ПУТЕШЕСТВЕННИК ПОНЕВОЛЕ

I

 

По другую сторону от экватора, между Тихим и Индийским океанами, посреди безбрежного голубого пространства воды лежит самый маленький континент Земли, названный Южным – Австралия. А еще дальше к югу, отделенный от Австралии проливом Басса, расположился небольшой загадочный остров, покрытый непроходимыми дождевыми лесами, который получил свое название в честь отважного мореплавателя Абеля Тасмана. Вот на этом самом острове в один из дождливых осенних дней, а осень в Австралии и Тасмании начинается в марте, у мамы сумчатого тасманийского дьявола по имени Ночка родились малыши.

Цепляясь крошечными лапками за густую шерсть на мамином животе, они добрались до сумки и спрятались в ней от незнакомого, негостеприимного мира, чтобы в тепле, покое и сытости расти и крепнуть до определенной поры. Только весной (а весна, как вы, конечно, догадались, длится в Тасмании с сентября по ноябрь) дети начнут вылезать из маминой сумки и летом, в конце декабря, окончательно покинут ее, став почти что взрослыми и самостоятельными.

Больше нигде в мире, кроме как на острове Тасмания, не водятся эти необычные животные – сумчатые тасманийские дьяволы. Размером они с собаку, а внешне более всего напоминают маленьких медведей. Такие же неуклюжие и крепкие, с короткими сильными лапами, небольшими круглыми ушами и темной шерстью.

День дьяволы проводят в укрытии, а ночью выходят на охоту. На плохой аппетит эти звери никогда не жалуются, поэтому поедают все что движется: мелких птиц и животных, насекомых, змей, ящериц. Они часто бродят по берегам рек, в надежде полакомиться лягушкой или раком, но никогда не забывают об осторожности, и повстречать их очень трудно

Почему же некрупных и совершенно не опасных для человека животных назвали таким недобрым именем – дьяволы? Да потому что первая встреча людей с этими зверями оказалась не очень приятной. Но сначала люди не увидели тасманийского дьявола, а услышали, и прозвучавшие в ночи звуки не просто не понравились первым поселенцам, они привели их в ужас.

Никогда не быть дьяволу знаменитым певцом: голос у него богат, но совсем не красив. Может он и рычать, и глухо покашливать, и пронзительно кричать, и плаксиво ворчать, но мало кому придется по вкусу подобное пение. И внешне его не назовешь очаровательным: короткая морда, сильные челюсти, острейшие зубы и вечная ухмылка, поистине дьявольская. И характер непростой. Зверь хоть ростом и невелик, а будет стоять за себя до последнего дыхания, не испугается даже более крупного и сильного противника. Ради лакомого кусочка всегда готов дьявол ввязаться в драку. А первые поселенцы на острове сами голодали, еды на всех не хватало. Одна была надежда – на привезенных с собой кур. Но местному жителю – сумчатому дьяволу – такая еда тоже приглянулась, и стали куры бесследно пропадать, даже костей и перьев не оставалось. Вот и вспыхнула война между человеком и зверем, не на жизнь, а на смерть. Вот и закрепилось за мохнатым разбойником страшное название – дьявол.

Времена первых поселенцев давно прошли, а война все продолжалась. Теперь ее вели фермеры, оберегающие свой скот от диких хищников, и дьяволов в Тасмании осталось очень мало. Тогда люди опомнились и запретили охоту на этих удивительных животных.

И все равно, нелегко жилось дьяволу: детенышей рождалось много, а выживали единицы. Вот и Ночке удалось вырастить всего лишь двух сыновей. Старшего, большого любителя поесть, называла она Мордаш, а младшенькому дала имя Пятнаш, за круглые пятна на черных боках.

Пройдет всего несколько дней и покинут братья заботливую маму, уйдут, куда глаза глядят, искать свое место на острове. Каково придется им, неопытным, юным, делающим первые шаги в самостоятельной жизни?

Держаться бы братьям вдвоем, и надежнее, и спокойней, да не такой зверь тасманийский дьявол. Издавна привык он жить в гордом одиночестве, имея собственные владения.

Разошлись Мордаш и Пятнаш в разные стороны, каждый по своей дорожке. Оглянулся Пятнаш, чтобы посмотреть на брата в последний раз, а того уже и след простыл. Кругом лес, знакомый, родной, но сегодня отчего-то не такой добрый, как всегда. Поднял Пятнаш голову, втянул носом терпкий воздух и неторопливо заковылял вперед, искать себе новый дом.

Трудно пришлось Пятнашу в первые дни самостоятельной жизни без маминой поддержки и помощи, не всегда охота оказывалась удачной. Впервые узнал он, что такое засыпать на голодный желудок, а его толстый хвост, хранящий запасы жира, совсем отощал.

Спустя несколько дней, а точнее ночей, Пятнаш вышел к реке. Чистая прозрачная вода струилась по гладким камням, подмывая корни высоких древовидных папоротников. И тут в носу у Пятнаша приятно защекотало. Легкое дуновение ветра принесло с собой долгожданный запах еды. Его принадлежность Пятнаш определил мгновенно и безошибочно. Так могла пахнуть лишь выброшенная на берег рыба.

На своих коротких крепких лапах Пятнаш торопливо и уверенно затрусил вдоль русла реки. Он не остановился пока, не уперся мордой в поблескивающий при свете луны рыбий бок и незамедлительно приступил к трапезе. Ему казалось, такой вкусной рыбы он еще никогда не ел.

Покончив со случайной находкой, Пятнаш внимательно вслушался в ночные звуки леса. Звенела вода, шелестели листья, в траве шуршали жуки, с особым едва уловимым шелестом распускались бутоны ночных цветов, но всякий прочий шум перекрывали звонкие голоса, доносящиеся с реки и из ближайших к ней зарослей. Это пели квакши. Не так давно из темных невзрачных головастиков они превратились в настоящих лягушек, блестящих, зеленых, покрытых красивыми золотистыми пятнами, и теперь восторженно сообщали об этом и лесу, и реке, и юному тасманийскому дьяволу.

Пятнашу очень понравилась песня квакш, но не потому, что она была красива и ласкала слух. Более всего она была приятна животу Пятнаша. Там, где живут квакши, тасманийский дьявол не останется голодным.

Дьявол отыскал упавшее дерево, раскопал ямку под ним, натаскал коры, листьев, травы и устроил себе отличную лежанку. И с тех пор жизнь Пятнаша наладилась. Его хвост опять потолстел, и каждый раз во время ночной охоты он отходил все дальше и дальше от дома, расширяя свою территорию.

Пятнаш прекрасно ориентировался в наполнявшем его мир море ароматов. Он знал, как пахнут кенгуровые крысы, устраивающие травяные гнезда, и молодые валлаби, недавно покинувшие мамину сумку, легко отыскивал заманчивый запах кролика, издалека чуял появление сердитого старого вомбата, вырывшего пещеру на границе его владений.

Пятнаш хорошо изучил окружающий лес. Как-никак, он считал себя его хозяином. Он научился отбивать добычу у шустрой сумчатой куницы, он стал грозой для всех тех, кто прыгал, порхал и бегал по принадлежащему ему участку.

Так бы все и продолжалось дальше, но в один из дней заплутавший среди зарослей ветерок принес незнакомый запах. И не просто запах, а целый букет до сих пор неизвестных Пятнашу ароматов.

Сначала они были едва уловимы, и Пятнаш, удивленный, сгорающий от любопытства, чуть-чуть испуганный, поддался их манящему зову. Осторожно он пробирался по пахучему следу, и в какой-то момент волна незнакомой ароматной смеси накрыла его с головой.

Ничего подобного он раньше не встречал. Запахи оказались столь сильными и многочисленными, что Пятнаш растерянно застыл на месте. Он удивленно поводил носом, топорщил длинные жесткие усы, он даже привстал на задних лапах, но так и остался в недоумении.

Пятнаш нерешительно топтался на месте, прислушиваясь и принюхиваясь. Большинство запахов пугало именно тем, что было незнакомо, но кое-какие ароматы, легко выделенные чувствительным носом из общей струи, очень нравились Пятнашу. Так могла пахнуть добыча, и Пятнаш не смог остаться равнодушным к её манящему зову.

Едва справившись с охватившими его чувствами, дьявол сделал еще несколько шагов. Теперь он не только чувствовал запах, он слышал звуки: шуршание, шелест крыльев, сдавленные всхлипы. Где-то недалеко билось попавшее в ловушку маленькое, вкусно пахнущее существо.

