушала разговор.

-  Ветер Перемен, - сказала она. – Встретиться бы с ним.

-  Зачем? – удивился Томас.

Вздохнув, Чилибуха ничего не ответила. Она пошла домой, и Томас с Яном поплелись за матерью. Папитроши легли спать, а утром заметили, что Чилибуха изменилась. Она не варила больше обеды, не стирала, не возилась с цветами. Чилибуха сидела на крыльце и что-то бормотала. Так прошел день, два, три…. У папитрошей появилось нехорошее предчувствие. Оно говорило о том, что здесь не обошлось без Ветра Перемен. Видимо, Чилибуха почувствовала его первой. Просидев на крыльце три дня, она выскочила на дорогу и скрылась за поворотом. 

Папитроши поспешили к дороге.

-  Куда побежала Чилибуха? – спросил Ян.

-  К морю, - ответила дорога.

-  К морю ей не добраться, - сказал Томас. - Слишком далеко.

Прислушавшись к чему-то, дорога сказала:

-  Теперь Чилибуха едет на машине.

-  Как на машине? – удивился Томас.

-  Ее взяли в попутчики.

В ожидании новостей папитроши просидели на обочине целый день. Дорога сообщала о передвижениях Чилибухи коротко, без лишних подробностей. Вот Чилибуха вышла из машины, вот побежала к морю, вот ахнула, нагнулась, что-то схватила, спрятала за пазуху, села на песок….

-  Чилибуха всё ещё на берегу моря? – через час спросил Ян.

-  Да, - ответила дорога. – Сидит на песке.

-  Что она делает?

-  Смотрит на лунную дорожку.

-  Я никогда не видел лунной дорожки.

-  Она - сказочно красивая.

-  Почему?

-  Потому, что соткана из серебра.

По дороге промчались бензовозы, и папитроши чихнули.

-  Теперь Чилибуха встала и пошла, - доложила дорога. - Она остановила грузовик и забралась в кузов.

-  Куда она едет?

-  По направлению к дому.

-  Ура, - обрадовались папитроши. - Надо приготовиться к встрече.

Братья отправились домой и приступили к уборке. Томас помыл полы, Ян вытер пыль. Затем папитроши сварили кашу. Пусть несоленую, густую, подгоревшую, но сами сварили.

-  Вот Чилибуха удивится, - сказал Томас. -  Войдет и спросит: «Что за помощники в доме?» «Наши маленькие друзья», - ответим мы. «Ведите их столу. Чай будем пить», - скажет Чилибуха. А мы положим руки на стол и скажем: «Вот они – наши маленькие друзья». Чилибуха улыбнется и поцелует каждого в макушку.

-  И все будет хорошо, - улыбнулся Ян. – Мы заживем по-прежнему….

-  По-прежнему мы не заживем, - вздохнул Томас.

-  Почему?

-  Потому, что в наши края прилетел Ветер Перемен.

3

Звезда

Папитроши ждали Чилибуху до позднего вечера. Они даже повесили фонарь у окна, однако Чилибуха домой не вернулась. Томас и Ян опять отправились к дороге.

-  Что-то случилось? – спросил Томас.

-  Не знаю, - ответила дорога. - Грузовик стоит в гараже.

-  И Чилибуха в гараже?

-  Нет. Она пропала в туннеле.

-  Ничего не понимаю, - воскликнул Томас. – Чилибуха сидела в кузове грузовика - верно?

-  Верно.

-  Что дальше?

-  Грузовик выехал из туннеля без Чилибухи.

-  Может, она упала? – разволновался Ян.

-  Чилибуха – не иголка, её трудно не заметить.

-  Не могла же она пропасть.

-  Могла. В туннеле много пропаж.

-  Надо найти Чилибуху, - сказал Томас. – Ни одно существо не может пропасть без следа.

-  Это верно, - согласилась дорога. – Следы всегда остаются.

-  Ты что – собрался в туннель? – с ужасом спросил Ян.

-  Собрался, - ответил Томас. -  А ты можешь подождать меня дома.

-  Ну уж, нет. Не собираюсь ждать, когда и ты пропадешь.

-  Значит, идём вместе?

-  Ничего не поделаешь, - вздохнул Ян.

Папитроши зашли домой, съели подгоревшую кашу и отправились на поиски Чилибухи. Дойдя до туннеля, они остановились.

-  Давай, подождем утра, - сказал Томас. - Мало ли кто прячется в туннеле.

Ян не возражал. Была бы его воля, он вообще бы в туннель не пошёл. Чилибуха – взрослая, она и без них выберется.

«А вдруг не выберется? Что тогда? Как жить без Чилибухи?»

Папитроши улеглись у туннеля и заснули. Они спали так крепко, что не заметили, как мимо прошла Ночь. Она тряхнула седыми космами, сняла мешок и стала собирать звёзды. Одна звезда выскользнула из узловатых пальцев Ночи и спряталась у Яна под коленкой.

Взвалив на спину мешок, Ночь вошла в туннель, и в этот момент показалось солнце. Оно раскрасило небо в нежно розовые тоны, и сразу же наступило Утро. Солнечный зайчик уселся рядом с туннелем и подмигнул Звезде. Дескать, я тебя вижу. Ян проснулся и уставился на солнечного зайчика. Тот подпрыгнул и поскакал по траве. Как настоящий заяц. Уши прижаты к спине, пара ног вытянута вперёд, другая пара - назад.

-  Ой-ля-ля, – крикнул солнечный зайчик.

-  Ой-ля-ля, - ответил туннель.

А может, ответила Ночь? Кто знает. В то самое время, как солнечные зайцы прыгали по траве, Ночь отворила дверь и, опустив мешок, тихо сказала:

-  Теперь можно и отдохнуть.

Ян этого не видел и не слышал. Он смотрел на коленку и боялся пошевелиться.

- Ты кто?

- Звезда. Будешь со мной дружить?

Ян смутился. Он никогда не дружил со звездами.

-  Смотри, кто прилетел, - сказал Ян, разбудив брата.

Томас уставился на Звезду. Она походила на шар с серебряными иголками.

-  Ты откуда?

-  Оттуда, - показав на туннель, улыбнулась Звезда.

-  Разве звезды живут в туннеле? – удивился Томас.

-  Они живут в царстве Ночи.

-  А в туннеле находится вход - верно?

-  Так и есть. Такой незаметный, что трудно увидеть.

-  Вчера вечером пропала Чилибуха, - сказал Томас.

-  Наша мать, - добавил Ян.

-  Она въехала в туннель на грузовике и исчезла.

-  Чилибуха была в желтой кофте и зеленой юбке.

-  Стоп, - сказала Звезда. – Я видела вашу Чилибуху.

Ян вскочил, и, упав с колен папитроша, Звезда покатилась по траве. Догнав её, Томас осторожно положил Звезду на ладонь.

-  Я лежала в мешке рядом с дырой. Поэтому кое-что видела. Ночь приоткрыла дверь и посмотрела, что делается в туннеле. И тут появился грузовик.

-  Что дальше? – хрипло спросил Томас.

-  Из кузова выглянуло растрёпанное существо. Ночь протянула руку и, схватив существо, швырнула его на пол. Я увидела желтую кофту, зеленую юбку и разноцветное перо.

-  Перо? – удивились папитроши. – Откуда оно взялось?

-  Мне показалось, что оно было в грузовике, - сказала Звезда.

-  Странно, - пробормотал Томас.

-  Перо поднялось вверх и, выпустив искры, исчезло.

-  Нет никаких сомнений, ты видела Чилибуху.

-  Угу, - согласилась Звезда.

Расправив серебряные иголки, она продолжила:

-  «Хорошая добыча», - сказала Ночь, посадив Чилибуху в клетку. Затем захлопнула дверь и вышла из туннеля. Ночь прыгнула на тучу, развязала мешок и достала коробку с имбирными пряниками.

-  Почему с имбирными? – удивился Ян.

-  Любимое лакомство Ночи.

-  Но это не имеет значения, - сказал Томас. – Ясно одно, сейчас Ночь отдыхает.

-  Отдыхает, - подтвердила Звезда.

-  И то, что к Ночи непросто попасть, тоже не вызывает сомнений.

-  Непросто попасть.

-  Значит, надо стать невидимками.

Глаза Яна сверкнули. Мысль брата ему понравилась.

-  Но как можно стать невидимками?

-  Надо подумать, - ответил Томас.

4

Первая сказка Чилибухи

Клад

Всё время, что Ночь провела за пределами царства, Чилибуха лежала на скамейке у входа в туннель и ничего не ощущала. Она очнулась в небольшой комнате и увидела себя лежащей на жёсткой кровати. Рядом с кроватью сидела Ночь. Она была одета в просторный балахон, скрывающий руки и ноги, на голове красовалась войлочная шляпа, из-под которой торчали седые волосы. Однако глаза Ночи были молодыми. Они привлекали к себе внимание и сверкали, как звёзды.

-  Хочешь свободы? – спросила Ночь.

-  Кто же не хочет свободы? – вопросом на вопрос ответила Чилибуха.

-  Значит, должна меня удивить.

-  С чего ты взяла, что я могу удивить?

-  Рядом с тобой было волшебное перо. Значит, ты знаешь то, что не знают другие.

Чилибуха не стала объяснять, что перо было само по себе, что дома её ждут сыновья, что путешествует она впервые….  Она понимала, Ночи всё это неинтересно. А вот развлечений ей не хватало, это было видно невооружённым глазом. Не бурных развлечений – тихих. Сказок, например. Или душевных разговоров.

Взглянув в зарешёченное окно, Чилибуха увидела клочок темного неба.

-  Разве здесь нет Луны? – удивилась она.

-  У меня всё есть, - ответила Ночь.

Похоже, старухе нездоровилось. Она то и дело охала, сморкалась в платок, вытирала слезящиеся глаза.

-  Рассказывай сказку, - приказала Ночь. - Если она понравится, перемещу тебя на этаж ниже; если нет, посажу в подвал.

Чилибуха вздохнула. Ночь не оставила никаких шансов. Либо рассказывай сказку, либо, пожалуйте, в темницу.

«Темница – не вариант, - подумала Чилибуха. - Оттуда выбраться невозможно. А дворцовые окна хоть и за решетками, но всё-таки - окна. За ними – свобода. А сказку рассказать мне не проблема. Когда росли Томас и Ян, я столько придумала сказок, на год на хватит. Тьфу-тьфу! Только это не хватало».

С этой мыслью Чилибуха начала первую сказку.

Клад

Эта история произошла в те времена, когда не было ни туннелей, ни электричества, ни машин. Жили в одной деревне мать с сыном. Избёнка у них была старой - того и гляди развалится. Крыша – в дырах, крыльцо покосилось, в щелях гуляют сквозняки. Пошёл сын репу копать. Выкопал, в корзины сложил, а лопату в сторону бросил.  Таскал-таскал в сарай, весь умаялся - в тот год репы уродилось на удивление много. Вернулся к лопате, а её нет. Туда посмотрел, сюда – пропала лопата. Будто чёрт утащил. Пошёл искать. Луг прошёл, пруд миновал, смотрит, у рябины лопата торчит. Прямо так - словно кто-то поставил. Подивился парень, головой покачал, однако обрадовался. Нашёл.

Стал он лопату тянуть, а она не даётся. Вросла в землю, и всё тут. Походил парень вокруг, подумал и решил на лопату надавить – будто копать собрался. Только ногу поставил, как лопата в землю вошла. Делать нечего, стал копать. Вот уже яма по пояс, а остановиться не может. Вот уже выросла яма в человеческий рост, а лопата копает. Наконец, что-то звякнуло. Остановилась лопата, а парень стоит и дивится.

«Чудеса, да и только. Такую глубокую яму выкопал в пять минут».

Стал разгребать землю руками. Видит, сундук. Да такой большой, что не поднять.

«Эка, как повезло, - подумал парень.  - Видно, клад нашёл».

Вылез он из ямы, и пошел домой.

-  Так мол, и так, - говорит матери. – Клад нашёл.

Мать сыну не поверила.

-  Нешто здесь клад? – воскликнула она. - Откуда ему взяться?

-  Какое тебе дело, где и откуда. Главное - клад достать.

Мать согласилась.

-  Сейчас не пойдем, - сказала она. – Нечего глаза мозолить.

-  Это ты верно сказала. Дождемся темноты и пойдем.

Ночью сын с матерью пошли клад доставать. Тянут сундук, тянут, а тот сидит в земле – ни туда, ни сюда.

-  Ладно, - говорит мать. – Ты это место заметь, а завтра в церковь пойдём, помощи у Бога попросим. Может, Он нас услышит.

Засыпали они яму, дёрн положили и пошли домой. Легли спать, а уснуть не могут - думу думают.

«Ишь, какое счастье привалило, - думает сын. - Теперь за меня любая пойдет».

У матери другие мысли.

«Вот вытащим клад, купим дом и корову».

Наутро мать с сыном обули новые лапти, и пошли в церковь. Помолились, свечку поставили, Богу поведали о потаённом. Вернулись домой, сын стал разуваться, и глазам не верит. Лапоть у него так и светится.

-  Маманя, что за свет?

Глянула мать на ноги сына и всплеснула руками.

-  Эко, какое чудо.

Наклонился парень к лаптю, а там – золотой лепесток. Маленький такой, а свет от него, словно от печки.

-  Видно, услышал Господь наши молитвы. И дал благословенье.

Накинул парень тулуп и поспешил к рябине. Раскопал прежнюю яму, ухватился за сундук и поднял его, как былинку. Не успел он подивиться силе своей богатырской, как услышал старческий голос:

-  Погодь-ка, милой.

Обернулся парень, смотрит, из ямы старуха вылезает. Лохматая, грязная, с кривыми руками и ногами.

-  Здесь, - говорит, - только половина клада.

-  Где же всё остальное?

-  В болотине под пнём.

Поставил парень сундук на землю и задумался. И в сундуке золота много, а если ещё найдёт, станет всем богачам богач.

-  Как же пень отыскать?

Усмехнулась старуха.

-  Беги к старой сосне, от неё повернёшь налево, дальше иди по кромке болота. Отсчитай сто шагов и увидишь пень.

Схватил парень лопату, и побежал по тропинке. Старуха рассмеялась и пропала. Тут налетел ветер, подхватил землю и кинул её в яму обратно. Пошёл дождь, и на месте, где был сундук, выросла трава. Словно здесь ничего и не было.

Тем временем, парень добежал до старой сосны. Повернул он налево, прошёлся по кромке болота, отсчитал сто шагов и остановился. Туда посмотрел, сюда посмотрел - нету большого пня. Вернулся он назад, стал искать место, где клад нашёл. Искал день, искал ночь, так ничего и не нашел. Попытался копать, да лопата не хочет. Из рук вырывается, будто живая. Так парень ни с чем и вернулся. Выслушала его мать, погоревала, и говорит:

-  Дурень ты, дурень. Нет бы, старуху поблагодарить. Глядишь, сжалилась бы она над тобой.

Поник парень головой, да делать нечего. Снял он лапти и стал от болотной грязи чистить. Все щелочки между лыком просмотрел, а золотого лепестка не увидел. Видно, в погоне за кладом и его потерял.

***

Чилибуха замолчала.

-  Таких дурней на Земле много, - сказала Ночь и, поднявшись с кресла, добавила:

-  Будешь жить на втором этаже на правах гостьи.

Ночь отвела Чилибуху в просторные апартаменты и ушла.

-  Ишь, как всё повернулось, - оглядев комнату, проворчала Чилибуха. -  Жить буду на правах гостьи, а окна - в решетках.

Чилибуха улеглась в кровать и накрылась шелковым одеялом.

-  Как там Томас и Ян - живы ли, здоровы?

С этими тревожными мыслями Чилибуха и уснула.

5

Красные маки на чашке

Выслушав Звезду, папитроши решили вернуться домой и переговорить с друзьями. Звезда полетела за ними.

-  Серафима и Мавра могут дать хороший совет, - рассуждал по дороге Томас.

-  И Яромил тоже, - соглашался Ян.

Стоило папитрошам войти в дом, как в комнате показалась Серафима. Она вылетела из шкафа и закружилась над папитрошами.

-  Где Чилибуха? – с тревогой спросила Моль.

-  В плену у Ночи, - ответил Томас.

-  Значит, надо искать того, кто проведет в царство Ночи, - сказала Серафима.

-  Провожатого мы нашли. Но есть проблема. Мимо Ночи нужно прошмыгнуть незаметно, - ответил Томас.

Звезда уселась на подоконник и распустила серебряные иголки. В комнате стало светло, будто зажгли сотню свечей.

Серафима отлетела в сторону.

«Мало ли что, - подумала она. - Звёзды такие непредсказуемые. То дарят свет, то бросаются вниз головой».

Из угла показался Паук. Взглянув на папитрошей, он помахал оранжевой шляпой. Дескать, привет-привет. Увидев Звезду, Яромил шаркнул ножкой, обутой в жёлтый сапог.

-  Здравствуй, красавица, - сказал он.

Звезда фыркнула. То ли смутилась, то ли не хотела знакомиться с Яромилом.

«Свяжу-ка в подарок ажурную шаль, - решил Паук. – Авось понравлюсь».

Яромил скрылся в углу, а Звезда улеглась на диване.

-  Посплю немного, - сказала она.

Томас хмурил брови и о чем-то размышлял.

-  Как ты считаешь, какого цвета на Земле больше всего? – спросил он Серафиму.

Моль села на стол и, если бы не острое зрение папитрошей, затерялась бы среди узоров скатерти.

-  Серого цвета больше всего, - ответила она.

-  Почему? – удивился Томас.

-  Посмотри в окно. Какое сейчас небо?

Томас откинул занавеску и взглянул на небо. По нему плыли серые облака.

-  Теперь взгляни на ручей, - не дожидаясь ответа, сказала Серафима.

Томас перевел взгляд на ручей. Тот переливался всеми оттенками серого цвета.

-  Серая вода, серая пена, - пробормотал Томас.

Серафима села на оконную раму и добавила:

 -  Серые камни, серые берега. Даже ветла полощет в воде серые листья.

Поправив шаль, Серафима задала новый вопрос:

-  Какого цвета горы?

- Серого, - не задумываясь, ответил Томас.

-  А дом, дорога, колодец?

-  Серый, серая, серый.

Моль забралась в варежку и, зевнув, спросила:

-  Ну что – я права?

-  Права, - нехотя ответил Томас.

Однако внутри Томаса росло несогласие. Нечто упрямое и непокорное спорило с Серафимой.

«А как же цветы на лугу? Или халат Чилибухи? На нем – россыпь цветов. Или Маврина чашка. На ней нарисованы красные маки. Крыса смотрит на маки, и грусть улетает».

-  Мавра, иди чай пить, - крикнул Томас.

Послышалась возня, скрип ступенек, легкие шаги. Дверь в подпол приоткрылась, и показались седые усы. За ними появились глаза, нос, белый чепец. Мавра вылезла из подпола и вытащила из кармана блюдце и драгоценную чашку. Томас ждал, когда закипит чайник.

-  Как ты считаешь, какого цвета на Земле больше всего? – спросил он.

-  Белого, - не раздумывая, ответила Крыса.

-  Вот это да, - обрадовался Томас. - Живешь в подполе, а считаешь, что белого цвета больше.

Крыса уселась за стол и показала чашку.

-  Видишь красные маки?

-  Вижу, - ответил Томас.

-  А радугу?

-  Не вижу.

Мавра перевернула чашку. На дне сверкнула разноцветная радуга.

-  В этом рисунке – особый смысл, - сказала Крыса. – Я поняла его не сразу.

Глядя на дно чашки, Томас попытался разгадать загадку, которую дед Мороз спрятал в подарке, однако ответа не находил.

-  Если сложить цвета радуги, получится белый цвет, - сказала Крыса. - Если разложить, появится многоцветие.

-  Как разложить?

-  Поверни зеркало к солнцу и покрути. И произойдет чудо. Где-нибудь на стене или кровати увидишь радугу.

-  Верно, - улыбнулся Томас. - И вспомню, что каждый охотник желает знать, где сидит фазан.

-  Не зря учила, - усмехнулась Мавра.

-  «Каждый» - красный, - продолжил Томас. - «Охотник» - оранжевый, «желает» - желтый, «знать» - зеленый, «где» - голубой, «сидит» - синий, «фазан» - фиолетовый. Итого семь цветов.

Томас поставил чайник на стол и заглянул на дно блюдца.

-  И здесь радуга. Выходит, их две. Одна – на чашке, другая – на блюдце. И больше радуг нет.

-  Всё в твоей власти, - потянувшись за сахаром, сказала Мавра.

-  Я – не волшебник.

-  Хочешь жить с радугой, значит, так и будет.

Томас хмыкнул. Крысу Мавру он уважал. Она была старой и мудрой. Но в вопросе о радуге Крыса переборщила. «Хочешь жить с радугой, значит, так и будет». Если бы было так, каждый стал бы волшебником.

Крыса допила чай и убрала чашку и блюдце в карман.

-  Глупый ты еще, - сказала Мавра. -  Когда поймешь, что можешь быть волшебником, тогда и повзрослеешь.

Томасу очень хотелось стать волшебником. И получить волшебную палочку. Он бы махнул палочкой и сказал бы волшебные слова. Те, которым научил дед Мороз: «Ра, Ма, Да, Са». И тогда бы появилась Чилибуха. «Здравствуй, сынок, - сказала бы она. – Что у нас сегодня на ужин?» «Пончики в сахарной пудре, - ответил бы Томас, и на столе появились бы пончики.

Томас так размечтался, что не заметил, как сказал волшебные слова вслух. И тут раздался крик Яромила. Паук выскочил из угла и уставился на Томаса.

-  Повтори, что сказал?

-  Ра, Ма, Да, Са.

Яромил опустился на стол и снял шляпу. Из нее он вытащил шаль. Она была такой невесомой, что можно было подумать, что это – перья тумана.

-  Произнеси эти слова еще раз, - попросил Яромил.

-  Ра, Ма, Да, Са, - повторил Томас.

И шаль пропала. Ни тонких нитей, ни кусочков тумана. Однако Паук что-то придерживал сапогом и широко улыбался.

-   Где шаль? – спросил Томас.

-   Под ногой, - ответил Паук.

-   Но я ее не вижу.

-   И я, - сказала Крыса.

Бросив взгляд на диван, где отдыхала Звезда, Яромил задал загадку:

-  Под сапогом шаль, но никто её не видит. Что это означает?

Седые усы Мавры поднялись вверх, и Крыса сказала:

-  Значит, шаль стала невидимой.

-  Теперь сможем войти в царство Ночи, и нас никто не заметит, - обрадовался Томас.

-  Я вас провожу, - открыв глаза, сказала Звезда.

-  Это было бы хорошо, ведь дорог в царстве Ночи мы не знаем.

Яромил выполз на середину стола и выпятил грудь.

-  Томас, скажи волшебные слова.

-  Зачем?

-  Чтобы появилась шаль.

Томас сказал «Ра, Ма, Да, Са», и шаль стала видимой. Она была такой нежной, такой воздушной, что страшно было брать ее в руки. Тем не менее, Томас скатал шаль в клубок, и у него получилась пушистая горошинка.

-  Куда ты спрячешь шаль? – спросила Мавра.

-  В талисман. В драконьем зубе есть отверстие, куда войдет даже кольцо. В него и спрячу шаль-невидимку.

-  Только дай слово, - сказал Яромил.

-  Какое?

-  Когда шаль будет не нужна, подаришь ее Звезде.

-   Я не возражаю, - оживилась Звезда.

 

6

Вторая сказка Чилибухи

Неизвестность

Чилибуха проснулась от запаха кофе. Приподнявшись на кровати, она увидела столик, накрытый к завтраку. На нём стоял кофейный сервиз, рядом с ним расположились тарелки с тонко нарезанным сыром и хорошо поджаренными гренками. Помимо этого, в маслёнке желтело сливочное масло, в хрустальной розетке краснело клубничное варенье. Чилибуха заглянула в ванную комнату и, натянув свитер и юбку, уселась за стол.

-  Живу, как королева, - намазав гренки вареньем и маслом, сказала она. – Сплю под шелковым одеялом, ем из белоснежных тарелок. При этом не готовлю, не убираю, не стираю.

Чилибуха откинулась в кресле и улыбнулась.

-  У меня теперь новая работа – рассказывать сказки. Если бы не плен, я бы не возражала.

Роль сказочницы Чилибухе нравилась, но роль пленницы категорически нет. Да и кому понравилась бы эта роль? От неё мало радости. Однако Чилибуха знала, если попал в неприятную ситуацию, есть только два выхода: принять ситуацию или увлеченно, со вкусом страдать. Чилибуха выбрала первое.

«Всё приходит к концу, - подойдя к окну, подумала она. -  Пройдет день, два, неделя, и я буду на свободе. Обязательно буду. Но папитроши…. За это время они могут такого натворить, что не дай Бог».

Легкий стук в дверь заставил Чилибуху обернуться. В зазоре между полом и дверью показалась записка. Чилибуха схватила листок бумаги. Там было написано одно предложение: «Папитроши в пути».  Записка пахла Ночью. Чилибуха помнила этот запах, в нем было много чего намешано – и сырость, и холод, и аромат цветов….

Спрятав записку, Чилибуха вновь подошла к окну. На сей раз, пейзаж изменился. На небе сверкали звезды, и ко дворцу Ночи бежала лунная дорожка. Она была не такой яркой, как та, что Чилибуха видела в море, но также искрилась и будила воображение.

«Спрыгнуть бы из окна, - подумала Чилибуха. - И побежать бы к Луне. И замереть в кратере. Будто песчинка, прилетевшая из Вселенной».

Чилибуха полезла в карман и, не найдя того, что искала, нахмурилась.

-  Помню, положила. Но куда?

У Чилибухи в юбке было пять карманов - два накладных, два внутренних и один потайной. В нём Чилибуха и нашла то, что искала – лунный камень. Она положила его на ладонь и поднесла к окну. Луна выпустила луч, и камень стал бледно зеленым. Услышав в коридоре шаги, Чилибуха убрала камень и уселась за стол. Дверь открылась, и на пороге появилась Ночь. Она выглядела хуже, чем накануне. Опухшее лицо, красные глаза, спутанные волосы. Впрочем, волосы Чилибухи тоже были спутаны.

Ночь опустилась в кресло и, уткнувшись в платок, раскашлялась.

-  Северный ветер виноват, - отдышавшись, сказала она. – Напустил холод, тучи пригнал. Пока убирала звезды, промокла до нитки.

-  Всё-таки, ты - царица, - удивилась Чилибуха. – Неужели с ветром не могла договориться? 

-  Он меня не слушается, - буркнула Ночь. – У него – своя хозяйка.

-  Кто?

-  Госпожа Погода. К слову сказать, капризная особа. То плачет, то смеётся. Порой такое устроит, что не знаешь, где спрятаться.

Ночь достала порошок и, высыпав в рот, поморщилась.

-  Сегодня я пришла накоротке.

-  Почему? – спросила Чилибуха.

-  Доктора ждут. Вот послушаю сказку, и пойду лечится. А завтра буду молодой и здоровой.

Чилибуха не спросила, чем отличается молодая и здоровая Ночь от старой и немощной. Она была уверена, излишнее любопытство – признак плохого воспитания. И ещё Чилибуха знала, всё, что надо узнать, она обязательной узнает. В нужное время, в нужном месте.

-  Расскажу про неизвестность.

-  Что же – хорошая тема, - ответила Ночь.

Неизвестность

Бельчонок Гоша жил в дупле, и двери в его дом были открыты с утра до вечера. Оно и понятно - то мама Белка убегала по делам, то возвращалась домой, то болтала с Сорокой Аськой. А Гоше высовываться не разрешала. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Но одному в дупле неинтересно, это понятно и ежу, поэтому Гоша иногда из дупла выглядывал. Однажды он приоткрыл дверь и увидел Снежинку. Та сидела на ветке и озиралась по сторонам.

-  Ты кто? – спросил Гоша.

-  Снежинка. А ты кто?

-  Бельчонок Гоша.

-  Приятно познакомиться.

Снежинка Гоше понравилась. Оно и понятно. Белое платье, кружевной воротник, голубые глаза. Настоящая красавица.

-  Где твоя мама? – спросил Бельчонок.

-  Вон там, - ответила Снежинка и показала на небо.

Гоша задрал голову и увидел тучу.

-  Какая большая мама.

-  Большая, - вздохнула Снежинка.

Гоше не понял, почему Снежинка вздохнула. То ли ей не нравились мамины габариты, то ли успела соскучиться.

-  Как ты доберёшься домой? – спросил Бельчонок.

-  Никак, - заплакав, ответила Снежинка.

Гоша тоже всхлипнул. Он был добрым Бельчонком, и, как говорила Белка, всё принимал близко к сердцу.

-  Тебе страшно?

-  Страшно.

-  Но почему?

-  Передо мной неизвестность, - ответила Снежинка.

Что такое неизвестность, Бельчонок не знал. Всё, что ему было нужно, находилось в дупле. Постель, запасы еды, но главное – мама. Она кормила, учила, дарила игрушки. И никаких проблем. Для Гоши, конечно. А у Снежинки - проблемы. Мало того, перед ней – неизвестность. Это Гоше не понравилось. Ему хотелось утешить Снежинку, поселить где-то рядом. Пусть живёт под присмотром. И ему хорошо, и Снежинке. Они будут дружить, разговаривать, вместе играть.

Бельчонок пробежался по ветке, поглядел вниз. Не идет ли мама? Потом он задрал голову и, наконец, что-то придумал.

-  Бабушка Ель, ты не спишь? – крикнул Гоша.

-  Не сплю, - послышался скрипучий голос.

-  Можно мне сделать дом?

-  Где? 

Гоша показал на шишку у дупла.

-  Ну и, чудак, - ответила Ель. - Кто же поместится в шишке?

-  Снежинка.

-  Тебе бы только играть.

-  Ну, пожалуйста, – взмолился Гоша.

-  Ладно. Делай, что хочешь.

Старая Ель потянулась, и её лапы зашевелились. Снежинка ойкнула и полетела вниз.

-  Не бойся, – крикнул Бельчонок.

Он прыгнул вслед за Снежинкой и подставил ей свою голову. Снежинка присела Гоше на ухо и перевела дух.

-  Теперь всё будет хорошо, - сказал Бельчонок.

Стараясь не крутить головой, Гоша добрался до шишки, раздвинул чешуйки и посадил между ними Снежинку.

-  Нравится? – спросил он.

Снежинка повеселела.

-  Здесь очень уютно. И обзор неплохой.

-  Ты не замёрзнешь?

-  Холод – мой друг, - ответила Снежинка.

-  Вот это да, - удивился Гоша.

И тут он увидел маму. Бельчонок прыгнул в дупло и улёгся в кровать.

«Странно. И холод кому-то по вкусу».

-  О чём задумался? – заглянув в дупло, сразу спросила Белка.

«И как она догадалась?»

-  Ты видела неизвестность? – спросил Гоша.

-  Нет, - ответила Белка. – Её никто не видел.

-  Почему?

-  Это же - неизвестность.

-  Она хорошая или плохая?

-  Всякая.

Бельчонок свернулся клубком и принялся размышлять. Он думал о маме, о Снежинке, о том, что взрослые говорят непонятно. Вроде отвечают, а ясности нет.

«Интересно, какая перед Снежинкой неизвестность - хорошая или плохая?» - засыпая подумал Гоша.

***

-  В неизвестности нет ничего хорошего, - сказала Ночь. - И плохого тоже. А за сказку спасибо.

7

Огненная река

Папитроши вернулись к туннелю к концу дня. Томас достал шаль, сплетённую Пауком, и зажал ее между пальцев. Ян вытащил из кармана Звезду. Закат был таким ярким, что красным было всё - и небо, и трава, и дорога.

-  Входим? – спросил Томас.

-  Да, - ответила Звезда. - И идём по правой стороне.

Папитроши вошли в туннель и, озираясь, сделали несколько шагов.

- Странно, - прошептал Томас. - Ни одной машины. В это время обычно их много.

-  Тише, - цыкнула Звезда. – Ночь приближается.

-  С чего ты взяла? – удивился Томас. – Ещё светло.

-  Она стоит за дверью, - чуть слышно ответила звезда. – Я её чувствую.

