№152 ЧУДЕСА НА ПОДВОРЬЕ

Автор :
Опубликовано в: Новая сказка 2018

ЧУДЕСА НА ПОДВОРЬЕ

  1. Нежданные гости

Все бабушки волшебницы. Как, вы не знали? Ну-у-у… Ведь бабушки пекут самые вкусные пироги, вяжут самые тёплые носки, знают столько всего интересного и полезного. Конечно волшебницы! И Авдотья Кузьминична не исключение.

В причудливом чепчике, с очками на носу и перепачканном переднике бабушка Авдотья листала на кухне свою волшебную книгу. Варила она чудо-зелье от страшного недуга. Заболела у кумы Фёклы корова Зорька. Видимо, шельма какая-то так напугала Зорьку, что та перестала молоко давать. А ещё надо было придумать средство от назойливых сорок – совсем не дают покоя цыплятам. Внезапно важную работу нарушил телефонный звонок. Бабушка вытерла руки о передник и подняла трубку.

– Алло, мама! Ждите в гости! – радостно известила дочка.

Авдотья положила трубку и сообщила:

– К нам едут дети.

– Что?! –  опешил чёрный с выпирающими боками кот Пузырь.

– Как?! – встрепенулся на подоконнике рыжий петух Чоко.

Во дворе начался переполох. Все знали, что, когда к бабушке приезжали гости из города, всё переворачивалось с ног на голову. Нужно было вести себя очень прилежно, как подобает настоящей скотине: гавкать, мяукать, кукарекать, хрюкать и ни слова тебе, ни полслова, если кто невзначай на хвост наступит или того и гляди устроит купель с мылом. И уж совсем было худо, когда у Кузьминичны (как ласково величали бабушку Авдотью односельчане) оставалась погостить внученька Катя.

Бабушка отложила в сторону дела и принялась наводить порядок. Нельзя было допустить, чтобы гости видели, чем она тут занимается. Ни к чему это. У них своих забот хватает.

– А они надолго? – поинтересовался Пузырь.

– Неведомо, – пожала плечами Авдотья.

– А внучка будет? – не отставал кот.

– Будет-будет.

– Я пропал! – сокрушался Пузырь.

– Мы пропаааали! – завизжала розовощёкая свинка по имени Хрюмма, которая сидела на крыльце и вслушивалась в разговор.

– Э-э-э! Прекратить панику! Тебе-то чего беспокоиться? – обратилась Авдотья к Пузырю. – Ты кот учёный. И сказки знаешь, и петь умеешь. К тому же, я не заставляю вас при Катеньке притворяться, – успокаивала она домашних любимцев. – Дитё маленькое, фантазия богатая. Кто слушать её станет? Взрослые совсем не верят в чудеса дивные.

– Вы, безусловно, правы, – заметил пёс Пломбир, названный так Авдотьей Кузьминичной за необычный сливочно-белый окрас, – только балована она.

– Вот и хорошо! Воспитывать будем.

– О-хо-хо! А как же дела наши серьёзные? – запричитал кот.

– А чего с ними станется? – улыбнулась волшебница. – День-два потерпят.

Работа кипела. Цветные колбочки с шипящим зельем, летучая метла, книги по искусству магии, сушёные лягушачьи лапки – всё пряталось в закрома тёмные от глаз любопытных. Блины пеклись, котлеты на сковороде скворчали. И пряные ароматы чабреца, душицы, гвоздики наполнили кухню.

– Готово, – молвила волшебница, опускаясь на стул.

– Авдотья Кузьминична, голубушка, – закачал головой Чоко, – неприлично гостей в таком виде встречать.

Авдотья аккуратно собрала волосы на макушке, скинула фартук.

– Гав-гав! – предупредил Пломбир.

– Едут-едут! – пронеслось по двору. Все приготовились встречать гостей, а Авдотья поспешила открывать калитку.

– Родные мои! Как добрались? Проходите в дом, не стойте на пороге! – хлопотала бабушка.

– Здравствуйте, мама, – поздоровались дочь с зятем.

– Привет, ба! – протянула ручонки Катюша.

Бабушка усадила гостей за стол.

– Как дела? С чем пожаловали? – осведомилась Авдотья.

Кот замер, и весь животный двор тоже притих, подслушивая под дверью.

– Вадика, мама, в командировку отправляют. У меня на работе аврал, – говорила дочка Анечка. – Хотели попросить Катюшку нашу понянчить.

– Да, вот Катюшки нам не хватало, – ехидно прошептала свинья за дверью.

– Конечно, родные мои! О чём речь? На сколько деньков внученьку оставляете?

– На неделю, – ответил любимый зять Вадик.

– Уик! – не сдержалась Хрюмма и от расстройства повалилась на бок.

– Мяу! – вытаращил глаза Пузырь.

– Неделя – это что-то новое! – возмутился Чоко.

– Значит, у них там работа, дела, а мы тут воспитывай. Люшки-детюшки, хрю! – не унималась свинья.

– Неделя – это хорошо, – задумчиво произнесла Авдотья.

– Прекрасно! – с иронией добавил Пузырь.

– А скучать внученька по дому не будет?

– Нет, мама, не будет. Она уже взрослая. Правда, Катерина? – Анечка строго посмотрела на девочку.

– Ага, – кивнула головой Катерина, запихивая блин в рот.

– Ну, нам пора. Катенька, слушай бабушку! – Они распрощались, сели в машину и уехали.

– Авдотья Кузьминична, зачем вы согласились? – сделала кислую мину Хрюмма.

– Ну, и свинья же ты, Хрюмма! – заругалась Авдотья, и все сразу умолкли.

– Идём, Катюша, в дом. После сытного обеда отдохнёшь, внученька, часок-другой.

Она уложила внучку в постель и баюкала, пока та не уснула.

– Хозяйка! Есть кто дома? – послышалось во дворе, и в окно заглянула громкоголосая бабулечка пышных форм в пёстром платье с красными бусами на шее.

– Тсс! Что случилось, кума Фёкла?

– Авдотья Кузьминична, беда. Дед мой Захар полез крышу чинить да свалился. Я его лечу-лечу, а проку никакого. Посмотри, кума, своим опытным глазом.

– Хорошо-хорошо. Сейчас иду.

– Я с вами, – отозвался Пузырь.

– Дома будь. За старшего.

Бабушка за дверь – Катюша глаза открыла.

– Иди сюда, – поманила она пальцем кота.

– Начинается! – огрызнулся кот.

Катя горько захныкала, закрыв ручонками несчастное лицо, но не забывала искоса, сквозь пальцы, поглядывать на Пузыря. Пузырь не любил детских слёз, и как всякий учёный кот тут же принялся успокаивать плаксу:

– Ну, хватит, хватит! Потоп нам ни к чему!

– Спой! – довольная реакцией кота на свои слёзы, попросила Катюша.

– Чего?!

– Песню спой!

Кот выругался про себя, а затем полез в большой сундук, стоящий в углу. Долго копался там и, наконец, достал гармонь. Усевшись поудобней на сундуке, затянул:

Ай, люли, люли, люли,

Спи, Катюшенька, усни!

Животный двор дружно подхватил:

Мы споём тебе о том,

Как живём в краю родном!

Жизнь весёлая у нас,

По субботам варим квас!

С милой Хрюммой-хрюшкой

Лопаем ватрушки.

На базар за сыром

Бегаем с Пломбиром.

А под вечер у ворот

С Чоко водим хоровод.

Ай, люли, люли, люли,

Спи, Катюшенька, усни!

И так сначала и по новой. Снова и снова.

Между тем Авдотья лечила Захара.

– Можжевельник-масло с ягод лечит раны так, как надо. Болят суставы и спина – вотри репейник-семена. Если здравия всё ж мало – ешь чеснок, горчицу, сало, – приказала она куму. Затем передала Фёкле флакончик с целебным зельем и поспешила домой.

Ступив на подворье, бабушка Авдотья обомлела от увиденной картины. На кровати сладко спала Катя. Рядом дремал кот. Во дворе был тихий час, и лишь сквозь сон бормотала Хрюмма: «Ай, люли, люли, люли… спи, Катюшенька, усни».

