Там, за златыми вратами. Осень

Автор :
Опубликовано в: Сказки для 6-10 лет

 

ОГОНЬКИ В ТЕМНОЙ КОМНАТЕ

 

 

 

  Когда Захар впервые увидел это, он почти не испугался. Почему почти? Во-первых, потому что считал себя взрослым, как никак десять лет стукнуло. А во-вторых, все-таки испугался. Самую малость, конечно. И смутили его даже не зеленоватые огоньки, танцующие возле окна, а то, как Глаша села и забормотала спросонья:

- Нет, не сегодня, уходите, я спать хочу…

«Чего это она, - подумалось Захару. - С кем беседует? С огоньками?»

- Глаш? – тихо позвал он.

Но сестра легла и накрылась одеялом с головой.

Всё и закончилось. Огни исчезли, словно растворились в лёгкой дымке у пола, а вскоре и от неё не осталось ни следа. И Захар решил, что ему привиделось. А что? Всякое бывает…

Но следующей ночью в комнате ни с того ни с сего появилась мама. Ну то есть мама, конечно, всегда кстати, но все давно уже пожелали друг другу спокойной ночи, да и уснули, а забыть она вроде ничего не должна. Не должна, но как будто и правда потеряла что-то. Поискав это «что-то» возле окна, она присела на коечку Глаши, и тут Захар снова вспомнил о вчерашних таинственных огоньках.

- Ты чего, мам? – осторожно поинтересовался он.

- Глаша во сне разговаривала, слышал?

- Нет, мам, спал.

Захар и правда смотрел какой-то увлекательный сон, пока не появилась мама и не начала бродить в темноте.

- Вот и я спала. - Мама заботливо поправила на дочери одеяльце. – А тут вдруг  проснулась. Смотрю, сверкнуло что-то. За окном вроде. Совсем как новогодние огоньки. А потом вижу, нет, уже перед самым стеклом мерцает. А Глаша вдруг залепетала жалобно. Встала, побрела, одеяло следом волочится. Я к ней: «Глаша!» Она испугалась, чуть не упала - едва подхватить её успела – очнулась, глазенками захлопала и… расплакалась.

- Дела, - вздохнул Захар. - Всё проспал! – окончательно расстроился он.

И твердо решил разобраться во всей этой истории.

Сказано - сделано. Утром первым делом Захар допросил сестренку.

Глаша от всего отказалась: не видела, не говорила, не вставала. Но она вообще такая, вся в себе. Девочка-загадка. Поэтому пришлось Захару ждать и не спать по ночам. Трудно, конечно, но вполне выполнимо. Каникулы же, спи потом хоть до обеда, никто слова не скажет. Сложнее ночью не уснуть. Но тут Захар сообразил, выдумывая про себя всякие страшные истории, от которых сна - ни в одном глазу!

Пару ночей прошло впустую. Глаша спала, а комната оставалась темной, как ей и положено по ночам. Захар терпеливо ждал. Но когда увидел знакомые огоньки, как-то даже растерялся. Просто лежал, не шевелясь. Лежал и смотрел. А что было делать? Но завозилась сестренка, потом села и, скинув одеяло, поплелась к окну. Ночь стояла лунной, и Захар отчетливо увидел и взъерошенные сестрёнкины волосёнки, влажные на лбу и висках, и едва приоткрытые глаза, и задравшийся ворот пижамы. Но ему всё больше казалось, что он спит. Какая-то странная сила тянула его вжаться в мягкую подушку. «Надо спать, спать», - давила отяжелевшая мысль.

А вот и нет! Захар был упрямым мальчиком. Стряхнув сонливость, он поднялся, удивляясь, что и двигаться приходилось как во сне, словно воздух вокруг уплотнился. Сжав кулаки, Захар медленно пошёл к сестре, в то время как та остановилась у окна и оперлась о подоконник. Злосчастные огоньки мелькали возле её рук и лица.

- Эй! – крикнул он, но не услышал своего голоса, только слабый выдох.

«Главное дойти», - подумал Захар с надеждой.

А когда дотронулся до сестры, совсем уж неожиданно увидел косматое существо на подоконнике. Оно уютно сидело там, подвернув ноги. Чудеса! Да это же маленький старичок! Вот и борода и седые волосы.

