Малиновые джунгли Игряндии (Часть 2)

Автор :
Опубликовано в: Сказки для 6-10 лет

В ПОИСКАХ ПРИДВОРНОГО КАКАДУ

 

- Наша Игряндия – самая чудесная страна из всех игрушечных стран, - говорил носорог, шагая сквозь заросли джунглей. – Заметьте, друзья, в ней спокойно уживаются настоящие звери и игрушки, цветы нашего Мастера и цветы джунглей.

- Не только цветы, - пробубнил слонёнок. – Я, например, выращиваю и огурцы, и ананасы.

- Верно! Колокольчики и орхидеи, огурцы и ананасы - парадокс, как вся эта удивительная малоизученная земля. Но ведь это и замечательно!

- Замечательно, что пара… пара чего там? – переспросил тигрёнок.

- Парадокс, - пояснил Бел Индович, - это что-то из ряда вон выходящее, невероятное на первый взгляд.

- Как наш город, - вздохнул медвежонок.

- Название вашего Невероятно, скорее всего, имеет несколько иное значение. И нам лишь предстоит это выяснить. Замечательно! – приостанавливаясь, в азарте воскликнул учёный носорог. - Столько ещё можно узнать, вы понимаете, друзья мои? Вы юны и находитесь только в начале пути…

- Вот беда, а я уже устал, как слон, - проворчал Пуш.

- В начале иного пути, друг мой! – не унимался Бел Инович, давя толстыми ногами колючий кустарник.

Повезло носорогу с весом, что и говорить! Он точно не замечал кустов и цветов – топал напролом, а вот тигрёнок всё время за что-нибудь да цеплялся, ужасно злился и рычал. Но не как настоящий тигр, а как сердитый котёнок. Сил у него оставалось всё меньше.

Дину помогали крылья. Хоть и смеялся над ними его друг, а крылья временами поднимали пухлое тельце дракослона над особенно густыми зарослями и тот шёл не сквозь них, а порхал по верхам, шлёпая ушами. Желтая бабочка, прямо! Деревьев, конечно, Дин перелететь не мог – высоко - да и боялся заблудиться. Сам он так и сказал: «не так быстро, Бел Индович! Я не успеваю!» Бом-Бибом катился на своих коротеньких ножках сосредоточенно и молча. Прямо чудеса, каким он сделался серьёзным и больше не ревел. Взгляд медвежонка почти не отрывался от Золотинки в банке, которую он бережно нёс в лапах. Но всё-таки все они оставались игрушками. Пуш, Дин и даже стойкий Бом-Бибом сполна ощутили это на своих матерчатых шкурках. А вот носорогу все было нипочём.

«Из чего его сделал Мастер? – размышлял тигрёнок сердито, - не носорог, а броненосец какой-то. Тащит свой саквояж так легко, точно это пустая яичная скорлупка. Внутри там что-то брякает без конца. Неужто вкуснейшие ириски?»

Ко всему в придачу Бел Индович успевал всё увидеть и рассказать обо всём. Ученый!

- Вы только взгляните на эти дивные цветы! Вот это растение, оно встречается только у нас в Игряндии (видимо, его тоже выдумал Мастер). А это дерево, вам кажется это стволы? Нет-нет, это корни, словно лес…

- Мало нам стволов, тут еще корни, - тяжко вздохнул Пуш. – У меня скоро вата из лап полезет! Может, нам пора передохнуть?

- Терпение, мой друг, взгляни, Бом-Бибом полон решимости и не желает терять времени,

- засмеялся учёный носорог.

- Ты же тигр! – подхватил слоненок и взмахнул ушами, как крыльями.

- А ты прямо большой и жёлтый птах, - обиделся Пуш и шлёпнулся на землю. – У тебя вон сколько крыльев, а у меня только лапы и они устали, из них уже нитки торчат…

И тут на тигриное ухо села большая перламутровая бабочка. Пуш вздохнул. Ему стало немножко стыдно, что вот он, такой храбрый (почти как настоящий тигр) сидит здесь и хнычет, а маленькая хрупкая обитательница джунглей порхает и радуется жизни.

- Мне бы так… - Тигрёнок осмотрелся и только теперь заметил, сколько вокруг него торопится ползать, летать, бегать, щебетать, шуршать и петь в голос.

- Ох, - он поднялся. – Я готов…  

- Смотрите, рыбка повернула нос на северо-запад! – вскричал Бел Индович. – Она ныряет, мечется! Что бы это значило?

- Мы близко, – пропыхтел медвежонок, - она учуяла какаду, - и свернул точно по направлению рыбьего носика.

 

ДЕРЕВО ТИШИНЫ

 

Уже смеркалось, когда друзья вышли на поляну с огромным деревом. Оно было впечатляющим, с раскидистой кроной и истрескавшейся корой, точно кожей древнего старца. Тонкие ветви, как серые пряди свисали то до самой земли, то извиваясь, сплетались с лианами, похожими на ленты. Яркий малиновый закат, казалось, не смел коснуться этого загадочного серого исполина, и его листва оставалась бледной, окутанной белесой тонкой дымкой тумана. Белый мох, выстилающий землю под сенью кроны, словно приглашал насладиться покоем. Среди ветвей время от времени вспыхивали крохотные синие огоньки и мерцающими волнами охватывали крону, чтобы вновь затеряться в млечном тумане-облаке.

Пуш сладко зевнул:

- Вот о чем я мечтал – хорошенько выспаться!

- Золотинка притихла, - заметил Бом-Бибом и свесил лобастую разноцветную голову, едва не угодив носом в воду.

- Она, может, заснула? – подал голос слонёнок и плюхнулся в траву. – Уф-ф, устал.

- Я бы сказал, что всё здесь спит, вы не находите? – озираясь, спросил Бел Индович.

И правда, вокруг стояла невероятная тишина: мягкая, ласковая, точь-в-точь как белый мох под старым деревом с седой листвой.

Дин свесил уши и закрыл глаза, забыв ответить. Тигрёнок хотя и стоял, но смотрел перед собой стеклянными глазами, он спал. Носорог вздохнул глубоко и опустился на землю, сморенный чарами этого странного тишайшего места.

- Сплюх, ты здесь? – позвал медвежонок. Он один не сдавался сну и таращил глаза-пуговки.

- Здесь, здесь, - отозвалось что-то среди ветвей.