 

  1. Вечер сказок

Вечером ожидалось представление. Посреди двора была поставлена деревянная бочка – сцена. Авдотья Кузьминична сидела в первом ряду на табурете, а животный двор разместился вокруг. На бочку вскарабкалась Катя. Девочка очень любила выступать на публике, и потому решила удивить слушателей жуткой страшилкой. Размахивая в воздухе палкой-указалкой для большей убедительности, Катя вещала загробным голосом:

– Высоко-высоко в горах в тёмном замке жил-был двуглавый змей. Днём он спал крепким сном, а ночью выползал на охоту. Того, кто не успел спрятаться после захода солнца, беспощадный змей проглатывал одним махом!

– И что? – дрожащим фальцетом спросила Хрюмма.

– И всё! – закончила Катя, махнув в воздухе палкой.

– Каррр! – гаркнула на дереве ворона.

От испуга Чоко запрыгнул на штакетник, Пузырь спрятался за юбку Авдотьи. Домочадцы разбежались кто куда.

– Просто ужас! – поморщилась Авдотья Кузьминична. – Какой двуглавый змей?!   

– Это классика жанра, – невозмутимо парировала Катя, – беллетристика!

– А что такое беллетристика? – робко спросил Катю Пузырь.

– Ну… э-э… – неловко замялась девочка. – Мой папа говорит, что так называют занимательные рассказы.

– Ну-ка, слезай! Я расскажу тебе действительно стоящую историю! – Авдотья, подобрав подол платья, поднялась на бочку-сцену.

«Не-спать-не-спать-не-спать», – мысленно настраивался кот. Вслух он сказал:

– Просим вас, пожалуйста.

Авдотья слегка закашляла и, недолго думая, начала:

– В одном небольшом селе на юге нашей необъятной страны жила волшебница. Её звали Авдотья.

– Как тебя, ба? – переспросила Катя.

– Да, – засмеялась Авдотья Кузьминична и возобновила рассказ. – Основам магии Авдотью научила её бабушка, потомственная кудесница, чародейка. Древнее мастерство в их роду передавалось из поколения в поколение. Каждый член семьи, посвящённый в таинство магии, хранил свой волшебный дар в строжайшем секрете от посторонних.

Авдотья умела ходить по воде в туфлях-лодочках, летать на метле, знала две тысячи триста двадцать пять заклинаний и с лёгкостью варила двенадцать приворотно-отворотных зелий. Единственное, что омрачало её спокойную размеренную жизнь – это проделки нечистой силы. Бывало, лиходей какой нарушит привычный уклад, или ведьма-чужестранка вздумает порчи по селу наводить, воровством промышлять. Но больше всего волшебницу донимала кикимора по имени Мара.

Мара была маленькой неряшливой проказницей с большими янтарно-огненными глазами, копной сине-зелёных волос, в испачканном дырявом платье, покрытом чешуёй, перьями и прочей дрянью. Нравилось Маре доставлять людям неприятности. И как настоящая кикимора, считала своим долгом портить всем жизнь.

Я кикимора страшная.

Тру-ла-ла! Тру-ла-ла!

Скверная, ужасная.

Да-да-да! Да-да-да!

Я люблю проказничать,

Кашу заварить,

Без стыда и совести

Пакость совершить!   

Пропела Авдотья Кузьминична песню, стараясь при этом изобразить кикимору.

– Однажды Мара пробралась в дом, где жила Авдотья. Как жаль, что в это время волшебница отсутствовала. Ух, она бы показала кикиморе, где раки зимуют! Ух, она бы…

– Это мы уже поняли, – перебил кот Пузырь пустившуюся в длинные рассуждения бабушку Авдотью.

– Ах да, – густо покраснела Авдотья Кузьминична. – Пустилась нечисть проклятая рассыпать по кухне муку, посуду бить, вещи ломать. От её визга и шума проснулся домовой – Добродух. Домовой издавна считается покровителем дома. Он охраняет благополучие, отводит беду. Добродух выбрался из чулана под лестницей, где обычно спал в своей крохотной кроватке.

– Эй, ты что тут делаешь? – спросил домовой кикимору.

– Что хочу, то и делаю!

– Нельзя здесь делать, что хочешь!

– Ой, да ну тебя, – отмахнулась от него кикимора.

Тогда домовой рассердился так, что колокольчик на его ночном колпачке задрожал. Он с разбегу подпрыгнул вверх и сорвал сушёные стебли полыни с потолочной балки.

– Это мой дом! Я хозяин в нём! Собирайся, убирайся и сюда не возвращайся! – Горькой полынь-травой Добродух отхлыстал Мару.

Спасаясь от домового, кикимора в спешке забежала в баню. И знаете, что случилось дальше?

– Что? – нетерпеливо спросила Катя.

– Наверное, она побеспокоила банника, – устало зевнул Пузырь. Кот откровенно скучал. Для него домовые, кикиморы, банники не были новостью. Когда живёшь под одной крышей с волшебницей, очень часто приходится встречаться с домашними и дикими духами. Так что со временем перестаёшь удивляться. А вот магические существа вроде двуглавого змея – другое дело. Диковинка!

– Точно! В бане носом к носу кикимора столкнулась с банником, – Авдотья бросила суровый взгляд в сторону кота, и тот мигом сделал заинтересованную морду. – А банник в свою очередь поддал жару и поколотил её жгучим веником из крапивы. Не зря в народе духа бани остерегаются. Его мёдом не корми, дай только кого-нибудь до смерти запарить или кипятком обжечь ради забавы. К баннику, если в руки попасть – мало не покажется.

С трудом Маре удалось бежать. Впредь её нога на подворье волшебницы не ступала, – закончила Авдотья.

– Браво! – захлопал в ладоши животный двор.

– Потрясающе! – притворно замурчал Пузырь. Затем, повернувшись к Пломбиру, шёпотом добавил: – Жаль, ничего нового.

– Бабуль, какой домовой?! Какой банник?! – с изумлением спросила Катя. – Ты мне их покажешь?

– Ну… внученька, это ведь сказка, – заговаривала Авдотья внучку, а про себя подумала: «По всей видимости, Катенька, ты пойдешь по моим стопам и станешь великой волшебницей».

На этом концертная программа закончилась. Домочадцы занялись привычными делами. А Пузырь спешил на крышу, где его ждал соседский кот.

– А потом… – Пузырь нарочно выдержал паузу и посмотрел на потрясённого соседа, – двуглавый змей проглатывает жертву одним махом.

– Во дела! – поразился тот.

– Беллетристика, одним словом, – важно выпятил грудь Пузырь, сияя оттого, что произвёл впечатление на сельского кота необычной городской басней.

  1. Пропажа

Погожее лето подарило богатый урожай. На полях колосились золотые хлеба. Волны пшеницы колыхались на ветру, радовали глаз. А подсолнечник… Ах, какой красавец! Выставляя напоказ плотно набитые семечками шляпки, он словно говорил: «Поглядите на меня! Разве я не прекрасен?»

Хвалились крупными плодами фруктовые сады. Спелые сочные яблоки, желтобокие груши, налитые солнцем сливы клонили ветви деревьев к земле.

– Как вкусно! – восторженно сказала Катя, смакуя сладкий персик.

Девочка и пёс собирали в саду урожай фруктов.

– Корзинка полная, – заметил Пломбир. – Сейчас отнесу её на кухню и вернусь.

Он взял корзинку с фруктами и зашагал в дом.

А Катя потянулась за следующим персиком, и вдруг заметила на яблоне большого мотылька с мохнатыми усиками. Насекомое проворно уплетало яблоневый лист. Обжора был покрыт светло-коричневым пушком, и ничего примечательного в его внешности не наблюдалось. Тем не менее, Кате он показался забавным. Мотылёк дожевал лист и с ловкостью медведя перелетел на другое дерево. Посидев немного, взял курс на цветущую поляну. Катя побежала следом.

– Я тебя поймаю! – крикнула она ему вдогонку.

Пока Катя преследовала мотылька, Пломбир доставил на кухню корзину с фруктами. Здесь в кастрюльках кипел вишнёвый сироп, томились абрикосовые дольки. Пузырь помешивал половником густой грушевый джем – помогал Авдотье Кузьминичне закатывать на зиму варенье.

