Авторы о себе

Ай, браво!

Мозгвичи

Автор  Опубликовано в Проза для подростков 14 - 17 лет Воскресенье, 22 Апрель 2018 08:40
Оцените материал
(0 голосов)

Мозгвичи

Обычное вступление

     А вы читали когда-нибудь мысли? Нет, не свои, других людей. Наверное, да. Наверное, окажутся среди читателей этой книги такие. Немного, но окажутся. Время не стоит на месте, совершенство и самопознание не имеют границ. Особенно в современное время - века информации. Как говорится, кто владеет информацией – владеет миром. Конечно, кто не умеет читать или считывать, ну или как вам угодно, сканировать мысли, а их большинство, те и придумали себе такие игрушки как радиотелефоны, интернеты, диктофоны, видеонаблюдение, дело дошло уже до инсталляции или вращивания чипов в мозг. И это все для того, чтобы владеть информацией: взламывать коды, прочитывать чужие письма, похищать деньги с чужих счетов, короче говоря, заниматься прослушиванием или лучше подслушиванием. А подслушивать, как вы знаете, это плохо. Давайте простим службы, которым это помогает найти преступников и террористов, вычисляя и отслеживая их по нахождению принадлежащих им мобильных телефонов или поиском в социальных сетях. Нет, читать мысли мало кто научился, человечество пошло по легкому пути, придумывая все эти игрушки, которые ещё больше мешают погрузиться в информацию своего мира, свою космическую сущность.

А это пре приятнейшее занятие, однако, только должно оно также использоваться во благо. Иначе твой естественный приемник совсем замусорится и сойдёт на другие низменные частоты, именно низменные, а не низкие. А мыслей в воздухе витает так много, и все они разные – хорошие и плохие, хаотичные и обрывочные, стройные и логичные, чувственные и мечтательные, мстительные и проклинающие, нет, все не перечислить. Их так много, что не сравнить ни с каким числом, ни со звездами на небе, ни с количеством слов, произнесенных в один момент всеми жителями планеты, потому что человек, в отличие от речи, всегда думает. И это его единственная, так скажем, частная собственность, непроницаемая и недосягаемая, скрытая ото всех его единственная тайна. Вот она – эта причина и цель, до которой хотят добраться умельцы, чтобы стать владыками информации. А владеть – значит управлять. Хотели бы вы, дорогие читатели, чтобы управляли вашими мыслями? То есть это возможность превращать людей в зомби, в рабов. Конечно, нет. Видится мне, что появятся и такие умники и умницы, которые будут изобретать на это некое противоядие или, скажем, антивирус.

Все должно делаться во благо. И книга эта о некоторых судьбах, за которыми мы последуем на короткое время, также должна быть во благо, в радость, размышления, переживания, сравнения.

А вы ездили когда-нибудь на поездах? О, вот это отличное изобретение человека. Как приятно лежать на своей полке, покачиваясь на огромных колесах, смотреть в окно на переходящую из климата в климат природу, на города и деревеньки, коттеджные поселки и рабочие бараки, на людей из других областей. Лежать, мечтать, думать о своём, отдыхать, ведь поезд тебя везёт, значит, работа и жизнь идут… лежать, мечтать…

«Поезд «Астрахань – Москва» отправляется с третьего пути», - прогремел динамик вокзала.

Мягкий толчок, и все. Движение за окном. И ты один на один со своими мыслями.

«Приготовьте билетики, пожалуйста, паспорта», - прозвучал голос проводницы.

Вагон был полупустой, и все быстро достали свои документы.

«Господа, в вагоне работают биотуалеты, кто не умеет пользоваться – обязательно прочитайте инструкцию на дверях. Только не бросайте, ради бога, бумагу в унитаз!»

Ну вот, на столиках начала появляться всевозможная снедь, приготовленная на долгий путь, в первую очередь, разного рода Дошираки и Ролтоны.

«Господа, в вагоне имеется мини-магазин, вы можете приобрести всё для полноценного обеда. А также к вашим услугам всегда чай, кофе, кипяток. Также в поезде находится вагон-ресторан».

Пассажиры начали доставать вторую обувь, тапки. Из сумок появлялись домашние халаты, трико, шорты.

«Господа пассажиры, в вагоне работает кондиционер. Продаются одноразовые тапочки. Не стоит…»

- Вот везу внучатам, - послышался голос женщины, - носки и гольфы в подарок, из настоящей астраханской шерсти.

«Дорогие пассажиры, вы можете приобрести у проводника различные сувениры и подарки своим близким! С символикой РЖД».

Наконец, проводницы закончили, и под скорость колёс понеслись разговоры, чаепития…

- А вы, до какой станции? – послышалось из одного отсека купе.

- Да мне недолго, в Камышине уже выйду. К дочке еду.

- А я тоже к дочке, в Москве она у меня. Пять лет назад уехала, устроилась, говорит неплохо. Приезжала каждый год в отпуск, а я вот в первый раз, - откровенно делилась историей другая. – Эх, Москва, Москва, ведь первый раз еду. А как уехать от хозяйства, огород, корова, овцы, кто за меня все сделает…

- Месяц, как день пролетел, - донеслось из другого.

- Да, опять на три месяца на объект, - ответил его собеседник, - всё бы ничего, но по двенадцать часов в сутки работать без выходных, да спать на раскладушках.

- Что поделаешь, без работы ноги протянешь, - вздохнул третий.

- Ой, ни у кого зарядки для телефона нет? – проскочила молодая девушка в проходе.

- Да пропустите вы женщину с ребенком в туалет вперёд, мужчина!

- Чипсы, шоколад, орехи, вода минеральная, сухарики…- проехала дама с тележкой …

- Ну что, в дурачка? – послышалось из дальнего купе.

- Валяй, сдавай. А в карты-то не запретили играть в поездах?

- Мама, где мой пваншет? Поставь мне мувтик! – прогнусавила капризно девочка лет трех.

- Беляши, пирожки с картошкой, капустой и яйцом, - появилась ресторанная разносчица.

Короче, бытовая разговорная движуха, скажет молодой или юный читатель. И никуда не денешься, будешь слушать или подслушивать, не затыкать же уши, хотя мой юный и продвинутый читатель давно бы вставил наушники с крутой музыкой. Вот думает и сейчас мура началась, читать этот бытовой бред…

Нет, самое главное еще только – только начинается. День клонится к ночи, все постели заправлены, и довольные пассажиры отходят ко сну.

Вот тут-то и начинают летать мысли окружающих, их такое множество, просто рой, просто радиоволны, и ты начинаешь «крутить» ручку своего приёмника.

- Вроде неплохие пассажиры, слава Богу, ведут себя прилично, даже ни разу матерного слова не услышала. Надо быстрей вздремнуть, через пару часов станция, кто-то выходит, кажется, двадцать второе место…

- Неужели увижу Москву, вот, наконец, в пятьдесят лет только собралась. Надо в Мавзолей сходить обязательно. А то говорят, закопают скоро. Ой, как там моя Зорька, овцы-то бог с ними… Сможет ли соседка поладить с ней? А то и Зорька и Танюха обе упрямые, ну дай Бог ей здоровья, хоть согласилась на неделю за хозяйством присмотреть…

- Три раза в дураках остался, даже перед женой стыдно… А сосед-то с каким превосходством хитренько посматривал. Ну, что поделаешь, если с юности не играл. И что я так переживаю? Вот жена уже похрапывает. Конечно, ей не тошно, не она же в дурах…

- Так-так. Да что же не спится? Надо баранов считать. Раз баран, два баран, три баран… Интересно, опять работодатель надует с премией. Надо посчитать, сколько же я привезу, и на что надо потратить, а какой смысл – жена, наверное, уже вперед всё потратила. Четыре барана, пять баранов…

Итак, друзья мои, ничего интересного. Заботы, обиды, планы, даже и мечта-то одна, да такая малюсенькая – сходить в Мавзолей. Пора и мне отключаться.

- Волгоград. Стоянка сорок минут, на перроне не курить,- исправно исполняла свои обязанности проводница.

Мишка

Вагон пополнился ещё на одну треть. Шумно, тесно, жарко. Провожающие доводят своих близких до самого места. Убеждаются, что в их купе находятся нормальные и адекватные пассажиры. Один лишь паренёк зашёл без сопровождения, не привлекая внимания, с одним рюкзаком за плечами. Он сразу отыскал свою верхнюю полку, забросил туда свою поклажу, представился Михаилом и попросил разрешения у соседей присесть на краешек нижней полки. Его задумчивые глаза устремились в окно, но там ему никто не махал и не посылал воздушных поцелуев. Вот как оказывается. Привлекает внимание не шумливость, яркость, и импульсивность, а простое адекватное молчание, задумчивость, не броская и дорогая, но со вкусом подобранная одежда, и самое главное – умные глаза.

Только тронулся поезд, как Михаил, которому на вид было лет шестнадцать-восемнадцать, легко взлетел на верхнюю полку и опять не отрывал своих задумчивых глаз от окна.

И сразу потекли его мысли, прозрачные и стройные, наивные, но по-мужски уже зрелые, а главное – чистые.

- Первый раз, первый раз в жизни я обманул человека, и кого – самого родного и любимого – свою собственную мать. Как себя оправдать? Но она, же меня тоже обманывала. И обманывала всю жизнь. Но это её право… не хотелось бы мне начинать свою жизнь с обмана… - текли мучительные мысли Михаила, - и попрощался я так грубо, грубо сказал ей, чтобы не провожала меня, что не маленький. И хватит с мной нянчиться. Мама, мама… Переживает, наверное, тоже. Ничего, приеду в Москву, успокоюсь и позвоню сразу ей.

Да, эти мысли заслуживали детального внимания. Надо остановиться на этой частоте и последовать за ними. Интересно, почему и в чём он обманул свою мать, а она тоже обманывала его всю жизнь? Пожалуй, мы его и выберем одним из героев этой книги, и возраст у него подходит для моего юного читателя. Последуем за его судьбой, которая просто на лице написана у него – будет яркой! И вижу, что окружение его будет не банальным и стандартным. Это не удивительно, яркие личности притягивают друг друга к себе.

Прости меня, юный читатель, но ведь тебе не интересно будет читать о тех, кто считает баранов…

Да, и хотел сказать тебе, мой дорогой читатель, несколько слов о себе. Иначе, предчувствуя уже твои мысли, нет мысли немногих, что вот – молодец- писака, владеет натурально сканом, легко ему и круто. Скачал мыслишки других, помарал бумагу, и книга готова. Бабки срубил немалые… Нет, ты не прав, ваш покорный слуга совсем не карьерист и совсем не стяжателен. Открою секрет – для него все первичное – это чистая душа и чистые мысли. И он совсем не моралист, хотя и был педагогом, да и не идеалист, хотя стремился не только к этому, но и к перфекционизму, нет, простой, мечтательный фантазёр, к тому же любитель посмеяться, особенно над собой.

Ну, ваше право кем меня считать, больше я не буду писать от первого лица, только от третьего, от лиц моих героев. Да так и удобнее читать…

Михаил еще долго смотрел окно, потом достал заветное для него письмо пятилетней давности. Нет, оказывается, обман для него начался именно тогда. Было ему лет двенадцать, и ничто не огорчало в жизни юного подростка. Разве то, что не было отца, жили они с мамой и бабушкой. Ну и что, скажете вы, у многих не было отцов. Нет, в том то и дело, что они были, и друзья – одноклассники знали о них. Просто когда-то их родители развелись. А таких семей было ни много - ни мало, половина. А у Миши вообще не было. Мать всегда уводила его вопросы и расспросы в никуда. Очень малую информацию он знал о нём. Мол, вот, да, был. Был тоже физиком, как и мама. Погиб на каких-то лаборантских исследованиях по ядерной физике. Как Михаил ненавидел эту физику, особенно ядерную! Но в жизни он почему-то и кому-то, а скорее всего себе назло, делал не то, что ему нравилось. Вот и эта физика. И поступил он без экзаменов на физмат не из-за того, что его мама – учитель физики, а папа пал жертвой испытаний. Нет! Ему вообще не нравилась физика! Может быть лишь только одно, эта маленькая приставочка «мета» – метафизика! Да, ему не давали покоя явления, которые не могла объяснить наука. Он был в том возрасте, когда хотел видеть, что у аксиомы все-таки должны быть доказательства! А увлекаясь также глубоко и другими науками и религиями в том числе, также не мог принять на веру: «Надо верить в Бога без доказательств».

Но сейчас ему не хотелось погружаться в эти дебри. У него было последнее лето после сдачи ЕГЭ, и Михаил хотел потратить его на реальные дела. Он достал письмо из конверта и в тысячный раз перечитал его, хотя знал содержимое наизусть: «Зря ты так, Машенька, зря. Ты столько лет мне не давала, не только увидеться с сыном, но и поговорить с ним по телефону, написать письмо. Когда-нибудь кончится моё терпение, и я сам приеду к вам и всё расскажу сыну. А сейчас, как и все остальные годы, жду вас к себе. Надеюсь и жду. Ваш Михаил».

На конверте был написан московский адрес и фамилия отправителя М.С. Сомов.

Мишка никогда не заглядывал в почтовый ящик. Это письмо принесла соседка, позвонила в квартиру, когда мальчик был один, сказала, что по ошибке кинули в её ящик. Письмо было адресовано маме – Панаевой Марии Николаевне. Вот тогда-то и начался его обман. Чужие письма вскрывать нельзя! Но какая, же мама чужая? Мама – самый родной и близкий человек на земле! А ещё он, наверное, как и все мальчишки-сыновья, дико ревновал свою мать к мужчинам. Ну не мог он никого принять, и всё! Его мама, и только его!

Мальчик помнит прекрасно, как один долговязый дядька приходил с цветами и тортиком просить руки его матери у него, десятилетнего, и у бабушки. Мишка чинно выдержал всё это торжественное чаепитие, а в конце брякнул жениху: «Надо поговорить по-мужски. Выйдем». За дверью он произнес такую тираду, что мужчина даже не знал, что ответить. Единственное что смог: «Ну, а ты же вырастешь, у тебя будет своя семья. С кем мама останется?»

- Мама всегда будет со мной!

И он никогда не изменял своим словам, они были для него законом! Мама всегда будет рядом с ним! Эгоист, да и только.

Наврал он ей, что едет поступать в МГУ, а сам уже без экзаменов поступил в Волгоградский. И только потому, что не хотел изменять своим словам. Он всегда будет рядом с мамой!

А тут еще это письмо через два года. Это что, новый ухажёр появился у мамы? Поэтому-то он и вскрыл его. Маме и бабушке ничего не сказал и письма не отдал. Начал каждый день проверять почтовый ящик, как Шерлок Холмс. Но расспросить маму о Сомове боялся и стеснялся. Ведь поступил он нечестно. А раз мама сама не говорила о нём, то это её была тайна. Только теперь стало ясно, что у Мишки есть отец. Был и есть. Понятно, почему мама назвала его тоже Михаилом, ну дала бы тогда хотя бы и отчество «Михайлович». Нет же, приписала своего отца. Итак, ясно, что он не Панаев Михаил Николаевич, а Сомов Михаил Михайлович.

Однако, писем в почтовом ящике он больше не обнаружил, да и какие письма, если кругом электронка и социальные сети. Но Миша нутром чувствовал, что мать ему не отвечала, видимо была какая-то причина или обида. А вскоре и бабушка умерла, и они переехали жить в квартиру в другом районе города.

Перед поездкой юноша прикопил немного денег. Будучи медалистом и победителем многочисленных олимпиад, он подрабатывал репетитором, а всё прошлое лето работал на стройке. Мать также дала в дорогу, что было. Проанализировал в инете все агентства недвижимости, а также ненадежные объявления от частников, обсуждения на форумах и в комментариях. Остановился на одной «Астра-И» и паре хостелов. Был уверен, что найдёт отца и откроет тайну их с мамой расставания. На этой мажорной ноте и уснул. Уснул крепко, что спал всю стоянку в Саратове.

Сашка

А в это время противоположную полку занял другой паренёк. Его тоже почему-то никто не провожал. Глаза его светились радостью.

- К маме еду. В больнице она. В Бурденко, в Москве,- ответил он на вопрос «до куда?» соседей-пассажиров.

- А что с ней?- людям только дай по любопытничать. Но Саша, как представился юноша, казалось, и не скрывал ничего.

- После операции на сердце…

Соседи посочувствовали и замолчали. Саша и сам бы не стал рассказывать ничего. Кому нужны чужие проблемы и чужая боль? Рассказывать, что это была уже вторая операция после обширного инфаркта, что ей вырезали шесть кубических сантиметров омертвевшего сердца. Что взяли её туда даже не по квоте, а для эксперимента. Что в России было всего два человека с таким диагнозом. И что тот другой всё-таки умер, а маме надо делать третью операцию, и они ждут теперь эту долгожданную квоту.

Но Сашка очень надеялся и был почему-то уверен, что все срастётся! Ну не может молодая женщина в тридцать семь лет оставить их. Когда это случилось полтора года назад, юноша поклялся поступать в медицинский, он будет сам лечить свою мать. И он обязательно вылечит её! Как и она дала ему блестящее образование, работая при этом на чёртовом химкомбинате.

Даже район их назывался Крекингом. Врачи говорят, что в этом причина. Причина в экологии. О, быстрей бы только. Мама уже две недели там одна. Три месяца за ней ухаживала бабушка, но совсем тоже разболелась, вернулась в Саратов, да и к даче своей родной. Оставила на попечение сиделок, которые стоят бешеные деньги, и которых уже у отца нет. Сашка торопился быстрее сдать экзамены и к маме. Быстрей колеса, быстрей стучите - так рвалось его сердце быть с матерью. Вот уже и Аткарск проехали.

Тут Михаил открыл сонные глаза и увидел почти заполненный вагон и паренька напротив, примерно его же возраста.

- Салют!- поздоровался он

- Салям! - ответил, улыбаясь, Сашка, как его отец, который часто работал с узбеками, и которых в Саратове было много.

- Александр. Саша,- обрадовался дружбе новый сосед и протянул руку.

- Михаил Михайлович,- вдруг брякнул Мишка, сам не зная почему, а может быть спросонья. Вот как засела мысль найти отца.

- Жесть,- только и ответил Сашка, смеясь, видя ровесника в своем соседе. Мишка тоже рассмеялся, но не стал объяснять, почему у него вырвалось так.

- А что, можно и прикольнуться, раз школа позади.

- Так ты тоже выпускник? Тоже только сдал ЕГЭ? Верняк, что едешь в Москву поступать?! – продолжал расспрашивать Сашка.

- Нет, пусть другие едут с Нефтеюгансков, а у нас на Гаити и так кормят хорошо. Я уже в Волгоградский поступил без экзаменов. А в Москву еду… так, прогуляться, отдохнуть перед тем, как грызть камни науки,- ответил Мишка.

Конечно, он не сказал, что едет разыскивать отца, добавить ещё «найти его я поклялся пионером» и т.д.

- Везуха у тебя, парень. И поступил уже, и отдыхать едешь,- искренне завидовал Сашка соседу, а также искренне и поделился своей историей.

- А мне не придется поступать, наверное, в этом году, еду за мамой ухаживать. У неё две сложнейшие операции прошли на сердце, говорят, надо еще третью.

Мишку подкупала открытость Александра, у них завязались другие темы, но делиться пока своей тайной он не хотел, ни с кем.

Сашка, узнав, что волгоградец еще не выбрал место, где остановиться в Москве, предложил ему адрес недалеко от больницы Бурденко, где снимала его бабушка. Этим он ещё больше подкупил Мишку, который с удовольствием согласился на его предложение. Тем более, по словам Сашки, тётка брала недорого за койко-место. Они открыли свои планшеты, чтобы увидеть улицу своего будущего «хостела».

День пролетел незаметно у новых друзей. Они уже вместе пили чай, выходили погулять-подышать на стоянках в Мичуринске и Тамбове. Остались лишь ночью опять наедине со своими мыслями.

- Классный чувак!

- Хороший чудак! – подытожила перекличка их размышлений. А потом мысли друг о друге разошлись опять в свои судьбы.

- Нет, все-таки надо послать маме смску, что еду, пока всё хорошо. Не хороший я, однако, вон Сашка как о матери заботится- едет ухаживать за ней вместо сиделки.

А я… ладно, завтра утром напишу. И ещё одна мысль заставила его немного поморщиться. Нет-нет, не хотелось бы в неё верить. Он останется в Волгограде, чтобы быть рядом с матерью… Но правда есть правда. Еще одна женщина замешана в этом. Не женщина, а одноклассница Верка, которая нравилась ему ещё с первого класса музыкальной школы, куда он поступил в класс игры на баяне, а она на аккордеоне. Как было замечательно учиться вместе, играть в оркестре, петь в хоре, писать диктанты по сольфеджио… вот как музыка объединяет людей. Но Мишка всё больше увлекался науками, потом и спортом, однако, окончил музыкальную школу, а Верка добилась такого технического исполнения, что ещё в школе по ней плакала консерватория. Да, они дружили, но только в стенах школы, не более. Рано повзрослевшему Михаилу казалось, что это бред - признаваться в любви, когда у тебя ещё нет нормальных усов, ни образования, ни денег. Да, наверное, он был прагматиком. Вот мать не такая, а Мишка, видимо, унаследовал все гены своего отца. Опять отец. Признаться, он тоже был причиной этого прагматизма, превратившегося уже в комплекс. Не по себе было, что он – безотцовщина. Это какая-то неполноценность. Вот у Верки и мать, и отец есть, ещё и сестра младшая. В двадцать первом веке родился, а думаю патриархально. Один раз кто-то из мальчишек пытался задеть этот больной для него вопрос. На что Мишка ответил почти на латыни: «Inmaculada concepcion», а потом добавил, «непорочное зачатие». Казалось, что даже его мать была современнее во взглядах, которая, иногда говорила ему словами своих учеников, смеясь: «Не парься, сынок, забей». Да, без этих слов сейчас с ровесниками не обойтись, иначе они посчитали бы тебя ботаном. Конкретно ботаном. Вот Сашка не ботан, надо спросить его завтра, куда он собрался поступать?

А Сашка как раз об этом и думал. Бабушка у него всю жизнь преподавала биологию. Что и говорить – знал он её на зубок. А как же не знать, если до сих пор к ней приходят её бывшие ученики и благодарят. Ещё до всех этих американских фишек-тестов, она изобрела свою систему.

Всего лишь пяти минут в начале урока было ей достаточно, чтобы узнать, кто и как подготовился. Она раздавала маленькие листочки, где каждому нужно было написать свою фамилию. И за пять минут диктовала вопросов тридцать, на которые нужно было ответить + или -, «да» и «нет». А дезоксирибонуклеиновая с рибонуклеиновой кислотой были у них на языке, можно сказать, с молоком матери. А мама пошла в химию. Ведь в Саратове столько нефтяных и газовых вышек! Требуемая специальность. А куда пойдешь в девяностые? Вот и сожгла себе сердце. Сашка тоже хотел пойти по их следам, а лучше на биохимию, так как любил одинаково и то, и другое. Но болезнь матери изменила всё. Он твердо решил стать медиком-кардиологом. Юноша без труда мог бы поступить в Саратовский мед, но подавать документы не спешил. Как ещё всё сложится там, в Москве? Единственное, что мучило его - нет, не уход за телом, это без проблем, наоборот, он все сделает, а… памперсы. Стеснение, комплекс, стыд мучили его. Как он мальчишка справится, да если это его родная мать. Но сразу старался гнать от себя эти грустно-стыдливые мысли. Да какой же я будущий медик, в конце концов, если боюсь менять памперсы? А выхода тоже совсем не было. Откуда взять две тысячи рублей в сутки на сиделку? Отец дал ему последние - на проживание и питание. Ничего, всё наладится, и Сашка справится. Иначе и быть не должно! И колеса тук-тук-тук, как- будто подтверждали, что мамино сердце бьётся, бьётся, бьётся.

Да, интересные ребята, «прикольные». Но на этом тук-тук всё и закончилось. Ни одна «станция» больше не функционировала. Весь вагон мирно похрапывал и посапывал в такт стука колес. Автору не спалось, и он решил отправиться повыше. Чуть выше, ещё и ещё, и оказался невидимым пассажиром в самолете, державшим курс на Москву. Да, его привлекала молодежь. Кто она? Как? О чём думает? Кому достанется земля после старшего поколения? Как они будут сохранять её? Ведь эпоха отторжения морали длится уже почти три десятка лет. И в этом виноваты взрослые. Сохранят ли юные общечеловеческие ценности?

Вот потому автор невидимо присел рядом с креслами двух сидящих молодых людей. Вы сейчас скажете, что автор не только телепат, но и телепортацией владеет. Возможно, всё возможно.

Крис и Тёмка

Они были юны и прекрасны, оба брюнеты, увидишь и подумаешь, словно братья родные. Один выглядел круто, одежда из бутиков, а мокасины ещё попахивали новой кожей. Второй проще - рваные, но фирменные джинсы, клетчатая рубашка и свитер, завязанный рукавами на груди.

Самолет летел из Новосибирска. Парни уже три часа были в полёте, но толком не познакомились. Видимо тоже только оторвались от родителей, и хотелось им остаться наедине со своими мыслями и планами.

- Обчистить бы этого мажорика,- подумал в рваных джинсах,- сидит, красуется, молодой ещё, а часы швейцарские на руке, и мобила тонн двадцать стоит. Откуда она у него? Ясен перец - мамка с папкой - олигархи чёртовы. Ты иди сам заработай, повкалывай, а потом сиди и рисуйся.

И Тёмка невольно начал вспоминать свою жизнь, сравнивая её с этим благополучным мажориком.