Пятнаш выбрал нужное направление и осторожно двинулся вперед.

Еще издалека он разглядел лежащий в траве незнакомый предмет, изнутри него и доносился шум, а еще - сильный аромат, перебивающий все остальные, способные внушить дьяволу опасение запахи. Так пахла курица, доселе невиданная Пятнашем птица, однако в ее съедобности он ни капли не сомневался.

Недолго раздумывая, Пятнаш нырнул вглубь ящика. Что-то гулко ударило за спиной, но дьявол не обратил внимания. Сейчас он думал только об ожидающей его сытной трапезе. Для него пара пустяков - справиться с птицей, которая не имеет возможности улететь.

Прошло не больше минуты, а Пятнаш, крепко сжимая в зубах добычу, ловко извернулся и бросился к выходу. Но выхода не было.

Пятнаш заметался в узком пространстве, натыкаясь на стенки и раскачивая ящик, но так и не смог обнаружить подходящей лазейки, а в найденные им маленькие отверстия, сквозь которые проникал внутрь прохладный ночной воздух, пролезал только кончик носа.

Теперь дьяволу стало не до еды, добыча валялась в углу, а Пятнаш думал лишь об одном – скорее выбраться наружу и бежать прочь, подальше от ужасного места в родную, милую, уютную ямку под поваленным деревом.

Зверь изо всех сил работал лапами, но острые когти беспомощно стучали по твердым стенкам и полу, оставляя лишь тонкие бороздки. Пятнаш пытался рвать тюрьму зубами, но ухватиться было не за что. Он упирался в стенки головой, он резко бросался из стороны в сторону, он жалобно стонал и зло скрежетал – бесполезно.

Вдруг Пятнаш услышал голоса, непривычные, не принадлежащие ни одному из знакомых ему животных. О людях дьявол не знал абсолютно ничего. Он не просто никогда не встречался с человеком, он даже не подозревал о его существовании.

Неведомое напугало Пятнаша, он вновь отчаянно заметался.

К ящику-ловушке подошли двое.

- Ого! Уже попался! Не ожидал, что это случится так быстро, - один из браконьеров довольно ухмыльнулся, но второй критично хмыкнул и попытался остудить энтузиазм приятеля.

- А может, это кролик. Или вомбат.

- Зачем кролику или вомбату курица? Это точно ненасытный чёрт. Вот уж поверь моему опыту: большего специалиста по разорению курятников, чем тасманийский дьявол, ты не найдешь. И мимо дармовой курочки он ни за что не пройдет.

Первый браконьер подошел к ящику-ловушке и тихонько стукнул по нему носком ботинка.

Пятнаш настороженно затих внутри.

- И как ты собираешься вывезти его из страны? – спросил второй браконьер с весьма скептической миной. – Это нереально! Желаешь загреметь в тюрьму лет, этак, на двенадцать?

- Не собираюсь я его никуда вывозить. Мое дело поймать и доставить заказчику. А насчет вывоза пусть у него голова болит. Если б ты только знал, сколько он обещал отвалить за этого зверя, - первый мечтательно закатил глаза, - ты бы тут не строил дурацких гримас и не задавал глупых вопросов.

Так и покинул Пятнаш родной лес, в наглухо закрытом темном ящике. Он не видел куда его везут, он мог только слушать и вдыхать запахи, но доносящиеся снаружи звуки и проникающие в небольшие отверстия ароматы были чужды и неприятны. Они лишь тревожили и пугали дьявола.

Он настороженно ждал момента, когда появится хотя бы малейшая возможность освободиться из ненавистного плена. Ему будет достаточно и щелки, и узкого просвета, чтобы ухватиться зубами, пустить в ход мощные челюсти, выгрызться во внешний мир и умчаться со всех ног. Или драться. За свою свободу, за гордый титул хозяина леса. Пусть даже до последнего вздоха. Но от долгой тряски в кузове машины и вонючих выхлопных газов ему стало плохо. Поэтому, когда дверца темницы наконец-то открылась, Пятнаш еле поднялся на трясущихся лапах. Но пошатываясь и спотыкаясь, он все равно устремился вперед и тут же почувствовал толчок и укол. Пятнаш пронзительно крикнул, но неведомая незримая сила навалилась на него, лишая последних сил, придавливая к полу, и накрыла туманом забытья.

Пятнаш, накаченный снотворным, провел в беспамятстве несколько дней. Без пищи, без воды, в тесном чемодане. Он не знал, что покинул свой остров, перелетел через океан, через огромный материк. Если бы он не был молод, крепок и здоров, он вряд ли бы пережил это невольное приключение, он бы погиб, как погибает множество других редких красивых животных, незаконно вывозимых со своей родины.

Из всего путешествия Пятнаш запомнил только духоту, тесноту и ноющую боль в затекших от неподвижности мышцах. Еще Пятнаш запомнил хватавшие его человеческие руки, решительные, грубые, бесцеремонные. Его мяли, переворачивали, лезли в глаза, в пасть, а он не мог сопротивляться - тело не слушалось – и лишь вздрагивал и слабо шевелил лапами.

Потом Пятнаш пришел в себя, но голодный, страдающий от жажды, едва приподнял морду.

Он опять находился в ящике, довольно просторном и чистом, и над его головой сияло яркой голубизной бездонное небо.

Два человеческих силуэта возникли на светлом фоне. Теперь-то Пятнаш легко и безошибочно узнавал людей.

- Это что? – прозвучал возмущенный, раздосадованный голос.

- Тасманийский дьявол. Как заказывали.

- Это дьявол? Вы серьезно? Я всяких там шуточек не потерплю, имейте в виду.

- Тасманийский дьявол. Самый настоящий. Вот документы. Если не верите, посмотрите в любой энциклопедии. Или в интернете. Хотите, привезу вам специалиста?

Заказчик разочарованно вздохнул, хмыкнул.

- Во, блин! Тоже мне, дьявол! Большая черная крыса. Как я его людям-то покажу? Позорище! Лучше бы гепарда взял! Да и полудохлый он у тебя какой-то.

- Устал, отсыпается. Все-таки половину земного шара облетел. Вот очухается, отъестся. Он, между прочим, своими зубками позвоночник легко перекусывает. А добычу сжирает целиком, прямо с шерстью или с перьями. Даже косточек не оставляет. А вы говорите – крыса!

Пятнаша посадили в большой вольер, обтянутый металлической сеткой.

Почувствовав под собой настоящую траву и прохладную землю, дьявол воспрянул духом, но сил у него было еще слишком мало. Он понимал, что не сможет убежать, и несколько дней ничего не предпринимал, просто ел, пил, спал.

Человек редко подходил к клетке Пятнаша. Хозяин был разочарован и сердит. Заплатил столько денег, а получил взамен то-ли плюшевого медвежонка, то-ли щеночка неизвестной породы! Он-то думал, что животное, называемое дьяволом, должно выглядеть жутко, устрашающе, солидно, должно, рыча и клацая зубами, бросаться на решетку при виде людей, а в реальности оказался владельцем какой-то неведомой зверушки, не производящей должного впечатления.

Может, выкинуть это горе-дьявола в ближайший лесок? Или, изрядно приукрасив действительность, перепродать первому попавшемуся простачку? Уж лучше бы завел гепарда, как восточный султан, и водил бы его на поводке на зависть приятелям.

Расстроенный хозяин все же не забывал кормить привезенное ему животное, и постепенно Пятнаш окреп, набрался сил и снова стал мечтать о свободе.

Ему повезло, человек мало знал о том, как содержать в неволе тасманийского дьявола и, конечно, понятия не имел, что именно эти звери в зоопарках снискали себе славу самых удачливых беглецов. Челюсти дьяволов настолько мощные, что способны разогнуть крепкую железную решетку, а стремление вырваться из клетки столь огромно, что узкое отверстие не является для них преградой.

Одна ночь напряженных стараний, невзирая на боль и опасность сломать зубы, и вот уже готова подходящая дыра в металлической сетке. На вид она маловата. И что ж? Подумаешь, несколько выдранных клочков шерсти и глубокие царапины по спине и бокам? Главное – он на свободе!

Пятнаш добежал до забора, попробовал отыскать подходящий лаз, но деревянные штакетины глубоко уходили в землю. Пятнаш сделал круг вдоль ограды, попытался протиснуться в тонкую щель между воротами и асфальтом аллеи. Бесполезно!

