УЛУЧШЕННАЯ ТИШИНА

Автор :
Опубликовано в: Сказки для 6-10 лет

В одном городе цифрам надоел порядок. Случилось это тринадцатого мая.
– Каждый день одно и то же! – раскричались цифры.
– Нет сил – оставаться послушными!
– Жить по правилам!
– Хочется чего нибудь новенького, нескучного.
– Какая несправедливость, – возмущалась Единица, – когда начинается счет, я всегда крайняя. До сих пор никто даже не спрашивал, нравится ли мне это? Любой счет начинается с Единицы.
– А у меня – наоборот! – горевала Тройка. – В счёте я торчу между Двойкой и Четверкой. Пребывала там всегда, раньше, чем случилось Сотворение мира. Ни за что не сдвинуться в другое место: хотя бы между Восьмёркой и Девяткой. Никак, и всё тут. Но если всё-таки взять и попробовать? Плевать, что изменения запрещены!
И цифры начали пробовать. Но потихоньку, за шагом шаг.
Для начала смешались времена года. Утро пришло солнечным и весенним, днём валил снег, к вечеру обступила осенняя сырость. То, что нужно было исполнить в первую очередь, откладывалось на завтра, а совсем неважные дела начинались без спросу. Некоторым мальчишкам и девчонкам чрезвычайно понравилось (впрочем, родители как всегда ничего не заметили!).
Потом перепутались часы. Сразу после восьми утра почему то начиналась звёздная, с яркой луной полночь, а дальше – все часы показывали шестнадцать ноль-ноль.
Перемешались номера маршрутов автобусов и троллейбусов. Номера домов, подъезды, этажи и квартиры на лестничных площадках.
Из за всей этой неразберихи молодой человек по имени Миха Девяткин, который жил в 13 квартире дома номер 13 по улице Весенней, с удивлением начал день в ванной. Сидел и завтракал. Стул и обеденный столик почему то располагались под душем. На темечко падали тёплые капли, голова была влажная. Миха – в трусах, но без майки – мазал на хлеб масло, пытаясь сообразить: отчего это струйки воды не спускаются сегодня ниже бровей, таинственным образом исчезая в пространстве? Как это стало возможным – завтракать, сидя под включенным душем с мокрой головой и сухой задницей? Но всё казалось несущественной мелочью по сравнению с тем, что в узеньком помещении ванной комнаты, в самом углу толпились, держась за автобусный поручень, несколько незнакомых взрослых людей. Двое таращились на экраны планшетов, третий – стоял, прикрыв глаза, кажется, пытался собраться с мыслями, или подрёмывал из-за того, что не доспал.
– С чего бы в моей ванной нарисовался автобусный поручень? – пытался понять Девяткин, настороженно прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Судя по звукам, за стеной ванной проносились машины. – Невероятно! – удивлялся он. – Проезжая часть улицы – за дверью ванной комнаты? И каким, хотелось бы знать, образом незнакомые люди попали в нашу квартиру? Что они здесь, в тесноте поделывают?
– Сегодня, тринадцатого мая нам, цифрам, надоел порядок в этом городе! – сказала вслух Единица, спрыгнувшая с номера квартиры.
– И что же? – соображал Миха.
– Поэтому... – объявила Тройка, спрыгивая в свою очередь с квартирного номера, – смешались не только времена года, часы и маршруты автобусов, но и события. Те, что уже с тобой происходят, и те, которые еще только должны произойти.
– Как это? – удивлялся Миха. – Пожалуйста, объясните подробнее.
– Ты решил начать сегодняшнее утро, принимая душ? – спросила Единица.
– Предположим, – согласился Миха.
– А потом отправиться завтракать?
– Точно.
– А после завтрака, ты, как всегда, выйдешь на улицу, и, сев в автобус, отправишься в школу?
– Так что из этого?
– А то, что всё перепуталось: завтрак, утренний душ и салон автобуса. Ванная комната сделалась частью автобуса и, одновременно, местом, где ты сегодня завтракаешь.
– Вот так коктейль! – пытался понять Миха. – Я нахожусь в трёх местах одновременно?
– Три места одновременно расположились вокруг тебя. Кстати, одновременно три места вокруг – это не предел.
– И как долго это будет продолжаться?
– Наверное, так будет всегда! – решила Единица. – Можешь порадоваться за нас и за себя, Миха Девяткин!
– Ты – наш дальний родственник, с цифрой «9» в имени, Девяткин Миха! – сообщила Тройка.
– Неужели? – пытался сообразить Миха.
– Да здравствует свобода! – радовалась Тройка. – Да здравствует, пока нам, цифрам, не надоест!
– Пока кто-нибудь не придумает что-то ещё более забавное! – хором крикнули Единица и Тройка, исполнив цифру «тринадцать».
– Кто-нибудь более забавное, пока не придумает ещё! – поменявшись местами, исполнив число «тридцать один», смеялись Тройка и Единица.
Потянувшись рукой, Миха нащупал невидимый кран, выключил душ. Надел штаны, рубаху. Потребовалось серьёзное усилие, чтобы, встав со стула, сделать шаг вперёд. Казалось, из ванной Девяткин шагает в салон автобуса, однако стены дрогнули...
... яркий свет ударил в глаза, Миха сделал шаг... и чуть не угодил под мчавшийся на огромной скорости грузовик. Водитель, кажется, ничего не заметил, или просто не успел среагировать на вывалившегося из пустоты человека. Зато Девяткин, дёрнувшись в сторону, среагировать успел, оказавшись на клочке проезжей части дороги, в свободном пространстве перед другой машиной, которая летела не так стремительно, находясь на порядочном расстоянии. Не без труда выбравшись с проезжей части, Миха двинулся по тротуару улицы, слушая гулкие звуки своих шагов.
Небывалая и какая-то вполне зловещая тишина стояла вокруг.
Однако прохожие бодро топали по своим многочисленным делам. Никто, кроме Михи, не нервничал, озираясь в чрезвычайном волнении. Хотя, надо сказать, было на что посмотреть! На тротуаре соседствовали вперемешку один из верхних этажей магазина готовой одежды, салон кинотеатра с тремя полупустыми рядами зрителей и частью экрана (где шёл немой фильм), ларёк «Мороженое». У фанерной стеночки ларька расположился огромный, в два этажа станок. Рабочий в брезентовой робе, защитных очках и рукавицах, с металлическими щипцами в руках, в которых была зажата раскаленная добела болванка, ловко ворочал её, подставляя под бесшумные удары тяжеленного молота. Стальной кубик выпадал откуда-то из самой внутренности двухэтажной конструкции. Бесшумные удары беззвучно сотрясали улицу. Но более всего изумляло, что окружающие шли, как ни в чём не бывало, не замечая нелепости происходящего, нагромождённого в беспорядке одно на другое. Покупатели – две дамы и усатый господин в очках – примеряли что-то из готовой одежды в магазине, зрители, сидящие в кинотеатре, глазели на экран, обеззвученный молот дубасил и дубасил.