Папитроши притихли.

-  У пятого фонаря остановитесь, - приказала Звезда.

Томас шёл первым. В руке у Яна блестела Звезда, Томас держал шаль. У пятого фонаря папитроши остановились и посмотрели на стену. На ней были видны две полосы – короткая горизонтальная и длинная вертикальная. Казалось, кто-то нарисовал букву «Г». Папитроши взялись за руки, и Томас накинул шаль.

-  Ра, Ма, Да, Са, - беззвучно сказал он.

И в этот момент полосы пришли в движение. Едва заметная дверь открылась, и на пороге появилась Ночь. Теперь это была не старуха. Ночь пребывала в образе королевы. Её глаза сияли, над головой сверкал месяц, платье, усыпанное блёстками, переливалось всеми цветами радуги. Но образ королевы портил мешок. Он лежал у двери и, судя по всему, был тяжёлым.

-  Завтра никаких звёзд, - проворчала Ночь. – Буду отдыхать. А то таскаю мешок туда и сюда - неровен час, надорвусь. Однако сегодня без звёзд не обойтись. Новолуние, праздник.

Пока Ночь вытаскивала мешок, пока копалась в карманах, папитроши прошмыгнули в открытую дверь. Они прислонились у колонны, стоявшей недалеко от входа и замерли.

-  Уххх, - пророкотала колонна.

Ночь подняла голову.

-  Так и быть, - сказал она. - Слетай вниз. И мне пособишь, и развлечёшься немного.

Колонна ухнула еще раз, и папитроши увидели Филина. Подхватив мешок, Филин вылетел с ним в туннель. Ночь оглянулась и закрыла за собой дверь.

-  Вам повезло, - прошептала Звезда.

-  Почему? – спросил Томас.

-  Филин улетел, значит, ворота - без охраны. Теперь можете снять шаль. Между воротами и Огненной рекой – ни одной живой души, кроме Филина.

-  Здесь есть Огненная река?

Звезда вспорхнула и зависла над папитрошами.

-  Видите блики? Они идут от Огненной реки.

Повернув головы на запад, папитроши увидели красное марево.

Ян даже присел от страха.

-  В реке огонь?

-  Угадал, - спокойно ответила Звезда. - Не вода в реке бежит, а огонь горит, выше лесу пламя полыхает.

Томас нахмурился. Он свернул шаль, спрятал её в драконий зуб и подозрительно уставился на Звезду.

-  Выходит, ты знала про Филина и Огненную реку?

-  Здесь все о них знают.

-  И не предупредила.

Звезда поднялась ещё выше. Среди царившей тьмы она была единственной яркой точкой.

-  Не хотела пугать. Сами знаете, у страха глаза велики.

Ян бросил взгляд на брата. Как подсказывал жизненный опыт, Томас всегда находил выход из трудного положения. Вот и сейчас должен найти. Томас уселся на пень и, не мигая, смотрел на Звезду.

-  Ты чего? – удивилась Звезда.

-  Мысленно тебя благодарю.  

На сей раз в голосе Томаса не было ни иронии, ни тени упрёка.

-  За что?

-  За свет.

Звезда фыркнула и засияла ярче прежнего.

-  Когда-то Моль Серафима сказала: «Смотрите на свет, и вы никогда не увидите тьмы». Если бы не ты, мы бы очутились во тьме.

-  В царстве Ночи достаточно света, - сказала Звезда. – Одна Огненная река чего стоит.

-  Как перейти Огненную реку?

-  По мосту.

-  И что надо сделать, чтобы он появился?

-  Найти заклинание.

-  Ты нам поможешь?

-  Нет, - ответила Звезда и, закружившись, устремилась в небо.

-  Ну, вот, - вздохнул Ян. - Оставила нас одних.

-  Звезда и так сделала многое. Она провела нас в царство Ночи и рассказала об Огненной реке.

-  Подумаешь. Мы не напрашивались на дружбу со звездой.

-  У каждого – своё понятие о дружбе.

-  Что же нам делать?

-  Думать.

Папитроши замолкли, и их накрыла такая густая тишина, что заложило уши. Казалось, на Земле не осталось ни одного живого существа - кроме двух папитрош, конечно. Ян придвинулся к брату, и в это время мимо папитрош что-то пролетело. «Вжиг» - в одну сторону, «вжиг» - в другую.

-  Ты слышал? – шёпотом спросил Ян.

-  Да, - ответил Томас.

-  Вдруг это летучая мышь?

Томас поморщился. Он вспомнил рассказ Чилибухи о летучих мышах. «Они и кровь пьют, и сон нагоняют, - говорила Чилибуха.

«Спать вроде не хочется, - подумал Томас. - Только бы не испугаться и не испугать Яна».

Опять «вжиг», за ним звонкий голос:

-  Привет-привет.

-  Ты кто?

Перед папитрошами появилось разноцветное перо. Увидев его, Ян приободрился. Если перо здесь, значит, Чилибуха найдётся.

-  Как хорошо, что ты прилетело, - сказал Томас. – Но почему тебя не было раньше?

-  Вы ведь здесь недавно - разве не так?

-  Твоя правда. Теперь сидим и думаем, как перейти Огненную реку.

-  Нужно сказать старинное заклинание.

-  Ты его знаешь?

Перо не ответило и полетело туда, где алело яркое марево. Папитроши отправились вслед. Теперь им было нестрашно, они были под защитой волшебной силы, а она, как известно, отпугнёт любого врага. Именно поэтому папитроши не обратили внимания на серые тени, мелькавшие над головами. Они помнили слова Звезды о том, что между воротами и Огненной рекой никто не живёт. Тени взлетали из-под ног, кружились вокруг папитрош, что-то шептали им в уши.

-  Мрачная местность, – тихо сказал Ян.

-  И мыши летают, - ответил Томас.

-  Какие мыши?

-  Летучие.

-  Они не укусят?

-  Ты же не спишь. Летучие мыши кусают спящих.

-  Откуда ты знаешь?

-  Чилибуха рассказывала.

«Если Чилибуха сказала, значит, так и есть», - успокоился Ян.

-  Видишь, река приближается, - сказал Томас.

И верно, впереди сияла река. Она походила на пожар. Огонь полыхал и на земле, и на небе. Перо остановилось и зависло над папитрошами.

-   Слушайте заклинание, - сказало оно.

-  Встану я на подзакатной стороне,

Выйду в чистое поле,

Поклонюсь Огненной реке,

Поймаю окладное бревно.

Поставлю его поперёк реки.

И будет то бревно дубовым мостом.

И пройду по нему с одного берега на другой.

-  Что-то не понял, - сказал Ян. - Где мы поймаем бревно?

-  Нигде, - ответило перо. – Бревно само выплывет. И встанет в нужном месте.

-  Как бы не сгореть, - морщась от жара, сказал Томас.

Перо закружилось над папитрошами, и стало прохладней. Мало того, возникло ощущение, что Томас и Ян вошли в капсулу с прохладным микроклиматом. В этой невидимой капсуле они и продвигались к реке. Ян воспрял духом. Таких чудес от пера он не ожидал. Его настроение улучшилось и, глядя на огненные всполохи, Ян решил поболтать.

-  Что за тени над нами кружились?

-  Души умерших.

Ян чуть было не упал.

-  Кккккак дддуши умммерших? – заикаясь, переспросил он.

Томас поёжился. И ему было не по себе.

-  Души летают над кладбищем и рады с кем-нибудь поболтать.

-  Мы что – проходили мимо кладбища? – ещё больше испугался Ян.

-  Ну, да. Это - старинное кладбище. Ни могил, ни надгробий уже не осталось, только летают неприкаянные души.

-  Что значит, неприкаянные?

-  Давайте оставим этот разговор, - ответило перо. – Он – не для детей. Когда вырастете, тогда и поговорим.

-  Вот так всегда, - проворчал Ян.

Папитроши подошли к реке. Она бурлила и плевалась огнём. Над берегами кружилась черная сажа. Ни одного дерева, ни одного цветка, ни одной травинки.

-  Здесь проходит граница, - сказало перо.

-  Граница чего? – спросили папитроши.

-  Царства живых и мёртвых. Сейчас мы стоим в царстве мёртвых, а за рекой – царство живых.

-  Выходит, царство Ночи похоже на матрёшку, - сказал Томас. - В одном царстве обитают неприкаянные души, в другом – живые существа.

-  Не ломай себе голову, - сказало перо. – Ни к чему хорошему это не приведёт.

-  Разве можно сломать голову? – удивился Томас.

-  Можно сломать ВСЁ.

Перо остановилось, и папитроши зажмурились. Свет был настолько ярким, что невозможно было открыть глаза.

-  Вам светло?

-  Даже слишком, - ответил Томас.

-  Хотелось бы тьмы?

Томас растерялся. Вопрос был слишком серьёзным.

-  Вот видите, любой перебор вызывает растерянность. Поэтому в мире есть свет и тьма, грусть и веселье, лево и право, зло и добро, верх и низ, чёрное и белое, сладкое и горькое, толстое и тонкое….

Перо затрепетало и крикнуло:

-  Теперь повторяйте за мной:

Встану я на подзакатной стороне,

Выйду в чистое поле.

Поклонюсь Огненной реке….

Повторяя, Ян кланялся на каждой фразе. Если бы не такой серьёзный момент, Томас посмеялся бы над братом. Но не сейчас, конечно.

-  Поймаю окладное бревно,

Поставлю его поперёк реки.

И будет то бревно дубовым мостом,

И пройду по нему с одного берега на другой.

Не успели папитроши сказать последнее слово, как над рекой появился мост. Он поднялся в небо и приодрёл форму дуги. Да такой высокой, что языки пламени не касались его основания.

-  Чудеса, – воскликнули папитроши.

-  Теперь идите за мной, - сказало перо.

Оно подлетело к мосту, папитроши бросились за ним. Ни огня, ни жара, ни испепеляющего света. Брёвна моста блестели от воды и дышали прохладой.

-  Будто на луг попали, - прошептал Ян.

-  Или в другой мир, - добавил Томас.

-  Так и есть, - ответило перо и скрылось из глаз.

Папитроши так и не поняли, где они - на лугу или в другом мире? Размышлять было некогда, и папитроши побежали, что было силы. Вдруг мост исчезнет? Ведь в жизни всякое бывает. И Чилибуха так говорила, и волшебное перо - так что лучше поторопиться. Папитроши сделали несколько прыжков и оказались на берегу.

Что удивительно, с другой стороны Огненная река не представляла никакой опасности. Ни огня, ни сажи, ни выжженных берегов. По воде прыгали ярко оранжевые блики, на берегу росли луговые цветы. Множество светлячков летали над травой, присаживались на цветы, кружились в неведомом танце.

Глядя на этот мирный пейзаж, папитроши поняли, как они устали. Оно и понятно. Всё это время их подстерегала опасность. Первая - у дверей в царство Ночи, вторая - у колонны, где прятался Филин, третья - на берегу Огненной реки. Про души, летающие над кладбищем, и говорить нечего.

Папитроши легли на траву и крепко заснули. Ветер шевелил их нечёсаные волосы, прохлада овевала лицо, тихо журчала вода. Над папитрошами кружилось множество светлячков. Они садились на уши, лицо, волосы и, если бы Чилибуха видела сыновей, она бы решила, что Томас и Ян украсили себя гирляндами. Зачем? Да просто так. Чтобы среди ночи было светло.

8

Третья сказка Чилибухи

Серебристая ель

Что бы ни говорила Ночь, но Чилибуха оставалась пленницей. Она могла перемещаться только по второму этажу дворца и по комнате, которая, к слову сказать, не закрывалась. На остальных дверях висели замки. Запертых дверей было три. Две двери вели в комнаты, одна – на винтовую лестницу. Чилибуха знала, ключи от всех помещений находятся у Ночи. Она слышала, как та гремела связкой, и даже успела подглядеть, что Ночь поднималась снизу - значит, с первого этажа.

Но как на второй этаж попадали слуги, Чилибуха не могла понять. Порой казалось, слуги влетают в открытое окно. Как летучие мыши. И на вид были похожи. Их тощие тела закрывали серые плащи, на лица были надвинуты капюшоны, руки прятались под рукавами плаща. Чилибуха пыталась заговорить, но слуги, побросав дела, поспешно удалялись.

Дворец Ночи производил странное впечатление. С одной стороны – он был достаточно уютным, с другой – наводил уныние. Полы во дворце были покрыты черной плиткой, однако ковры заглушали шаги и придавали полам некоторую парадность. Стены комнаты, в которой жила Чилибуха, были затянуты шелком с рисунком звездного неба. Металлические решётки закрывали все окна, на потолке красовалась витиеватая лепнина. Комнату освещали подсветки и настольная лампа. Вдоль коридорных стен стояли шкафы из темного дерева. Что находилось в шкафах, Чилибуха не знала. При ней Ночь шкафы не открывала.

Украшением спальни были картины и старинная кровать. Высокая, с несколькими перинами и множеством подушек – кровать стояла посреди комнаты под синим, бархатным балдахином. На картинах были изображены мерцающее во тьме горное озеро, хмурое ночное небо, пруд с опрокинутой луной, лес с мшистыми кочками, черный туннель и летучая мышь. Последняя картина была похожа на парадный портрет важной персоны. На голове у летучей мыши красовалась корона, туловище было закрыто мантией с серебряными письменами. Эта картина висела у окна и притягивала взгляд Чилибухи.

«Что за мышь? – думала она. – Почему в царских одеждах, и как она связана с Ночью?»

Эти и другие вопросы тревожили воображение Чилибухи. А тут ещё таинственные тексты. Они хранились за стеклом в коридоре и были написаны готическим буквами. Под текстами висели розетки со свечами. Перед приходом Ночи невидимая рука зажигала свечи, и можно было прочесть содержание текстов.

1.

Бриллианты в свете лунном, 

Бриллианты в небесах,

Бриллианты на деревьях,

Бриллианты на снегах.

2.

Здесь теплый свет луны позолотил балконы,

Там углубились тени в виноградный сад,

Здесь тополи стоят, как темные колонны,

А там, вдали – костры веселые горят.

3.

А ночь порой красотами богата,

Да где-нибудь нет вовсе темноты,

Есть блеск луны, есть прелести заката

И полный ход всем чаяньям мечты.

Ознакомившись с содержанием текстов, Чилибуха поняла, Ночь обладает уникальной красотой – той, которую многие не видят и о которой не догадываются. А поэты и писатели видят. И пишут о Ночи так красиво, что ею невозможно не восхищаться.

Стоило так подумать, как Ночь заявилась во всём своем блеске. О простуде и насморке не было и речи. Ночь сдержала своё обещание – она явилась к Чилибухе молодой и здоровой.

Увидев красавицу Ночь, Чилибуха даже присвистнула от удивления. Тёмные волосы были распущены по плечам, платье из люрекса облегало стройную фигуру, тонкие пальцы были украшены кольцами, в волосах прятались звёзды.

-  Да ты – красавица, - воскликнула Чилибуха. - Бриллианты в свете лунном, бриллианты в волосах….

Ночь рассмеялась. Похоже, комплимент ей понравился.

-  О чем расскажешь сегодня? – спросила Ночь

-  О доброжелательности, - ответила Чилибуха. – Однако сначала попрошу выполнить просьбу.

-  Проси.

-  Мне нужны книги, иначе я сойду с ума.

-  Почему? – удивилась Ночь.

-  Скучно.

Ночь отцепила от связки маленький ключ и вручила его Чилибухе.

-  Это - ключ от шкафа, что ближе к лестнице. В нём найдёшь много сказок.

-  Разве ты не читаешь?

-  Когда мне читать? - ответила Ночь. – С делами бы управиться.

Чилибуха не стала спрашивать, какие у Ночи дела. Она спрятала ключ и начала третью сказку.

Серебряная ель

Случилось это в наших краях. Только что было лето, и вдруг наступила осень. Ещё не опали листья, не пожухла трава, а с севера примчался холод. Обхватил он землю ледяными руками и выпустил на неё снежную тучу. Заторопились птицы на юг и стали сбиваться в стаи.

-  Скорей, скорей, – кричали вожаки. – Надо лететь на юг.

Медведи попрятались в берлоги, ежи закопались в листву, и только чёрно-белая птица никуда не спешила. Она стояла на пне и дрожала от холода. Ее длинный хвост трепетал на ветру, крыло, свесившись вниз, касалось пня. Что с птицей случилось, трудно сказать. Ясно одно – летать она не могла. 

«Что же мне делать? – думала птица. – Где спрятаться?»

Птица спрыгнула на землю и, волоча крыло, она заковыляла к берёзе. Та приводила листья в порядок и стряхивала с них капли дождя.

-  Здравствуй, берёза, – сказала птица. – Можно у тебя обогреться?

-  Вот ещё. И без тебя хлопот хватает.

Птица пошла к дубу. Выпятив грудь, тот гремел желудями.

-  Дуб-батюшка, спрячь от холода.

-  И не подумаю.

Птица пошла к осине. Та дрожала от холода.

«Осину просить не буду, она и сама замёрзла», - подумала птица и заковыляла в лес. Ей было больно, холодно, одиноко.

-  Эй, милая, – послышался звонкий голос. – Куда идёшь?

-  Сама не знаю. Мне бы согреться и перья просушить.

-  Или сюда. У меня есть дупло, в нем и перезимуешь.

Ель опустила ветку, и птица поднялась к дуплу. В нём было тепло и уютно.

-  Спасибо, - сказала она.

Птица легла на подстилку из хвои и закрыла глаза. Тёплая постель, крепкие стены… – что ещё надо в холодный день? Через несколько дней ветер усилился. Он носился по лесу, ломал ветки, кувыркался в траве. Желая показать свою силу, ветер набросился на дуб, но тут послышался окрик:

-  Эй, охлонись немного.

Ветер поджал хвост и опустился на землю. На опушке показалась Зима. В шубе до пят, в соболиной шапке – она шла по опушке, словно знатная барыня.

-  Я что, - пролепетал ветер. – Поиграл немного.

Зима нахмурила брови.

-  Дам я тебе работу. Сорви неопавшие листья. Вот только ёлку не трогай.

-  Почему? – удивился ветер.

-  Она приютила заморскую птицу.

Зима подошла к ели и подняла посох. На ёлку опустился серебряный иней.

-  Теперь будешь серебристой елью. Рядом с тобой я и разобью хоромы.

Зима махнула рукавом, и из него вылетел дворец. С башенками, резными наличниками, высоким крыльцом – дворец был необычайно красив. Массивная дверь распахнулась, и Зима вошла во дворец. Она опустилась на постель и накрылась снежным одеялом.

-  Посплю немного. Рано ещё.

Ветер обрушился на деревья. Те стонали, просили о помощи, но всё напрасно. Дня не прошло, как земля была усыпана разноцветными листьями.  Ветер ворошил их, кружил, швырялся в ручей – словом, развлекался, как мог.

-  Матушка-Зима, – пролетая над дворцом, крикнул он. – Сыпани-ка мне снега.

Приоткрыв глаз, Зима нахмурилась. Она и без ветра знала, когда сыпануть снега.

-  Ишь, разгулялся, бродяга, - проворчала Зима и опять погрузилась в сон. – И без тебя знаю, когда мне сыпануть снега.

***

Чилибуха закончила сказку и уставилась в окно. На небе сияли звёзды. Большие и маленькие, яркие и не очень – звёзды смотрели с высоты бесконечного неба, и им не было никакого дела ни до Чилибухи, ни до её сказок. Они светили в ночи, и этого было довольно.

Проследив за взглядом Чилибухи, Ночь усмехнулась.

-  Звёзды на небе всегда. Но увидеть их можно тогда, когда станет темно.

Чилибуха посмотрела на Ночь. Та сияла золотом и серебром, и в эту минуту походила на летучую мышь на парадном портрете. Однако это было мимолётным впечатлением. Стоило Чилибухе мигнуть, как оно пропало, а вместо него появилась красавица Ночь. С длинными тёмными волосами, лучистым взглядом, месяцем над головой.

-  Сильный герой великодушен, - сказала Ночь. - Слабый купается в мелочах.

 

9

Как поссорились День и Ночь

            Перейдя Огненную реку, папитроши заснули, что называется «без задних ног».  Так говорят, когда спишь беспробудно. Тебя могут теребить, щекотать, куда-то переносить, а ты спишь себе и спишь. «Однако почему без задних ног?» - спросит какой-нибудь любознательный читатель. Ответ прост: так спят лошади, лишившиеся всех сил – вытянув задние ноги.

Вот и папитроши, вытянув ноги, отключились на несколько часов. А перед пробуждением Томаса посетил Сон. Он долго летал над папитрошами и, наконец, сел рядом с Томасом. Господин Сон походил на предрассветное облако – неясное, сине-перламутровое с розовыми оттенками. Он превращался то в дерево, то в дракона, то в несуществующего животного - словом, вёл себя, словно облако.

-   Всё должно идти своим чередом, - прошептал Сон.

Ресницы Томаса дрогнули. Теперь папитрош спал уже с «задними ногами». Он слышал, чувствовал и ощущал.

-  Так всё и шло. После Дня наступала Ночь, после Ночи - День.

Господин Сон потянулся, вслед за ним потянулся Томас. Папитрош перевернулся на другой бок, вздохнул и опять крепко уснул. Сон сорвал травинку и пощекотал Томасу за ухом. Ресницы папитроша дрогнули, и Господин Сон продолжил:

-  Однажды День сделал то, что до него никто не делал. Он нарушил порядок.

-  Как? – пробормотал Томас.

Он спал и не спал одновременно.

-  Ночь ещё бродила по небу, как День постучался к Солнцу.

-  Вставай, лежебока, - крикнул он. – Работать пора.

Не раскрывая глаз, Солнце нацепило золотую корону, и выкатилось на небо. Тысячи солнечных зайчиков поскакали по лугам и лесам. Они залезали в норы и дупла, освещали кусты и деревья, теребили птиц и зверей.

-  Вот так-то лучше, - рассмеялся День.

Он оттолкнулся от земли и прыгнул на облако, где сидела Ночь.

-  Можешь отправляться спать, - сказал День.

-  И не подумаю, - ответила Ночь. – Сейчас моё время, значит, хозяйка на Земле – я.

День перекувырнулся через голову.

-  Кому ты нужна? – рассмеялся он. – От тебя – ни света, ни радости. А мне все рады – и люди, и птицы, и звери.

-  Спорное утверждение, - буркнула Ночь.

День взвился в небо, протёр у Солнца корону и опустился на землю. Его сопровождали солнечные зайчики. Они прыгали, кувыркались, смеялись – словом, разбудили всех тех, кто спал, и разгуляли тех, кто собирался уснуть. Ночь проявила полную невозмутимость. Она расшевелила Луну и, взмахнув тёмным покрывалом, накрыла им леса и поля. Солнечные зайчики притихли. День же носился, как ненормальный. Он кричал петухом, свистел через травинку и даже звонил в колокола. Всё бы ничего, но часы, разбросанные по всему миру, охнули и остановились. Началась чехарда. Никто не знал, сколько сейчас времени, когда надо спать и когда работать. Люди, звери, птицы падали от усталости и беспрестанно смотрели на небо. А там царил хаос - светило Солнце, гуляла Луна, летали солнечные лучи, носились тёмные блики.

-  Матушка Природа, спаси и помоги, – возопили живые существа. – Наведи на Земле порядок.

И Матушка Природа навела. Она создала Дню и Ночи отдельные царства, а между ними поселила Утро и Вечер. С тех пор День и Ночь живут сами по себе. Они не видят друг друга и встречаются только с Утром и Вечером.

Господин Сон вспорхнул и улетел. Теперь он походил на бабочку-лимонницу. Жёлтое пятно озарило тьму и пропало. Однако блики остались. Томас открыл глаза и дёрнул брата за брюки.

-  Вставай.

Ян встал и, оглядев окрестности, поник лицом.

-  Опять темно. Даже река перестала светиться.

-  Верно, - ответил Томас. – А я и не заметил.

Огненная река спала. По тёмной воде бежали редкие искры. Глядя на реку, трудно было предположить, что несколько часов назад она полыхала огнём. Перед папитрошами мелькнуло перо.

- В путь, путь, - пропело оно.

-  Куда теперь? – спросил Томас.

-  В Страшный лес, - беспечно ответило перо.

10

Четвёртая сказка Чилибухи

Вкус жизни

На четвёртый день пребывания Чилибухи в плену Ночь превратилась в унылую тётку, не вылезающую из халата. В этом образе она и появилась перед Чилибухой. Хмурая, со скорбно сжатыми губами – Ночь вошла в комнату и уселась в кресло.

-  Слушаю, - едва раскрыв рот, сказала она.

Казалось, Ночь потеряла силы, желания, настроение, и к Чилибухе пришла по привычке. Ведь надо же куда-то идти, вот и пришла.

«Ну и, артистка. Только старых тапок не хватает».

-  Потеряла вкус жизни? – спросила Чилибуха.

В газах Ночи что-то блеснуло и тут же погасло.

-  Слушай сказку, - сказала Чилибуха. – Она о вкусе жизни.

Вкус жизни

Однажды Пчелка Малышка и Солнечный Заяц затеяли игру в салки. Солнечный Заяц прятался в листве, прыгал с ветки на ветку, стрелой пролетал через опушку. Пчёлка старалась не отставать. Вверх-вниз, вперёд-назад, направо-налево… - словом, получились настоящие гонки. Пчёлка промчалась мимо ручья, миновала кустарник и оказалась на цветущей поляне. Среди цветов стоял Лось и о чём-то думал. Он был таким неподвижным, что Малышка испугалась.

-  Эй, – крикнула она. – Ты живой?

-  Не очень.

-  Что значит, не очень? – удивилась Малышка.

Лось Лёша вздохнул.

-  Я кое-что потерял.

-  Что потерял? – встревожилась Пчёлка.

-  Вкус жизни, - ответил Лёша.

Малышка задумалась. О вкусе жизни она слышала впервые.

-  Какой он – вкус жизни? – спросила Малышка.

-  У каждого свой, - ответил Лёша и опустил голову.

Пчёлка зажужжала, а Лось сморщился, будто увидел лимон.

-  Почему ты все время жужжишь?

-  Я думаю, - ответила Пчёлка.

-  Странный способ думать. По-моему, когда думаешь, нужна тишина.

-  Ты уверен?

Лось застыл. Он не знал, что и ответить.

-  Я ни в чём не уверен.

Малышка сорвалась с куста и сделала круг над поляной.

-  Может, вкус жизни упал? – предположила она. – Спрятался в траве и ждёт.

-  Кого? – спросил Лось.

-  Тебя. Кого же ещё?!

-  Может, упал.

-  Или улетел к облакам.

-  Кто знает, - понуро ответил Лёша.

-  Хочешь, поищу?

Лось не ответил и снова уставился в землю. Пчёлка поднялась высоко-высоко. Она летала туда и сюда, но вкуса жизни нигде не видала. Неудивительно. Малышка не знала, что надо искать.

-  Как же помочь Лёше?

И в это время появился Солнечный Заяц.

-  Что случилось? – спросил он.

-  Беда, – воскликнула Малышка. -  Лось потерял вкус жизни.

-  Серьёзная потеря.

-  Что же делать?

Немного подумав, Солнечный Заяц ответил:

-  Надо Лося раскрасить.

-  Думаешь, это возможно?

-  Почему бы и нет.

Солнечный Заяц понёсся вверх, Пчёлка устремилась за ним. И тут она увидела луч, на конце которого болтались ножницы. Они ослепительно сверкали на солнце, и у Малышки заслезились глаза. Пока она моргала, пока вытирала глаза, Солнечный Заяц схватил ножницы и прислонил их к небу.  Ножницы щелкнули, и Пчелка увидела, как с неба опустились лоскуты голубой и розовой вуали.

-  Подарим Лёше кусочек неба, – подхватив лоскуты, крикнул Солнечный Заяц.

-  Здорово придумал, - ответила Пчелка.

Друзья спустились на землю, и нашли Лёшу на той же поляне, в том же состоянии. Стоя среди цветов, он понуро смотрел вниз. Солнечный Заяц встряхнул голубую вуаль и набросил её на Лёшу.

-  Что это? – встрепенулся Лось.

-  Небесная красота, - ответил Солнечный Заяц.

Лёша переступил с ноги на ногу и попытался взглянуть на спину.

-  Стой смирно, – сказала Малышка. – Не шевелись.

Солнечный Заяц подбросил розовую вуаль, и она тоже заняла свое место. Голубая вуаль закрыла Лёшины ноги, затылок и спину; розовая распалась на отдельные куски, самый большой из которых улёгся Лёше на морду, два средних – на уши, а маленький обхватил хвост и завязался в бантик.

Малышка зажужжала от восторга.

-  Ты преобразился до неузнаваемости.

-  Пре-об-ра-зил-ся, – повторил Лось.

Казалось, он смаковал каждый слог.

-  Ну, да, - сказала Малышка. – Стал радостным и весёлым.

-  Небесно-розовым, - уточнил Солнечный Заяц.

-  Не может быть.

-  Посмотри на своё отражение.

Лёша наклонился к луже и увидел разноцветного Лося. У того были розовый нос, розовые уши, голубая голова, голубой живот и голубые ноги.

-  Эт-то кто?

От волнения Лёша стал заикаться.

-  Ты, – воскликнула Малышка. -  Кто же ещё?

-  Даже не сомневайся, - сказал Солнечный Заяц.

Он подмигнул Пчёлке и побежал по своим делам.

-  Ура! – закричал Лось. - Я нашёл.

-  Что нашёл? – спросила Пчёлка Малышка.

-  Вкус жизни, – ответил Лось и поскакал по поляне.

Пчёлка полетела за ним. Ей было ужасно интересно.

-  Ж-ж-ж, – жужжала Малышка. - Какой он – вкус жизни?

-  Небесно-розовый, – ответил Лось и поскакал к Медвежонку.

Ему не терпелось похвастаться. И Лёшу можно понять - у него появился не новый бант, а новый вкус жизни. Что говорить, редкий подарок. Такой не всякий получит.

Малышка полетела домой. По дороге она не смотрела по сторонам, Пчёлка напряжённо думала.

«Вот чудеса. И у жизни есть вкус. Тот, что радует или печалит».

***

-  Милая сказка, - сказала Ночь.

Она соединила ладони, изображая аплодисменты.

-  Так что же – ты потеряла вкус жизни или нет?

Ночь встала и выпрямила спину. Теперь перед Чилибухой стояла не тётка в старом, фланелевом халате; перед ней стояла царица. И пусть её волосы были спутаны, стать и выражение лица были царскими.

-  Запомни, - сказала Ночь. – Я никогда ничего не теряю.

Эти слова прозвучали, как колокольный звон. Значимо, объёмно, звучно. Чилибуха склонила голову. Не в поклоне – в знак уважения.  Луна заглянула в окно, и бросила на пол лунную дорожку. Царственно кивнув, Ночь двинулась к выходу. Лунная дорожка сверкнула и покрылась яркими блёстками. В комнате стало светло, как днём.

-  Красота, - прошептала Чилибуха.

Она сунула руку в карман и вытащила лунный камень. Бледно зелёный луч метнулся к портрету летучей мыши, и Чилибуха увидела записку, торчащую в нижнем правом угле. Схватив записку, Чилибуха прочла: «Папитроши в Страшном лесу».

«Что же делать?» – всполошилась Чилибуха.

Её воображение рисовало картинки одну страшнее другой. Вот Ян провалился в бездонную яму, вот Томас сорвал ядовитую ягоду и положил её в рот, вот….

-  О-о-о, - воскликнула Чилибуха и схватилась за голову.

Она хотела стереть эти картинки, избавиться от них. И в эту минуту послышался незнакомый голос.

- Звёзды говорят, что всё будет хорошо.

Чилибуха встрепенулась и посмотрела в окно. Она была уверена, тот, кто говорил, находился за окном. Луна исчезла, вместе с ней лунная дорожка. Небо было усыпано звёздами, они мигали и тихо повторяли: «Всё будет хорошо. Хорошо…». На одной из башен стоял человек в колпаке и длинном плаще. Он махнул Чилибухе рукой и склонился к телескопу.