Неужели придется сдаться? Или укрывшись в зарослях альпийской горки ждать момента, когда ворота распахнутся и можно будет выскочить наружу, а потом улепетывать со всех ног? Но утром его могут хватиться, и будут искать и, уж конечно, обнаружат. Пятнаш прекрасно знал, как легко отыскать на небольшом участке спрятавшегося зверя, запах выдаст его за много шагов.

Нет-нет! Он должен выбраться во что бы то ни стало! А поможет ему - да! как он сразу не подумал? – старый кряжистый дуб, что растет недалеко от забора.

Молодые тасманийские дьяволы ловки и подвижны, хорошо лазают по деревьям и по куриным насестам, и Пятнашу не составило большого труда взобраться вверх по широкому морщинистому стволу. Он осторожно прошел по толстой узловатой ветке, похожей на крепкую, сильную лапу, и бесстрашно спрыгнул на землю по ту сторону забора.

Куда бежать дальше, Пятнаш для себя уже решил. Он давно обнаружил в воздухе «дух свободы». Ветер приносил запахи мокрой земли, древесной листвы, цветущих водоемов, прелой травы. А еще откуда-то издалека доносились столь милые ушам дьявола ночные песни лягушек.

Недолго думая, Пятнаш затрусил вдоль по дороге. Крепкие острые когти размеренно и бодро постукивали по асфальту, и громкие высокие голоса цикадок с удовольствием присоединялись к этой радостной дроби, словно сигнальные горны, зовущие вперед.

Густой сумрачный ельник обрадовал Пятнаша. Он продрался сквозь кустики черники, богато украшенные темно-синими глянцевыми бусинами, потоптал светло-зеленый ковер кислицы. Он двигался все вперед и вперед, пока воздух совершенно не очистился от ароматов человеческого жилья.

Между корнями могучего дерева, росшего на краю глубокого оврага, Пятнаш отыскал подходящее убежище и забился в него.

Огромная старая сосна, словно мифический Кракен, мощными узловатыми корнями-щупальцами крепко ухватилась за осыпающийся склон лесного буерака. Держалась сам и держала землю, не давая ей сползать вниз, и надежным стражем охраняла покой маленького черного дьявола, зверя для этих мест незнакомого, невиданного. По дну оврага бежал ручеек, не слишком торопился, тихонько позванивал, шептал, напевал тихую ночную колыбельную. И Пятнашу показалось, будто он - дома. Дьявол заснул, а следом погрузился в сон и лес, ненадолго разбуженный визитом нежданного гостя.

 

Пятнаш проснулся отдохнувший и успокоенный, выбрался из укрытия, зевнул, принюхался. Запахи были приятны и привычны: земля, зелень, влага, прель. И звуки, родные, знакомые – песни птиц, шелест листвы, плеск воды, чуть слышный шорох в траве, жужжанье мошкары. И Пятнаш опять поверил в то, что находится в родных местах.

Это в Австралии, почти половину которой занимают пустыни, летом стоит сильная жара, а зимой лишь немногим свежее. Тамошние реки, вялые и мутные, пересыхают на десять месяцев в году. Тасмания – совсем другое дело. Расположена она не так уж далеко от закованной льдами студеной Антарктиды.

Рождающиеся из чистых горных ключей или полноводных, глубоких озер тасманийские реки проворно мчатся по каменным руслам, промытым в базальтах и сланцах. Бегут они сквозь густые леса, сквозь заросли древовидных папоротников, через зеленые, покрытые цветами луга. Летом на острове довольно прохладно, а зимой нередко выпадает снег. В лесах здесь встречаются хвойные деревья и лиственные, вечнозеленые и листопадные. На их стволах и на земле буйно растут мхи и лишайники. Попадаются болота, скрывающиеся под толстым слоем сфагнума. Наверное, поэтому сумрачный густой северный ельник показался Пятнашу родным и почти знакомым.

Нашлось и чем поживиться ненасытному обжоре. Мелких животных также водилось здесь множество: и ящерки, и птицы, и лесные мыши, и кроты, и змеи, и, конечно, громкоголосые лягушки. А вот врагов серьезных поблизости не было. Не настолько дик и заповеден оказался лес, чтобы встретить в нем крупного хищника.

Вот и зажил Пятнаш привычной, размеренной жизнью, чередуя сон и поиски пищи, и даже не догадывался, что находится в другом полушарии Земли, на другом континенте, отделенный тысячами километров от своей родной Тасмании.

II

 

На северо-западе России, там, где когда-то царь Петр Великий прорубил окно в Европу, в одном из поселков Ленинградской области, в котором соседствуют современные многоэтажки, маленькие частные домики и изящные каменные особняки позапрошлого века, живут Валерия и Вениамин. Дети, как дети. Таких в России – сколько угодно, встречаются чуть ли не на каждом шагу. Никто не заносит их в Красную книгу, не охраняет от охотников и браконьеров. И ценность они представляют разве только для мамы с папой. Ну и некоторых других родственников. А для науки – вообще никакой.

Хотя, Валерия в будущем, возможно, и будет представлять для науки определенную ценность. Потому что, еще учась в школе, серьезно интересуется биологией и экологией и планирует внести весомый вклад в развитие этих областей знаний. А вот Венька… он и есть Венька! Лично он заинтересован исключительно в развитии мускулов и физических навыков. Типа – мячик попинать или тридцать раз отжаться на кулаках.

Валерия и Вениамин – сестра и брат. Лера на год старше и умнее Веньки, зато тот, само собой, сильнее и тренированней. Живут они с мамой и папой на окраине поселка в своем собственном доме, а до настоящего леса, высокого тенистого влажного ельника, им не дольше десяти минут ходьбы.

Еще вместе с Лерой и Венькой живет большая немецкая овчарка Рада. Выглядит она очень грозно и команды умеет выполнять, как настоящая служебная собака. Но на самом деле трудно отыскать зверя добродушней и ласковей Рады, и охранные методы у нее своеобразные: скорее не загрызет, а залижет до смерти. Только к другим собакам, а заодно и кошкам, относится Рада настороженно, неприветливо, словно боится, что отберут они у нее самое дорогое – любовь хозяев.

А Лера, наоборот, души не чает во всякой там живности. Возможно, к тараканам, червякам и другим подобным существам особой привязанности она и не испытывает, но относится к ним толерантно, то есть терпимо. Раз природа их создала, значит, была в том большая необходимость, и не Лере решать, кто достоин существования, а кто – нет. Она и Веньку с младенчества приучила: нельзя топтать муравьев, выползающих из всех щелей в период роения, нельзя хватать за длинные тонкие лапки пауков-сенокосцев и трогать нежные крылья бабочек, нельзя тащить домой пойманного в траве кузнечика и кидать желудями в сидящую на заборе галку.

Когда Венька подрос, то стал посмеиваться над сестрой за это ее великое увлечение, но и уважать не перестал.

 

Брат и сестра возвращались из школы. Уроков у них сегодня было одинаково (целых шесть штук), вот и шли они вместе, по тропинке вдоль шоссе.

В воздухе кружили разноцветные листья. Кленовые - яркие, крупные, резные - плавно покачивались на воздушных волнах, потом, словно спущенные с горы санки, скатывались на землю и несколько мгновений скользили, шурша, по устилающему ее лоскутному шафрановому ковру. Овальные, заостренные листочки ясеня, похожие на юрких рыбок, срывались то стайками, то в одиночку, весело кружились и норовили попасть на ребячьи головы и плечи. Выкрасившие свои косматые шевелюры в темно-русый цвет коренастые дубы методично сбрасывали десанты крепких ребят-желудей.

Один такой отчаянный десантник щелкнул Веньку прямо по носу, шлепнулся на землю и, как профессиональный боец, быстро закатился в высокую траву, подальше от чужих недобрых глаз. А липы и сирени по-прежнему хранили густой зеленый наряд, только кое-где тронутый золотой осенней проседью. Да колючий шиповник, торжественно прощаясь с летним теплом и лаской, раскрывал запоздалые темно-розовые цветы. Но те держались недолго, обреченно роняли лепесток за лепестком, будто редкие крупные слезы.

- Ничё се! – внезапно застыл на месте Венька.

Из придорожной канавки, неторопливо переставляя перепончатые лапы, вылезала на шоссе огромная жаба, красно-коричневая, под цвет устилающих землю опавших листьев.

Лера сразу определила: жаба серая, или обыкновенная. В России ее еще называют «коровница». Поверье такое существовало, будто бы жабы забираются в хлев и высасывают молоко у коров. Предрассудки, конечно. Глупости.