– Красота! – раздался голос за спиной.
Миха вздрогнул от неожиданности, и, обернувшись, увидел очкастую девчонку. В руках у нее мороженое: эскимо и рожок в шоколаде.
– Ну? – в томительной тишине звонко спросила она. – Какой сорт мороженого ты предпочитаешь? Смелее, незнакомец с глазами на ниточках! Я угощаю.
Миха выбрал рожок. Развернул упаковку. Откусив изрядную долю, сглотнул, закашлялся. Девчонка хлопнула его по спине. Раз, другой. Удары оказались чувствительными.
– Сейчас тебя разорвет от впечатлений, – сказала она. – Кончай психовать, лопнешь!
– Рука у тебя... – прохрипел Миха.
– Извини... – покраснела девчонка и поправила очки. – Это была левая рука.
– Запомнил ... Спасибо за снисхождение к первым встречным! – откашливался Миха, пытаясь быть остроумным. – Под правую обещаю не подставляться.
Рожок оказался вкусным и в меру замёрзшим. Так, чтоб удобней откусить.
– То, что надо, – сказал Миха. – Мороженое – серьёзная поддержка. В случаях крайних укрепляет соображалку. Меня зовут Миха.
– Екатерина, – доедая эскимо, представилась девчонка. – Для друзей – Катя Семёркина. Родители зовут – Ёка. Это кажется им чрезвычайно остроумным. Впрочем, где они сейчас, родители!
Неожиданно пространство – от неба до земли – бесшумно, но ощутимо дрогнуло. Так, будто всё вокруг изрядно встряхнули. Миха чуть не подавился вафлей от рожка.
– Землетрясение? – попытался угадать он.
– Не обращай внимания, – посоветовала Екатерина, невозмутимо разбираясь со своим эскимо. – Такое уже происходило трижды. Ты, конечно, заметил перемены?
Миха огляделся.
Для полного счастья проезжая часть дороги теперь упиралась в бетонный забор. Машины, одна за другой, врубались в него без видимого вреда и пропадали. При этом на встречную полосу из глухой бетонной плоти вываливались другие машины. И продолжали мчаться по своим делам, будто так оно само собой и разумеется.
Станок с рабочим в брезентовой робе громоздился на месте третьего и четвёртого этажей дома, состоящего из самых невероятных сочетаний. Большей своей частью это определённо был дом, но с вкраплениями неподходящих фрагментов величиной от нескольких окон до хоккейной площадки.
Особое впечатление там, чуть выше уровня второго этажа, производил кусок ясного голубого неба с рваными краями, которому никак не следовало располагаться под таким углом! Можно было подумать, что это какой-нибудь потрясающий киношный стереоэффект, но как быть с прочим окружающим?
Еще одна объёмная небесная дыра величиной в футбольное поле появилась на мостовой, в десятке шагов. Она казалась особенно странной, даже зловещей. Подобравшись к самому краю, Миха разглядывал её, пытаясь понять, в чем дело. Конечно! Разница оказалась в том, что бездонная дырка на мостовой – ночная! Можно было заметить край прозрачного облака, звездные просторы и... даже серп молоденькой луны.
Миха осторожно заглянул вглубь. Жуть охватывала от близкой возможности провалиться в тар-тарары! Упаковка мороженого из толстой фольги (кажется, вполне самостоятельно!) выскользнула из рук, и, кувыркнувшись, отправилась к звёздам, сгинув в ночных просторах.
Миха даже свистнул от удивления!
– Свистишь мастерски, – одобрила Ёка. – Научишь меня?
– Простенько, – небрежно усмехнулся Миха. – Без вдохновенья.
– А с вдохновеньем?
Пристроившись на краю бездонной пропасти, Миха, пощёлкав соловьем, просвистел начало популярной песенки, сходу перестроившись на мелодию из классики. Слух у него был отменный. Плюс четыре года музыкальной школы по классу баяна. В глухой, безжизненной тишине мелодия казалась на редкость гармоничной.
Здесь произошло невероятное! Небесная прореха на мостовой начала усыхать, края её стягивались. Дыра на глазах уменьшилась до размера футбольного мяча.
– С чего бы это? – задумался Миха. А чтобы лучше думалось, продолжал насвистывать.
Прореха съёжилась. Исчезла. Пыльная мостовая смотрелась вполне обыденно. В двух шагах валялась знакомая упаковка от мороженого.
– Прекрати свистеть! – крикнула Единица, появляясь прямо из воздуха. – Это неприлично, свистеть на улице!
– Денег не будет, – сообщила Тройка, припожаловав из пустоты.
– Ох! – удивилась Ёка Семёркина, таращась на цифры. – Это ещё что такое?
– Арифметические жители, которым надоел порядок, – сказал Миха. – Наши дальние родственники и братья по разуму.
– Старшие братья по разуму! – снисходительно уточнила Единица.
– Которые, между прочим, устроили сегодняшние неразбериху и круговерть... – вздохнул Миха.
– А ты, Миха Девяткин, собираешься вернуть всё на свои места! – раздраженно заметила Тройка.
– Собираешься вернуть обстоятельства, в которых цифры в счёте стоят по порядку! – согласилась Единица.
Миха и Ёка, замерев, переглянулись. Пришло на ум, что существует фантастическая возможность... вернуть всё на свои места!
– Возмутительно, – осторожно сказала Ёка, – Какое легкомыслие. А-я-яй. Неужели такое возможно?
Цифры явно насторожились.
– Ничего я не собираюсь возвращать! – махнул рукой Миха. – Где уж мне...
И начал насвистывать припев популярной песенки.
– Хватит свистеть! – хором закричали цифры.
– Просвищешь память! – испуганно предупредила Единица.
– Или накликаешь ветер с грозой и молнией! – сообщила Тройка. И неуверенно огляделась по сторонам.
– Вон, что... – соображала Ёка, – старшим братьям по разуму не нравится «человек насвистывающий»?
И только это Миха сложил губы трубочкой, чтобы исполнить что-нибудь особенно вдохновенное, как... С треском распахнулось пространство над головой: из пустоты – одна за другой – стали вываливаться цифры!
– Не вздумай...
– Насвистывать мелодию... – галдели цифры, перебивая друг друга.
– Запускать мелодию в сегодняшний беспорядок!
– Это гибельно для путаницы и неразберихи!
– Мелодия, даже простенькая...
– Побеждает неразбериху и путаницу...
– Восстанавливает изначальный порядок!
– От нашей самостоятельности в этом городе – ничего не остается!