- Сплюх, это ты? – Бом-Бибом шагнул под самую крону и снова позвал: - Сплюх! – Но ничего не услышал. Его голос затерялся в ветвях и заснул там. – Что же делать? – пробормотал медвежонок и потряс головой. Его не было слышно. Совсем. Он едва не заплакал от досады. А потом, припомнив вдруг свою обожаемую принцессу в саду, запел её любимую песенку:

И те малиновые небеса,

Жемчужных башенок волшебный свет,

Увидят вновь и вновь твои глаза -

Вернется всё, сомнений нет.

Там алый цвет и пенье соловья,

В садах сиреневых златой рассвет,

Там бродит сказка с песней у ручья

И шлет тебе из снов привет…

Слова песни поднимались вверх и осыпались назад тихим эхом. А когда Бом-Бибом замолчал, ему послышалось тихое и хрипловатое: «… и шлет тебе… из снов привет», а затем: «тр-рр, чик-чик», словно переключался какой-то механизм.

- Сплюх!

 Тот же голос важно изрёк:

- Да я, это я. – И среди ветвей мелькнуло что-то белое.

- Ур-ра! Это ты! – Бом-Бибом так завопил, что разбудил друзей.

Бел Индович едва успел подхватить скользнувшие с носа очки, слонёнок встрепенулся, а Пуш подскочил как мячик.

- Что? Кто? Где? – оглядываясь, затараторил он.

- Да вот же! – радостно сообщил медвежонок и ткнул лапой куда-то наверх, - Сплюх!

Его игрушечные товарищи прилежно задрали головы и попытались рассмотреть попугая.

- И где? – не выдержал Дин, ничего не видя кроме ветвей и мерцающих всполохов.

Носорог покряхтел и поправил на носу очки:

- Действительно, где же твой Сплюх?

- Я здесь.

- А! – оторопело вскрикнул востроглазый Пуш. – Попугай! Я его вижу!

Нечто пушистое и белое качнуло ветку. Сплюха наконец рассмотрели и другие участники поиска. Какаду был толстеньким, маленьким, но с большим желтым хохолком.

- Вот это экземпляр! – восхитился Бел Индович. – Впервые такое вижу!

- Благодарю! – ответил ему попугай и поклонился.

- А мы тебя ищем! – сообщил Бом-Бибом.

- Прямо уже с лап сбились, - добавил тигрёнок негромко и посмотрел на дракослона. Тот кивнул и, смущаясь, потянул себя за уши.

- Поздравляю, - ответил Сплюх, - вы меня нашли.

- А теперь… - заторопился и запыхтел медвежонок, - пошли искать Пелю.

После недолгого молчания, наступившего вслед за приглашением, какаду повёл себе неожиданно.

- Ха! – и издав этот возглас, Сплюх отвернулся, а его перья встали дыбом. – Ха! – повторил он с чувством бесконечной досады, смешанной с осуждением.

Друзья под деревом переглянулись.

- Сплюх! – позвал Бом-Бибом огорченно.

Но попугай дернул хвостом и распушил перья на шее, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

- Чего это он? - удивился Дин.

- Мы значит, позабыв сон и вкус молока топаем через джунгли, сил не жалея, а это лохматое создание… изволит демонстрировать нам спину! – возмутился тигрёнок. – Да я вот сейчас сцапаю кое-кого за его… коротенький хвост и…

- Подожди, Пуш, здесь что-то не то, - прервал его медвежонок и снова позвал какаду: - Сплюх!

- Ничем не могу вам помочь! – ответила птица и снова «переключилась», - тр-р, чик-чик…

- Почему?

Попугай потоптался на ветке, помолчал, потом ответил мрачно:

- Это опасная затея.

И тут вдруг раздался храп, густой и сочный.

Видимо не ожидавший такого Сплюх повернул хохлатую голову и смерил заснувшего носорога презрительным взором.

- Как видишь, мы не боимся, - фыркнул Пуш. – Скучно тут у вас, ваша придворная милость, вот и Бел Индович отошел ко сну, - и он сладко зевнул.

- Скучно? – Какаду разозлился. Развернувшись, он качнулся туда-сюда на сильных лапах. Гребень его запылал желтым пламенем. – Тоже мне, искатели приключений! А против чар Сплюха – как птенцы неоперившиеся. Куда уж вам соваться на землю Макака!

- Ба! Макак! – рассмеялся тигрёнок и толкнул в бок снова разомлевшего слонёнка.

- Зря веселишься, плюшевый хищник, - сердито предупредил попугай. – Макак от тебя даже ваты не оставит.

- Смотри, какой грозный! – несмотря на свою любовь к цветам и мягкий животик, Пуш был совсем не робкого десятка. – Рассказывай, как найти твою обезьяну и я сам пущу её на тряпки!

Теперь засмеялся Сплюх, да так громко, что задремавшие друзья разом вернулись из мира грёз.

- Вы не представляете, с кем хотите бороться!

- Так расскажите, будьте любезны! – вставил словцо ученый носорог. Он слышал разговор с попугаем сквозь сон, а теперь старательно делал вид, что не спал и уж конечно не храпел.

- Даже если вы узнаете о делах мага Макака, вам всё равно не найти заколдованный город!

- Даже с Золотинкой? – полюбопытствовал слонёнок.

- Даже с ней! Я, только я знаю туда дорогу!

- И не хочешь спасти свою принцессу? – уточнил на всякий случай тигрёнок.

- Хочу! Но… - какаду смолк и насупился.

- Чего «но»? Чего ты как цыплёнок пугливый! – поддел его Пуш. – Знаешь, так рассказывай!

- Я не могу покинуть эту поляну, это дерево, - сникнув, признался попугай. – Так захотел Макак. Смотрите! – он распушился, выпятил грудь, а там, где должны были быть его красивые крылья, словно в насмешку торчали по два тонюсеньких пера. – Маг отобрал у меня крылья! Он страшный чародей! Никто и никогда не одолеет его и не снимет с меня заклятье!

Бом-Бибом сел и заплакал. Он крепился, но теперь заревел на всю поляну. Пуш с Дином обречённо переглянулись, а Бел Индович забормотал:

- Я знал это, знал…

- Что знали? – насторожился тигрёнок.

- Лишь потеряв, вернёшь ты давно потерянное,

Серебряный сосуд души наполнив волшебной маной…*

- Что это? – Слонёнок потянул себя за уши.

- Песнь Цветов, - ответил носорог и решительно поднялся. Он ухватил за свои кисточки и издал рык, который перепугал всех, кто его слышал. Шелковые нити на его ушах затрещали и оторвались. Из маленьких глазок носорога брызнули слезы. А в лапах остались кисточки.

- Возьми, - сказал он и протянул их какаду. – Эти перья пойдут тебе гораздо больше, чем мне.