– Больше не нужно, – сказала Авдотья, увидав полную корзину персиков. – Вообще, пора обедать. Хрюмма, – выглянула в окно волшебница, – зови к столу Катюшу.

Свинья шустро исчезла в зелени сада и через минуту прибежала с воплями назад:     

– Девочку мою украли! Рыбоньку мою похитили!

Волшебница спустилась на крыльцо.

– Хрюмма, где Катя? Кто её похитил? – дрогнувшим голосом спросила Авдотья.

– Не знаю, только в саду её нет. А-а-а! Горе-то какое! – всхлипывала Хрюмма.

– Не реви! – резко одёрнул её Пузырь.

– Не могу не реветь, – оскорбилась свинья. – Она так обо мне заботилась. Любила. Кормила. Очень хорошо кормила.

– Авдотья Кузьминична, во двор никто не мог проникнуть незамеченным. Куры-галделки моментально бы подняли шум,  – напомнил Чоко. – Возможно, она самовольно вышла за пределы подворья.

– Так! – закричала Авдотья. – Стройся! В две шеренги становись!

Животный двор выстроился перед ней и по струнке вытянулся.

– Пропала наша Катенька, – заключила Авдотья. – Думаем, соколики, куда могло пойти маленькое любопытное дитя?

– В лес!

– На речку!

– В магазин!

– В гости!

– Вывод: куда угодно. Значит, нам нужно обыскать все места. Я в лес к лешему, а вы по местности ищите.

Авдотья села на велосипед-быстроход и умчала со скоростью ветра.  Все занялись поисками Кати.

Прошёл час, два. Начали потихоньку возвращаться обратно. Кати нигде не было. Вот уж весь двор собрался, ждали Авдотью Кузьминичну. Неожиданно заскрипела уличная калитка, и на подворье вбежала Катя.

– А вот и я!

– Ура! – завизжала Хрюмма. – Девочка моя нашлась!

– Ты куда ходила? – спросил её Чоко.

– Э… я немножко прогулялась, – начала было Катя.

– А спросить разрешение у старших ты не забыла? – перебил её Пузырь. – Мы переживаем, ищем тебя!

– Я забыла вас предупредить, чтоб не переживали, – развела Катя руками. – Но что я вам сейчас покажу! Вы ахнете! – И она достала из кармашка брюк мотылька. – Необыкновенный, правда?

Повисла тишина. Животный двор в недоумении таращился то на Катю, то на мохнатого насекомого.

– Это шелкопряд. При чём, самый что ни на есть обыкновенный, – нарушил молчание Пломбир. – У нас за амбаром растёт шелковичное дерево. Там их видимо-невидимо. Жуют себе листья и толстеют.

– Не может этого быть, – надула губы Катя. Ей отчего-то стало обидно до слёз.

– Эх, Катя, Катя, – с трудом подавил смех кот. – Ну да ладно. Будь дома и со двора ни ногой, – пригрозил он девочке. – А мы с Пломбиром в лес. Авдотья Кузьминична, небось, всю душу из лешего вытрясла, пока ты с шелкопрядом в догонялки играла.

На лесной поляне под широко раскинувшимися листьями лопуха, поджав крючковато-деревянные ноги, сидел леший. Он внимательно рассматривал муравейник и в уме что-то прикидывал.

– Здравствуй! – Пузырь оторвал его от этого занятия.

– Здравствуйте-здравствуйте! – Леший обвёл своими шустрыми глазками кота и собаку.

– Чем ты тут занимаешься? – спросил  Пломбир.

– Дом строить хочу. Вот, присматриваюсь к мастерам, – и леший кивнул на быстробегающих муравьев.

– Правильно! – одобрил кот. – Что за жизнь под лопухами?

– Да, Авдотья Кузьминична давно мне эту идею подала. Как, кстати, она поживает? Почему в гости не заходит?

– А сегодня разве не заходила? – озадаченно поглядел на него Пломбир.

– К сожалению, нет, – глубоко вздохнул леший. – Передавайте ей привет. К осени, думаю, буду праздновать новоселье. – И он снова погрузился в подсчёты.

Под вечер кот и пёс вернулись домой.

– А где Авдотья Кузьминична? – встретил их Чоко.

– Мы не знаем. К лешему Авдотья Кузьминична не заходила, – опустил голову Пломбир.

– Беда! Пропала моя хозяюшка! Украли мою голубушку, черти окаянные! – истошно заверещала свинья.

– Ой, Хрюмма, ты снова за своё! У меня от твоего визга голова раскалывается, – раздражённо сказал Пузырь.

– В самом деле, сколько можно? – попытался пристыдить её Чоко.

– У меня слабая нервная система, – оправдывалась свинья. – Мне доктор прописал покой и уход. Как я могу быть спокойна, когда Авдотью Кузьминичну похитили? Кто мне в таком случае обеспечит уход?

– Нет, не станут её похищать, – возразил Пломбир. – Слишком резкий норов у Авдотьи Кузьминичны – себе дороже выйдет.

– Значит, так! Становись! – велела Катя.

Животный двор изумлённо на неё уставился, но никто не сдвинулся с места.

– Хорошо, так тоже годится. Давайте разберёмся по существу. Если её никто не похищал, значит, она заблудилась.

– Кто?! Авдотья Кузьминична?! Она эти места как свои пять пальцев знает, –  затряс головой кот.

– Невозможно, – согласился с ним пёс.

– Тогда другой вопрос, – продолжила Катя. – Где же моя бабушка?

– Наконец-то я дома! – торжественно объявила Авдотья, открывая калитку.

– Авдотья Кузьминична, где вы были? – с интересом спросил Пломбир.

– По дороге в лес увязла на болотах, пришлось возвращаться. Но тут как назло прицепился болотник. Пока от него отвязалась – замучалась. А вы что подумали?

– А мы, ба, подумали, что ты потерялась, – сказала Катя.

– Ну, надо же! – засмеялась Авдотья. – Такая чудесная глупость со мной в последний раз случилась, Катенька, когда я была маленькой девочкой, как ты сейчас. Ох, и досталось мне тогда от моей разволновавшейся бабушки! С того времени больше не теряюсь.

– И я больше не буду! – торопливо пообещала Катя, вспомнив свой опрометчивый поступок.

День, наполненный поисками, волнениями, минул. Спали крепко, без задних ног.

  1. Охота на ведьму

 

Прошла неделя. Катюшу забрали родители в город, и Авдотье предстояло задуматься о делах насущных. А задуматься было о чём. Странные вещи происходили в селе: у коров молоко ушло, у овец шерсть пропала, птица домашняя перестала нестись, односельчане жаловались на недомогание. Вдобавок ко всему, кто-то бессовестным образом украл звёзды. Теперь волшебница, сидя за столом, печально смотрела на луну, одиноко блуждающую по небу.

– Всё ясно, – резюмировал Пузырь. – Ведьма это.

– Определённо ведьма, – ответила Авдотья, – но я всех лично знаю –  кто на что способен, а здесь размах невиданный.

– Может, орудует банда? – выдвинул догадку Пломбир.

– Мне кажется, это сильная колдунья и … – осёкся Пузырь, услышав шуршание под окном.

Волшебница сообразила: их подслушивают. На цыпочках она подобралась к стенке и резко распахнула окно.

Загадочная тень отделилась от стены, взлетела вверх.

– Догоняй, старушенция!

– Стойте, Авдотья Кузьминична! – кот вцепился когтями в её юбку. – Она специально дразнится – провоцирует вас. Будьте благоразумны. Кроме того, необходимо придумать план.

Волшебница погрозила невидимой разбойнице кулаком и закрыла окно.

– Ай да пакость! Ведьма! Мерзавка! – ходила Авдотья по комнате. – Ну, ничего, я тебя выведу на чистую воду…

Как вывести мерзавку на чистую воду, стали думать вместе.

– Надо устроить засаду, – предложил Пломбир.

– Верно! – с жаром откликнулся Пузырь. – Будем ловить «на живца».

– На какого «живца»? – лицо у Авдотьи вытянулось.

Пузырь и Пломбир испытующе на неё поглядели.

– Э-э-э, вы серьёзно?! – волшебница догадалась, кого они имеют в виду.

– Авдотья Кузьминична, она явно желает вас задеть. Смотрите, до чего дошла: издевается ведьма проклятая! – разъяснял кот. – Нужно заманить её к нам в дом. И здесь мы с ней быстро разделаемся.