«Похоже, в царстве Ночи живёт Звездочёт»

Чилибуха была права. Это был Звездочёт. Он жил в царстве Ночи, в одной из башен дворца. Звездочёт наблюдал за звёздами, составлял гороскопы, рассчитывал дни полнолуния, фиксировал рождение звёзд, делал предсказания.

В одном из предсказаний, сделанном полгода назад, им уже была описана встреча Чилибухи и Ночи. Тогда Чилибуха и думать не думала о путешествии к морю. Однако Звездочёт знал, что путешествие будет, и рассказал о нём своей госпоже. Ночь проявила интерес к этой информации. Звездочёт рассказал, что Чилибуха знает множество сказок. Осталось рассчитать точное время событий, что Звездочёт и сделал. Неудивительно, что Ночь появилась в ту минуту, когда грузовик въехал в туннель. Она схватила Чилибуху и обеспечила себе досуг. С тех пор Ночь не раздумывала, как провести время перед сном. Она шла к Чилибухе и слушала очередную сказку.

Звездочёт любил повторять: «Всё неслучайно в этом мире. Каждая встреча, каждый разговор чему-то учит». Так что, встретившись друг с другом, Чилибуха и Ночь обогатили друг друга и открыли для себя новые миры.

 

11

Страшный лес

            До Страшного леса папитрошей довело перо. Оно летело над тропинкой и время от времени отклонялось то в одну, то в другую сторону. Найдя россыпи дикой клубникой, перо зависало над ягодами. Папитроши побежали наперегонки и вскоре наелись так, что мысли о еде улетели, и их место заняли мысли о Страшном лесе.

-  Не зря его так назвали, - сказал Ян. – Значит, в Страшном лесу живут чудовища.

Томас кивнул.

-  Схватят нас и съедят, - продолжил Ян. – Ведь и чудовищам надо есть.

Томас опять кивнул.

-  Может, чудовища в Страшном лесу ростом до неба, а может, такие маленькие, что не увидишь.

-  Тем не менее, опасные. Ядовитые, например.

-  Чилибуха рассказывала, самое опасное животное на Земле – крохотная лягушка. Забыл, как называется.

-  Пятнистый древолаз, - сказал Томас.

-  Да-да, древолаз. Он может убить двух слонов.

-  А самое опасное животное в океане – медуза Морская оса.

-  Морская оса может убить сто папитрош, - оживился Ян.

Томас нахмурился. В отличии от брата он не любил такие разговоры. Яна же хлебом не корми, дай поговорить об ужастиках. Тут могли быть и монстры, и привидения, и скелеты. И инопланетяне, конечно.

-  Думаю, в царстве Ночи инопланетян пруд пруди, - сказал Ян.

-  Что значит, пруд пруди? - удивился Томас.

-  Значит, много. Инопланетяне обожают темноту.

-  Почему?

-  В космосе – сплошная темнота.

-  Это верно, - согласился Томас. – Чилибуха говорила, Космос – чёрный.

-  И среди черноты – миллионы инопланетян. Они могут превращаться в кого угодно – в цветок, птицу, стрекозу. А, если захотят, превратятся в Чилибуху.

-  Скажешь тоже.

-  Даже не сомневайся. Встретишь такую Чилибуху, кинешься к ней, и всё – пропал. «Мамочка» обнимет тебя и высосет все силы.

Томас поёжился. Ян рисовал картинки – одну страшнее другой.

-  Инопланетяне про нас всё знают, - продолжал Ян. – С кем дружим, кого любим, о чём думаем. Они, как это называется….

Ян попытался вспомнить слово, но не смог. Томас пришёл на помощь.

-  Телепаты, - сказал он.

-  Верно. Инопланетяне – настоящие телепаты. Так что им обмануть ничего не стоит. Прикинутся Пауком Яромилом, подарят шаль-невидимку, а шаль окажется удавкой. Накинешь её на голову, и она превратится в верёвку. Обовьётся вокруг шеи и задушит.

-  Замолчи. И без твоих слов тошно.

Томас не лукавил. Его действительно стало подташнивать. От страха, темноты, неизвестности. И тут Томас вспомнил слова Серафимы: «Страхам надо идти навстречу. То есть делать то, чего боишься больше всего. Другого способа нет».

«Так и сделаю», - решил Томас и тут же увидел змею.

Змея подняла голову, и её глаза вспыхнули. У Томаса перехватило дыхание. Однако, набравшись храбрости, он сделал шаг по направлению к змее. За ним другой, третий, четвёртый….  И произошло чудо. Чары рассеялись, и Томас увидел вьюн, окутавший полуистлевшее бревно. На длинных усах вьюна сидели два светлячка.

-  Сколько сейчас времени? – спросил Ян.

-  В царстве Ночи время стоит, - ответил незнакомый голос. - Идут только часы.

Папитроши вздрогнули и оглянулись. Послышалось громкое фырканье и, шурша старой листвой, на тропинку выбежал Ёж.

-  Вы кто такие? – строго спросил Ёж.

-  Папитроши, - ответил Томас.

-  Нагнитесь пониже, я вас разгляжу.

Томас и Ян присели на корточки и оказались нос к носу с большим серым Ежом. Папитроши вздохнули с облегчением. Почему? Дело в том, что страх любит неясность, а тут всё очевидно – колючая шубка, острый нос, чёрные блестящие глаза. Ёж, как ёж. От него - никаких неприятностей, а вот помочь сможет.

-  Похожи, - сказал Ёж.

-  На кого?

-  Во дворце Ночи есть один папитрош.

-  Видимо, ты имел в виду папитрошу, - поправил Ян. – Это – наша мать Чилибуха.

-  Она в плену у Ночи, - добавил Томас.

-  Давно? – спросил Ёж.

-  Пятый день.

-  Тот папитрош, о котором я слышал, живёт во дворце много лет.

-  Этого не может быть, - воскликнули Томас и Ян.

-  Почему? – удивился Ёж.

-  Папитрошей на свете мало, - сказал Томас. – По словам Крысы Мавры, а это, к слову сказать, – одна из умнейших крыс на Земле, в окрестностях большой дороги живут только три папитроша – я, Ян и Чилибуха. Так что вы, господин Ёж, ошибаетесь.

-  Не ошибаюсь, - ответил Ёж. – Папитрош, что живёт во дворце, такой же длинноногий, лохматый, с такими же выпуклыми глазами и оттопыренными ушами. Только постарше.

-  Откуда ты знаешь?

-  Паучиха Изида говорила.

Томаса и Яна охватило сомнение.

-  Допустим, ты прав, - сказал Томас. – Во дворце Ночи живёт папитрош, о котором мы не знаем.

-  Конечно, прав, - фыркнул Ёж.

-  Чем же он занимается?

-  Топит печи. Он и сложил их сам. Какие-то особенные печи – в пять или шесть колен.

На Томаса нахлынули воспоминания. Они были связаны с печами, шестью коленами, теплом. Томас попытался дотянуться до воспоминаний, но не смог - слишком они были далёкими.

Ёж свистнул, и папитроши увидели, что стоят среди леса.

«Странно, - подумал Томас. – Минуту назад не было никаких деревьев. Или были?»

Теперь Томас не был уверен ни в чём. Слишком всё необычно - папитрош-печник, змея-вьюн, призрачные деревья. Может, и Ёж ненастоящий? Но это легко проверить. Томас нагнулся и дотронулся до ежа. Тот недовольно фыркнул.

-  Хотел погладить, - пояснил Томас.

Ёж засопел и полез в кусты.

-  Не уходи.

-  Что ещё? – недовольно спросил Ёж.

-  Расскажи про папитроша, который живёт во дворце.

-  Спросите Паучиху Изиду. Она часто бывает во дворце и любит поболтать с папитрошем.

-  Где живёт Паучиха Изида?

-  В пещере Тьмы.

-  Тьма – это страшно, - сказал Ян.

-  Это, когда ничего не видно, но всё слышно, - добавил Томас. - Любой звук может напугать. Ведь ты не знаешь, кто его издаёт.

Ёж опять фыркнул.

-  Тьма – это хорошо, - сказал он.

-  Почему? – удивился Ян.

-  Глаза не слепит.

Решив пообедать, Ёж замолчал и полез в кусты. Папитроши оглянулись. Перо пропало, но в лесу стало светлей. Томас и Ян увидели множество шаров. Маленькие и большие – они висели на деревьях и колыхались от малейшего движения воздуха.

-  Похожи на надувные шары, - прошептал Ян. -  Интересно, что у них внутри.

-  Давай, посмотрим, - предложил Томас.

Он схватил палку, подбежал к ближайшему дереву и ткнул в шар, висевший на нижней ветке. Шар оглушительно лопнул, и лес наполнился страшными звуками. Казалось, зарычали сотни медведей и затявкали сотни лис.

Томас и Ян схватились за уши и закричали от страха:

-  А-а-а!

Ёж выбрался из-под кустов и уставился на папитрошей.

-  Вы чего?

-  Слышишь? – дрожа от страха, спросил Ян.

-  Подумаешь, - фыркнул Ёж.

-  Что значит, подумаешь? – удивился Томас. – Эта куча зверья разорвёт нас на части.

-  Никто вас не разорвёт.

-  Почему?

-  Это – страхи. В каждом шару – свои. В одном, например, прячутся зверские улыбки. Стоит их выпустить, они будут летать перед вами и скалить острые зубы. В другом – огненные блики. Упав на землю, они превратятся в огонь, и вы решите, что начался пожар.

Томас и Ян расслабились и напряглись одновременно.

-  Если страхов накопится много, шары могут лопнуть, - продолжил Ёж.

-  Ты это серьёзно?

-  Клянусь своими иголками. До вашего прихода один шар лопнул.

-  И что было?

-  Весь лес заполнили привидения. Они летали над деревьями, бегали по земле, плавали в ручьях.

-  Первый раз слышу, чтобы привидения плавали, - удивился Томас.

-  Ты что – среди них ходил?

-  Нет. Я пошёл в гости к Крысе и отсиделся у неё в норе.

-  У нас тоже есть знакомая Крыса, её Маврой зовут.

-  А мою знакомую зовут Клеофилой, - ответил Ёж.

«Красивое имя, - подумал Томас. – Словно у принцессы».

Рычанье с тявканьем стихли, и лес погрузился в тишину. Но и с тишиной было некомфортно. Папитрошам казалось, что за ними следят неведомые существа. Они только и ждут подходящего момента, чтобы схватить папитрош и съесть.

«Лучше об этом не думать», - решил Томас и задал новый вопрос.

-  Скажи, почему стало светлей?

-  Появилась звезда, - ответил Ёж.

Томас и Ян подняли головы и взглянули на небо.

-  Вон там.

Ёж повернул нос к кромке леса.

-  Не вижу, - сказал Томас.

-  Это ни о чём не говорит. Звезда есть всегда, и она готова указать путь. Другой вопрос, видишь ты её или нет.

По лесу пополз луч, похожий на лунную дорожку.

-  Если пойдёте за этим лучом, выйдете к домику Ночной Феи, - сказал Ёж. - Она поможет добраться до Одинокой горы.

Папитроши поблагодарили Ежа и углубились в лес. Теперь он не казался страшным. И всё потому, что среди деревьев мелькал луч света.

-  Всё-таки, тьма угнетает, - сказал на ходу Томас

Ян не ответил. Он думал о том, как бы поскорей выбраться из Страшного леса. И ещё о том, что, когда вырастет, станет таким же храбрым, как…. Как Чилибуха, например.

 

12

Пятая сказка Чилибухи

Ты одно, я - другое

Пятый визит Ночи сопровождался шутками и прибаутками. Перед Чилибухой предстала румяная молодуха, одетая в сарафан и белую батистовую рубаху. Волосы Ночи были убраны под кокошник, на шее болтались бусы, в руке звенел бубен.

-  Ай, лады-лады-лады, - идя по коридору, напевала Ночь. -

Начерпал медведь воды

Целое корытце,

Захотел помыться.

Чилибуха прислушалась.

«Чудеса, да и только. Ночь, и поёт».

-  Ай, люли! Ай, люли!

Вышли в море корабли.

По волнам плывут,

Нам подарочки везут.

Ночь вошла в комнату и поклонилась Чилибухе.

-  Здравствуй, моя гостья. Доброго тебе здоровья.

-  И тебе того же, - ответила ошарашенная Чилибуха.

- В печи калачи,

Как огонь горячи.

Для кого печены?

- Для Чилибухи калачи,

Для Чилибухи горячи.

Ночь протянула руку, и из-за двери появился столик на колёсиках. В центре стола стоял медный самовар, на нём – заварочный чайник, укрытый льняным полотенцем. Рядом с самоваром красовались чашки и поднос с имбирными пряниками.

-  На горе-то ива,
Под горой-то диво:
Ходят котики-коты,
Коти серые хвосты.
У них шапки с пером,
Кушачки с серебром.
Коти по лесу идут,
Коти ягоды берут.

-  Ягоды берут? – переспросила Чилибуха.

-  Берут, милая, - ответила Ночь. – Как же не брать. Один котя – маленький, другой – побольше.

«Кого она имеет в виду? - насторожилась Чилибуха. – Ни Томаса ли с Яном?»

-  На дубочке, на дубочке
Тут сидят два голубочка.
У них шейки голубые,
У них перья золотые,
Красные кафтанчики,
Синие карманчики.
На дубу они сидят,
Меж собою говорят:
Всё про Чилибушеньку,
Всё про нашу душеньку.

Наконец, Ночь устала. Она уселась в кресло, налила в чашки чай и принялась за пряники.

-  Кушай, душа моя, - сказала Ночь Чилибухе. – Заодно сказку рассказывай.

Придвинув стул, Чилибуха уселась за стол и потянулась за пряником. Что говорить, представление, устроенное Ночью, ей понравилось. Ночь обладала незаурядным артистическим талантом и, если преображалась, делала это профессионально. Вспомнив одну из прибауток, прочитанных как-то в книжке, Чилибуха решила подыграть. Она откашлялась и пропела:

-  Болтали две сороки,
Сороки-белобоки,
Про то, про сё, про Якова,
Про Якова, про всякого,
Про дым из трубы,
Про забор у избы,
И про шавку на пороге,
И про лужу на дороге, —
Делать-то им нечего,
Болтали день до вечера.

Ночь отставила чашку и нахмурилась.

-  Ты одно, я – другое, - сказала она.

Чилибуха чуть не поперхнулась.

«Вот это да. Здесь не расслабишься. Правильно говорят: «Каждый сверчок знай свой шесток».

Отложив на тарелку пряник, Чилибуха сказала:

-  Моя нынешняя сказочка – в тему.

-  В какую тему? – спросила Ночь.

-  Ты одно, я – другое.

-  Вот и хорошо, -  улыбнулась Ночь. – Люблю сообразительных. 

Ты одно, я - другое

Еж Коля жил на берегу большого ручья. Днём, зарывшись в траву, он спал, ночью мечтал.

Ночь усмехнулась.

-  И тут ёж, - сказала она.

-  Как-то посмотрев на звезду, - продолжила Чилибуха, - Ёж подумал: «Звезда, как и я - с иголками. Вот бы с ней подружиться».

- Ты – одно, я – другое, - мигнула в ответ звезда.

- Я и не спорю, - ответил Коля.

Он знал, звезда – на небе, он – на земле, а между ними…

«Интересно, что между нами?»

Ёж Коля думал ночь, думал день, однако ничего не придумал. Ему было ясно. звезда не хочет дружить. Обидно, конечно – да ладно.

- Не хочешь, не надо, – пробурчал Ёж. – Воображай себе на здоровье.

Коля засопел и стал искать червяков.

«Стоит забраться наверх, тут же носы задирают, – думал он. – И филин такой, и соловьи, и облака. С ними не подружишься. Филин ухает и таращит глаза. Соловьи поют и никого не замечают. А облака плывут мимо и молчат».

Ёж посмотрел на ручей. В тёмной воде дрожала луна.

«Луна спустилась в ручей и замёрзла», - подумал Ёж.

И тут в ручей кто-то упал. Луна раскололась пополам, и из воды вынырнул шар. Он походил на ежа. Маленького, с зелёными иголками.

- Эй, – крикнул Коля. – Плыви сюда.

- Не могу, – ответил Зелёный Ёж.

Коля подошёл к Незабудке и протянул лапу.

- Не трогай меня, – вздрогнула Незабудка. – Ты - колючий.

- Извини, - сказал Коля. – Мне нужна помощь. Видишь, зелёный шар, который в ручье? Без тебя его не достать.

Незабудка увидела зелёный шар, который качался в воде и пытался зацепиться за берег.

- Протяни ему руку. Ну, пожалуйста. И помоги выйти на берег.

Вежливые слова любят все. К тому же, у незабудки немного развлечений. А тут – живой шарик. Если его спасти, пойдут разговоры.

«Молодец, Незабудка, – скажут соседи. – Спасла шарик, упавший в ручей».

Незабудка нагнулась, и шар уцепился за тонкий стебель. Он выскочил на берег и пискнул:

- Благодарю.

- Ты кто? – спросила Незабудка.

- Не знаю. Я упал с дерева и поплыл.

- Ого, я и не знала, что ежи живут на деревьях.

- Мои родственники живут везде, - вмешался в разговор Коля. – Даже на небе.

Зелёный Ёж встал на ногу и обратился к Коле:

– О родственниках я не слышал, но охотно с ними познакомился бы.

- Видишь куст?

Коля показал на большой репейник.

– На нём сидит много ежей.

- Здорово. Давай сходим к ним в гости?!

- Я не пойду. И тебе не советую.

- Почему?

- Ежи на этих кустах - очень противные. Стоит прицепиться, ни за что не отстанут.

Коля понюхал воздух и взглянула на Зелёного Ёжика.

«Какой-то странный. Маленький, круглый, колючий. Будто всё так, и не так одновременно».

- Ты случайно - не инвалид?

- Нет, - улыбнулся Ёжик. – Со мной всё в порядке.

- Почему же стоишь на одной ноге?

- Так удобней.

Коля улыбнулся. Новый родственник вызывал симпатию. Молодой, разговорчивый, весёлый. И не зазнайка, к тому же.

- Хочешь жить вместе?

- С радостью.

С этого дня Коля и Зеленый Ёж стали жить вместе. Днём они спали, ночью разговаривали. О чём? Да, обо всём. О Луне, например, о птицах, росе…. А ещё любили мечтать.

- Вот бы подняться на облака и посмотреть на ручей, - как-то сказал Коля.

- Или поиграть со звездой, - добавил Зелёный Ёж. – Той, что ринулась вниз. Видел её?

Коля кивнул.

- К нам полетела.

- И не нашла, - с грустью заметил Ёжик.

- Трудно найти среди ночи.

Взглянув на друга, Коля вздохнул.

«Что-то неладное с ним происходит, - подумал он. - Не ест, не пьёт, даже не ходит. И нога отвалилась».

- Не заболел? – спросил Коля.

- Я абсолютно здоров.

Этот разговор произошел вечером, а утром Ёжик исчез. И следов не оставил. Был, и пропал. Там, где сидел накануне, осталась пара скорлупок - больше ничего. А вскоре пришла осень. Коля залез под корягу и крепко уснул. Он спал до самой весны, а, проснувшись, увидел Росток. Увидев Ежа, тот приподнялся над землёй и пропищал:

- Коля, привет.

Ёж уставился на Росток. Маленький, слабый, зелёный. Таких он видел немало.

- Ты что? – удивился Росток. – Меня не узнал?

- Извини, но мы с тобой не знакомы, - ответил Коля.

- Я же – Зелёный Ёжик.

- Так и поверил.

- Рассказать, о чём с тобой говорили?

Росток выпрямился и рассказал о том, как хорошо подняться на облака и посмотреть на ручей. Или поиграть со звездой. Той, что ринулась вниз.

Коля фыркнул от радости и спросил:

- Где же ты зимовал?

- Рядом с тобой - в земле.

Ручей поднял гребешок, и сотни брызг полетели на берег. Росток обрадовался. Он умылся и тут же подрос.

- Что бы ты хотел на обед? – спросил Коля.

- За меня не волнуйся, - ответил Росток. - Всё, что нужно, возьму из земли.

- И я тоже. Мои любимые жуки, червяки и личинки – все они прячутся в земле.

- Жуков и личинок не ем, - рассмеялся Росток. – Я пью земной эликсир.

Фыркнув от удивления, Коля полез в кусты. Он порылся в траве и, найдя жука, успокоился.

«Хочет пить эликсир, пусть пьёт. Только бы не пропадал».

Росток будто услышал.

- Теперь никуда не уйду.

Ёж облегчённо вздохнул. Он сел рядом с Ростком и сказал:

- Будем мечтать вместе. Как и прежде.

- Это хорошо, - ответил Росток. – Тогда потянусь к небу.

            «А что? – подумал Коля. - Небо - рядом с мечтой. Может, и звезды мечтают?»

***

            Чилибуха искоса взглянула на Ночь. Та о чём-то задумалась. Кокошник и бубен лежали на столе, на подносе – ни одного имбирного пряника. Наконец, Ночь встала.

-  Как на нашем на лугу, - пробормотала она. - Стоит чашка творогу.
Прилетели две тетери,
Поклевали, улетели.

Ночь подошла к Чилибухе и нацепила ей на голову кокошник.

-  Дарю.

-  Спасибо, - сказала Чилибуха.

Взглянув на Чилибуху, Ночь расхохоталась и выскочила из комнаты.

Вдоль по реченьке лебёдушка плывёт, - услышала Чилибуха.

Загремели ключи, и воцарилась тишина. Чилибуха подошла к зеркалу. Собственное отражение вызвало улыбку. На лохматой голове красовался кокошник, с узких плеч свисала жёлтая кофта, из-под зелёной юбки выглядывали ноги, похожие на тонкие палки.

-  Ну и, тетеря, - взглянув на своё отражение, сказала Чилибуха.

13

Господин Сон

Господин Сон жил в одной из башен дворца. Его лица Чилибуха не видела, однако не раз замечала, как Сон вылетал из башни. Он походил на предрассветное облако и на глазах менял форму и цвет. Среди ночной темноты Сон выглядел франтом. То серо-розовый, то фиолетовый с оранжевыми искрами, то перламутровый. Когда Ночь отдыхала, Сон летал по коридорам дворца и брызгал на углы большой кистью. Чилибуха видела, как с волосков кисти срываются капли какой-то жидкости и растворяются в воздухе. Чилибуха зевала и укладывалась спать.

Господин Сон залетал и в комнату, где жила Чилибуха. Не мог не залетать. Иначе как объяснить разговоры, которые слышала Чилибуха. Они были из другой жизни – из той, где Чилибуха не была и о которой не имела ни малейшего представления. Так, например, на шестой день пребывания во дворце Ночи Чилибуха увидела во сне двух мальчишек, сидящих на скамейке в саду, и услышала их разговор. Между мальчишками лежала металлическая коробка с надписью «Монпансье».  Мальчики запустили в банку грязные пальцы и, подцепив несколько леденцов, громко захрустели.

-  Видишь тень? – спросил один.

Он показал на тень, идущую от большого дерева.

-  Вижу, - ответил второй. – Всё живое имеет тень.

-  И неживое тоже.

-  Верно. У дома есть тень, у скамейки.

-  И у фонарного столба.

-  Вон сколько теней.

-  Их миллионы.

-  А может, миллиарды.

-  Или секстиллионы.

-  Если их сложить, получится огромная тень.

-  Такая большая, что накроет Землю.

-  И Луну накроет.

-  И Марс, и Венеру.

-  Что говорить, огромная-преогромная тень.

Одному из мальчишек пришла необычная мысль. Распахнув глаза, он шёпотом добавил:

-  Я знаю, как она называется.

-  Кто? – не понял второй.

-  Гигантская тень. Она называется Ночь.

Мальчики притихли. Они отодвинули в сторону монпансье и уставились на тени, разбросанные по саду. Среди них были и их собственные тени. Они двигались и время от времени пересекались с тенями цветов и деревьев.

-  Все тени – кусочки Ночи, - сказал один из мальчиков.

-  Или кусочки Дня, - добавил другой.

-  Всё-таки, Ночи, - перевернувшись на другой бок, пробормотала Чилибуха. И тут же услышала песню. Тысячи колокольчиков звенели над ухом, и из их звона складывались слова:

-  Динь-динь, День,

Динь-динь, Ночь.

Папитроши в это время продолжали свой путь. Они шли по долине и зевали от усталости. Господин Сон вылетел из дворца, пересёк внутренний двор, пулей проскочил пещеру Тьмы, обогнул Одинокую гору и свалился на папитрош. Да-да, свалился. Томас и Ян упали на траву и тут же заснули.

Здесь папитрош и обнаружила Ночная Фея.  Она приказала слугам принести подушки, перину и одеяло и, устроив кровать под открытым небом, отправилась в домик. Господин Сон слетал во дворец и, прихватив булки и калачи, вернулся обратно. Он лёг на перину и расправил серебряные иголки. Почему иголки? Да потому, что теперь Господин Сон превратился в звезду. Он сверкал на подушке и глядел в тёмное небо. И ещё думал.

О чём думал Сон? О том, как плохо живым существам. Им надо спать, есть, пить…. На это уходит ужасно много времени. А у него времени достаточно. Захотел – полетал, захотел – рассказал. Сказку, например, или историю. Господин Сон знал миллион сказок, вот только Ночь, к сожалению, не прибегала к его услугам. И всё потому, что спала с таблетками. Такими сильными, что достучаться до Ночи было невозможно. По крайней мере, Господину Сну это не удавалось. А вот Звездочёту достучаться было под силу. Обидно, конечно, но, как говорится, каждому своё.

Господин Сон повернулся к Томасу и зашептал папитрошу в самое ухо.

День и Ночь

В одной далёкой стране, на берегу горной реки жила-была Чайка. Она не летала в поисках корма, не вила гнездо; она сидела на Скале и размышляла. Странная, ей Богу. Стоило выяснить, каков смысл жизни, как появился новый вопрос, зачем нужна Ночь?

«Действительно, зачем?», - подумала Чайка

Она спустилась к Реке.

-  Зачем нужна ночь?

Река вспенилась и, махнув полупрозрачной рукой, ответила:

-  Для меня, что день, что ночь, всё едино.

-  Почему? – удивилась Чайка.

-  Тружусь сутки напролёт.

Чайка полетела над долиной и каждому встречному задавала тот же самый вопрос «Зачем нужна ночь?» Ответ был один – чтобы отдыхать.

«Но ведь Река не спит. Она – в движении. И Ветер тоже, и облака. Здесь что-то не так».

Вернувшись на излюбленное место, Чайка обратилась к Скале:

-  Зачем нужна ночь?

-  Чтобы услышать тишину, - пророкотала Скала.

-  Но зачем её слушать?

Вопрос повис в воздухе, и, сколько ни ждала Чайка, ответа не последовало.

«Скала лишних слов не тратит, - подумала Чайка. - Она не раз говорила: «Ты или понимаешь, или нет»».

Небо окрасилось перламутром, и показалось Солнце. Оно улыбнулось миру, и, взглянув на долину, Чайка ахнула. На траве, цветах и камнях сверкали россыпи бриллиантов. Капельки росы переливались всеми цветами радуги, цветы поднимали головы, труженица-Река взбивала седые кудри.

И тут в голову Чайки залетела мысль - простая и необычная одновременно.

«Если бы не было ночи, не было бы утра».

Чайка подошла к краю Скалы и крикнула на весь мир:

-  Утру предшествует ночь.

-  Верно, - рассмеялось Солнце.

Тысячи солнечных лучей понеслись по долине, и им вслед зазвенели колокольчики. На скалу опустился Ветер.

-  Каков бы ни был день, а вечер наступит, - пробормотал он.

-  А за ним придёт ночь, - сказала Ящерица.

У подножья Скалы вздохнула Земля.

-  Ночь дарит тайны и откровения.

-  А днём расцветают чувства, - добавило Солнце.

Ветер сорвался со Скалы и полетел вдоль Реки.

-  Чувств и ночью хватает, - крикнул он.

Чайка осталась одна. На сей раз она ни о чём не думала. Чайка  наслаждалась красотой утра, дня, вечера, ночи. А погрузившись в сон, услышала рокот Скалы.

-  День и Ночь – это границы.

-  Границы чего? – спросила Чайка.

-  Многозначного мира, - ответила Скала.

***

Томас открыл глаза. С подушки взлетела звезда. Она поднялась в небо и, мигнув пару раз, исчезла.

«Вот уже второй сон о Дне и Ночи», - подумал Томас.

Он приподнял голову и увидел поляну. На ней росло множество цветов. Похоже, это были ночные цветы. Они стояли с открытыми бутонами и благоухали на всю округу. Вдруг замелькал огонёк. Он разгорался всё ярче и ярче. Томас пригляделся. Среди цветочной поляны появился дом. Будто с открытки. Высокая крыша, резные наличники, большая терраса. На террасе стояла Фея в белом кисейном платье. Над Феей кружились ночные бабочки, в серебряных волосах прятались светлячки. Фея сияла неярким светом и походила на Луну. Или на королеву звёзд, спустившуюся на Землю.

Томас вскочил на ноги и только тут понял, что спал на перине.

-  Ян, - крикнул он. – Посмотри на нашу «кровать».

Решив, что они улеглись на муравейник или змеиную нору, Ян вскочил, как ужаленный, но, увидев перину, расслабился и спросил:

-  Кто всё это принёс?

Томас кивнул на дом. Над крыльцом взметнулся белый кружевной платок.

-  Милости прошу в гости, - донёсся тоненький голосок.

14

В гостях у Ночной Феи

            Домик Ночной Феи освещали тысячи светлячков. Они сидели на подоконниках, шкафах, цветах, плинтусах; и время от времени меняли места. Передвижения светлячков напоминали волны и придавали дому особую сказочность.

            Ночная Фея хлопотала по хозяйству. Она летала между буфетом и столом, и вскоре на белой скатерти уже стояли чашки, блюдечки с земляничным вареньем, розетки с засахаренными ягодами. Увидев в углу самовар, Томас залил его водой и вышел из дома.

-  Куда пошёл Томас? – настороженно спросил Ян.

Без брата он чувствовал себя неуверенно.

-  Не знаю, - ответила Фея.

Ян выглянул в окно. Томас собирал сосновые шишки.

«Зачем ему шишки?» - удивился Ян.

Томас вошёл в дом и набил шишками топку самовара.

-  Давненько не пил чай, - сказал он.

Вскоре самовар загудел. Фея заварила лесные травы, и чаепитие началось.

-  Куда вы идёте? – спросила Ночная Фея.

-  Во дворец Ночи, - ответил Томас.

-  Зачем?

-  Там томится в плену наша мать.

-  Несчастные папитроши, - вздохнула Фея.

-  Почему несчастные? – удивился Ян.

Фея смутилась. Она расправила белые крылья и опустила взгляд.

-  Не обращайте внимание на мои слова.

Папитроши налегли на варенье и перестали что-либо слышать. Поняв, что гостей вареньем не накормить, Фея заметалась в поиске пищи.

-  Ни куска хлеба, - бормотала она. – Что же мне делать?

В этот момент в дверь, ведущую в подпол, кто-то постучал. Лицо Феи озарилось.

-  Заходи, - крикнула она.

Дверь открылась, и из подпола вышла Крыса. Она была в кружевном чепце и белом фартуке.

-  Мавра, - ахнули папитроши.

Крыса подняла голову и пошевелила чёрными усами. Папитроши поняли, что ошиблись. У Мавры были седые усы. Но как же похожа.

-  Агнесса, - представилась Крыса.

-  Очень приятно, - сказал Томас.

Фея умоляюще взглянула на Крысу.

-  Томас и Ян – мои гости, но я не могу их накормить.

Крыса Агнесса усмехнулась. Она приподняла дверь и прислонила её к стене.

-  Через полчаса твои гости будут отворачиваться от еды, - спускаясь в подпол, сказала Агнесса.

И верно. Через полчаса Томас и Ян были настолько сыты, что вышли из-за стола и плюхнулись в кресла.

-  Вот спасибо, - сказал Томас. – Знатно накормили.

-  А Мавра нас бы не накормила, - заметил Ян.

-  Она с детства была жадновата, - сказала Крыса Агнесса.

-  Что? – переспросил Томас.

-  Мавра – моя сестра. Она родилась в этом доме, здесь и выросла.