На удивление притихших друзей, перышки сами скользнули к попугаю. Они заискрились, на миг заслоняя Сплюха прекрасным золотым сиянием, после чего обернулись дивными и большими птичьими крыльями.

 

 

А В ЭТО ВРЕМЯ В ЛИЛОВЫХ ЧЕРТОГАХ…

 

 Серебристые пылинки танцевали в столбе света. Они касались пушистых волос куклы, блестели в ее длинных ресницах, мерцали в шелковых нитях алого платья. А кукла ли это? Тогда почему на фарфоровых щечках её дрожали настоящие слезинки? И наряд совсем как наряд у пропавшей принцессы Пеларгонии. А если присмотреться и сама кукла точь-в-точь - принцесса, вот и глаза её, бирюза, и малиновые пряди, и даже маленькая золотая диадема в волосах. Может это любимая кукла Пели? Но в чертогах королевы Герании никогда не водилось кукол. Так откуда же вдруг взялась вот эта?

И почему от голоса, раздавшегося из тёмного угла, вдруг вздрогнули её ресницы?

- Ты любишь солнце, - проскрипел противный голос. – Такая смешная…

Кукла моргнула.

Ах, если бы её видел сейчас хоть кто-то! Хоть кто-нибудь понял бы, что не кукла она, а любимая и единственная дочка самой королевы Герании! Но в чертогах совсем-совсем никого нет, кроме этой противной макаки!

Заколдованной принцессе становилось страшно, лишь стоило несносной обезьяне открыть рот или где-то рядом мелькала её тень, корявая и длинная. Но Пеля ни за что не покажет, что боится, ведь она принцесса, а значит, должна правильно себя вести.

Сейчас она сидела на шелковой подушке и изображала куклу – хлопала ресницами и смотрела перед собой стеклянным кукольным взглядом. Пусть Макак думает, что она игрушка. Тогда он перестаёт злиться и ведет себя тихо. Просто беседует с ней как с куклой, которая никогда не ответит, ничего не поймет.

Но как же трудно – сидеть вот так и не двигаться, а главное – не плакать, когда так больно и так страшно и можно только спрятаться за стеклянный кукольный взгляд.

- Я же знаю, что ты любишь солнце, глупая кукла, - снова зазвучал гадкий голос. – А я люблю тебя, поэтому посадил сюда, под окно, поближе к свету. Так ты еще красивее. Хотя я ненавижу свет, но знаю, что он дружит с красотой, служит ей, как ты служила. – Макак рассмеялся. – Служила, пока не стала слушать меня, глупая девчонка.

Пеля тихонечко вздохнула. Плакать никак нельзя. Он увидит. И начнет своё злое веселье. Макак не может усидеть на месте, когда видит слёзы. Он начинает ходить колесом и вести себя неприлично, как сказала бы королева-мама. Ах, почему Пеля не слушала её? И вот теперь слушает вредного мага, потому что сама навлекла на себя эту беду! И ничего не может, только сидеть и молчать, и даже уши нельзя закрыть ладошками, и приказать нельзя, чтобы Макак убрался из дворца! Она сама, сама пустила его в чертоги, и позволила навести чары!

Принцесса-кукла снова хлопнула ресницами, и на фарфоровой щеке блеснула ещё одна слеза.

Макак обманул её! Он показался веселым, хотя и прятался в тени, и голос у него уже тогда был противный. Но Пеля ни у кого не видела таких забавных вещиц, как у этого мага в фиолетовом халате. В его лапах оживали зелёные огни. Они пахли леденцами и ванильным мороженым и танцевали. Так чудесно! А эти бледные грибы, которым не нужно солнце? Они умели рассказывать такие странные и страшные сказки, и росли, росли, росли, росли! Принцесса позволила посадить их в своем маленьком садике. И велела слугам ухаживать за ними. И чем больше вырастало грибов, тем темнее становилось в саду. А Пеля ничего не замечала! Даже когда милые мордашки её верных слуг сморщились и постарели, она ничего не сказала маме. Макак запретил. И принцесса забыла, что никогда-никогда нельзя обманывать маму и нельзя ничего скрывать!

И вот теперь она одна и мамы нет рядом, только вредный маг что-то бормочет в своём углу. Он плетёт заклинания, чтобы всё вокруг погружалось в темноту. Всё, к чему прикасался Макак, лишалось чистоты и красоты. Вот и целый Цветочный дворец превратился в руины и порос колючим кустарником. Померкли чудесные стены алых чертогов и обратились чертогами лиловыми. И от самих цветов не осталось ни следа, только торчали то тут, то там черные стебли и высохшие бутоны. Жемчужные своды стали серыми, как мертвая земля. Священные статуи золотых драконов перепачкались тиной. Всё, всё покрывала грязь. Тысячи фонтанов города Невероятно высохли. Во всём королевстве не осталось ни капли воды. Теперь она хранилась в чёрных бочках подземелий мага, а бочки стерегут злобные юпики. Да, от прежней жизни ничего уже не осталось. Вот и сама Пеля теперь просто кукла. Днём она сидит на подушке и слушает речи Макака, а ночью, когда он отправляется по своим тёмным делам, бродит по дворцу…

Пеля очень скучала по маме, но понимала, что сама не вернёт её. Ничего не вернёт. Она осталась совсем одна! И мечтала встретить хоть одно живое существо, увидеть пусть самый крошечный живой росток. Но вокруг была только темнота и колючие ветви! А лиловые грибы шептали и шептали что-то заунывное, и над ними плясали зелёные огоньки…

Только с рассветом принцесса возвращалась к ненавистной подушке из алого шелка, чтобы в очередной раз услышать злобный шёпот лилового мага.

 

 

ВПОЛНЕ НАУЧНЫЕ БЕСЕДЫ

 

Покинув зачарованную поляну, игрушечная компания во главе с попугаем отправилась в сторону Невероятто.

- А что такое Песня Цветов? – спросил слонёнок.

Бел Индович поправил его:

- Песнь цветов?

- Ага!

Ученый отчего-то занервничал, поправил очки и оглянулся по сторонам.

- В моем домике… я обнаружил свитки со стихами. Один из них и назывался «Песнь Цветов». А сточки просто вспомнились.

- А о чём они? – полюбопытствовал Пуш.

- О том, что должно случиться, но не случилось ещё.

- Вы хотите сказать, что кто-то давно знал, что вы отдадите Сплюху кисточки и они станут крыльями? – засомневался тигрёнок.

- Да, - подтвердил носорог. - А называется это пророчеством.

- А что такое свиток? – задал свой вопрос и медвежонок.