Ему было шесть лет, когда его отец и мать погибли в автокатастрофе. Он оказался в Интернате. Вот так, в такие годы и началась его взрослая жизнь. Когда ему было десять – в первый раз сбежал оттуда. Жил с бомжами, но через два месяца его нашли и вернули обратно. В двенадцать лет, когда мальчика хотела усыновить одна американская пара, он опять сбежал. А как не сбежать, если его друг, старше на три года, еле возвратился оттуда. Такое всем рассказывал - волосы дыбом на голове вставали. Тошнить начинало только от одного эпизода, что приёмная мать заставляла его сосать сиську. Это ихние психологи учат, - так она превратится из приемной матери в настоящую. Тёмка был очень симпатичным пареньком – волосы чёрные, глаза синие, а улыбка обезоруживающая. Конечно, он сбежал, когда приехала чета янки, положившая на него глаз. Всё лето жил с цыганами. Эх, чему они только его не научили. Цирковое училище отдыхает и прочие иллюзионисты. Но потом беглеца вновь отловили, и опять интернат. Больше он не убегал, потому что чувствовал в себе уже силу, мог постоять за себя сам, закончил там одиннадцать классов, кстати, на четыре и пять, ходил в разные спортивные секции. На носу уже восемнадцать. Осенью в армию. А сейчас пока в Москву…

- Скажи-ка, дядя, ведь недаром, Москва, спаленная пожаром, французу отдана. Ведь были ж схватки боевые, да говорят еще какие, недаром помнит вся Россия про день Бородина,- а это уже мысли второго паренька. Мажорика, как назвал его Тёмка. – Нет, надо прозу повспоминать: «Вы видели когда-нибудь Днепр…?», - Ой, нет, надо отвлечься… Как начинаешь репетировать, так опять дрожь и волнение. Хватит, ещё на экзаменах натерплюсь. Хотя есть опыт, как-никак второй раз буду поступать. Знаю я эту кухню всю. Но надо обязательно поступить, а то предки не пустят в третий раз. Да я и сам дал им обещание, что если не поступлю во ВГИК, то вернусь домой и больше не поеду. Но как хотелось! Ведь он был звездой школьного драматического кружка. Чего они только не ставили! Даже несколько раз ездили в область по сёлам выступать. Откуда у него эта страсть? Отец – судья, у матери свое туристическое агентство, в своё время закончила иняз. Нет, ему нравилось ещё писать. У него были свои юношеские стихи, рассказы, даже басни пытался писать. Но выступать, играть – это круто! Это ты сам сразу видишь восхищение публики, глаза, аплодисменты, это сила, это жесть! А как ты увидишь восхищение читателя после прочтения твоего рассказика – никак. Ну, получишь ты хвалебные комменты от независтливых, а от завистливых – что это чушь и графоманство. А где живые эмоции, где смех, где слезы? Нет, только ВГИК,- размышлял паренёк.

Он вдруг очнулся от своих творческих интровертных мыслей, как будто вернулся на землю, протянул руку нашему детдомовскому и представился:

- Кристиан… Просто Крис.

- Ну, ты конкретно чумовой! Третий час сидишь, и тебя как будто нет. - Ответил, смеясь, земной и реальный Тёмка, - Артём, будем друзьями. Куда путь держишь?

-Туда же, куда и ты,- ответил Крис,- не на поезде ведь едем.

- Ну, мало ли транзитом, потом в Париж или в Лондон, - продолжал улыбаться Артём.

- Нет, нет, «карету мне, карету!» я в Москву. Поступать в театральный, - надо сказать, что Кристиан был совсем не задавакой, и не скрытный, не смотря на свою внешность и чумовое имя.

- Ничего себе! – присвистнул детдомовец,- а это у тебя на фэйсе написано, что ты артист!

- Правда? – обрадовался сосед.

- Правдее не бывает. Я уже подумал об этом, когда ты спал с открытыми глазами и молчал, как рыба.

Юноши разговорились. Конечно, их связывала молодость, энергия и сила, свое отношение к миру. Рты их не закрывались. Крис спросил, из какого района Новосибирска сосед? Артём соврал, что с Каменки, живёт вместе с дедушкой, едет в Москву погулять и посмотреть на неё, а то осенью в армию. Надо же посмотреть, кого он будет защищать?

Кристиан рассказал, что живет в центре, на улице Некрасова с родителями, и кто у него родители, показал фотки на планшете. И кошку любимую с собакой.

Артём совсем не позавидовал потому, что он никогда и никому не завидовал. А зачем завидовать? Он молодой, полон сил, привлекательный и жизнерадостный к тому же. Он всё сделает сам! Да и привык он уже с шести лет всё делать сам.

Крис вышел в туалет, а мысли Артёма всё-таки остановились на квартирном вопросе:

- Да, мажорик в центре живет, вот и дед Василий тоже в центре жил. Знает Тёма, что такое центр.

Познакомился юноша с дедом, как ни странно, на кладбище. Было ему тогда пятнадцать лет, и он частенько ходил на могилу своих родителей. Оказалось, что дед также потерял свою мать, когда ему было шесть лет. Жил с отцом и сестрой. Но вскоре и сестрёнка умерла от какой-то неумелой прививки, как рассказывал старик. Времена были такие - все молчали. Всё это было после войны. А в семидесятом и отец скончался от последствий боевых ранений. Жил дед Василий один в трехкомнатной квартире в центре Новосибирска, а потом её лишился. Вот так они и подружились, мальчик и старик, оба потерявшие родных, оба без жилплощади, так сказать, из одной подводной лодки. Тёмка очень полюбил старика, который рассказывал много интересных вещей из своей жизни, а также из жизни своих сотоварищей – бомжей, которые обитали в подвале разрушенного дома, стоявшего неподалеку от кладбища. Юноша частенько приносил ему еду, которую брал потихоньку на кухне детского дома. И вот за это, а также за его частые отлучки воспитатели отправили его в психоневрологический диспансер на «перевоспитание». Его лучший друг Ромка Братцев, сказал ему тогда: «Забей на всё, и всё будет тип-топ. Главное – таблетки не пей и колоть себя поменьше давай. И не сбегай, а то ещё месяца на три оставят». Напутствия Ромки послужили. Тёмка вел себя примерно, охотно делал уроки и провёл там всего месяц. Но за это время произошла страшная беда с дедом Василием. А дело было так.

Старик частенько приходил в город, рылся на помойке в поисках остатков пищи, и не где-нибудь, а во дворе своего бывшего дома. Он тайно смотрел на окна своей квартиры, вздыхал и потихоньку вытирал слезы. Лет шесть назад его выселили обманом черные маклеры. В семействе, поселившемся в этой квартире, уже подрос мальчишка, Денис, яблочко от яблони. Он узнал эту историю от соседей, которые показали ему старика - бывшего собственника и начал бешеную травлю бомжей, особенно деда Василия. Дэн, как звали его друзья, также привлёк к этому делу своих мажорных дружков. Да и с отпетыми он дружбу водил. Сначала они подливали крысиный яд в недопитые бутылки с пивом и вином, в надежде, что бомжи добьют содержимое. Затем и вовсе устроили пожар в подвале, где прятались неприкаянные. Двое бомжей погибли, дед Василий также был в тяжёлом состоянии, но его ещё больше волновало долгое отсутствие Тёмки. Вот как полюбились они друг другу.

Наконец, Артёма выписали, и он сразу помчался в подвал, где и увидел неприглядную картину после пожарища и умирающего деда, который рассказал ему, что натворили городские мальчишки. У детдомовца сжалось сердце, закипела ненависть и месть, ведь он так привязался к деду, как родному. Тёмка поклялся старику, что их никто и никогда не будет трогать. В его голове созрели планы. На прощание он спросил, что принести больному деду, помимо лекарств и еды, а тот вдруг: «Куклу!»

На глазах мальчика слёзы, он подумал, что дед уже разума лишается. Но всё равно пообещал принести. Артём понесся со скоростью ветра в Интернат, впопыхах рассказал об этом Ромке, у которого тоже сжались кулаки от негодования. Они вместе всё быстро сработали. Братцев стоял на стрёме, когда Темка набирал еду на кухне, посложнее было с кабинетом медсестры. Та не отлучалась, а как вышла, закрыла за собой дверь на ключ. Пришлось собирать у своих пацанов всю мелочь и бежать в аптеку за бинтами, мазями от ожогов, антибиотиками и аспирином. Короче, Гиппократы. С куклой проблем не было, их было море у девочек.

А дед Василий не с ума сходил. Просто приснилась ему сразу после пожара его четырехлетняя сестрёнка Анечка и сказала ему: «Приходи ко мне и не забудь взять с собой мою любимую куклу». Эта кукла была самой драгоценной вещью в доме у мальчика Васи. Аня так крепко обнимала любимую игрушку, что они с отцом еле вытащили её из худеньких рук девочки. И ходил-то дед на помойку не ради объедков, он надеялся, что когда-нибудь куклу выкинут.

Наверное, уже давно выкинули, но он все равно надеялся. Сон с Аней старик воспринял уже как точку своей жизни, хотя сейчас ему совсем не хотелось умирать - он встретил родную душу- мальчика Артёмку. А вот уже и они. Тёма и Рома с марлями, бинтами, таблетками. Мальчики подали деду куклу. Да, не та, но всё равно глаза его засветились счастьем. У него сразу появились силы. Примерно через час после обеда и процедур, они потихоньку вышли из подвала и побрели к старенькой могилке девочки. Дед положил куклу Анечке, Артёмка облегченно вздохнул, а то ведь подумал, что дед ума лишился.

- Знаешь, дедуля, потерпи немного,- сказал тогда Артём больному старику,- мне скоро будет восемнадцать, и будет у нас с тобой квартира. Я тебя обязательно заберу. Будем жить с тобой вдвоём. Я всегда мечтал о деде.

- Квартиру, что ль, государство тебе даёт, детдомовцу?- Прошамкал дед.

- Ну, ты, как дитя наивное, удивляешь меня своей верой!- Юноша рассмеялся,- нет, от родителей осталась. Должна быть опечатана, а наша заведующая втихаря её в аренду сдаёт. Сам людей видел.

- Вот оно что…- нахмурился дед обожженными бровями.

- А пока поживёшь у нянечки Дуси, это самый лучший человек у нас в детдоме, она одинокая, я уже говорил с ней о тебе. Няня Дуся целыми днями и ночами с нами, а коты её не кормлены. Аж целых пять штук! Поможешь?

Дед Василий расплакался, они обнялись. Ромка Братцев похлопал их по плечам:

- Вот и ладушки!

Однако, дитём наивным и с верой оказался, не дед, а Артёмка. Когда он окончил одиннадцатый класс, он спросил о своей родительской квартире. Оказалось, что её в помине давно нет. Собственниками были сначала одни, потом другие. Концов не найдёшь. Плюнул на это дело детдомовец. А также плюнул и на то, что как рассказывали ему друзья по Интернату, если не получишь сразу после восемнадцати от государства комнату в коммуналке или в общаге, то стоит забыть и забить. После армии ничего не добьёшься уже. А что можно сделать за два-три месяца - ничего. В конце августа ДР, а в ноябре призыв. Вот и решил Тёмка ехать в Москву- «насшибать бабок», хотя бы на вшивенькую однушку в спальном районе, чтобы переселить туда деда Василия. А с Дэном и его сворой они тогда разобрались - наказали городских за смерть двух бомжей, за яд, за пожар, за зверства. Потасовка была жёсткая, где детдомовцы взяли верх. Затем допросы-вопросы, дело закрылось. Городские стали уважать и даже бояться интер-парней. А как же иначе? На их стороне была правда и справедливость.

-Э,э,- Кристиан вертикально помахал ладонью перед лицом соседа.- Ты когда вернешься? Ну, теперь ты, как артист, в творческий экстаз впал?

Тёмка наконец улыбнулся Крису:

- Да, отключил мозги на время.

Бывает, что людям достаточно и часа, чтобы подружиться. Хотя Тёмка с Крисом были очень разные. Один – романтический какой-то, сентиментальный, даже скажем прямо – инфантильный. Ясное дело, маменькин сынок, другой – реальный, земной, озорной и со здоровым объективным юмором. Короче, они решили вместе снять квартиру в Москве.

Москва

Москва, Москва, Москва. Мозг и сердце огромной России. Нет, сердце, скорее всего, Питер. Питер чувствительный, что и говорить, а Москва - это мозг. Это голова, нафаршированная мыслями и мыслишками, планами и планчиками, мечтами и желаниями с похотями, хорошими и плохими, объективными и субъективными, талантливыми и бездарными, умными и дилетантскими, бандитскими и милосердными, злыми и добрыми, в конце концов, чтобы бумагу не тратить на антонимы.

Хоть один раз, но каждому надо обязательно побывать в Москве! Почувствовать вкус и запах, увидеть её образ в миллионах лицах людей.

В Домодедово Криса встречал один какой-то дальний родственник. По договоренности Кристиан должен был остановиться у него, пока не снимет жильё. А тут седьмая вода на киселе, да ещё и с прицепом - с Тёмкой. Лицо родственничка сделалось кислым. Но не говорить, же об этом вслух. Управляя своей тойотой, он сразу начал перечислять агентства по подбору недвижимости в аренду. Тёмке было не по себе, зря он согласился жить с этим мажориком. Но его подкупило вот что. Не смотря на сентиментальность и белый воротничок Криса, его стихи были настолько патриотичными, хлёсткими, короче, крутыми, что Тёмка сразу глубоко зауважал белоручку, особенно после стиха про Москву:

«Я шагаю по Москве и снимаю шапку…

Ни одна тебе столица не годится в пятки!

Я шагаю по Москве и снимаю шапку,

А туристы только в храме приподнимут шляпки.

Для меня Москва- вся Храм! Опускаю плечи

Все проспекты и мосты, фонари, как свечи!

Я шагаю по Москве и снимаю шапку,

Вижу боль в глазах людей, как при родах схватки.

Красный Кремль – иконостас, площадь для молитвы

Эх, с трибуны б Божий глас прогремел для всей палитры!

Ты в России - главный Храм под открытым небом!

Пусть тогда Твои сыны нас накормят хлебом!

Я шагаю по Москве, я бы… снял бы шапку

Честно? Нечего снимать, да и босы пятки…»

Да, Крис был уже пару раз в Москве, это и не удивительно. И как не вязалась его внешность с внутренней концепцией. Тёмка же с любопытством разглядывал шоссе и баны, затем новые кварталы, машины и людей. Тут родственник-москвич указал на одно агентство, и Артём не выдержал.

- Крис, а пойдем сразу разнюхаем. Сейчас абитура вся съезжается, окажемся в пролёте.

Водитель-дядя первый раз улыбнулся и подъехал к агентству.

- Ну, вы идите, я перекурю и тоже к вам подтянусь…

Юноши зашли внутрь. Агентство было не плохим и не хорошим. Так, две комнатки. Обычно им давали заявки по телефону, а тут два таких орла влетели. Агентессы сразу заценили вошедших.

- Нам бы квартирку на месяц другой, поближе к центру или метро.

- А раньше вы не могли позвонить? Сейчас Москва набита, как бочка с селёдкой. Ничего нет, только посуточно, а это в два раза дороже, - ответила женщина-менеджер.

- Вот видишь, как проблематично, правильно я тебе сказал, что давай заскочим,- сказал Тёма Крису, и они закисли.

Одной молоденькой девушке риэлтору очень понравились парни, она захотела поработать с ними, а может и подружиться.

- Валентина Георгиевна, а сегодня к нам приходила эта, мадам Борзикова. Мы с ней заключили договор на субаренду. Правда, она хотела сдавать посуточно, только на лето. Но сейчас постараюсь её уговорить.

-Валяй!- Улыбнулась менеджер.

Девушка набрала её номер:

- Станислава Сергеевна, вот тут два отличных парня из Новосибирска, приехали поступать. А что, если мы сдадим квартиру на месяц? - Начала сразу с темы разговор Светлана.

Что-то долго и быстро отвечала ей хозяйка, после чего девушка сказала парням, что только с подселением. Квартира трёхкомнатная, и хозяйка хочет выкачать максимум денег из неё.

- А где это?

- Рядом с Маяковской.

- Везёт тебе с писателями. – Хихикнул Артём.

Юноши переглянулись, согласились глазами и сказали: «Да».

- Только, плиз, - добавил Тёмка - подыщите нам такого же возраста парней, и лучше абитуриентов. Надежнее будет.

За себя детдомовец не боялся, он почему-то начал опекать, где-то даже по-отечески, романтичного Криса.

Девушка-агент заверила их, что так и сделает, уж очень ей понравились голубоглазые и темноволосые парни.

Родственник вошёл, когда они начали писать договор. Он с удовольствием предложил подбросить их до адреса вместе с агентом.

-Yes! Одна проблема разрешена! Спасибо, Москва!- подумали, как братья- близнецы Артём с Кристианом.

Соседи

Михаил и Сашка вывалились из вагона со своими рюкзаками на Павелецком вокзале. Жарища стояла страшная. Тётке, ехавшей из Астрахани, позвонила дочь и сказала, что опаздывает. Юноши помогли ей донести чемодан и сумку, набитую уже поспевшими южными помидорами и огурцами. Как хотелось под душ после долгой поездки!

- Ничего,- сказал Сашка,- сейчас с Комсомольской по кольцу быстро доедем до Маяковской, а там рукой подать, 3-я Тверская. И будет нам душ. Саратовский Сашка был уже пару раз в Москве, а Михаил впервые. Намечалась поездка со школой, но сорвалась, какая-то очередная ситуация террористическая напугала педагогов. А мать почему-то, и теперь ясно почему, принципиально не хотела ехать в Москву.

- Вот это движуха,- Михаил прокрутился на триста шестьдесят градусов вокруг себя на площади, - вот это масштабы, это какое-то уже 5D!

- Давай в метро нырять – там попрохладнее.

К кассам после прибытия поезда выстроились километровые очереди. Тут же подходили находчивые и предлагали одноразовые проездные по сто рублей. Тут же ходили тётки с сомнительной внешностью и с плакеткой на груди: «Сдам квартиру, комнату, посуточно».

Только минут через двадцать ребята оказались на эскалаторе. Пока отстояли очередь в кассу, пока с волной толпы докатились до него. Наверное, в муравейнике меньше жителей и больше дистанция друг от друга. Ты дышишь в затылок одному, тебе дышит в затылок другой. Многим хуже с чемоданами, а у них хорошо – только рюкзаки..

Выбравшись на воздух, они вздохнули облегченно, и пошли искать Тверскую.

Нашли. Позвонили в звонок двери, обитой еще советским дерматином. Вышла неприятная бабка лет семидесяти.

- Здравствуйте, Елена Петровна. Недавно у вас жила моя бабушка, она говорила вам про меня, я должен сменить её, приехать. Я - Саша.

- Какой Саша? – выразила недоумение Петровна, - у меня тут каждый день то Саши, то Маши. У тебя бабушка когда жила?.. Виисноой. А щас лето! Разумеешь? Летом только по-су-тош-но. И все койки-места у меня заняты. Разумеешь?

Пока старуха произносила тираду хозяйки постоялого двора, ребята уже сами расхотели заходить за дверь, откуда неслись всевозможные запахи, стуканье кастрюль и дверей, слив воды из бочка унитаза.

- Без проблем!- Ответил Михаил, - мы пойдём в гостиницу.

-Ну, ну, ждут вас там, - проговорила бабка вслед,- ни пуха вам…

- Сама пошла к чёрту,- пробурчал интеллигентный Сашка. Он так хотел быстро закинуть рюкзак и помчаться к матери на Тверскую-Ямскую.

Они вышли из подъезда, и саратовец спросил Мишку:

-Ты что, какая гостиница, у меня каждая копейка на счёту, у меня даже не будет денег на проезд, поэтому я рядом и хотел с НИИ.

-Да я прикольнулся, чтобы отвязаться от неё. Конечно, пойдём сейчас в агентство. Юноши спросили у прохожих, где есть ближайшее и направились туда.

В агентстве посмотрели на них без энтузиазма. Спрос превышал сейчас предложения. И селить на короткие сроки, зарабатывая копейки, только ноги себе сшибать и деньги прокатывать на транспорте.

-У нас в базе ничего нет,- ответил парень-риэлтор,- если только от других агентств посмотреть, но это накладно, придётся делиться комиссионными с ними.

И тут Сашка нетерпеливо заныл. Мать у него в Бурденко, в тяжелом состоянии, надо срочно и рядом с Ямской-Тверской.

- Хорошо, хорошо, - ответил риэлтор,- и начал рыться в компе.

Ребята не отходили от стола, боясь, что он просто перестанет искать.

- Ну вот, есть на Гашека трёшка, с подселением. Пойдёте? Вроде, как сдаётся на один-три месяца.

-Да!- В унисон произнесли друзья.

Риэлтор начал кому-то звонить, договариваться, попутно спрашивая у них возраст, прописку, по каким делам приехали.

- Контрагент говорит, что только абитуриентов берёт,- сказал наконец.

-Так я абитуриент и есть,- не растерялся Михаил и соврал, - я в МГУ приехал поступать, у меня медаль золотая.

Это спасло ребят, и через час они уже стояли на пороге квартиры.

Вот чего только не бывает в жизни! Дверь открыл Артём. Света тут же ему с порога:

- Я же говорила, что скоро увидимся!

- Скорее не бывает! - Тёмка оглядел парней, подтянулся из душа и Крис.

Ребята пожали друг другу руки, представляясь.

- Спасибо, Света! Сразу видно, что ботаны!- Улыбнулся Артём.

- Ботаны, ботаны, угадал,- Михаил поправил свои очки на носу.

Агенты удалились, а Света со словами:

- Я еще приду, мало ли Борзикову зацепит этот бизнес? А если не приведу никого, то в конце месяца приду за деньгами на следующий месяц. – Сказала она, надеясь на скорую встречу.

Первые заселившиеся Крис с Артёмом заняли по комнате, как хозяева. Ребятам указали на третью, окнами, выходившую во двор. Но пассажирам с поезда было все равно, наоборот радостно. Они упали, один на кровать, другой на диван и минут пять лежали без движения.

-Слава Богу!- только и произнес Сашка.

-Спасибо, родная столица!- поддакнул Мишка.

Он уже считал этот город родным, очень родным, ведь здесь жил его отец.

Бурденко

Как только дыхания выровнялись после жары и всей движухи, Сашка вскочил с кровати и помчался в душ. Вышел оттуда помолодевшим и полным энергии. Переоделся быстро:

-Ну, я пошёл.

-Может, тебя проводить?- спросил Мишка.

-Нет, нет, не надо, спасибо, я сам. Ключ у меня есть. До вечера.

-Привет маме!- успел крикнуть друг вдогонку.

- Пап, ну как ты мог ключи забыть? Ты за последнее время раза три забывал! Ты ж не какой-то художник, которые мозги отключают вечно - наставляла семнадцатилетняя дочка отца- академика.

- Вот- вот, ты правильно говоришь, моя работа тяжелее, чем у них. И очень художественная! Тут не только мозги, но и сердце отключаешь. Только и думаешь о страданиях человеческих.

-Да ты не только думаешь, ты даже не замечаешь, что вечером дома, утром, ночью только и говоришь о них. Мама отдыхает от твоих больных лишь в командировках.

- Ладно, не ворчи, разворчалась, как мама. А когда она, кстати, возвращается?

- Жесть! Ты ничего не помнишь. Послезавтра. Надо будет ехать встречать.

- Если днём, встретишь? – Отец вскинул брови, - а куда ты сегодня вечером собралась?

- Па, ты не забыл вообще-то, что у меня прошел выпускной бал, я сдала ЕГЭ, а сейчас мы встречаемся с одноклассниками погулять, - недовольно отчитывалась Вероника.

-Ну, ясно, значит, с Костей пойдешь гулять.

Дочь промолчала, а потом:

- Ну ладно, я поскакала. Кстати, а как твои больные?

- Вот видишь, вы же сами меня выводите на разговор, и сами волнуетесь за них. Ничего, слава Богу, одна только тяжелобольная. Неделю уже родственники не едут, а за ней уход нужен, - объяснял отец Веронике, идя по широкому и кристально чистому коридору НИИ.

- А, это которая из Саратова?- Дочь знала почти все истории болезней пациентов отца.

Вдруг, они чуть не столкнулись нос к носу с молодым человеком, который почти бежал, разглядывая номера палат по обеим сторонам.

Профессор остановил его и спросил строго:

- А вы к кому, молодой человек?

- К Варюшиной. Мне сказали, что она в одиннадцатой палате.

- Верно. А вы будете сын её? Ну, очень хорошо. Дина Ивановна сразу пойдёт на поправку.

И парень полетел дальше. Вероника начала прощаться с отцом, смотря вслед юноше.

- Не позднее десяти!- Как всегда сказал строго родитель.

-Утра,- уточнила, смеясь, Вероника, - конечно, папочка. Дочка чмокнула своего знаменитого, но по жизни ребёнка отца, и помчалась, на ходу рассылая смски.

Профессор Анатолий Степанович сразу хотел зайти в палату к Варюшиной, но потом трезво подумал, что будет лишним в первую минуту встречи матери с сыном.

Женщина лежала одна в палате. Рассматривать некого, не ошибёшься. Но сын еле узнал родную мать, похудевшую, с бледным лицом и прозрачными руками. Её прямой и красивый нос ещё больше заострился, а в густых волосах засеребрилась седина. И это-то в тридцать семь лет.

-Мама, мамочка, здравствуй,- кинулся ей на грудь Сашка.

У неё потекли слёзы, но по лицу расползлась её неповторимая улыбка.

- Осторожнее, осторожнее,- она одной рукой пыталась обнять сына, а другой защитить грудь.

-Ой, прости, мам, я случайно, от радости, - Сашка сел рядом с ней на стул.

Женщина лежала на необычайной конструкции кровати, где все двигалось, опускалось и поднималось, как потом он узнал, что супер-койка произведёна была в Финляндии. Мать была накрыта одеялом до шеи.

-Три месяца тебя не видел, ты не изменилась, - соврал сын, - а что это у тебя на тумбочке коньяк стоит? Разве можно?

- Кончается уже, вовремя приехал, - ответила, улыбаясь, мать, - это приказ профессора, сказал, чтобы он всегда видел у меня на тумбе коньяк. Пятьдесят граммов в день обязательно, как лекарство.

- Обязательно, так обязательно, - вторил Сашка, разглядывая любимые мамины черты, - что тебе ещё принести, я вот тут по дороге купил фрукты, ряженку, как ты любишь.

- Сынок, не траться, здесь очень хорошо кормят.

- А что тебе говорят насчёт третьей операции?

- Квоту ждут. Когда она придёт? Одна уже была в этом году, ты же знаешь, а другая будет, наверное, в следующем. О чём ты говоришь? Меня и так держат ради эксперимента. Я, как артефакт, диссертацию точно будут писать.

И тут вошёл доктор, услышав последние слова, заявил:

- По вашему заболеванию, Дина Ивановна, можно писать ни одну и не две диссертации… Ну-с, молодой человек, надолго к нам?

- Пока мама не выздоровеет, - ответил Сашка так, как будто зачитал себе и другим приговор.

- С мамой ведь и по ночам надо сидеть. Днём можешь поспать, медперсонала много, а ночью поставим тебе раскладушку.

- Я буду и днём и ночью,- ответил твёрдо сын.

- Похвально, похвально. Ну, давайте посмотрим, как идет процесс, и Анатолий Степанович откинул одеяло с женщины. И, о Боже, что Сашка увидел… огромный шов примерно от горла до солнечного сплетения и дальше буквой «Г». Но шов был открытым сантиметра на четыре. Два металлических кольца, соединявшие грудную клетку где-то на уровне ключиц и ниже, также безрезультатно не смыкали грудную клетку. И в этом разрезе Сашка увидел, чуть ли не все органы, и бьющееся мамино сердечко. Такого юноша не ожидал, мать ничего не говорила ему по телефону. «А я боялся и стеснялся прикоснуться к гениталиям мамы. Какие тут к чёрту гениталии и памперсы, когда я все внутренности вижу. Боже, я всегда буду с ней, всегда, лишь бы она была жива» - думал страдальчески Сашка, не показывая панику на лице.