Взглянув на удивлённых папитрош, Агнесса добавила:

-  Я слышала о вас. Мавра не раз рассказывала.

-  Что значит рассказывала? – спросил Томас.

-  Эка, какой непонятливый, - рассмеялась Агнесса. - То и значит. Как в гости придёт, так и рассказывает.

-  Мавра была в царстве Ночи?

-  Конечно. Все праздники с нами справляет.

-  Надо же, а нам ничего не говорила.

-  Значит, не спрашивали, - ответила Агнесса и, собрав несъеденный сыр и хлеб, спустилась в подпол.

Фея распахнула окно и, усевшись на подоконник, сказала:

-  Взгляните на небо. Правда, красиво?

Папитроши кивнули из вежливости. Для них тёмное беззвёздное небо не представляло большого интереса. Слишком мрачное.

-  Если смотреть в ночное небо, можно улететь так далеко, что трудно вернуться назад, - продолжила Фея.

-  Ты улетала?

-  Не раз и не два.

-  И что там - в ночном небе?

-  Жизнь.

-  Чилибуха говорила, Космос чёрного цвета, - сказал Томас.

-  Космос -  не чёрный, - ответила Фея.

-  Какой же?

-  Скорее, бежевый.

-  Скажешь тоже, - фыркнул Ян. - Чёрный Космос можно представить, а бежевый трудно.

-  Бывало летишь и слышишь шелест. Это пролетает звёздная пыль. Смотришь на неё и думаешь: «У каждой пылинки – своя тайна. И ты ни за что её не узнаешь».

-  Зачем нужна тайна космической пылинки? – спросил Томас. – Она – маленькая, а её тайна ещё меньше.

-  Тебе интересна тайна океана? – вопросом на вопрос ответила Фея.

-  Конечно.

-  Возьми одну каплю и изучи.

-  Зачем?

-  Проникнув в тайну капли, узнаешь тайны океана.

-  Узнать бы тайны Ночи, - сказал Томас.

-  Ни за что не узнаете. Знаете, почему? Ночь – волшебница.

-  Да ну?!

-  Даже не сомневайтесь. Если захочет, наградит; если захочет, накажет. Для неё это не составляет труда. А ещё Ночь - озорница. Может, похулиганить и превратиться в кого хочет.

-  И в тебя? – испугался Ян.

-  И в меня, - рассмеялась Фея. – Вот я свами болтаю, а вам не понять, что за особа сидит на подоконнике. Может, Ночная Фея, а может, Ночь.

Часов у папитрошей не было и проверить слова Феи они не могли. Вот, если бы знать время, тогда можно попробовать определить, где сейчас Ночь. Возможны два варианта: Ночь – на работе или во дворце.

Фея будто прочла мысли папитрошей.

-  Время в царстве Ночи знает только Звездочёт. Он следит за часами, наблюдает за Космосом и составляет гороскопы.

-  Зачем составляет гороскопы? – удивился Томас.

-  Для Ночи.

-  Но ты же сказала, Ночь – волшебница.

Вспорхнув с подоконника, Фея перелетела на спинку кресла. Её ресницы затрепетали, белые крылья взмахнули пару раз и замерли.

-  О, молодые друзья, - воскликнула Фея. – Любая волшебница должна знать законы Космоса.

-  Зачем волшебнице Космос? – спросил Ян. – Она живёт на Земле.

-  Так просто не ответишь. Запомните, всё связано – Космос и Земля, День и Ночь, Феи и все живые существа.

-  Значит, и мы связаны с тобой?

-  Конечно. Я раскрываю красоту Ночи.

-  Но это сейчас, - сказал Томас. – Мы уже чувствуем эту красоту. Дом, освещённый светлячками, ужин с засахаренными ягодами, запах ночных цветов…. А раньше не чувствовали. Значит, не встречались с тобой.

-  Встречались, - улыбнулась Фея.

-  Когда?

-  Помнишь, после разговора с Молью Серафимой ты и Ян сидели на крыльце и ждали темноты? Тогда вы её боялись.

-  Мы и сейчас боимся. Но по-другому – не сильно.

-  Тогда вы увидели Ночь. Она выскочила из туннеля и, подпрыгнув, оказалась на туче. Туча понеслась по небу, а Ночь подгоняла ее плёткой.

-  Да-да, так всё и было, - воскликнул Ян. -. Нам было очень страшно. Ночь развязала мешок, и из него вылетели звёзды.

-  И вы заговорили. Тихо-тихо, чтобы не слышала Ночь.

-  Верно.

- «Звезды похожи на ромашки», - прошептал Ян. «И на каждом цветке сидит светлячок», - добавил Томас. «Думаешь, звезды нас видят?» «Думаю, видят». «И знают, что боимся темноты». Взглянув на небо, Томас сказал: «Кажется, звезды глядят прямо в глаза». «Может, и глядят», - согласился Ян. «И видят в глазах свет. Взгляни на меня. Видишь в глазах свет?» «Вижу», - ответил Ян. «А тьмы не видишь?» «Ни капельки». «Значит, Серафима права. Если смотреть на свет, тьмы не увидишь».

Папитроши слушали Фею, как заворожённые. А Фея смотрела на  гостей и улыбалась. Наконец, Томас прервал молчание.

-  Значит, ты была рядом с нами, - сказал он.

-  И всё слышала, - добавил Ян.

-  Слышала.

-  Но почему не показалась?

-  Время не пришло, - ответила Фея.

-  Выходит, сейчас пришло?

Фея закружилась над папитрошами.

-  Всё в своё время, - пропела она. – И мысли, и волшебные подсказки.

-  Подари нам волшебную подсказку, - попросил Томас.

-  Охотно. Сейчас вы дождётесь Мавру и с ней отправитесь к Звездочёту.

-  Мавру? – переспросили папитроши.

-  Она уже у двери, - рассмеялась Фея.

Раздался стук. Тук-тук-тук. Папитроши взглянули на дверь, ведущую в подпол. Однако на сей раз стучали в дверь, ведущую на крыльцо.

-  Открыто, - крикнула Фея. – Заходи.

Дверь открылась, и на пороге оказалась Крыса Мавра. Похоже, она торопилась. Кружевной чепец съехал с головы, седые усы топорщились, фартук был покрыт пятнами грязи.

-  Насилу успела, - сказала Мавра.

Крыса уселась в кресло и, вытащив белоснежный платок, вытерла лоб. Томас и Ян воспряли духом. Одно дело путешествовать вдвоём, другое – с Крысой Маврой. Она – хороший проводник. К тому же, Мавра родилась в царстве Ночи, значит, всё знает.

-  Отдохну немного, и в путь. Как бы к Звездочёту не опоздать.

Папитроши не спрашивали, почему к Звездочёту нужно прийти вовремя. Они понимали, Крысе виднее. И вообще, когда за тебя что-то решают, жить спокойней. Разве не так? Ведь ответственность давит на плечи.

 

15

Шестая сказка Чилибухи

Звериное молоко

            На следующий день Ночь явилась в комнату Чилибухи в старой кофте, с тёплым платком на голове. Она была похожа на старушку с добрым лицом. Ночь-старушка села на кресло и достала вязанье.

«Неужели будет вязать?»

-  Не удивляйся, я много чего умею, - сказала Ночь.

-  И я тоже, - без ложной скромности сказала Чилибуха.

-  Покопалась в шкафу?

-  Покопалась.

-  И что нашла?

-  Сказки. Их в твоём шкафу видимо невидимо.

-  Господин Сон собирал.

-  Что же он сказки не рассказывает?

Ночь улыбнулась краешком губ.

-  Голос неподходящий.

-  Мудрёно говоришь, ну да, ладно. Твои дела, твои секреты.

-  Мои, - не прекращая вязанья, ответила Ночь.

Чилибуха уткнулась в книжку.

-  Что читаешь?

-  Малоизвестную сказку.

-  Вот и расскажи. Люблю всё малоизвестное.

«В новую игру решила поиграть, - подумала Чилибуха. - Однако очков не надела, видимо, глаза - зоркие».

Отложив в сторону книгу, Чилибуха сказала:

-  Сказка называется «Звериное молоко».

-  Не слышала такую.

-  Расскажу своими словами.

-  Оно и лучше, - заметила Ночь. - Душевнее.

Чилибуха кивнула. И она так считала.

Звериное молоко

Жил-был царь, а у него были сын и дочь. Всё бы ничего, да в соседнем государстве случилась беда — прилетела туда неизвестная болезнь и стала косить людей одного за другим. Не щадила она никого – ни бедный люд, ни богатый. И царя не пощадила. Помучался тот несколько дней да и умер.

Узнав об этом, пришёл Иван-царевич к отцу и говорит:

-  Батюшка, разреши мне в то царство-государство на житье ехать.

Не отпустил Ивана-царевича царь, побоялся.

-  Коли так, сам пойду.

Отправился Иван-Царевич в то царство-государство, а за ним сестра увязалась. Шли они, шли, видят в чистом поле избушку на курьих ножках. Крутится она туда-сюда, не может на месте постоять.

-  Избушка, избушка, - сказал Иван-царевич. - Стань по-старому, как мать поставила.

Избушка остановилась. Поднялись Иван-царевич с сестрой, дверь открыли и увидели бабу Ягу. Лежит та поперёк избы, в одном углу ноги, в другом голова, губы на притолоке, нос в потолок уткнулся.

-  Здравствуй, Иван-царевич, - прошамкала баба Яга. – Что - дела пытаешь аль от дела лытаешь?

-  Где дела пытаю, а где от дела лытаю, - ответил Иван-царевич. - В таком-то царстве народ вымер, вот теперь иду туда жить.

Баба Яга скосила глаза, поглядела на царевну и покачала головой.

-  Сам бы туда шел, а сестру взял напрасно, - сказала она.

-  Почему? – удивился Иван-царевич.

-  Она много вреда принесёт.

Баба Яга приподнялась и достала из сундука собаку и синий клубочек.

-  Вот тебе подарок, - сказала она Ивану-царевичу. – Иди за клубочком и ни о чём не думай.

Поблагодарил бабу Ягу Иван-царевич, бросил клубочек и пошёл за ним вслед. А сестра от брата не отстаёт. Бежал-бежал клубочек по лесам и полям и подкатился к другой избушке на куриных ножках.

-  Избушка, избушка, - сказал Иван-царевич. - Стань по-старому, как мать поставила.

Избушка остановилась, и царевич с царевною в неё вошли. Увидели они другую бабу Ягу. Страшную, как смерть.

-  Что, Иван-царевич, от дела лытаешь али дела пытаешь? – спросила баба Яга.

Царевич поклонился бабе Яге и сказал, куда и зачем идет.

-  Сам бы шел, а сестру напрасно взял. Она тебе много вреда сделает.

Напоила путников баба Яга, накормила и спать положила. А наутро подарила Ивану-царевичу собаку и полотенце.

-  Будет у тебя на пути большая река — та, что перейти нельзя; возьми полотенце да махни одним концом. Тотчас мост появится. Когда перейдешь по нему, махни другим концом — и мост пропадет. Да смотри, махай, украдкой, чтобы сестра не видела.

Пошел Иван-царевич с сестрою дальше. Куда клубок катится, туда они и идут. Подошли к широкой-преширокой реке. Сестра говорит:

-  Братец, можно мне присесть отдохнуть?

-  Отдыхай, сестрица.

Пока царевна отдыхала, царевич махнул полотенцем – и тут же мост появился.

-  Пойдем, сестрица. Бог нам построил мост, чтобы на ту сторону перейти.

Перешли брат и сестра реку, царевич украдкой махнул другим концом полотенца, мост и пропал, будто его и не бывал. Приходят они в то самое царство, где народ вымер - никого нет, везде пусто. Нашли дворец и стали обживаться.

Прошло несколько дней, и вздумалось брату пойти на охоту. Взял Иван-царевич собак и пошёл с ними бродить по лесам и болотам. В это время прилетел к реке Змей Горыныч. Ударился он о сыру землю и сделался таким молодцом да красавцем, что ни вздумать, ни взгадать.

-  Ты меня измучила, тоской иссушила, - кричит он царевне. - Я без тебя жить не могу.

Вышла из дворца царевна, посмотрела в сторону реки, а там раскрасавец стоит. Полюбился Змей Горыныч царевне, она и кричит:

-  Лети сюда через реку.

-  Не могу перелететь.

-  Что же мне сделать?

-  У Ивана-царевича есть полотенце, возьми его, принеси к реке и махни одним концом.

-  Он мне не даст.

-  Обмани его. Скажи, будто вымыть хочешь.

Вернулась царевна во дворец, а тут и брат появился. Отдал он сестре дичь и попросил, чтобы к обеду приготовила. А сестра его и спрашивает:

-  Братец, нет ли у тебя чего из белья помыть?

-  Сходи, сестрица, в мою комнату - там найдешь, - ответил Иван-царевич.

Вот ведь беда, царевич начисто забыл о полотенце, что баба-Яга подарила, да никому не велела показывать. Царевна взяла полотенце и спрятала. На другой день, как только брат уехал на охоту, царевна побежала к реке. А Змей Горыныч уже ждёт. На другом берегу стоит, к сердцу руку прижимает, ласковые слова говорит. Махнула царевна концом полотенца, и в ту ж минуту мост появился. Змей перешел по мосту и заключил царевну в объятья. Стали они целоваться, миловаться, а потом взялись за руки и пошли во дворец.

-  Как бы нам твоего брата извести? – говорит Змей Горыныч.

А царевна от любви совсем поглупела.

-  Придумай сам, я не ведаю, - отвечает она.

-  Вот что, притворись больною и пожелай волчьего молока. Иван-царевич пойдет молоко добывать — авось голову свернет.

Воротился брат во дворец, а царевна лежит на постели и стонет.

-  Что с тобой, сестрица случилось? – встревожился Иван-царевич.

-  Видно страшная болезнь на меня навалилась, - ответила царевна.

-  Как же тебе помочь?

-  Во сне видела, будто от волчьего молока поздоровею. Нельзя ли где добыть? А то неровён час – помру.

Иван-царевич пошел в лес. Видит волчиха кормит волчат. Поднял царевич лук, а волчиха и говорит человеческим голосом:

-  Не стреляй, Иван-царевич, не губи меня. Не делай моих деток сиротами. Лучше скажи, что тебе надобно?

-  Мне нужно твоего молока.

-  Изволь, - сказала волчиха. Возьми моего молока. А в придачу я дам тебе волчонка. Он будет тебе верой-правдою служить.

Налила волчиха молока в туесок, и царевич отправился во дворец. А за ним – волчонок бежит. Увидал их Змей из окна и говорит царевне:

-  Брат твой идёт, волчонка ведёт. Скажи ему, что медвежьего молока надо.

Сказал так Змей Горыныч, ударился о пол и обратился веником. Царевич вошел в комнату, за ним собаки вбежали. Учуяли нечистый дух и давай веник теребить. Только прутья летят.

-  Что это такое, братец!, - закричала царевна. – Уйми своих собак, а то завтра и подмести нечем будет.

Иван-царевич посадил собак на цепь и отдал сестре волчье молоко.

-  Каково тебе, сестрица? – спросил он поутру.

-  Полегчало маленько, но всё равно плохо, - ответила сестра. – Вот, если б ты принес медвежьего молока — я бы совсем выздоровела.

Пошел царевич в лес, видит, медведиха медвежат кормит. Только решил ее застрелить, как медведиха и говорит:

-  Не стреляй в меня, Иван-царевич, не делай моих детей сиротами. Скажи: что тебе надобно?

-  Мне нужно медвежьего молока.

-  Изволь, дам тебе молока. И в придачу медвежонка.

Царевич взял туесок с молоком, и пошёл назад. А за ним медвежонок бежит. Увидел их Змей Горыныч и говорит царевне:

-  Твой брат идет, медвежонка ведёт. Пожелай для себя львиного молока.

Оборотился Змей помелом и прыгнул под печку. Вошёл Иван-царевич в комнату сестры, а за ним – собаки. Почуяли они нечистого духа, бросилась под печку и давай тормошить помело.

-  Уйми, братец, твоих собак, - закричала сестра. - А то завтра нечем будет из печки вымести.

Царевич прикрикнул на собак, они улеглись под стол, а сами на печь смотрят и рычат.

Наутро царевич спрашивает:

-  Каково тебе, сестрица?

-  Ничего не помогает, братец. Видно, придётся умереть.

-  Нет-нет, этого я не допущу.

Царевна вздохнула и прикрыла глаза.

-  Приснилось мне нынешней ночью сон, - чуть слышно сказала она. - Если б ты добыл молока от львицы — я бы вылечилась.

Отправился царевич в самый дальний лес. Долго он ходил среди деревьев, наконец увидел, львицу и маленьких львят. Только хотел ее застрелить, как говорит львица человеческим голосом:

-  Не стреляй в меня, Иван-царевич, не делай моих детушек сиротами. Лучше скажи, что тебе надобно?

-  Мне нужно твоего молока.

-  Изволь. И молока дам, и львёнка в придачу.

Взял царевич туесок с молоком и отправился обратно. А за ним львёнок бежит. Увидел их Змей Горыныч, говорит царевне:

-  Твой брат идёт, львёнка ведёт.

Пригорюнился Змей и стал думать, как бы царевича уморить. Наконец, выдумал послать его в тридесятое государство. В том царстве есть мельница за двенадцатью железными дверьми. Только раз в год та мельница отворяется — и то на короткое время. Не успеешь оглянуться, как двери и захлопнутся.

-  Пусть-ка твой братец туда пойдёт и достанет из мельницы мучной пыли, - сказал он царевне.

Вымолвил эти слова и оборотился ухватом. Царевна кинула его под печку, а сама в постель улеглась. Иван-царевич вошел в комнату и отдал сестре львиное молоко. А собаки бросились под печку и начали ухват грызть.

-  Ах, братец, мне и так плохо, а тут твои собаки, - закричала царевна. – Уйми их поскорее, а то разобьют что-нибудь.

Иван-царевич закричал на собак; они улеглись под столом, а сами всё на ухват смотрят да злобно рычат.

К утру расхворалась царевна пуще прежнего - охает, стонет.

-  Что с тобой, сестрица? Али от молока никакой пользы?» 

-  Никакой пользы, братец, - расплакалась царевна.

Стала она брата посылать на мельницу. Дескать, только мучная пыль её и вылечит. Насушил Иван-царевич сухарей, взял с собой собак, волчонка, медвежонка и львёнка и пошел искать мельницу. Долго он бродил, нигде мельницы не видно. Наконец, нашёл. Прождал он несколько дней, пока растворились двенадцать железных дверей, и вошёл внутрь. Наскоро намёл мучной пыли и назад. А звери замешкались. Только царевич успел выйти, как двери за ним захлопнулись, и осталась его охота на мельнице взаперти. Заплакал Иван-царевич, запричитал:

-  Видно, смерть моя близко.

Воротился он домой, а Змей из окна увидал, что царевич один идёт, обрадовался.

-  Теперь, - говорит, я его не боюсь.

Выскочил Ивану-царевичу навстречу, пасть разинул и как закричит:

-  Долго я до тебя добирался, уже и ждать надоело. А вот добрался же. Сейчас тебя съем и не помилую

-  Погоди меня есть, видишь, какой я грязный. Лучше вели в баню сходить да наперед вымыться.

Змей согласился и велел ему самому и воды натаскать, и дров нарубить, и баню истопить. Иван-царевич начал дрова рубить, воду таскать. А сам не спешит. Видит, ворон летит.

-  Карр-карр, Иван-царевич, - кричит ворон. - Руби дрова, да не скоро. Твоя охота четверо дверей прогрызла.

Нарубил Иван-царевич дров, да в воду их кинул. А время идет, Змей Горыныч торопит. Достал царевич дрова и пошёл баню топить.

-  Карр-карр, Иван-царевич, - каркает ворон. - Топи баню, да не скоро. Твоя охота восемь дверей прогрызла.

Сырые дрова плохо горят. Пока занялись, пока баня истопилась, много часов прошло. Начал Иван-царевич мыться, а сам думает: «Если бы моя охота да ко времени подоспела». Слышит лай, за ним – рычание. Вбежала в баню первая собака, Иван-царевич и говорит:

-  Ну, двоим смерть не страшна.

А тут и другие звери подоспели.

Долго поджидал Змей Горыныч Ивана-царевича. Наконец, не вытерпел и пошел в баню. Выскочили на него все звери и разорвали на мелкие кусочки. Иван-царевич собрал те кусочки в одно место, сжег их, а пепел по чистому полю развеял. Идет он со своими зверьми во дворец, а сестра упала перед ним на колени – плачет, прощение просит. Царевич не стал ее казнить, а вывел на дорогу, посадил в каменный столб, возле положил вязанку сена да два чана поставил: один с водою, другой — порожний.

-  Если ты эту воду выпьешь, - сказал царевич сестре, - это сено съешь да наплачешь слёз полон чан, тогда тебя прощу.

Оставил Иван-царевич сестру в каменном столбе и пошел со своею охотою за тридевять земель. Шёл он, шёл, и пришёл в большой, знатный город. Видит, одна половина народа веселится да песни поет, другая заливается горючими слезами заливается. Попросился царевич ночевать к одной старухе и спрашивает:

-  Скажи, бабушка, отчего у вас половина народа веселится, песни поет, а другая плачет?

Отвечает ему старуха:

-  Ох, батюшка. Поселился на нашем озере двенадцатиголовый змей, каждую ночь он прилетает в город да людей поедает. Для того у нас очередь положена - в какой день на съедение идти. Вот те, которые отбыли свою очередь, а змей их не съел, веселятся, а которым очередь пришла, плачут.

-  А теперь за кем очередь?

-  Теперь время царской дочке идти. Только одна она у отца, вот царь и объявил, что, если выищется кто да убьет этого змея, так он пожалует половину царства и отдаст за того человека царскую дочь.

Старуха вздохнула и, пожевав беззубым ртом, добавила:

-  Только пустая это затея.

-  Почему? – удивился Иван-царевич.

-  Где же нынче богатыри-то? Нет их. Ни одного. За наши грехи все перевелись.

Иван-царевич собрал своих зверей и пошел к озеру. А там уже стоит прекрасная царевна и горько плачет.

-  Не бойся, царевна, я тебя защищу, - сказал Иван-царевич.

Вдруг озеро взволновалось, и на берег вышел двенадцатиголовый Змей Горыныч.

-  Кого я вижу, - удивился Змей Горыныч. – Ивана-царевича. Ты сюда зачем пришел? Драться али мириться?

-  Почто мириться? Русский богатырь не за тем на охоту ходит, - ответил Иван-царевич и напустил на змея всех своих зверей - двух собак, волка, медведя и льва.

Звери разорвали Змея Горыныча на клочки, а Иван-царевич вырезал из змеиных голов двенадцать языков и положил их в карман. Затем он отпустил своих зверей и подошёл к царевне. Села царевна на траву-мураву, а царевич рядом прилёг. Положил он голову царевне на колени и крепко заснул. Рано утром ехал водовоз с бочкой. Смотрит – Змей Горыныч убит, царевна жива, а у неё на коленях спит добрый молодец. Водовоз подбежал, выхватил меч и снес Ивану-царевичу голову. Занёс он меч над царевной и вымучил у неё клятву, что признает она его своим избавителем. Потом собрал водовоз змеиные головы и отвёз их к царю. Одного не знал водовоз - головы-то без языков были.

Ни много, ни мало прошло времени, прибежал лев на то место, где Ивана-царевича убили, видит, царевич лежит без головы. Лев прикрыл его травою, а сам возле уселся. Налетели вороны мертвечины поклевать, лев изловчился и поймал вороненка. Как увидел это старый ворон, крыльями захлопал и закричал:

-  Не губи моего воронёнка. Коли нужно чего, приказывай — все исполню.

-  Мне нужно мертвой и живой воды, - ответил лев. – Если принесёшь, отдам воронёнка.

Ещё солнце не село, как ворон принёс два пузырька – в одном была живая вода, в другом – мёртвая. Лев разорвал воронёнка, спрыснул мертвой водой, куски срослись, спрыснул живой водой -  воронёнок ожил и полетел к отцу. Тогда лев спрыснул мёртвою и живою водой Ивана-царевича. Тот встал и говорит:

-  Долго я спал.

-  Век бы тебе спать, царевич, кабы не я, - ответил лев и рассказал, как нашел его убитым и как воротил к жизни.

Приходит Иван-царевич в город; в городе все веселятся, обнимаются, целуются, песни поют. Спрашивает он старуху:

-  Скажи, бабушка, отчего у вас такое веселье?

-  Да как же нам не веселиться. Водовоз повоевал змея и спас нашу красавицу царевну. Вот теперь царь свадьбу готовит.

-  А можно ли посмотреть на эту свадьбу?

-  Коли умеешь на чем играть, так иди. В царском дворце музыкантов ищут.

-  На гуслях умею играть.

-  Вот и ступай.  Царевна любит слушать, когда на гуслях играют.

Иван-царевич купил себе гусли и пошел во дворец. Как только заиграл, все замолкли – слушают и удивляются: откуда такой славный музыкант появился? Царевна налила рюмку вина, и сама поднесла её Ивану-царевичу. Глянула ему в глаза и узнала своего избавителя. У неё слезы из глаз так и посыпались.

-  О чем ты плачешь? – удивился царь.

-  Вспомнила про своего избавителя.

Тут Иван-царевич объявил себя и рассказал, как всё было. А в доказательство вынул из кармана змеиные языки. Водовоза подхватили под руки, вывели во двор и повесили. Женился Иван-царевич на прекрасной царевне, а через некоторое время и о сестре вспомнил. Поехал он к каменному столбу, видит, сестра сено всё съела, воду выпила, полон чан слёз наплакала. Иван-царевич простил ее и взял к себе. И стали они жить-поживать и добра наживать.

***

Ночь отложила спицы.

-  Твои сказки мне больше по вкусу, - сказала она.

-  Удивила.

-  У тебя никто не убивает, никого не наказывают.

-  Не любишь, когда наказывают? – удивилась Чилибуха.

Ночь улыбнулась.

-  Я люблю покой и тишину.

16

На вершине Одинокой горы

            Звездочёт за всю свою жизнь покидал царство Ночи три раза. Эти отлучки были связаны с Международными Конференциями астрологов, магов и целителей. В такие дни Ночь грустила, а небо радовало россыпью звёзд. Последняя конференция состоялась год назад. Вернувшись домой, Звездочёт подарил Ночи золотую медаль, где была выгравирована надпись: «Великому Магу». Ночь повесила медаль на шею, и с тех пор с ней не расставалась.

Поведав новости в мире астрологии, Звездочёт занялся своими прямыми обязанностями. Он курсировал между дворцом и Одинокой горой, где стоял телескоп, делал необходимые расчёты, предсказывал важные события, давал Ночи советы. Например, такие.

-  В конце месяца в твоём знаке обоснуется Марс. Он вызовет гнев и отрицательные эмоции. Чтобы ослабить влияние Марса, тебе нужно плотно питаться и больше отдыхать.

И Ночь слушалась. Забравшись под одеяло, она отдавала приказ печь пироги и подолгу лежала, глядя в потолок. Дворец наполнялся запахом печёного теста, и возле кровати Ночи появлялся стол, заставленный мисками. Они были заполнены пирогами с капустой, мясом и яблоками. Ночь запивала пироги молоком и с каждым днём прибавляла в весе.

Этот период чувствовал весь мир. Небо закрывали тяжёлые тучи, гремели грозы, возникали лесные пожары, и у большинства людей было плохое пищеварение.

«Ночь – не в настроении», - говорили люди.

Другое дело, когда Ночь получала от Звездочёта благоприятный прогноз. В такие дни она натирала Луну, призывала к Земле персеид и устраивала грандиозные звездопады.

Звездочёт жил в одной из башен дворца и перемещался по царству на ковре-самолёте. Да-да, не удивляйтесь - в царстве Ночи сохранился старинный ковёр-самолёт. Несмотря на неказистый вид, он был мобильным и расстояние между дворцом и Одинокой горой преодолевал за пятнадцать секунд. Это - хороший результат, ведь Ночь преодолевала то же расстояние за две секунды.

В отличии от Господина Сна, Звездочёт имел конкретный вид и конкретные размеры. Он был высоким, худым, с морщинистым лицом и бледно зелёными глазами. Глаза Звездочёта сверкали за стёклами очков, на голове красовался колпак, тело закрывал старый макинтош. Из подмышки у Звездочёта торчали блокнот и астрономический справочник, за ухом торчал остро отточенный карандаш -  так что к расчётам Звездочёт мог приступить в любое время.

На Одинокую гору папитроши шли по тропинке, вьющейся вокруг горы. Время от времени они останавливались и со страхом глядели вниз. И папитрошей можно понять – внизу царил полный мрак. Если бы не банка со светлячками, было бы совсем плохо. Банку держала Крыса Мавра, она же контролировала каждый шаг папитрошей. Рассмотрев новый кусок тропинки Томас и Ян делали пару шагов и останавливались. Так и шли. Потихоньку, осторожно, не торопясь.

Наконец, путники вышли на вершину. Это было плоское плато, в середине которого стоял телескоп. Звездочёт глядел в окуляр и что-то бормотал под нос.

-  Доброй ночи, господин Звездочёт, - сказала Крыса Мавра, поставив у ног банку с светлячками.

-  Привет, Мавра, - ответил Звездочёт, не отрываясь от окуляра. – Давно не виделись.

-  С Нового года, пожалуй.

-  Как поживает Агнесса?

-  Прислала поклон.

-  И ты поклонись от меня.

Звездочёт оторвался от телескопа, снял очки и, протерев стёкла, повернулся. Увидев банку со светлячками, он зажмурился.

-  Вижу тени. Большую и маленькую. Кого привела?

-  Папитрошей.

-  Давно пора.

Звездочёт подошёл к банке со светлячками и, отодвинув её в сторону, взглянул на папитрошей.

-  Подойдите поближе.

-  Зачем? – с опаской спросил Ян.

-  Хочу рассмотреть.

Взявшись за руки, Томас и Ян сделали пару шагов. Глаза Звездочёта стали изумрудными. Томас и Ян осторожно оглянулись. Папитрошам показалось, что они попали в сказочный мир. Ночное небо было усыпано звёздами и планетами, напоминавшими шары разного размера и цвета.

-  Смотрите, красная планета, - воскликнул Ян.

-  Это – Марс, - ответил Звездочёт.

-  Почему красный?

-  На Марсе слишком много оксида железа.

Взглянув друг на друга, папитроши промолчали. Железо они знали, об оксидах не слышали.

-  Ржавчину видели? – спросил Звездочёт.

Томас и Ян кивнули.

-  О ней речь.

Получив ответ на вопрос, который не задали, папитроши расслабились. Не такой он и страшный – этот Звездочёт. И Одинокая гора тоже. Пусть её вершина и находится за облаками, но под ногами – твёрдая поверхность.

Звездочёт вытянул палец, будто желая показать то, что папитроши не видели. Дескать, поглядите, вот он - настоящий мир. Волшебный, загадочный, бесконечный. Звездочёт был уверен, папитроши запомнят эту встречу. И кто знает, может, потянутся к небу. Не так, как деревья – в своих мечтах.

-  Взгляните на бледно-жёлтую планету. Во-о-он там. Это – Венера. А серая планета – Меркурий.

Из-под макинтоша показалась рука с часами. Томас вспомнил слова Ежа из Страшного леса: «В царстве Ночи только Звездочёт может определять время. Только он, и никто другой».

-  У каждой планеты есть свои цвета, - взглянув на часы, сказал Звездочёт. - Понедельником управляет Луна, поэтому цвет понедельника -  белый. Вторник связан с энергией Марса, поэтому его цвет - красный. Средой правит Меркурий, его цвета - зеленые, изумрудные. Четверг под покровительством Юпитера, поэтому цвета четверга – оранжевый и темно-желтый. Пятница находится под воздействием Венеры, значит, она – розовая и яркая. Суббота — день Сатурна. Его цвета - темно-синий, черный, темно-фиолетовый. Воскресенье - день Солнца, его сопровождают золотой и ярко-желтый цвета.

Крыса поправила чепец и, отыскав взглядом Луну, спросила:

-  Не понимаю, зачем ты это рассказываешь.