Уговаривать долго Авдотью не пришлось. Она всегда отличалась храбростью и решительностью (не давать же повод своим подопечным сомневаться в её силе и знаниях).

Наутро следующего дня волшебница, как было задумано, слегла. Неизвестная болезнь приковала Авдотью Кузьминичну к постели. Не помогали ни целебный отвар на травах кумы Фёклы, ни сильно действующее лекарство местного доктора, ни даже (что весьма удивительно!) привезённые из-за границы соседкой Нюрой деликатесы в виде мидий и щупальцев кальмаров. Так до самого вечера она пролежала в постели, охая и вздыхая.

Начинало смеркаться. На небе нарисовался болезненно-бледный лунный диск, и темнота, будто густой шоколадный кисель, лениво растеклась по улицам села.

Кот и пёс сидели возле кровати больной, тихонько вели беседу. Вдруг во дворе скрипнула калитка, а затем быстрые шаги засеменили по направлению к дому. Кто-то подкрался к открытому окну и затаился.

– Это всё нервы! – нарочно громко высказался Пузырь. – Как говорила ещё моя прапрабабка, царство ей небесное, все болезни от нервов.

– Ох-ох-ох! – страдальчески охала Авдотья, – как тошно мне! Ни сесть, ни встать.

– Да уж, как некстати-то! В таком состоянии вас любая ведьма одолеет, – подмигнул Пломбир коту.

Шорох за стеной усилился.

ТУК! ТУК! ТУК!

К всеобщему удивлению в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в дом бесцеремонно вошла окутанная в иссиня-чёрную мантию, со вздыбленными волосами старшая сестра нашей героини – Агния Кузьминична.

– Агаша?! – прохрипела осипшим голосом Авдотья.

Сестра молча подошла к постели больной, присела на стул.

– Значит, беспорядки ты организовала?! – закипела Авдотья.

– Разумеется! – Чёрные как угли глаза Агнии гордо загорелись. – Кто ещё в этом захудалом, всеми забытом селе может устроить подобный аттракцион развлечений? Ты хоть помнишь, как раньше мы соревновались в умении варить приворотные зелья, предсказывать грядущие события по звёздам, прокисать молоко и превращать бесполезный хлам в необходимые вещи?

Следует отметить, что старшая сестра Авдотьи также обладала магической силой и по праву считалась одной из могущественных ведьм своего времени. А будучи от рождения самовлюблённой, эгоистичной, Агния никогда не упускала возможность померяться силой с Авдотьей. В настоящее время колдунья рассчитывала немного досадить сестре. Но доводить Авдотью до смерти в её планы не входило.

– А что теперь? – задала очередной вопрос Агния. И без промедления продолжила: – Ты постарела, скукожилась как сморчок. Следовательно, в мире осталась только одна поистине великая колдунья – Я!

Авдотья стиснула зубы. Она хотела задать сестре хорошую трёпку, но внезапно промелькнувшая хитрая мысль её успокоила. С милой улыбкой волшебница сказала:

– Да, сестрица, я тебе не конкурент – здоровье уже не то.

– Только не вздумай умирать! – ужаснулась Агния. – Меня пригласили на шабаш в Ирландию. А потому заниматься организацией похорон мне некогда.

– О, шабаш в Ирландии – выдающееся событие! Надеюсь, ты от души повеселишься. А за меня не волнуйся. Конечно, мне потребуется чудодейственная сила, чтобы навести порядок в округе. Не уверена, что способна справиться с такой сложной задачей, но ничего не поделаешь, – шутливо произнесла Авдотья.

– Не переживай, – успокоила сестру Агния. – Пустяки! Я исправлю положение дел в кратчайшие сроки.

– Исправь, Агашенька, сделай милость. Тем более для такой знаменитой колдуньи – это плёвое дело, – польстила и без того раздутому самолюбию сестры Авдотья. – Кстати, ты надолго в наши края?

– Это вряд ли. Скучно у вас здесь. Вот в моём родном хуторе: каждый день концерт поющих русалок, гонки на мётлах, прыжки через костёр. А какой пир у нас был в прошлом году в ночь на Ивана Купала, видела бы ты! 

– Я представляю! Право такая жалость, что торопишься, но задерживать тебя, так и быть, не стану.

Агния вышла из дома Авдотьи, огорчённо сплюнула и, пошарив в непомерно глубоких карманах своего ведьмовского платья, разбросала небрежной россыпью по небу яркие звёзды. Затем, свистом подозвав метлу, умчалась.

– Авдотья Кузьминична, как вам удаётся терпеть занудство этой особы? – удивился пёс. – И почему бы нам не проучить её хорошенько?

– Во-первых, эта особа, что ни говори, моя сестра. Во-вторых, я убедилась ныне, что Агния не постигла потаённых глубин магии. Иначе без проблем смогла бы отличить здоровую волшебницу от больной. Более того, самомнение сестры сыграло нам на руку, поскольку ей придётся самостоятельно исправлять сложившуюся ситуацию. А для ведьмы, друзья мои, это сущее наказание. Вот так вот!

  1. Есть такая примета

Ничего не предвещало беды. Стояла тёплая июльская ночь. Наши герои дружно спали, утомившись за день. Вдруг недалеко от дома протяжно прокричал сыч Ухух. Конечно, ни для кого не секрет и читатель наверняка знает, сыч – предвестник малоприятных событий. А уж если птица, словно человек, плачет или смеётся, то совсем дело плохо.

«Надо разбудить Авдотью Кузьминичну», – решил Пузырь и принялся тормошить волшебницу.

– Что такое? – спросонья забурчала Авдотья.

– Ухух кричит.

– И что?

– Как что? Есть такая примета: сыч во дворе кричит – беда в дом стучит.

– Ну, так ступай и спроси, какую новость нам принёс.

– Не пойду, – упёрся Пузырь. – Я кот учёный: песни петь, сказки говорить – пожалуйста, а по деревьям пусть кто-то другой лазит. – И покосился на Пломбира.

– Ого, что придумал! – негодующе воскликнул пёс. – Учёность ему, видите ли, мешает по деревьям лазить!

– Мешает!

– Сказочник! Вон, какие щёки отъел, вот они тебя вниз и тянут.

– Фе-ее, – скривился кот, – как не стыдно быть такой вредной собакой? В кого ты уродился?

– Прекратите немедленно! – разозлилась Авдотья. – Днём от вас покоя нет, так вы при этом ночью спать не даёте!

Волшебница нехотя накинула свою тёмно-звёздную мантию поверх ночной сорочки, обула туфли-лодочки, вышла во двор. Облокотившись на крыльцо, стала внимательно осматриваться по сторонам, и, убедившись, что никого нет поблизости, позвала: «Угу! Угу!».

Маленький с выпученными глазками сыч Ухух опустился на плечо волшебницы. Помолчав с минуту, выдал важное известие.

– Ну-ну, пучеглазенький, придумал же такое! Лети-ка на чердак! – отпустила волшебница сычонка и вернулась в дом.

– Что, что такое? – забеспокоился кот.

– Говорит, буря собирается, – ответила Авдотья.

– Что делать будем?

– Спать. У страха глаза велики. Наверняка обычный дождь.

– А если…

– Спать! Ты же знаешь сыча – он всякой грозы боится.

И двор, успокоившись, погрузился в сладкий сон. Пусть спят, мой читатель, не будем их беспокоить. Уже совсем скоро волшебница поймёт, что напрасно не придала особого значения предупреждению птицы.

Издалека надвигалась буря. Как огромное чудовище пожирает всё на пути, так грузная масса грозовых туч наваливалась на дома, поля, проглатывая их. Чудище мало-помалу подобралось к селу, где живут наши друзья. Близился час рассвета, но солнечные лучи растворились во мраке, не достигнув земли.

Полюбоваться зрелищем вылезла нечисть. Шалопутное отродье предвкушало наступление урагана: в пшеничном поле радостно завывал горбатый дух Ырка, который охотился в темноте на странников, сбивал их с пути и морочил до смерти; где-то во тьме резвились, противно хихикали ведьмы; кикиморы, что обычно прятались под корягами, водили хоровод, сбросив с себя одежду:

Ах, чудесная погода!