- Ой! – вырвалось у Захара.

Очумело смотревший на него старичок подпрыгнул, взвизгнул: «караул!» и кинулся удирать.

- Куда! – грозно крикнул Захар и успел-таки наступить на удивительно длинную седую бороду, тащившуюся по полу.

- Ай-яй-яй! – запричитал старичок. – Пусти, отрок!  

- Кто?

- Ой, Захарчик, отпусти его, он хороший, - «ожила» Глаша и, вцепившись в брата, попыталась столкнуть его с бороды.

- Ты чего, малявка? – изумился Захар. – Это кто? Ты его знаешь?

- Знает-знает, - заявил старичок, сердито дергая за бороду. – Домовой я, Власом кличут. Свои мы. А вот те, которые волосья дергают, те не свои вовсе. Пусти, говорю!

- Так! Тихо у меня! – прикрикнул Захар. Вообще, он был воспитанным мальчиком и на взрослых не кричал. Но тут такое дело… Кто-то обижал его сестру, а за неё он и не на такое способен! Да и не взрослый это. А не понятно кто. Маленький, вон Глашке шестилетней по пояс. Морщинистый, совсем видать древний, волосатый и неуклюжий. Домовой! А они только в сказках бывают.

- Сам ты в сказках! – в сердцах выругался старичок.

- А ты телепат что ли? – удивился Захар. – Я же это про себя подумал.

- Про меня, - уточнил Домовой, - а кто этот твой тилипат – знать не знаю. И вот что, ты это… сам тихо. А то маму разбудишь.

Захар и забыл совсем, что родители спали в соседней комнате, а мама до сих пор не прибежала на шум. Может, потому что дверь закрыта? Сам и закрыл, чтобы не беспокоить.

- Всё равно странно, - вслух сказал он. – А может, я сплю?

- Ага-ага, спишь, милок.      

- А зачем ты мою сестру до слёз доводишь?

- Я? – опешил старичок и даже вырываться перестал. – Да как же это? Да что ты, что ты? Заходим мы, ага. Но чтобы обидеть когда? Да провалиться мне на этом месте! Её? Голубушку нашу? Особенная ведь она. Нас видит…

- Кого это – вас? – Захар огляделся. – Ты тут ни один что ли?

Домовой кхекнул и почесал в бороде:

- Да как сказать, заходим, да-с, на звезды посмотреть, да сказки послушать. Видит она нас, - повторил он, точно оправдываясь.

- И я вижу, - хмыкнул Захар, как-то не успев этому поудивляться.

- А-а, - протянул старичок, - так это ты с расстройства чувств и я значит с расстройства, вот и вышло.

- Так, ты мне зубы не заговаривай! Видим, не видим – не важно. Вы – сами по себе, мы – сами по себе. Ходят они! Банда вас целая что ли, сказочных персонажей?

- Да… это, - совсем растерялся Домовой. – Только мы с Глашей и дружим. Другие-то в заботах всё.

- Кто – вы? – теряя терпение, повторил Захар строго.

- Так я и… Баюн. Баю-ю-ша, - позвал старичок ласково, - выходь, не бойся, это добрый мальчик.

Когда из угла явился рыжий котяра, тут даже Захар присмирел. Кот был огромным, пушистым и великолепным от кончиков белых усов до кончика хвоста.

Он заговорил, а Захару показалось, будто кто-то погладил в груди теплой и мягкой тряпочкой.

- Моё почтение, сударь! – Баюн уселся и прикрыл блестящие глаза. А глаза-то эти были разные, один зеленый, другой голубой. – Я высоко оценил вашу преданность сестре, - и кот в знак уважения склонил голову.

Захар открыл рот, но не нашёлся с ответом, да так и остался стоять.