-  Когда одеваешься под цвет планеты, покровительствующей текущему дню, получаешь от неё дополнительную силу и энергию.

-  Судя по всему, моя планета – Луна.

-  Верно.

-  А твоя планета – Сатурн, - блеснув глазом, сказала Мавра.

Слова Крысы почему-то смутили Звездочёта. Он потянулся к очкам и, протерев их, буркнул:

-  Простите, увлёкся.

Крыса подошла к телескопу и, потрогав трубу, сказала:

-  Мы забрались сюда, чтобы спросить, как освободить Чилибуху. Ведь она во дворце Ночи – верно?

Звездочёт кивнул.

-  Я к Ночи отношусь хорошо, - продолжила Мавра. – Но почему она решилась на преступление, понять не могу.

-  Какое преступление? – удивился Звездочёт.

-  Разве украсть у детей мать – не преступление?

Звездочёт опустил взгляд и погрузился в записи.

-  Так решили планеты, - сказал он.

-  Что значит, решили?

-  То и значит. Сатурн приказал похитить Чилибуху, и Ночь похитила.

-  Зачем Сатурну Чилибуха?

-  Запомни, Мавра, в мире нет ничего случайного. Под каждым действием, каждой мыслью есть потаённый смысл.

-  Вот и разгадай смысл похищения Чилибухи.

-  Я его знаю.

Папитроши замерли. Сейчас они узнают, зачем Ночь похитила Чилибуху.

-  Семь лет назад на отца Томаса и Яна обратил внимание Марс. Зачем и почему, не знаю. Марсу помогли Луна и Венера. По воле планет, папитрош исчез.

-  Исчез, - вздохнул Томас. – Вышел из дома и не вернулся.

-  Могу вас обрадовать - Ануш жив.

-  О-о-о! – радостно воскликнули папитроши.

-  И Чилибуха с ним рядом.

-  Она знает об этом? – спросила Крыса.

Покачав головой, Звездочёт раскрыл справочник и углубился в вычисления. Папитроши и Крыса ждали. Наконец, Звездочёт оторвался от расчётов и сказал:

-  Чилибуху и Ануша можно освободить.

-  Ура-а-а!

-  Это должно произойти за полчаса часа до восхода Солнца.

-  Сегодня? – спросил Ян.

-  Нет. Это произойдёт….

Звездочёт заглянул в справочник.

-   Это произойдёт, когда Венера, Юпитер, Марс, Меркурий, Луна выстроятся в один ряд.

-  И когда они выстроятся? – спросила Крыса.

-  После того, как Чилибуха расскажет одиннадцатую сказку.

Нахмурив лоб, Мавра произвела в уме собственные расчёты.

-  Значит, через три дня - то есть, в ближайшее воскресенье.

Звездочёт кивнул. Будучи нянькой папитрош, Мавра чувствовала перед ними ответственность, поэтому решила всё упорядочить.

-  Итак, первое условие ясно. Каковы следующие?

-  Томас и Ян должны найти ключ, - ответил Звездочёт. -  О нём расскажу позже.

-  Второе условие, - сказала Крыса.

-  Паучиха Изида потеряет крючок.

-  Три.

-  Мыши найдут горный хрусталь.

-  Четыре.

-  Королева летучих мышей и Ночь заключат между собой мирный договор.

-  Пять.

-  Волшебное перо вернётся ко дворцу.

-  Шесть.

Звездочёт нахмурился.

-  Седьмое условие понять невозможно.  Значит, все предыдущие действия бесполезны.

-  Это ты брось, - воскликнула Крыса. – Что за условие?

-  Из драконьего зуба вылетит шаль, и Ночь потеряет глаза.

Звездочёт снял очки и спросил:

-  Ты что-нибудь поняла?

-  Нет, - ответила Мавра.

-  И что из этого следует?

-  Когда дойдёт очередь до седьмого пункта, мы узнаем, что из этого следует.

-  Логично.

-  И поймём, о какой шали и каком драконьем зубе идёт речь.

Папитроши переглянулись. Они знали, о какой шали и каком драконьем зубе идёт речь, но решили промолчать. «Мельница мелет — мука будет, язык мелет — беда будет», - не раз говорила Чилибуха. Томас и Ян ещё не понимали, как одно связано с другим, но слова Чилибухи запомнили. Так, на всякий случай.

Закончив наблюдения, Звездочёт закрыл телескоп и достал туго свёрнутый коврик.

-  Подбросишь до дворца? – спросила Крыса.

-  На ковре-самолёте – одно место, - ответил Звездочёт. – К тому же, прежде чем прийти во дворец, папитроши должны найти ключ от дальней комнаты пещеры.

-  Не очень-то ты любезен, - проворчала Крыса.

-  Каждый играет свою роль, - ответил Звездочёт.

-  Тебе виднее.

-  Пусть так всё и будет, - сказал Томас. – Но скажи, Звездочёт, зачем наш отец провёл в подземелье более двух с половиной тысяч дней? Кому это надо?

-  Прежде всего, вашему отцу, - ответил Звездочёт. – Он попал в плен, чтобы набраться ума.

-  Выходит, всё, что произошло с отцом, это хорошо?

-  Конечно, хорошо. Сам посуди, если бы Ануш не попал в плен, чем бы он занимался дома?

-  Работал, помогал Чилибухе, нас бы растил….

-  У Ануша – другое предназначение, - перебил Звездочёт. -  Он должен учить.

-  В каком смысле учить, и кого? – удивился Томас.

-  Ануш должен стать учителем.

Звездочёт сел на ковёр-самолёт и, посмотрев на папитрошей, спросил:

-  Мог бы ваш отец стать учителем, если бы его не похитила Ночь?

-  Не забивай детям головы, - строго сказала Крыса Мавра. – Никто не знает, чем Ануш занимался всё это время.

-  Я знаю, - ответил Звездочёт. - Ночь поместила Ануша в подземелье. Все эти годы его друзьями были книги. Их в подземелье много.

-  Ты же сказал, Ануш – истопник.

-  Так и есть. К тому же, отличный печник. Попав в плен, он переложил все печи, и во дворце стало тепло. Потом обязанности Ануша свелись к топке. Папитрошу никто не мешал, и всё свободное время он читал и думал.

Устроившись на ковре-самолёте, Звездочёт добавил:

-  Теперь убедились, как важно исполнять волю планет?

Ковёр-самолёт поднялся и исчез в темноте.

-  Разве мы с Яном – не в счёт? – крикнул вслед Томас. – А Чилибуха, работавшая с утра до ночи? Мы скучали…. Росли без отца….

Но Звездочёт не слышал Томаса, он был уже во дворце. А планетам не было дела до Томаса. Они решали такие важные задачи, о которых не знали ни Ночь, ни Чилибуха, ни Звездочёт.

 

17

Седьмая сказка Чилибухи

Сказочный винегрет

Всё то время, что Чилибуха томилась в плену, Ночь не повторилась ни разу. Она была сварливой старухой, королевой, красавицей, унылой тёткой в халате, добродушной старушкой и, наконец, проказливой девчонкой. Это перевоплощение случилось в седьмое по счёту появление Ночи. Оно удивило не только Чилибуху, но и бессловесных слуг. Перед приходом Ночи они метались, как тени, и Чилибуха не могла понять, что происходит. Она чувствовала беспорядочное движение, но сколько ни вглядывалась во тьму, царившую за окном, ничего не видела.

Наконец, послышался звон ключей, смех и топот. В двери появилась Ночь, и на кровать Чилибухи полетела неваляшка. Она ткнулась в подушку и, несколько раз качнувшись, уставилась на Чилибуху круглыми глазами. Чилибуха растерянно моргнула.

-  Вот и я, - весело сказала Ночь.

Проскакав на одной ножке через комнату, она прыгнула на кровать и перекувырнулась через голову. Такое Чилибуха даже представить не могла. Ночь-девочка. Большие восторженные глаза, две косички, мерцающая перламутровая кожа. Казалось, Ночь уменьшилась в размерах. На первый взгляд ей можно было дать шесть или семь лет. Она лучилась улыбкой и была настроена на проказы. Однако где-то в глубине глаз пряталось нечто взрослое и холодное. Это нечто следило за Чилибухой, наслаждалось её удивлением, ждало реплики. И, наконец, дождалось.

-  Ты – величайшая актриса, - сказала Чилибуха.

Ночь скатилась с кровати и, ткнувшись лицом в зелёную юбку, рассмеялась. Чилибуха взглянула на Ночь сверху вниз.

«И впрямь, маленькая. Но как ей это удаётся?»

Ночь демонстрировала повадки маленькой девочки. Она ласкалась к Чилибухе, кокетливо улыбалась, поправляла платье, гляделась в ручное зеркальце, прыгала по комнате, копалась в сумке, расплетала и заплетала косички. Наконец, Ночь угомонилась и прыгнула в кресло. Свернувшись клубочком, она потребовала новую сказку.

-  Ты умеешь читать? – спросила Чилибуха.

-  Умею, - ответила Ночь. – Только неохота.

-  Читала сказки, что стоят в книжном шкафу?

-  Меньшую часть читала, большую нет.

-  И что хорошо знаешь?

-  «Теремок», «Крошечку-Хаврошечку», «Белоснежку и Краснозорьку, «Огниво», «Снежную королеву». Видишь, как много.

-  Замечательно, - похвалила Чилибуха. – А сейчас мы с тобой сочиним новую сказку - такую интересную, пальчики оближешь.

-  Чьи пальчики? – улыбнулась Ночь.

-  Наши с тобой.

Ночь вздёрнула подбородок и уставилась на Чилибуху. Всем своим видом она демонстрировала готовность включиться в сочинительство.

-  Сначала всё перепутаем, - сказала Чилибуха. – Ты ведь любишь всё перепутывать - верно?

-  Люблю.

-  Затем возьмём отдельные куски и соединим их друг с другом.

-  Как?

-  Как нам захочется.

-  И что получится?

-  Новая сказка. Поняла?

-  Честно говоря, не очень, - ответила Ночь.

-  Представь, что в книжный шкаф залетел ветер. Он устроил в шкафу настоящий ураган. Сказочные герои повыскакивали из своих домов и забегали в поисках спокойного места. В результате всё перемешалось, и получились новые сказки.

-  Мне это нравится, - сказала Ночь.

-  Вот и хорошо. Я начну, ты продолжишь. И пошло-поехало. Договорились?

Ночь кивнула, и Чилибуха начала.

Сказочный винегрет

За тёмными лесами, за высокими горами есть страна. Живут там не люди, ни звери, а сказочные герои. Да-да, обыкновенные сказочные герои. Дома у них похожи на книги, да царство, в котором они живут, помещается в книжном шкафу. Главный волшебник в этой стране – старый гном.

-  Здорово, - улыбнулась девочка-Ночь.

-  В одном шкафу жили три сказки, - продолжила Чилибуха. - «Белоснежка и Краснозорька», «Огниво» и «Крошечка-Хаврошечка». Каждая сказка была со своими героями, каждая – сама по себе. Как-то раз гном очень спешил. Он не закрыл шкаф, и туда залетел ветер. Прогулявшись по полкам, он перемешал все сказки, и так получилось, что избушка Белоснежки и Краснозорьки оказалась у оживлённой дороги; домик Хаврошечки – за соседним лесом, а солдат, возвращавшийся с войны, шёл прямиком к этим местам.

Чилибуха перевела дух. Она так ясно видела эту картинку, будто жила в сказочном лесу.

-  Домик сестёр был небольшим. Рядом с ним находилась клумба с белыми и красными розами, сад и лужайка, несколько в отдалении темнел лес. Летом девушки собирали ягоды и сушили грибы, зимой пряли и рассказывали друг другу сказки. В один из зимних вечеров Белоснежка поглядела в окно и не на шутку встревожилась.

-  Ишь, какой ветер поднялся, – воскликнула она. - Как бы не сломал наши розы.

Оторвавшись от прялки, Краснозорька прислушалась. За окном разыгралась настоящая пурга.

-  Розы, конечно, жаль, - сказала она. – Но зверям в лесу ещё хуже. Холод, метель, ветер….

И в этот момент в дверь кто-то постучал.

-  Слышишь, Белоснежка? Отопри скорей. Видно, к нам путник стучится.

Белоснежка открыла дверь и чуть не присела от страха. На пороге стоял медведь. Большой, весь в снегу.

-  Не бойтесь меня, – сказал медведь человеческим голосом. – Пустите в дом обогреться. Девушки пожалели медведя и впустили его в дом. Он лёг у печи и заснул. А наутро ушёл в лес. С тех пор так и повелось - медведь приходил каждый вечер и спал в маленькой избушке. Когда наступила весна, он поклонился девушкам и сказал:

-  Спасибо за гостеприимство, а теперь прощайте.

-  Куда ты собрался? — спросила Белоснежка.

-  В далёкие страны. Там у меня хранятся несметные богатства. Надо их спрятать от гномов.

Замолчав, Чилибуха взглянула на Ночь. Та сидела в кресле и сосала палец. Как маленькая, честное слово.

-  Никогда не играла в такую игру, - пробормотала Ночь.

-  Лиха беда начало, - сказала Чилибуха.

Ночь выскочила в коридор и вернулась оттуда с палкой. Она забарабанила ею по стене и закричала на весь дворец:

-  Там-та-ра-рам! Там-та-ра-рам!

Чилибуха зааплодировала. Похоже, у Ночи с воображением не было никаких проблем.

-  Шёл солдат по дороге: раз-два, раз-два. Песни пел, с птицами разговаривал, вдруг видит медведь. Большой, косматый, с проплешиной на боку. Медведь вышел из леса и проревел:

-  Привет, солдат.

-  Здорово живёшь.

-  Не встречал ли ты гномов?

-  Не встречал, - поправив саблю, ответил солдат.

-  Вот, поганое племя, – зарычал медведь. – Рыщут, шныряют, сокровища к себе тащат.

-  Нет ли у гномов денег? – спросил солдат. – Я совсем обнищал. Поесть бы чего. Да, вот жаль, не на что купить.

-  У гномов есть и деньги, и драгоценные камни, - ответил медведь.

-  Тогда я с тобой прогуляюсь, – оживился солдат. -  Если, конечно, покажешь, где богатства зарыты.

-  Кабы знал, показал бы.

-  Вот незадача, – воскликнул солдат. – Где бы разжиться деньгами?

-  Ведьму спроси. Видишь, на дереве сидит.

Глянул солдат на сосну и увидел ведьму. Космы у неё - седые, нос до груди, губы, словно лепёшки.

-  Здорово, карга, – крикнул солдат.

-  Здорово, служивый, – ответила ведьма. -  Нет ли у тебя хлебца?

-  Пусто, как в решете. С утра иду, а во рту - ни крошки.

Ведьма слезла с сосны и подошла к солдату. Смотрит на саблю, а сама улыбается. Да, так противно, что у солдата всё нутро перевернулось.

Ночь сморщила лицо, выпятила губу и вытаращила глаза.

-  А ведь похожа на ведьму, – хохотнула Чилибуха. – Прямо одно лицо.

Ночь вошла в роль. Она вскочила с кресла и прохрипела, схватившись за поясницу:

-  Видишь, солдат, дупло?  Спустись в него, там и найдёшь деньги. Как наберёшь рюкзак, крикни. Я тебя вытащу.

-  Как же ты меня вытащишь? – спросил солдат.

-  За верёвку.

-  Ладно, карга, - спускай.

-  Возьми мой передник.

-  Зачем?

-  На него поставишь собак.

Солдат кивнул. Он не привык задавать лишние вопросы, спросил только, что ведьме принести.

-  Огниво. Его моя бабка в дупле забыла.

Ночь замолчала.

-  Чего молчишь? – спросила Чилибуха. – Деньги солдат нашёл?

-  Нашёл, - ответила Ночь. – Их собаки охраняли. У одной были глаза, как чашки, у другой, как колёса, у третьей, как круглые башни.

-  Огниво взял?

Чилибуха хорошо знала сказку, но ей хотелось растормошить Ночь.

-  Конечно, взял. Ты хоть знаешь, что такое огниво?

-  Не-а.

-  Это - два камня. Стукнешь ими, и вылетают искры.

-  Зачем по камню стучать? – продолжала придуриваться Чилибуха.

-  Чтобы получить огонь. Зачем же ещё?

-  А дальше что?

-  Солдат ведьму пристукнул, а огниво взял себе.

Ночь хмыкнула и забралась на кресло с ногами. В тёмных глазах плясали серебристые искры, губы кривились в улыбке. Похоже, эта игра Ночи понравилась.

-  Теперь – твоя очередь, - сказала она. – Продолжай.

Приняв самый серьёзный вид, на который была способна, Чилибуха продолжила так:

-  Пошёл солдат дальше. На спине у него – мешок с деньгами, в руке – сабля. Дошёл до деревни. Решил здесь переночевать. Постучал в крайний дом, стоит – ждёт. В том доме жила злая-презлая тётка с тремя дочерями - Одноглазкой, Двуглазкой, Триглазкой и сиротой – крошечкой-Хаврошечкой. Хаврошечка жила, как прислуга - убирала, стирала, готовила. Спала девушка на чердаке, ходила в одном старом платье, целыми днями занималась тяжёлой работой. У Хаврошечки была только корова. Она ей от матушки досталась. Выйдет, бывало, Хаврошечка на луг, обнимет корову и расскажет, как её обижают, сколько дел заставляют делать. Корова девочку пожалеет и скажет: «Влезь ко мне в одно ухо, в другое вылезь. И все дела будут сделаны».

Ночь перестала улыбаться и тяжело вздохнула. То ли от умиления, то ли пожалела Хаврошечку.

-  А солдат тут причём? – спросила она.

Чилибуха задумалась.

-  Он девушке-сироте помог.

-  Точно, – обрадовалась Ночь. – Триглазка выследила, как Хаврошечка корове в ухо залезала, и рассказала матери. А та злая была, как бешеная собака, вот и приказала корову зарезать. А солдат не дал. Развязал он рюкзак, высыпал монеты и говорит тётке: «Держи деньги. Я покупаю корову». А Хаврошечку взял с собой. Он ей сказал: «Пойдём со мной. Будешь, как барыня жить». Та и согласилась.

-  Отлично, – похвалила Чилибуха. – Продолжаю?

-  Давай, - согласилась Ночь.

-  Пошли солдат с девушкой в город, и корову с собой прихватили. Шли они, шли, смотрят, около бревна кто-то возится. Присмотрелись, а там две девушки. Бегают около бревна, пытаются вытащить. А из-под бревна визг, крик раздаётся. Вскинул солдат саблю и побежал на помощь. Глянь, под бревном – длинная борода. Она принадлежала старичку. Маленькому такому, будто гному. Лицо у старичка - злое, в морщинах, а сам, словно щёголь одет. На плечах – бархатный кафтан, на голове – колпак, на ногах - красные башмаки.

-  Что вы тут делаете? – спросил солдат у девушек.

-  Хотим старичка освободить, - ответила та, что с белыми волосами.

-  Видишь, борода застряла, - добавила девушка с тёмными волосами.

Солдат выхватил саблю и отсёк бороду. Старикашка аж подпрыгнул от возмущения, да как закричит:

- Козёл, идиот, баран! Ты что с бородой сделал?

-  Ишь, какой вздорный старик, - удивился солдат.

Он плюнул себе под ноги и добавил:

-  Если бы не моя сабля, торчать бы тебе век под бревном.

-  Как бы ни так, – взвизгнул старикашка.

Ночь подняла руку.

-  Моя очередь, – сказала она.

Чилибуха замолкла. По лицу Ночи было видно, что та придумала что-то интересное. Ночь встала на четвереньки и зарычала. Чилибуха расхохоталась.

-  Ну, и артистка, – вытирая слёзы, она.

Ночь бегала на четвереньках по комнате и продолжала рычать. Её юбка задралась, косы подметали пол, на губах пузырилась пена.

-  И тут из леса выскочил медведь. «Не трогай меня, - закричал старикашка. - Съешь лучше солдата».

Ночь вскочила и прыгнула на Чилибуху.

-  Я-то причём? – закричала Чилибуха.

-  А-а-а! Злобный, лесной карлик. Теперь ты попался.

-  Хватит, хватит, - отбивалась Чилибуха.

Ночь отпустила Чилибуху и, отбросив косы на спину, тут же преобразилась.

-  Не бойтесь, девушки, - сказала она медовым голосом. - Я - не медведь.

-  Кто же ты? – удивились Белоснежка и Краснозорька.

-  Я - королевич. 

-  Ну и, дела, – удивился солдат.

-  Позарился карлик на королевские сокровища и превратил меня в медведя. Долго я искал этого старикашку. Хотел бороду оторвать, ведь в ней – вся его волшебная сила. Но карлик убегал раз за разом. И вот, наконец, попался. Спасибо, солдат. Доброе дело сделал. Стоило отрубить карлику бороду, как злые чары пропали.

Ночь подошла к Чилибухе и, почтительно склонив голову, сказала:

-  Милая Белоснежка, я полюбил тебя с первого взгляда. Предлагаю тебе руку и сердце.

Чилибуха изобразила книксен.

-  Как же моя сестра Краснозорька? – спросила она. – Мы ведь поклялись друг другу, что не расстанемся.

-  Твоя сестра будет моей сестрой, - голосом важной персоны сказала Ночь.

Чилибуха хмыкнула. В голову ей пришла неплохая мысль.

-  А если захочет, станет моей женой, - пробасила она.

-  Класс, - воскликнула Ночь.

Она вскочила с кресла и, встав посреди комнаты, продолжила:

-  Так всё и произошло. Королевич женился на Белоснежке, солдат — на Краснозорьке, а Хаврошечка стала принцессой. Она жила вместе со всеми во дворце, а её корова паслась на дворцовой лужайке.

-  И огниво пригодилось, - добавила Чилибуха. – Как только кончались деньги, солдат доставал огниво, и к нему прибегали собаки. Первая приносила мешок медных денег, вторая – мешок серебряных денег, третья – мешок золотых.

-  И стали они жить поживать да добра наживать, – радостно закончила Ночь.

-  Верно, - улыбнулась Чилибуха.

***

Ночь встала и потянулась.

-  Давно так не развлекалась. Вот спасибо – уважила.

Она засунула руку в карман и вытащила металлическую коробку.

-  Держи. Это – подарок.

Открыв коробку, Чилибуха увидела разноцветные леденцы. Засунув в рот зелёный леденец, она ойкнула и начала хохотать. Ночь расцвела от удовольствия. Она запрыгала на одной ножке, показала «козу», оттопырила уши и, сказав «бе-е-е», скрылась за дверью. Чилибуха продолжала смеяться. Она дёргала себя за щёки, пыталась выпить воды, но смех не проходил. Тогда Чилибуха схватила красный леденец и, засунув в рот, зарыдала. Методом проб она выяснила, что зелёные леденцы вызывают смех, красные – слёзы, голубые – сон, жёлтые – дополнительную энергию и работоспособность.

Поэкспериментировав, Чилибуха так устала, что заснула прямо на полу. Она не слышала ни треска, ни шума крыльев, ни звука шагов. И, конечно, ничего не видела. А было на что посмотреть. Стоило Чилибухе уснуть, как мышь на портрете зашевелилась. Она посмотрела в одну сторону, затем в другую, и провела лапкой по раме. Стекло растворилось, и летучая мышь выбралась из портрета. Схватив коробку с леденцами, она вернулась на своё место, и на картине вновь появилось стекло.

И в это время раздался звон ключей. Дверь скрипнула, и на пороге появилась Ночь. На ней была длинная ночная рубаха и белый чепец. По всей вероятности, Ночь легла отдыхать, но, что-то вспомнив, решила проведать Чилибуху. Достав из чепца звезду, Ночь положила ее на стол и осмотрелась. Чилибуха лежала на ковре и, поджав длинные ноги, спала. Ночь заглянула в кровать, обшарила каждый уголок, перевернула Чилибуху, проверила четыре кармана зелёной юбки, но коробка с леденцами пропала бесследно.

«И зачем принесла леденцы? - проворчала Ночь, выйдя из комнаты. – Правильно говорят, баловство до хорошего не доводит».

Портрет колыхнулся. Чилибуха открыла глаза и увидела летучую мышь. Она сидела на спинке кресле, и на её мантии сияли серебряные письмена.

«Час от часу не легче», - не отводя взгляда от мыши, подумала Чилибуха.

 

18

Королева летучих мышей

 

            -  Ты кто – привидение? – спросила Чилибуха.

            -  Я - королева летучих мышей.

            -  Но как ты попала в комнату? Окна – в решётках, двери закрыты.

-  Вышла из портрета.

Королева летучих мышей не любила бросать слов на ветер. Она отвечала коротко и вела себя с королевским достоинством.

Чилибуха взглянула на портрет и увидела, что он пуст. На стене висела рама, покрытая позолотой, внутри неё «красовался» серый прямоугольник. Летучая мышь пошевелилась, и из-под мантии показалась тоненькая лапка. Она держала коробку с леденцами.

-  Не возражаешь, если «Монпансье» заберу себе? – спросила мышь.

-  Дарю, - ответила Чилибуха.

Она вспомнила сумасшествие от экспериментов с леденцами и почувствовала приступ тошноты.

«Никогда не буду есть леденцы».

Немного подумав, Чилибуха внесла корректировку.

«Никогда не буду есть зелёные и красные леденцы».

Дав себе эту клятву, Чилибуха взглянула на летучую мышь. Та сидела на прежнем месте.

«И чего уставилась? Неужели не насмотрелась за семь дней?»

Взгляд королевы мышей был подобен рентгену, он проникал до самого сердца.

-  Скоро я покину тебя, - сказала летучая мышь.

«Скатертью дорога», - подумала Чилибуха.

Королева мышей ей не нравилась.

-  Однако не сейчас. Через несколько дней. Прежде, чем улететь, мне надо восстановить силы. И ещё кое-что рассказать. Думаю, мой рассказ тебе пригодится.

-  Зачем?

Задав вопрос, Чилибуха смутилась. Как-то невежливо получилось. Склонив голову, Чилибуха сказала:

-  Извините, ваше величество.

Летучая мышь царственно кивнула. Дескать, что с тебя-простолюдинки взять.

-  Слышала, как поссорились День и Ночь? – спросила летучая мышь.

-  Нет, - ответила Чилибуха.

-  Длинная история, но поучительная. Тебе её Томас расскажет.

-  Томас? Откуда он знает эту историю?

-  Во сне видел.

Летучая мышь скинула мантию и поправив корону, взлетела. Разминая крылья, она сделала круг по комнате и опустилась на подушку.

«Похоже, устала, - подумала Чилибуха. – И неудивительно. Бездействие лишает сил. Постоишь неделю другую, и мышцы задеревенеют. Пока разомнёшь, пока разогреешь, время пройдёт. Вывод очевиден, без нужды лучше не останавливаться».

-  После того, как День поссорился с Ночью, Матушка Природа развела их по разным царствам и создала нейтральные зоны, где поселились Утро и Вечер, - продолжила мышь. –Таким образом День и Ночь больше друг с другом не пересекаются. В любой точке Земли им предшествует утренние или вечерние часы.

Строго взглянув на Чилибуху, мышь подняла свободную от леденцов лапку. Видимо, этим жестом она хотела подчеркнуть всю важность событий, произошедших много-много лет назад.

-  Всё бы хорошо, но царство Ночи коснулось моего королевства.

Летучая мышь вздохнула. Или Чилибухе показалось?

-  Почему?

-  Матушка Природа не вникает в детали, она мыслит глобально. Природа определила территорию, отдала приказ и занялась другими делами.

«Похоже, королева мышей обижена на Матушку Природу», - подумала Чилибуха.

-  Так получилось, что Ночь сделала летучих мышей своими слугами, а меня посадила за стекло.

«Вот оно что. Значит, слуги во дворце – летучие мыши. Но как же они запуганы».

-  Однако у любого действия есть начало и конец. Провисев за стеклом, я набралась сил и сумела выбраться наружу.

-  Рада за ваше величество, - вежливо сказала Чилибуха.

-  Теперь в моих руках – мощное оружие.

-  Какое? – удивилась Чилибуха.

-  Леденцы.

Мышь потрясла коробочкой, и леденцы загремели.

-  Я видела, что они могут сделать.

-  Да уж, - вздохнула Чилибуха.

Воспоминания о леденцах вызывали самые неприятные эмоции.

-  Когда ты спала, Ночь вернулась в комнату и обшарила все углы. Она понимала, эта коробочка – опасная игрушка.

-  Я ведь могла умереть.

-  Могла.

-  Всё-таки, Ночь – коварная дама.

-  Неудивительно, ведь Тьма - её ближайшая подруга, - сказала летучая мышь.

За проведённую во дворце неделю Чилибуха успела привыкнуть к Ночи. Мало того, ей она нравилась. Такой буйной фантазии, как у Ночи, Чилибуха не видела у кого. Однако Ночь не предсказуема, и это пугало.

«Сколько ещё времени придётся провести во дворце? – подумала Чилибуха. - И кто она для Ночи? Игрушка, и только. А у игрушки – один конец: её ломают и выбрасывают на помойку. Или, забросив в дальний угол, забывают».

-  Тьма живёт в пещере, где был мой дворец. Она не выходит оттуда.

-  Почему?

-  Малейший свет вызывает у Тьмы головную боль.

-  Что же она делает в пещере?

-  Никто не знает, - ответила мышь. – Ясно одно, Тьма – ближайшая родственница Ночи.

-  Может, и так, - осторожно согласилась Чилибуха.

-  У Тьмы есть одно важное предназначение - не пускать во дворец ненужных для Ночи гостей. Мимо пещеры пройти невозможно. Так что, хочет путник того или нет, он непременно встретится с Тьмой. А она не пропустит - посадит в клетку, и все дела.

-  Какой ужас.

-  Говорят, что в пещере – тысячи клеток. Словно зверинец. Вот Тьма и развлекается с пленниками. Пугает их, рассказывает страшилки. В результате доводит их до сумасшествия.

-   Зачем?

-   По глупости. Она, как ребёнок – в силу своего невежества не знает, что творит.

Чилибуха подумала о папитрошах. Как ни крути, но в пещеру они попадут. И что тогда будет?

-  Знаю-знаю, - сказала королева мышей. – Ты боишься за своих детей.

-  Конечно, - воскликнула Чилибуха. – Любая мать боится за детей.

-  Я – тоже мать, и тоже страдаю. Мой сын находится в изгнании и живёт за пределами царства Ночи. Вот если бы его найти, прижать к груди….

Королева мышей достала кружевной платочек и промокнула глаза.

-  Помоги мне, а я помогу тебе, - сказала Чилибуха. – Сама знаешь, один в поле – не воин.

Мышь кивнула.

-  Поэтому я и заговорила с тобой.

Чилибуха встала перед королевой на колени.

-  Скажи, у тебя есть сведения о моих сыновьях? – спросила она.

-  Есть.

-  Что с ними?

-  Папитроши идут к пещере.

Липкий страх пробежал по позвоночнику Чилибухи и разбросал по телу капельки пота.

-  Но как они попали в царство Ночи?

-  Им помогли Звезда и Паук Яромил.

-  Звезда?

-  Томас и Ян познакомились с ней у туннеля, - пояснила мышь. -  А Паук Яромил сплёл шаль.

-  Это он умеет.

-  Стоило папитрошам сказать волшебные слова, как шаль стала невидимой.

-  Волшебные слова? – опять удивилась Чилибуха.

-  Ну, да. Твои сыновья знают волшебные слова. Если бы ты их знала, давно бы освободилась.

-  Увы.

-  Значит, жди помощи.

-  Но ты говоришь, что через пещеру пройти невозможно.

-  Забудь эти слова. По большому счёту, ничего невозможного нет. Стоит только хорошо захотеть.

-  Как же тогда твой сын? Ты же не знаешь, где он – не так ли?

-  Это - вопрос времени. Сейчас не знаю, потом узнаю.

«Вот и говори с ней. Сразу видно – королева. А у королев, наверное, своеобразное мышление».

-  Расскажи о моих сыновьях, – робко попросила Чилибуха. – Или время не пришло?

-  Пришло, - ответила мышь.

У Чилибухи перехватило дыхание. Сейчас она получит информацию о тех, кто дорог ей больше всего на свете.