- Ну-с, получше, получше, - произнес профессор, - на следующей неделе сделаем небольшой наркозик, «освежим» края шва и снова, на кольца. Видите,- продолжал он, объясняя Сашке, - не срастается ткань, и всё тут. Обычно у курящих людей такое бывает, а ваша мама, ведь даже не баловалась, говорит.

- Понятно, - вздохнул юноша, - ну а операция на сердце когда?

- Ждём, ждём,- и доктор вышел из палаты.

- Ничего, мама, я с тобой, и всё будет хорошо!

- Конечно, Сашок, я в этом не сомневаюсь.

По-колхозному

Михаил вышел из душа и увидел Артёма и Криса, сидящих на кухне.

-С паром…лёгким!- сказал ему Тёмка, - присоединяйся, мы тут кофейком балуемся.

Михаил не отказался:

-У меня тоже там пакетики есть.

- Пакетики пакетиками. А как жить будем? Давайте по-колхозному, в складчину. Я по-другому не умею, - сказал Артём и признался, наконец, - я в детдоме рос.

Крис удивлённо посмотрел на него:

-Слушай, уважуха тебе и респект! А что ты мне раньше не говорил?

-Ну, так попрощался уже с родными пенатами.

- Конечно в складчину, - подхватил Мишка, - только я готовить не умею, и не знаю, как Санёк к этому отнесётся, он же сутками будет в больнице у матери. Михаил рассказал Сашкины проблемы и цель его приезда.

- А ты поступать приехал?- Спросил его Крис.

- Нет, я уже поступил без экзаменов в Волгоградский на физмат. А сюда так, полюбоваться столицей,- скрыл свою цель Михаил.

- О, коллега, я тоже отдохнуть приехал перед армией, - обрадовался Тёмка, - ну что, давайте по тонне скинемся и купим необходимое.

- Да, я за Сашку дам, не знаю, когда он приедет из Бурденко.

Юноши набросали примерный список продуктов - чай, кофе, сахар, хлеб, масло, макароны…

- Ну вот, коллеги, вы самые свободные, тогда и дуйте в маркет, а я порепетирую.

- Без проблем!- Артёму и Михаилу, которые оба были первый раз в Москве, самим хотелось прогуляться. Они вышли из подъезда уже, как старые друзья. Прошли мимо лавочки, на которой сидело три женщины пожилого возраста.

- Ну, надо же, второй и третий вышли уже,- произнесла одна.

- Да, жил прекрасный мужчина, учёный, - поддакнула вторая, - а сейчас каких-то голубых поселили.

-Удивляюсь я Стаське, брату еще сорок дней не исполнилось, а она уже квартиру сдаёт. Совести у людей не осталось, ни совести, ни чести…

Друзьям никакого дела не было до стариковских разговоров. Они были в прекрасном настроении, и ничто не могло омрачить его. Мишку купило, что Тёмка был детдомовский. Посмотришь – не подумаешь. Такой классный парень и довольный всем. Почему же Мишка другой, вечно озабоченный, часто хмурый и тяжеловато с ним друзьям – он сам об этом знает. А всё это пунктик безотцовщины или пунктик его учёных родителей, как он считал уже сейчас: вечно всё анализировать синтезировать, генерализировать… А с Тёмкой ему было весело и легко. Ведь он, считай, наполовину был, как детдомовец. «А с Тёмкой, наверно, всем легко, не только мне», - вставлял свои аналитические мысли Мишка при разговоре с новым другом. Да, он сразу почувствовал в нём друга, и откровения Артёма посеяли в душе Миха также откровенность, доверчивость и желание поделиться своей большой тайной.

- Ты знаешь, Тём, а я ведь приехал в Москву отца искать.. Он тут живёт.. Физик, как и мама, должно быть…

- Фью, - присвистнул Артём, удивляясь, - а ты квартиру снимаешь, не знаешь, где он живёт?

- Есть у меня адрес, но я хочу сразу приехать, в глаза посмотреть, как говорится.

- Да, это будет верняк! Слушай, ну ты сразу и съедешь, а только подружились…

Мишке было приятно, что искренний Артём сразу же признался в дружбе.

- Исключено. Он чужой мне человек, я его ни разу не видел, и мама всю жизнь лгала, что погиб он при ядерных испытаниях. Вот я и хочу выяснить, почему такую обиду держит всю жизнь на него мать?

- Чудной ты, Майкл! Эх, были бы сейчас мои родители живы – расцеловал бы их с ног до головы! Вот нашёл чужого деда – родную душу, и то рад от счастья. – Противостоял ему Артём.

- Да, ты прав. Я уже сейчас не считаю себя бастардом, а если у нас завяжется дружба и симпатия, то я точно буду самым счастливым человеком! – Продолжал делиться сакраментальными мыслями Мишка.

- Э-э, дружище, не забудь счастьем немного поделиться! – Оба парня весело рассмеялись.

Они были уже на пороге супермаркета. Взяли большую тележку и начали грузить тушёнку, сгущёнку, брикеты с супами, ну точно в поход собрались. Детдомовец и тут проявил сообразительные хозяйственные качества, выбирая продукты подешевле и обязательно проверяя срок годности и марку изготовителя.

- Слушай, Майк, а что если нам вина взять? За приезд, за знакомство, за Москву? Не дадут. Мне восемнадцать в августе… А может ты возьмёшь? Аватар у тебя солидный, профессорский, тебе стопудово дадут.

- Эх, согрешу, натурально согрешу, - согласился Мишка, - давай попробуем!

Всё у ребят срослось, паспортов никто не спросил, да и та бутылка красного вина совсем затерялась в четырёх пакетах с продуктами.

Провинциальная доверчивость

             А у Сашки тоже был в руках пакет со всякой вкуснятиной для мамы, а также бутылка коньяка. Ему не повезло, спросили паспорт у веснушчатого курносого паренька. Ему пришлось долго потом искать человека, чтобы купил маме коньяк. Никто не верил, что это нужно больной женщине. Сашок решил обратиться к одному подвыпившему мужчине, неопрятному на вид. Дал ему тысячу и стал ждать у выхода. Его доверчивость обошлась дорого. Со следующим он сам пошёл, сдав пакет с продуктами в камеру хранения.

Пришёл в палату, рассказал матери. Она, конечно, огорчилась, а потом улыбнулась:

- Может тот коньяк для пьяницы был важнее жизни. Я-то у тебя жива и здорова!

- Конечно, мама, конечно. Пусть пьёт за твоё здоровье! – Ответил сын.

Тут вошла санитарочка, начала обрабатывать женщину и учить Сашку, как всё делать: обтирать ноги-руки камфорным спиртом, пользоваться пенкой «Seni», пелёнками и памперсами, шапочками для мытья волос и так далее и тому подобное.

Юноша привёз шашки и шахматы, кучу кроссвордов, разные мини тренажёрчики для рук и ног, и, конечно, книги, о чём ей и сказал:

- Завтра принесу тебе. Пойду утром, а ночь с тобой проведу.

- Нет, нет. Сегодня будешь отдыхать, тебе надо выспаться – ты с дороги, - упрямо возразила мать, - ничего со мной не случится. И принеси лучше с собой учебники, тебе надо готовиться и поступать в университет.

- Мама, я же сказал, что эта тема закрыта. Я буду с тобой.

- Сынок, я обещаю тебе, что выздоровею, все будет very well. Не поступишь – пойдёшь в Армию, а кто со мной будет целый год? Давай-ка поучись пока, а там посмотришь, куда тебе и как.

Сашка кивнул головой, с мамой не поспоришь, да и спорить с её мудрыми доводами не хотелось. Было уже десять часов вечера, Санёк попрощался с матерью до утра, но только до раннего утра и пошёл по ночным московским улицам в съёмную квартиру.

Вечер в Москве

- Давай, всё, пока, до завтра, - Вероника говорила однокласснику Косте, поглядывая на свои окна. – Уже одиннадцатый час.

- Ника – Никочка-Николь, когда же у нас будет всё по-взрослому? Ведь, гимназию окончили. Твой отец уже десятый сон видит, ты сама говорила, что ложится рано. – Look please? The wether is very nice tonight.

- If I don’t go… we are in for some rain. – Ответила девушка также по-английски и добавила, - rain of relations. – Затем поцеловала кончики своих пальцев и приложила их к губам Кости. – Let me go! – Она уже открывала дверь таблеткой.

Проходя мимо родительской спальни, дочь крикнула, что дома. Она знала, отец долго не засыпает, хотя и ложится рано. Бывает, что и двенадцать часов подряд стоит на операциях, какие тут ноги выдержат? А не засыпает потому, что думает о течение болезней пациентов.

- Доброй ночи, доча! Там черешня в холодильнике. Это сын Варюшиной из Саратова всучил, не мог отказаться.

Вероника прошла в кухню-гостиную, схватила черешенку, подошла к окну. Костик ждал её прощального взмаха. А Ника вспомнила смешного курносого парня, настолько озабоченного, что всё вокруг, как будто, не касалось его. Она привыкла к тому, что её не пропускал ни один мужской взгляд. Что скромничать, если это реальность и объективность – была она чертовски красива. Но саратовский парень даже не взглянул на неё. Пока она ела черешню, всё думала о нём, ела и думала, думала и ела. И чем он её зацепил?! Неужели просто своим равнодушием?

Первая московская ночь

   Сашка подошёл к подъезду. Две старушки сидели ещё на лавочке, дыша спустившейся прохладой, а может, поджидая своих родных. Юноша пожелал им доброго вечера. На что от одной бабуси получил взаимный ответ, а от другой:

- Во, шестой уже пошёл. Надо в милицию позвонить полицейским. Пусть проверяют. – Сказала она громко, чтобы парень услышал.

- Да перестань ты, Нюра, нормальные ребята, поступать наверно приехали. Вот если будут вытворять что-то, тогда и позвонишь.

- Когда вытворять начнут – поздно будет. Что не помнишь, только в Питере третьего дня апреля был теракт. До святого Питера уже добрались, барбаросы!

- О, Санёк, салют! А мы думали, ты не придёшь, - воскликнул Мишка, - хотел уже звонить тебе, убедиться.

Сашка улыбнулся друзьям:

- Мать заставила, говорит, выспаться нужно.

- Давай-ка подтягивайся, мы тут макароны по-флотски замутили, - Артём уже раскладывал своё, вкусно пахнущее произведение, по тарелкам, а Крис красиво разливал красное вино в бокалы. Было очень душевно и уютно в тот московский вечер в одной из сотен тысяч московских квартир.

Ночью пошёл долгожданный дождь после месячной жары. Просто ливень. Ранним утром всё задышало свежестью и прохладой. Наверно, на счастье этот дождь! Ребята просыпались по очереди бодрыми, полными сил и желаний выполнить всё задуманное.

Сашка, чтобы не будить друзей, собрался по-тихому, взял книги и игры, выпил кофе три в одном и направился уже по знакомому маршруту.

За ним встал Тёмка, ему не терпелось начать свою деятельность. Но нет, сначала его заветное желание – посетить Рок-кафе на Арбате. Отведать рокерский завтрак – бекон с яичницей, посмотреть на святые стены, где звёзды рока оставили свои надписи. Ну, а потом за дела.

- Повезло мне с погодой сегодня, - думал обрадовано детдомовец. – Косуху одену. А как без косухи в Hard Rock café? Заодно и поработаю.

Артём многому научился у цыган. У него были свои фишки, свои тайны, как воровать. Одна из них это заточка язычка замка молнии на манжете. Не надо тебе никаких бритв или монет запиленных под лезвие. Факт проверенный. Одна такая была внизу правого рукава косухи.

Когда Тёмка поставил чайник, на кухню подтянулся Мишка.

- Как сам? – спросил его Тёма.

- Слушай, класс! Спал без рук и ног, как в родном доме. Еще дождь этот успокаивающий.

- Ничего, скоро будешь спать в доме еще роднее, - подмигнул Артём. – Кстати, хочешь, я поеду с тобой, тебе помощь нужна, я не буду заходить с тобой в квартиру, если не захочешь. – Тёмка всегда и всем предлагал свою помощь.

- Нет, спасибо, я сам… Поеду попозже, не с утра же вваливаться незваным родственником, - отказался Мишка от услуги, - или я на татарина похож?

- Как знаешь. А я в центр. На Арбат, брат. Давай до вечера! – Тёма надел косуху, выглядел он круто, как с экрана.

- Ну, ты конкретно супергерой! – Очкарик Мишка смотрел на него с восторгом. - Смотри, Тимон, карманы, там говорят ворья много.

- Ну, ты реально меня испугал! – рассмеялся Артём и скрылся за дверью.

Мишка пошёл допивать кофе, открыл опять планшет, и в который раз посмотрел на маршрут, и эту улицу, и тот дом. Волшебное ночное настроение не покидало его. За один день и ночь Москва и эта квартира стали для него родными, даже больше. И эти прикольные и славные пацаны. Особенно, Тёмка! Сколько в нём силы, обаяния, самостоятельности и самоуверенности. Ещё поучиться надо! Мишка, действительно, пребывал в каком-то другом духе. Узнав Сашку, Тёмку и Криса, он стал точно другим. Даже мать это отметила, когда он вчера ей позвонил по приезду. Говорил с ней нежно и по-взрослому, а под конец добавил: «Хоть отдохнёшь от меня, зануды!»

Самым последним проснулся Кристиан. Заспанным голосом поздоровался с Михом:

- Доброе утро, последний герой!

- Доброе, герой нашего времени.

- Душ не занят?

- Никого нет, а последнему мыть посуду, - так ребята обменялись приветствиями.

Немного погодя, юноши также начали собираться, Мишка по адресу отца, а Крис на ВДНХ, во ВГИК.

Музыкальное вдохновение щипача

   Артём доехал до Смоленской. И вот он, знаменитый Арбат! Сердце Москвы. Нет, сердце – то Кремль, наверно. Ну а Арбат – предсердие. Рассуждал Тёмка, наслушавшись Сашкиных разговоров о сердце. Hard-Rock кафе открылся в Москве в две тысячи третьем году. Мальчику ещё не было шести лет, но он помнит рассказ отца, который обожал рок-музыку, когда он побывал в том кафе и привез ему оттуда футболку и джинсики «Levi’s». Тёмка также помнит музыку, под которую засыпал. Но, как может, не нравится, например: «Mama I’m coming home», «Dreamer» Ози Озборна? И вот сейчас Артём сидит за столиком у окна, по которому опять начал накрапывать дождь, вспоминая своих родителей и свою жизнь. Он как будто был с ними рядом в этот момент. Принесли заказанный им завтрак рокера и высокий бокал пива. В зале было совсем немного посетителей. Утро ведь. Выпив немного пива, парень начал обдумывать свои дела, а также оправдывать себя. Нет, Тёмка не был вором и не собирается им быть. Просто он всё знает и умеет. Юноша считал это игрой. У него не было страсти или болезни к этой игре, не было адреналина или других маниакальных страстей. А было детское робингудство. Отнять деньги у богатых и отдать их бедным. Вот и всё. Сейчас он возьмётся за этот промысел не ради себя, которого обмануло государство, у которого стяжательные люди отняли родительскую квартиру, а ради деда Василия. Он молодой, он всё ещё сможет сделать и заработать, а вот деда надо переселять куда-то от бабы Дуси. Самая небольшая однушечка на первом этаже в Каменке стоит пятьсот косарей. Их-то Тёмка и собрался заработать за пару месяцев. Был ещё один момент в его деятельности. Жизнь научила его видеть людей насквозь, кто хороший, а кто фальшивый. Артём ощущал странные волны от плохих и злых челов. Появлялась сразу нервозная дрожь и пот на ладонях. Так с ним было, когда приезжала пара из Америки усыновлять его. Вот так, на «нюх», он с тех пор определял людей, не говоря уже о том, что можно элементарно сканировать моральные качества человека по глазам, по оброненным словам. Язык и глаза всё выдадут. Вот такие и будут на мушке у Артёма. Да и гадать по глазам и рукам его обучили ромалы, а с картами он будто родился. После завтрака детдомовец, как когда-то отец, зашёл в коллекционный магазин и купил себе футболку с надписью из кожи «Hard-Rock café». Очень она ему понравилась, просто крутая! «Но как её стирать? – подумал тут же, - трикотаж с кожей?»

Хорошо, что дождь, людей будет больше в транспорте. Карманник сел в первый попавшийся автобус, виды из окон увлекали его, но надо работать. Пора выходить, и парень начал проталкиваться к выходу. Мимо одного жирного дядьки, который вальяжно сидел, а рядом стояли женщины с сумками, он пройти спокойно не мог… Вышел уже не один, а с кожаным портмоне. Там оказалось двадцать три тысячи рублей и стодолларовая купюра.

- Не плохо для начала! – Тёмка устремился в другой автобус, избавившись от кошелька.

Здесь щипач увидел тётку, перенакрашенную, в чумовой шляпке а-ля пятидесятые и ридикюлем, дабы произвести, видно, на пассажиров впечатление коренной москвички, и которая на весь свет ругала гастарбайтеров и приезжих, и, хваля уже лимитчиков, что они лучше были. Видимо, сама происходила из той кагорты, но за пятьдесят лет прошедших, уже считала себя коренной и образцовой москвичкой. Её кошелек оказался не настолько тугим. Около семи тысяч плюс карты. Карты Тёмка никогда не брал. На этом он решил закончить трудовой день. Зашёл по дороге в любимый Мак Доналдс, от него всегда текли слюнки у детдомовцев, прихватил ещё друзьям по Биг-маку.

Вот тебе и письмо с адресом

   День у Михаила сложился, можно сказать, удачно и не удачно. Естественно, он с Тверской отправился на Цветной бульвар пешком. Прошёл по Оружейному, обследовал Каретные переулки, дабы протянуть время, вспоминая песни Высоцкого, сделал сэлфи с Жегловым и Шараповым на Петровке, полюбовался Никулинским цирком. Вся история была, как на ладони. А вот и красивый сталинский дом. Мишка набрал номер квартиры на домофоне. В ответ женский голос:

- Кто?

Юноша удивился, хотя и был готов к любому ответу и голосу.

- Меня зовут Михаил Панин, я хотел бы поговорить с Сомовым.

- Но здесь такие не проживают. – Был ответ.

Мишка растерялся. Он так нервничал, так геройски настроился, что сейчас произойдёт эта встреча, что просто обмяк и не знал, что сказать.

- Да не волнуйтесь вы так, - девушка видела его растерянность в экране видеонаблюдения. – Проходите, открываю.

Парень поднялся на третий этаж, дверь ему открыла очень симпатичная молодая девушка. А Мишка уже приготовил письмо с адресом отправителя, чтобы показать и подтвердить свой визит. Она посмотрела, немного прищурившись. Да, адрес их.

- Вы знаете, мы четыре года назад переехали в эту квартиру. Папе поближе на работу, у кого мы её купили, я не знаю. Ну совсем не знаю… Да не расстраивайтесь вы так! Мама сегодня приезжает из командировки, она наверняка в курсе. Давайте свой мобильный телефон, я позвоню. Огорченный Мишка продиктовал свой номер и представился:

- Михаил.

- Ника. Вероника. – Услышал он в ответ.

- Я очень буду ждать звонка, - попрощался Михаил. – Заранее вам благодарен.

Юноша вышел из подъезда, окрыленный надеждой. Мало понимая в современных сделках с недвижимостью, он был уверен, что покупатели этой квартиры должны знать, куда переехали продавцы. И потом эта обворожительная нимфа стояла у него в глазах. Нет, он любил Веру, хотя та не знала о его чувствах. Но эта девушка при всей своей красоте, была такой простой и не гламурной вовсе, даже где-то родной. Ведь она жила в бывшей отцовской квартире! Ну вот, Михаил Михайлович, дожил – все для него в Москве стали родными.

Вероника вскоре выбежала из подъезда за парнем и помчалась в аэропорт Шереметьево – встречать мать из Берлина. По пути думала, что за наваждение такое – за два дня два новых знакомства! Вчера Сашка, сегодня Михаил. Сердце её предчувствовало, что начиналась новая, полная впечатлений и событий жизнь. Ведь узнавая людей, ты узнаёшь мир и узнаёшь себя. А что Костик? Ника знает его с первого класса, и знает всё о нём: что он скажет, что подумает, как поступит… Да, он друг и большой друг, но Нике было скучновато с ним. Он был для неё больше братом, хотя сам Костя считал по-другому, и мечтал объединить их судьбы. Но это было опять каким-то трезвым расчётом, желание покоя и уверенности. А какой покой может быть в семнадцать лет!? Хочется подвигов, дерзновенности, открытий и обнять целый мир, а не положить его к своим ногам. Костя хотел поступать в литературный институт им. Горького. Он, действительно, писал неплохо, засветился на Прозе.ру и на Стихире, что-то публиковал на бумажных носителях, но даже все его литературно-творческие мысли девушка знала наперёд. А Вероника? Вероника для всех была уже давно медиком. Отец всегда был для неё ярким примером. Мама конечно тоже, она работала при немецком консульстве, но девочка выбрала в детстве профессию врача: ей нравилось лечить, спасать, выдумывать супер лекарства от неизлечимых болезней… Родители не сомневались, что она пойдёт в мед. Однако с четырнадцати лет Вероника начала превращаться в обворожительную девушку, цветок, который ещё нужно поискать по миру. Её подруга Алка Киселёва постоянно твердила:

- Ты что?! Такое лицо всю жизнь будешь прятать за марлевой повязкой, свои ноги показывать только в бахилах в больничных коридорах? Да будь у меня такой прикид – я бы только на сцену. В ГИТИС иди!

- А медицина?

- Вот и будешь играть врачей на экране. Смотри, какие крутые сериалы с врачами ставят!

Под воздействием подруги, а также юношеского авантюризма, Вероника решила испытать судьбу, забросила документы в два вуза. Про ГИТИС ничего не сказала родителям.

А вот и мама! Как всегда сногсшибательна в свои сорок два года!

- Мамулечка, как я соскучилась! Ужас! С отцом, кроме болячек ни о чём не поболтаешь, - защебетала девушка, - а сегодня к нам, представляешь, парень приходил. Разыскивает какого-то Сомова.

- Здравствуй-здравствуй, моё солнышко! Спасибо, что встретила. – Вставила слово приветствия мама.

- Да, для тебя цветы, как всегда в комнате от папы… и от меня.

- Спасибо, дорогие. Сомов, Сомов, да мы купили квартиру у Сомовой – старенькой женщины. Я посмотрю документы дома.

- Посмотри, пожалуйста, я обещала позвонить этому Михаилу, помочь. Он вроде разыскивает отца.

- Какая-то очередная Санта-Барбара? Сын разыскивает москвича-отца, - улыбнулась мать.

- Ну, зачем ты так, ма? Приличный и интеллигентный молодой человек, - начала Вероника, а мама продолжила:

- Вот всегда ты так, любишь и жалеешь людей уже, как своих будущих больных.

Они рассмеялись, сели в такси и направились в центр.

Открытие таланта

Вечером ребята собрались на кухне. Все, кроме Сашки. Он забегал днём на пару часов, а потом опять в больницу с ночёвкой к маме. Михаил рассказал Артёму о своей неудачной попытке и с нетерпением ждал звонка от Вероники. Кристиан ещё не знал о цели приезда Миши в Москву. Тёмке тоже не было особо многим делиться: Hard-Rock кафе, улицы и площади. Поэтому они насели на Криса, что там, да и как в Герасимовском?

- Всё, как в прошлом году. Куча абитуры, с десяток увидел прошлогодних, вместе поступали. Так, потусили, темы перетёрли, - усмехнулся будущая звезда экрана. – Послезавтра уже отборочный тур. Боже, меня трясёт уже. Что им читать?

- Быть или не быть, конечно, - также усмехнулся иронично Тёма.

- Слушай, не тупи, а? Сразу срежут, заезжана пластинка.

А что ты готовил? – спросил Мишка.

- Ну, Онегина, потом из Гоголя, Толстого…

- Слушай, - вспомнил детдомовец, - а Короленко взять не хочешь? До чего мне нравятся его рассказы!

- А что ты предлагаешь? «Дети подземелья» или «Слепого музыканта»?

- Почему? У него куча других вещей! Вот, например: «Лес шумит», как дед-лесник хозяина-лесовика обрисовал. Нас этим рассказом няньки в детдоме на ночь пугали, - рассмеялся Артём, - я его наизусть помню.

- Сейчас найду в инете, почитаю, - обрадовался Крис. – Да мне ещё пластикой надо позаниматься. Завтра заставят кого-нибудь изобразить.

- О, давай мы с тобой позанимаемся! Обожаю корчить рожи, - и Тёмка тут же начал копировать Мишку в очках и манерного Криса. Друзья катались от смеха. Потом он перешёл на других людей, которых они повстречали: Светку-агента, парня-риэлтора, менеджера, бабусек с лавочки, родственника, который их подвозил…

- Давай ты завтра вместо меня пойдёшь, - Крис даже начал заикаться от хохота. – А зверей или предметы можешь?

- О, их легче, чем людей! – И он тут же изобразил даже стиральную машину с тысячью оборотов.

Их хохот прервал звонок мобильного телефона у Михаила.

- Тише, тише, выключай стирку. Вероника звонит!

Однако юноша практически не получил никакой информации. Квартиру продала, видимо, мать Сомова, старушка лет восьмидесяти. А куда она поехала жить, мать Ники не знала. По Мишкиному молчанию девушка поняла, что он расстроился.

- Ну что ты волнуешься, - вдруг перешла она на «ты». - У меня есть адресная база жителей Москвы. Новая. Приходи, найдём твоего отца. И с мамой ещё детальнее поговоришь.

Михаил обрадовался, они договорились о встрече на завтра. Мишка почему-то покраснел, как будто договаривался о свидании. Друзья заметили это и начали подкалывать.

- Только приехал, а уже за москвичками охотишься!

Михаил, конечно, не обиделся на них.

- Хорошая девчонка, и совсем не похожа на москвичек, о которых говорят, - оправдывался он.

- А, всё равно тёмная лошадка, москвички-москвичи, это всё не о вас и не для вас. Вы, - Артём посмотрел по очереди на Криса и Миха, вы – Мозг! Вы Мозг нации, сила и знание! Вы не москвичи, а мозгвичи!

- Ну, Тёма, ты и приколист, - улыбнулся Кристиан, - надо где-то записать, не слышал ещё такого толкования.

