Глава 1. Хорошая мысль приходит на лестнице

Автор :

Публикую, после второй, первую главу.  Больше пока не буду, честное слово))    

 

Вступление

                                                                         

    Я  не помню примерно половины  своей жизни. Из  памяти удалены такие большие куски, как будто в просторах пространства-времени действовала не одна человеческая личность, а  несколько малознакомых между собой людей.

   Не стоит над этим  посмеиваться и списывать на «склероз». Я бы и сама посмеялась, но в картину «склероза» моя выборочная амнезия не вписывается.

   Тот, кто становится слабоумным к старости, ярко помнит  именно детство, но  забывает настоящее. Я же забываю (забыла) выборочно.  Забыла куски из детства,  из юности,  зрелости,  из последних лет.  Ото всюду вырвано по куску…

      Я  забыла её, свою жизнь… Я важно киваю тому, кто начинает вспоминать. Даже  смеюсь – там, где положено. Рассказы о прошлом, особенно смешные, как правило, повторяются, и я смеюсь. Я помню эти рассказы, как обязательную часть каждого собрания или застолья, но не помню самих событий.

    Моя жизнь сходит «на нет»  уже сейчас, когда я ещё жива. Я хожу, смеюсь, ем, пью,  получаю деньги и трачу их, а жизнь моя теряет кусок за куском.

   Уже потеряла. 

    Когда   осознание потери пришло, я попыталась остановить процесс.  Я  лихорадочно вспоминала, смотрела фотографии, спрашивала очевидцев.

   Это  продолжалось недолго и безрезультатно.

   Тогда я решила, что процесс забывания закономерен и отмерен свыше. Не помню – значит, так и надо. Подсознание впитывает в себя всё, что необязательно.  Оно оставляет в  памяти только самое главное.

    Не выбирают ни родителей, ни времена. Вот, оказывается, не выбирают так же что забыть, а что помнить.

  Или выбирают? Только сами не понимают, что постоянно происходит процесс выбора.  Не  произвольно, не  разумом, а самим течением жизни.

  Совокупностью поступков, размышлений, эмоций, слов, молчания.

  Некоторые бедолаги к старости впадают в маразм. Значит, они забывают всё? А ведь есть некоторые люди, что рождаются… ну не совсем уж без памяти… или совсем…

   Хотела бы я вспомнить всю свою жизнь? От корки до корки?

   Не знаю.

 

  ГЛАВА 1

Хорошая мысль приходит на лестнице

                                                                               1.

  Я помню маленький южный город. 

  Первые  мои воспоминания связаны с солнцем.

   Солнце пробивается  сквозь ресницы. Такие радужные солнечные лучи… Острые стрелы сквозь переливающиеся круги.

  Здорово! Красиво!

  Я смотрю на солнце. Я могу смотреть на него, почти не мигая. Только чуть-чуть прикрываясь ресницами.

    Мы жили в старом «барском» доме, построенном из белого ракушечника – акманайского  камня. Конечно, я не знала, что такое «акманайский»*.  Это слово представлялось мне волшебным. Как будто некий волшебник сотворил эти белые камешки с ракушками, и разрешил построить из них наш дом.

  В камешке можно проколупать дырочку, и насобирать мелких ракушек.  «Проколупывание» дырочек не приветствовалось  родителями и бабушкой.

- Ты что, хочешь нас без крыши над головой оставить? – спрашивала бабушка.

  Иногда и по рукам стукала. Не очень-то и больно!

  Нет, я не хотела оставить семью «без крыши над головой». Да мне и не добраться до крыши! Она  так высоко!

  Сначала – второй  этаж, а потом – ещё и чердак! Скорее всего, волшебник продолжал жить в нашем доме, и, скорее всего, на чердаке.

   Став чуть постарше, я сама поднялась на второй этаж. Волшебника искала. Инстинкт гнал меня вперёд и вверх. Сколько мне было лет? Не помню. Три? Четыре? 

   Сердце замирало от предвкушения чего-то таинственного. Я добралась!

    Ничего не произошло. Не нашла.

    На втором этаже я увидела длинный коридор, по обеим сторонам которого громоздились огромные двери,  перспективой уходящие в потолок.

  Только одна дверь была открыта – дверь в коммунальную кухню.

   С кухни несло запахом жареной рыбы.

- Это кто ж такой к нам пришёл?  - наклонилась ко мне тётя Варя, женщина огромного размера.

   Огромного и в высоту, и в ширину.

   Не помню, что я ответила.

   Тётя  Варя стояла спиной к окну. А мне – солнце светило прямо в глаза.  В  воздухе висел сизый дым от не очень хорошего подсолнечного масла, в  котором шкворчала рыба. Дым клубился потоками, прорезанными тенями оконных рам.   Мне хотелось плакать. Потому, что от  дыма и солнца чесались глаза.

   Или ещё почему-то…

- Это  же Танька, - узнала меня тётя Поля, женщина размерами поменьше.- Ты, малая, чего это сюда забралась? Ну-ка спускайся! Бабушка, небось, тебя ищет!

   Мне ничего не оставалось, как уйти.

   Спускаться оказалось труднее, чем подниматься.

   Вверх меня гнала надежда. Надежда снимает с плеч половину груза, делает ноги лёгкими и сильными.

   При спуске вниз на мои детские плечи впервые легло разочарование. Ох, ох, ох! Это ведь, и вправду, случилось  впервые!