Ах, какая красота!

Лей! Круши всё мимоходом!

Разразитесь, небеса!

Авдотья проснулась от того, что кто-то отчаянно дёргал за простынь. Маленький босоногий домовой Добродух в белой рубашке до пят и смешном белом колпачке стоял возле кровати.

– Добродух, что стряслось?  – протирая глаза, спросила Авдотья.

– Смотри, что за окном творится! – боязливо прошептал Добродух.

Сон как рукой сняло. Авдотья знала: домовой по пустякам беспокоить не станет. Клацнула выключателем светильника. Свет не загорелся. Тогда, захлопав в ладоши, позвала светлячков. Насекомые озарили комнату слабым мерцанием, сквозь которое волшебнице удалось разглядеть циферблат часов. Утро...

Утро?! Авдотья вскочила как ужаленная.

– Вставайте!!! Просыпайтесь, кому говорят?! – закричала волшебница. – Всем прятаться в кладовой комнате-е-е-е! – Она схватила метлу и стремительно вылетела на улицу.

Проносясь над поляной, где резвились кикиморы, Авдотья остановилась.

– Разойдись!

Но кикиморы в ответ насмешливо скривили рожицы.

– Ну, я вам покажу! Лишь доберусь до солнца! – разгорячилась волшебница.

– Не пущу! – прорычал Ырка. Он высоко подпрыгнул и схватил конец платья Авдотьи. – Я недавно охоту начал! Ещё ни одного путника не заморочил!   

– Ах ты, душегуб проклятый! Чур, меня! Чур!!! – пыталась избавиться от него волшебница.

Пёс мгновенно ринулся в атаку. Пломбир вцепился зубами в плечо Ырки и повис на нём. Однако дух не отступил. Наоборот, он пришёл в ярость, и его огромные на всё лицо глаза злобно засверкали по сторонам.  

– Не смотри ему в глаза! Не смотри – усыпит! – панически закричала Авдотья.

Пломбир зажмурился и, собрав все силы, резким рывком повалил Ырку на землю. От неожиданности дух выпустил из когтистых лап платье Авдотьи. И волшебница без промедления унеслась ввысь к солнцу:

Солнце ясное, гори!

Тучи мрачные гони!

Обжигай всех упырей!

И кикимор не жалей!

Громко выкрикивала она заклинание.

В тот же миг тёплый медовый свет полился широким потоком, проникая в каждый уголок. По небу поплыли пушистые зефирные облака невероятных оттенков: мятные, пудровые, кремовые, лиловые и персиковые. Тьма рассеялась.

«Ничего-ничего! Мы тебе покажем, как портить жизнь нечисти проклятой!» – негодовали обожжённые солнцем упыри, возвращаясь в свои убогие норы.

– Спасибо, солнце лучистое! – поблагодарила волшебница светило и медленно спустилась на землю.

Домочадцы окружили волшебницу.

– Авдотья Кузьминична, вы целы? Мы так волновались! Ко-ко-кошма-аар, как волновались! – воскликнул Чоко, выбираясь из своего убежища.

– Особенно я! Остаться без завтрака – это разве шутка?! – неистово топнула копытцем Хрюмма.

Взрыв смеха заглушил её дальнейшие слова.

  1. День рождения бабушки

Сегодня был день рождения бабушки. Ей стукнуло… А впрочем, какая разница? Главное, что Авдотья, несмотря на свой возраст, была весёлой и бойкой волшебницей. А на вопрос, сколько ей лет всегда, смеясь, отвечала: «Не больше восемнадцати!»

Всё ничего, но то ли Авдотья Кузьминична замоталась сильно, или всё-таки склероз сыграл с ней злую шутку, а про день своего рождения волшебница напрочь забыла. Пузырь понял это, когда накануне праздника на вопрос, чем бабушка будет угощать его завтра, Авдотья удивлённо обрубила: «Что ты хочешь сказать, проглот? Суп тебе не нравится?»

Кот оторопел, но виду не подал.

И вот, когда наступило то самое завтра, Авдотья, как обычно, занялась зельеварением.

– Нет, с этим надо что-то делать! – твёрдо сказал кот. – Вечером гости придут поздравлять. Как неудобно будет!

– Давайте напомним ей, какой сегодня день, – предложил Пломбир.

– Она рассердится, что раньше не напомнили – мы же останемся виноватыми, – протестующе закудахтал Чоко. – А кто мог предположить, что всё так выйдет? Никогда Авдотья Кузьминична про свой день рождения не забывала.

– Я придумал! – оживился Пузырь. – Нужно отправить Авдотью Кузьминичну  куда-нибудь и самим всё приготовить. А когда вернётся – будет для неё сюрприз.

– Ага, – с язвительной ноткой в голосе захрюкала Хрюмма, – а праздничный пирог ты выпекать будешь?

– Попросим домового помочь. Он в кулинарном деле мастер.

Осталось придумать, как выпроводить из дома волшебницу.

– Авдотья Кузьминична, кажется, кто-то кричит за рекой, – не моргнув глазом, соврал Пломбир. – Давайте посмотрим. Может, помощь кому нужна.

– Кому помощь нужна – тот придёт и попросит о помощи, – логически рассудила волшебница.

– Н-ну… м-м-м… – запинаясь, начал Пузырь, – ходит молва, будто за рекой волки на стадо овец напали.

– Какое отношение ко мне имеет этот случай? – недоумевала волшебница.

– Авдотья Кузьминична, послушайте. Пастух умом тронулся, сбежал, и больше его никто не видел, – на ходу сочинил кот. – А пастух тот, он… хм… родственник.

– Чей родственник?

– Так, это… Дмитрия Митрофановича, который вам романсы пел, сирень дарил, – в нос на французский манер протянул кот.

– Всё-всё-всё, – прервала, покраснев, Авдотья.

Дмитрия Митрофановича она, конечно, помнила. Как и всякая дама, помнит своих кавалеров.

– Однако, происшествие вопиющее, – сказала Авдотья уже другим тоном, как будто на этот раз она убеждала всех в важности создавшейся проблемы. – Надо найти пастуха, ведь пропадёт человек. А овцам никак нельзя без пастуха.

– Нельзя-нельзя! – в один голос подтвердили домашние питомцы.

Авдотья составила план действий: в первую очередь обойти все самые опасные места. Одним из таких мест, по её мнению, оказался глухой лес, где легко можно было заблудиться и угодить в лапы голодных зверей. Туда она и направилась.

Пользуясь отсутствием хозяйки, друзья приступили к подготовке вечернего мероприятия. Добродух старательно всматривался в волшебную кулинарную книгу, исписанную мелким корявым почерком Авдотьи, – выбирал рецепт праздничного пирога. Пузырь наводил порядок в доме. Чоко и Хрюмма украшали двор. Пломбир, заняв пост дежурного, стоял на страже.

А волшебница тем временем брела по чаще. Она обошла весь лес, выпытывая у встречных зверей и птиц, что им известно о судьбе пастуха. Нашла дремлющего на опушке волка-вожака и, хорошенько его прижав, стала расспрашивать.

– Ну, не знаю я ничего! Собственной шкурой ручаюсь, не знаю! – поклялся волк.

– А кто же знает? – не уступала волшебница.

– У своих спрашивай! Чуть что – сразу волк виноват! Я, между прочим, вкус мяса забыл.

– Как так?

– А вот так! Новую жизнь начал – вегетарианцем стал.

– Ты вегетарианец?! – рассмеялась Авдотья. 

– Ну, почти, – быстро исправился волк. – Но к пастуху, Авдотья, ни одной лапой не прикоснулся. 

 «Похоже, волк говорит правду», – засомневалась Авдотья в правильности своих сведений. Закружилась на месте как юла и в одно мгновение перенеслась на зелёную поляну за рекой. Там она увидела мирно пасущихся овец и сидящего, как ни в чём не бывало, под старым дубом пастуха.

– Добрый день! – поздоровалась Авдотья.

– Здравствуй, бабушка! – в широкой улыбке расплылся пастух.

– А я тебя обыскалась. Ты где пропадал?

– Зачем меня искать? – удивился пастух. – Я здесь всё время, пасу овец.  А вы по какому делу?

– И ты никуда не отлучался?