- Артамон, слушай, ты сам натуральный мозгвич, столько талантов в твоём котелке! – Подхватил Мишка. – А ты знаешь, что между мозгом человека, то есть его сознанием, и квантовой физикой есть глубокая связь, пустился в дебри будущий физик.

- Сознание, сверхсознание, я вот хочу уже в подсознание впасть. Засыпаю. Пойдёмте лучше спать, дорогие мои мозгвичи! – Зевнул Тёмка.

Жаль их друг Сашка не видел всего спектакля, разыгранного на кухне. Он тоже укладывался спать на раскладушке в маминой палате. Устал, но устал больше не от привычной работы, а оттого, что постоянно веселил мать и других больных. Он тут же стал «своим» в отделении. Охотно помогал «грузить» больных на каталки, которых везли на рентген или МРТ. Помыл до блеска матери окно, также полы в палате и коридоре до самой лестницы. Это совсем не осталось незамеченным для медперсонала. Полная и улыбчивая буфетчица с удовольствием давала ему порцию обеда и ужина, а как же? Ведь Сашка и ей помогал собирать посуду у лежачих больных. Утром он собирался заглянуть к ребятам снова на часик, узнать, как у них дела и поделиться своими хорошими новостями, что мама расцвела с его приездом. На этом его сознание также отключилось, а захватили пространство и время цветные фантастические сны.

Первая юношеская ревность

Костя уютно сидел в кресле за своим столом в своей комнате. Это была уже далеко не детская, а кабинет-библиотека. Свет от настольной лампы мягко падал на его исписанные листки. Но ему совсем не писалось, погода летняя действовала расслабляюще, а ещё его больше заставляли задуматься отношения с Вероникой. Он даже не подразумевал, что ревнует её. Костя никогда и ни к кому не ревновал Нику. Он всех знал в гимназии, и знал, что он – юноша даже не первого сорта, а высшего: спортивный, высокий, умница, да ещё hendsonman! Любой девчонке за честь было бы встречаться с ним. Но когда Вероника рассказывала по телефону про какого-то Мишку, ему стало не по себе. Он начал бояться, что его спокойный уклад и мир развалятся. А он так мечтал о карьере писателя. А она подразумевала спокойную жену-помошницу, которая бы напоминала ему об обеде и ужине, не мешала погружаться в интровертные глубокие мысли, а может быть и помогала набирать тексты, как все жёны у классиков. И не только у классиков. Вот, например, его мать закончила педагогический, русский язык и литература, а всю жизнь практически не работала. Веронику он тоже представлял домашним доктором, которая бы закончила мед, а сидела дома с детьми и конечно с ним. Его мать ездила с офицером-отцом по дальним гарнизонам, где и детей-то не было. Короче, посвятила свою жизнь карьере отца, ну и его, наверно, Костика. Вот откуда у него страсть к литературе. Отец сейчас полковник, работает в УГРО, а мать осталась домохозяйкой. Конечно, родитель хочет сделать из него военного или полицая, просит идти хотя бы в юридический. Но на сына больше работали гены матери. А может и не гены вовсе, а просто она всегда была рядом с ним, отец же постоянно на службе. И второй неприятный момент отягощал сейчас думы Константина. Что-то стали частыми ссоры отца с матерью. Костя чувствовал некое напряжение в доме, а ещё - частенько видел заплаканные глаза мамы. То нарушенное обычное и неизвестное будущее пугало его. Может и правда пойти на юридический, как заставляет отец. Писать ведь можно всегда и всё. Нет, уже первый отборочный тур прошёл, надо дальше, и мама будет рада. Всё будет нормально в семье и с Вероникой. Ревновать он больше не будет. «Это низко» - сказала бы мама.

А Предмет ревности…

     Девушка даже не догадывалась, что «замутила» такой рой чувств у одноклассника в душе. Делиться с ним она привыкла так же, как и с подружкой Алкой. Анализировать всё – ей также не хватало времени. Вот отец опять забыл свой мобильник, об том ей сказала утром мать и попросила дочь закинуть ему телефон на работу. Благо, что больница была рядом. «Наверно, долго не спали после приезда мамы, - подумала она, - папа с ней ещё больше становится ребёнком, просто мальчиком». Ника сунула телефон, который уже начал трезвонить, в свой небольшой рюкзачок и зашагала в сторону НИИ, любуясь знакомыми улочками и переулками, радуясь всему и вся.

Отец, оказывается, оперировал уже два часа. Ей сказали, что операция продлится еще час-полтора, и девушка решила подождать отца. Она любила эти моменты – поймать его первые окрылённые минуты после свершения чуда, после вытаскивания больного из-за той черты, которую они, здоровые, никогда не видели. Родственники, напряженно ожидающие исхода около операционной, смотрели на хирурга, как на Бога. Вероника также. Она очень любила и гордилась своим отцом. Девушка посидела немного в его кабинете, на столе которого стояла, естественно, рамка с фото: она, он и мама. Взяла чистый лист и написала отцу большой рецепт:

Кому: Папке-растеряпке

Год рождения: в самом расцвете сил

Диагноз: Талант

Сопутствующий: Рассеянность

Рекомендации: утро – зарядка

День – дневной сон

Вечер – прогулка

Выходные – лес, пляж, театр, концерты, выставки, мама и я.

Лечащий врач: Дочка-бестолочкаJ

Затем Вероника вышла в коридор. Впереди, еле двигая ногами, передвигалась старенькая женщина. Вдруг, она качнулась, её повело…и… Девушка бросилась со всех ног, но знала, что не успевает, сейчас бабушка упадёт. Но тут дверь из рядом стоящей палаты открывается, и Сашка вовремя успевает схватить старушку на руки. Взял её, как ребёнка, она и действительно была щупленькая и худенькая.

- Ух, - выдохнула девушка, подбежав. – Какой вы молодец!

- Вы из какой палаты? – спросил юноша. – Что ж вы бабушку за руку не ведёте?

- А, а я… не из палаты, - смутилась девушка, - это не моя бабушка.

- Моя, не моя, - проворчал Сашка. Узнал от бабушки номер палаты и понёс её туда. Девушка не отставала.

- А я узнала вас, вы сын Варюшиной, - сказала она ему.

- А вы что, работаете здесь, знаете всё?

- Нет, но собираюсь, - ответила твёрдо девушка.

Сашка сразу смягчился и тоже искренне поделился:

- Я тоже собираюсь в медицину. Бабушка – биолог, мать – химик, вся база есть!

Молодые люди разговорились о связывающем их предмете. Прошёл почти час. Опомнились лишь, когда услышали бряцанье кастрюль буфетчицы. Сашка бегом побежал к матери, а Ника навстречу выходящему из операционного блока отцу.

- Ну как? – бросилась она на шею отцу. Сашка увидел это издалека и подумал: «Бедняжка, наверно, у неё кого-то оперировали, а я её вначале почти отругал».

- Лучше всех! – улыбнулся ангельски отец. – А ты что здесь делаешь? – Отец даже не заметил, что не взял с собой мобильный.

- Соскучилась! – схитрила дочка.

- Ну, пойдём тогда обедать со мной. Есть хочу, как вымирающий мамонт! – Дочь с отцом обнялись и пошли в больничное кафе.

За обедом она рассказала отцу о разговоре с Сашкой.

- Пап, прикинь, он тоже хочет поступать в медицинский. Молодец такой, за мамой ухаживает, как будто сам мать. Видимо, любит её очень.

- Да, молодец, славный парнишка! Я верю ему, у него высокая цель – спасти и вылечить маму. Поэтому идёт в медицину. Он чем-то похож на меня в молодости, я ведь тоже пошёл, чтобы вылечить свою мать, твою бабушку, ты же знаешь. А теперь – сколько я их перелечил! И все больные для меня уже, как дети.

- Ну вот. Я чувствую упрёк, что у меня нет высоких целей, идти в медицину. Так и, Слава Богу, что вы не болеете! – Вероника начала распаляться.

- Ну что ты, что ты! Ты с пелёнок уже Дока!

- Вот именно, - надула губы Ника, - может, я выдумаю такое лекарство и средство, что люди всегда будут молодыми, и смерти не будет!

- Верю Вере, Вере верю! – засмеялся отец.

Пообедав, они расстались. Ника спешила домой, скоро должна вернуться мама, и Михаил зайти. Профессор же поднялся в свой кабинет, наткнулся на рецепт, посмеялся: «А где же лекарства?» А через минуту зачеркнул слово «бестолочка», поставил тире и дописал. Получилось: «Дочка – это и есть жизнь, это и есть бессмертие!» Так то!

Заработки продолжаются

Артём, действительно, обладал многими талантами. Но он даже не стремился этого замечать. Всё делал с какой-то лёгкостью и непринуждённостью. А ещё юноша был большим импровизатором. Импровизация во всём – это ли ни есть большой талант! Он никогда заранее ничего не готовил и не подготавливался – будь то слова или поступки, как говорится: «Первое слово дороже второго!» Сегодня ему не хотелось толкаться в автобусах, было очень жарко. Он купил мороженое, но это его не спасло. «Эх, сейчас бы на коньках покататься или лыжах! - подумал Артём. – А в чём проблема? Сейчас во всех гипермаркетах есть катки!» Тёмка направился в ближайший. В огромном помещении было прохладно. Юноша встал у бортика и начал наблюдать за скользящими людьми. Их было немного – больше мам и пап с детьми. Кто умел кататься, уверенно скользил и делал виражи, кто учился, падал и вставал упорно снова. Рядом с Артёмом стоял импозантный мужчина, который постоянно кричал на свою жену, что она не так учит кататься дочку: «Корова на льду лучше тебя будет!» и в том же духе. Тёмке было неприятно и обидно за женщину. «Сам, небось, хуже катается, с таким-то брюшком!» - думал он. Вдруг у крикливого папани затрезвонил телефон. Он достал последнюю модель смартфона.

- Здравствуй, солнышко моё! – Его тон резко сменился. – Ну не дуйся, пожалуйста, не брошу же я их тут на льду.

В трубке видимо были капризны и недовольны.

- Я же не виноват, что дочке захотелось покататься на коньках… Зайчик, подожди, твой котик что-нибудь придумает… Я закруглю их и на всех крыльях к тебе, рыбонька… Да, да помню, что мы собирались за подарками. – Мужчина закончил разговор и опять раздражённо закричал:

- Ну, как ты её держишь, тебе только на санях в деревне кататься! – Он направился к стойке выдачи коньков. Артём за ним. Вместе переобулись и почти одновременно спустились на лёд. Тут отец «тренер», не сделав и двух шагов-скольжений, растянулся на льду. Тёмка поспешил на помощь. Трудновато было поднять толстопузого…

- Что за коньки дают! Верно, Китай, одноразовые! – Понеслась брань. К нему подкатили также жена с ребёнком.

- Всё! Сворачиваемся! Домой! – Он всё больше злился.

Они быстро вышли с катка, переобулись и скрылись под недовольные возгласы и размахиваниями руками папаши. Тёма тоже не стал задерживаться. Вышел он, конечно же, не один. Его банк пополнился ещё на сорок пять тонн.

- Рыбонька твоя обойдётся без подарков! А может и бросит тебя, не получив ничего. – Детдомовец не жалел ни о чём.

Перекусив в МакДаке, он направился в другой мегамарт. Теперь решил прикинуться, что кататься не умеет. Его объектами на тот раз стали двое молодых парней, которые по-хоккейному борзо подрезали девушек. «Наверно, эти мажоры и на дорогах так подрезают на своих Бэнтли!» - анализировал Артём. Одна девушка после такого наезда разбила себе нос. Тут неумёха Тёма и растянулся на льду, хватаясь спасительно за штанину мажорика. Тот, смягчившись, а также, чтобы заметили другие люди, что он вовсе не грубый, а случайно задел девушку, и сейчас вот помогает парню встать на ноги. Его неискренняя доброта обошлась ему в двадцать шесть рублей, как сейчас считают тысячи.

Артём расслабился, план на сегодня перевыполнен, два москвича получили по уроку. Он решил просто погулять и полюбоваться городом.

Расследования продолжаются

Мишка раздумывал-раздумывал, удобно ли это – придти с тортиком? Всё-таки он будет обязан людям за помощь и время. Не покажется ли это провинциально-навязчивым? Ну и что! Да, он – провинциальный. С пустыми руками никто не ходит в гости, и по делам тоже. И вот он уже на пороге. Его встретила мама Вероники, Светлана Юрьевна, за ней выскочила дочка.

- Проходите, молодой человек, проходите!.. О, приятно, спасибо! Сейчас будем чай пить, - сказала хозяйка дома, приняв подарок Михаила.

Они уютно расселись в кухне-гостиной по-домашнему. Светлана Юрьевна, достав документы, начала просматривать их и вспоминать. Продавцом квартиры являлась Сомова Надежда Серафимовна. Старенькая интеллигентная женщина, которую сопровождала её дочь. Фамилию она не помнила, да она и не фигурировала в сделке. Вроде был разговор, что бабушка переезжает к дочери или к сыну, в связи с преклонным возрастом. Вот и всё. Это была прямая продажа.

Мишка опять огорчился, но Ника сразу принесла ноутбук, вставила диск с адресной программой.

- Как ты говоришь? – переспросила она Михаила.

- Сомов Михаил Сергеевич.

- А год рождения?

- Не знаю. Этого я не знаю.

- А мама твоя знает? – доставала его Вероника.

- Знает, наверно, но я не буду спрашивать у неё. Она не знает, с какой целью я поехал в Москву, - покраснел Мишка.

У девушки выскочил лист с двенадцатью Сомовых М.С.

- Видишь, сколько у тебя отцов в Москве! – неудачно пошутила девушка, но быстро взяла себя в руки. – Так, пятерых сразу исключаем, они 20-30-х годов рождения. А вот у этих есть адреса. Только телефоны домашние у двоих.

- А удобно ли будет звонить по такому щепетильному вопросу? – Вмешалась Светлана Юрьевна.

- Да, проблемка… и ходить к чужим людям на квартиры тоже… - добавила дочь.

- Как же быть? – промямлил Мишка.

Идею подсказала мама Ники:

- А кто он по профессии?

- Наверно, физик, как и мама.

- Ну, вот и спрашивайте преподавателя физики, репетитора в конце концов.

- Точно! Идея! – Обрадовалась девушка за Мишу. И тут же сделала два звонка по существующим телефонам.

Благодаря коммуникабельности Ники, выяснилось, что никакие физики в этих двух квартирах не проживали. Мишка всё больше пасмурнел. Тогда девушка предложила ему составить компанию в поисках. Юноша ответил ни «да», ни «нет». Конечно, ему было бы легче иметь такую группу поддержки.

- Только завтра я не смогу. У меня…- чуть не проговорилась при всех Ника. – Давай послезавтра!

Молодые люди договорились созвониться. А Светлана Юрьевна добавила, что закажет архивную справку в паспортном столе, и посмотрит, кто раньше был прописан с Сомовой Надеждой Серафимовной:

- Дочь наверно сменила девичью фамилию, но будет её полная дата рождения и имя с отчеством. Ничего, найдёшь! Только архивная справка готовится неделю-две. А пока обойдёшь адреса.

Успокоенный Михаил попрощался с гостеприимными хозяевами, подумав, что завтра попросит Артёма для уверенности походить с ним.

Размышления

Ника действительно чуть не проговорилась, что ей завтра на экзамен. Экзамен во ВГИК. Она абсолютно ни к чему не готовилась. Это было просто игрой для неё.

А Кристиан переживал. Очень. После того, как он увидел Тёмку-импровизатора, начал считать себя совсем бездарем. «Делать мне там нечего! Вон сколько талантов у людей, и сидят, не кичатся. Ему там место, а не мне». И как только Артём вернулся на Тверскую, Крис начал уговаривать его идти на отборочный тур.

- Ты что?! Прикалываешься? Какой я лицедей? В каком месте? – смеялся Тёмка.

- Ну, а куда ты пойдёшь после Армии, куда поступать, решил? У тебя же все данные, Тём, - доказывал Крис другу. Ему он так был симпатичен, и судьба его очень тронула Кристиана. Но детдомовец отнекивался.

- Ну, хоть попробуй! Попробуй за меня. Сходи за меня, ведь мы с тобой, как два брата.

- Ну, за тебя и в огонь можно! Без проблем! – Тёмка уже предвкушал развлечения и впечатления.

- Вот и лады, завтра едем. Будем из тебя артиста делать. – И весь груз напряжения мигом свалился с души Кристиана. Он решил для себя проблему – будет писать и пойдёт на юридический, как настаивает его отец. А это всё детские забавы и мечты. Пусть туда идут люди, которые уже родились артистами, такие, как Артём.

Пришёл Мишка, и опять только с Тёмой поделился результатами поиска.

- Пойдёшь, завтра со мной по одному-двум адресам? – спросил он друга.

- Слушай, только наверно во второй половине дня. Крис просит чем-то помочь ему, - утаил немного правду Тёмка, но потому, что сам был не уверен в затеянном деле Кристиана.

- О-ка! А послезавтра мне Ника поможет.

- Ну, ты с ней замутил, чувак! Любят же девчонки очкариков! – Подколол друга друг.

Трудный день выдавался на завтра, и мозгвичи пораньше легли спать.

Московское утро

Утро. Вот оно московское утро. Наверно, его не спутаешь ни с каким другим. Предрассветная тишина. Глубокая тишина. Даже представить себе невозможно, что миллионы людей одновременно спят. И судя по покою – безмятежно спят. Первыми просыпаются птенцы и птицы. Они совсем беспардонно начинают чирикать, зная, что людям просыпаться пора, обсуждая свои текущие на день проблемы. В конце концов, их отдельные тезисы с разных потаённых уголков деревьев и крыш сливаются в единый хор. Кто-то открывает окно нараспашку, а вот хлопнула дверь подъезда – видимо рабочий, на заводах они рано начинают смену. Где-то загромыхал первый трамвай, кто-то завёл машину во дворе, зацокали женские каблучки, проехала поливальная машина. А вот уже за стенкой заработал телевизор и зашумел фен, с нижнего этажа поднимался запах блинчиков и запах свеже сваренного кофе. Через полчаса все, приумножившиеся в тысячу раз звуки и запахи, слились в один хор, который называется московским утром. Подумать только, миллионы людей почти разом все просыпаются…

Наши герои очень гармонично влились в это солнечное и уже трудовое утро. Артём с Крисом поехали во ВГИК, а Мишка чуть позже направился по одному из адресов Сомовых.

- Ну, что ты будешь читать? – спросил подставного друга Крис, - Короленко?

- Его, брат, его. Владимира Галактионовича.

- А меня как зовут, не забыл? Повтори: Кристиан Юльевич.

- А фамилия твоя не Кесарь? – рассмеялся Артём. – А что, не плохо! Скажу с таким фейсом, что меня вместо вуза, отправят в Бехтеревку.

- Нет, фамилия – Белов! Я за тебя кулаки буду держать. Помни – ты заточен на артиста!

- Да ладно, не парься. Надо, так надо!

Получилось так, что Белова Кристиана Юльевича вызвали быстро, шестым или седьмым. Артём смело вошёл в аудиторию. В комиссии сидело человек семь, все они оглядели его, словно раздевая, молча выдерживая паузу.

- Ну-с, молодой человек, откуда вы, расскажите о себе.

Тёмка, забыв всё после этой молчаливой паузы, понёс, что он – детдомовец, любит кошек, собак и стариков, хочет в Армии служить, сюда пришёл ради друга… Остановился парень вовремя, но вовремя его и прервали:

- А в анкете написано, что у вас родители есть.

- Да, - не растерялся Тёма, - меня усыновили в десять лет.

- Хорошо, а мы думали, что вы нас разжалобить решили. Почитайте что-нибудь нам.

Артём тут же оседлал своего любимого конька и, действительно, как будто сидя верхом на лошаде, ехал по глубокому бору, вспоминая Короленко:

- В этом лесу всегда стоял шум - ровный, протяжный, как отголосок дальнего звона, спокойный и смутный, как тихая песня без слов, как неясное воспоминание о прошедшем. – Также ровно, протяжно, спокойно и смутно начал детдомовец тихую песню, завораживая слушающих. - В нём всегда стоял шум, потому что это был старый, дремучий бор, которого не касались еще пила и топор лесного барышника. Высокие столетние сосны с красными могучими стволами стояли хмурою ратью, плотно сомкнувшись вверху зелеными вершинами. Внизу было тихо, пахло смолой; сквозь полог сосновых игол, которыми была усыпана почва, пробились яркие папоротники, пышно раскинувшиеся причудливою бахромой и стоявшие недвижимо, не шелохнув листом. В сырых уголках тянулись высокими стеблями зеленые травы; белая кашка склонялась отяжелевшими головками, как будто в тихой истоме. – Тёмкин голос завораживал, превращая услышанное в визуальную картинку. - А вверху, без конца и перерыва, тянул лесной шум, точно смутные вздохи старого бора, тут юноша тяжело вздохнул и решил перескочить немного текст.

Но теперь эти вздохи становились все глубже, сильнее. Я ехал лесною тропой, и, хотя неба мне не было видно, но по тому, как хмурился лес, я чувствовал, что над ним тихо подымается тяжелая туча… К вечеру собиралась гроза.
На сегодня нужно было уже отложить всякую мысль об охоте; впору было только добраться перед грозой до ночлега. Мой конь постукивал копытом в обнажившиеся корни, храпел и настораживал уши, прислушиваясь к гулко щелкающему лесному эхо. Он сам прибавлял шагу к знакомой лесной сторожке… Синяя струйка дыма вьется под нависшею зеленью; покосившаяся изба с лохматою крышей приютилась под стеной красных стволов; она как будто врастает в землю, между тем как стройные и гордые сосны высоко покачивают над ней своими головами… - Тут Тёмка придвинулся к пожилому и лысому профессору. - Старый дед, с лысою головой и седыми усами, сидит на завалинке и ковыряет лапоть. Усы у деда болтаются чуть не до пояса, глаза глядят тускло, точно дед все вспоминает что-то и не может припомнить. – Все экзаменаторы, пряча улыбку, смотрели на своего коллегу.

- А давно ли ты, дед, живешь в этом лесу? – Спросил Артём профессора по тексту писателя. И сам же за экзаменатора ответил, копируя и схватывая на лёту его выражение лица.
- Эге, давненько! Француз приходил в царскую землю, я уже был.
- Много же ты на своем веку видел. Чай, есть чего рассказать.
Профессор смотрел уже на поступающего с удивлением, поправил очки, вытер лысину, скрестил руки на груди, что и проделал то же самое Тёмка.
- А что же мне видеть, хлопче? Лес видел... Шумит лес, шумит и днем, и ночью, зимою шумит и летом... И я, как та деревина, век прожил в лесу и не заметил... Вот и в могилу пора, а подумаю иной раз, хлопче, то и сам смекнуть не могу: жил я на свете или нет... Эге, вот как! Может, и вовсе не жил...

- Буря идет,- продолжил парень и стал обходить экзаменационную комиссию.- Это вот я знаю. Ой-ой, заревет ночью буря, сосны будет ломать, с корнем выворачивать станет!.. Заиграет лесной хозяин...
- Почему же ты знаешь, дед? – Артём снова развернулся к профессору.
- Эге, это я знаю! Хорошо знаю, как дерево говорит... Дерево, хлопче, тоже боится... Вот осина, проклятое дерево, все что-то лопочет,- и ветру нет, а она трясется. Сосна на бору в ясный день играет-звенит, а чуть подымется ветер, она загудит и застонет. Это еще ничего... А ты вот слушай теперь. Я хоть глазами плохо вижу, а ухом слышу: дуб зашумел, дуба уже трогает на поляне... Это к буре…Тронуло этак вот дуба, - юноша прикоснулся к другому экзаменатору, полному, коренастому и сердитому. - Значит хозяин ночью пойдет, ломать будет... Да нет, не сломает! Дуб - дерево крепкое, не под силу даже хозяину... вот как! – успокоил Тёма тут коренастого.
- Какой же хозяин, деду, как же ты его видел, деду, скажи-ка? – обратился фамильярно Тёма к профессору.
Все присутствующие были заворожены спектаклем абитуриента, который втянул их в действующие лица.
- А вот, все равно, как и теперь: сначала сосна застонет на бору... То звенит, а то стонать начнет: о'-ох-хо-о... о'-хо-о! - и затихнет, а потом опять, потом опягь, да чаще, да жалостнее. – И Тёма изобразил страдальческое лицо Пьеро другой преподавательницы, остановившись около неё. - Эге, потому что много её повалит хозяин ночью. А потом дуб заговорит. А к вечеру все больше, а ночью и пойдет крутить: бегает по лесу, смеется и плачет, вертится, пляшет и все на дуба налегает, все хочется вырвать... А я раз осенью и посмотрел в оконце; вот ему это и не по сердцу: подбежал к окну, тар-рах в него сосновою корягой; чуть мне все лицо не искалечил, чтоб ему было пусто; да я не дурак - отскочил. Эге, хлопче, вот он какой сердитый!..
- А каков же он с виду?
- А с виду он все равно, как старая верба, что стоит на болоте. Очень похож!.. – Тёма остановился около мужеподобной женщины с длинным носом. Знакомая личность, но юноша мало знал артистов по именам и фамилиям. - И волосы - как сухая омела, что вырастает на деревьях, и борода тоже, а нос - как здоровенный сук, а морда корявая, точно поросла лишаями. Тьфу, какой некрасивый! Не дай же бог ни одному крещеному на него походить... Ей-богу!

Тут мужеподобная сказала строго:

- Достаточно. Правда, коллеги?! - Вспомнила она одна писателя и добавила: «Короленко – это хорошо. Это совесть эпохи, судья народа».

А юноша все-таки докончил и вышел из образа:

- Он, конечно, лесной хозяин - мерзенная тварюка, это правда. Крещеному человеку обидно увидать такую некрасивую харю... Ну, только надо о нём правду сказать: он зла не делает... Пошутить с человеком пошутит, а чтоб лихо делать, этого не бывает.

Тёмка интуитивно догадывался, что попал в точку, кто здесь есть кто. Кто стонет, кто кого валит и т.д.

Дальше «хозяин леса», т.е. мужеподобная женщина попросила юношу показать что-то ещё, ну сплясать или спеть…

За тридцать секунд юноша превратился в настоящего ромалэ. Выпустил рубаху поверх брюк, бандану превратил в цыганскую косынку, снял туфли и носки и… «забубенил» «Цыганочку» с выходом, в конце даже пригласил мужеподобную в пару к себе в заводной танец.

Кристиан мучительно ожидал друга у дверей. Его долго не было.