-  Твои сыновья – молодцы. Они не испугались того, что могло бы испугать и взрослого папитроша.

Щёки Чилибухи покрылись румянцем. Неудивительно. Когда хвалят детей, приятно любой матери.

-  На пути папитрош было много приключений. Сама посуди, летающие души, Огненная река, Страшный лес, подъём на Одинокую гору.

Чилибуха всплеснула руками. Вот это да. Одни названия чего стоят.

-  Некоторое время рядом с папитрошами было волшебное перо. Теперь с ними – Ночная Фея и Крыса Мавра.

-  Мавра? – удивилась Чилибуха. – Как она здесь оказалась?

-  Она родилась в царстве Ночи.

-  Удивительно. Сколько загадочных совпадений.

-  Ничего удивительного. У Мавры и Паука Яромила здесь много друзей и знакомых. И, чтобы проникнуть в царство Ночи, им не надо специального приглашения.

-  Почему?

-  Пауки и крысы связаны с Ночью, - ответила королева мышей.

-  И летучие мыши тоже.

-  Верно. Ночь для меня – лучшее время дня. Здесь и спорить не надо, а вот о дурных привычках госпожи Ночи можно поговорить. И о моём королевстве тоже.

-  Ваше величество, думаю, вам с Ночью нужно заключить договор о мире. Тогда всё будет хорошо.

-  Подумаю, - важно ответила королева мышей.

Чилибуха решила, что разговор подошёл к концу, и, наконец, она останется одна. Ан, нет – у королевы мышей были другие планы.

-  Пока поживу у тебя, - сказала она.

-  В каком смысле поживёте? – спросила Чилибуха.

-  В самом прямом. Буду спать на твоей кровати и обедать за твоим столом.

Чилибуха растерялась.

-  Где же буду спать я?

-  На полу, - ответила королева мышей. – Мы же не можем спать на одной кровати.

Перспектива спать на полу Чилибуху не обрадовала, но королева есть королева. С ней не поспоришь. Её можно только переубедить - тактично, конечно.

-  Но что скажет Ночь? – спросила Чилибуха.

-  Ночь ничего не узнает. Слуги ей не скажут, ты тоже. Это ведь не в твоих интересах – верно? Когда Ночь придёт в комнату, я спрячусь за балдахином, а ты будешь вести себя, как ни в чём ни бывало. Договорились?

-  Договорились.

Чилибуха улеглась на полу и, думая о папитрошах, уснула. В отличии от Чилибухи, королева мышей не спала. Она устроилась на подушке и достала крошечную губную гармошку. По коридорам дворца понеслись пронзительные звуки. Их могли услышать только летучие мыши. Во дворце началось движение, и вскоре в комнате Чилибухи заметались едва заметные тени. Летучие мыши сновали туда и сюда и приводили в порядок свою королеву. Они поили её особым отваром, делали массаж, чинили платье, протирали лапки и крылья. Королева закрыла глаза и думала о возрождении государства. Что говорить, каждому – своё. Кому домашние хлопоты, кому – королевские.

 

19

Поиск ключа

            Спустившись с Одинокой горы, папитроши улеглись на траву и тут же уснули. Их сон охраняла Крыса Мавра. Она распустила светлячков и устроилась рядом с папитрошами. Мавра не спала. Вспоминая слова Звездочёта, она думала о том, как в этом мире всё переплетено.

Теперь Мавра понимала, если бы Ануш не исчез, она бы не покинула царство Ночи, не встретилась бы с Чилибухой, не жила бы в подполе её дома, не воспитывала бы папитрош. Выходит, она покинула родной дом, чтобы помочь Чилибухе. Эта мысль была необычной. Мавра, конечно, привязалась к папитрошам, но, чтобы посвятить им свою жизнь….

«Хотя, почему бы и нет? – подумала Мавра. - Томас и Ян – славные ребятишки, и Чилибуха – душевная…».

А вот отца семейства Крыса не знала. Добрый ли он? Этот вопрос Мавру, конечно, волновал. Она не хотела менять свое местообитание, и после освобождения Чилибухи предполагала вернуться в дом папитрошей.

            -  Так всё и будет, - послышался неведомый голос.

            Крыса вскочила и ощерила пасть. Непроизвольно, конечно. Не увидев опасности, она расслабилась, и в этот момент на лужайку опустился ковёр-самолёт.

-  Доброе утро, - сказал Звездочёт.

-  Разве сейчас утро? – удивилась Крыса.

-  Без всякого сомнения. Ночь вернулась во дворец, Чилибуха рассказала очередную сказку и теперь спит, свернувшись калачиком на полу.

-  Почему на полу? – удивилась Крыса.

-  Королева мышей вышла из портрета и заняла кровать Чилибухи.

Усмехнувшись в усы, Мавра промолчала. Чудной он – Звездочёт. Перемещается на ковре-самолёте, говорит загадками, верит планетам. Впрочем, пусть живёт, как считает нужным. А она будет жить своим умом.

- Век долог, да час дорог, - взглянув на часы, сказал Звездочёт.

Папитроши открыли глаза.

-  Я прилетел, чтобы дать вам несколько заданий. Если вы наберёте  двадцать пять очков, я расскажу, где можно найти ключ. 

-  Мы готовы, - сказал Томас.

Взглянув на папитроша, Мавра поняла, Томас – из разряда победителей. Он был энергичным, решительным, уверенным в себе. Ян же, напротив, прятал свой взгляд и пытался спрятаться за брата.

«Ничего, - подумала Крыса. – Ян – ещё маленький. Через пару лет и к нему храбрость придёт, с ней - уверенность».

Звездочёт вышел на лужайку и встал перед папитрошами.

-   Иди, иди, а конца не найдешь. Что это?

-  Земной шар, - ответил Томас.

-  Сестра к брату в гости идёт, а он от сестры прячется.

Мавра подалась вперёд. Она знала ответ на эту загадку.

-  Можно мне?

-  Вы – одна команда, - сказал Звездочёт.

-  День и Ночь.

-  Верно. Слушайте следующую загадку. Синее одеяло стало чёрным и покрылось мошками с золотыми ножками.…

Звездочёт улыбнулся. Вот удивительно. Крыса Мавра не видела, чтобы он улыбался.

-  Ночь, - что есть силы крикнул Ян.

Томас похлопал брата по плечу и взял его за руку. Звездочёт задал ещё девять загадок, и папитроши с Крысой Маврой их отгадали.

-  На данный момент у вас - двенадцать очков.

Звездочёт открыл блокнот и перешёл к следующему заданию.

- Вышел старик-годовик, махнул рукавом, и полетели двенадцать птиц. У каждой птицы по четыре крыла, в каждом крыле по семь перьев.

-  Год, месяцы, дни недели, - тут же ответил Томас.

Звездочёт ткнул пальцем Томаса в грудь и приказал:

-  Перечисли все месяцы. Если ошибёшься, пойдёшь с Яном назад, если скажешь правильно, пойдёшь вперёд.

-  Январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь, - на одном дыхании выпалил Томас.

Крыса Мавра не сомневалась, Томас справится с этим заданием, она волновалась за Яна.

-  Назови дни недели, - сказал Звездочёт, обратившись к Яну. – Да чтобы все по порядку.

Ян покраснел, побледнел, однако, справившись с волнением, прошептал:

-  Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье.

- Приказало солнце – стой, семицветный мост крутой. Туча скрыла солнца свет – рухнул мост, а щепок нет.

Эту загадка предназначалась для Крысы.

-  Радуга, - ответила Мавра.

-  Теперь задаю вопрос, а вы отвечайте, пока не остановлю. Поняли?

Папитроши и Крыса кивнули.

-  Какой бывает Ночь?

-  Бессонной, - ответила Мавра.

-  Летней, - сказал Томас.

Ян судорожно вздохнул и вложил в общее дело свою лепту.

-  Тёмной.

Начало было положено, и ответы понеслись один за другим.

-  Глубокой, холодной, лунной, прошедшей, ужасной, звёздной, новогодней, глухой, душной, волшебной….

Звездочёт махнул рукой и задал следующий вопрос:

-  Что может Ночь? Восемь ответов подряд.

-  Опуститься, наступить, тянуться, кончиться, приблизиться, уйти, - с ходу ответил Томас.

-  Накрыть и миновать, - добавила Мавра.

-  Вы – команда? – спросил Звездочёт.

-  Конечно, команда, - ответили Томас, Ян и Мавра.

-  Тогда придумайте себе девиз.

Папитроши встали по обе стороны от Мавры и взяли её за лапы. Крыса впервые почувствовала, что Томас и Ян – не просто её воспитанники, а очень близкие существа. Такие близкие, что одна мысль о том, что им грозит беда, вызывала у Крысы тревогу. Вдохновившись этой мыслью, Мавра придумала девиз.

-  Когда мы едины – мы непобедимы, - сказала она.

-  Ура-а-а! – крикнули папитроши, и Звездочёт улыбнулся во второй раз.

-  Вы набрали больше тридцати очков.

-  Это много? – спросил Томас.

-  Достаточно, чтобы перейти к следующему этапу.

Томас, Крыса и Ян выстроились в ряд и взялись за руки.

-  Сделайте столько шагов прямо, сколько раз я хлопну в ладоши, - сказал Звездочёт и хлопнул пятнадцать раз.

Подлаживаясь друг к другу, папитроши и Мавра сделали пятнадцать шагов.

-  Сделайте столько шагов влево, сколько слогов в слове «Вселенная».

Друзья отмерили влево четыре шага.

-  Сделайте столько шагов вправо, сколько лет самому молодому участнику вашей команды.

Все повернули вправо и сделали семь шагов. Они оказались у огромной старой ели. Даже в темноте ель выглядела живописной. Её ствол покрывал рыжий лишайник, а на иголках лежал серо-синий налёт, похожий на седину и изморозь одновременно.

-  Теперь самое трудное задание, - сказал Звездочёт. – Надо подняться на столько метров, сколько сказок рассказала Чилибуха.

-  Вообще? – в ужасе спросил Ян.

-  Нет, конечно. Речь идёт о сказках, которые Чилибуха рассказала в плену.

-  Семь сказок, - сказал Томас. - Значит, мне надо подняться на семь метров.

Томас не допускал мысли, что будет подниматься кто-то другой. В команде, которая стояла перед Звездочётом, он был самым ловким.

Звездочёт развернул ковёр-самолёт.

-  Мне пора.

-  Подожди-подожди, - встрепенулась Крыса. – Ты не сказал, что будет дальше.

-  Нужно найти ключ, прийти с ним к пещере и закрыть Тьму в самой дальней комнате. Затем идти во дворец.

Ни папитроши, ни Крыса не успели ответить. Звездочёт поднялся над лесом и исчез.

-  Правильно говорят, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, - пробурчала Мавра. - Надо такое придумать, закрыть Тьму в самой дальней комнате. Кому же это по силам?

-  Сначала найдём ключ, - сказал Томас. – Обо всём остальном подумаем потом.

-  Верно, сынок, - сказала Крыса. – Главное – не торопиться. Тогда подсказки поспеют.

Прежде Мавра не называла «сынком» ни Томаса, ни Яна. Но после появления команды с девизом «Когда едины, мы непобедимы» Томас и Ян стали для Мавры такими же близкими, как Агнесса – родная сестра.

20

Восьмая сказка Чилибухи

Это моё

Может ли Ночь ходить в белых одеждах?

Хороший вопрос. Но самое интересное то, на него не ответишь. Знаете, почему? Потому, что мы - не Ночь. Вот может кто-то сказать, наденем ли завтра рыцарский плащ? Никто не знает. Даже мама. И всё потому, что в нашей душе хранится множество тайных мыслей. Они неожиданны даже для нас. Приходит событие, мы принимаем решение и делаем то, что от себя не ожидали. Допустим, запели при людях. Или сыграли на сцене школьного театра. Так что в жизни – сплошные сюрпризы. В том числе, от себя.

На восьмые сутки Ночь явилась в белом платье с зачёсанными наверх волосами. Рука, затянутая в белую перчатку, держала посох, украшенный серебром и драгоценными камнями. На ручке посоха красовался снежный барс. Он был вырезан из слоновой кости и являлся произведением искусства.

Ночь подошла к окну и замерла. Прямая спина, узкие плечи, белая пудра на волосах. Светская дама, и только. Или Снежная королева. Холодная, неживая, далёкая.

-   Мне скучно, - сказала Ночь.

-   Почему? – удивилась Чилибуха. – Ты – у себя дома, рядом с тобой – твои вещи, твои друзья.

-  У меня нет друзей.

-  А Тьма?

Ночь резко повернулась. Её глаза походили на льдинки. Холодные колючие, с острыми углами.

-   О чем не сказывают, о том не допытывайся. Слышала поговорку?

-  Нет.

-  Запомни. Пригодится.

Ночь села в кресло и поставила посох между ног. На сей раз она походила на изваяние. Или на истукана. Сделанного из мрамора или слоновой кости.

-  Слушаю, - сказала она, едва разжимая губы.

Сердце Чилибухи сжал холод. У неё не было желания ни думать, ни говорить. Однако подневольное положение обязывает. Вздохнув, Чилибуха начала.

Это моё

Жила-была птичка. Однажды она нашла дерево, на котором росли вкусные плоды. Их было так много, что птичке хватило бы на целый год. И главное не было никого поблизости. Ни зверей, ни людей, ни других птиц. Ешь, не хочу. Птичка опустилась на дерево и зажмурилась от восторга. Какое богатство. Она клевала то здесь, то там, и скоро насытилась. Птичка села на ветку и пригорюнилась.

-  Почему? – удивилась Ночь.

-  Ей залетела в голову страшная мысль.

Стукнув посохом, Ночь нахмурила брови.

«Ночь претворяется, - обрадовалась Чилибуха. – Она – не Снежная королева. Та – настоящий истукан. А Ночь – с эмоциями. Ишь, какое нетерпение».

-  Птичка подумала о том, что другие птицы найдут это дерево и, увидев плоды, захотят полакомиться.

-  Ну, и пусть, - сказала Ночь. - На дереве много плодов, всем хватит.

-  Так-то оно так.

Чилибуха улыбнулась краешком глаз и продолжила:

-  Наконец, птичка встрепенулась и пронзительно крикнула: «Это моё, моё!» Она кричала так громко, что её услышали другие птицы. Они слетелись к дереву, чтобы посмотреть, кто так кричит. И увидели сочные плоды. Ну и, склевали, конечно. Птичка была в отчаянии. Она летала над деревом и кричала: «Это моё, моё!»

***

-  И всё?

-  Всё, - ответила Чилибуха.

Ночь задумались. Она смотрела перед собой, и по её лицу бегали бледные тени. Ночь хмурила брови, морщила лоб, двигала губами и, наконец, разразилась длинной тирадой.

-  Говорят, жить для себя – это плохо. Но почему? Всё живое живёт для себя. Взять, например, льва. Для кого он живёт? Для себя.

-  Лев – глава семьи, - сказала Чилибуха. - Он не может жить для себя.

-  Глава семьи, - согласилась Ночь. - Ну и, что?

-  Лев несёт ответственность за львят и львицу. Он их оберегает, обеспечивает едой и покоем.

-  А если лев погибнет?

-  Тогда его обязанности перейдут львице, - ответила Чилибуха. – Иначе нельзя.

-  Почему?

-  Странный вопрос. Как же иначе?

-  Пусть львята сами себя кормят. Они же хотят быть взрослыми? Пусть и стараются.

Чилибуха представила, как Томас и Ян добывают пищу, как живут без любви и материнской заботы, как пусто и холодно в их доме, и чуть не прослезилась.

-  Всему своё время, - сказала она. – Пока яблоня маленькая, под ней даже не спрячешься. А когда повзрослеет, и тень будет, и яблоки.

-  И, всё-таки, зря птичка кричала, - сказала Ночь. - Сидела бы тихо и лакомилась бы плодами.

21

Атака на Тьму

            Ключ лежал в дупле между седьмой и восьмой еловыми лапами. Добравшись до дупла, Томас сунул руку и сразу наткнулся на ключ. Он занимал чуть ли не всё пространство. Старинный, тяжёлый, со следами ржавчины. По всей вероятности, ключ спрятали очень давно – может, сто лет назад, а может, все двести.

«Кто спрятал, и зачем?» - спускаясь с ели, размышлял Томас.

Мавра будто услышала. Стоило Томасу спрыгнуть на землю, как Крыса сказала:

-  Сейчас мы этого не узнаем. Так что не забивай голову ненужными вопросами.

Томас кивнул. Он был согласен - нечего забивать голову ненужными вопросами. Такого же мнения была Чилибуха. «Если положено знать, узнаешь, - не раз повторяла она. – Если ответа нет, значит, не время ещё».

-  Поесть бы, - сказал Ян.

Мавра развела в стороны лапы. Дескать, прости, малыш - ничего не осталось.

-  Как же мы забыли о Волке, - воскликнул Томас.

Мавра взглянула на Томаса с нескрываемым уважением.

«Вот что значит, испытания, - подумала Крыса. - За семь дней Томас и повзрослел, и поумнел».

-  Но как его позвать?

-  Сначала надо решить, что позовём, - сказал Томас. - Потом будем думать, как это сделать. 

-  Верно, - обрадовался Ян. – Волка нужно позвать обязательно.

-  Почему?

-  Он может принести нам еду.

-  Тогда зови.

-  Воооолк, - крикнул Ян. – Иди сюда.

Папитроши и Крыса прислушались. Тишина.

-  Эй, волчище, серые усища, отзовись, - крикнул Томас.

Опять тишина.

-  Как же его позвать? – спросил Ян.

-  Думаю, надо звать по-особому, по-сказочному, - ответила Мавра.

-  Хорошая мысль, - обрадовался Томас.

Томас выставил правую ногу и, свистнув, негромко сказал:

-  Волчище-дружище, встань передо мной, как лист перед травой. Да не один – с пропитанием.

И будьте любезны. Через несколько минут перед папитрошами уже стоял Волк с сумкой в зубах. А в сумке чего только не было – и булки, и сыр, и огурцы, и варёные яйца, и даже лукошко с малиной. Такая оперативность удивила даже Томаса.

-  Спасибо, дружище. Кто же гостинцы прислал?

-  Белки-сопелки, зайцы-гавайцы, хомяк-простак, - ответил Волк.

-  Ты что - сочиняешь стихи? – удивился Томас.

-  Так уж и стихи, - смутился Волк. – Пока что ищу рифмы.

-   И много нашел?

-  Порядочно.

-  Не темни, - строго сказала Мавра. – Как есть, так и говори.

-  Я и не темню. После того, как перестал есть мясо, подружился с Музой.

-  Здорово, - хрустя огурцом, отозвался Томас. – Познакомь меня с Музой.

-  Обязательно познакомлю. Она – удивительная.

Томас и Ян с подозрением взглянули на Волка. Не влюбился ли?

-  Смотрите, письмо, - покопавшись в сумке, сказала Мавра.

-  Яромил написал, - сказал Волк.

Томас открыл крохотный листок и прочёл:

«Прежде чем войдёте в пещеру Тьмы, навестите мою матушку – Паучиху Изиду. Она живёт в правом верхнем углу у входа в пещеру. Передайте поклон от меня и прислушайтесь к её советам. Паук Яромил».

-  Изиду я знаю, - сказала Крыса Мавра. – Её советы нам пригодятся.

Папитроши поели, и, сев на Волка, поскакали к пещере Тьмы. Крыса Мавра показывала дорогу.  Путники миновали еловый лес, обогнули болото и оказались в предгорье. На сей раз перед ними высилась не Одинокая гора, а горная цепь. Папитроши услышали шум водопада и рокот горной реки.

-  Давно не была в этих краях, - сказала Крыса. – И тропинки стали другими, и горы.

-  Мы заблудились? – спросил Томас.

-  Нет. Здесь есть хороший ориентир – водопад. Мимо него трудно пройти.

-  Чего же стоим?

-  Надо найти короткий путь.

Над папитрошами мелькнули тени. Одна, другая, третья…. Волк опустил хвост и прижал уши. Глядя на Волка, Ян перепугался не на шутку.

-  Кто это? – спросил он.

-  Летучие мыши, - ответила Мавра.

Она подняла голову и стала считать:

-  Пять, десять, двадцать, пятьдесят, сто…. Ба, да их – целое полчище. И летят в сторону пещеры. Чует моё сердце, всё это неслучайно.

-  Может, они помогут? – предположил Томас.

-  Кто знает.

Крыса свернула на горную тропу. За ней – Томас и Ян. Замыкал шествие Волк. Судя по всему, ему было не по себе. Но почему? Ответ на вопрос пришёл через пару часов. Именно столько времени потребовалось, чтобы пройти перевал и оказаться на плато за пятьдесят метров от горы, в которой сияло огромное чёрное отверстие.

-  Вот и пещера, - сказала Крыса.

Сделав пару шагов, Мавра остановилась.

-  Похоже, здесь собрались летучие мыши со всего царства Ночи, - воскликнула она.

Папитроши услышали шелест крыльев и увидели серую шевелящуюся массу. И Волк увидел. Если бы он был один, то помчался бы прочь от этого места, но перед Маврой и папитрошами надо было держать марку. К тому же, деду Морозу обещал – дескать, буду служить папитрошам верой и правдой. Однако летучих мышей Волк боялся больше всего на свете. Ни медведь, ни тигр не могли напугать так, как летучие мыши. И причиной тому был детский страх. Будучи маленьким волчонком, Волк впервые столкнулся с летучей мышью. Она залетела в волчье логово, присосалась к волчонку и, напившись крови, улетела. Волчонок очень испугался. К тому же, мать добавила страху. «Летучие мыши – дети Тьмы, - сказала она. – Держись от них подальше».

Впоследствии Волк узнал, что летучие мыши и Тьма - сами по себе. У них есть пересечение, но не кровное. Однако детский страх остался. И как от него избавиться, Волк не знал.

-  Ну-ка, расступитесь, - приказала Мавра мышам. – И что вас сюда привело?

Мыши расступились, и путники двинулись к пещере. Волк обмирал от страха. Замыкая шествие, он чувствовал прикосновение крыльев, губ и даже мышиных зубов. Это было настоящее испытание, но к чести Волка он его выдержал. Когда Мавра подошла к входу в пещеру, она подняла голову и, обращаясь к правому верхнему углу, громко сказала:

-  Здравствуй, Изида. Привет тебе от Яромила. А от нас – низкий поклон.

Крыса поклонилась. Вслед за ней поклонились папитроши и Волк.

-  О, мудрая из наимудрейших паучих, - продолжила Мавра. - Выйди на свет, мы ждём твоего совета.

Услышав слово «свет», папитроши оглянулись. Более тёмного места они никогда не видели. Плато было окутано в чёрное покрывало, и папитроши, стоявшие рядом, не видели друг друга. Они слышали голос Крысы, шелест крыльев летучих мышей, хриплое дыхание Волка, но зрение не работало. Наиважнейшим органом чувств стал слух.

Мыши замерли. Не потому, что боялись Паучихи Изиды, а потому, что получили команду от своей королевы.

Королева мышей расположилась на серебристых подушках, брошенных слугами на каменное плато. Она чутко прислушивалась к тому, что происходило у входа в пещеру.

-  Привет, Мавра, - послышался тоненький голосок. – Что за совет тебе нужен?

-  Подойти поближе, - сказала Крыса. – Мне надо с тобой пошептаться.

Папитроши не видели Паучиху, не видел её и Волк. А королева мышей видела. Мало того, благодаря своему слуху, слышала всё, о чём шептались Мавра с Изидой.

-  Где мне взять светлячков? – воскликнула Мавра.

Среди абсолютной тишины голос Крысы прозвучат, как колокольный набат.

-  Проси королеву мышей, она поможет, - ответила Изида.

Мавра обернулась и взглянула на серое море мышей.

-  Я здесь, - крикнула королева мышей.

-  Давно не виделись, - сказала Мавра. – Говорили, что ты – в плену.

-  Была. Теперь перед нами стоит общая задача, и мы её выполним.

-  Вот оно что, - пробормотала Мавра.

-  Светлячки сейчас будут.

-  Ты знаешь, где дальняя комната? Изида отказалась показать. Говорит, Тьма – её подруга, дескать, неудобно.

-  Знаю, - ответила королева мышей. – Я помогу вам, вы поможете мне.

-  Договорились, - сказала Мавра.

И в этот момент горное плато осветилось тысячью огоньками. Они метались из стороны в сторону, и их движение походило на полёт огненных стрел.

-  Что это? – шёпотом спросил Ян.

-  Светлячки, - ответила Мавра.

-  Странно летают.

-  Они светят, а летают мыши.

И тут папитроши увидели светящееся облако. В его центре находилась королева мышей. Её, мантия, украшенная письменами, развевалась и походила на рукопись старинной книги.

-  Смотри, как красиво, - ахнул Томас.

И верно, над входом в пещеру развернулось редкостное зрелище. Среди огоньков блеснула корона, и папитроши услышали клич:

-  Мы – не за Свет, но мы – против Тьмы.

-  Мне этот девиз – не по нраву, - прошептал Томас.

-  Не будем обсуждать девиз летучих мышей, - отозвалась Мавра. - Последуем за ними.

Крыса прыгнула в пещеру, папитроши и Волк за ней. Волк вздрагивал, скрежетал зубами от страха, но не отставал. Мало того, замыкая шествие, он приглядывал за папитрошами, и делал это с полной ответственностью. Волк готов был поклясться, что, если бы папитрошам грозила опасность, он кинулся бы на защиту, несмотря ни на что. Вот что значит, волчье слово. Оно – не лисье, не заячье и даже не медвежье. На него всегда можно положиться.

Королева мышей знала, что Тьма облюбовала тронный зал летучих мышей. Когда-то предки королевы принимали здесь иностранных послов, судили подданных, устраивали балы и званные приёмы. Тронный зал представлял собой самое красивое помещение пещеры. Его стены были расписаны старинными письменами – примерно такими же, какие виднелись на мантии королевы. Письмена представляли собой особую ценность. Это была летопись мышиного рода, его мудрость и его опыт. И теперь среди святыни летучих мышей жила Тьма. Разве справедливо?

Тьме не было никакого дела до летописи летучих мышей, её не интересовали ни мысли мышей, ни их опыт. Она облюбовала тронный зал потому, что он был отгорожен от других помещений колоннами сталактитов и сталагмитов. Гигантские сосульки росли и теперь, и Тьме нравилось слушать капель, просачивающуюся из трещин в горных породах.

Мыши летели так быстро, что Томас и Ян за ними не успевали. Тогда они уселись на спину Волка и вместе с ним понеслись по узким коридорам пещеры. Потеряв Крысу Мавру из поля зрения, папитроши следовали за светящимся облаком и, ворвавшись в тронный зал, застали лишь арьергард мышиного войска. Волк прибавил ходу и углубился в каменный лабиринт. Папитроши слышали щебет птиц, цоканье белок, тявканье лис. Они понимали, Волк движется мимо клеток с пленниками, и их пробирал ужас. Если бы королева мышей, сидеть бы им в этой пещере.

Летучие мыши, державшие светлячков, гнали Тьму, как стая гончих собак. Тьма бежала от света, не разбирая дороги.

«Только бы уйти, - задыхаясь от быстрого бега, думала она. – Только бы спрятаться, затаиться, спастись».

Тьма понимала, стоит свету опуститься на голову, как она исчезнет. Ведь Тьма - отсутствие света. И королева мышей это знала. Поэтому держала войско на расстоянии от Тьмы. Почему? Королеве мышей нужна была живая Тьма, ибо она должна была стать разменной монетой в переговорах с Ночью.

Наконец, Тьму загнали в самую дальнюю комнату пещеры. Королева мышей подняла лапку, и мыши замерли. К двери подбежала Крыса Мавра, за ней – Волк. Томас опустил руку за пазуху и вытащил ключ. Спрыгнув со спины Волка, он подошёл к двери и заглянул в комнату.

-  Не увидишь Тьму, - сказала Крыса.

-  Почему?

-  Она прыгнула в каменный колодец.

-  И долго ей там сидеть?

-  Пока Ночь не договорится с королевой мышей.

-  Мавра права, - услышал Томас тоненький голос.

Королева мышей подлетела к двери и села на спину Волка. Тот оцепенел от ужаса.

-   Закрой дверь, а ключ положи в нишу, - приказала Томасу королева.

Указав на чуть заметную ложбинку в стене, она расправила мантию и высоко подняла голову.

Томас подошёл к двери и вставил в замок ключ. Лязгнула пружинка, и замок закрылся без всяких усилий. Положив в лунку ключ, Томас поклонился.

-  Благодарю, - сказала королева. – Следуйте за нами.

-  Зачем? – удивились папитроши.

-  Без нас вы не выберетесь из лабиринта.

Дорога через пещеру заняла гораздо больше времени, нежели погоня за Тьмой - и вот почему. Папитроши освобождали всех пленников, встреченных на пути. Выбравшись наружу, Томас и Ян присвистнули от неожиданности. Над выходом из пещеры сидела Паучиха Изида.

-  Как ты здесь оказалась? – спросила Крыса. – Ведь здесь выход.

-  У вас – свои секреты, у меня – свои, - ответила Изида.

Она проводила взглядом птиц и мышей, вылетевших из пещеры, брезгливо взглянула на Волка и, нахохлившись, обратилась к Мавре.

-  Куда заключили Тьму?

-  В самую дальнюю комнату пещеры.

-  В ту, что с колодцем?

Мавра кивнула. Поправив ажурную шаль, Паучиха уставилась на мышиное войско.

-  Что будет с пещерой? – спросила она.

-  Перейдёт к летучим мышам, - ответила Крыса. – Королева мышей заключит с Ночью договор, по которому произойдёт обмен. Ночь получит Тьму, а королева мышей – пещеру.

-  Похоже, мне надо перебираться в другое место.

-  Дай знать, где обоснуешься.

Поклонившись Изиде, путники тронулись ко дворцу.

 

22

Девятая сказка Чилибухи

Глупый лист

Увидев Ночь в очередной раз, Чилибуха не поняла, в кого та превратилась. Ясно одно, при появлении Ночи комната наполнилась светом, надеждой и весенними запахами. Да-да, надеждой. Чилибухе даже показалось, что Ночь подойдёт к окнам и, распахнув их настежь, весело скажет: «Спасибо, Чилибуха, за сказки. Пора тебе и домой собираться». Однако у Ночи были другие планы. Провальсировав по комнате, она уселась в кресло и, поглядевшись в ручное зеркало, улыбнулась. Похоже, она себе нравилась.

-  Как я выгляжу? – спросила Ночь.

-  Великолепно.

Чилибуха не кривила душой, Ночь была удивительно хороша. Её украшали пышное розовое платье, венок и букет ландышей. И ещё взгляд. Светлый, глубокий, ласковый. Словно солнечный луч. Хотя, что за сравнение? Ночь и солнечный луч не совместимы.

-  Расскажи сказку о цветах, - попросила Ночь.

Чилибуха задумалась. Она знала множество сказок, но, чтобы о цветах…. 

«Расскажу о глупом листе. Там есть и цветы, и шмель, и деревья», - решила Чилибуха.

Сказка выскочила на свет божий и, отряхнувшись, предстала перед Ночью.

Глупый лист

На окраине лесной опушки под тенью старого дуба сложилась небольшая, но очень приятная компания. В нее входили лесная Гвоздика, господин Шмель и Одуванчик.  Каждое утро господин Шмель прилетал к дубу и, глядя на Гвоздику, тихо жужжал. Гвоздика качала головой, и со стороны казалось, шептала что-то в ответ. Солнечные лучи освещали опушку, и каждое дерево, каждый лист сверкали на солнце.

В один из погожих деньков Шмель, пролетая над Гвоздикой, приветливо помахал шляпой.

-  Прекрасное утро, - сказала Гвоздика.

-  И ты прекрасна, как утро, – коснувшись цветка, прожужжал Шмель.

-  Спасибо за комплимент, - поправив розовую юбочку, поблагодарила Гвоздика.

Шмель уселся рядом с Гвоздикой и посмотрел на небо.

-  В твоих глазах отражается небо, - сказал Гвоздика.

-  И облака, - добавил Одуванчик.

Он рос рядом с Гвоздикой, и его пушистая голова сверкала на солнце. Улыбнувшись Одуванчику, Гвоздика воскликнула:

-  Как ты изменился.