Самка. Потому что огромная - сантиметров пятнадцать. Самцы такими крупными не бывают. И, наверняка, немолодая. Этакая жабья матрона.

Очутившись на асфальте, жаба неподвижно посидела некоторое время, будто переводя сбившееся дыхание, и, полная достоинства, пошлепала дальше. Не прыжками, как глупые лягушки, а медленным шагом, снисходительно озирая окружающий мир ярко-оранжевыми глазами.

Все ее родственники давно уже спали, приготовившись к зиме, под опавшими листьями, под бревнами, в норах, в водосточных трубах или закопавшись в прибрежный ил. А она, наиболее холодостойкая, все еще искала подходящее местечко – самое удобное.

- Вот это лягу-уха! – уважительно протянул Венька. – Вот страшилище!

- Не лягуха, а жаба, - привычно поправила Лера, потом добавила: - И никакое не страшилище. Очень полезное животное. Уничтожает вредителей. Слизней, гусениц всяких. А в Англии садовники специально жаб покупают, чтобы потом выпустить в своих садах.

Венька хитро прищурился.

- Так, может, и ты ее притащишь к нам в огород, чтобы она наш урожай стерегла?

- А что? – с вызовом произнесла Лера, но с места не сдвинулась.

Жаба была здоровенной, с толстыми раздувшимися боками, с сухой, будто пергаментной кожей, покрытой неисчислимым количеством бугорков. Взять ее в руки Лера ни за что бы не решилась.

Венька это прекрасно понимал и победно ухмылялся.

- А чего это твоя жабенция не торопится? - насмешливо заметил он. – А вдруг машина поедет?

Да, никто не станет останавливаться из-за какой-то несчастной жабы, никто не станет ее объезжать. На скорости ее просто не успеют заметить. И это нечестно! Несправедливо!

Лера вышла на шоссе, наклонилась над жабой.

- Ну-у, что ты так медленно? Давай побыстрей! Вдруг, и правда, машина. Ну-у!

Жаба девочкины слова проигнорировала. Не понимала она человеческих слов. Тогда Лера решила ее тихонечко подтолкнуть ногой.

Такой наглости жаба не вытерпела. Мгновенно раздулась, как накачиваемый гелием шарик, и даже будто бы взлетела - вытянулась вверх во всю длину ног, становясь еще огромней и внушительней. А вперед ни на сантиметр так и не продвинулась.

- Лерка! Машина едет! – крикнул брат, и в голосе его содержалось просто невероятное количество волнения. Во-первых, гибели такой выдающейся жабенции он и сам не желал. Во-вторых, хотелось узнать, как далеко сможет зайти сестра в критическую минуту, подстегиваемая неизбывной любовью ко всему живому.

Лера с мольбой взглянула на Веньку. Для мальчишки лягушку в руки взять – плевое дело. Но брат неподвижно стоял в стороне.

Если честно, Венька настолько проникся почтением к этой жабьей королеве, что вот так запросто схватить ее вряд ли бы смог. А машина все приближалась, неслась по гладкому асфальту и тормозить не собиралась.

Лерин взгляд отчаянно метался между надвигающимся автомобилем, Венькой и жабой, но уже давно стало ясно – другого выхода нет.

Машина предупреждающе просигналила издалека три раза, будто командуя: «На старт! Внимание! Марш!» Лера с шумом вдохнула, зажмурила глаза, вытянула руки и обхватила мягкие шершавые пергаментные жабьи бока. Потом резко выпрямилась и сиганула с шоссе в траву. Венька прыгнул следом.

Всю следующую неделю по знакомым и друзьям ходила душещипательная история, созданная Венькой, «Как Лера жабу спасала». Братишка старался изо всех сил и не понимал, что сестру задевает и обижает подобная популярность. Ведь Лера вполне успешно делала вид, будто плевать она хотела на всякие там нелепые россказни, чужое хихиканье и иронично-изумленные взгляды. А на самом деле – не так уж и плевать. Но признаться в том болтуну Веньке, попросить брата хранить их дорожное приключение в тайне Лера не решалась. Старшая сестра должна быть невозмутимой, уверенной в себе, должна быть выше глупых насмешек.

 

Школьные двери не успевали закрываться, мешал непрерывный ребячий поток. Двери тихонько ахали от слишком сильных толчков, устало поскрипывали и плаксиво стонали, но, все-таки, выполняли свою работу с удовольствием. Однако кое-кто не торопился проникнуть вовнутрь.

Подходя к школе, Лера заметила группу одноклассниц, собравшихся в тесный кружок у высокого крыльца. Во главе - само собой - красавица Межибовская. Девчонки оживленно переговаривались. Иногда какая-нибудь из них бросала нетерпеливый взгляд на окрестности и опять поворачивалась к остальным.

Не успела Лера ступить на дорожку, ведущую к крыльцу, девчачья компания как по команде примолкла, только Межибовская взволнованно вскинулась и закричала:

- Лерочка! Лерка! Иди скорей сюда!

Лера мысленно пожала плечами и подошла к одноклассницам.

- Чего?

Девчонки, все как одна с неестественно напряженными лицами, торопливо раздвинулись.

- Лерочка! Тут такое дело, - скорбно искривилась Межибовская. – Этот скотина Потапов, - она осуждающе сдвинула брови, - на червячка наступил. Во! – Межибовская указала пальцем под ноги и вновь изобразила на лице страдание и боль. – Смотри, как бедный мучается! Может, сделаешь ему искусственное дыхание?

Мгновенье вселенской тишины - это просто непостижимо, что всё на свете смогло вот так выдержать паузу - и взрыв хохота.

Девчонки смеялись взахлеб, но вовсе не зло, считая шутку удачной и очень забавной. А у Леры не нашлось достойного ответа. Не получилось ни огрызнуться, ни отшутиться, ни поставить заигравшуюся Межибовскую на место. А ведь можно было еще рассмеяться вместе со всеми. Но Лера всего лишь поджала губы. Вроде бы независимо и снисходительно. Во всяком случае, так хотелось. И потопала дальше, стараясь держать спину несгибаемо прямо. Только у самых дверей почему-то оглянулась и увидела, как к смеющимся девчонкам подошел еще один ее одноклассник – Денис Богатов, что-то сказал самодовольно сияющей Межибовской.

Почему, почему именно он?

Стерпеть глупую выходку девчонок – еще куда ни шло! Но опозориться перед Денисом…

Ну, Венька! Получишь сегодня дома!

Войдя в кабинет русского языка и литературы, Лера привычно направилась к своему месту, невесело плюхнулась на стул, со вздохом одиночества отметила, что соседка по парте Катя пока не объявилась.

Класс постепенно заполнялся ребятами.

Вот с шумом ввалился в дверь оболтус Потапов («червячный мучитель» - про себя добавила Лера с досадой и самоиронией), прицельно швырнул сумку под ноги входящей вслед за ним все еще хихикающей Межибовской.

С одной стороны – молодец! Так этой заносчивой красотке и надо! Но с другой стороны - швырнуть, толкнуть, задеть – такие у Потапова способы выразить симпатию.

Межибовская запнулась, едва не упала и с чрезмерно наигранным возмущением набросилась на Потапова. И тут появился Богатов.

Лера торопливо раскрыла учебник и уткнулась в первую попавшуюся страницу. И все-таки краем глаза разглядела, как Денис, усевшись на свое место в правом ряду, чуть повернулся на стуле и посмотрел в ее сторону.

Лера подняла голову и сделала вид, что ее интересует «любовная» потасовка между Потаповым и Межибовской, а, когда отводила глаза, опять поймала на себе странный Богатовский взгляд.

Чего это вдруг?

Никогда раньше Денис не обращал на Леру особого внимания. Да, они общались частенько, разговаривали об учителях, уроках, домашних заданиях – в одном же классе учатся! - но чтобы он вот так пялился на нее…

Лера не из тех, кто умеет привлекать внимание. Никакие особые взгляды, улыбки или жесты у нее не получаются. И подойти, вроде бы по делу, а в сущности лишь для того, чтобы удачно показать себя, заявить о своем достойном существовании, она не пытается. Ерунда какая-то! А одним своим присутствием, тем более своими успехами в изучении биологии мальчишек не заинтересуешь.

Так что же вдруг произошло? Почему посматривает на нее Денис с каким-то непонятным любопытством?

Почему? И думать не надо. Просто нужно хотя бы на мгновенье перестать таять под Богатовскими взглядами и посмотреть жесткой правде в глаза.