– Что вы! Как можно? Овцы разбегутся.

– Интересно, – с задумчивым видом произнесла Авдотья. В голове у неё путались мысли. – А как поживает твой родственник, Дмитрий Митрофанович?

– Кто? Никогда о таком не слышал.

 Что получается? Овцы целы… Пастух на месте… И к тому же ни в каком родстве парень с её воздыхателем Дмитрием Митрофановичем, судя по всему, не состоит… Выходит, её обманули? Зачем?

Возвращалась Авдотья в прескверном настроении. Отворила калитку и обрушилась на двор бурной тирадой:

– Кто?! Кто, я спрашиваю, вас надоумил такие шутки шутить?! Эй, где вы? Пузырь! Пломбир! Хрюмма! Чоко!

Но животный двор предусмотрительно спрятался.

– Что здесь происходит?! – Авдотья заметила посреди двора богато накрытый стол.

В это время к дому подъехала машина. Из машины весело выпрыгнула внучка нашей героини – Катя. Девочка опрометью бросилась к бабушке, а за ней лёгкой поступью зашагали во двор дочка Анечка с мужем.

– С днём рождения, мама! – поцеловала Анечка Авдотью и вручила большую коробку с подарком.

– С днём рождения, Авдотья Кузьминична, – протянул букет цветов зять Вадик. – О, какой шикарный стол вы накрыли!

Только сейчас волшебница вспомнила, что сегодня за день. Она посмотрела на аппетитные угощения, закуски, пирог.

– Стол что нужно, – растроганно восхитилась Авдотья.

Гости прибывали. Односельчане не забыли про день рождения Авдотьи, и каждый спешил её поздравить.

Пили, ели, пели.

– По-моему, – шептал Пломбир коту, – праздник удался.

– Согласен, – отвечал Пузырь, вылизывая тарелку со сметаной. – Теперь главное, чтоб нам ещё убирать не пришлось.

  1. Как кот Пузырь ушёл из дома

Будничный день проходил в повседневных заботах: Авдотья пересаживала в просторные горшочки герань, Чоко учил вылупившихся цыплят маршировать, уминала яблоки Хрюмма, а Пломбир искал в огородных грядках нору крота. Все были заняты делом, и только Пузырь где-то пропадал.

– Кузьминична! Кузьминична! – позвал почтальон бабушку. – Вам письмо, – и протянул Авдотье конверт, где вместо марки красовался большой отпечаток кошачьей лапы.

Авдотья распечатала конверт и прочитала:

«Дорогая Авдотья Кузьминична! Всё это время я служил вам верой и правдой: отгонял злых духов, мышей, помогал вести учёт по хозяйству. В последнее время я стал замечать, что моё здоровье резко ухудшилось. Поэтому, следуя обычаю предков, решил покинуть вас прежде, чем моя душа покинет тело. Тайник, что в саду под орехом, завещаю лучшему другу Пломбиру. На Хрюмму за свинство не обижаюсь. Прощайте, мои верные друзья. Искренне ваш, кот Пузырь».

– Бедняжечка! – пустила слезу свинья. – Я не успела с ним проститься.

– Вчера он был так весел, выглядел совсем здоровым, – не веря своим ушам, закудахтал Чоко.

– Ему и годов-то как мне. Самый возраст жить и радоваться, – сказал Пломбир севшим голосом. – Может, это из-за науки так – год за три? Он себя не берёг: всё читал, читал… Как тут не заболеть?

Волшебница забыла обо всём на свете. Если сказать, что кота она любила – это ничего не сказать. В своём любимце Авдотья души не чаяла, потому и доставалось ему от неё больше всех. Так ведь по любви!

– Эх, вы! – презрительно фыркнул соседский кот, наблюдая за происходящим с крыши своего дома.

– Говори по делу, если есть, что сказать, – нахмурила брови Авдотья.

– А вот и скажу!  Ушёл он от вас, сбежал. Сколько он всего знает и по дому помочь – так это запросто и совет дать – пожалуйста. А вы не то, что угостить сметанкой за старания, так даже «спасибо» разучились говорить. Совестно, дорогие мои односельчане! Ей-богу, совестно! Потому решил он примкнуть к шайке диких котов. Всё равно, говорит, здесь никому не нужен, а там братья по несчастию будут. Такие же никому не нужные, сами по себе. Письмо, говорит, напишу, чтоб не искали, а может, даже искать не станут.

– Что?! – волшебница вытерла рукавом выступивший на лбу пот. – Как только в голову ему такое пришло?! Шайка диких котов – лютые когтерезы. Ой, Пузырик наш! Ой, кот мой бестолковый!

Не теряя ни минуты, Авдотья с Пломбиром отправились в пещеру, где расположились дикие коты.

Посреди тёмной пещеры, освещённой лишь пламенем костра, стоял длинный стол. Во главе стола восседал важный кот-здоровяк, по всему видно – атаман. Один его глаз был перевязан чёрной повязкой, шерсть дыбом, а длинные усищи торчали во все стороны. Вокруг сидели его товарищи и точили когти. По-видимому, намечался пир.

Волшебница прищурилась и заметила в полутьме недалеко от стола клетку, где, ожидая своей участи, томился пленник. Им оказался петух кумы Фёклы. Шайка, довольная пойманной добычей, хором пела (а уж если быть точными, мой читатель, то горланила во всю глотку) немудрёную песнь:

Ух, ах, уха-ха, будет славная уха!

Ух, ах, уха-ха, из бедняги петуха!

Тут атаман заметил непрошеных гостей. Одним прыжком дикарь перепрыгнул через стол, пролетев над Пломбиром, ринулся на волшебницу. Авдотья ловко увернулась и крепко схватила его за дырявое ухо.

– Ай-ай! Отпусти! – взвыл атаман.

– Ах ты, разбойник! Я тебе ухо сейчас откручу! – Авдотья скрутила его ухо так, что единственный глаз атамана, казалось, выпрыгнет из орбиты. – Где мой кот? Где мой Пузырь? Признавайся, паршивец!

– Не знаю! – взревел громила. – Приходил к нам, не спорю, но надолго не задержался. У нас остаются избранные, кто пройдёт испытание кровью: отъявленные бандиты, мелкие жулики, первоклассные мошенники. А он мягкосердечный олух.

– Не смей так говорить о моём друге! – зарычал Пломбир.

– Отпусти! – в очередной раз и уже жалобным голосом взмолился дикарь.

– Птицу я забираю с собой! – Авдотья отпустила ухо дикаря и взяла подмышку петуха кумы Фёклы.

Шайка диких котов проводила её злыми голодными глазами. Пёс последовал за хозяйкой.

Вернулись домой расстроенные пуще прежнего. Что дальше делать и где искать домашнего любимца – непонятно.

Кума Фёкла в благодарность за спасение петуха организовала поиски. Искали всем селом. Не было ни одного столба, где бы ни висела ориентировка: «Пропал кот по имени Пузырь. Умный, воспитанный и обожаемый своей хозяйкой. Знающих что-либо о пропаже просим сообщить».

Шли дни, недели, а результатов не было.

– А вы дайте объявление в газету, – посоветовал почтальон.

– Точно, Авдотья Кузьминична! – сказал Пломбир, когда почтальон ушёл. – Пузырь любит читать газеты. Нужно составить объявление таким образом, чтоб он понял, нам без него ну никак.

И вот на следующей неделе вышла газета, где на всю страницу Авдотья Кузьминична делилась своим горем: «Заболел верный пёс Пломбир. По ошибке съел волчьи ягоды. Как известно, противоядия от этого нет. Пёс мучается. Боюсь, долго не протянет. Прошу не оставаться равнодушными и посоветовать, как помочь собаке».

Этим же днём, как только почтальон разнёс корреспонденцию, в дом к Авдотье, запыхавшись, на всех парах влетел Пузырь. Исхудавший, с полными безумия глазами, он протянул волшебнице мешочек с лечебным порошком.

– Противоядие! Пломбир должен это принять! Сию минуту! – скороговоркой выпалил он.

Сзади подбежал пёс и крепко сжал его в объятиях. Животный двор воодушевлённо заголосил: «Вернулся! Вернулся!»

Кот смекнул: его обвели вокруг пальца. Впрочем, он был счастлив такому приёму.