- Будемте друзьями, - продолжил Баюн сладко. – И поскольку ваша скромность   заслуживает всяческих похвал, а обычай требует от меня исполнить любое ваше пожелание, - тут он подмигнул Захару зеленым хитрым глазом, - я предлагаю заключить маленький договор. Позвольте предложить вам, мой друг, составить компанию вашей сестре и, как выразился уважаемый Влас «смотреть на звезды, да слушать сказки» вместе с нами. Вы согласны? – Кот посмотрел поочередно на брата и сестру, и перебрал лапками от удовольствия, когда те дружно закивали. Затем продолжил: - Так вот, дорогие дети! Отныне, как только вы увидите моих волшебных светлячков, знайте, что в этот миг для вас приоткрываются златые ворота в иной мир, чудесный мир Сказки. – После этих слов вокруг кота заплясали знакомые зеленые огоньки. - Но помните, - добавил Баюн, жмурясь, - всё, что зовётся сказкой в вашем мире, может вполне оказаться былью в стране Мерцающих огней. Итак, друзья мои, добро пожаловать в наш мир!

 

МЕРЦАЮЩАЯ ОСЕНЬ. СКАЗ БАЮНА

 

Великодушна и прекрасна зеленоглазая Сива, богиня осени. Роскошна и дородна. Белы её руки, румяны ланиты. Рыжие косы вьются до земли. Сидит она на троне, увитом лозами, и от души одаривает тех, кто поклонятся ей, и ждёт милостей. Честно служат Сиве трое сыновей, и каждый приходит на землю в свою пору.

Вересень нарядный проведёт у священной воды последние тёплые деньки. Возложит хлеба на поклон богине-Матушке, и сам встретит её, щедрую да милостивую, несущую в добрых руках рог изобилия. Это ему прощаться с Летом, ему, забавы ради, играть серебристыми нитями воздушной паутинки, ему сусальным золотом украшать леса, да красить их багрянцем. Ему и песни петь тоскливые, провожая птиц перелетных. Красавцем явится Вересень ясноокий на пир Царя змеиного, запрёт дебри дремучие, чтобы сладко заснули в них и звери, и змеи.

Налетят потом братья-ветры осенние, засвищут кто куда, оповещая о стуже близкой, о туманах мокрых, да о дождях стылых. То Листобой пришёл, звать всех на последний пир горой во славу Урожая, погулять да напомнить, что скоро закроются до поры дивные Сварговы врата,  и порвётся нить живая между небом и землей. Всё готово уж к долгому зимнему сну, чахнут лучи светила ясного, день идёт на убыль. Уйдёт и Вересень, передав слова прощальные брату своему Листопаду.

Тот всем похож на братца старшего, и лицом, и статью, да только в кудрях его медовых много проседи, а наряд бледнее и строже. Нравом он то весел, то тих. То на свадьбах-гуляньях хороводы водит, то пойдет один в поля и леса, чтобы укрыть землю листвой палой, а где и снежком ранним. Да и строг Листопад. Зорко следит он, чтобы хитрый Леший, заигравший в лесу, не ломал деревьев, не гонял зверья, - спать лег, не стеная по чащобам вместе с ветром угрюмым. Не гоже ему выть да шалить при великих поминальных днях, уж получил косматый хозяин леса подношения за дары свои, пора и на покой.

Уснули уже и Мать Сыра-Земля и Вода-государыня. Всё спит сном предзимним, кутается в туманах, укрывается хрустким ледком. Зябко и на земле, и на небе.  Сыплет или дождем мелким или стеклянной снежной крупой. Тоскливо. Томится душа. Это прядет свою зачарованную пряжу Владычица Судеб. Хрупкие проворные пальчики её ровняют и расчесывают запутанные Кудели. Пришла пора ворожбы и предсказаний. Брошены в заговоренную воду тайные знаки чир. Что говорят они? Какую долю сулят? Узнай, когда придёт ночь.

 Вот и она. Особая, колдовская. Широко отворены в эту ночь Чёрные божьи врата, и не закроются, пока не наступит Марин день.

Тогда явится Грудень. Ох, и суров же он! Подстать Отцу Сварогу, которого встречает и чествует. Кланяется он ему до самой земли, принимает в дар молот-лед. И как сам Небесный коваль, куёт для земли ледяные оковы. Грозен меньшой осенний брат, тёмен ликом, зол нравом. Гонит он над землей свинцовые тучи, воет с ветрами, гасит звезды, закрывает, точно на века, сверкающий Сварг. И, наконец, холодом промозглым приветствует Грудень красавицу Морену. Грядет Зима...

 

 

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"
Прочитано 307 раз

Комментарии (0)

Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 2)
Поделитесь своим местоположением