Межибовская, конечно же, не удержалась, похвасталась удачной шуточкой. Очевидно, Денис и сам все слышал и видел, пока проходил мимо. Это, во-первых. Есть еще и во-вторых.

Денис занимается в той же спортивной секции, что и Венька, и уж, естественно, братик не упустил возможности и там поделиться историей с жабой.

Значит, любопытство во взгляде Дениса вовсе не непонятное, а интерес не странный. Насмешливый. Язвительный. Ехидный.

Лера гневно грохнула об парту учебник.

- Богатов! Ты чего на меня уставился?

От неожиданности Денис смущенно хлопнул глазами, а потом…

Потом он пересел на Катино место.

Лера независимо дернула плечом и сердито глянула на него, будто сказала: «Отвали!» Но Денис намека не понял и без тени страха спросил:

- А это точно, что вчера твой брат рассказывал? Она, действительно, была вот такой огромной?

Он развел руки на высоту учебника.

Лера зло сжала зубы и отделила ладонями примерно половину парты.

- Чего, правда? – пораженно воскликнул Денис, но потом посмотрел недоверчиво: смеется девочка над ним или все-таки говорит серьезно?

- Конечно, неправда! – насмешливо хмыкнула Лера. – Сантиметров пятнадцать, не больше. Хотя они могут и до двадцати вырастать. Но, скорее всего, не в природе, а при содержании в неволе. Где им ничто не угрожает.

Теперь хмыкнул Денис. Уважительно так.

- Откуда ты все это знаешь?

- Просто на биологическом кружке нам недавно как раз о жабах рассказывали, - скромно доложила Лера, совершенно перестав сердиться.

Она больше не испытывала ни досады, ни злости, ни разочарования. Ей было отрадно оттого, что Денис сидит рядом, расспрашивает, восхищается ее знаниями.

Но тут он… тут он… с интересом глянул на Лерины ладони.

- А ты действительно ее в руки брала?

Размечталась: уважительно, восхищается. Как же? Пропустил такой цирковой аттракцион! Трусиха-девчонка хватает великанскую лягушку. Ни за что не поверишь, если сам не увидишь.

Наверняка, Денис засомневался в правдивости Венькиных слов, вот и решил уточнить у Леры, так ли все происходило, чтобы потом уличить врунишку во лжи. Может, и поспорил еще.

Лера сглотнула ниоткуда появившийся в горле острый комок.

- А ты бы не взял? Ты бы стоял и смотрел, как ее машина раздавит? Вот ведь прикольно! Да?

Денис опять смущенно хлопнул ресницами.

- Лер! – произнес обиженно, но миролюбиво. – Ну, чего ты на меня рычишь? – и добавил через паузу: - Ну, хочешь, я твоему Веньке по ушам надаю? Чтобы меньше языком молол. Хочешь?

Лерины глаза сами собой изумленно распахнулись, и рот едва не распахнулся. Только невероятным усилием воли удалось Лере заставить свои жевательные мышцы снова напрячься. И сразу она спохватилась.

- Я и сама надаю. Да только все уже и так в курсе. Пусть треплется.

Они даже не заметили, как к парте подошла Катя, и едва не вздрогнули, услышав ее недоуменное восклицание:

- Богатов, а чё ты тут расселся? Давай на свое место! Сейчас звонок будет.

И действительно, не успела она договорить, коридоры и классы наполнились громкой жизнеутверждающей электронной мелодией.

Богатов поднялся, подпихиваемый нетерпеливой Катей, прошел на свое место, а Лера напрочь забыла про неприятное утреннее происшествие, про обидно хохочущих девчонок и весь урок только и думала о том, как Денис сидел рядом, близко-близко, как удивленно таращился на ее ладони и говорил: «Лер! Хочешь, я…»

III

 

Рада увлеченно рыскала по лесу. Терпкий осенний воздух был наполнен ароматами как никогда. Венька по ходу дела пытался заниматься паркуром: перепрыгивал через пни и вывернутые из земли корни, лихо перебегал по поваленным стволам. Попробовал с кувырком перелететь через невысокие кусты, но едва не угодил головой в скрывающийся за ними большой муравейник. Лера не выпускала из рук фотоаппарата. Словно ястреб, прицельно стрельнув серым глазом, она бросалась к какому-нибудь бледному грибку или увядающему цветочку. Ее интересовали и оранжево-красные бусины ландышей, появившиеся на месте белых майских бубенчиков, и контрастные ягода крушины – черные и алые, соседствующие на одной кисти, и сплоченные группы ржаво-желтых чешуйчаток, теснящихся у древесных стволов.

В перерывах между съемками Лера успевала подумать, что было бы гораздо лучше – и во много раз приятней! - пойти на эту самую прогулку не с бестолковым непоседливым братом Венькой, а с Денисом Богатовым из класса. И, может, стоило набраться храбрости, самой подойти и предложить: «А давай в воскресенье сходим в лес. Там сейчас так здОрово!»

Довольная Рада носилась между деревьев, совала любопытный клеенчатый нос в ямки и заросли и вдруг…

Лера и Венька позабыли о своих занятиях. Лай собаки разносился, наверное, по всему лесу, злой, остервенелый лай, будто это была вовсе и не Рада.

На лежанку Пятнаша овчарка наткнулась совершенно случайно: уловила незнакомый, непривычный запах, увлеченно понеслась навстречу ему и с размаху ткнулась мордой в черный, лохматый, мерно вздымающийся бок.

Пятнаш проснулся в один миг, подскочил. Несколько мгновений звери озадаченно и настороженно разглядывали друг друга.

Тасманийские дьяволы являются единственными крупными хищниками на своем острове. Когда-то конкуренцию им составляли сумчатые волки, но сейчас считают, что этот вид животных полностью вымер. Пятнаш впервые в жизни увидел зверя, который был крупнее его и, пожалуй, сильнее.

Дьявол пронзительно крикнул, уши его, обычно бледно-розовые, стали краснеть. Рада припала на передние лапы и громко залаяла. Пятнаш отпрыгнул назад и бросился бежать.

Почти сразу он перешел на галоп, от его привычной медлительности и неуклюжести не осталось и следа, но собака бегала быстрее. В Раде проснулся охотничий азарт и всегдашняя ее ненависть ко всем четвероногим созданиям. Ей захотелось во чтобы то ни стало обязательно догнать и схватить неизвестное существо, которое могло угрожать безопасности ее любимых хозяев.

Пятнаш вильнул в сторону. Рада не поддался на обман, и уже мчалась прямо навстречу Пятнашу, устрашающе скаля зубастую пасть. Но и дьявол мог похвастаться не менее впечатляющим оскалом. И раз убежать не удалось, Пятнаш приготовился защищаться.

Рада с налету набросилась на невиданного зверя, вцепился в черный загривок. Будь Пятнаш старше и опытней, возможно овчарке и не удалось бы справиться с ним столь легко, но молодой дьявол впервые оказался в подобной передряге. Он бесполезно щелкал челюстями, стараясь добраться до тела противника, но пока ему удавалось лишь вырывать клочья шерсти.

Лера и Венька, не разбирая дороги, не обращая внимания на цепляющиеся за одежду ветки, мчались к месту битвы. Они понимали: вряд ли на собаку напали волк или медведь. Таких животных в их лесу давно не водилось. Зато Рада вполне могла отыскать какого-нибудь мелкого беззащитного зверька, например, беспризорного котенка, случайно забредшего в лес.

- Фу, Рада! Фу! – изо всех сил кричала Лера. – Ко мне, Рада! Ко мне!

Но, похоже, в пылу боя овчарка не слышала призывов, и совсем плохо пришлось бы бедному Пятнашу, если бы ни одно тайное оружие.

Внезапно в нос врага ударила едкая вонючая струя. На собачьи глаза мгновенно навернулись слезы, в ноздрях будто вспыхнул огонь. Рада жалобно взвизгнула, замерла, разжала челюсти.

- Ко мне, Рада! – воспользовавшись ситуацией, строго приказала девочка.

На этот раз овчарка услышала команду и повиновалась. Рада подошла к своим юным хозяевам, не сводя напряженного взгляда с неподвижно застывшего в траве Пятнаша.

- Лежать! – приказал собаке Венька, на всякий случай сам присел рядом, обеими руками вцепившись в ошейник.

Лера осторожно приблизился к зверьку.

Пятнаш лежал, съежившись, вжавшись в землю, искусанный, измятый. Он тяжело дышал и не решался сдвинуться с места.

- Лер! А что это за зверь? – с интересом спросил мальчик. – Странный такой! Барсук, да?