– Я и сам думал воротиться. Просто… просто… – Пузырь смутился, и лёгкая краска залила его мордочку.

Порой нелегко признавать собственные ошибки, и неудивительно, что чувство стыда за необдуманное решение мешало коту показаться друзьям на глаза.

– С возвращением, – волшебница ласково обняла учёного друга.

Вот какая необыкновенная история случилась с нашими героями.

А у вас есть кот?

  1. Ночь на Ивана Купала

Купальская ночь или ночь на Ивана Купала – одна из самых таинственных в году – наступила. Её с нетерпением ожидали ведьмы, колдуны, русалки, упыри, кикиморы и прочая нечисть. В это время они обретали неимоверную силу и, пользуясь случаем, старались навредить людям.

– Тише ты, чудище! – шептала кикимора Мара своему товарищу упырю по прозвищу Лихой.

Косоглазый и неуклюжий, он задел телом калитку сельского подворья, куда они под покровом ночи пробирались, и та противно заскрипела.

– А я что? Я ничего, – виновато отвечал упырь, переступая с ноги на ногу.

– Сегодня наш праздник! Где спички?

Лихой протянул Маре небольшой коробок. Чирк-чирк! Раздался глухой звук, и приятели поспешили прочь со двора, оставив позади полыхающий ярким огнём стог сена.

– Ёху-ууу! – одобрительно крикнула им сверху пролетающая на метле ведьма. Она хотела ещё что-то добавить, но внезапно потеряла управление. Её метла резко рванула ввысь, унося с собой хозяйку.

– Счастливого полёта! – пожелал ей кот Пузырь.

Он летел с Авдотьей Кузьминичной, сидя у неё за спиной в походном рюкзаке.

– Одной меньше, – подытожила Авдотья, сжимая крепко правой рукой рукоять летучей метлы, а левой прижимая к груди небольшой мешочек с заговорёнными гвоздями.

– Хорошие гвозди, Авдотья Кузьминична! – похвалил кот и запустил жменю гвоздей в прутья метлы, на которой мимо них промчалась представительница колдовского рода.

Метла с ведьмой задёргалась, будто в конвульсиях, и сбросила ношу.

– Ой, а что там горит? – спросил кот.

– Это же двор кумы Фёклы! – Авдотья направила метлу вниз и приземлилась на подворье кумовьёв.

Из дома в широких шароварах и полосатой тельняшке выбежал с полным ведром воды Захар, а за ним и Фёкла в клетчатой ночной сорочке с тазиком. Они своими силами боролись с пожаром, но огонь быстро распространялся.

– Воды! Воды! – закричала волшебница.

Пломбир с длинным шлангом в зубах, один конец которого был опущен в уличный колодец, примчался на помощь. Общими усилиями пламя было остановлено.

– Ух, знать бы, кто стог сена поджёг! И в суд подать за ущерб! – злился кум Захар.

– Мне тоже интересно, кто до такого додумался. И главное, у нас под носом, – размышляла Авдотья.

– А я знаю, – прошептал ей на ухо Пломбир. – Упырями пахнет.

– Упырей вокруг пруд пруди, – ответила Авдотья. – Есть конкретные зацепки?

Пёс принюхался, взял след. Авдотья и Пузырь последовали за ним. Следы вели в сторону местной часовни. Неожиданно навстречу друзьям из дома выбежал поп Епишка.

– Господи, помилуй! – крестился поп Епишка. – ГОСПА-ААА-ДИ!

– Что с вами? – остановила запыхавшегося попа Авдотья.

– Боже праведный, мертвецы воскресли! Крови требуют! – испуганно восклицал поп Епишка.

– Где они?

– В моей скромной обители!

Авдотья не стала более расспрашивать богобоязненного старца и заторопилась в сторону его дома.

– А я знал! Знал, что рано или поздно такое случится, – на ходу протараторил поп и ускорил шаг, следуя по пятам за нашими героями. – И будет Суд Божий! Верно вам говорю! Покаяться нужно, пока не поздно!

– Некогда нам каяться, батюшка! – не выдержал его наставлений Пузырь. – Ночь сегодня горячая. А вот завтра – всё может быть.

– Боже, говорящий кот! Сгинь! Сгинь! – поп замахнулся на него кулаком, в котором судорожно сжимал крестик.

В ответ кот привстал на задние лапы, надулся как воздушный шар и зашипел на попа:

– Не смей, я божья тварь!

– Пресвятая Богородица! Помогитееее!!! Спаситееее!!! – закричал Епишка и пустился наутёк.

– Пузырь, я столько раз просила держать язык за зубами! Что мне теперь делать? Молиться за его здоровье? – огорчилась Авдотья.

– Да, бог с ним, Авдотья Кузьминична, придумаем что-нибудь, – заступился пёс Пломбир за друга. – Смотрите! А вот и наши поджигатели.

Из дома священнослужителя выскользнули кикимора Мара и упырь Лихой. Это они до смерти напугали попа. Мелкими шажками упырь под ручку с кикиморой пересекли улицу и двигались в сторону часовни. Дошли до часовни, остановились.

– Давай спички? – Мара протянула щупленькую ладошку упырю. – Сожжём всё дотла.

– А спичек нет, – ответил Лихой. – Закончились.

– Вот горе мне с тобой! Ух, кровопийца, опять растерял по дороге! И зачем я тебя с собой взяла?

– Ничего я не терял, – обиженно засопел Лихой.

– Стоять! – закричала Авдотья.

– Бежим! – запищала кикимора и рванула с места.

Упырь подскочил от неожиданности, а затем, подобрав свисающее брюхо, побежал догонять кикимору. Нужно отдать ему должное, когда ситуация становилась опасной, бегал он очень хорошо. Лихой в два счёта догнал Мару и как пушинку её подхватил. Продолжая поддерживать одной рукой брюхо, другой держа подмышкой Мару, Лихой галопом унёсся в лес.

– Не догоним! – быстро оценил ситуацию Пломбир.

– Пусть бегут, – сказала Авдотья. – Скоро пропоют третьи петухи.

Действительно, будто вторя её словам, петухи закукарекали со всех сторон села. На горизонте засияли первые лучи солнца. Ночь на Ивана Купала закончилась, а вместе с ней спряталась нечистая сила, резвившаяся всю ночь. 

– Фух, – выдохнула с облегчением Авдотья. – Теперь можно отдохнуть.

Волшебница, кот и пёс медленно зашагали по сельской тропинке домой. На скамейке возле их забора сидел поп Епишка.

– А! – вскричал поп, завидя Авдотью. – Авдотья Кузьминична, мне нужно с вами переговорить.

– Что случилось, Епифаний Прокопьевич? – с деланным спокойствием спросила Авдотья. – Почему вы не спите в такую рань?

– Авдотья Кузьминична, сегодня ночью, вы были тому свидетелем, я подвергся нападению нечистой силы, а потом ваш кот заговорил со мной человеческим языком. И вы спрашиваете, почему я не сплю?! Нет, тут не до сна! Авдотья Кузьминична, мы должны разобраться с этой чертовщиной! Помните, как в старые добрые времена представителей тёмных сил сжигали на костре? Думаю, нам следует поступить также. И первым отправить на костёр вашего кота!

– Что? – взъерошил шерсть на загривке Пузырь. – Я тебе сейчас покажу «старые добрые времена»! – Он сделал попытку укусить попа за палец.

– Нет-нет-нет! – вмешалась Авдотья. Она встала между своим питомцем и священнослужителем. – Кота мы сжигать не будем!

– Понимаю, вам тяжело принять тот факт, что в него вселился демон. Но поверьте моему слову, только так мы сможем себя обезопасить, – продолжал настаивать поп.

Выслушивать рассуждения попа у Авдотьи не оставалось ни сил, ни желания. Она достала из кармана горсть волшебной пыли и осыпала ею Епишку с ног до головы. Поп содрогнулся, закачался из стороны в сторону. Минуту пребывал в безмолвном состоянии. Наконец, выдавил из себя:

– И привидится же такое…

– Епифаний Прокопьевич, куда ночь – туда и сон. Ступайте домой, – выпроводила его Авдотья.

– Да-да… Вы правы, – пробормотал поп и поплёлся к себе.