- Свиток - это рукопись, старинный вид книги. А в этих рукописях – древние тексты. Не знаю, каким образом очутились у меня эти реликвии…

- Вы же говорили – свитки! С ними еще и реликвии были?

- Свитки в это и есть реликвия, которая есть свято хранимая вещь.

- Вот и не свято, раз кто-то потерял, - вмешался Пуш. – А вы случайно всё это нашли?

- Да-да, - ученый вновь поправил очки. Тигрёнок взглянул на его уши и вздохнул. А потом подумал, что кисточки с ушей Бела Индовича тоже можно назвать реликвией. Уж Сплюх то будет свято хранить волшебным образом найденные крылья.

- А что там еще написано, в этих свитках? – слонёнок с удовольствием продолжил расспрашивать учёного.

- Если бы я лучше знал историю Невероятто и королевства Цветов, то смог бы ответить на твой вопрос, Дин. Но я только знакомлюсь с ней. Да и нашёл свитки случайно, но это была счастливая случайность!

- А Её Величество Герания говорила, что нет ничего случайного, всё предопределено, ну то есть всё случится так, как должно было случиться, - пропыхтел Бом-Бибом. – И, клянусь своими радужными пятнами, так оно и есть. Если кисточкам суждено оторваться и превратиться в крылья какаду, так оно и будет и свитки тут ни при чём.

- Не обошлось без Мастера! – выдал Пуш с умным видом.

- Думаешь, он нарочно приляпал носорогу эти смешные висюльки? – засмеялся Дин.

- Кхе-кхе, - смущенно закашлялся носорог.

- Ну конечно! – кивнул тигрёнок и перепрыгнул через куст. – Ап! Я даже думаю, что эти самые… свитки Белу Индовичу подкинул тоже он, Мастер! Вместе с кисточками! Вот вам и «пророчество»!

- Любопытная теория! – Учёный остановился, подняв вверх неуклюжую лапу с выпяченным круглым пальцем, прошитым грубыми нитками, потом грустно посмотрел на этот палец и потопал дальше.

- А что это – «теория»? – уточнил Дин. – Не то чтобы я не знал, но всё-таки?

- Теория, - принялся охотно пояснять носорог, - это учение, или система идей, некая форма знаний, в границах которой…

- Ай, ай, ай, сейчас моя голова лопнет от всех этих непонятных слов! – запричитал медвежонок. - Сжальтесь!

- Вы чего раскричались? – присаживаясь на лиану, спросил какаду. Он вовремя заметил, что игрушки отстали, а потом и вовсе остановились, горячо обсуждая что-то.

- Хорошо вам, крылатым, - сердито ответил тигрёнок. – Я вот уже лапы стёр.

- Значит, привал! – скомандовал Бел Индович.

Сплюх возражать не стал, он, впрочем, вообще ничего не сказал, только распушился и стал похож на прежнего Сплюха, лохматого и важного.

- А пока мы отдыхаем, – заговорил учёный, когда игрушки разместились на траве, - не соблаговолит ли его придворная милость поведать нам о чудесном городе Невероятто?

- Соблаговолю, - милостиво ответил попугай, добавил: - тр-р, чик, - и приступил к рассказу: - Этот город был основан предком Герании, могущественным чародеем Флором Пурпурным. Он создал не только город, но и всё королевство, и джунгли, и всех обитателей, и весь мир.

- Мир? И Мастера? – опешил от таких странных новостей слонёнок.

- А кто по-вашему его создал? – хмыкнул попугай.

- Создатель, бог людей, я об этом в книжке читал, - заявил тигрёнок. - Ведь Мастер -  человек.

- Ха! – почему-то обиделся на это Сплюх. – Да будет вам известно, что все обитатели королевства Цветов – настоящие, а не какие-то сшитые игрушки.

- Позвольте высказать гипотезу, - вмешался носорог и продолжил, когда все, включая какаду, притихли и посмотрели на него: - Видите ли, я смею предполагать, что эти два мира, мир чародея Флора и мир Мастера каким-то образом смешались благодаря появлению в джунглях игрушек. Они-то, то есть – мы, поскольку я тоже – игрушка, - тут он внимательно через очки взглянул на попугая, мы стали связующим звеном. Надеюсь, вы поняли меня.

- Не всё, но… в целом – да, – заулыбался Дин и потянул себя за уши. – Мы, как ниточки, связываем два мира.

- Именно так. Возможно, Мастер сам чуточку чародей, - признал Бел Индович.

- А я всегда знал, что учёные верят в магию, - заметил Бом-Бибом.

Носорог рассмеялся:

- Я же создан Мастером. Но что же было дальше, после появления королевства и города Цветов? – обратился он к какаду.

- Мир Флора Пурпурного вышел великолепным! В нем было море цветов! Птички, пчелы, шмели и бабочки – все они появились раньше других жителей и стали маленькими создателями красоты. С их помощью королевство расцвело и преобразилось! Потом Флор подарил жизнь королеве Герании и её подданным, маленькому народу цветов: гераникам, розикам, лиликам, ирисикам. Каждая семья из цветочного народа выращивала и почитала те цветы, имя которых носила. Эти крохи построили Невероятто и чудный чертог для своей повелительницы, вырастили роскошные сады. Королевство не просто расцвело, оно превратилось в целый мир, где было всё для счастливой жизни. А когда у королевы родилась дочка, на пир пришли все жители королевства цветов! Это стало традицией. Принцессу все обожали! Но однажды на празднике в честь Пели появилась фиолетовая обезьяна. Никто не знал, откуда она взялась; её никто не приглашал во дворец. Но она пришла, и принцесса не разрешила прогонять незваную гостью. А когда наступили сумерки эта фиолетовая и злобная кривляка-макака опоила юпиков мерзким зельем. В колдовское зелье превратился весь медовый нектар, поданный к столу. А потом обезьяна устроила грандиозный дебош, который к ужасу королевы поддержали многие её подданные.

«Юпи-пу, бу-бу-бу-бу! – орала макака. – Я великий маг Макак! Запомните моё имя! Потому что скоро я буду господином вашего королевства! А маленькая принцесса станет моей игрушкой!» Обезьяну прогнали. И всё, кажется, пришло в порядок. Только после этого дня чудный сад Невероятто начал зарастать дикой травой и лианами. Джунгли заполоняли королевство Цветов. Как не пытались бороться с зарослями отважные слуги королевы, ничего не помогало, дебри подбирали к дворцу Герании. А в один поистине ужасный день коварный маг исполнил своё слово. Королева пропала, а бедная маленькая Пеля обратилась куклой…

- Почему же Флор не пришел им на помощь? – утирая слезу, простонал медвежонок.