- Сам ты барсук, - фыркнула сестра, неторопливо и аккуратно протягивая руку к Пятнашу. – У барсука морда узкая и длинная, белая с продольными черными полосами, - Лера словно читала по учебнику. – И хвост у него пушистый. И, вообще, он серый.

Венька обиженно засопел.

- Ну не енот же?

Девочка промолчала. Стоило ли зря сотрясать воздух, произнося: «Сам ты енот!», и еще больше нервировать напуганного зверя? Лера успела заметить, какие у него зубы. Тяпнет, так останешься без пальцев. И все равно она тянулась к черной, слипшейся от собачьих слюней шерсти.

Нельзя оставлять без помощи раненое животное! Тем более в беду оно попало по вине ребят – не остановили вовремя собаку.

- Так кто же это? – не унимался Венька.

Лера опять не ответила. Не слишком подходящий момент. Она как раз легонько коснулась черной спины, почувствовала, как нервно дернулась под пальцами кожа.

- Не бойся, не бойся, - тихонько прошептала девочка и ласково погладила Пятнаша, стараясь не причинить боли. – Мы тебе поможем. Не бойся и не сердись.

Но Венька за спиной не унимался.

- Ну, надо же! Наша знаменитая победительница биологических олимпиад не знает, как зверь называется!

- Я предполагаю, - неуверенно проговорила Лера.

Она не торопилась высказывать догадку. Вдруг она ошибается, тогда ехидный Венька не упустит возможности: целый год будет насмехаться и подкалывать и всем знакомым обязательно расскажет, чтоб поржали за компанию. Как же! Окончательно свихнувшаяся на своей биологии сестренка совершила великое открытие - обнаружила в северных лесах Европы эндемичного зверя из южного полушария.

– Но это же просто невероятно!

- Ну-ну! – насмешливо протянул Венька. – И что же это за зверь?

- Возможно, - Лера помедлила, - это тасманийский дьявол.

- Кто? – брат со смехом повалился на Раду. – Кто-кто? Тасманский дьявол? Ты, Леришна, совсем заучилась. Тасманский дьявол – коричневый, с коротким хвостиком и носится, как ураган.

Лера снисходительно хмыкнула.

- Во-первых, не тасманский, а тасманийский! А во-вторых, откуда такие сведения?

Венька дернул плечами.

- Он в мультике такой. В этом… в Looney Tunes.

- А еще в Looney Tunes кролик больше поросенка, и утка по-человечески разговаривает! – к Лере вернулась былая уверенность. – Ты бы, Венечка, в учебник по биологии чаще заглядывал, а не в телек целый день пялился.

Брат смутился, посмотрел в сторону, проговорил по-деловому:

- И что нам теперь с этим дьяволом делать?

Девочка продолжала гладить Пятнаша, и тот безучастно, смиренно принимал ее ласку.

Никто никогда не гладил Пятнаша, только мама Ночка вылизывала его шершавым языком, когда он был совсем маленьким, но ее прикосновения почти уже стерлись из памяти. А тут снова вернулось давнее чувство защищенности, надежности, беззаботности, и Пятнаш успокоено притих.

- Отнесем домой. Нельзя его здесь оставлять. Рада его здорово покусала, вдруг он сам не сможет поправиться.

Венька, в общем-то, не возражал. Странный зверь, оказавшийся знаменитым тасманским – ой! - тасманийским дьяволом (если, конечно, Лерка не ошибается, а касательно животных она обычно не ошибается) приглянулся ему. Это ж с ума сойти, если между прочим заявить однажды: «А у меня дома живет настоящий дьявол!» Это ж все полопаются от зависти!

Лера стянула куртку, осторожно завернула в нее Пятнаша. Тот не сопротивлялся.

- Бедненький! Обидела тебя глупая Радка – псина бестолковая.

Девочка осуждающе посмотрела на собаку, а Венька достал из кармана поводок, пристегнул карабин к металлической петельке на ошейнике овчарки.

Рада все еще злилась, недовольно косилась на сверток и тихонько рычала.

- Цыц! – прикрикнула на нее Лера. – Нельзя! Это свой – поняла?

Рада поняла, но пока не согласилась.

Кое-как, периодически сменяя друг друга, ребята дотащили Пятнаша до дома. На второй этаж, в одну из недоделанных пока комнат – Лера, конечно, выбрала будущую свою – приволокли Радину лежанку («Пусть не дуется! Сама виновата!»), послали старую папину куртку и аккуратно положили Пятнаша.

- Вень! Неси миску с водой! – скомандовала Лера.

- А чё я-то? А сама?

- Я пока раны обработаю. Ты же все равно понятия не имеешь, где у нас в доме аптечка и как ей пользоваться.

Ребята убежали, а Пятнаш даже не попытался сдвинуться с места. Раны болели, сердце бешено колотилось, нос пересох и полыхал жаром, взгляд замутился, а сил не осталось совершенно. Он лишь сумел сделать несколько глотков из принесенной Венькой миски и измученно закрыл глаза.

- Кажется, спит, - прошептала Лера, отодвигая бутылочку с перекисью водорода, и опять провела рукой по черной взъерошенной шубке, погладила пальцами белые пятна на боку. – Пятнистенький, ПЯтнышкин, ПятнАшечкин, - перебирала она слова и, не подозревая, добралась до настоящего имени. – ПятнАшик, ПятнАшенька.

- Пойдем, Вень. Не будем мешать. Пусть отдохнет.

Брат и сестра спустились на первый этаж, прошли в свою комнату. Лера, все еще сомневающаяся, непременно желающая окончательно доказать Веньке собственную правоту, включила компьютер, отыскала нужные сайты с картинками.

- Вот, смотри!

- И правда! – изумленно согласился до конца не веривший мальчик, отодвигая сестру от монитора. – Совсем, как наш! – Он даже не заметил, как углубился в чтение. – А ты знаешь, Лер, в ближайшие двадцать пять лет тасманийские дьяволы могут исчезнуть? У них там какая-то жуткая эпидемия. Лицевая опухоль. А лекарства до сих пор не нашли.

 

Когда вечером вернулись с работы родители, о невероятном животном, найденном в лесу, ни Лера, ни Венька даже не заикнулись. Хоть и не договаривались, но мыслили одинаково и без слов друг друга поняли. Все-таки родные брат и сестра.

Пятнаш несколько дней ничем не выдавал своего присутствия, старательно поправлялся, набирался сил. Но однажды ночью спавшая в вольере на улице Рада громко залаяла, то ли на позднего прохожего, то ли на увиденное во сне чудовище. И Пятнаш не сдержался – собачий лай пробудил в нем неприятные воспоминания о проигранной драке, о боли, об унижении. Дьявол плаксиво заворчал, заскрежетал, протяжно заголосил. Жуткие звуки разнеслись по всему дому.

Ребята, как по команде, подскочили в кроватях.

- Ой, мамочки! – Лера обхватила ладонями щеки. – Что сейчас будет?

- Может, не проснутся? - неуверенно предположил Венька и сам себе не поверил.

Минуты не прошло, а дверь ребячьей комнаты тихонько приотворилась, и в узкую щель туманом просочился папа с лицом, белее мела.

- Дети, спокойно! – неестественно умиротворенным голосом проговорил он. – Привидений не существует.

Папа присел на краешек дочкиной кровати.

- Ничего не бойтесь! – он поднял глаза к потолку. – Наверное, это какая-нибудь птица на второй этаж залетела. Сова там… или филин.

Лера, смущенно прикрываясь одеялом, медленно произнесла:

- Это не филин, - и нерешительно замолчала.

- Это – дьявол! – таинственно произнес Венька.

Папа охнул, его глаза стали огромными-преогромными, как у филлипинского долгопята.

- Венчик, все хорошо! - Папа резко переметнулся на кровать сына и во второй раз со всей убежденностью произнес. - Все хорошо!

Папа попытался обнять несчастного, до умопомешательства перепуганного ребенка, но Венька его возмущенно оттолкнул и отодвинулся поближе к стене – что это еще за телячьи нежности?

Тут в комнате появилась мама, увидела совершенно растерянного, чрезвычайно взволнованного папу и подозрительно прячущих глаза детей.

- Вы как тут?

- Совсем, - отчаянно выдохнул папа, а дальше сказать ничего не решился. Вот и пришлось Лере с Венькой во все честно признаваться.

- Та-а-к! – озабоченно протянула мама, а папа, наоборот, облегченно вздохнул: слава богу, никакой нечистой силы, и дети в своем уме!