– Он решил, что это был сон? – уточнил Пломбир.

– Именно, – ответила Авдотья. – Волшебная пыль туманит сознание: где сон, где явь – не разобрать.

Наши герои присели на скамью. Каждый думал о своём. Авдотья размышляла, сколько козней нечисти сегодняшней ночью им удалось предотвратить. Пломбир сожалел, что не смог догнать упыря. А Пузырь прокручивал в голове своё поведение в отношении священнослужителя. «Нужно покаяться», – решил было он. Но в памяти всплыли слова попа: «На костёр его! На костёр!» – и кот опомнился. «Нет, всё-таки Епифаний Прокопьевич сам виноват», – окончательно оправдал себя Пузырь.

Золотистый летний рассвет скользил по крышам домов и несмело развеивал сиреневые сны сельских жителей. Из топких низин поднимался густой туман. Перекатывался, бежал в голубую подёрнутую дымкой даль. Вот где-то в зелёной чаще запел соловей. Природа просыпалась, оживала. Каждая букашечка радовалась началу нового дня. А трое друзей продолжали сидеть на скамье и любоваться рассветом.

  1. Ильин день

В жаркий воскресный день Пузырь и Пломбир, по обыкновению, отправились на рыбалку. Разместившись в камышах на небольшом мостке, друзья рыбачили. Кот подцепил подлещика. Ему всегда везло на клёв. И вот, практически, когда рыба была в лапах, на противоположном берегу раздался жуткий вопль детворы: «А-а-а-а! Спасайтесь, кто может!» От неожиданности кот разжал лапы. Подлещик вильнул хвостом, только его и видели.

Дети дали дёру, а за ними и наши герои поспешили домой. Едва отворив калитку, услышали знакомый голос соседки Нюры.

– Внучек говорит, будто его чудище речное за ногу схватило и потащило ко дну. Насилу вырвался. А я так тебе скажу, Кузьминична, утопленник это.

– Да как же это, соседка?! В своём ли ты уме? – не верила Авдотья Кузьминична.

– Серёжа-а-а! – позвала Нюра. Из соседнего дома выглянул белобрысый бутуз. – Иди сюда, Серёженька!

Мальчуган подбежал к ней. Нюра закатила ему правую штанину.

– Вот! – сказала она, указывая на ногу, где образовался синюшно-багровый отпечаток руки с длиннющими пальцами, похожими больше на щупальца.

Да уж! Неожиданный поворот.

– Необходимо поставить в известность председателя и всю округу! Следует принять меры! – разошлась Нюра.

– Обязательно! Давайте сообщим в сельсовет, только сначала выпьем чая. Я такой вкусный чай с липой заварила, отведаем, и сразу к председателю! – заверила Авдотья.

Волшебница напоила ароматным напитком Нюру и малыша. Выпив горячего чая, гости вовсе позабыли, о чём речь шла.

– Это моё новое зелье, – шепнула Авдотья на ухо коту. – «Сыворотка забвения». Сама дегустировала. Чудо! Просто чудо!

К подобным методам Авдотья прибегала редко, лишь в тех случаях, когда огласка могла посеять панику среди людей и помешать установить истину.

Авдотья выпроводила соседку с малышом.

– По-видимому, подводные жители недовольны, потому и безобразничают, – соображал Пломбир.

Волшебница, кот и пёс засобирались в гости к водяному.

Удивительная тишина на реке поразила волшебницу: не было ни рыбаков, ни длинноногих цапель, и даже птицы-нырки, похоже, взяли отгул. Кот брезгливо повёл носом и проворчал:

– Какой болотный смрад! Даже в курятнике свежее воздух будет.

Буль! Буль! Поблизости что-то забулькало. Тотчас зелёная пупырчатая рука высунулась из реки и запустила ком спутанных водорослей прямо в мордочку Пузырю.

– Ну-ну, разошёлся! Плыви сюда! – позвала Авдотья.

Возле мостка из воды показалась круглая как арбуз голова.

– Зачем пришли? – не очень дружелюбно отозвался речной владыка водяной. Вид у него был жуткий: ноздри свирепо раздувались, а мощный рыбий хвост хлопал по воде. 

– Ты зачем людей пугаешь? Мальчишку чуть не потопил! Воду взбаламутил! – гневалась волшебница.

– О, как! Ты меня отчитывать будешь?! Меня?! – Его и так выпуклые глаза сделались как блюдца, а челюсть отвисла до самого брюха.

– А кого ещё?! Ты у себя в подводном царстве господин, а здесь будь добр отвечать за свои деяния, а не то…

– А не то что?! – прервал её водяной. – Ты, Авдотья, не глупи. Каждый знает, что до дня пророка Ильи люди купаются, а после – с рекою прощаются. Как ни крути, а любой суд признает мою правоту. Не позволю нарушать порядок! И чтоб я вас не видел здесь! Будь здорова, Кузьминична! – Он исчез под водой.

– Что это я? – удивилась сама себе Авдотья. – Как могла забыть, что сегодня Ильин день, не понимаю…

– Это всё ваша новая сыворотка. Дегустация удалась! – сделал вывод кот. – Итак, в данный момент нужно изобрести другое снадобье, чтобы вспомнить позабытое. Потому как интересно получается: у всего села память отшибло.

– Есть у меня одно зелье – «Сыворотка Воспоминаний». Устроим чаепитие, позовём гостей, – размышляла волшебница.

К вечеру за столом собралась весёлая компания. Пожаловал председатель Савелий Павлович. Он обожал пироги, что выпекала Авдотья. Местный поп Епишка, само собой, посчитал грешным делом пренебречь приглашением покушать.

Авдотья разливала гостям по чашкам чудо-чай.

– А знаешь, – заговорила соседка Нюра, отхлебнув в очередной раз горячего напитка, – внучек мой сегодня на реке был, купался, негодник.

– Неужели?! – удивилась Авдотья.

– Как я допустила, не понимаю? Совсем из головы вылетело, что сегодня Ильин день, а значит, в воду ни ногой и… и…– её перекосило при виде мирно сидящих на крыльце собаки и кота. – Авдотья, ты чего этих пускаешь во двор в такой-то день?! Разве не знаешь, что черти, прячась от гнева пророка Ильи, вселяются в домашних животных?

Кот и пёс переглянулись.

– Да брось, Нюрочка. Я их сто лет знаю. Ну, какие это черти?

– Настоящие, факт! Смотри, как зыркают. Пробрались-таки бесы во двор, – подхватил поп Епишка и нервно перекрестился.

Гости настороженно начали перешёптываться.

– По-моему, нам лучше уносить ноги, – забеспокоился Пломбир.

Четвероногие друзья попятились до калитки.

– Держи бесов! – заорал председатель, и толпа ринулась следом за Пломбиром и Пузырём.

– Как быть? – на бегу спрашивал Пломбир. – Они не отстанут.

– Бежим к реке. Туда они побоятся сунуться.

– А водяной? Он вряд ли будет рад нас видеть.

– Это верно. Будем сидеть тихо.

Отделавшись от погони, Пломбир и Пузырь затаились в камышах. Так, прижавшись друг к другу бочком, они просидели в камышах до поздней ночи.

– Ух, как есть охота! – жаловался Пузырь. – Живот свело, сил нет.

– Эх, сейчас бы вареничков, – облизывался Пломбир.

– Да со сметанкой, – проглотил слюну Пузырь.

– Вот вы где! – Внезапно Авдотья раздвинула камыши.

Кот и пёс радостно подскочили.

– Авдотья Кузьминична, получается, нам теперь на улицу показываться нельзя? – озадачился Пломбир.

– Сегодня спрячу вас, а завтра гуляйте свободно – никто трогать не будет, – Авдотья накинула на кота и собаку чёрную мантию, и они слились с ночным пространством, став невидимыми.

– Ну и ну! Борешься всю жизнь с нечистою поганью, и тебя же потом во всех грехах обвиняют, – доносился в ночной темноте голос кота.

– Каждому воздастся по заслугам, – утешала его Авдотья. – Между прочим, дома-то варенички остывают… Со сметанкой…

– Ура! Варенички! – раздался радостный возглас друзей из-под волшебной мантии.

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению "Мы - Дети книги!"

Комментарии (0)

Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 3)
Поделитесь своим местоположением