...Здесь я, как автор этой невероятной истории, хочу напомнить читателю:
– Наш мир – это мелодия, то есть, гармония, дарованная ещё и в звуках. Хотел бы я исполнить мотив, сотворённый, скажем, раскрывающимся бутоном. Хотел бы конструировать мелодию из элементов, казалось бы, несовместимых. Соединяя стук сердца, звуки капель, плеск волны, шорохи и вздохи, остальное бесконечное. Впрочем, не «конструировать», нет! Скорее, пытаться зафиксировать, повторить то, что вокруг и в тебе самом. Нужно только прислушаться, если повезёт услышать. Мелодия – это улучшенная тишина. Но самое интересное хранится в паузах между нотами. Там – единство частей и целого, гармония по законам математики.
И ещё:
– Окружающий мир никогда не представлялся мне собственностью. Напротив, я чувствовал себя неуклюжим и прожорливым двуногим – на территориях нежных и хрупких, полных таинственного смысла. В местах, исполненных идеально, не по человеческим законам, существующих вполне независимо. Милосердно позволяющих к себе приблизиться, сделаться фрагментом, частью. Какое-то время пользоваться единым местом действия, как Даром.

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"

Люди в этой беседе

Комментарии (2)

  1. Михаил Стародуб

Конечно, по-взрослому и сколь получилось "сильно". Но почему бы не быть и такому тексту на нашем сайте? Для "продвинутых" молодых людей, способных...

Конечно, по-взрослому и сколь получилось "сильно". Но почему бы не быть и такому тексту на нашем сайте? Для "продвинутых" молодых людей, способных "интуичить"?

Подробнее

Интересная сказка. Немного смущает концовка - не сильно по-взрослому сказано?

Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 3)
Поделитесь своим местоположением