- Никто не знал, где его искать, - вздохнул в ответ придворный какаду. – Словам гнусной обезьяны не поверили на пиру. А зря…

- Так что же нам делать? – с опаской спросил слонёнок. Он спрашивал у всех, потому что не знал, кто даст ответ - как найти и прогнать Макака.

- Нужно отыскать город, а потом… - Сплюх не договорил. Он, конечно, нисколько не сомневался в успехе этого героического приключения, не то, что в тот момент, когда увидел эту плюшевую компанию. А получив крылья, поверил в удачу. Попугай понял, что в силу вступило настоящее волшебство, волшебство самых искренних чувств!

 

ПЕРВЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ

 

Друзья шли уже долго. И если в начале их пути джунгли выглядели вполне привычно, то теперь окружающее менялось. Земля под ногами становилась вязкой. Среди деревьев всё чаще попадались очень странные, фиолетовые, с кривыми стволами и длинными иглами на ветвях. Даже ученый носорог не знал их названия. А какаду сказал, что это деревья Макака.

- Да и всё здесь, - пояснил он, - принадлежит ему. Поэтому не удивляйтесь ни этим растениям, ни этим светящимся грибам. Трогать их не советую, на них даже смотреть опасно. Вы заметили, как кружится голова и трудно дышать? Это из-за зачарованных грибов.

- Никогда не видел таких, - сказал слонёнок. Грибы были полупрозрачные, светло-лиловые, на тонких ножках и со шляпками зонтиками. А еще они светились. Красивые грибы!

- Ой! – вскрикнул тигрёнок. – Взгляните на этот цветок!

- Не трогай! – хотел остановить его попугай, но опоздал.

Пуш уже коснулся ярко-синей чашечки цветка с перламутровыми лепестками орхидеи.

- Кар-р-раул! – завопил Сплюх.

Тонкий и гибкий стебель скользнул по плюшевой лапе и крепко обвил её.

Пуш взвизгнул и попытался освободиться, но не тут то было! Стебель лентой пополз по лапе и уже подбирался к игрушечной голове. Стянувшись в тугую пружину, он растнулся, грозя оторвать тигрёнку лапу. Пуш завизжал совсем не по тигриному.

- Держись! – опомнился Дин и кинулся на выручку. Что именно нужно сделать, он не знал и поэтому просто вцепился в острый шип на конце стебля. Вцепился всем, чем мог и рванул в разные стороны. Шип надломился. Цветок, шипя, отпустил тигренка и втянул назад своё оружие. Пуш с Дином кубарем отлетели от опасного растения.

- Ты цел? – носорог осмотрел лапу тигрёнка.

- Я не могу пошевелить ею, - признался Пуш и горько заплакал. Лапка висела на нитках, вытянутая и изуродованная.

- Не беда! – сказал Бел Индович и открыл свой саквояж. – Мы сейчас тебя починим.

И он, совсем как умелый портной, вооружился длинной иглой. Она быстро замелькала в его проворной лапе, сшивая мягкий плюш.

- Ой, щекотно, ой не могу! – отбивался тигрёнок, но носорог держал его крепко и отпустил только когда лапка встала на место и счастливый Пуш мог снова орудовать ей.

- Спасибо вам! – тигрёнок обхватил толстые бока Бела Индовича, а потом бросился обниматься с Дином. – Спасибо, мой дорогой дракослон! И тебе спасибо, волшебный сундук, - и он отвесил поклон саквояжу учёного. – Свершилось чудо и я снова цел и лапа моя, как новая! Ур-р-а! – и после этого Пуш исполнил задорный танец с чечёткой.

От всей души разделив с ним радость, а заодно и передохнув, друзья двинулись дальше.

- Будьте осторожны! – предупредил какаду и полетел туда, где все сильнее сгущался лиловый сумрак.

Путники следовали за попугаем, с опаской посматривая по сторонам. Угроза подстерегала повсюду.

- Мне страшно. – Медвежонок шмыгнул носом. – Что мы станем делать, когда придём?

- Для начала нужно дойти, - резонно заметил Бел Индович. Как только он произнёс эти слова, земля под ним заходила ходуном, хлюпнула и разинула пасть, словно огромная жаба. Если бы Пуш не ухватился за рог ученого носорога, тот оказался бы съеденным прожорливым земляным чудовищем.

- На помощь! – заголосил тигрёнок, упираясь из последних сил и всё равно чувствуя, как Бела Индовича затягивает под землю.

Дин взялся за Пуша, Бом-Бибом – за слонёнка, а за медвежонка потянул, хлопая крыльями, испуганный Сплюх.

- Тащи-и-и! – поднатужились друзья.

С громким «чмок» Бел Индович выскочил из земляной пасти.

- Кошмар, кошмар, - ползая по земле, забормотал он, выискивая в жухлой траве слетевшие с носа очки.

А Пуш успел заметить мелькнувшие под оползшей землей чьи-то зеленые сверкающие глаза.

- Ух, чудище! – выдохнул он. Если бы у него была настоящая шерсть, она встала бы сейчас дыбом.

- Ты чего? – спросил Дин.

Тигрёнок встряхнулся:

- Кажется, у нас начались серьезные проблемы…

 

КТО ТАКИЕ ЮПИКИ?

 

Чем дальше продвигались друзья, тем темнее становилось в лесу. Деревья напоминали огромных и костлявых чудищ. Временами то тут, то там вспыхивали яркие белые огоньки. А то вдруг наступала кромешная темнота и ничего нельзя было рассмотреть вокруг. Из этой темноты раздавалось шипение, то слабое и жалобное, то угрожающее и злобное, которое взрывалось вдруг визгом и хохотом.

- Макак пугает, - сказал Сплюх. Вообще ему приходилось трудно. Он ничего не видел в темноте. Время от времени врезаясь в стволы деревьев, падал куда придется: в сухую траву, кусты или путался в ветвях. Отовсюду его приходилось доставать, даже из густой и жухлой травы, которая точно липучка цеплялась за его взъерошенные перья.

- Если ты угодишь на один из этих ужасных шипов на деревьях, не миновать беды, - заметил Бел Индович. – Объявляю привал.

Вокруг разведенного костра началось совещание.

- Мы заблудились, - высказал опасение Дин.

Бом-Бибом поддержал слонёнка, припомнив, что там, где он бежал из Невероятто, не было такого тёмного леса.

Сплюх обиделся.

- Вам мерещится неизвестно что, это чары мага. А я веду вас верным путем! – заявил он.