- С чего вы взяли, что это тасманийский дьявол?

- Лерка так решила, - на всякий случай торопливо съябедничал Венька, но тут же благородно добавил: - Он, правда, совсем такой, как на фотках в интернете.

- И сидит сейчас у нас на втором этаже?

Лера прямо посмотрела на маму и вдруг догадалась: маме не терпится подняться на второй этаж и тоже увидеть необыкновенного, невероятного зверя.

- Пойдемте, посмотрим. Только вы тихо и аккуратно. Не напугайте.

Чуткие уши Пятнаша издалека уловили знакомые шаги, через открываемую дверь проник уже ставший привычным и приятным запах, и дьявол почти не почувствовал беспокойства, когда вместе с детьми в комнате появились незнакомые взрослые.

- Надо же! Действительно, очень похож! – мама внимательно разглядывала дьявола, который оказался как раз в широкой полосе света, проникшего из коридора через дверной проем. – Лер, а разве он не опасен?

- Мам, ты что? – девочка сидела возле Пятнаша и ласково поглаживала его. – Если со зверем обращаться по-человечески… Их иногда держат, как домашних животных.

Папа, до того молчавший, вдруг громко хмыкнул и озадаченно почесал затылок.

- Все-таки удивительные у нас дети! Найти в лесах Ленинградской области тасманийского дьявола. Кто еще на такое способен?

Мама согласно кивнула.

- Да, очень интересно, как он туда попал?

На следующий день она задала этот вопрос приехавшему из Ленинградского зоопарка специалисту.

Лера против специалиста усиленно возражала, но родители убедили ее. Тасманийский дьявол - зверь редкий, да еще и на грани вымирания, ему необходим профессиональный ветеринар, а не первая неумелая помощь случайной девчонки. Еще он может оказаться переносчиком какой-нибудь экзотической болезни, и тогда на упрямой Лериной совести окажется охватившая округу страшная эпидемия. Ну и, конечно, хотелось бы услышать от человека действительно знающего: неужели, и правда, найденное животное – тасманийский дьявол?

Звонил в зоопарк папа. Чувствовал он при этом себя не очень-то уверенно, говорил медленно, будто сомневался в собственных словах.

- Понимаете, мои дети нашли в лесу странного зверя. Наша собака на него напала. Мы предполагаем, что это… - папа сделал большую-большую паузу, представив, что после его заявления почувствует человек на том конце провода, - тасманийский дьявол.

Как папа и предполагал, в трубке надолго воцарилось молчание. Видимо, собеседник, точнее, собеседница все-таки решала, стоит ли разговаривать дальше: оказаться жертвой изощренного розыгрыша ей не хотелось, а общаться с сумасшедшим – тем более. И она после долгого раздумья, предложила описать животное.

Папа подробно перечислил приметы Пятнаша. Трубка изумленно промычала.

- Так мы к вам подъедем? – робко поинтересовался папа.

- Нет, - категорично ответила трубка. – Лучше мы к вам подъедем. Неизвестно откуда взявшееся животное, без ветпаспорта… в зоопарк ему нельзя.

Специалист прибыл непривычно быстро. Молодой человек, взъерошенный, на удивление плечистый, озадаченный, немного напряженный. По имени Иван. Он недоверчиво уставился на Пятнаша и изумленно заключил:

- А ведь, действительно, тасманийский дьявол! Где вы его нашли?

- В лесу, - невозмутимо доложила мама и задала тот самый вопрос: - Очень интересно, как он туда попал?

- Из зоопарка он сбежать не мог, - в первую очередь категорично заверил Иван в ответ на подозрительный мамин взгляд. – У нас из сумчатых – только кенгуру Беннетта. Скорее всего, какой-то очень богатый любитель экзотики решил шикануть перед приятелями. Только зверя выбрал неудачно – дьявола в клетке трудно удержать.

- Вообще-то, - продолжал он, - незаконно вывезти животное из Австралии – дело практически невыполнимое. Повезло. Да и зверю вашему повезло, что жив остался. Обычно из десяти контрабандных животных только два выживают. Их ведь, знаете, как перевозят? Накачают транквилизаторами, замотают морды скотчем или запеленают, как младенцев, утрамбуют в чемодан…

- Иван! Иван! – торопливо перебила его мама, заметив, как бледнеет Лера, как зло сжимает кулаки Венька.

Специалист опомнился, стушевался.

- Ну да. Само собой… - А потом заговорил по-деловому: - Короче, может, он пока у вас пожить? На станции передержки таких животных отродясь не было. Там к собакам и кошкам привыкли. Как бы он там какую заразу не подцепил. Все-таки, разные континенты – и микрофлора, и болезни тоже немного разные. И в зоопарк его пока не разрешат. А завтра приедет ветеринар, осмотрит, возьмет анализы. Совершенно здоровый тасманийский дьявол сейчас на вес золота.

IV

 

После уроков к Лере неожиданно подошел Денис.

- Слушай, ты презентацию по обществознанию сделала, про Красную книгу? - спросил он и, получив от нее утвердительный ответ, продолжил: - Объяснишь, как? Что-то у меня не получается.

Лера пожала плечами.

- Ладно. А когда?

- Да прямо сейчас, по дороге.

По дороге? Им же идти в разные стороны! И, спустившись со школьного крыльца, Лера застыла в недоумении, а Денис, не заметив девочкиного замешательства, уверенно зашагал по направлению к ее дому.

Лера нагнала его, вовремя вспомнила про презентацию.

- Что у тебя не получается?

Денис на мгновенье задумался.

- В общем… все не получается.

Лера добросовестно объясняла, даже жестами пыталась что-то изобразить, пока вдруг не заметила, Денис, хоть и старательно кивает вдогонку словам, ее не слушает.

Оно и понятно. Зачем ему Лерины объяснения, если он гораздо лучше ее разбирается в компьютерных программах? Можно было сразу догадаться. Но… тогда – для чего он поплелся за ней? Почему притворился, будто не способен выполнить задание? И, между прочим, Венька-то после уроков скорее помчался в свою секцию. В ту же самую, в которой занимается Денис.

Значит… значит… значит…

Он прогулял тренировку, он придумал уважительный, хоть и фальшивый повод только для того, чтобы проводить Леру до дома, остаться с ней наедине?

От такой мысли девочкины щеки жарко заполыхали, в тон спелым ягодам рябины. И Денис заметил этот внезапный румянец.

- Ты чего?

- Тепло сегодня. Даже жарко. Солнце печет, как летом, - мгновенно выложила кучу причин Лера и попыталась остудить непослушный жар в щеках прохладными ладонями. Но ладони тоже горели. И весь мир вокруг сиял. Чистой голубизной неба. Яркими красками осени. Миллионами солнечных лучей.

Лера чуть-чуть замедлила шаг. Очень хотелось, чтобы их совместное маленькое путешествие длилось как можно дольше.

Ребята тихонько разговаривали. О том же, о чем и всегда: о школе, об уроках, о планах на осенние каникулы. Но сейчас обычные разговоры звучали как-то по-особенному, словно в незамысловатых темах таился еще один скрытый смысл, а значения слов поменялись коренным образом, расшифровывая нечто значительное и важное.

До дома оставалось всего несколько шагов, и тут в их бесед самым наглым образом вклинился еще один незваный участник.

Рада, полдня проведшая в тоскливом одиночестве, страшно обрадовалась, услышав, наконец, голос своей юной хозяйки, и смолчать не смогла, восторженно завопила на всю округу: «Раф-раф-ура-ура!» И, конечно, сразу же к ее крику присоединилась тягучая, тревожная песня Пятнаша.

У Дениса удивленно распахнулись глаза.

- Что это с вашей собакой? Она так странно лает!

Лера растерянно выдала несколько неопределенных звуков, пока собиралась с мыслями, но не придумала ничего лучшего, чем:

- Она всегда так кричит, когда очень радуется. Эмоциональная слишком. Соскучилась одна, услышала, что я пришла, и вот…

- Ну, дает! – Денис усмехнулся. – И долго она так будет?

Лера незаметно вздохнула.

Пятнаш и Рада могут вести свой музыкальный диалог бесконечно. Крик одного подстрекает другого, а голос хозяйки раззадоривает обоих. А как хотелось, ну, хотя бы еще пять минут, постоять у калитки. Вместе с Денисом.

- Я пойду, - неуверенно сообщила Лера, посмотрела под ноги. – А то она, и правда, никогда не замолчит.

- Ага, - согласно кивнул Денис и тоже почему-то отвел взгляд. – Завтра в школе увидимся.