-  Неужели? – удивился Одуванчик.

-  Вчера походил на солнце, сегодня – на облако.

Одуванчик не знал, что и ответить.

- Твоя голова, как пушистый шарик, - прожужжал Шмель.

-  И фонарик одновременно, - добавила Гвоздика.

Рассмеявшись, она воскликнула:

-  Шарик-фонарик. Складно – не правда ли?

-  Да уж, - прожужжал Шмель. – И склад, и лад.

Гвоздика подняла головку и заявила:

-  Я сочинила стих

Шмель уселся на берёзовый лист и перестал жужжать.

-  Какой? – спросил Одуванчик.

Под рябиной вырос шарик,

Он поляну осветил.

Здравствуй, маленький фонарик,

Рассмеялся….

Гвоздика замолчала.

-  Кто рассмеялся? – спросил Шмель.

-  Не знаю.

-  Может, крокодил?

-  Ты видел в нашем лесу крокодила?

-  Нет. Но получается в рифму.

-  А может, Березил? – предложил Одуванчик свой вариант.

И в это время послышался голос. Тонкий, противный, будто комар зажужжал.

-  Полная чушь. Наиполнейшая.

Гвоздика и Одуванчик подняли головы.

-  Совсем не чушь, - проскрипела старая Берёза. – Мне нравится этот стишок.

-  А я говорю «чушь». Одуванчик не может светить.

-  Почему же не может? – удивилась Берёза. - Одуванчик и солнце похожи друг на друга.

-  Да-да, – зашумели листья. – Матушка Берёза правильно говорит.

-  Похоже, вы не видите ничего дальше своего носа, -  язвительно сказал тонкий голос. - Стоит подуть ветру, как Одуванчик облысеет.

-  Фу, – фыркнула Гвоздика. - Как это невежливо.

-  Всё правильно, - вздохнул Одуванчик. – Скоро мои пушинки улетят, и на голове ничего не останется.

-  Подумаешь, – прожужжал Шмель. – Тебя и без пушинок все будут любить.

-  Конечно, будем, - подтвердила Гвоздика. – А невидимка – противный тип. Он не умеет дружить.

-  И не собираюсь, - ответил тонкий голос.

-  Что же ты прячешься? – спросил Шмель. - Если такой смелый, покажись.

-  Вот я, - воскликнул берёзовый лист. - Что хочу, то и говорю; с кем хочу, с тем и дружу.

-  Прежде чем говорить, надо думать, - вздохнула Берёза.

Лист закружился, как юла.

-  Как мне всё надоело, - крикнул он. - Делай так, говори этак. Я уже вырос. ВЫРОС! Вы понимаете это или нет?

Лист начал раскачиваться из стороны в сторону.

-  Теперь буду жить, как хочу.

-  О-хо-хо, - проскрипела Берёза. – Не забывай, ты – член нашей семьи.

-  Был когда-то, – падая на землю, сказал глупый лист.

Ветер подхватил лист и, покружив его над опушкой, опустил в муравейник. Муравьям лист был ни к чему. Они стащили его с муравейника и, бросив на землю, занялись своими делами.

И тут зашумел дуб.

-  Вся жизнь принадлежит целому, - сказал он. – Если пытаешься жить в одиночку, значит, ты глуп.

***

Ночь фыркнула и устремилась к двери. Не сказав ни слова, она исчезла.

Усевшись в кресло, Чилибуха задумалась.

«И что Ночь так рассердило?»

 

23

Притча Крысы Мавры

У каждого – своя дорога

               

Дорога во дворец Ночи растянулась на два дня. Волк, Крыса и папитроши проходили леса, перебирались через реки, спускались в овраги, поднимались по крутым склонам, а дворца всё не было видно. Всё это время их окружала темнота. Не та, что в пещере – намного светлее.

«Вот ведь чудеса, - думал Томас. - И темнота бывает разных оттенков».

На ночном небе не было ни звёзд, ни Луны, и, если бы не зоркие глаза Крысы, папитроши бы сбились с пути. Большую часть пути Томас и Ян провели на спине Волка. Они устали, и темнота их угнетала. Мавра бежала рядом и, чтобы подбодрить папитрош, что-то рассказывала.

Притча о дороге произвела на папитрош большое впечатление. Услышав её, они задумались и молчали до самого дворца. Папитроши вспоминали дорогу, пробегавшую мимо их дома, и размышляли о своём пути – каким-то он будет?

Притча

Вышли как-то пять мудрецов в путь и по дороге заблудились в лесу.

- Я пойду влево, - сказал первый мудрец. - Так подсказывает моя интуиция.

- Я пойду вправо, - сказал второй. - Недаром считается, что слово «право» берёт своё начало от слова «прав».

Третий мудрец сказал:

- Я пойду назад. Мы оттуда пришли, значит, я выйду из леса.

- Я пойду вперёд, так как, если двигаться дальше, лес непременно кончится, и откроется что-то новое, - сказал четвёртый мудрец.

- Все вы неправы, - сказал пятый. -  Есть лучший способ. Подождите меня.

Пятый мудрец нашел высокое дерево и, взобравшись, осмотрел окрестности. Сверху он увидел, куда надо идти, чтобы быстрее выйти из лесу. Но, пока он лез по дереву, остальные мудрецы разбрелись - каждый в свою сторону. Пятый мудрец забрался ещё выше. Теперь он видел самый короткий путь и мог сказать, в какой очередности доберутся до края леса другие. Мудрец сидел на дереве и наслаждался своим решением. Он знал, что сделал всё правильно. А другие нет. Они не послушали его, и за упрямство получили испытания. А он не получил. Значит, он - настоящий Мудрец.

Однако пятый мудрец ошибался. Все мудрецы поступили правильно.

Тот, кто пошел влево, попал в чащу. Ему пришлось голодать и прятаться от диких зверей. Зато он научился выживать в лесу и научил этому других людей.

Тот, кто пошел вправо, встретил разбойников. Они отобрали его деньги и заставили грабить вместе с ними. Однако, спустя некоторое время, второй мудрец разбудил в разбойниках то, о чем они забыли – сострадание к другим людям. Раскаяние разбойников было настолько сильным, что после смерти мудреца они продолжили его дело и стали бродить по свету, уча людей человечности.

Тот, кто пошел назад, проложил тропинку, которая через некоторое время превратилась в дорогу, и по ней пошли люди.

Тот, кто пошел вперед, стал первооткрывателем. Он побывал в местах, где никто не был, и открыл удивительные лечебные растения.

Тот же, кто влез на дерево, стал специалистом по поиску коротких путей. К нему обращались те, кто хотел быстро решить проблемы - даже если решение этих проблем не приведет ни к какому развитию.

Так что все мудрецы выполнили свое предназначение.

***

Крыса Мавра замолчала, и некоторое время путники шли в тишине. Каждый думал о своей дороге. Наконец, решили сделать привал. Мавра достала из сумки остатки провизии и, разложив их на траве, сказала:

-  Вывод один: если другие не хотят, не нужно тянуть за собой. У каждого – своя цель, свой талант. Главное – их найти.

24

Десятая сказка Чилибухи

Три медведя

На сей раз Ночь была похожа на королеву мышей. Увидев её, Чилибуха вздрогнула. Она взглянула на бархатный балдахин и тут же отвела глаза. Мало ли, что – Ночь видит многое.

Серая, блеклая, в широком балдахине цвета асфальта – Ночь проплыла по комнате и встала у окна. Она смотрела в темноту и молчала. Чтобы привлечь внимание, Чилибуха откашлялась. Ночь и плечом не повела. Она стояла, как истукан, и от неё веяло сном, апатией, безразличием.

Чилибуха не стала дожидаться приказа и начала свою сказку.

Три медведя

Рассказывают, что в заливе Аляска есть остров Кадьяк.  В дремучих лесах острова жили три медведя. Здесь они родились, здесь и выросли. Медведя папу звали Пит, медведицу – Пат, их длинноногого сына – Стив. Был у медведей свой дом, где хранились запасы еды, были несколько соток земли, на которых Пат сажала немудрёные овощи. Медведь-отец огородом не занимался, он ходил на охоту.

Стив же любил путешествовать. Он бродил по острову и всюду совал любопытный нос. Оно и понятно, детям всё интересно. Так всё и шло. Пат занималась хозяйством, Пит добывал дичь, Стив расширял кругозор. То с белкой поговорит, то с ондатрой, то с лососем загадки загадывает.

Однажды Стив ушёл так далеко, что заблудился. Вокруг простиралась незнакомая местность, текли быстрые ручьи, в небо поднимались сотни дымов. Они пробивались сквозь землю и походили на струйки пара. Решив их понюхать, Стив тут же отдёрнул нос. Струйка была горячей.

-  Дерзкий мальчишка, – послышался рёв. – Зачем здесь появился? Это – моя территория.

Стив оглянулся и увидел огромного медведя.

«Да, это - Хозяин острова» - подумал медвежонок.

О Хозяине он слышал не раз. О нем говорили и мать, и отец, и соседи.

-  Господин медведь, - почтительно сказал Стив. – Я - сын Пита и Паты, и живу в южном лесу. А сюда заглянул случайно. Шёл, шёл и заблудился.

Ответ медвежонка Хозяину острова понравился. Он был вежливым и честным.

-  Знаю вашу семью, - сказал медведь. - Наши прадеды были друзьями.

-  Вот как, – обрадовался медвежонок. – А можно спросить ваше имя?

-  Кадьяк, - ответил медведь.

-  А я - Стив.

-  Хлипкий ты, Стив, – фыркнул Кадьяк. -  А твой прадед был настоящим великаном.

Медвежонок не обиделся. Возможно и так. Что же обижаться?

-  Расскажите о моём прадеде, - попросил Стив. – Если можно, конечно.

-  Что же, слушай.

Усевшись на пень, Кадьяк показал на запад.

-  Твой прадед пришел из сибирской тайги, и о его силе ходили легенды.

Стив вздохнул.

-  Стать бы таким же сильным, как дед.

-  Ишь, чего захотел, - рассмеялся Кадьяк.

-  Я сказал что-то смешное? – удивился медвежонок.

-  Пожалуй, нет, - ответил медведь.

-  Почему же вы рассмеялись?

-  Сравнил тебя и предка.

-  Меня нельзя сравнивать, я – ещё маленький. А вот отец – большой.

-  Видел я Пита. Измельчала ваша порода.

-  Что же делать?

-  Перебраться в Россию, - сказал Кадьяк.

-  Зачем? – удивился Стив.

-  Только земля предков может дать силу.

Кадьяк пошёл прочь, но через пару шагов остановился.

-  Земля предков – не пустой звук. Слышишь?

-  Слышу, - ответил Стив.

-  Земля предков там, где корень рода. Он и придаёт величие духу.

Выглянуло солнце и, взглянув на него, Стив определил направление. Он пошёл домой, и всю дорогу думал о словах Кадьяка: «Только земля предков может дать силу и величие духа».

***

Чилибуха замолчала.

-  Интересно, - сказала Ночь.

-  Что? – спросила Чилибуха.

-  Интересно, где моя земля предков?

-  Действительно, где?

-  Не знаю, - ответила Ночь. – На Земле нет ни одного существа, кто бы ответил на этот вопрос.

 

25

Папитрош-истопник

            Дворец Ночи встретил путников зловещей тишиной. Не было слышно ни единого звука. Казалось, застыли и облака, и звёзды, и сам воздух. Он стал таким густым, что папитрошам хотелось раздвинуть его руками и найти место, где можно вздохнуть полной грудью. У Волка и Крысы было такое же ощущение. Они раскрыли пасти и хрипло дышали. Хриплое дыхание всколыхнуло тишину, и среди неё стали появляться отдельные звуки.

Вот прокричала ночная птица – громко, тревожно. Вот раздалось уханье филина и послышался свист. Папитроши подняли головы и увидели перламутровое облако. Оставив бледно радужный след, оно юркнуло в башню и пропало.

-  Господин Сон, - тихо сказала Крыса. – Вернулся в свою башню.

Судорожно вздохнув, Мавра добавила:

-  Что-то не дышится.

-  И у меня «пробка» в горле сидит, - сказал Волк.

-  Это – проделки Ночи.

-  Думаешь, она знает, что мы стоим у дворца?

-  Не сомневаюсь.

Волк прижал уши и огляделся. Ночи он не боялся. Мало того, под её покровом когда-то охотился. Но здесь, у дворца, Волку было не по себе. Всё-таки, Ночь – волшебница, от неё всякого можно ожидать.

-  Достань шаль Яромила, - наклонившись к Томасу, прошептала Крыса.

Томас снял с шеи талисман и, открыв драконий зуб, осторожно вытащил шаль. Крыса приблизилась к Волку, и папитроши забрались на его спину. Раскинув шаль над головой, Томас сказал: «Ра, Ма, Да, СА». Шаль облепила путников, как паутина, и они стали невидимы. И в этот самый момент показалось перо. Оно слетело с башни, где жил Звездочёт, и направилось к папитрошам. Перо кружилось, как юла, и разбрасывало вокруг себя разноцветные искры. Притаившись под шалью, путники ждали, что будет дальше.

-  Идите за мной, - послышался тоненький голос. – Я покажу вам дорогу к истопнику.

Папитроши не сразу поняли, о ком идёт речь.

-  Зачем нам истопник? – спросил Ян брата.

-  Не знаю, - ответил Томас. – Может, выведет в комнату Чилибухи.

-  Сначала нужно освободить истопника, потом Чилибуху, - пропело перо.

Оно полетело вдоль каменной стены, и путники, прижимаясь друг к другу, отправились за ним. Перо остановилось у чёрного отверстия.

-  Что за ним? – спросил Томас.

-  Туннель, - ответило перо. – По нему ходят вагонетки с углём. Сейчас они стоят, но через час приступят к работе.

-  Куда ведёт этот туннель?

-  В подземелье, где живёт истопник. Если поторопитесь, успеете проникнуть к истопнику раньше вагонеток.

-  А если не поторопимся? – спросил Ян.

-  Уголь завалит вас с головой, и, что тогда будет, мне неизвестно.

-  Ты полетишь с нами?

-  Нет. Мне пора, пора….

Перо закружилось и исчезло. На чёрном небе задрожали разноцветные буквы – «Р» и «А». Первая была красной, вторая – жёлтой.

Проводив взглядом перо, Мавра спросила:

-  Ну, что – лезем?

-  Шаль не нужна? – вопросом на вопрос ответил Томас.

-  Думаю, её можно убрать.

Томас убрал шаль и решительно подошёл к отверстию.

-  Я пойду первым.

-  Э, дорогой, торопись медленно. Всему - своё время, - сказала Крыса и, оттеснив Томаса, забралась в дыру.

За ней полезли папитроши. А Волк, как всегда, прикрывал тылы. В туннеле царила темнота. Чёрная, непроглядная, липкая. Теперь уже главным органом чувств был не слух, как в пещере, а осязание и обоняние. Путники ползли по рельсам и ощущали сырость, холод металла, запах угольной пыли. Они задыхались, хрипели, однако упорно продвигались вперёд.

Сколько времени длился их путь, знал только Звездочёт. Почему? Звездочёт знал всё – в том числе, как закончится путешествие. Что говорить, знания – огромная сила. К тому же, Звездочёт слышал голос планет, а этот голос не всякий услышит. Может, он и послал перо, а за ним – Звезду. Ту, что провела папитрошей в царство.

Видимо, Звезда любила приключения. Она появилась и теперь. Не сразу поняв, кто залетел в туннель, путники зажмурили глаза.

-  Привет, - сказала Звезда.

-  Привет, - ответила Мавра.

-  Сейчас будет поворот.

-  Куда?

-  Направо.

-  А если не повернём?

-  Потеряете время.

Звезда повернула направо, и путники полезли за ней. Теперь они видели рельсы, по которым ездили вагонетки с углём. Мало того, слышали стук колёс.

-  Надо спешить, - пропела Звезда.

Путники прибавили ходу. Они задыхались от пыли и постоянно чихали. Стук колёс приближался.

-  Вдруг не успеем? – запаниковал Ян.

-  Если не знаешь, что делать, сделай шаг вперёд, - сказала Крыса и, сделав шаг, воскликнула:

-  Мы спасены.

Папитроши и Волк выбрались из туннеля и оказались в просторной комнате, заваленной углём. Видимо, это была центральная котельная. Раздался свисток, и в туннеле показались вагонетки. Они подъехали к котельной и застыли. Дверь в конце комнаты открылась, и появился истопник с фонарём. Он был одет в чёрные шаровары и чёрный халат. Не возникало сомнений, что истопник – папитрош. У него были спутанные лохматые волосы, оттопыренные уши, большие лупоглазые глаза. Разве не папитрош? Он самый, только с бородой.

Истопник поднял фонарь и увидел чёрного Волка, чёрную Крысу, чёрных….

-  Отец! – крикнули Томас и Ян.

Рука истопника дрогнула и, если бы не Мавра, фонарь упал бы на пол и разбился. Крыса подхватила фонарь, и папитроши бросились к отцу.

-  Томас, Ян…, - шептал Ануш. – Какие большие….

Уткнувшись в отца, папитроши чувствовали радость и огромное облегчение. Радость согревала, баюкала, пела, шептала нежные слова. Или шептал отец? Впрочем, неважно. Папитроши были счастливы, и это - главное. Если бы здесь была Чилибуха, они бы чувствовали себя так, как дети, у которых папа и мама всегда рядом – и днём, и ночью. Но такое редко бывает. Ведь папы и мамы вечно в делах. Впрочем, оно и к лучшему. Если бы мамы и папы были бы рядом всегда, они бы решали все детские проблемы. А как же тогда свой путь, своя дорога? Ведь её надо пройти собственными ногами. И решить, когда повернуть и в какую сторону.

Наконец, папитроши успокоились, и Ануш повёл гостей в свои апартаменты. Они находились недалеко от котельной и были достаточно уютными. Первое, что бросалось в глаза, это – книги. Они занимали все стены. Верней так, вдоль стен стояли книжные стеллажи, уставленные книгами.

Томас присмотрелся. Он не увидел сказок, рассказов и романов. На книжных полках стояла научно-популярная литература. Здесь были книги по биологии, географии, физике, химии, геологии, астрономии… - словом книги, охватывающие естественные науки.  

-  И ты всё это прочёл? – спросил Томас.

-  Нет, конечно, - ответил Ануш. – Среди книг, стоящих на полках, много научных монографий. Они мне не по зубам.

-  Что ты делал всё это время?

-  Топил печи и читал.

-  А нас вспоминал?

-  Каждую минуту.

В карих глазах Ануша дрожали огромные слёзы, и папитрош отвернулся.

-  Много раз пытался убежать, но все попытки были неудачными. Я залезал в туннель и, проплутав много часов, всегда возвращался в котельную. Будто кто-то водил за нос. Кроме того, пробовал подняться по трубе, и здесь терпел неудачу.

-  По какой трубе? – спросила Мавра.

Ануш подошёл к стене и открыл маленькую дверцу. По комнате пробежал сквозняк.

-  Это – так называемый лифт. По нему спускают продукты, чистое бельё и всё, что нужно для жизни.

Послышались скрип, звяканье, лёгкое дребезжание. У дверцы прозвенел звонок, лифт остановился и приоткрыл сворки. Ануш достал кастрюлю с супом, тарелки, миски с овощами и хлебом.

-  Странно, - сказал он, заглянув в кастрюлю и пересчитав тарелки.

-  Что странного? – спросил Ян.

-  Полная кастрюля супа и пять тарелок. Такое впечатление, что повар знал, что у меня будут гости.

-  Может, это – проделки Звездочёта?

-  Подобный жест трудно назвать проделкой, - сказала Крыса Мавра. – Скорее, любезность Звездочёта.

Она посмотрела наверх, но ничего, кроме белого потолка, не увидела.

За едой папитроши отвечали на вопросы отца. Они рассказали о фонаре, который вешала Чилибуха на чердак, о разговорах с дорогой, своих страхах, Ветре Перемен, первом путешествии Чилибухи, деде Морозе, Волке, Звезде, что выпала из мешка, Долине Теней, Огненной реке, Страшном лесе, Ночной Фее, Одинокой горе, телескопе, Звездочёте, ковре-самолёте, ключе, пещере Тьмы, Паучихе Изиде, королеве летучих мышей и, конечно о домочадцах – Крысе Мавре, Моли Серафиме и Пауке Яромиле.

Крыса сидела за столом, то и дело кивая головой. Таким образом она подтверждала истинность слов Томаса и Яна и одновременно выражала одобрение всему тому, о чём рассказывали папитроши. Мавра гордилась своими подопечными, и у неё были все основания. В девять и семь лет трудно принимать самостоятельные решения, а Томас и Ян принимали. Мало того, каждую минуту преодолевали страх, а это дорогого стоит.

-  Я горжусь вами, - обняв детей, сказал Ануш.

Картина была настолько трогательной, что даже Волк прослезился. Он, конечно, виду не подал, но Крыса Мавра заметила, как Волк вытирал глаза кончиком хвоста.

-  Но как нам выбраться отсюда? – в тревоге спросил Ануш. – Как спасти Чилибуху?

-  Может, мы – в ловушке? – предположил Волк.

Он не любил замкнутых помещений и хотел одного: вырваться на простор и бежать, бежать, бежать. Глубоко дыша и наслаждаясь движением. Однако в подземелье не развернуться. Мало того, отсюда нет ни одного выхода.

Крыса собрала грязную посуду и поставила её в лифт. Тот тронулся, и, проводив его взглядом, Мавра сказала:

-  Думаю, мы с папитрошами можем подняться на лифте.

Ануш покачал головой.

-  Однажды, согнувшись в три погибели, я залез в лифт и нажал «пуск», Лифт поднялся, открыл дверцы и тут же отправился вниз.

-  Почему? – спросил Томас.

-  Видимо, рядом с лифтом стоит диспетчер. А у него указания: пленника не выпускать.

-  Надеюсь, в отношении нас нет таких указаний?

-  Можно проверить, - предложил Ян.

-  Бесполезно. Вас тоже отправят вниз.

Ануш прислушался. В котельную пришла новая партия угля.

-  Отдохните, а я затоплю печи.

Папитроши легли на кровать, Волк и Крыса устроились на ковре. Когда Ануш вернулся, все уже спали. Ануш уселся в кресло и задумался. Все, кого он любил, кого столько лет ждал, были с ним рядом. Дети сопят на кровати, Чилибуха – в одной из спален дворца. Теперь стоит вопрос в спасении всей семьи. Но как спасти?

Так ничего не придумав, Ануш улёгся с сыновьями и крепко заснул. Впервые за семь лет плена.

 

26

Одиннадцатая сказка Чилибухи

Царь Дракон

На одиннадцатые сутки Ночь появилась в образе богини-воительницы. Волосы, заплетённые в косы, были причудливо уложены на голове, ноги украшали сандалии, в руках Ночь держала лук и стрелы.

 «Может, это – не роль? - глядя на Ночь, подумала Чилибуха. - Может, Ночь пришла с охоты и, не переодевшись, отправилась ко мне. Но на кого она охотилась?»

-  Чует моё сердце, скоро расстанемся, - сказала Ночь.

«Скорей бы», - чуть не ответила Чилибуха.

Однако вслух сказала другое:

-  Увидимся ещё. Только при новой встрече будем на равных.

-  Что значит, на равных? – удивилась Ночь.

-  Я буду свободна.

-  Вот оно что.

-  Без свободы трудно остаться самой собой.

-  Почему?

-  Чужая воля – забор и путы одновременно.

-  Не будем о грустном, - сказала Ночь. - Расскажи длинную сказку. Героическую.

-  Хорошо, - согласилась Чилибуха. – Расскажу о царе Драконе. Эта история произошла с моим мужем во время путешествия по Востоку.

Чилибуха подняла голову и увидела на потолке чуть заметную картинку. Как ни странно, там были нарисованы море, одинокий остров и корабль. На борту корабля стоял папитрош. Он держал лук и колчан со стрелами.

-  Моего мужа звали Ануш, - сказала Чилибуха.

Ночь не интересовало, как звали мужа Чилибухи. Ей было скучно и хотелось одного - развлечений.

Царь Дракон

Стоило Анушу сесть на корабль, как началась буря. Все пассажиры с ужасом ждали гибели. Волны несли корабль на скалистый остров. Среди моряков выделялся старик с длинной бородой. Он был единственным, кто сохранял спокойствие.

-  Капитан, - крикнул один из матросов, указав в сторону острова. – Взгляни.

Приложив к глазам бинокль, старик увидел змеиную голову. Голова приподнялась над водой и, мигнув желтым глазом, пропала. Вместо головы появилась огромная волна. Она подняла корабль и бросила в морскую пучину. Раздались истошные крики.

-  Бурю послал царь Дракон, - зажав в кулак бороду, развевающуюся на ветру, сказал капитан. -  Он требует жертву. 

Капитан посмотрел на людей, дрожащих от страха, и добавил:

-  Нужно бросить в море одежду. Чья одежда утонет первой, тот и будет жертвой дракона.

Пассажиры и члены команды сняли куртки и бросили их в бушующее море. Красная куртка Януша пошла ко дну первой. Матросы бросились к Анушу, но тот не стал дожидаться, когда сбросят в море, а прикрепил к поясу лук и прыгнул за борт. И в тот же миг буря затихла.

Ануш доплыл до острова, вышел на берег и с тоской посмотрел на море. Ни корабля, ни бури, ни ураганного ветра. Солнце зацепилось за горизонт, и небо приобрело кроваво-бордовый оттенок. Ануш огляделся. На берегу острова стояла скала, изъеденная морскими волнами. По пляжу разбросаны валуны, в глубине острова чернел таинственный лес.

Ануш понял, шансов на спасение нет. Он достал лук и, надеясь подстрелить дичь, развернулся к морю. И в это время появился старик. Он походил на бродягу. На тощем теле болталась жёлтая рубаха, широкие штаны были порваны, ноги покрыты цыпками.

Старик приблизился к папитрошу и встал у него за спиной.

-  Здравствуй. Это я позвал тебя на остров.

Ануш резко повернулся. Он не знал, кто перед ним - друг или враг, дух или человек.

-  Я – царь Дракон, - представился старик. - Сослужи службу, и я отблагодарю.

«Разве старик похож на дракона? – подумал Ануш. – У него нет ни огнедышащей пасти, ни чешуи».

На небе появилась луна, и из леса донеслись крики животных.

-  Иди за мной, - сказал старик.

Он пошел вдоль берега, Януш последовал за ним. На плече он нес стрелы, в руке держал лук. Старик подошел к скале. Он вытянул руку, и на мизинце сверкнул золотой ноготь. Скала разошлась, и Ануш увидел озеро, окруженное высокими горами. Озеро походило на изумруд.

-  Что за чудо? – спросил Ануш.

Старик промолчал. По озеру пробежала лунная дорожка. Она разрезала воду, и со дна озера поднялся дворец.

-  Слышал о братьях драконах? – спросил старик.

-  Нет, не слышал, - ответил Ануш.

-  Драконы живут на Земле тысячи лет, и всё это время охраняют стороны света. Зелёный дракон сторожит Восток, я и красный дракон охраняем Юг, белый дракон сторожит Запад, чёрный - Север.

Старик вздохнул и добавил:

-  Но и в хорошо налаженном механизме бывают сбои. Они даны или в испытание, или для замены старого новым. Такой вот сбой произошел в нашем миропорядке. Силы Тьмы послали против драконов ведьму. Она начала с моей семьи и уже убила всех моих сыновей. Остались я и жена.

-  Как это произошло? – спросил Ануш.

-  В день полнолуния ведьма спускается к озеру. Она поёт, домочадцы выходят из дворца и один за другим поднимаются на поверхность озера. Ведьма выбирает жертву, вырывает у нее печень и исчезает.

По лицу старика потекли слёзы.

-  Сегодня – полнолуние. Значит, ведьма придёт за мной. А в следующий раз - за женой. Затем уничтожит других драконов, и Земля погрузится в тьму.

-  Не бывать этому, - крикнул Ануш.

-  Как знать, - вздохнул старик. - На днях говорил с Чёрным драконом. Он видел предсказание.

Царь Дракон оглянулся и чуть слышно прошептал:

-  Ведьму-лису убьёт молодой папитрош. Из старинного лука.

-  Сделаю всё, что в моих силах. Приказывай.

-  Спасибо, сынок, - сказал царь Дракон. - Спрячься за камнем. Как только появится ведьма, я с ней вступлю в борьбу. Если увидишь, что мои силы иссякли, стреляй.

Царь Дракон вошел в воду и исчез. Над озером повисла тишина. Ануш спрятался за камень и затаился. Он не слышал ни шороха, ни крика, ни дуновения ветра. И вдруг среди звёзд появилась полоска, похожая на раскалённый меч. На острие меча появилась девушка. У Ануша перехватило дыхание. Девушка была так хороша, что походила на фею. Точёная фигура, локоны, украшенные цветами, белоснежная кожа. Девушка спрыгнула на берег и запела. Такого голоса Ануш не слышал. Он был похож на рокот горного ручья, шелест листьев, пение птиц одновременно. Ануш был готов кинуться к девушке, упасть к ее ногам и признаться в любви. Но ему помещал лук. Он преградил папитрошу путь, и тот очнулся. Нарвав травы, он заткнул уши и взглянул на озеро. Лунная дорожка разрезала озеро пополам, и из воды показалась голова царя Дракона. Девушка прыгнула на спину старика.  Ануш увидел ногти-кинжалы, хищный взгляд, длинный пушистый хвост.

-  Ведьма-лиса, - прошептал он.

Вода в озере закипела от борьбы. Пытаясь сбросить со спины ведьму, дракон бил хвостом по воде. Ведьма пыталась дотянуться до печени дракона, но у нее ничего не получалось. Тогда она взлетела над озером и прыгнула на дракона сверху. Теперь на спине старика крутилась настоящая фурия. Острые клыки, дикий оскал, волосы, как у Медузы-Горгоны.

Тучи закрыли небо, над озером прогремел гром и сверкнула молния. Ануш встал во весь рост и прицелился. И тут он увидел, как ведьма, сделав новый прыжок, опустилась на голову царя Дракона. Она приготовилась нанести смертельный удар, и в этот момент Ануш выстрелил. Стрела попала ведьме-лисе прямо в горло. Дракон схватил тело ведьмы и выбросил его на берег. Раздался удар грома, и тучи, подняв паруса, двинулись на запад. На небе появилась луна, и лунная дорожка побежала к царю Дракону.

Ануш подошел к кромке берега. На камне лежала огромная лиса, из её горла сочилась чёрная кровь. Дракон приподнялся из воды и, взглянув на мертвую ведьму, крикнул во весь голос:

-  Коварное создание Тьмы.

-  Тьмы, тьмы, - подхватили горы.

Из воды показался дворец. Его крыша, стены и окна отражали лунный свет, и Анушу показалось, что он попал в подводное царство. На востоке ночного неба появилась радуга. По ней неслась колесница. В колесницу были впряжены четыре дракона – зелёный, красный, белый и чёрный. Колесница пронеслась над озером, опустилась перед дворцом, и царь Дракон представил своих братьев.

-  Ты спас не только драконов, - сказал чёрный дракон. – Ты защитил миропорядок.

Он снял с шеи небольшой мешочек и вручил его Анушу.

-  Это - твоя награда.

Ануш развязал мешок и заглянул внутрь. В нем лежали пять драгоценных камней.

-  Желтый сапфир подарит энергию, - сказал царь-Дракон. -  Чёрный алмаз принесёт победу, изумруд поможет предвидеть, рубин подарит любовь, топаз защитит от колдовства. лунный камень рассеет тьму.

Кивнув в знак согласия, Луна ушла на покой. Дворец царя Дракона озарился солнечными лучами, и на парадной лестнице появилась женщина в золотой одежде. Это была жена царя Дракона. Царь Дракон поднял мизинец с золотым ногтем, и между берегом и дворцом появился золотой мост. С ажурных перил моста свешивались цветы цветущего гибискуса.

-  Этот цветок рождается утром, а вечером умирает, - сказал царь Дракон.

Он сорвал гибискус, и тот превратился в красную медаль. Прикрепив ее к рубахе Ануша, дракон добавил:

-  Гибискус воплощает волю, упорство, решительность. Всё это у тебя уже есть.