- А долго нам ещё идти? – спросил тигрёнок.

- Нет, скоро уже появится Бирюзовая лента, река королевства Цветов. А там и до дворца Герании недалеко.

- Хорошо! - с энтузиазмом изрек носорог и принялся раздавать всем молочные ириски, после чего предложил соорудить факелы. – Я прихватил с собой кое-что полезное, - и он извлёк из саквояжа нож, мисочку, три баночки, моток веревки и узкие полоски ткани.

- Мне нужны прочные и прямые палки, четыре штуки, - сказал он.

- Палки-держалки? – догадался Пуш.

- Именно!

И пока игрушки рыскали по ближайшим кустам в поисках палок, учёный приготовил на огне липкую смесь из масла, воска и канифоли. А потом вся компания, затаив дыхание, следила за его манипуляциями. Он колдовал над рождением настоящих факелов!

А уж когда Бел Индович зажёг первый, восторгам друзей не было предела!

- Горит! – кричали они, скача и хлопая в ладоши. – Теперь нам не страшна темнота!

Никто из них и не подозревал, что вопли эти разбудили злобных маленьких существ, обитающих недалеко от берегов бирюзовой реки. Они выбрались из своих шалашиков и, таясь, направились к незваным гостям.

 А те уже спешили им навстречу и не особенно смотрели себе под ноги. Их воодушевлял свет, пылавший над головами. Казалось, самое страшное осталось позади, и даже встреча с магом никого не пугала. И точно в самом деле случилось чудо – мрак впереди выглядел не таким густым и устрашающим, как прежде. Однако путешественники по зачарованному лесу дорого поплатились за свою беспечность!

- Юпи-пу-у-у-у! – вдруг раздалось со всех сторон. И друзья увидели существ, похожих на луковицы с сухими лепестками-юбочками, с тоненькими, как веточки, ручками и ножками. И эти луковицы, вооруженные длинными палками-пиками, посыпались отовсюду как горох, горох размером с ананасы Дина.

- Береги-и-сь! – только и успел крикнуть носорог. Его повалили первым, облепили так, что это был уже не носорог, а шевелящаяся луковая гора.

Такая же участь постигла Дина и Пуша, хотя первый и пытался улететь, отмахиваясь ушами, а второй рычал так, что ему позавидовал бы самый грозный тигр.

 - Флор! Флор! Именем Пурпурного, заклинаю вас, прочь! – завизжал Бом-Бибом и схватив драгоценную банку, бросился наутёк. И то ли крик этот, то ли произнесённое священное имя, а может и свечение, вдруг озарившее аквариум с рыбкой, но что-то остановило злых юпиков и они не посмели тронуть медвежонка. Тот, вопя, что было сил, помчался в сторону реки.

Не сумели юпики изловить и какаду. Едва увидев слуг Макака, он взмыл в темное небо и полетел туда, где слабо горел восход над невидимым городом Невероятто.

 

ВО ВЛАСТИ ЗЛОГО МАГА

 

Очнулись пленники в темной комнате, такой мрачной и холодной, что и представить сложно.

- Ох, - простонал слонёнок, - кажется, душу вынули из моего тряпичного тела. Что случилось?

- Случилось то, что нас поймали, как мамонтов, мой милый дракослон; свалили, связали, а дальше…  не помню.

- Имеет место отравление каким-то веществом, – невнятно сообщил пришедший в себя Бел Индович.

- Что вы говорите? – Дин пошевелил ушами, чтобы лучше слышать, но носорог замолчал.

- Нас усыпили, - перевёл Пуш. – Перед тем, как всё забыть, я почувствовал больнючий укол прямо в живот.

- Что же теперь делать? Мы связаны, заперты где-то. Кстати, где мы?

- Мы во владениях лиловой обезьяны, - заверил Бел Индович, - не быть мне учёным. Бом-Бибом говорил, что Макак захватил дворец королевы Цветов и превратил его в своё  обезьянье жилище.

- А где он сам? – спохватился слонёнок. – Наш радужный мишка пропал!

- Тише, - шикнул на него учёный, - ему повезло больше чем нам, будь уверен.

В этот момент двойные двери с шумом распахнулись и в зале появилась та самая обезьяна – лиловый маг Макак. Длинные полы фиолетового халата тащились за ним по полу, на голове торчала остроконечная шапочка, Макак был при параде. Он волочил за собой большую куклу, нисколько не заботясь, что прекрасное платье ее и чудесные волосы могут испачкаться в пыли. Доковыляв до подушек в дальнем углу залы, маг усадил на них куклу и заботливо поправил ей прическу. Потом вдруг с визгом прошелся «колесом» и остановился возле пленников.

- Попались-попались! – захохотал Макак, приплясывая на своих кривых ногах. – Болваны!

Он уселся прямо на полу и принялся разглядывать друзей, почесываясь и беспрестанно ерзая.

- Игрушки! – изрек он, наконец, и снова захохотал. – Ты этих избавителей ждала, глупая кукла? Расскажите её Высочеству принцессе Пеларгонии, кто вы и зачем пожаловали во дворец?

- Я тот, кто любит на ужин жирных обезьян! – нисколько не страшась, заявил Пуш.

- А я делаю из их шкур коврики, - подхватил Дин.

Все эти слова только развеселили обезьяну. Макак повалился на пол и пронзительно захохотал, колотя длинными руками и брыкаясь.

- Ой, уморили! Мясо! Коврики! Ох, боюсь! Ох, лопну сейчас от смеха!

Навеселившись вволю, он подскочил и отправился прямиком к тигрёнку. Не успел тот опомниться, как злобный маг вцепился в его пушистые уши и, вереща, принялся со злостью трепать их. Пуш мужественно терпел, вырываясь. Но что он мог – связанный?

Оставив тигрёнка, Макак бросился на Дина, но получив преболезненный удар в лоб длинным хоботом, рассвирепел и сорвал с груди слонёнка один из рыбьих хвостиков. Хихикая, маг сунул хвостик в рот. Но как только тонкие ребрышки хрустнули на острых зубах, из пасти обезьяны повалил белый дым. Макак взвыл и, выплюнув рыбу, кубарем покатился по полу, покрывшись дымом.

Закрыв глаза ушами, Дин тихо и горько заплакал. Он ничего не сказал, но ему было больно.

- Чего ты, чего? – зашептал ему тигрёнок, - перестань, смотри, как его швыряет!

- Неспроста это, ой неспроста! – подал голос учёный носорог.

И зря.