Направляясь к дому, Лера, конечно же, свернула к собачьему вольеру, уперлась горячим лбом в холодную металлическую сетку, прижала ладонь, чтобы овчарка могла признательно ткнуться в нее клеенчатым носом, лизнуть влюбленно.

- Эх, Радка, Радка! - совсем не сердито выговорила ей девочка. – Лучше бы ты на посторонних так тявкала.

А дома в первую очередь взбежала на второй этаж.

- Шумелкин ты мой пятнистенький! Если б ты только знал!

Пятнаш взволнованно крутился рядом, смущенно скалился.

- Проголодался, да? Сейчас принесу чего-нибудь.

Пока Пятнаш ел, Лера тихонечко, по секрету, сообщила ему про то, что случилось в школе и по дороге домой.

Дьявол посматривал на девочку блестящими умными глазами, казалось, с вниманием и сочувствием, и одобрительно урчал, будто прекрасно понимал каждое слово.

Лера улыбнулась. Никому другому она точно бы ничего не рассказала.

 

- И что дальше? – сердито спрашивала Лера, когда семья сидела за ужином. – Что? Зоопарк?

- Чем плох зоопарк? – пожал плечами папа.

- Ты сам проживи всю жизнь в клетке!

- Ой, Лерочка! – папа невесело улыбнулся. - Да я так и живу! Дом - четыре стены, офис – четыре стены. Чем не клетка?

- Но ты же можешь в любой момент пойти куда захочешь. А в зоопарке?

- Ты предлагаешь оставить его у нас дома? – вмешалась мама.

Девочка благодарно глянула на нее, но, кажется, напрасно. Взгляд у мамы был осуждающим, холодным.

- А вот скажи мне, Лера, чем будет отличаться жизнь Пятнаша в нашем доме от жизни в зоопарке? Что в вольере сидеть, что у тебя в комнате. Гулять ему негде, со двора он убежать может. А морозы за минус двадцать в лесу он выдержит? Или ты его планируешь на поводке водить, как Раду?

Лера, не говоря ни слова, с шумом отодвинула стул, оставив ужин недоеденным, выбралась из-за стола, быстро взбежала по лестнице на второй этаж.

Приближалось время ночной охоты, и Пятнаш неприкаянно бродил вдоль стены, задирал голову к окошку, жадно втягивал носом ветер, залетавший в открытую форточку. Лера проскользнула в комнату, внимательно следя за тем, чтобы ее питомец не выскочил наружу, но, поймав себя на этом действии, окончательно сникла, уселся прямо на пол возле нетерпеливо переступающего короткими лапами Пятнаша и погладила совсем темную в наступающих сумерках мохнатую спину.

- Что же нам теперь делать, Пятнашечкин? Отдать тебя в зоопарк?

Нет! Ни за что! Лучше Лера сама уйдет с Пятнашем в лес, поможет пережить ему суровую русскую зиму. Да и не такие уж они сейчас суровые, особенно здесь, на северо-западе, согреваемом теплым дыханием Балтийского моря. В прошлом году нормальный снег выпал только после нового года. Хотя и морозы сразу начались ужасные.

Ну и ладно! Выдержат как-нибудь вдвоем.

Только вот… чем они питаться будут зимой? Допустим, Лера себе еды в магазине купит. А как же Пятнаш? Лягушки, жучки-паучки, всякие мелкие зверушки зимой в спячку впадают, прячутся по норам, по ямкам, и не найдешь их, и не поймаешь. Придется и Пятнашу в магазине отовариваться? Или, как воронам, по помойкам побираться?

Лера вздохнула.

Глупости это, конечно, с побегом в лес. Она понимает. Но поместить несчастного Пятнаша на всю жизнь в клетку - нет, нет и нет!

Девочка долго сидела со своим мохнатым приятелем, думала, как быть, а потом вдруг вскочила, вылетела из комнаты, ринулась вниз.

- Его надо отвезти в Австралию, - еще на лестнице решительно заявила она.

- Куда? – даже Венька подумал, что ослышался, а родители несколько минут просто ошарашенно молчали.

- И кто же его повезет? – наконец подала голос мама.

- Я!

- Ой, Лерок! С твоими идеями с ума сойдешь! – мама всплеснула руками, а папа плотнее уселся на стуле, готовясь к долгому трудному разговору.

- Обсудим все не спеша.

Лера сердито поджала губы, давая понять, что смысла в долгих разговорах нет: она приняла решение, и от него не отступит.

- Во-первых, кто тебя, несовершеннолетнюю, одну в самолет и за границу пустит? Придется ехать мне или маме. Сопровождать тебя сопровождающую. И во вторых. Ты представляешь, сколько будут стоить четыре билета, в Австралию и обратно? Где мы такие деньги возьмем?

В ответ Лера, глядя в сторону, негромко, но убежденно предложила:

- Можно компьютер продать.

- А? – у Веньки рот сам собой открылся, а папа иронично усмехнулся и объяснил, что одного компьютера на билеты не хватит. Вот, если бы у них был завод по производству компьютеров, и им бы удалось выгодно продать очередную партию знакомым и соседям. Хотя, конечно, можно еще продать машину. Или даже дом. Тогда бы они всей семьей смогли в Австралию слетать! Да свозить на экскурсию партию белок из ближайшего леса. И, наверное, оставшейся суммы им бы хватило, чтобы купить скромный шалашик на границе Большой Песчаной пустыни или пещерку в горе Веллингтона родной Пятнашу Тасмании.

Тут и Венька неожиданно продемонстрировал свою осведомленность.

- И вооще, придешь ты в аэропорт, и сразу тебя в полицию. За незаконный вывоз редких животных. Помните, что этот дядька из зоопарка рассказывал? Может в тюрьме и лучше, чем у нас дома… - договаривать Венька не стал, благоразумно умолк, услышав предупреждающее мамино покашливание.

А Лера опять ничего не ответила. Что она могла сказать?

Папа же все правильно объяснил, разумно, реалистично. Только Пятнашу-то от этой правильности и реализма…

Как Лера посмотрит в глаза своему питомцу, отдавая его в вечное заключение?

Нет, все-таки хранил Пятнаша какой-то звериный ангел. В облике плечистого специалиста Ленинградского зоопарка Ивана принес он радостную весть.

Лера встретила Ивана неприветливо, загородила дорогу, сжав кулаки, спросила, зло сощурившись:

- Что, забирать приехали?

Как ни странно, Иван оказался достаточно мужественным и смелым, не испугался воинственного Леркиного вида, даже улыбнулся, даже поддразнил немного.

- Хотелось бы, конечно, иметь в нашем зоопарке такого редкого зверя. Народ бы толпами повалил! – но увидев, что девочка уже готова накинуться на него, словно разъяренная львица, защищающая своего детеныша, заговорил серьезно. - Мы тут связались с Австралией. Через Всемирный фонд дикой природы. Там заповедник есть под Хилсвиллом. У них – программа по сохранению популяции Тасманийского дьявола, по борьбе с эпидемией. Они отбирают особей совершенно здоровых или устойчивых к болезни. Хотят создать лекарство. А ваш питомец, кажется, как раз совершенно здоров. Они согласны его принять. И люди нашлись, которые проезд оплатят. Так что, пусть черненький пакует чемоданы. Вот подготовим документы, и…

 

Из России в Австралию нет прямых авиарейсов. Сначала Пятнаш летел в Западную Европу, потом - в Азию, а уж оттуда - на самый маленький материк земного шара.

Дьявол спокойно спал, когда под крыльями самолета промелькнул небольшой кусочек суши с изрезанными узкими заливами берегами, с зелеными долинами, с блестящими на плоскогорье озерами, с укрытыми снежными шапками горными вершинами.

Остров Тасмания – это один из последних уголков на земле, где сохранились девственные дождевые леса, которые когда-то покрывали огромный доисторический континент Гондвану. До сих пор они плохо изучены, и, кто знает, какие тайны они скрывают в своих непроходимых чащах. Вполне возможно, что там и сейчас обитают удивительные существа, еще неизвестные ученым, и очень трудно заранее предугадать, какой окажется их первая встреча с человеком.

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"

Последнее от Эльвира Смелик * Редактор портала "Дети книги"

В ВАШИХ РУКАХ ВСЁ - ОТ РАЗВИТИЯ САЙТА ДО НОВЫХ КНИГ

Информация для истинных почитателей детской литературы

Комментарии (0)

Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 3)
Поделитесь своим местоположением