- Получу от него шишек, - думал он, не замечая других. А тут его сама заметила девушка, да ещё красотка. Однако, чему удивляться? Здесь практически все были красавцами и красотками.

- Что вы так волнуетесь? Это вредно для здоровья. Хотите я вам корвалол дам? – Обратилась она к Крису.

- Спасибо. Не помешает. – Улыбнулся парень.

- У вас такой вид, как будто вы уже на сцене! – Продолжила разговор она.

- Отсканировали правильно! Я здесь и там! У меня раздвоение личности! – Они рассмеялись.

- А я вот совсем не волнуюсь. Пришла просто так. Меня медицина заждалась, - вздохнула девушка.

Кристиан удивился и удивился откровенности красотки.

- А вы знаете, я ведь тоже совсем не артист. Был когда-то в школе. А сейчас в ментовке работаю. Помощником следователя. И наверно, все-таки, буду поступать на юрфак, уголовное право изучать.

- Да, - протянула девушка, - мы с вами совсем не этого поля ягоды, и скорее всего здесь больше половины таких. Шли бы по призванию, и конкурс был бы ниже. Я решила, если даже пройду отборочный тур – дальше бороться не буду.

- А я совсем не буду, - разговор с девушкой ещё больше развеял сомнения Криса. – Кристиан, a policeman, - представился он неземному очарованию.

- Николь, - представилась девушка, услышав красивое и необычное имя юноши.

Немного позже Николь отошла изучать правила на стендах, как появился Артём – мокрый, румяный и довольный.

- Ну?

- А бес их знает. Сказали, что через два-три дня вывесят результаты. А пока готовиться к сочинению.

Всю дорогу, пока они ехали, Артём рассказывал, как он прикалывался над комиссией. Оба парня хохотали до слёз. Эсемеска от Мишки отвлекла Тёмку. Он извинился, сказав Крису, что надо помочь другу в одном деле. В каком, не пояснил и двинул на Баррикадную.

Неуловимый отец

Мишка тоже был, как на экзамене, только на жизненном.

- Да не трясись ты так. Сейчас что-нибудь придумаем. А вот и выход! – сказал находчивый Тёма, увидев старушек на лавочке.

Они приблизились к ним. Детдомовец знал, что лучше правды ничего не бывает, её принимают за враньё, хотя слушающие якобы верят и даже подыгрывают. Сами подумайте, кто поверит, что они разыскивают отца. Мелодрама и только. И Артём всё начал рассказывать: про список Сомовых, про продажу квартиры, про Волгоград. Наконец, добрался до физики.

- Из седьмой квартиры Сомов Михаил, случайно не физик?

- Да что вы, всю жизнь у нас сантехником работает в Жэке. Пьёт частенько, это всё жильцы виноваты, валютой ему платят, то бишь, водкой, а Варька как страдает от этого. Иной раз и синяк под глазом, - охотно делились старушки.

Дело было ясно, что нет, не тот Сомов. Ребята поблагодарили старушек-соседей и отправились по другому адресу. Разговор же старушек продолжался:

- Подозрительные какие-то. Вынюхивают что-то.

- Знамо дело, ворюги. Форточники. Промышляют. Хотя на вид – приличные. Хорошо, что я сказала, что Сомов буянщик, пусть боятся.

- Да, верно. Но надо всё-таки предупредить!

- А как ты предупредишь?! Скажешь Варьке, что у Мишки на стороне сын есть? Да не за что! Молчи уж, старая.

Друзья некоторое время шли молча. Потом Михаил прервал молчание:

- А может он и есть мой отец? В жизни ведь всякое бывает. Вот смотри, оттолкнёмся от того, что мать держит обиду на него. Почему? Может, он ударил её? А может начал пить? Вот и попал из физиков в сантехники.

- Брось, Майкл, чутьё мне подсказывает, что у тебя всё впереди. И потом, не мог пьяница такое письмо написать.

Михаил успокоился.

Следующая квартира оказалась коммунальной. Им легко и свободно открыли. На вопрос: «Как увидеть Сомова?», ребятам ответили, что он на Селигере – пленере.

- На каком пленере? – Спохватился Мишка.

- Вы что, разве не знаете, художник он!

Ребята замялись. Артём на всякий случай попросил его мобильный телефон. Ему безотказно дали. На лестнице Мишка сказал, что не стоит звонить ему. Не он. Теперь Артём ему противостоял:

- Разве мало людей, которые увлекаются живописью? И не только. Вспомни, сколько поэтов физиков-лириков? – Он набрал номер телефона, но тот был не доступен. – Да, до творческих людей трудно дозвониться. Ладно, достучимся.

Восточный ужин

Поехали лучше домой, я сегодня плов собрался делать. Крис сидит голодный, а может и Сашка маме возьмёт. Ты знаешь, что такое настоящий узбекский плов? Хоть меня и таджик учил его готовить, - сказал Артём.

- А где ты с таджиком успел подружиться?

- Он у нас дворником в детдоме работает. В прошлом году делал мне на семнадцать лет. Классный Мустафа!

- Артамон, скажи лучше, что ты не умеешь и не знаешь! – засмеялся Мишка.

- О, я научу тебя, как баранину выбирать, - друзья зашли на рынок. – Понимаешь, барашки, как и люди, любят на одном каком-то боку лежать, или спать. Так вот, мы возьмём ту часть, которая грелась на солнышке, а не лежала на траве.

Михаил удивлялся познаниям друга, который ещё ко всему прочему купил барбарис. Оказывается, это тоже необходимая приправа к плову. Друзья позвонили Сашке в больницу, сказали ему, чтобы непременно приходил. Будет восточный ужин. Он у с удовольствием согласился. Сегодня ему разрешили погулять с матерью на коляске. Она получила кучу восторгов и кислорода, что после ужина сразу заснула, и сын решил провести вечер с друзьями. Сегодня Вероника не приходила. Сашка не мог узнать, чья же это внучка или дочка? Вчера оперировали одну пожилую женщину и мужчину, они лежали ещё в реанимационном блоке. К своему удивлению, юноша часто думал о ней. Его мысли просто спотыкались о недавние воспоминания. Конечно, оправдывал сам себя Сашка, такая девушка может зацепить кого угодно, и старался отогнать мысли с её образом.

Плов получился на славу!

- Едим только руками и сидя на полу! – Командовал шеф-повар Тёмка.

- Ага, - поддакнул Крис, - сейчас вот придёт хозяйка, увидит и скажет, что не славян поселили. Окажемся на улице.

- Да, бояться снова начали люди после теракта в Питере третьего апреля, - добавил Мишка.

- Кто чего боится, того это и настигает! А я вот в Питер хочу на несколько дней зарулить. Или ещё пожить с этой мечтой? Пока мечтаешь – живёшь! – говорил Тёмка с набитым пловом ртом.

Мишка с Крисом сразу сникли, он так был им нужен им здесь. А Сашка предложил остановиться у его дядьки на Васильевском острове.

Один и без плова

О Питере думал не только Артём. Некогда стройные мысли Кости, друга Вероники, сейчас превращались в хаос. Ника опять болтала про этого Михаила, про тортик, будь он не ладен. А сегодня вообще не подходила к телефону весь день. Где она была? Настроение было нулевое. Ещё, проходя мимо одного кафе, Костя увидел своего отца рядом с незнакомой молодой женщиной. Костя не хотел верить в плохое: «Наверно сотрудница, коллега». Но осадок в душе остался горький. «Может, мне уехать в Питер поступать?» - думал он, - пусть от меня все отдохнут, а может и соскучатся. А что? Недалеко. Можно на выходные приезжать на сапсане. Или мама бы с Никой приезжали. Мама так любит Герцена свой, с красным дипломом закончила там факультет русского языка и литературы. А Ника классику обожает, будем ходить в Филармонию и Капеллу». Костя заснул под свои мечты. Одни мечты из биллионных мечтаний многомиллионного города.

Голова садовая

Боже, ну и голова садовая у автора. Уже двое ребят подсказали мне, что пора возвращаться в Питер. Вот так всегда бывает, ждёшь-ждёшь, готовишься-готовишься, а потом раз, и время наступает, а ты не успел ещё много сделать. Да, билеты в музеи и театры все были заказаны и куплены по интернету. Но надо просчитать всё до мелочей и до минутки. Ведь друзья из Мексики приедут в Петербург только на пять дней. Они приезжают вместе со своими повзрослевшими детьми, первой дочке уже двадцать один, второй семнадцать почти, а Кристобалю исполнилось пятнадцать. А теперь посчитайте, они были в городе на Неве шестнадцать лет назад. И все знают уже, что жизнь Кристобаля началась здесь, на Невском проспекте, в отеле «Radisson Palace». Вот это будет встреча! Почти, как у Дюма «Двадцать лет спустя», а у нас «Шестнадцать лет спустя» И вот, когда все экскурсии были спланированы, минутки посчитаны, ты узнаёшь, что девочки хотят посетить ещё Юсуповский Дворец, музей Достоевского, музей Пушкина на Мойке, а также выставку «Фаберже» в Воронцовском. О, как всё это сделать, если учесть все пробки и тянущие обеды в ресторанах. Итак, оставалось ещё два дня, и я быстро начал заказывать билеты в Юсуповский и Воронцовский. Чёрт возьми, надо бы ещё обновить свой гардероб, сходить в парикмахерскую. Шестнадцать лет – это большой срок, и не хочется показывать, как ты изменился за это время, то есть постарел. И о подарках для них и для детей подумать. Ну, как тут хватит два дня?

И вот она встреча в новом аэропорту «Пулково»! Одновременно выходят пассажиры с нескольких рейсов, встречающих было море, а для прилетевших оставили маленький и узенький коридорчик. Издалека я ещё увидел Карлоса! Вот он – гран-папа, большой, пополневший, с эмоциями, бежавшими впереди него. За ним появилась его жена Кати и трое детей. Нашим объятиям не было конца, а потом представление детям, а также поцелуи с ними. Мы заняли весь этот проход на долгое время. Радость встречи била через край! И наше искреннее счастье наверно передавалось другим встречающим и пассажирам, что никто не просил нас отойти или пройти с этого узенького коридорчика. Да, такая яркая встреча, спустя шестнадцать лет. Кати совсем не изменилась, и была словно третья дочка Карлоса. Она тут же сказала мне, что ей говорил Карлос: «Это моя последняя мечта, увидеть еще раз Питер, увидеть ещё раз питерских друзей, показать Питер и друзей своим детям и… можно умирать». Я засмеялся: «Умирать не надо! Если приехали во второй раз, то третьего не миновать!»

Как мы всё смогли успеть посмотреть?! Посетили: Пушкин, Павловск, Петродворец, Эрмитаж, Спас на Крови, Исаакиевский Собор, Петропавловскую крепость, Никольский Собор, Филармонию, Мариинский Театр, упомянутые Юсуповский и Воронцовский дворцы. Разводили мосты, встречали белые ночи. Самое главное, хочется сказать о молодёжи. Такого пристального и заинтересованного внимания ко всему мало у кого заметишь, особенно в такие юные годы, когда головы ребят забиты совсем другими возрастными интересами. Когда-то Кати в две тысячи первом году ходила за мной и всё конспектировала в свой блокнотик. Её вопросы не кончались. Она интересовалась всем – историей, культурой, литературой, политикой. А теперь это делала её старшая дочка Каталина. Ходила хвостиком и всё конспектировала. Хотя и тогда, и сейчас у всех были диктофоны. Меня это очень умилило, ну очень. Беатрис, средняя дочка вроде как бы слушала и не слушала, проскальзывала небольшая индифферентность на её лице, семнадцать лет, что возьмёшь?! Но, когда я им устроил «экзамен» по названиям, датам, событиям, стилям – она быстрее и лучше всех отвечала. Вот так дела! О Кристобале - отдельный разговор. Мы с другом Володей постоянно подтрунивали над ним: «Ты- питерец! Это твоя Родина! Тебе надо жить здесь! Будешь баллотироваться в президенты!» До чего милый, скромный и воспитанный мальчишка! Я любовался ими, как и любовался своими героями в Москве. О, да, мои герои. Что они там вытворяют, у меня не было ни минутки даже для сна, чтобы попасть к ним. Захотел бы сравнить? А и нет сравнения. Отличная золотая молодежь! А как мексиканские молодые люди интересуются нашей литературой! Они знают всю русскую классику! Но, как были удивлены, увидев, в какой скромной квартирке жил Фёдор Достоевский, состоящей всего из пяти маленьких комнат, с дощатыми полами и скромной мебелью. А ведь он был уже в те годы всемирно известным писателем. Какой несправедливый контраст после только что увиденного Воронцовского дворца и квартиры писателя. В Дом-Музей Пушкина не попали, но зато зашли в Литературное кафе, которое Александр Сергеевич часто посещал. Сейчас за его любимым столиком на первом этаже, где он сидел, мечтал, писал, смотрел на Невский проспект, сделана его восковая фигура отличного качества с глубоко задумчивыми глазами. Возвращаясь из литературного кафе в гостиницу, мы застряли надолго в пробке.

- Вы ведь тоже пишите, почитайте нам что-нибудь! – Попросили меня девочки.

- Да, пишу немного, когда время есть, балуюсь короче, - улыбнулся я. – Но для качественного прослушивания нужен хороший перевод, а я совсем не подготовлен.

- Ну и что, ну и что! – Они заранее начали хлопать в ладоши.

- Хорошо. Слушайте одну мою страшную сказочку:

«Приготовьтесь. Вы сейчас попадете в предметный, то есть материальный мир. Да-да. Чего только на белом свете не бывает!
       Если перед вами стол, так это и есть стол. Обыкновенный, на четырех ножках, который стоит на одном месте, если его, конечно, не сдвинуть или не перенести в другое. Если перед вами река, то это действительно река с водой, берегами и рыбой. Но самое главное, что в этом мире чувства тоже были предметными! Вы даже не представляете, но люди появлялись на свет с горшочками. С очень красивыми горшочками, где была посажена любовь. Её ростки очень долго прорастали, а у многих так и не всходили. Некоторые сами выбрасывали горшочек, так как он мешал им жить. Представляете, как трудно носиться с горшком в руках?! А еще, люди, у которых появлялся цветок, непременно должны были передать этот горшочек другому, иначе он мог бы погибнуть. Еще хуже - превратиться в какую-нибудь коряку или колючку. Тогда с ним совсем было бы неудобно и трудно ходить, даже самому!

     Одна девушка в том мире также родилась с маленьким горшочком. Она не расставалась с ним нигде. Ухаживала, поливала, летом часто бывала на солнышке, а зимой прятала под пальто. И, конечно же, у неё появился самый красивый цветок, самый нежный и яркий. Но он был настолько необыкновенным, что все отказывались брать его. Девушка очень боялась, что выращенный ею цветок может погибнуть. А он все рос, рос и стал намного больше горшочка. Бедной владелице уже трудно было носить его.
И в то время как раз случилась страшная засуха. Реки, озера обмелели и высохли, вода ушла даже из самых глубоких колодцев. Люди страдали от жажды. Они все выкинули свои горшочки. Какие тут горшочки, если для себя уже не было капли воды!
Девушка же не расставалась с цветком. Она не верила, что он может умереть. Была готова напоить его свой кровью, но, к сожалению, это не помогло бы. Цветок уже срочно надо было передавать другому, но кому? Все люди давно избавились даже от своих горшочков. Она сидела и горевала, как увидела приближающегося палача в черных одеждах. Его руки были в крови. И тогда девушка с надеждой бросилась навстречу. Она протянула ему самый красивый цветок в мире. Палач очень удивился, с минуту разглядывал смешную и смелую девушку. Потом взял её цветок и капли крови, стекавшие с рук, оросили его! Глаза девушки засветились слезами счастья, её любовь не умрёт! Человек в капюшоне еще с минуту стоял, молча, рассматривая необыкновенное подаренное чудо, а потом неуверенно достал из-под плаща свой горшочек и передал ей.
       Девушка еще больше расплакалась, увидев колючку в руках палача. Ей так стало жалко несчастный цветок, что она без раздумий взяла его и напоила своими слезами! К изумлению всех, колючка на глазах стала превращаться в удивительный красоты, силы и мощи цветок!

      Вдруг раздался какой-то шум. Он становился все сильнее и сильнее. Это вода поднималась в колодцах и радостно зазвенела в ручьях!
Так была спасена Любовь, так была спасена Жизнь! Так вот он какой, этот материальный мир!
А в не материальных мирах люди с чувствами, вроде бы, не рождаются...»

Было много потом вопросов по сказке, и мы её разобрали «по косточкам».

Так мы и скоротали время в пробке. Плохо сказано, скоротали. Мы божественно провели всё это время!

А теперь быстрей в Москву!

Работа продолжается

- Пора на работу! – Артём потянулся, стряхивая с себя остатки ночи. – Вчера был выходной, значит сегодня в две смены, - и сам рассмеялся от своих мыслей. – Нет, как всё-таки было классно было. Полдня во ВГИКе, вот где дали повеселиться ему достойно на публике, а вечером по адресам, прямо телевизионная передача «Найди меня». Ему всё это очень нравилось: и креативное утро, и благородный вечер. Кататься на трамваях совсем не хотелось. К тому же начинал подкатывать адреналинчик. А вдруг возьмут? Это ощущение у него появилось недавно. Видимо, потому что он полюбил своих друзей, появилась некая ответственность за них, и сам он очень дорожил этой дружбой. Там, в Новосибирске, Тёмка был один их многих, мысли о безопасности своей шкурки не посещали его. Есть он или нет – всё равно. Только с появлением деда Василия возникла эта ответственность и привязанность. Любовь это или забота, какая разница, единственно, что понял Артём, что без заботы о ком-то, ты просто не человек. Ты просто никому не нужен. Сейчас юноша был ответственен не только перед дедом, но и перед своими друзьями… Однако, работать надо. Тёмка быстро умылся и позавтракал. Мишка подтянулся за ним на кухню.

- Слушай, я тебе точно не нужен? – Вместо приветствия переспросил он Миха.

- Артемий, - Тёмке нравилось, как Михаил всегда по-разному называл его, - я сегодня с Верой встречаюсь, она мне обещала помочь.

- Ну-ну… Ну, а я пошагаю по Москве, физкульпривет Вере! – Подмигивая другу, Артём скрылся за дверью.

Михаил тщательно выгладил летнюю рубашку, почистил кроссовки, ловя себя на мысли, какой вопрос был на сегодняшний день для него важнее: отец или Вероника? Однако не смог составить, решив, что это класс – совмещать приятное с полезным. Они встретились у метро. Мишка купил один пион, считая, что будет слишком фамильярным дарить букет, да и про этот цветок скажет, что сорвал по дороге. Вероника же очень обрадовалась цветку, единственно, пожалела, что домой попадёт не скоро, и он завянет.

- Ничего, по пути найдём, куда его пристроить! А сейчас в Коньково?

- Да, давай туда.

Они спустились в метро, где было цветку прохладно. Ехали, как старые знакомые. Девушка всё волновалась о пионе. Михаил видел, что ей было приятно внимание, и он набрался вдруг смелости, сказав Вере:

- Такой девушке я готов каждый день дарить цветы!

Вера смутилась: «Нет, не надо. Пусть живут!» Она быстро «съехала» с темы.

- Давай подумаем, что будем говорить жильцам?

- Не знаю, что-то я торможу, - Михаил действительно не мог ни о чём думать, находясь рядом с таким цветком-девушкой.

- Давай правду говорить тогда. Нужен Сомов Михаил, дали адрес, сказали, что очень хороший репетитор по физике. И всё.

- Давай, - согласился Мишка.

Всё прошло гладко на адресе, однако высокий лысоватый дядька оказался настройщиком пианино. Начал совать им ещё свои визитки, мало ли кому надо будет настроить старый клавесин. Они еле распрощались с разговорчивым одиноким москвичом. Потом долго хохотали, вспоминая, как «старый клавесин» долго перечислял все марки и модели клавишных. Как засиял, когда Вероника подарила ему пион, лишь бы тот быстрее оказался в вазе с водой.

Второй адресок был в Кунцево. Здесь их веселье прекратилась. Квартира была опечатана, и Михаилу стало не по себе.

- Кто-то умер… или посадили. – Произнёс он. Позвонили соседям, но везде была тишина, никого не было дома, а может, не хотели открывать. Им ничего не удалось узнать и во дворе дома. Веронике надо было уже возвращаться. Она успокаивала Мишку:

- Подожди, мама получит архивную справку, там легче будет.

Они попрощались, договорившись быть на связи.

Артём обедал в Макдаке, совершив одну удачную поездку. Он хотел погулять по Красной площади, но решил, что работа важнее. Люди возвращались с работы, в транспорте плотно и безопасно. Тёмка сел в первый подъехавший троллейбус. Понемногу «ощупывал» глазами пассажиров. Взгляд его остановился на девушке. Остановился и не мог оторваться. Он сразу забыл по свою работу, спешно думая, как бы познакомиться с ней. И не только познакомиться, а с продолжением. Ехал и думал, держась за перекладину рукой.

- Какой же я тюфяк! Да эта «работа» мне ещё и поможет! Ещё и благодарить меня будет. Вот и будет продолжение.

На следующей остановке народу ещё больше прибавилось. Началась пересортировка пассажиров, каждый хотел поудобнее встать, зацепиться, кто-то готовился к выходу. Тут Артём и полоснул рюкзачок девушки. А через минуту сказал ей об этом:

- Девушка, у вас кто-то хотел рюкзак обчистить, посмотрите, всё ли цело?

- Вы шутите?

- Нет, реально распорот.

Она быстро сняла рюкзак с плеча, конечно, ахнула от увиденного, начала быстро рассматривать содержимое. Нет, мобильник, планшет, кошелёк и документы были на месте. Девушка успокоилась и действительно начала благодарить парня.

- Да, не успели, - только и поддакнул он.

Они разговорились, и девушка согласилась на предложение спасителя проводить её.

- Такой красивой девушке нужно ходить только с охраной! – Артём вставлял это через каждое предложение.

- У меня есть охрана – Санта ВерОника! – Улыбнулась она.

- А звать как охраняемую?

- Так же, Вероника.

- А меня проще – Тимон!

Веронике понравился простодушный, да к тому же очень симпатичный парень. Но на просьбу – дать номер своего мобильного, она всё, же отказала.

- Тогда давайте встретимся! Точно, зачем нам мобилки? Всю жизнь человечество без них обходилось, и мы обойдёмся. Буду ждать вас завтра в шесть у памятника Пушкину.

- Завтра не могу.

- Тогда послезавтра.

- Возможно.

- Буду ждать вас каждый день, пока не придёте!

Вероника улыбнулась этой клятве, как и цветку Михаила.

Вот это новости!

Сашка принёс матери в контейнере Тёмкиного плова. Ей, конечно, очень понравилось блюдо, как и все рассказы сына о друзьях. Она интересовалась их жизнью и очень жалела Сашку, что ему достаётся такая доля – не поступать в вуз, не веселиться с ребятами и подружками, а быть сиделкой подле матери. О, какое у неё было огромное желание – быстрее выздороветь и освободить сына, не по годам который, нёс такую обузу. А тут и профессор появился с обходом, и тоже начал почему-то с этой темы.

- Вам, молодой человек, с такой любовью к людям, прямая дорога в медицинский. Моя дочка Ника вот тоже поступает, с детства всех кукол залечила, - улыбнулся он.

У Сашки сразу в голове врезалось имя.

- Так что же Ника и есть дочка профессора?! Вот уж не подумал бы.

- Я вот что хочу посоветовать, - продолжал доктор, - надеюсь, к августу пришлют вашу квоту, я походатайствую ещё в Министерстве Здравоохранения, сделаем вашей маме операцию, ну а потом полгодика минимум нужно бы остаться в Москве под наблюдением.

- Профессор, миленький, спасибо за такое внимание, - начала мать с выступившими на глазах слезами, - ну вот полгода в Москве – никаких денег не хватит.

- А вот мы подобрались к вопросу номер два. Саше я советую поступать в наш Московский мед, и на полставки я возьму его санитаром, а может и медбратом, когда поступит. Такие ответственные люди нам нужны!

Сашка не верил своим ушам. Сам заведующий и разрешил все их мучительные проблемы. От таких новостей-перемен кружилась голова.

- Маме операцию быстрее сделают – это раз, самый большой раз. Я буду поступать в Московский – это два. Буду работать рядом с таким светилой – три. А четыре и пять – буду часто видеть Веру, учиться с ней и здесь видеться. Ура!

Сашка не мог, конечно, скрыть свою радость на лице, можно сказать, детскую радость, но профессору ответил сухо, по-солдатски:

- Я постараюсь Вас не подвести. И к службе всегда готов!

- Ты пока готовься к экзаменам, а потом, и работать начнёшь.

- Доктор, не сомневайтесь, у него химия и биология в крови! – Вставила мама.

- Любовь у него в крови, - исправил доктор и покинул палату.

Мат с сыном сразу же радостно обнялись.

- Надо позвонить бабушке и папе, обрадовать их!

- Конечно, мама, конечно! Я выйду в коридор, там лучше берёт, Сашке не очень хотелось, чтобы мать видела фонтан его эмоций, а то сама ещё больше разволнуется.

- Какой счастливый день! Спасибо тебе, Москва! – Не произнёс вслух юноша и вышел в больничный коридор, мягко прикрывая палатную дверь.

Вот так дела!

Если сравнивать двух парней, то какой был резкий контраст настроений у Сашки и у Костика. Мажор и минор, небо и земля, нет хуже – подземелье. Косте было очень плохо, как никогда с ним такого не бывало. Ника опять пробыла целый день с этим Михаилом, даже ни разу не позвонила. Вот тебе и началась взрослая жизнь. Костя чувствовал какую-то злость, закипавшую внутри себя. Ревность к Веронике перекинулась в ревность на отца. Сын был просто пропитан мстительностью, о которой даже не подразумевал, что она имеется. Он пошёл в то кафе, в тот час, когда видел отца с женщиной вчера. Выбрал столик в углу, даже заказал себе мясо с кровью и выжидающе оглядывал зал. Да, они действительно появились. Отец полу обнимал ту же самую женщину. Костя, подготовивший свирепый монотекст, не стал произносить его, а только, выходя из кафе, сказал удивлённому отцу:

- Здравия желаю!

Родитель ничего не успел ответить, как след сына простыл. По дороге домой парень только и повторял: « Вот тебе бабушка и Юрьев день!» А дома:

- Всё. Пойду в юридический. Буду адвокатом, семьи защищать от развала. И след сына простыл.