Макак услышал его – сиганул одним прыжком и оказался сверху. Вцепился в белую голову длиннющими руками, норовя разодрать в клочья. Но не так плох оказался Бел Индович. Крепким рогом он ловко поддел обезьяну и та, завизжав, отлетела на самую середину залы.

- Порву на тряпочки! – приподнимаясь, закричал Макак не своим голосом. – Я вас в пыль сотру! Сожгу и покусаю и снова сожгу!  - Не зная, на кого ещё обрушить гнев, Макак стал прыгать, отталкиваясь ногами от стен и даже пару раз достал до потолка. Он изо всех своих обезьяньих сил старался напугать противников, этих глупых игрушек, показывая какой он на самом деле сильный и ловкий и как опасно с ним связываться! И визжал, и корчил рожи! И ему самому становилось страшно, вот какой он злой и грозный!

Жаль, что от всего этого у мага скоро закружилась голова и пришлось остановиться. Макак потряс головой и почистил пальцем зубы, всё еще чувствуя отвратительный вкус Диновой рыбки.

А потом на глаза ему попался саквояж, который юпики тоже притащили в чертоги.

- Ага! – обрадовался маг. – Вот это хорошо! Вот это я люблю! Там, видимо, много всего полезного храниться.

Ухватив саквояж, он уселся с ним на пол и заработал проворными пальцами. Замочки щелкали, но не открывались. Макак сопел, кривлялся и дергал серебристые защелки снова и снова.

- Врёшь! Великий маг решал и не такие задачки! – и Макак вцепился в замки зубами.

- Ай… - зажмурился Бел Индович.

Раздался взрыв. Это в лапах обезьяны разорвало на части саквояж вместе с содержимым. Дело в том, что учёный очень дорожил своими вещами и очень не хотел, чтобы они попали в чьи-нибудь чужие и тем более – плохие руки. И так хитро был устроен саквояж, что взрывался у тех, кто не знал секретного кода, а знал его, конечно, только сам Бел Индович и, между прочим, строго-настрого запретил своим друзьям трогать саквояж.     

А маг, пусть и считал себя волшебником, ничегошеньки в кодах не смыслил и даже слова такого не знал. Вот и поплатился за свою самоуверенность и некрасивую привычку брать чужое.

- Ура! – крикнул тигрёнок, увидев, что злая обезьяна повержена и тихонько лежит на полу без движения.

- «Ура», оно, конечно, «ура», но как нам освободиться? – резонно заметил Дин. – Веревки-то крепкие!

- У нас мало времени, Макак скоро очнётся, - завозился и запыхтел носорог.

- Я помогу вам! – раздался вдруг звонкий голосок. И красивая куколка в алом платье соскочила с подушек.

 

РАДУЖНЫЙ МИШКА И ПУЗЫРИ

 

А что же Бом-Бибом? Ведь он остался совсем один!

Ах да, с ним была золотая рыбка. Но это не особенно радовало, наоборот, медвежонок стыдился, что струсил и сбежал, оставив в беде друзей, а Золотинка всё видела, и всё понимала. Только молчала и смотрела на него грустно, и всю дорогу что-то беззвучно нашептывала своими маленькими золотыми губами. Мишка крепился, пока плыл по реке на большой коряге. А уж на берегу дал волю слезам. Точнее заревел, как медведь – очень громко и очень страшно. Конечно, ему хотелось, чтобы это было именно так, ну а на самом деле он просто заверещал, как маленький обиженный и испуганный ребенок. Плакал и плакал. И совершенно не знал, как быть дальше!

Хорошо еще, что слезы всё равно когда-нибудь да перестают литься из глаз. Кончились они и у Бома-Бибома.

- И что же теперь делать? – спросил он у Золотинки. Ведь не у себя же спрашивать. Он-то всё равно не знал!

Рыбка выпустила изо рта пузыри и кивнула. Да-да, медвежонку так и показалось, что она именно кивнула. Правда, сделала это всем своим рыбьим телом, но Бом-Бибом все-таки понял.

- Да? – немного опешив, переспросил он.

Золотинка «кивнула» снова. И снова выпустила пузыри.

- А что «да»? – спросил медвежонок, теперь уже, наверное, у себя, потому что рыбка не умела говорить словами. И цветочных лепестков поблизости нет. Да и что могло вообще быть в этом лесу? Одни фиолетовые и кривые стволы деревьев, да еще грибы. Причем ни у того, ни у другого не росло лепестков. Или просто – листьев.

- Ох, беда, - грустно вздохнул Бом-Бибом. Он уселся перед банкой с рыбкой и, уронив голову на мягкие лапы, уставился на Золотинку. Это было лучше, чем смотреть на лиловый лес, и воображать, кто там прячется в темных и страшных дебрях.

- Ох, беда-беда, - снова запричитал мишка, потому что совсем не умел сдерживать своих эмоций, ни хороших, ни плохих. И это теперь у него остались только плохие, а когда-то он знать не знал о них, только радовался и смеялся, и очень-очень любил свою Пелю. Так любил, что внутри у него начинало что-то лопаться, что-то такое, похожее на пузыри, разрасталось и поднимало его над землей. А теперь? Теперь внутри взрывалось что-то маленькое и горькое. Взрывалось и вытекало горючими слезами. И он решительно не понимал, как это остановить!

- Ох-ох, - только и мог выговорить Бом-Бибом. И вдруг увидел совершенно явственно  красивый, наполненный светом и цветами дворец, и маленькую Пелю, напевающую песенку. Вот она присаживается у фонтана и опускает руки в воду. И к ладошкам принцессы тут же устремляются золотые рыбки. Они радуются, прыгают, плещутся в воде, заставляя Пелю весело смеяться.

- Бом! Бибом! Иди-ка скорее сюда! – зовёт она и он мчится к ней со всех лап. А прибежав, начинает выделывать такие кренделя, что даже рыбкам не снились! А маленькая принцесса хлопает в ладоши и всё громче звенит её смех!

А потом она просит его искупаться в волшебном фонтане:

- Миленький мой Фантик, покажи, как ты умеешь превращаться в пузыри!

И мишка, не раздумывая, кидается в фонтан. Вот тогда-то и происходит с ним то, что все зовут чудом: Бома-Бибома просто распирает от счастья и легкости, он начинает хохотать, взлетая в воздух, а вокруг все пузыриться и переливается радугой и крохотные радуги сверкают в каждом пузырьке.

 - Вот ведь, - вздыхает радужный мишка, очнувшись от грёз в лиловом лесу. – Нет ничего хуже, когда у тебя плохое настроение! Тогда и чудес никаких не случается, а ты только жалуешься да льешь слезы! А как же быть, когда тебе очень грустно? Говорят, что нужно заставить себя засмеяться! Заставить смеяться! – медвежонок только вздохнул и ему стало ясно - это ни за что не сделать такому как он.