  Разочарование тяжким грузом легло на мои плечи, сделало ноги слабыми – так, что они, бедные, то и дело подгибались в коленках…

  Я сползала со ступеньки на ступеньку. Иногда присаживалась на холодный, отполированный временем камень, из которого эти ступеньки сделаны.

  В барском доме каменная лестница считалась парадной.  А та часть дома, где располагалась наша квартира, была бывшими комнатами прислуги и конюшней. Но это я узнала позже.

    Итак, я сидела на каменной лестнице, прислонясь щекой к кованым перекладинам перил.  Не думаю, что я сидела очень долго.

   От камня несло не просто  прохладой – холодом. Мне  захотелось на солнышко. 

   Нет, тогда я ещё ничего не анализировала (надо думать!). Я просто вышла во двор, а там уже ребята соседские гулять повыходили.

   Можно и в прятки поиграть, и в ловитки. (Как только не называется это игра, эти вездесущие догонялки! У нас они назывались «ловитками»).

 

                                                                       2.

     Надежда делает человека лёгким, разочарование – тяжёлым. Привет вам, толстые, сгорбленные, ссутулившиеся взрослые! С морщинистыми лицами, с припухшими, негнущимися коленками!

    Мне жаль вас.  Я – одна  из вас. Я долго, очень долго постигаю науку разочарования. На  моём теле немало рубцов.   Мои плечи стремятся согнуться, как я ни пытаюсь их распрямить.  Мои колени реагируют на погоду, и я научилась сетовать на дождь.  Хотя дождь тут совершенно не виноват.

     В детстве разочарование не может существовать долго. Оно рассеивается, как дым. Оно, как солнышко, которое забежало за тучку:  раз, вдруг исчезли тени,  свет померк…

  Ненадолго!  Солнышко выглядывает снова, и вот ты уже гоняешься за кем-то, а потом – кто-то гонится за тобой, и ты так рад, что тебе снова удалось увернуться!

    Но ведь я помню! Я помню эту лестницу! Мне кажется, я чувствую запах жареной рыбы, а моя щека всё ещё ощущает холод  металлических перил, и гладкость тех самых каменных  ступенек, ведущих вниз!

   Это  воспоминание не отнято от меня течением лет!

   Может быть… нет, я не хочу сказать, что мои плечи начали сутулиться именно тогда. Нет, нет…

   Но в чём-то же я должна разобраться, вспоминая!

  

                                                                      3.

    Внутренняя радость детства пересиливает разочарование. Легко! 

    До  поры, до времени. У кого раньше, у кого позже, но наступает перелом.

    После этого момента люди, как правило, уже более-менее взрослые,  перестают замечать разочарование. Они в нём просто живут. Существуют.  Оно становится их воздухом, их средой обитания.

   Им уже всё равно, в чём именно они разочарованы, ибо они разочарованы во всём.

   Раз – очарование. Отсутствие очарования жизни. Смерть. А пока она наступит, каждый играет в свои «ловитки», пытаясь что-то поймать или куда-то  ускользнуть, чтобы облегчить себе бытие.

    Вы спросите: «Можно ли сохранить очарование жизни?»

    Каждый сам отвечает на этот вопрос.  Может, я ещё вернусь к нему.

    Если не забуду…)))))

     

*Основание Ак-Монайских каменоломен связывают с ротой солдат, чем-то прогневавших матушку-Екатерину. Сослала, якобы, она неугодных на край света - в Крым. Стали  ссыльные камень ломать, дома строить. А позже превратился Ак-Манай в место подневольного труда: ссылали сюда каторжников. Это их руками выдолблены километры штолен. Из акманайского камня строилась Феодосия и многие села окрест. http://www.altertravel.ru/view.php?id=988

 

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"

Последнее от Татьяна Шипошина

Люди в этой беседе

Комментарии (3)

  1. Наталья Иванова

Татьяна, а я читала про лестницу и кухню с рыбой - в рукописи "Без кавычек", ещё лет 5 назад. Это она? Хорошо запомнила и сразу узнала. Потому что...

Татьяна, а я читала про лестницу и кухню с рыбой - в рукописи "Без кавычек", ещё лет 5 назад. Это она? Хорошо запомнила и сразу узнала. Потому что у читателя работает эмоциональная память, если автор легко передаёт чувства, понятные многим из нас. )

Подробнее

Наташа, вот, именно в рукописи. Когда книга готовилась к печати, я эту главу изъяла - мне показалось, что к первой любви она не имеет отношения. И...

Наташа, вот, именно в рукописи. Когда книга готовилась к печати, я эту главу изъяла - мне показалось, что к первой любви она не имеет отношения. И вот, из этой главы, и развились все последующие. Процесс идёт как-то странно для меня, медленно. В настоящее время глав 7.
Посмотрим, что дальше)))
Бог даст - не только что помнить, но и что написать. .

Подробнее
  1. Виорэль Ломов

"Вот, оказывается, не выбирают так же что забыть, а что помнить".
Не выбирают, видимо, так. Вот так мы забываем, и нас забывают. А потом вспомнишь...

"Вот, оказывается, не выбирают так же что забыть, а что помнить".
Не выбирают, видимо, так. Вот так мы забываем, и нас забывают. А потом вспомнишь вдруг - и оторопь возьмет...
Многообещающее начало.

Подробнее
Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 3)
Поделитесь своим местоположением