Вот такой сложился у него денёк. А вечером, когда он позвонил Вере, и та отмахнулась от разговора из-за занятости, его ярость стала возрастать. Костя вспомнил, как одна из их одноклассниц Василиса два года назад пыталась вернуть отца в семью. Как они смеялись над её проделками! Пробралась к этой даме в её магазин, спряталась в подсобке, ну а ночью устроила ту самую варфоломеевскую. Изрезала платья и блузы ножницами, зеркала исписала нехорошими словами губной помадой, на стульях размазала клей момент, а в её кабинете оставила записку: «Если не отстанете от моего отца, то я подожгу ваш развратный магазин!» Вот до чего доводит подростковая ревность. Владелица магазина, конечно, не стала обращаться в полицию, да и зачем? Все расходы нёс хозяин, который и являлся, отцом этой одноклассницы – Васьки. В глазах друзей, рано повзрослевших и где-то нарочито делая вид мудрых, её проделки были просто хулиганскими и детскими выходками, короче, банальщина и только. Костя раздумывал, как ему спасти семью? Как уберечь мать от слёз, а отца отвернуть от той женщины? На ум приходили невероятные идеи, просто кадры из сериала «След». Нет, Костик, остановись! Чем глупее и проще, тем действеннее. И он взял путь Васьки. Только не девчонка же он, а пацан. А парни что делают? Правильно – сбегают из дома. Вот уйду по-английски, пусть меня ищут, если я им дорог, и семья наша дорога, успокоился немного Костя, найдя выход. Да, завтра, же и уйду. А мама как же? Ведь, она умрёт с горя! – Подумал тут же будущий беглец. – Маму очень жалко… Так, тоже простой и верный вариант, положу свой дневник под подушку, а там и напишу свои мысли. Костя тут же начал описывать в дневнике свои последние заметки:

«С утра тошно! Тошно в родном городе. Вот именно в родном. А почему в родном? Потому что здесь все родные. И что случилось с этими родными? Мама через день заплаканная, молчит, ничего не говорит. Папа очень изменился. Дни и ночи проводит на работе. Но работе ли? Как будто Москва сгорит в который раз без его участия?! Вероника забыла своих одноклассников, где-то тусит с приезжими. Просто тошно находиться в этом доме. Пора уже давно пора изменить обстановку. Завтра этим и займусь».

Вот так нейтрально Костя и написал о своих бедах, не обижая грубо никого, не раскрывая карт, и давая понять, что с ним ничего не случится, что он просто уйдёт.

       

А в «ботаническом саду» хорошая погода

     День обещал быть прекрасным, и Крис чувствовал себя также превосходно. Он всё решил для себя, не будет он актёром, не его это. После пародий Артёма, его непринуждённости и лёгкости во всём, он чувствовал себя слоном в посудной лавке. И почему-то ему очень хотелось помочь Артёму найти его путь.

- О, весь ботанический сад проснулся! – Вместо приветствия сказал Артём, входя на кухню. Крис с Михаилом пили кофе.

- Да, только Сашки нет, – отозвался Мишка. – Кстати, слышали последнюю ботаническую новость? – И он сделал интригующую паузу. – Сашка будет поступать в медицинский вуз здесь, в Москве!

- Круто! – в один голос произнесли Артём с Крисом. – Вот будет собственный доктор! – Продолжил Крис.

- А мне друг нужен, а не доктор, - улыбнулся Тёмка, - я болячек не боюсь, продолжал он смеяться, - друг за тебя может жизнь отдать, а доктор только пилюльку.

- Тём, по тебе ВГИК плачет! Я, кстати, сейчас, направляюсь туда, узнаю, прошёл ты или нет? Посмотрю в списках.

- Забей! И не лень тебе, посмотри в инете!

- Нет, прогуляюсь, хочу растянуть адреналинчик.

- А ты, опять сегодня с Верой? – Артём посмотрел на Михаила, который ну просто не умел ни краснеть.

- Да, она обещала и сегодня помочь!

-Ну, а я устрою себе сегодня выходной. Схожу за продуктами, да надо галстук прикупить, у меня завтра свидание с девушкой!

- ФЬЮ! – Присвистнули ребята. – Ты до Армии не женись, а то не дождётся, они все такие!

- Не важно, зато будет, кому письма читать! – Ах, Артёмка, твой сарказм родился раньше тебя.

Да, Крису очень хотелось помочь Тёмке найти его путь, так как видел, что парень относился к себе очень легкомысленно. Кристиан же решил серьезно заняться литературой. Но о чём писать в семнадцать-восемнадцать лет? За спиной так мало жизненного опыта. Психологические драмы сразу отпадают, о школе? – Бред! О любви? – пусть девчонки пишут. Фантастика? Это тоже не про него, слишком он земной и реальный, даже ни один сон в жизни цветной не приснился. Остаются только очерки о своей ментовской работе. А что он видит на своей работе? Ничего! Ничего ему не доверяют – помощнику следователя, одни бумажки. Тем не менее, эта тема для него роднее и ближе всего. А что? Может он станет когда-нибудь вторым Кони?! С этими мыслями Кристиан подошёл к доске с объявлениями. Нос к носу столкнулся с девушкой, которую встретил прошлый раз. Они улыбнулись и поздоровались друг с другом. Вместе стали искать свои фамилии в списках, и вместе их нашли. Чудо! Оба, оказывается, прошли творческий конкурс. На фоне других радующих или плачущих, парень с девушкой были железно спокойны.

- А что вы не пляшете? – спросил Крис Веру.

- Я все равно не буду поступать, так сходила ради собственной сатисфакции.

- А я тоже не буду, - улыбнулся Крис. – Это мой брат поступает. Так мы с вами свободны, как птицы. Это надо отметить! Согласны? Не против?

- Против! У меня совсем нет времени.

- Но может завтра тогда? Как приятно познакомиться с девушкой, которая так легко отказывается от блестящей артистической карьеры! Это бывает крайне редко, то есть, вообще не бывает. Следовательно – вы очень редкий человек, то есть таких совсем не бывает, следовательно, нельзя упустить такой момент – не продолжив дружбу с такой редкой девушкой!

- Какой вы следователь! Следовательно, последовательно… - засмеялась юная абитуриентка.

- Угадали, я – следователь. Я же говорил, я исследую души людей! – засмеялся Крис.

- Хорошо, завтра в шесть у памятника Пушкину, - девушку захватило элементарное женское кокетство или просто киноигра, которой ей не придётся вкусить в артистической карьере: собрать всех поклонников в один час и в одном месте. Настроение её было очень игривым. Промелькнула только мысль: «К добру ли это?»

Знакомство

       Конечно, Костя не стал обращаться к родственникам или знакомым со своей просьбой. Сдадут сразу. А ему так хотелось по-детски немного помучить всех. Нет его, и всё. Парень отправился в агентство по недвижимости. В запасе деньги были, но он и не подразумевал, что квартира на неделю стоит таких баснословных денег. По его кошельку выходило только с подселением, то есть хостел, современным языком. В его рюкзаке была пара сменного белья, документы, планшет, зонтик, да куртка за плечами. Так он и предстал перед нашими известными мозгвичами, то есть пока только перед Крисом, который вернулся из Герасимовского.

- О, в нашем полку прибавление! – Он охотно поздоровался с новым жильцом.

- А ты из какого царства-государства? У нас здесь целый интернационал!

- Я – местный, отозвался Костя. – Так, отлежаться надо.

- Так ты в розыске? – Рассмеялся Крис.

- Нет, но скоро буду, - улыбнулся также беглец. – Да не заморачивайся ты, так ушёл не надолго, по-английски, предки достали.

- Ясненько. Отцы и дети… Ну что, у меня в комнате только одна кровать свободная, милости прошу, мы, Ново-Николаевские не кусаемся!

- Не бывал-с, не бывал-с. Говорят, там классно! Орешки кедровые, - и он хихикнул. Но Крис не обиделся. – У нас не только орешки, у нас жареные гуси и утки летают, как у Мюнхгаузена! Короче, приглашаю!

- Лады! – Улыбнулся хорошему отношению к себе в новой квартире Костя. – Если и здесь достанут, то с удовольствием с тобой поеду! А ты поступать сюда приехал?

- Нет, так потусить, вообще я в РУВД работаю.

- О, да тебя тоже бояться надо. Сдашь. Но мой предок тоже в УГРО.

- Ну, совсем коллеги, а мой судья в Новосибирске, - контакт ребят всё больше налаживался.

- Я раньше не хотел поступать на юрфак, - продолжил Кристиан, - а сейчас подумал, прав отец, опытом обрастать надо.

- Ну, жесть! У меня такая же ситуация. Я хотел в литературный институт поступать, а батя заставляет в юстицию.

Когда пришёл Артём из походов по магазинам, Крис с Костей сидели на кухне, как старые друзья, распивали кофе и наслаждались единомышлением в области литературы и юриспруденции. Артём крепко пожал руку новому жильцу.

- А вы что, братья? – Спросил удивленно Костя, увидев большое сходство между парнями.

- Да, в Новосибе все братья, - рассмеялись юноши.

Тёмка начал выкладывать продукты на стол. Его продовольственная корзина совсем не смахивала на студенческую.

- Ты чё, банк ограбил? – Рассмеялся Крис, - откуда такие деликатесы? Хотя вовремя, будем праздновать почти твоё поступление!

- Неужели прошёл тур? – Переспросил удивлённо Тёма.

- Да, да! Я тебе говорил, что это твоё!

- Ну, тогда действительно это дело надо заесть! – Артём начал нарезать сыр, ветчину, хлеб. – А вот икру и фрукты – это плиз не есть, это для Сашкиной матери.

Косте пояснили, что Сашка – это парень из Саратова, который живёт с ними и ухаживает за матерью в больнице. О Михаиле – великом физике, также сказали несколько слов.

- Он, кстати, на свидании, должен скоро придти!

Миша, действительно, вернулся не поздно. Они с Вероникой съездили только на один адрес. Девушка сослалась на усталость и занятость, но согласилась на предложение встретиться завтра просто погулять. Вера придумала, что придёт с Михаилом на встречу с парнями к памятнику Пушкину.

Костя совсем забыл свои проблемы, находясь в весёлой компании сверстников. А дома у него вечером была паника.

Паника

Мать целый день не могла дозвониться до сына, телефон мужа тоже не отвечал. А ей так нужна была его поддержка. Супруг вернулся, как всегда поздно, а жена вся в слезах – Кости нет. Полковник был спокоен, в отличие от жены.

- Придёт, гуляет наверно с Никой, что ты раньше времени панику поднимаешь?!

- Костя мне всегда раньше говорил куда идёт и насколько идёт! – Мать не унималась.

- Подождём до двенадцати, сказал отец и посмотрел на часы. Оказывается, было уже без четверти полночь.

- Что делать? Что делать? Нет, я не могу сидеть, сложа руки, и жена начала лихорадочно искать телефон Ники.

- Никочка, прости дорогая, может, разбудила тебя, ты случайно не с Костиком? – Спросила она с надеждой девушку.

- Нет, Мария Николаевна, мы сегодня вообще с ним не встречались, - удивилась звонку девушка. - А что случилось?

- Ничего, ничего, старалась успокоить себя и девушку Мария Николаевна, - просто не знаем, где он? Целый день где-то шатается.

- Может с друзьями где-то?

- Да, но мобильник не отвечает!

- Зарядка, наверно кончилась, - успокаивала теперь Ника мать Кости. – Давайте я попробую его набрать. Я вам перезвоню потом!

Ника начала набирать телефон друга, но тот упорно молчал. Тогда посла ему смску, но также не получила ответ. Подождав немного ещё, перезвонила Марии Николаевне. Женщины договорились позвонить друг другу, если Костя проявится или появится дома.

Да, расчёт Кости был верен. Все его близкие начали сильно беспокоиться, переживать и нервничать, мучительно ища каждый сам в себе косвенные причины случившегося.

Ника винила себя, что так мало уделяла Косте времени и внимания, особенно в последнее время. Она замечала его раздражительность, но не придавала этому никакого значения. Даже подумать было об этом некогда, настолько она была занята своими и чужими проблемами.

Муж Марии Николаевны не позволил ей больше никому звонить, считая, что ещё слишком рано поднимать панику, и слишком поздно, чтобы наводить её на других.

Тогда женщина пошла в комнату сына и начала перебирать его вещи. Она никогда раньше этого не делала, никогда раньше ничего не читала, только то, что Костя давал ей, так сказать для оценки, для зачёта. Теперь в исписанных листах она хотела найти ключ к его загадке, к его исчезновению. Сначала перебрала все его тетради на столе, их было мало. Ясное дело, сейчас всё хранится в компьютерах да флэшках. Естественно, она не знала паролей для входа в ноутбук. Её опять охватила паника. Мария Николаевна очень винила себя за то, что последнее время очень мало уделяла сыну время. А всё из-за личных неприятностей, можно сказать, беде. Муж уже практически не скрывал, что встречается с другой женщиной. И как он сказал ей при последней ссоре: «А что, имею право! Сына уже вырастил!» Вот и вырастил. Ну, где же он, где? Женщина металась по комнате сына, слышала, что в спальне муж тоже не спит, иначе был бы слышан его индифферентный храп. И она боялась всхлипывать, чтобы не нарваться на его очередной крик, а слёзы лились и лились рекой. Немного придя в себя, мать вспомнила, что всё гениальное просто. Возможно, что он пишет дневник и прячет под подушкой, как обыкновенный мальчишка. Тогда она обыскала всю его кровать и, конечно же, нашла, что искала. Прочитав горькую правду в последних записях, она выплакалась в очередной раз и успокоилась. Главное, что он жив. Жив! Мужу не сказала про записи в дневнике, посчитав его главным виновником побега сына и толстокожим до чувств. Прилегла на часок в гостиной, а в семь утра уже позвонила Веронике.

- Верочка, - спокойно начала Мария Николаевна, - у меня есть основания, что Костик просто куда-то уехал и не хочет общаться с нами.

- Ну, Слава Богу! – Выдохнула Ника. – Нет, конечно, я не то хотела сказать, но я так рада, что вы в этом уверены! Я буду обзванивать всех наших общих знакомых, - заверила она маму Кости.

Закончив разговор, девушка тут же снова набрала трубку друга. Но она молчала. «Отключился!» Вот ведь знает, что отец сразу вычислит его, запилингует. Вера бросилась тогда названивать всем подряд одноклассникам и знакомым. В девять утра была уже у Василиски, потом прибежала Алка, и они втроём нагревали трубки до красна, поднимая ещё при этом женскую панику. Тут же полились обратные звонки, рассказывали, когда Костю видели в последний раз, во что он был одет, и какое у него было настроение, и какие чуть было не последние слова. От этого голова начинала болеть ещё больше, да почти бессонная ночь. Вероника забыла обо всём и всех. Только, где же Костя? И конечно девушка забыла, о своих игривых назначениях на свидание… Она даже не ответила Михаилу, который позвонил ей, считая, что парень не знаком с Костей и вряд ли ей поможет в данной ситуации. Михаил очень удивился, что Ника не поднимала трубку, тогда тем более решил идти к памятнику Пушкину. Он нервничал, но всё равно купил три красивых гербера, и был там уже в пять часов.

Артём ещё накануне решил поменять имидж – купил летние лёгкие брючки светлого цвета, темно-синюю рубашку и такого же цвета лёгкие кожаные туфли. Просто денди! А что? Деньги есть! В небольшой букет вплелись милые цветы василькового и фиалкового оттенков. Сколько восхищенных взглядов получил он от девчонок, пока ехал на свидание. Вслед за ним вскоре вышел и Крис. Они столкнулись нос к носу с Сашкой, который удивился, что все в одно время идут на свидание. Какое совпадение! Ещё больше удивления было у всех троих, собравшихся у памятника Пушкину. Их хохот не кончался, прохожие оборачивались на них и тоже почему-то начинали хохотать – трое красивых мальчишек с цветами казалось, искренне хохотали от счастья. Ну, конечно! Они же друзья!

- Вот так Ника! Ника-Пика!

- Вот так Вероника – Ну, пожалуйста, не ври-ка!

- Вот так Николь –Диез-Бемоль!

- Вот так мозгвичка! – Хором сказали они, не сговариваясь, и втроём синхронно положили цветы к памятнику Александру Сергеевичу.

А Ника, расстроенная, пошла к отцу на работу, поплакаться, поделиться. Ведь, отец был ей лучшим другом и советчиком. Поднимаясь по лестнице, столкнулась с Сашкой. И вот ведь не отцу, а Сашке прилипла к плечу и начала плакаться и рассказывать всё. Парень долго её слушал, успокаивал, как мог. Но, когда он по-мужски предположил:

- Ну, может он с девчонкой загулял, затусил?

Ника сделала квадратные глаза и сказала:

- Да, ты что?! Костик меня же любит!

Сашке стало почему-то не очень приятно, что у Веры кто-то есть, но услышав имя «Костик», он сразу вспомнил про их нового соседа, которого звали Константином. Сашка забегал сегодня на квартиру на полчаса и познакомился с этим парнем, но так, вскользь и наспех. И вспомнил, что в подъезде, когда он столкнулся с Крисом, тот ему сказал, пару слов о новом жильце, и что он – местный.

- Вера, успокойся, пожалуйста, лучше расскажи, как выглядит твой Костик?

- Ну как? Высокий, волосы тёмные, глаза серые, - описывала Вероника, вспоминая внешность друга, - ну, красивый довольно…

- Вер, это всё обтекаемо очень. Приметы или характерные привычки есть?

- Ой, да нет у него никаких примет. Полный стандарт. О, да, немного картавит букву «р», но разве это для портрета пригодится?

- Вероничка-земляничка, я, кажется, знаю, где ваш Костик!

- Где? – Вытаращила удивленно глаза Ника, - он что, тут, в больницу попал? – У девушки был неподдельный ужас.

- Нет. Сегодня к нам подселили в квартиру молодого человека, и по описанию это точно он!

- Не может быть!

- Тогда пошли и увидишь сама! Пошли быстрее, а то мало ли куда опять сорвётся. – Молодые люди направились к дому на Гашека.

Находка

Оказавшись на пороге квартиры, они услышали хохот парней, делившихся последними событиями. Но когда юноши заметили Веру, да ещё с Сашкой, немая сцена вытянула их лица. А потом все хором: «Как ты нашла меня?» И заметьте, это касалось каждого! Но Вера бросилась к Косте:

- Как ты мог?! У тебя мать рыдает, места себе не находит, весь наш класс гоняется за тобой по Москве! Как ты мог? – Но её слёзы уже смешались со смехом, она увидела трёх парней, которым назначила свидание! Наступила какая-то лёгкость, просто воздушно-парящая лёгкость, как дождь после грозы, и снова насмешливое солнце! И опять все начали хохотать! Вера от того, что нашёлся Костик, Костик от того, что эта затянутая ситуация разрешилась сама собой, он сам был уже не рад своему отчаянному поступку и очень мучился от него, а ребята вообще от всего! От молодости, от счастья, от радости, от Москвы!

- Да, Гоголь бы такое не придумал! – Говорил Крис, смеясь.

- Мастер-класс, что и говорить, и Сашку уже успела в себя влюбить! – Восхищенно сказал Тёмка.

- О, Боже, как тесен мир! Circulo magico! – Только и повторял Мишка. - Мы где сейчас?

- Мы вместе! Просто вместе, – кричали и прыгали они.

Ты уже на страже, Нюра? – Спросила только что вышедшая соседка.

- Да сижу уже битых два часа. В Стаськину квартиру шмыг-шмыг, туда-сюда. Вот уже и девку привели!

- Да, дела, я тоже слышала хохот да гогот. Надо бы Стаське позвонить или в полицию. Это, что за шабашная квартира?! Похлеще будет, чем на Большой Садовой, в квартире пятьдесят.

И старушки захихикали…

Вероника, конечно же, позвонила Марии Николаевне, выйдя потихоньку в другую комнату от ребят, а потом и засобиралась домой. Костя вызвался проводить её, но Сашка сказал, что Веру привёл сюда, Веру и отведёт. На самом деле Косте совсем не хотелось показываться на глаза родителям и объяснять Веронике, почему он так поступил. А ещё ему хотелось остаться хоть на немного с такими весёлыми и дружелюбными парнями. Он устал от своей мозговой атаки и просто хотел спать.

         А после смеха, как всегда…

Сашка проводил Веру до дома и направился к матери в Бурденко. Но там его ждала совсем неприятная новость. Профессор сказал, что Министерство отказалось помочь, а операцию надо делать уже срочно. Тянуть нельзя. Для этого нужны деньги, хотя бы, как он выразился на «запчасти», которые они выписывают из-за границы, а работу они возьмут на себя. Это потянет тысяч на шестьсот-семьсот. У Сашки голова пошла кругом. Что делать? Что делать? Хоть почку свою продавай! Они и так были должны всем родственникам и знакомым в Саратове, пока мама пролежала тут три месяца, и кредитов также понабрали. Что делать?

Маме Сашка спокойно сказал. Что деньги они найдут, разобьются в пух и прах, очередная квота придет в следующем году, а операцию делать надо сейчас. Дина Ивановна покорно взглянула на сына:

- Видишь, сынок, даже мои болячки, как научные эксперименты не нужны… Никому наука не нужна. Всем нужны только деньги… Она закрыла свои раскосые карие глаза, из уголков которых вытекли две бриллиантовые слезинки. Как она была красива! Софи Лорен отдыхает! Сашка сидел и любовался её красотой, ведь, когда умирают красивые люди это в стократ почему-то болезненнее. И как хорошо, что глаза матери были закрыты, они не видели, как долго и беззвучно плакал сын.

Вероника, оказавшись дома, решила сразу бухнуться в кровать, настолько устала.

- Ну и денёк, ни одно кино такое не покажет!

Родителям она ничего не стала объяснять, да и зачем их волновать, ведь всё разрешилось. Но тут вспомнила, что шла-то она к отцу в больницу пожаловаться и поплакаться. А, оказывается, поплакалась Сашке. Кто он был для неё? Почему она доверилась ему, как отцу? Эти мысли долго не давали заснуть девушке.

- Да, он точно, как отец, он уверенный, на него можно положиться. Он внимательный и заботливый. Он супердобрый. Да, да, он, как отец и мать вместе взятые. А Костик? Как он мог поступить так со всеми? С матерью, отцом, со мной? Это же не детские шутки и шалости. И если он так поступил, значит, может и ещё раз подвести, предать, в конце концов. А Сашка, бедный Сашка, как ему плохо сейчас! Она даже не могла представить себе, если бы лишилась своей матери. Девушка, как будто чувствовала сейчас его, его мысли, его слёзы, видя сквозь сон сидящего Сашку у кровати матери и державшего её руку.

        Выход есть

Утром Сашка пошёл на квартиру принять душ и узнать, как у друзей дела. Он не стал никому рассказывать свои плохие новости, поделился только с Тёмкой. Только Артёма он считал взрослым, мудрым, находящим ответы на все вопросы. Тёмка конечно присвистнул. Потом сразу сказал, что триста тонн у него есть, а за неделю он попробует сделать ещё столько же. Тогда Сашка присвистнул. Как? Хотя он очень удивлялся Тёмкиным подаркам – икра, фрукты, парням частенько приносил то бигмаки, то мороженое, то чипсы и всякую снедь помимо их колхозной складчины.

Тогда друг рассказал Сашке, как он зарабатывал эти деньги и зачем. Чтобы переселить деда Василия в квартиру и спокойно уйти в Армию.

- Да ладно, не грузись ты так. Может, я просто Гуд, который Робин или Зорро?! – Засмеялся Артём,- нет, я просто сам по себе, я – Артём – это факт. Значит Артефакт!

Сашка смотрел на него, верил и не верил в силу его слов. Значит, деньги будут!

         На дело

Артём, оставшись один, слегка подсчитал, что, если Сашке надо шестьсот тонн, на квартиру для деда столько же, то надо браться за дело серьёзно. Быстро и легко могут помочь только карты. Как узнать, где игру любят больше бабок, где игроки достойные. Ведь здесь все разводилы поди, как пить дать. Наводок не было никаких, ни знакомых. Артём выбрал крупное ночное кафе, денег хватало и для vip-прохода, потусил ночку, пригляделся, покидал косарями. Везде был, как свой, как родня, помогала его хамелеонская артистичность. Узнал пару точек, где мечут карты. Заявился – не запылился. При входе, однако, попросили показать бабло, и какие ставки он собирается делать. Артём показал пухлую пачку, и его пропустили с лёгкостью, даже с удовольствием. Тут вдруг раздался звонок от Ромки Братцева из Новосибирска:

- Слышь, Тимон, Баба Дуся умерла.

- ???

- Да, три дня назад уже похоронили, сам только узнал.

- Как дед? Как здоровье его?

- Слушай, неважно, - Ромка старался смягчить словами ситуацию, - положить бы его в больницу, подлечить, но паспорта с полисом нет у него. Да приезжала на похороны какая-то дальняя родственница бабы Дуси из Усть-Тандовки, сказала, что будет подавать документы на наследство, то есть на квартиру, и чтобы дед переселялся куда-нибудь. Срок дала ему – один-два месяца.

- Услышал тебя, - сказал Тёмка негромко в полутёмном холле игрального зала.

- Не задерживайся там, чел!

- Будь спок!

Его телефонный «базар» не очень понравился «привратнику», но пачка денег в его кармане манила больше, и он передал игрокам, что навар сегодня будет.

Новости опечалили Тёмку, но он быстро взял себя в руки, самоорганизовался и с самой своей очаровательной улыбкой вошёл в также полутёмный зал.

- Новички на стадионе, - ухмыльнулся один.

- Да, - просто ответил Тёма, - поэтому надеюсь на проху-везуху.

- А во что-с соображаете? – спросил другой.

- Вообще-то в дурачка и пьяницу, - поддержал игру новичок, - ну а также дружу с бурой, тысячей, покером…

- Ну, выбирай сам, твоё право новичка-пришельца.

И для начала четверо игроков перекинулись несколько раз в буру. Тёмке везло, как всегда. Теперь завсегдатаи назначили свою игру, отработанную до мелочей. Тёмка сначала проигрывал, но для себя отмечал все детали, все знаки, сканируя игроков до их подсознания. И пруха пошла, в его карманах было уже полтора ляма, не считая своих. Но вдруг, внезапно свет погас. С грохотом раскрылись все двери вместе с грубыми голосами:

- Ложись! Всем лежать! Руки за спину!

Игроки повалились, свет врубился. Над ними стояли два мента со своими именными.

- Играем? В обезьяннике давно не сидели? Или может вас подальше куда?

- Нет, нет! – Завопили игроки, мы не на деньги. На интерес! Надо же мастерство поддерживать. В дурочка постились…

- Посмотрим. Документы все! Проверка документов.

Игроки начали доставать из карманов паспорта. Менты проверяли их друг за другом. Дошла очередь и до Артёма.

- А что это у нас из Энска залётные делают, да ещё без прописки. Что там совсем бабла не стало? Где регистрация?