- Был бы рядом хоть кто-нибудь, - забубнил Бом-Бибом обижено. – Нет, лучше не «кто-нибудь», а кто-то сильный, смелый и находчивый, чтобы знал, что делать, чтобы я не торчал тут как подушка на заборе, а взял себя в лапы и отправился спасать принцессу! А еще лучше – чтобы этот сильный-смелый-находчивый отправился бы со мной вместе, вот тогда… - он не договорил, представив, кто же это может быть. Дин? Но он не находчивый. Пуш не смелый. Сплюх не сильный. Кто же? Бел Индович? Тот, конечно, умный и помог бы что-нибудь придумать, ну да откуда же здесь взяться учёному носорогу, когда его схватили юпики? Медвежонок совсем загрустил и чуть-чуть не заплакал снова. Никто не поможет, не спасет, не ободрит и не развеселит. Разве по силам это простым игрушкам из тряпичной страны Игряндии?

- Мастер! – воскликнул Бом-Бибом и подскочил от столь неожиданной мысли, посетившей его наполненную пузырями голову. – Ну, конечно же, Мастер!

Мишка потер лапками, заметив, как заметалась Золотинка, как быстро-быстро закивала, соглашаясь с его догадкой.

- Только… как?

Как добраться до Мастера? Ему, радужному медвежонку, который появился в стране Цветов сам не зная как и откуда? Да и те, кого Мастер собственноручно сшил из лоскутков, не могли же увидеть его в своей Игряндии! Или могли?

Бом-Бибом взглянул на рыбку, а та медленно кивнула, повела своим золотым хвостиком и выпустила пузыри.

- Пузыри, пузыри, - почесав лоб, повторил мишка задумчиво. И припомнил вдруг слова Бела Индовича. Правда, как он там красиво сказал, медвежонок забыл, но точно помнил, что нужно что-то отдать, чтобы что-то получить.

- Отдать. Что же я могу отдать, если у меня ничего нет? – запричитал Бом-Бибом. – Что отдать, когда есть только вот эти лапы, голова, этот круглый живот… - он плюхнулся на землю и осмотрелся. – Отдать мне нечего, разве что… себя самого, то есть подариться. А как, если ты никому не нужен и никого даже близко нет? И что же я хочу получить взамен, если всё-таки захочу себя подарить? Хочу… - мишка зажмурился и представил Мастера, как сумел, насколько хватило его фантазии. Представил, как тот сидит за столом перед остывшей чашкой чая и смотрит в окно, а рядом, на подоконнике цветёт герань, и лепестки её цветов точно такие же, как небо в их джунглях – малиновые и красивые. А потом представил, как сам он – легкий и радужный – летит и летит над этими цветами, и нежно-нежно трогает их, а внутри что-то расширяется, дрожит и переливается радугой.

Не открывая глаз, он сунул обе лапки в банку с Золотинкой, засмеялся громко и весело, как смеялся только во дворце принцессы, и ощутил вдруг, как наполняется воздушной легкостью и наконец, летит…

 

НА КУХНЕ С ГЕРАНЬЮ

 

Это был необыкновенный день, и начались все необыкновения с самого утра. Мастер проснулся в отличном настроении, что с ним уже давно не бывало. Проснулся и засмеялся вдруг! И сам не понял, с чего это стало так хорошо? Как в детстве, когда ждешь праздника, и он, конечно, не обманет, и конечно, придёт!

Мастер сел на своей скрипучей кровати и осмотрелся.

Сквозь плотные лиловые шторы пробивался свет, а в этом свете танцевали крохотные пылинки, как живые.

Мастер встал и подошёл к окну, и пошире распахнул лиловые шторы, чтобы золотые утренние лучи залили все вокруг, и чтобы весёлых танцующих пылинок стало ещё больше!

- Как всё же хорошо! - сказал он сам себе. А потом развернулся и повторил это плюшевым игрушками, сидящим и тут и там, на комоде, на полках, большом сундуке и вообще везде, где можно сидеть. - Ведь правда, мои дорогие?

Забыв о своих стареньких тапочках, Мастер отправился на кухню и там, напевая, поставил на огонь чайник. Достал вазочку с конфетами, точно ждал гостей. Взглянул на герань и, наверное, впервые за долгое время, не вздохнул с грустью, подумав о далёких и милых сердцу малиновых джунглях.

- Да-да, - сказал он кусту герани. - Не вздыхается сегодня.

И тут засвистел чайник. Мастер заспешил, схватился за горячую ручку, обжегся и опять весело рассмеялся.

- Вот так, значит. Ай-яй-яй, ты сердишься? Мне нужно быть осторожным? Не поверишь, но сегодня совсем не хочется осторожничать!

Он налил крепкого чая и сел, посматривая  в окно. Кажется, и правда поджидал кого-то. Только ещё не знал - кого.

Взял конфету в блестящем ярком фантике, и не захотел разворачивать.

А потом на стол осыпались алые лепестки, совсем как капли любимого им малинового варенья.

"Вот оно! - только и успел с восторгом подумать Мастер, а перед ним уже летели радужные крохотные пузыри. Летели и росли, росли, росли. Опускались на скатерть и руки Мастера, заставляя его улыбаться. - Чудеса..."

Но они начались чуть позже, когда пузырей стало много и им сделалось тесно, и они не лопались по своему обыкновению, а соединялись, перетекали во что-то ещё непонятное, но уже необыкновенное и сказочное. Оно тоже росло, искрилось, струилось, заполняя собой всё пространство вокруг очарованного Мастера, который и не думал даже пошевелиться, чтобы не спугнуть случайно волшебство. И оно свершилось, то есть вошло в полную силу, вобрав в себя целиком всю кухоньку вместе с её хозяином. Какое-то время всё это вместе продолжало сверкать и дрожать. И наконец, взорвалось, как огромный радужный пузырь. Рассыпалось искрами. Сверкнуло радугой. Потом начало таять и блекнуть, возвращая кухне прежний, обычный вид.

И вот всё в ней стало вполне обыкновенным. Только за столом не оказалось самого Мастера, а на подоконнике - куста герани...

 

 

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"
Прочитано 261 раз

Люди в этой беседе

Комментарии (2)

  1. Юлия Тужилова

Спасибо!

  Вложения
  1. Гость

Картинки просто прелесть!

  Вложения
Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 2)
Поделитесь своим местоположением