Горную долину заполнили звуки флейты, и на берегу озера появился стол, уставленный яствами. Драконы расселись вдоль стола, и начался пир. На закате дня Ануш сел в колесницу, запряженную драконами, и полетел в неведомые края. Сколько времени летела колесница, Ануш не знал. Он заснул в тот миг, как колесница поднялась в воздух, а проснулся тогда, когда колесница приземлилась перед белоснежным домом. 

-  Что это? – протерев глаза, спросил Ануш.

-  Ещё один подарок, - ответил белый дракон.

Красный дракон подошел к каменной лестнице, ведущей в дом. Он держал в лапе несколько черенков. Дракон воткнул их с разных сторон от лестницы, и перед Анушем появились пышные кусты гибискуса. Зелёный дракон встал на задние лапы, и голая усадьба вокруг дома покрылась травой и цветами.

-  Еще увидимся, - сказали драконы.

Они впряглись в колесницу и улетели. Небо потемнело, и появились первые звёзды. Ануш обошел дом. Он увидел пять сосен, заросли магнолии, бамбуковую рощу и колодец. Ануш заглянул в колодец. В зеркально чистой воде плавали лотосы с разноцветными серединками. Сад заполнили звуки флейты, и колодец подхватил эту мелодию. Она неслась над садом и звала за собой. И тут на поверхности воды появились картинки. Среди них были пустыни с верблюдами, снежные вершины гор, большие торговые города, египетские пирамиды…. А флейты все пели и пели. О красоте мира, о чудесах, добре и зле, Свете и Тьме.

***

-  Вот и все, - сказала Чилибуха. - Понравилась сказка?

-  Сказка? – переспросила Ночь. – Ты же сказала, это - быль.

-  Так и есть.

-  Но как ты узнала, что происходило на острове? – удивилась Ночь.

-  Ануш вернулся домой и рассказал о своих приключениях.

Теперь уже Ночь была не прочь поговорить о муже Чилибухи. Оно и понятно, Ануш – герой.

-  Где он сейчас?

-  Когда родился Ян, Ануш вышел из дома и не вернулся.

-  Куда он пошёл?

-  Во двор за дровами.

Забыв о роли воительницы, Ночь отбросила лук и подалась вперёд.

-  Ты знаешь, куда он спрятал подарки драконов?

Чилибуха чуть было не схватилась за шею.

-  Они остались у Ануша. Он с ними не расставался.

-  Взглянуть бы, - сказала Ночь.

-  Зачем?

-  Хочу полюбоваться.

27

Возвращение

            После завтрака Томас подошёл к книжной полке и взял в руки книгу в кожаном переплёте. Она давно привлекала его внимание. На книге не было ни названия, ни имени автора. Томас открыл первую страницу и увидел Солнце, вокруг него восемь планет - Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун.

-  Почему нет Плутона? – спросил Томас.

-  Плутон – спорная планета, - ответил Ануш. - Она причислена к карликам, а таких в солнечной системе – великое множество.

Ответ отца Томаса устроил, и он стал рассматривать книгу, бормоча под нос стих, которому научила Чилибуха.

-  По порядку все планеты назовет любой из нас.

Раз Меркурий, два Венера, три Земля, четыре Марс.

Пять Юпитер, шесть Сатурн, семь Уран, за ним Нептун.

-  Помню-помню этот стишок, - улыбнулся Ануш.

На следующих страницах Томас увидел карту созвездия Млечный Путь, далее шли фотографии, где были изображены планеты, астероиды, кометы, метеориты и прочие космические объекты.

И тут у Томаса появилась идея. Он нашёл фотографию с планетой Земля, где был день и ночь одновременно. Замирая от ожидания того, что должно произойти, Томас позвал:

-  Подойдите ко мне поближе.

Голос Томаса шёл будто из подвала. С тревогой взглянув на сына, Ануш подошёл первым. За ним подошли Мавра и Ян с Волком.

-  Смотрите на фотографию и повторяйте то, что буду читать, - сказал Томас.

В глазах Ануша мелькнула боль. Он решил, что сын не выдержал перегрузок и заболел.

-  Если в одном полушарии Земли - день, то во втором, противоположном первому, ночь, - водя пальцем по строчкам, прочёл Томас.

-  Если в одном полушарии Земли - день, то во втором, противоположном первому, ночь, - повторили Ануш, Ян, Мавра и Волк.

-  Вследствие вращения Земли дневная и ночная половины Земли перемещаются по земному шару. Земля вращается с запада на восток, поэтому Солнце поднимается на востоке.

Эти предложения были повторены слово в слово. И тогда Томас выкрикнул:

-  Ра, Ма, Да, Са! Пусть мы окажемся там, где сейчас Ночь.

Своды подземелья раскрылись, и вся честная компания поднялась в спальную Ночи. И Звезда вместе с ними. Надо заметить, что всё это время Звезда сидела на журнальном столике и забавлялась деревянными чётками Ануша. С ними и поднялась.

Ночь спала. Её голова покоилась на атласных подушках, рядом с кроватью стояли тапочки, на стуле висел халат, на прикроватной тумбочке лежали таблетки и связка ключей.

Ануш подошёл к тумбочке и потянулся за ключами. Все замерли. Ключи звякнули, однако Ночь не пошевельнулась. То ли выпила большую дозу снотворного, то ли Венера, Юпитер, Марс, Меркурий и Луна выстроились в один ряд. Так или иначе, но ключи оказались в кармане Ануша, и сложились условия для освобождения Чилибухи.

Незваные гости вышли из спальни Ночи и оказались у винтовой лестницы.

-  Апартаменты Ночи находятся в одной из башен, - сказала Звезда. – В трёх других живут Звездочёт, Господин Сон и мои сёстры-звёзды.

-  Где же живёт Луна? – спросил Томас.

-  На крыше дворца.

Звезда подлетела к Анушу и, передав ему чётки, ринулась вниз. Папитроши, Крыса и Волк побежали за ней. Спустившись вниз, Звезда остановилась у двери, закрытой на замок.

-  За этой дверью – первый этаж дворца. В нём – двадцать пять гостевых покоев. Столько же – на втором, третьем, четвёртом и пятом этажах. Где спрятана Чилибуха, я не знаю.

-  Может, слуги помогут? – спросила Крыса.

-  Сомневаюсь. Большая часть слуг исчезла. Как сказал Звездочёт, пока Ночь не договорится с королевой мышей, порядка во дворце не будет.

-  Возьми шаль.

Томас снял драконий зуб и достал из него шаль- паутинку.

-  Как сказал Яромил, этот подарок – дань твоей красоте.

-  Спасибо, - ответила Звезда и, накинув на себя шаль, полетела в обратном направлении.

Дверь окутала темнота, и Ануш склонился над связкой ключей. Он пытался найти ключ в полной темноте.

-  Привет, Мавра, - послышался писклявый голос.

Крыса повернула голову к косяку и расплылась в улыбке.

-  Доброго тебе здоровья, Изида.

-  Как вы здесь оказались?

-  За Чилибухой пришли. Да вот незадача – не знаем, где её комната.

-  На втором этаже, в зоне В, - ответила Изида.

-  Спасибо, Изида, - обрадовалась Мавра. – Что ты здесь делаешь?

-  Живу. Уж больно неспокойно в пещере. Тьма воет, Ночь спорит с королевой мышей, а мыши… - они везде. В пещере, на плато, в горах. Никогда не думала, что так много летучих мышей.

-  Слышала, что слуги пропали – это так?

-  Все слуги – летучие мыши. Они сейчас в пещере.

Паучиха Изида спустилась ниже и добавила:

-  У меня – беда. Крючок потеряла.

Ануш подобрал ключ, дверь открылась, и на порог опустился луч лунного света. Он осветил крохотный крючок, лежавший между плитками. Томас подобрал крючок и преподнёс его Паучихе.

-  Спасибо, - сказала Изида. - Видно, хороших сыновей воспитала Чилибуха. Таким не грех и помочь. Идите за мной, покажу, где Чилибуха живёт.

Паучиха побежала по стене, остальные, стараясь не шуметь, отправились за ней. Мавра шла первой. Она не выпускала Изиду из поля зрения. Сначала Паучиха пробежала по первому этажу, затем завернула на лестницу, поднялась на второй этаж и, завернув за угол, остановилась у запертой двери.

-  Здесь начинает зона В. В одной из трёх комнат и живёт Чилибуха.

Ануш наклонился над замком, а Мавра рассыпалась в любезностях Паучихе. Дескать, как повезло Яромилу, что у него такая доброжелательная мать, и прочее, прочее, прочее. Изида в ответ кивала головой. Наконец, Паучиха развернулась и, пребывая в отличном настроении, отправилась восвояси. Оно и понятно, и крючок нашла, и комплиментов букет собрала.

            А в это время Чилибуха стояла у окна и, хмуря брови, глядела на тучи. Она принимала ответственное решение. Откуда оно пришло, Чилибуха не знала. Просто почувствовала, что надо снять бусы и перекусить крепкую нить. Чилибуха так и сделала. Она разложила камни на подоконнике и невольно залюбовалась. Первым в ряду был жёлтый сапфир, за ним лежал чёрный алмаз, далее - изумруд, рубин, топаз. Покопавшись в потайном кармане, Чилибуха достала лунный камень. Он стал шестым в этом ряду.

-  Желтый сапфир мне подарит энергию, - пробормотала Чилибуха. - Чёрный алмаз принесёт победу, изумруд поможет предвидеть, рубин подарит любовь, топаз защитит от колдовства, лунный камень рассеет тьму.

Чилибуха с надеждой посмотрела на небо.

-  Ну же, очистись от туч, - крикнула она. - Пусть я увижу Луну.

Лунный камень выпустил луч. Тот побежал к туче, нависшей над дворцом, и пропал. Чилибуха обеспокоилась. Она глядела на камни и ждала чуда. И оно появилось. Чудо прилетело с летучей мышью. Мышь положила на подоконник крохотный мешочек и вылетела из комнаты. Развязав нить, Чилибуха опрокинула мешочек и подставила под него руку. На ладонь выкатился кристалл горного хрусталя. Камни на подоконнике ожили. Они вспыхнули, и за окном появилась радуга.

Чилибуха почувствовала, как её мышцы налились недюжинной силой. Она кинулась к решётке, вырвала её из петель и широко открыла окно. В комнату ворвался Ветер Перемен. Чилибуха охнула и протянула ему руки. Всем своим сердцем она стремилась на волю. Туда, где дорога делает поворот, где стоит неказистый дом, где утром встаёт солнце, где живут её сыновья.

Чилибуха знала, в данный момент Томас и Ян были в царстве Ночи. Правда, она не догадывалась, что папитроши рядом, и что они не одни. А между тем, были выполнены все условия, о которых говорил Звездочёт. Планеты выстроились в ряд, ключ был найден, Тьма сидела в дальней комнате пещеры, Ночь спала – то есть «потеряла глаза», Изида нашла крючок, мышь принесла горный кристалл, волшебное перо привело папитрошей к истопнику, Ануш был освобождён.

Чилибуха стояла у окна и, глядя на радугу, ждала. Она ждала освобождения. И дождалась. Чилибуха услышала звон ключей, и в комнату вбежали Томас и Ян. За ними вошли Мавра, Волк и бородатый папитрош.

«Откуда он взялся?» - успела подумать Чилибуха, прежде чем Томас и Ян заключили её в объятия.

Бородатый папитрош улыбнулся, и Чилибуха узнала Ануша. Она вскрикнула от радости, и на радуге показалась колесница. Такого царство Ночи ещё не видело. В колесницу были запряжены пять драконов. Камни, лежащие на подоконнике, выпустили разноцветные лучи, и колесница очутилась напротив окна. Волка, Мавру и папитрошей подхватила неведомая сила, и через несколько мгновений они уже стояли у незнакомого дома.

Дом был, будто с картинки. Белые стены, резные наличники, высокое каменное крыльцо. Что говорить, это был сказочный дом. Перед крыльцом красовались пышные кусты гибискуса.

Разглядывая дом, папитроши не заметили, как улетели драконы, и как, бормоча что-то под нос, убежал Волк. Мало того, они не заметили, как наступил Вечер. Последние лучи солнца скрылись в перламутровых облаках, и застрекотали цикады.

-  Здорово, - воскликнул Томас. – И новый дом, и цикады.

-  И гибискус, - сказала Мавра, не отрывая взгляда от красных цветов.

А Ночь в эти минуты вошла в башню и стала собирать звёзды. Она взвалила на плечи мешок и полетела к туннелю. Опустившись на землю, Ночь села на скамейку и подняла голову.

-  Наступают новые времена, - сказала она.

-  Что-то произошло? – спросил Филин.

-  Папитроши улетели с драконами, Тьма спряталась в подземелье дворца, истопником стал человек, с королевой мышей я заключила договор.

-  Она оставила слуг?

-  Оставила. Но взамен потребовала пещеру.

Ночь вздохнула.

-  Трудно говорить с коронованными особами.

Филин ухнул.

-  Откуда человек?

-  Зашёл ко мне ненароком. Вот и попался.

Ночь взвалила мешок и подошла к двери. Последние отблеска света спрятались за горизонтом, и лягушачий хор взорвал тишину. Открыв дверь, Ночь вышла в туннель. Она забралась на тучу и посмотрела на белый дом. На высоком крыльце стояли Чилибуха и Ануш.

-  Видишь поворот дороги, лес, туннель? – спросил Ануш.

-  Вижу. Но наш дом – другой.

-  Это – подарок драконов.

-  Значит, его перенесли с Востока на Запад?

Ануш кивнул. Он знал, ничего невозможного нет. Однако всё приходит в своё время.

-  Утру предшествует Ночь, - сказал Ануш, обняв Чилибуху. – И так будет всегда.

В этот момент появилось волшебное перо. Оно сделало пируэт и опустилось у ног Чилибухи.

-  Загадывай желание, - крикнул Ануш.

Чилибуха закрыла руками лицо. В данный момент она была по-настоящему счастлива. Оставалось небольшое желание - поесть.

И это желание исполнилось. Перед домом появился стол. Он был накрыт белой скатертью, а на нём, чего только не было. Перо взлетело над домом и пропало.

-  Вот так всегда, - проворчал Томас. – То появится, то исчезнет.

-  Зато волшебные слова с нами, - улыбнулся Ян.

Он взглянул на отца и спросил:

-  Помнишь, что произошло, когда Томас сказал волшебные слова в подземелье?

-  Конечно, помню. Но откуда вы их узнали?

-  Дед Мороз подарил.

-  Знаете, что они означают?

-  Нет, - ответили папитроши.

-  РА - это Солнце, МА – Луна, ДА – Земля, СА – Пространство. А вместе они – огромная сила.

Улыбнувшись, Ануш добавил:

-  Я слышал эти слова на Востоке. Их не говорят – поют. И те, кто достоин, получают награду.

И тут на крыльцо вылетела Моль Серафима. Спрятавшись за косяк, она прошептала:

-  Ра, Ма, Да, Са! Силы Солнца, Луны, Земли и космического Пространства, сделайте так, чтобы я была под надёжной защитой».

Над дверью появился Паук Яромил. Щёлкнув жёлтыми сапогами и сняв шляпу, он поклонился Серафиме и сказал:

-  Выходи за меня замуж. Я буду твоим защитником.

Щёки Серафимы порозовели.

-  Пожалуй, соглашусь - но при одном условии.

Паук Яромил замер.

-  Мы будем жить в платяном шкафу. Согласен?

Поправив шляпу, Моль смущённо добавила:

-  Не люблю сквозняков.

Паук Яромил подхватил Серафиму, и влюблённая парочка устремилась в гостиную. Вслед за ней в дом вошли Ануш и Чилибуха.

-  Хорошо, что в наши края залетел Ветер Перемен, - любуясь кухней, сказала Чилибуха.

-  Почему? – спросил Ануш.

-  Если бы не залетел, я бы не отправилась к морю.

-  И не попала бы в плен, - добавил Томас

Он посмотрел на брата. Дескать, добавляй – видишь, мы начали новую игру. И Ян добавил. Да так, что получил похвалу. И не от кого-нибудь, от отца.

-  Кто знает, что бы произошло, - сказал он, - если бы Мавра не отправила бы нас к деду Морозу.

-  Вот молодец, - воскликнул Ануш. – В корень зрит.

Ян не знал, что означает выражение «зрит в корень», но понял, это – большая похвала. Мавра, сорвав цветок гибискуса, юркнула в подпол и затихла. Через некоторое время папитроши услышали знакомое «тук-тук».

-  Входи, Мавра, - крикнула Чилибуха. – Будем праздновать.

Крыса появилась в новом фартуке и новом чепце. На белом чепце алел гибискус, в лапе красовалась чашка с красными маками. Раскрыв дверь одной из комнат, Чилибуха сказала:

-  Полюбуйся.

-  Красивая комната, - сказала Крыса.

-  Она – твоя, - сказала Чилибуха.

-  Я буду жить в комнате? – удивилась Мавра.

-  И будешь членом нашей семьи, - добавил Ануш.

Благодарно кивнув, Мавра вошла в комнату и поставила чашку на стол. Выглянув в окно, она увидела колодец. В зеркально чистой воде плавали лотосы с разноцветными серединками. Сад заполнили звуки флейты. И тут в колодце появились картинки. Среди них были пустыни с верблюдами, снежные вершины гор, большие торговые города, египетские пирамиды. А флейты все пели и пели. О красоте мира, Дне и Ночи, Свете и Тьме.

Приложение

  1. Карта. Путь папитрошей по царству Ночи

Долина теней – Огненная река – Страшный лес – домик Ночной Феи – Одинокая гора – еловый лес – болото – предгорье – горная цепь – водопад – перевал – плато – пещера Тьмы – равнина – дворец Ночи

  1. Главные герои

Папитроши       

Сказочные персонажи, похожие на людей. Ростом 50-70см, длинноногие, лохматые, с выпуклыми глазами, оттопыренными ушами. Живут вдоль дорог. Очень любопытны, любят путешествовать, задавать вопросы, сочинять. Понимают язык птиц, насекомых, зверей, прекрасно ладят с ними.

Чилибуха           

Мать Томаса и Яна. Высокая, худощавая, с пышными волосами, убранными в пучок. Любит ходить в кедах, вязанных кофтах, широких юбках. Обладает литературным даром, имеет богатое воображение. Прячет под воротом ожерелье из пяти драгоценных камней.

Томас     

Папитрош девяти лет. Длинноногий брюнет с карими выпуклыми глазами, большими ушами, косматой головой. Неунывающий, любознательный, предприимчивый. Ходит в спортивной одежде, имеет талисман, подаренный отцом, – зуб дракона.

Ян

Папитрош семи лет. Длинноногий блондин, с голубыми выпуклыми глазами, большими ушами, косматой головой. Находится в тени брата, все за ним повторяет.

Ануш      

Старший папитрош, муж Чилибухи, отец Томаса и Яна. Семь лет назад ушел из дома и попал в плен. Всё это время работал во дворце Ночи истопником и много читал. Мужество Януша Чилибуха описала в сказке «Царь Дракона».

Крыса Мавра

Соседка Чилибухи по дому. Аккуратная, педантичная, строгая. Ходит в чепце и белом фартуке. Родом из царства Ночи. Отправила Томаса и Яна в первое путешествие - к деду Морозу. Помогла папитрошам в освобождении Ануша и Чилибухи.

Моль Серафима          

Живет в доме папитрошей в платяном шкафу. Питается ветошью, которые приносит Паук Яромил. Белесая, в сером платье. Носит шаль и крохотную шапочку, связанную из паутины. Любит философствовать и рассуждать.

Паук Яромил

Живет в доме папитрошей. Носит жёлтые сапоги и оранжевую шляпу. Сплёл шаль, которая помогла папитрошам проникнуть в царство Ночи.

Паучиха Изида

Мать Паука Яромила. Помогла папитрошам сориентироваться во дворце Ночи и найти комнату Чилибухи.

Королева летучих мышей

Была пленницей Ночи, долгое время жила в портрете в комнате Чилибухе. Проявила решительность в борьбе за пещеру, в которой обитала Тьма. Помогла Чилибухе советами, а папитрошам в пещере Тьмы.

Господин Сон

Напоминает облако – неясное, сине-перламутровое с розовым оттенком. Любит менять очертания и приобретать форму животных, птиц, сказочных персонажей. Живёт в одной из башен дворца. Никогда не спит.

Звездочёт           

Высокий, худой, с морщинистым лицом и бледно зелёными глазами. Носит очки, колпак, старый макинтош. Главный советник Ночи. Делает астрологические расчёты, составляет для Ночи гороскопы. Помог найти ключ от дальней комнаты пещеры Тьмы.

Звезда     

Познакомилась с папитрошами у туннеля. Помогла проникнуть в царство Ночи, впоследствии проводила Яна, Томаса, Крысу Мавра в подземелье, где томился Ануш. Вывела их из апартаментов Ночи.

Волк       

Стал слугой папитрош во время их путешествия к деду Морозу. Помогал папитрошам освобождать Ануша и Чилибуху.

Ночная Фея      

Живёт в царстве Ночи недалеко от Одинокой горы. Приютила папитрошей по пути во дворец. Дружит со светлячками, любит ночные цветы, воспевает красоту Ночи.

  1. Мудрые мысли, пришедшие к папитрошам во время приключений

-  Умным и ловким всё по плечу.

-  Как аукнется, так и откликнется.

-  У страха глаза, что плошки, не видят и крошки.

-  Лесть - без зубов, а съест, не подавится.

-  Лиса мягко стелет, да спать невозможно - ляжешь и не проснёшься.

-  Не можешь бежать - иди, не можешь идти – ползи.

-  Если повернёшься назад, и мечту потеряешь, и себя перестанешь уважать.

-  Дорога открывается не каждому. От одних прячется, других путает, третьих в тупик заводит.

-  Страшно бывает любому. Другой вопрос, как со страхом бороться.

-  У хитрого начала всегда скандальный конец.

-  У взрослых – один взгляд на вещи, у детей – другой.

-  Темнота – отсутствие света, а без света можно такого напридумать, что и себя испугаешься.

-  Смотрите на свет, и вы не увидите тьмы.

-  Ни одно существо не может пропасть без следа.

-  Если сложить цвета радуги, получится белый цвет. Если разложить, появится многоцветие.

-  «Каждый» - красный, «охотник» - оранжевый, «желает» - желтый, «знать» - зеленый, «где» - голубой, «сидит» - синий, «фазан» - фиолетовый. Итого семь цветов радуги.

-  Хочешь жить с радугой, значит, так и будет.

-  Когда поймешь, что можешь быть волшебником, тогда повзрослеешь.

-  Если попал в неприятную ситуацию, нужно принять меры. Если изменить ничего нельзя, есть два варианта: принять ситуацию или увлеченно, со вкусом страдать.

-  Излишнее любопытство – признак плохого воспитания

-  В нашем мире всё относительно. Есть границы, между ними – множество оттенков. Так, например, есть пол и потолок, небо и земля, восход и закат, любовь и ненависть. Каждое пограничное состояние необходимо. Ведь, если бы в мире были одни конфеты, мы не узнали бы, чем отличается сладкое от горького.

-  Любой перебор вызывает чувство усталости. Поэтому в мире должны быть свет и тьма, грусть и веселье, лево и право, зло и добро, верх и низ, чёрное и белое, сладкое и горькое, толстое и тонкое….

-  Звёзды на небе всегда. Но увидеть их можно тогда, когда станет темно.

-  Сильный герой великодушен, слабый купается в мелочах.

-   Всё должно идти своим чередом.

-   Всё неслучайно в этом мире. Каждая встреча, каждый разговор чему-то учит.

-   В царстве Ночи время стоит. Идут только часы.

-  День и ночь – это границы многозначного мира.

-  Страхам надо идти навстречу. То есть делать то, чего боишься больше всего.

-  Звезда есть всегда. И она готова указать путь. Другой вопрос, видишь ты её или нет.

-  Всё-таки, тьма угнетает. Но, если вглядываться в темноту не одному, становится легче.

-  Всё в своё время – и мысли, и волшебные подсказки.

-  Мельница мелет — мука будет, язык мелет — беда будет.

-  Каждый играет свою роль.

-  Правильно говорят, баловство до хорошего не доводит.

-  Бездействие лишает сил. Постоишь неделю другую, и мышцы задеревенеют. Пока их разомнёшь, пока разогреешь, время пройдёт. Вывод очевиден: без нужды лучше не останавливаться.

-  Матушка Природа не вникает в детали, она мыслит глобально. Определила территорию, отдала приказ и занялась другими делами.

-  По большому счёту, ничего невозможного нет. Стоит только хорошо захотеть.

-  Каждому – своё. Кому домашние хлопоты, кому – королевские.

-  Век долог, да час дорог.

-  Главное – не торопиться, тогда подсказки поспеют.

-  В нашей душе хранится множество тайных мыслей. Они неожиданны даже для нас. Приходит событие, мы принимаем решение и делаем то, что от себя не ожидали.

-  В жизни – сплошные сюрпризы, в том числе, и от себя.

-  О чем не сказывают, о том не допытывайся.

-  Пока яблоня маленькая, под ней даже не спрячешься. А когда повзрослеет, и тень будет, и яблоки.

-  Если положено знать, узнаешь; если ответа нет, значит, не время ещё.

-  Вся жизнь принадлежит целому. Если пытаешься жить в одиночку, значит, ты глуп.

-  Если другие не хотят, не нужно тянуть за собой. У каждого – своя цель, свой талант. Главное – их найти.

-  Если проникнешь в тайну капли, узнаешь тайны океана.

-  Когда за тебя что-то решают, жить спокойней. Большая ответственность давит на плечи.

-  В мире нет ничего случайного. Под каждым действием, каждой мыслью есть потаённый смысл. Так что всё идёт своим чередом.

-  Каждый играет свою – особую - роль.

-  Утру предшествует Ночь.

-  Если не знаешь, что делать, сделай шаг вперёд.

-  Знания – это огромная сила.

-  Если бы мама и папа были рядом всегда, они бы решали все детские проблемы, а как же тогда путь, как же своя дорога? Её надо пройти собственными ногами. И решить, когда повернуть и в какую сторону.

Содержание

 

От автора

1.         Подарок на Новый Год

2.         Путешествие Чилибухи

3.         Звезда

4.         Первая сказка Чилибухи. Клад

5.         Красные маки на чашке

6.         Вторая сказка Чилибухи. Неизвестность

7.         Огненная река

8.         Третья сказка Чилибухи. Серебристая Ель

9.         Как поссорились День и Ночь

10.       Четвёртая сказка Чилибухи. Вкус жизни

11.       Страшный лес

12.       Пятая сказка Чилибухи. Ты одно, я другое

13.       Господин Сон

14.       В гостях у Ночной Феи

15.       Шестая сказка Чилибухи. Звериное молоко

16.       На вершине Одинокой горы

17.       Седьмая сказка Чилибухи. Сказочный винегрет

18.       Королева летучих мышей

19.       Поиски ключа

20.       Восьмая сказка Чилибухи. Это моё

21.       Атака на Тьму

22.       Девятая сказка Чилибухи. Глупый лист

23.       Притча Крысы Мавры. У каждого – своя дорога

24.       Десятая сказка Чилибухи. Три медведя

25.       Папитрош-истопник

26.       Одиннадцатая сказка Чилибухи. Царь Дракон

27.       Возвращение

Приложение

Прочитано 189 раз
Поделившись с друзьями, Вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"
Другие материалы в этой категории: « № 59 Лавка семян №105 Письмосказки »

Люди, участвующие в этой беседе

Комментарии (6)

  1. Guest

Дети теперь хотят себе в друзья игрушечных Папитрошей и просят маму подарить на Новый год :lol: :lol: А вообще, замечательно, когда удаётся найти...

Дети теперь хотят себе в друзья игрушечных Папитрошей и просят маму подарить на Новый год :lol: :lol: А вообще, замечательно, когда удаётся найти среди такого огромного количества литературы по-настоящему интересную и добрую книжку для домашнего чтения, которая деток радует и вдохновляет и нас самих делает немного лучше! Классно! Советую!

Подробнее
  1. Guest

Трудно в современной детской литературе найти новых оригинальных персонажей - и вот они, у Елены Янге. Папитроши - милые, забавные, ни на кого не...

Трудно в современной детской литературе найти новых оригинальных персонажей - и вот они, у Елены Янге. Папитроши - милые, забавные, ни на кого не похожие персонажи с колоритными именами. Их приключения, как яркие выпуклые картинки, не хватает только художника, чтобы создать иллюстрации. Поэтому очень хотелось бы увидеть книгу с названием "Папитроши" на радость детям.

Подробнее
  1. Guest

Трудно в современной детской литературе найти новые персонажи - и вот они, у Елены Янге. Папитроши - яркие, милые, забавные, абсолютно сказочные,...

Трудно в современной детской литературе найти новые персонажи - и вот они, у Елены Янге. Папитроши - яркие, милые, забавные, абсолютно сказочные, с колоритными именами. Их приключения как зримые красочные картинки. Здесь нужен художник для хорошей и нужной книги для детей!

Подробнее
  1. Guest

«Звезда есть всегда, и она готова указать путь. Другой вопрос, видишь ты её или нет»<br />мне всегда казалось, что настоящая сказка шагает...

«Звезда есть всегда, и она готова указать путь. Другой вопрос, видишь ты её или нет»<br />мне всегда казалось, что настоящая сказка шагает со страниц книги в жизнь. Когда я была ребенком, мы играли в Муми-троллей (невозможно было закрыть книжку и забыть – у нас были мягкие игрушки, игры и мечты). <br />Сказка о папитрошах – напомнила о моем детстве, захотелось продолжить – представить себя одним из них, поиграть, помечтать…<br />Мне кажется, у этой сказки большое будущее – она шагнет далеко за пределы книги: возможно, будет мультфильм, детские игры, обаятельные «длинноногие» персонажи-папитрошики, в которых всем захочется перевоплотиться.. Это целый мир! И наверное, смысл сказки в том, чтобы шагнуть дальше - в жизнь, потому что самое удивительное в нас – это «говорить с дорогами» и их заговаривать – на новую встречу)))

Подробнее
  1. Guest

Очень избирательно подхожу к вопросу выбора книг для детей. Важно, чтобы книга была интересна, поучительна и давала детям возможность размышлять,...

Очень избирательно подхожу к вопросу выбора книг для детей. Важно, чтобы книга была интересна, поучительна и давала детям возможность размышлять, анализировать и воображать. Очень хочется дочитать до конца. Автору спасибо!

Подробнее
  1. Таня Руменко

Пока прочитала только первую часть,но хочу скорее и быстрее прочесть все остальное. Очень интересно и поучительно, для деток - самое то! Только...

Пока прочитала только первую часть,но хочу скорее и быстрее прочесть все остальное. Очень интересно и поучительно, для деток - самое то! Только одно название "Папитроши" чего стоит! Смешное,звонкое,сразу привлекает внимание. Уверенна,когда книга будет напечатана,а я этого искренне желаю автору, уже только одно веселое слово "Папитроши"сможет обеспечить ого-го какую продаваемость книги! :-) Автор молодец! Своему сыну я эту книгу обязательно куплю!

Подробнее
Здесь не опубликовано еще ни одного комментария

Оставьте свой комментарий

Опубликовать комментарий как Гость. Зарегистрируйтесь или Войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 3)
Поделитесь своим местоположением

Детский календарь

Десерт-Акция. Поэзия

Поздравляем наших защитников!

14.02.2018
Поздравляем наших защитников!

Дорогие защитники Отечества, поздравляем вас с праздником! Берегите наш прекрасный мир, ...

Десерт-Акция. Проза

День защитника Отечества

14 Февраль 2018
День защитника Отечества

В канун Дня защитника Отечества давайте вспомним тех, кто защищал Родину в тяжёлые дни войн. В...

Официальный портал Международного творческого объединения детских авторов " Дети Книги " © 2008
Все материалы опубликованные на портале "Дети книги" защищены авторским правом. Любые перепечатки только после согласования с администрацией и при условии ссылки на данный ресурс.
Логотип МТО ДА - автор Валентина Черняева, Логотип "Дети книги" - автор Елена Арсенина