- Я не успел ещё сделать, - врал искренне Тёмка, - приехал поступать.

- Не смеши, детка. Как чё, так все абитурой прикидываются! С нами поедешь для проверки. А вас, - менты посмотрели на остальных, – на учётик возьмём.

Артём сразу понял всю стратегию развода. Ему надели наручники, и повели в машину. Внутри обыскали, деньги изъяли, без малого два миллиона, потом сняли наручники. Едва освободившись, парень начал сопротивляться, за что получил пару грубых ударов в челюсть и нос. На минуту отключился, перед глазами проплывал больной дед Василий, печальный Сашка, а потом все его друзья-мозгвичи. И погибшая мама, откуда не возьмись. Погладила его по разбитому лицу и сказала:

- Вставай, сыночек!

Очнулся он на траве в каком-то парке.

Фиаско

Тёмка приполз домой под утро. Его лицо было неузнаваемо. Вырвало ещё два раза, видимо, лёгкое, но сотрясение было. Ребята быстро очнулись от сна, увидев такое. Начали расспрашивать, кто, за что? Но Тёмка повалился на кровать, он приказал ребятам: «Никаких скорых!» Тогда спохватился Мишка:

- У нас же свой врач есть! Сашка. Надо позвонить ему!

Друзья позвонили будущему врачу и рассказали в двух словах, в чём дело. Через десять минут он уже был на пороге, кинулся сразу к другу. Протёр тут же перекисью его лицо, завернул ледяные кубики из холодильника в полотенце, приложил вокруг ран, а сам понемногу старался осмотреть его тело под одеждой. Тёмка только и говорил:

- Да всё у меня нормально, ничего у меня не перебито…

Сашка дал ему две таблетки – одну обезболивающую, другую успокоительную, которую взял у матери. Артём быстро заснул, а ребята собрались на кухне, так сказать за семейным советом. Сашка тут и рассказал всю Артёмкину жизнь, начиная с гибели его родителей и интерната. А также и про деда Василия, и про то, что у него самого квартиру отобрали. И чем тут Артём промышлял, и каким способом пытался помочь Сашкиной матери. Парни только и вздыхали и вставляли:

- Ну и дела. Ну и дела…

Сидели, то молча, то высказывали свои мысли, как помочь Артёму, как помочь Сашке, откуда взять столько денег?

- Мы же Мозг, ребята, давайте думать!

- Ой, а ведь Тёмке сегодня на сочинение идти! Пойду за него, авось пронесёт! – Вдруг вспомнил Крис.

Тут раздался Тёмкин голос во сне из спальни?

- Верните деньги», это не мои, верните миллион восемьсот! Это деньги деда Василия и Сашкиной матери! Верните!

Тогда ребята поняли, что Артём всё-таки выиграл, и кто-то у него их отобрал, да ещё избил хорошо. Друзья дождались утра, когда их друг проснулся, начали расспрашивать, кто отнял у него деньги?

- Кто-кто? Полицаи-сволочи, две толстых морды! Сказали – пикнишь – прихлопнем!

- А в каком районе это было? – Вдруг спросил Костя.

- Да здесь, неподалёку, через три-четыре улицы.

-Так ведь это район моего отца! – Воскликнул Костик, неужели такое творится в его отделе? Я сейчас же поеду к отцу. Ты сможешь опознать грабителей?

- Конечно. Разве такое не запомнишь?!

Надежда

Молодые люди очень обрадовались хоть какому-то разрешению проблемы. Тут же распределили свои роли. Крис поедет на экзамен, Сашка к матери. А Костик с Мишкой сопровождать Артёма в полицейский отдел. Они вызвали такси, чтобы окружающие не пугались лица Тёмки. Костя в уме придумывал, как начать разговор с разругавшимся отцом. Он оставил друзей в такси, не дай Бог, Тёмка попадётся на глаза тем насильникам, а сам уверенно прошёл в кабинет отца. Тот очень удивился:

- А сам пришёл сдаваться? – Пытался пошутить полковник.

- Отец, прости меня. Извини… Просто накатило… Видимо, срыв после ЕГЭ.

- Ладно, ладно, сынок, не оправдывайся, всё позади. Лучше к мамке зайди, извинись, она всю ночь на корвалоле.

- Пап, обязательно. Но у меня тут к тебе дело. И дело не на сто рублей. И Костика прорвало. За пятнадцать минут он успел рассказать, как поселился в этой квартире, каких друзей встретил, про Тёмкину жизнь, про Сашкину. И про последнюю ночь, когда Артём хотел игрой в карты помочь деду Василию и Сашкиной матери.

- Так, так, так, - ещё не до конца понимал полковник, куда клонит сын.

- Да твои же бойцы у него же деньги и отобрали. Ты понимаешь, что это развод?.. Значит они крышуют эту точку.

- А мои ли? У меня все по чесноку работают. Ты что такие обвинения бросаешь? Может переодетые?!

- А давай покажем Артёму фотографии всех твоих из подразделения? Может он и узнает? Может в тихом омуте черти водятся? Папа, надо вернуть Артёму деньги, от этого зависит судьба двух людей – умирающего без документов деда и матери Сашки, которой не хотят давать квоту.

- Ну что ж, давай проведём эксперимент. Веди своего Артёма сюда. Но когда в его кабинет вошли Мишка с Артёмом, отцовское сердце полковника застонало. Насколько плохо выглядело лицо Тёмки, его просто не было.. Ему начали показывать фото всех служащих в отделе. Артём еле раскрывал глаза, но опознал двоих.

- Так, так, так, всё, ребята, можете быть свободны, теперь я сам буду разбираться.

Надежда и уверенность в том, что отец Кости поможет, просочилась в сердца ребятам. Они повеселели.

Мишка с Тёмой направились на квартиру, а Костик домой – извиняться перед матерью.

Мария Николаевна обняла сына, как будто не видела не два дня, а два года. Конечно же, она высказала, сколько нервов и жизни ей это стоило. Костя заверил её, что больше этого никогда не повторится.

- Зато, мама, я обрёл столько друзей, ты себе не представишь! – И он начал взахлёб рассказывать о каждом подробно, используя все свои литературные краски языка. И о ночном инциденте тоже рассказал, и о встрече с отцом. Мать своим женским чутьем понимала, что ничем хорошим это не кончится, но промолчала. Она накормила сына обедом. Заставила взять для всех пирожков, которые вчера на радостях пекла весь день, когда узнала, что сын жив и здоров.

- Ма, я пойду на Гашека. Там друзья, и в беде.

- Да иди уж, иди, - Мария Николаевна чмокнула его в лоб на прощание.

Сочинение

Крис сидел в аудитории, и, казалось, смотрел в окно. Темы практически такие, как и в прошлом году. Он сразу же решил писать на свободную тему. И сейчас он не мог представить себе никаких других мыслей, так как всё вертелось вокруг проблем Артёма, Сашки, да и Мишка выложил карты в эту ночь – зачем приехал в Москву, и как Тёмка помогал ему с розысками отца. О том, какому Мишке помогала Вероника с поисками также, было ясно Костику ещё в момент встречи на квартире. Но они тогда ничего не сказали. Вот о чём хотелось писать Крису. А это и есть жизнь, а это и есть политика, а это и есть социальная и моральная жизнь! Крису – маменькому сыночку, было очень жаль Тёмку, и он даже решил предложить ему, что если они поступят, то пусть он живёт и учится по его паспорту в Москве. А Крис пойдёт в Армию, ведь они так похожи, как будто двойняшки. Сможет ли помочь отец Кости? Выживет ли Сашкина мать? Найдёт ли Мишка своего отца? И вот он взял ручку. Сочинение своё назвал так же, как и обозвал их всех Тёмка «Мозгвичи» и описал проблемы молодёжи на примере нескольких судеб, подтверждая их тезисами и крылатыми выражениями из классиков.

Медсестра

Вероника также поспешила на помощь Артёму, узнав по телефону от Костика о событиях прошлой ночи. Она прихватила с собой мази от ушибов и синяков, таблетки на всякий случай от сотрясения мозга. Девушка очень сдружилась со всеми, проблемы каждого близко принимала к сердцу.

- Так, смотри на кончик карандаша, куда я буду водить, туда и смотри, - приказала она больному. Да, предположение о сотрясении оказалось верным: глаза Артёма вращались только вместе с головой.

- Ясненько! Постельный режим две недели. Не читать, не смотреть телевизор, тем более комп! – Сухо, по-докторски, произнесла она. Потом начала прикладывать к лицу смоченные в травах компрессы, и под конец намазала лицо гелем Долобене.

- Каждый день бы дрался, чтобы за мной ухаживала такая красотка,- улыбался Артём. – Если есть на свете Ангелы, так они здесь.

Разборки

- Ну-с, братцы из ларца, как прошло дежурство этой ночью? – Выстроил для допроса двух рядовых полковник.

- Всё было спокойно, всё благополучно! – Ответили хором они.

Начальник сразу, не выдавая никаких фактов, по-солдатски приказал им выложить из своей мошны миллион восемьсот тысяч на стол.

Сначала бойцы решили прикинуться, что не понимают в чём дело? Стояли и тупо краснели.

- Вас что, обыскать? – Ещё грознее посмотрел на них полковник.

Полицейские поняли, что их начальнику всё известно, только всё ли? Они начали быстро дрожащими руками шарить по карманам, доставая мятые и пухлые бумажки, не из Сбербанка же, а с игрального стола. Не хватало пятидесяти тысяч. Ясен перец – уже прокутили.

Начальник опять, ничего не объясняя, сказал: «Свободны! Если такое повторится, вы у меня не под суд пойдёте, а под мой собственный трибунал!» - И его лицо багровело еще больше, особенно шрам на левом виске.

Двое полицейских, как ошпаренные, выскочили из кабинета начальника. У них вертелась только одна мысль: «Кто их сдал? Парень не мог, приезжий, и куда он пойдёт жаловаться, если его самого из запрещенного котла вытащили. Тогда ему наоборот грозила судимость. Неужели свои, которых они прикрывали, и которые делились с ними барышами?

- Я же тебе говорил, - сказал один другому, мне Серый сказал оставить только сто тонн, остальные вернуть, а ты что?! Пусть отдохнут от этой мысли, пусть отдохнут… Должна же и у нас быть прогрессивка!

На самом деле ментов душила жаба расставаться с такой кругленькой суммой, и они решили кинуть картёжников, надеясь, что всё обойдётся. Куда они без ментов? Никуда!

- И ведь ты посмотри, папа знает точную сумму. Это верняк – они накапали, - произнёс один другому. – Ладно, давай подождём, может всё и рассосётся. Отпустил же он нас.

Взрослые и дети вместе

Полковник горько смотрел на эту страдальческую пачку денег. Конечно, он вернёт их этому парню, хотя они заработаны противозаконным путём. В его голове даже не возникало мысли, что это дело просочиться на верхи. А могло бы быть всё иначе. Кроме своих двух подчиненных и друзей Кости не знает об этом никто. Значит, Костик мне помог. «Вот так сын! Вот так дела!» И он набрал номер телефона Кости:

- Сынок, приходи, всё нормально, будут жить твои: и дед Вася, и Сашкина мама!

Отца очень потрясла драма, в которой очутился его сын, он, молча, достал из бумажника свои пятьдесят тысяч, и доложил к пачке денег.

Костя был уже у подъезда на Гашека, но услышав такую новость, быстро развернулся и почти побежал к отцу. Он был счастлив!

Он чувствовал себя нужным. Как отличалась эта взрослая жизнь от всего его прошлого. Эта школа со своей гламурной жизнью, эти все его выдуманные, слащавые герои, которых он описывал в своих текстах. Вот где настоящая жизнь! Вот где помощь и забота друг о друге… Он обнял крепко отца. Дружнее они, наверно, никогда не бывали вместе, даже в детстве. Он простил ему все свои обиды, и эту тётку-капитаншу, и мамины слёзы. Всё простил.

Ребята все, как по волшебной палочке, вернулись домой – Сашка, Костя и Крис. Как москвичу приятно было выложить перед ними добытые деньги! Теперь они чувствовали в Косте героя! А он только и мог сказать затёртую, но верную фразу: «Один за всех, все за одного!» А Артём добавил со своей кровати:

- Пятеро в лодке, не считая Вероники!

Все засмеялись.

- Нет, женщина на корабле – это к счастью! Это точно, ребята, недаром все носы кораблей украшали женскими божествами! – У Тёмки видимо была привычка одиноко выросшего – всегда веселить себя самому.

Как хорошо, когда всё хорошо кончается. Друзей связывала не только юность, симпатия и дружба, их связывало нечто большее – это неподъёмные проблемы, которые даже взрослым многим не по плечу было разрешить. Да и разрешать-то им все было в тягу и в лом.

А хорошо-то, не всё хорошо, а может, и хорошо… Картёжники поняли, что лохонулись, поняли, что их кинули менты. Они оборвали их телефоны, но те упорно не отвечали. А утром вообще отключились. И были вне зоны. Менты не раз их обсчитывали, говоря, что столько денег было у клиента, или ещё что-нибудь придумывали. Но это было ещё терпимо. Сейчас простить им свои полтора ляма они не могли. Решили тогда капнуть на них и распрощаться с такой «дружбой», другие в очереди стоят… А чего, сколько и кому это стоило, наверно, вы уже догадались – отцу Костика.

                  Лом у взрослых

- Зайдите ко мне! – Сухо вызвал по телефону генерал-майор полковника, не обращаясь к нему ни по имени, ни по званию. Последний тут же почуял неладное. Его хорошее настроение, которое сложилось с утра от встречи с вновь обретенным сыном, их возродившейся любовью, от реальной помощи ребятам, даже от своей спонсорской помощи совершенно незнакомому человеку, когда он доложил пятьдесят тысяч, и он сам как будто превратился в мальчишку – исчезло в один миг. Полковник вошёл в большой кабинет большого начальника, почему-то тоже краснея, как мальчишка.

- Что, крышуем потихоньку? – Начал тот. – Денег не хватает? А кто будет законы охранять и чтить, а кто будет чистотой в центре столицы заниматься? Вы кого набрали? Мародёров?

Отец Кости стоял, молча, и слушал, насколько известна вся история прошлой ночи. В его голове уже калькулировалась сумма, где взять миллион восемьсот тысяч? Продать машину и взять кредит… Что они предъявят ему?

- Разгильдяйство! Позор! И это потомки МУРа! И это совесть народа!

Слушал, как в тумане полковник. Но до денег и до суммы дело не дошло. Видимо, информация пришла анонимно на двух сотрудников, что они работают и на тех, и на них, или что-то в подобном роде.

- Надеюсь, что этот грязный пиар не просочиться дальше этих стен. Немедленно пусть пишут заявления эти два ухаря по собственному… Ну, а вам, по-моему через месяц на пенсию положено. Пишите также заявление, а месяц на отработку, пока я кандидатуру буду искать морально и идеально подходящую, - и генерал отвернулся, спрятав свою ехидную улыбку.

Конечно, отец Кости обрадовался и не обрадовался. Не надо возвращать деньги, ну, а уход со службы как-то надо будет пережить. А ведь он мечтал о звании генерала. А кто же не мечтает? Как говорится? Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом! Вот так всё и сплёлось. Генерал-майору тоже было на руку увольнение полковника. Слишком был он напористым, да справедливость чтил больше, чем мать родную. Что и говорить, где он только не служил? И на Дальнем Востоке, и на Ближнем успел побывать. Наград до чёртиков! А генерал высиживал это тёпленькое местечко всю жизнь в Москве. А значит, полковник подсиживал его. И потом этот его роман с капитаншей Ольгой. Генерал и сам бы не отказался поучаствовать в её карьере. Да, это был именно тот случай. И он его дождался.

- Всё. Свободны! Детали обкашляем потом, - сухо начальник попрощался со своим подчиненным.

Порадовавшись, повеселившись и отоспавшись, молодые люди на следующее утро вернулись в своё деловое русло. Сашка с Викой должны были встретиться в больнице. Ему предстояло писать договор об оказании платных медицинских услуг и вносить деньги в кассу. У Мишки оставалось ещё два адреса для поисков отца. Но сейчас это ему совсем не хотелось делать. Он и так чувствовал себя, как в доме родном, среди обретенных товарищей, которые ему стали роднее отца, и которого он никогда не видел. У Криса с Костиком настолько срослись их призвания и увлечения литературой с кинематографией, что они болтали уже на каком-то своём языке, залетая выше облаков. Но трезвомыслящий физик прекратил их разговоры.

- Баста! Пошли покупать деду квартиру! Сбор в комнате Артёма. – Ребята с кухни подались в спальню больного.

- Так, Артефакт, - начал Мишка, - тебе в комп смотреть нельзя, мы тебе сами будем выбирать квартиру.

Ой, как было по душе это занятие ребятам. Они тут же открыли сайт недвижимости Новосибирска, задали программу по цене, района, метражу, этажам и т.д. Разглядывали фото, где квартира нравилась. Тут же на секундочку показывали Тёмке. Вот какие настали времена, все можно сделать по одному клику, не выходя из дома. И агенты-молодцы, делают ролики интерьеров и фасадов. Друзья погуляли виртуально по некоторым квартирам. Остановились на одной, написали заявочку, чтобы прислали ещё более подробное описание квартиры, её истории и какие документы имеются по собственности.

- Всё бы хорошо, - полу мечтательно произнёс детдомовец, - но как я пропишу деда, у него нет документов.

- Слушай, не парься пока. Придумаем что-нибудь! – Заверил его земляк Крис. – Ты давай-ка глаза закрывай, нельзя тебе переутомляться, какие тут таблетки оставила тебе Вероника?

Друзья вышли из комнаты, а Кристиан задержался.

- Слушай, Тём, я вот, что хотел предложить тебе. А если мы с тобой всё-таки поступим? Я так хочу, чтобы ты учился в Герасимовке, да что там тебе учиться, учиться у тебя уже надо! Ты стопудово талантлив! Там твоё место. Слушай, а давай я вместо тебя в Армию пойду, мы ведь, как братья, никто не заметит…

Тёмка вытаращил свои синие глаза из-под опухших фиолетовых век:

- Ты что, больной?! Ну, ты, Крис, даёшь!

- А что? Я чётко и конкретно решил для себя. Если даже и поступили, то я здесь не останусь. Пойду на вечернее или заочное в юридический и буду продолжать работать следователем. Мне для опыта нужна жизнь, движуха, экшн. А у тебя всё это есть, и прошёл ты уже все жизненные университеты.

Артём лишь улыбался. Ему так была приятна речь Криса, его беспредельная доброта. Вот как получилось. Сначала в самолёте у Артёма возникло это чувство – опекать этого мальчишку, как младшего брата, что он и делал. А сейчас вот у Кристиана возникло это чувство заботы, вплоть до перемены паспортов, жизней и судеб. Ну что говорить, литератор он и есть литератор, фантазёр короче!

- Крис, не выдумывай, вместе вернемся в Новосибирск. И точка! А вот, если бы ты помог с документами для деда – то это была бы жесть! У тебя же отец вроде судья?

Крис вздохнул, крылья его мечтательности опали.

- Это самое малое, что я могу сделать для тебя. – И он уже собирался выйти из комнаты больного, когда Артём произнёс:

- А что там насчёт несчастья, которые посылаются нам во благо… Ты что-то читал мне в самолёте. Прочитай, пожалуйста, ещё!

Крис остановился на минуту в раздумье, вспоминая долго первую строку:

- Говорят, забыта Богом, проклята на век,

Сторона Россия, русский человек.

Ты не верь, что мы забыты Богом и святыми,

Испытанья достаются самым лишь любимым.

Ты в России был рождён, знай и помни это!

Россия – Кузница, не дом, душ, певцов, поэтов!

- Спасибо, Крис.

Крис вышел, но мы ведь знаем, когда у человека обрезают маленькие крылья, то у него вырастают новые в сто раз больше! Юноша вернулся на кухню, где Костя с Михаилом «обмывали» чаем будущую покупку понравившейся квартиры для Артёма. Кристиан опять пожаловался и поделился с ребятами своими планами. Сказал, что как бы он хотел видеть Артамона в качестве учащегося во ВГИКе, но тот ни в какую. Собирается вместе с ним лететь назад в Новосибирск, устраивать деда Василия, а потом в Армию.

- Я для себя решил точно, уезжаю, - говорил уверенно Крис, - буду продолжать работать и заочно юрфак. Надо сделать документы деду, уверен, что отец поможет. А вот я сам, - парень сделал многозначительную паузу – открою три дела. Первое – возврат Тёмкиной квартиры, не законно проданной, второе – возврат квартиры деда Василия, а это буду ворошить всё осиное гнездо черных риэлторов, третье – добьюсь, но посажу директрису интерната за незаконную «прихватизацию» квартир сирот и посмотрим, каким образом она продаёт детей заграницу. Закон Димы Яковлева ещё никто не отменял. О, уже четыре дела. Вот это будут дела! Реальные, конкретные!

Мишка с Костей слушали его, открыв рты.

- Слушай, Крис, а тебе помощники не нужны? – Возбуждённый Костя тоже хотел ринуться в бой. – Давай я тоже с тобой поеду. Я ведь тоже решил поступать на заочное и тоже буду с тобой следаком работать. Ты прикинь, сколько можно по этим материалам сюжетов накатать, а самое главное помочь реально другу.

- Решай сам! – Улыбнулся друг.

- А что решать?! Раз ушёл уж из дома, так и надо, значит, самостоятельно жизнь начинать строить. Или опять к манной кашке возвращаться? Нет!

- А как же Вероника? – Вдруг вставил слово Мишка.

Вот насколько больше идеи завоёвывают сердца мужчин! Костя встрепенулся, он действительно забыл о месте Ники в своей судьбе.

- Так переписываться будем. – Только и произнёс. – Крепче дружба станет.

Ребята принялись опять обсуждать детали и грезить победами, залетая всё выше. Мишка пошёл в свою спальню, радуясь за ребят, а также за Тёмку и Сашку. Оставалась лишь его проблема. И как её решить? Он всё-таки очень надеялся на архивную справку из домоуправления. Когда же её получит мать Вероники?

Дина Ивановна ушам своим не поверила, когда сын сказал ей, что деньги есть на операцию. Он зашёл к ней вместе с Вероникой с этой счастливой новостью. Заранее они договорились, что деньги им выделил некий общественный фонд Москвы, когда они обратились туда со всеми врачебными выписками о таком редком заболевании. Красивые глаза женщины наполнились слезами, но она быстро взяла себя в руки. А ещё её сердце наполнилось почему-то материнским счастьем за сына, когда она увидела подле Сашки настоящую Гебу – богиню юности, ту самую Веронику, про которую ей также рассказывал сын. Какие же они молодцы!

- Разве ж такое возможно? – Только и повторяла она.

- Мама, с инетом всё возможно! И если очень захотеть!

- Захотеть… Ну вот у меня желание тоже большое и надеюсь, что оно исполнится без инета, - улыбнулась больная женщина, чтобы ты поступил в мед!

- Не волнуйтесь, Дина Ивановна, мы вместе с Сашей идём уже послезавтра сдавать первый экзамен. А у вас как раз будет операция. Вот и будем держать кулачки друг за друга! – Девушка говорила ласково и уверенно.

- Да, вся наша жизнь – это экзамен, - и она вдруг начала гонять их по химическим формулам, чувствуя в себе силы и такой же юношеский энтузиазм.

Вся жизнь - экзамен

Экзаменом на жизнь оказалось и увольнение полковника, отца Кости. Новость тут же разлетелась по отделам, и начальник видел это по глазам подчиненных. Кто-то радовался, а кто-то искренне сожалел, что он уходит. И Ольга, сославшись на головную боль, отказалась идти с ним в кафе обедать. Боже, как он не замечал в ней меркантильных и карьеристских интересов? Недаром говорят, у влюблённых глаза слепы. Вот и сын сегодня позвонил – сказал, что едет в Сибирь. Все его покидают. Ну, хоть приятно, что надумал идти работать в полицию и поступать не в литературный. Вот как бывает – из-за одного события переворачивается вся жизнь.

- Ну, что, мать, на пенсию меня. Хоронят уже, - сказал он за ужином жене, которая также сначала не поверила ему.

- Дослужился. Довоевался, - продолжил супруг с грустью и вздохом, - но ничего, пойду в охрану куда-нибудь работать или преподавать. Ты не расстраивайся!

- А может быть хватит, Коль….? Сколько можно служить? И ноге твоей после ранения нужен покой. Отдохни. – Уговаривала его жена так, как будто и не было среди них никаких разногласий в последнее время.

Супруг смиренно кивал головой. Они также обсудили отъезд Костика, мать высказала все свои опасения, связанные с его отбытием, но муж твёрдо настаивал:

- Ничего. Пусть растёт мужиком. Решил, значит, решил… А то воспитала поэта… - он опять как будто принял манеру злиться на жену, но говорил это с улыбкой.

- Кто бы говорил? – Тут же воскликнула Мария Николаевна, - а кто мне читал все вечера напролёт Цветаеву, Ахмадулину, Лорку в Сергиевом Посаде? Слушай, а давай поедем жить туда! Как бы я хотела быть круглый год на природе. Ведь ты в молодости тоже мне говорил, что будем жить там, в старости, нянчится с внуками, как и наши родители.

- Ну, мать, мы ещё не старые, и внуков у нас ещё нет.

- А я, наконец, в школу пойду работать, вот и будут у нас дети, да хоть в группу продленного дня. Конечно, у меня большая потеря стажа, но думаю, с удовольствием возьмут. Заодно и здоровье своё будем укреплять для будущих внуков!

- Ладно, подумаем, ещё месяц остался для отработки. Они легли спать, а полковнику приснился сон, и, конечно же, Сергиев Посад, где были дачи их родителей, и где они с Машкой познакомились в детстве. И просыпания и засыпания под колокола. А потом их первый поцелуй, потом ЗАГс в восемнадцать лет. Он почувствовал, как каким-то трудно воспоминаемым, даже первобытным чувством наполнилась его душа. И даже кошка Милка, которая долгое время не приходила к нему спать, выказывая своё кошачье неодобрение и неудовольствие, сейчас ласково распласталась у него в ногах и мурлыкала так, как будто угольки догорали и потрескивали в печке его родного дома в Сергиевом Посаде.

А вот и последняя проблема решена

Неделя пролетела незаметно, всё было в радостной суматохе и приятных событиях. Дине Ивановне сделали очередную операцию, она лежала ещё пока в реанимации, её состояние оценивалось стабильно тяжелым. Крис с Артёмом поступили во ВГИК, ещё бы экзаменаторы были очарованы артистичностью Тёмки и писательскими возможностями Криса. Сашка с Никой уже сдали химию и биологию, оставался только русский язык. Тёмкино лицо, благодаря уходу Сашке и Нике выглядело лучше, чем прежде. Он перевёл на счёт агентства задаток за выбранную квартиру для деда, дело шло к нотариату, и им пора уже было возвращаться в Новосибирск. Единственное, что останавливало друзей – это Мишкина проблема.

Они вместе с ним ходили по двум последним адресам, но так, ни до чего и не докопались. И всё ждали только эту архивную справку. Мать Ники, которая была в курсе всех событий, не выдержала и первой пошла в паспортный стол, чтобы попросить ускорить дело. Оказывается, справка была уже готова пять дней назад. Какое, чёрт возьми, равнодушие! Ведь она просила сразу их позвонить ей. Да, именно в тот счастливый день для всех, когда Дине Ивановне сделали операцию, когда Крис с Тёмкой поступили, когда Сашка с Верой сдали химию – для Мишки тоже должен быть счастливым! Да, из этой архивной справки можно было достать полезную информацию. Самое главное – имя и отчество сестры Мишиного отца. Светлана Юрьевна начала тут же открывать программы по поиску, начала с Сомовой Станиславы Сергеевны, не оказалось. Потом долго копалась в социальных сетях, где всё-таки вышла на страничку с фамилией её мужа. Радостная, разыскала уже с этой фамилией её регистрацию в адресной программе. Всё это выложила перед Никой, ей было очень приятно помочь дочери, а также ребятам. И отвлекать не хотелось дочь с Александром от следующего экзамена по русскому языку.

Тёмка с удовольствием пошёл сопроводить Мишку в конечный адрес. Ребята были в приподнятом настроении, сейчас всё должно разрешиться. Крис с Костей остались дома, они всё больше шушукались, не выдавая своей тайны, как они буду осуществлять расследования по делам, которые задумал Крис.

Друзья уверенно позвонили в квартиру. Мишка совсем не нервничал. Будь, что будет… Если нет, то он поедет домой в Волгоград, хватит. А нервы, скопившиеся до обморока, образовались, оказывается, за другой стороной двери.

- Мми-ша?! – И женщина начала оседать, зеленея и бледнея. Мишка с Артёмом вовремя подхватили её и усадили на банкетку. Вошёл, видимо её супруг и также промямлил: «Михаил?» и быстро удалился на кухню за водой или валерьянкой для жены. «Что за чудеса?! – Подумал Мишка, - откуда они знают моё имя?» А Тёмка стоял также ни жив, ни мёртв. Он сразу понял, что тётка узнала в лице Михаила своего брата, видимо они были очень похожи, но волнение у него было ещё по другому поводу. Тётка оказалась той экзаменаторшей из приёмной комиссии, и которой он «посвятил» строки из Короленко, задерживаясь у её кресла: и старой вербой, что стоит на болоте, и с мордой корявой, с бородой и носом, как здоровенный сук…

Мужчина вернулся с кухни, видимо уже поняв, что это сын Михаила, а женщина ещё долго не могла придти в себя, принимая Мишку за фантом молодого брата. И рядом это какое-то знакомое лицо, которое преследовало её в последнее время, которое так нещадно бросало ей в лицо правдивые истины об её внешности и характере из Короленко? Тоже фантом? Наконец её обморочные фантазии восстановились с реалиями.

- Миша, Мишенька, вот ты какой! А я ведь собиралась найти тебя. Папка-то твой умер, скоро уж будет сорок дней… Ну вылитый Мишенька в детстве, две капли воды. Да, собиралась, вот думаю, пройдут экзамены, да буду искать тебя. Вот, значит, какой ты, Мишенька! - Тётка говорила всё это с каким-то налётом театрального фейка, то и дело, краснея, и отводя глаза в сторону.

- Как умер? Неужели я не успел? – Только и повторял фразу сразу какой-то потерянный Мишка.

- Ну, наверно, папка твой не успел. Думал, ещё поживёт, а жизнь вон как повернулась. Ну, ты не расстраивайся, он тебе завещание оставил, он тебе письмо..

- А от чего он умер? – Перебил родную тётку племянник.

- Он ведь физиком был, - начала женщина.

- Знаю, знаю, - опять перебил Мишка.

- В одиннадцатом году их ядерщиков послали на помощь в Фукусиму, ты же знаешь, что там произошло. Ну, вот по приезду и обнаружили у него лучевую болезнь. Лечился он. И вроде бы всё, как бы ничего, мог бы ещё пожить с этой терапией, а тут инфаркт. Скоропостижно… Думаешь от одного, а умираешь, как Бог скажет.

- Да, дела, - только и вздыхал Мишка, - но мы с вами съездим на кладбище, Станислава Сергеевна?

- Обязательно! Обязательно, Мишенька, и к нотариусу сходим, - опять покраснев, сказала тётка, - давай послезавтра, у меня будет выходной, - лихорадочно раздумывала женщина, что ей надо успеть ещё зайти одной к нотариусу и предупредить… Ведь она пообещала той кругленькую сумму за молчание с завещанием, говоря, дескать, что не законный сын у брата, таких миллион ещё может быть, и адреса она его не знает, брат тоже никогда его не видел, даже новорожденного, что мать сына сразу отреклась от всего, а она , сестра, шесть лет за ним ухаживала, и что наследство по праву ей принадлежит. А он, сын точно не явится в течение шести месяцев, и о завещании ничего не знает. Он даже про отца ничего не знает. Покойный брат что-то рассказывал ей, что Маша ничего не рассказала сыну об отце, и что якобы он погиб.

- Нет, сначала давайте съездим на кладбище, - сказал Мишка настойчиво, по-мужски, и уже, как сын.

- Давай, давай, как скажешь, это на Владыкинском кладбище. Там и бабушка твоя с дедом похоронены. Мама наша, Царство Небесное, два года тому назад умерла… Они с Мишенькой жили.

- Да, жалко, знакомство будет только на кладбище, - Мишка всё больше начинал волноваться от полученной информации.

Супруги, заметив это, остановили семейные разговоры и предложили ребятам «откушать» чаю, как выразился супруг тётки. За столом, успокоившаяся Станислава Сергеевна теперь вскинула свой взгляд на Артёмку:

- Ну, а вы-с, как сюда попали? Извините, забыла, как вас имя? Но знаю точно, что вы зачислены на первый курс. Мои поздравления! Ваши таланты были отмечены всеми! – Женщине очень хотелось выгодно выглядеть в глазах племянника.

- Я ж говорил, Артём, что ты - талантище! – Воскликнул обрадовано Мишка.

- Позвольте, какой Артём? Вас же зовут, как-то интересно, то ли Христиан, то ли Кристиан? – Вставила тупо женщина, сознаваясь опять ещё раз в своей лжи, что она не помнит имя друга Мишки.

Артёма тут и понесло! Дело в том, что таких чесноков ещё человечество не видело. Аутист и только. Взял и рассказал всё о том, как они с Кристианом менялись. И что он вообще-то сирота, сам из детдома, и всё такое прочее.

- Разве такое возможно-с? – Учительским тоном строго произнесла Станислава Сергеевна. - Это же не шутки, не детские шалости, это госучреждение!

- А чё такого?! Мы всё равно с Крисом уедем снова в Новосиб и учиться тут не останемся.

Тётка снова перевела разговор на тему наследства:

- Мишенька, тебе ведь папа квартиру оставил, сейчас найду завещание, - и она полезла в комод за бумагами, - да, на Гашека дом...

Друзья переглянулись, сделали квадратные глаза и хором произнесли: «Дом 14, квартира 55»

Станиславе Сергеевне опять поплохело.

- Откуда вы знаете? – А сама лихорадочно размышляла, как же я так лохонулась… Он всё знает, и про завещание знает…

- А мы её там, в аренду снимаем! – Опять синхронно ответили друзья.

- Ух! – выдохнула тётя, - да, да, миленький, я-то сдала её, пока думаю, ты в наследство не вступил. Ну, ты ж знаешь, какая дорогая жизнь в Москве, а у меня ещё две дочери, внук, - запричитала она, а нам бы хоть расходы на похороны возместить…

- Не волнуйтесь, Станислава Сергеевна, разве ж я - против?

Вот как бывает, в один миг всё тайное становится явным!

Тётка почувствовала, как она просто тонет в своём меркантильном дерьме. Какой бы ей мостик, какой прутик найти, чтобы вылезти из того вонючего болота Короленко. И она нашла!

- Артём, а вот ты говоришь, что сирота?

- Да, мои родители погибли, когда мне не было ещё и шести лет.

- А вот ты сам-то понимаешь, что именно с такими данными должны учиться молодые люди во ВГИКе?

Артём не понимал, к чему клонит экзаменаторша.

- Конечно, интересно там у вас. Но…

- А что, но? Если Кристиан освобождает добровольно место, плюс у нас ещё есть в запасе одно бюджетное место для детей, оставшихся без попечительства родителей. Я буду просить за тебя. Твоё место у нас! – Тётка оправилась от «старой вербы», тонувшей в своём нечистом болоте, обрела опять бравый и властный вид, краска с лица уползла куда-то глубоко в декольте.

- Тём, а что?! – поддакнул Мишка, - давай, брат, давай!

- Я подумаю, - только и сказал Артём, - во всяком случае, спасибо вам огромное за заботу и внимание, и за чай спасибо!

- Да, да, спасибо, - подхватил Мишка, - нам пора уже.

Супруги повеселели, что родственная сцена подходит к концу. На прощание тётка сунула Мише завещание и письмо от отца. Они также обменялись телефонами, чтобы договориться о встрече. Напоследок, Станислава Сергеевна чмокнула по-родственному Мишку в щёку, оставив пятно на стекле очков от своего длинного носа.

Очутившись на улице, друзья вздохнули полной грудью. Всё-таки душно, морально душно было в этой московской квартире.

- Ну, Мих, ты оказывается квартирофундист! Квартира-то твоя! – Радостно произнёс Артём.

А Мишка как будто не слышал его:

- А я всё думал, почему мне так хорошо там. Как будто всё родное!... Жаль отца не застал, жаль, - и у Мишки навернулись слёзы.

- Брось, Майкл, а то я сейчас о своих родителях заплачу, - поддержал товарища Тёмка. – И всё-таки твоя тётка что-то темнит. Ох, и тёмная лошадка, прямо, как наша директриса их интерната.

- Перестань, Артамон! Нормальная она, все нормальные! Ты-то сейчас понимаешь, что у меня есть отец! Отец, да ещё какой отец! Какое тут непорочное зачатие, когда у меня был, есть и всегда будет отец! Тёма, да он же ещё герой! Он поехал спасать Фукусиму! У меня отец-герой!

Тёмка не останавливал уже друга, который чуть не кричал на всю улицу и говорил без пауз.

- А мы-то, мы? Ты знаешь, сколько японских семей приезжало на Волгу, лечиться после этой страшной трагедии? А нас мамки даже купаться не пускали, говорили, что вода бурлит уже от радиации! Ты представляешь? А мой отец поехал туда. Он спасал людей, детей! Тёма, я самый счастливый человек на свете. Мой отец – герой!

Только Мишка перевёл дух, как Тёмка вставил слово:

- Мих, стопудово герой, и я за тебя счастлив! Но тётка твоя… я таких за три версты вижу. Ты жизни не знал просто…

- Перестань, нормальная. Смотри, как она за тебя! – Ответил Мишка. – И только посмотри не учись у меня, я тебе сам шею намылю! А жить будешь на Гашека! – Сказал твёрдо Мишка, тут же обнял Тёмку, и они разразились смехом аж до приседаний и показыванием пальцев друг на друга. Прохожие улыбались, глядя на них, а кто-то тоже начинал хихикать. Ведь таким хохотом могут разразиться только абсолютно счастливые люди!

Дебаты

- Люди перестали смеяться, люди перестали улыбаться. Кругом беднота, насилие, кровь, взяточничество и казнокрадство, наркота, каждый сам за себя, как волки живём, - распалялся за очередной беседой Кристиан с Костей, - а какую литературу нам подсовывают, одни монстры, оборотни, вампиры, трансформеры и прочие крипипасты! Да никогда и никто не взлетит, не превратится в дракона или русалку, не воскреснет из пепла – чушь для детского сада. А где брат за брата, друг за друга, где любовь до гроба? Где вечные ценности? Или мы на земле должны жить уже, как в загробном мире – летать, само ликвидироваться, трансформироваться и т.д. Бред! Фантастика эта здесь на земле, потому что именно мы наделены великими чувствами любви, дружбы, взаимопомощи, самопожертвованием, милосердием. А там этого ничего нет, нет ни боли, ни страданий, ни любви тем более…

- Ты прав, Крис! Слушай я бы, не задумываясь, стал бы твоим Ватсоном, - вставил Костя.

- Ты что? Это я могу стать твоим летописцем, у тебя же такая московская школа!

- Слушай, Крис, а если нам придумать двух главных героев, не героя и антигероя, а двух главных. Такого в детективах особо не было. Если ты гонишь тему, то я тебе оппонирую, и наоборот. Так мы в реалиях большего добьёмся.

- Точно! Один я могу залететь далеко в своих домыслах и фантазиях, как говорит моя мама, у меня очень богатое воображение.

- И я тоже, - подтвердил Крис, - а вдвоём будет наверняка легче.

Ох, уж эти ребята, они тут же вспомнили из литературы, как можно породниться, надрезав кожу на руках, но ограничились лишь обменом футболок друг с другом.

- Кость, давай теперь к делу. Нам надо всё сказать Артёму, ведь нам нужны адреса, фамилии и т.д.

- А вдруг он будет против? – Уже сразу, играя роль оппонента, возразил Костя.

- Да ты что! Ты мало его знаешь, он за правду жизнь отдаст.

- Ну, хорошо, давай готовить его понемногу.

- Это кого это вы готовить собрались? – Услышали друзья вдруг голос входящего Артёма.

- Фу ты, ну ты, Тём не пугай! Долго жить будешь! Мы тут про тебя говорили, - ответил обрадовано Крис.

- Сейчас не про меня, а про Михайла Михалыча надо говорить! – Улыбнулся Тёмка, снимая кроссовки, - знакомьтесь – ваш арендодатель и хозяин Сомов М.М.

У ребят округлились глаза.

- Ладно, что за приколы?!

- А я не шучу. Миш, покажи завещание!

Михаил достал завещание, ребята начали смотреть, ничего не понимая. А Мишка стоял, как столб, и уже ничего не мог объяснить, он был очень взволнован и утомлён. Ему так хотелось прочитать письмо отца наедине и быстрее, что он готов был под любым предлогом, хоть в туалете запереться, но начать читать.

Письмо

- Здравствуй дорогой мой и единственный сын! Очень надеюсь, что ты прочтёшь это письмо и дочитаешь до конца, обещай мне. И самое главное, что ты простишь меня, хотя я этого совсем не заслуживаю…

У Мишки навернулись слёзы, не те слёзы обиды, которыми наполнялись его глаза в детстве, а слёзы горя, беды, непоправимости, жалости, перемешанной с любовью к этому человеку. А слова отца, как будто были тому подтверждением, и как будто знали все его детские мысли и горести.

- Представляю, каково тебе было в детстве, расти и, не зная отца. Наверно, и от мальчишек попадало. Но самое горькое это было точно на твоём сердечке. Я ни в чём не виню твою маму, она не хотела, чтобы мы встречались с тобой. Ну и я хорош гусь, начал ей писать лишь спустя пять лет, тебе уже тоже было почти пять. И это было её право матери - лишать ли меня сыновней любви… Да, я знаю из её редких писем, что она сказала тебе, что я погиб при ядерных испытаниях. Вот она была и права, как предвидела. Я действительно подхватил лучевую болезнь в Фукусиме. Вот она физика, будь не ладна. Облучение у меня средней тяжести, я постоянно лечусь, обследуюсь и делаю контрольные анализы, так что поживём ещё. Но на всякий случай пишу тебе это письмо. Но разве можно написать на нескольких страничках всё, о чём я мечтал рассказать тебе и поговорить с тобой!

Тебе наверно, в первую очередь, хочется узнать, почему мы расстались с мамой?

- Господи, конечно, папа, конечно, – Мишка, как будто разговаривал с живым отцом.

- Виной всему был я, ну и её непреклонная гордость Родины-матери, извини за каламбур. Мама приехала с группой студентов в Москву на четвёртом курсе. А я был уже почти кандидат, заканчивал аспирантуру, и так сказать курировал этих студентов. Ты знаешь, среди физиков и прочих технарей бывает очень мало женщин, поэтому я и отнёсся к ней конечно снисходительно, будучи уверенным в том, что нет в красивой головке ни одной интересной формулы мироздания. Как говорили в наше время, девушки идут в мужскую науку лишь для того, чтобы удачно выйти замуж, выбор-то велик! Как я был не прав, сынок! Твоя мама оказалась совсем с другой подводной лодки! Ты знаешь, большинство людей идёт в науку, чтобы изучить её, потом подчинить себе, а потом использовать в своих далеко неблагородных целях. Есть люди, единицы, которые приходят, уже откуда-то познав её, и приходя оппонировать. Да, это правда – нашими целями были – это создание новых ядерных установок, сделать, так сказать, атом рабом человечества. А у неё была другая цель – отказаться от деструктивизма, почитай, сколько у неё научных статей о прогнозировании использования атома. Да, она была сильным оппонентом. Но я это понял позже.

Вторая причина - конечно, кому понравится, как принимает тебя мать – коренная москвичка, жена академика, молодую девчонку из провинции? Тривиальные интересы приезжих были знакомы всем.. Но не буду больше говорить нехороших слов о матери - твоей бабушке, Царство ей Небесное! Вот видишь, почти и я начал верить в Бога, атеист от костей. Верно, тогда говорила твоя мама, что царствие на земле начнется тогда, когда разум и вера сольются, объединятся. А разум это и есть наука.

Виню только себя, Миша. Ты знаешь, когда у мужчины голова набита не опилками, а формулами, поисками, идеями, то какая тут любовь земная? Только любовь к науке. И я оказался её жертвой. И как говорится, это созидательное творчество, креативность – единственная возможность мужчины родить ребёнка…

Я уверен, что ты очень талантлив, а иначе и быть не может, генетику ещё никто не отменял. Но я хочу предупредить тебя, сынок, не совершай таких ошибок, как я. Ребёнок, сын, дочь – это высшее творение, только творение не тебя, а Бога. Это самое ирреальное и фантастическое, что может быть на земле. Видишь, а я был опутан мечтой, чтобы создать что-то своё, своими руками, своей головой, своё некое детище. Прости.

А теперь я хотел бы сказать тебе несколько слов о завещании. Как только я понял, что заболел, я настоял на том, чтобы мы с сестрой продали родительскую квартиру. Она получила половину денег, а мы с мамой переехали в более скромную квартирку на Гашека. Мне нужна была личная собственность, так как я совсем не был уверен в благородных качествах сестры. Мы с мамой начали жить там с тринадцатого года, и я сразу написал завещание на твоё имя. Правда, мы с твоей мамой немного потерялись из-за переезда, и вы тоже переехали. Мне письма приходили обратно, поэтому я и понял. Но думаю, что наша переписка наладится, и я всё-таки надеюсь на встречу с тобой. Из-за секретности моей работы я не мог даже близко подходить к интернету, а тем более светиться в социальных сетях, прости. Поэтому, на всякий случай кладу это завещание вместе с письмом к тебе.

Мишка читал, читал и перечитывал это письмо. Сейчас для него не было ничего роднее, кроме этих исписанных страниц. Иногда он бросал свой взгляд в окно и только произносил:

- Какой я осёл! Какой я болван!

Перед его глазами проносилась жизнь отца, по этим комнатам он ходил, думал, здесь умерла его бабушка, здесь на полке стоял, как сувенир амперметр, как и у них в квартире. Вот почему Мишка посчитал, что он находится в доме родном. И всё ему было родным и бесконечно знакомым и приятным. Всё! И Москва, и новые друзья, и их проблемы, как свои личные. Он даже спрашивал себя – здоров ли он? Почему с ним так – все родные. Мишка поцеловал письмо отца и положил рядом с тем единственным, зачитанным до дыр.

На «бис»!

Костя и Крис, оправившись от такой мажорной новости о Мишке, приступили с «допросом» к «Тёмке». Они также выложили свои карты и свои будущие действия в Новосибирске. Артём, конечно, был рад, но с другой стороны, опасаясь за друзей, говорил:

- Ребята, это сложно! Это опасно и нереально. Вы не представляете, в какую игру ввяжитесь. Это даже не игра в карты… Мне достаточно, покупаем квартиру деду и баста!

- Да ты что, друг! А как же безнаказанность Дэна и его семьи безнаказанность твоей директрисы, ведь она ещё будет продавать детей и их квартиры. Ты об этом подумал? Ты о других будешь думать?!

- Думал. А теперь о вас думаю, боюсь за вас.

- Тём, брось, если не мы, то кто? И твою родительскую отвоюем, и деда Василия, и ещё куклу его найдём! – Ребята перебивали друг друга.

- Да я бы не боялся за вас, если бы был с вами рядом, а то ведь вы без меня будете.

- Ничего, через годик из Армии вернёшься, к нам подтянешься и силёнок там ещё наберешь в виде пацанов – приведёшь к нам в полицию работать.

- Что-то грезиться мне, что Армия моя затянется лет на пяток, - загадочно произнёс Артём.

- Ты что, вольнонаёмным хочешь остаться? – Удивлённо спросили парни.

Тут-то Артёмка и выложил уже до конца все обстоятельства встречи в доме Борзиковых. И что мадам Борзикова предложила ему бюджетное место во ВГИКе, лишь бы не пасть в грязь лицом перед племянником.

Ребят опять переклинило от новости, что Артём будет учиться.

- Ну, тогда уважуха ей и респект! – Воскликнул Крис, обрадовавшись, ведь это была его мечта – Артёма на сцену! Он взял большую тарелку из сушилки и грохнул её об пол на счастье.

На шум вышел Мишка, также взял ещё одну тарелку и тоже грохнул со словами: «На счастье! Пусть только бабушка с отцом не обижаются!» Ребята совсем размечтались и развеселились… А через несколько минут звонок в дверь.

- Вероника, наверно!

Место Вероники в дверях стоял участковый с двумя соседками.

Вот те, бабушка, и Юрьев день! Спасла Мишкина бумага-завещание, и естественно, что молодые люди оказались совсем не пьяны. Да, в Москве и видеорегистраторы не нужны – везде одни глаза бдительных соседей!

Вот так и закончился один из счастливых дней жизни пацанов.

- Мама, я тебя очень люблю! Я скоро приеду! – Напоследок перед сном произнёс Мишка в трубку матери. – Я по тебе очень соскучился! Ты у меня самая хорошая!

- Приезжай, приезжай, сынок, я тоже очень соскучилась. Вера твоя поступила в Саратовскую консерваторию, тоже приехала, ждёт тебя! – Говорила быстро мать сыну, который уже почти спал и ничего не слышал, а мысль работала параллельно: «И Сашка с матерью пусть здесь живут. Лечатся, учатся. А я буду в гости к ним приезжать! О, Боже, спасибо! Спасибо, отец! Спасибо, Москва!

Не хочется прощаться

Вот и пора автору возвращаться к своим делам. Ведь всё так хорошо у мальчишек сложилось, и есть уверенность, что сложится и в дальнейшем. Читателям тоже верится, нет сомнения. А вот некоторым супер любопытным наверно, хочется заглянуть в их будущее. Я попробую помочь им в этом. Я ведь сам их полюбил тоже, не буду лукавить. Но это так будет сложно, сложно и опасно. Ведь надо аккумулировать столько биоэнергии, пройти сквозь пространство и время, побыть с ними хотя бы несколько минут, чтобы узнать новости. А это, уверяю вас намного опаснее, чем наблюдать за героями в реальном времени. Дело в том, что, ну вот опять всё-таки квантовые законы затрагиваем, может прерваться невидимая нить, связывающая твоё физическое тело с твоим эфемерным, или твоему физическому телу не хватит кислорода, когда ты пробираешься сквозь космический хаос. И достаточно одной секундочки задержаться подольше там, где хочешь быть, как твоё земное тело погибает. Возврат должен быть очень быстрым, одним приказом мысли! И полёт должен быть со скоростью мысли, иначе… Эти эксперименты очень опасны. Это ещё далёкое будущее. И тогда не понадобятся такие игрушки, как телефоны, планшеты, гаджеты… И, хотя ребята, толковавшие о роли литературы, о жанрах, что, дескать, надоели им все эти монстры, человеки-пауки, на самом деле лукавили немного. Человеку нужен супергерой, человек измечтался о супергерое, и человек стремится к супергерою. А почему нет? Ведь плох тот солдат, который не мечтает…

Итак, мне самому интересна судьба мальчишек, давайте всё-таки заглянем в их будущее.

Крис с Костей раскрыли множество дел. И, конечно же, квартиры Артёма и деда Василия были возвращены истинным хозяевам. Директрисе дали условный срок без права преподавательской деятельности. Квартиру, которую Тёмка купил для деда, он подарил Ромке Братцеву, когда тот вернулся из Армии. Несколько лет Сашка с матерью и Тёмкой жили в Мишкиной квартире на Гашека. Сашка с Вероникой поженились, и у них родилась девочка. Артём снялся уже в трёх фильмах и стал очень популярным. Мадам Борзикова всё время хвасталась, что она его крёстная мать. Затем Артём с дедом продали две квартиры в Новосибирске и купили в Москве, так как от контрактов у Артёма не было отбоев. Тёмка женился на своей детдомовской подружке. Они приехали в интернат, как в отчий дом, чтобы отпраздновать там свадьбу. Но в тот день туда подкинули двух младенцев-близнецов. Поэтому, семья их тут же выросла в два раза. А как был рад дед Василий, став прадедом сразу! Все они переехали в Москву.

По криминальным сценариям Криса и Кости сняли уже шесть сериалов. И они уж собрались браться за научную фантастику, как вдруг Мишка Сомов приехал работать в их знаменитый Академический городок, конечно со своей музыкантшей Верочкой. На что Михаил Михайлович – доктор физических наук сказал:

- Какая научная фантастика, ребята?! Есть только теория вероятности, где основным событием является … случайность! Вот так-то!

-

Прочитано 64 раз
Поделившись с друзьями, Вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"
Другие материалы в этой категории: « ДРУГАЯ ЖИЗНЬ. ЧАСТЬ 5. ПРЕДЕЛ

Детский календарь

Официальный портал Международного творческого объединения детских авторов " Дети Книги " © 2008
Все материалы опубликованные на портале "Дети книги" защищены авторским правом. Любые перепечатки только после согласования с администрацией и при условии ссылки на данный ресурс.
Логотип МТО ДА - автор Валентина Черняева, Логотип "Дети книги" - автор Елена Арсенина
 
Яндекс.Метрика