В августе в ТО ДАР было подано 4 заявления на приём. Принято 2 человека.

Ирина Кримищук, поэзия.

Меня зовут Ирина Кримищук.  (В соцсетях Ирина Орлада)

Родилась в г. Петродворце (в 1968 г.), живу в г. Севастополе.
Образование:
ЛПУ№1 им. Некрасова (учитель начальных классов)
Училище культуры г. Симферополь (режиссура театральных представлений)
СПБГУП (искусствоведение)

Дополнительное образование:
Мастерская Анны Никольской,
Курс поэтического мастерства Игоря Шевчука «Стишарики».
Литературные курсы «Мастер Текста» при издательстве "Астрель-СПб"

Веду небольшую детскую литературную студию.

 

Шмелиные разговоры

Шмели-то шмели
Разговоры вели
О сладких липучках,
Дождливых хмурых тучках,
О качелях-ветках
И хороших детках.

***

Фокусы


Фокусы! Фокусы!
Садитесь на табуретки!
Показываем чудо!
В ладонях - оп, монетки
Из шляпы - раз, и птичка!
Откуда? Из ниоткуда.

Кулёк – в  узелок,
Встряхнули – ах, платок!

Герань на окне удивляется,
Ну как так у них получается?
Удивляется, подрастает
И ... фокус! Она зацветает!

 

Мир моего сердца

Этот мир обнимает меня
из всех окошек.
Здесь весна, и ветер,
и волшебная дверца.
Здесь все до́ма:
от гор до букашек-крошек.
Это мир моего сердца.

Дрёма

Лисица крадётся в ночной тишине
По чистому полю, по белому снегу
Крадётся неслышно и в ухо мне дышит
Сиянием северным штора колышет.
И сосны качают ветвями в такт
Тик-так. Тик-так.

***

Небо-окошко и лужа-окошко.
Окошки-лужата лежат вдоль дорожки.
Всё, что в них отражается,
в сердце моём улыбается!

Мои друзья дороги

Мои друзья дороги
Легки и быстроноги.
Им скучно и тоскливо
Тереться о крыльцо.

Им полетать бы с ветром
Средь крон высоких сосен,
Поухать бы  как совы
И высидеть яйцо.

А лучше бы – как  ветер!
Нести по ветру шляпы,
Иль выгнув
              на рассвете
Зелёную
                  дугу,
Смеяться от щекотки,
Когда по ней красотки-
Коровки божьи
                       стадом
На водопой
                    бегут.

Иль быстрою рекою
Журчать у неба края!
Пусть угадают,
                      что в ней:
Компот иль молоко?

 

 

Евгений Шестов, проза

Меня зовут Евгений Шестов. Мне 52 года. Я из Нижнего Новгорода.

 Являюсь автором пяти детских повестей, нескольких сказок и рассказов для детей.

В Издательстве Априори-пресс  в декабре 2019 года вышла моя книга «Свистни, рак, пока есть силы».

https://vk.com/albums57379784?z=photo57379784_457241429%2Fphotos57379784

Ссылка на мою страницу:

https://deti-knigi.com/component/comprofiler/userprofile?Itemid=175

Хочу стать членом ТО ДАР как прозаик.

Как профессиональный артист-чтец могу предложить со своей стороны делать видеозаписи чтения произведений детских авторов. На моей странице во ВКонтакте есть несколько таких записей. Если необходимо, можете посмотреть их:

https://vk.com/videos57379784

Кроме того, я работаю в областной детской библиотеке, мы проводим много мероприятий для детей.

 

 Глава  из повести «БЕГУНОК»

Матвей заглянул в дыру. Это была даже не дыра, это был огромный лаз, в котором можно было спрятаться от дождя, выслеживать диких животных, из него можно было нападать и обезвреживать вражеских разведчиков. Это был классный лаз. Немного узкий, конечно, но такой здоровский.

Медленно продвигаясь по лазу, Матвей добрался до первого поворота, а когда посмотрел направо, внутрь нового открывшегося пространства, понял, что это целая комната, большая, широкая, с одним маленьким окошком, заколоченным деревянной заслонкой. И ни одной двери!

Пещера магараджи! Точно. Именно так описывалось это в толстой книжке, которую Матвей читал когда-то. Такой же тонкий проход в горе с поворотами и изгибами, такое же расширение в каменной стене и высокий потолок. И мало света. А сверху с потолка пещеры свисают сталактиты. Или сталагмиты? Матвей не помнил. Да и важно ли это? Ведь вот она пещера магараджи. Он нашел ее. Он великий первооткрыватель новых мест. Он великий географ, исследователь и ученый!

Здесь было сухо и тепло. Сверху виднелась труба, толстая, большая, обернутая какой-то блестящей тканью, а рядом с ней была труба потоньше. Они шли по потолку, а у дальней стенки спускались вниз под пол этой огромной пещеры.

Матвей приложил ладонь ко рту и издал боевой клич. Получилось громко и красиво. Как у настоящего индейца. В углу, на полу рядом с трубой лежали какие-то картонные коробки и старая фуфайка. А еще там стояли почти новые сапоги большого размера.

– Чьи это? – подумал Матвей. – Что, тут кроме меня еще кто-то есть? Это же мое жилище! Я его первый занял. Это мой дом!

Мой!

В крайнем случае, если эта пещера кому-то уже принадлежит, он займет тот маленький, но такой удобный лаз. И уж это точно будет его дом. Будет. Он так решил. Ведь у каждого должен быть свой дом. Даже у животных есть свои дома. Даже дикие звери строят дома и норы. Почему же у него, Матвея, не может быть своего дома? Может? Конечно, может. И он будет. Будет. Вот он. Есть.

Матвей прилег на фуфайку, прижался к теплой трубе, сдвинул шапку на самые глаза, чтобы не видеть слабый свет, и задремал.

Его разбудил звук подъезжающего автомобиля. Фары осветили стену у Матвея над головой, потом мотор заглох, послышался хлопок дверцы машины и голоса людей.

Матвей переполз поближе к окну в тень. Люди за окном тихо переговаривались, курили. Мальчик почувствовал запах табака.

– Ты когда видел его? – спросил один.

– Да вот полчаса назад. Он влезал в эту дыру.

– И куда он мог деться?

Черная тень приблизилась вплотную к окну, человек осветил фонариком стены, пол, потолок.

– Смотри, там какая-то одежда брошена на полу. Может это его?

– Ну-ка. – Второй взял фонарик из руки первого, посветил на фуфайку. – Нет, это какое-то барахло. У Матвея такого не было. Скорее всего, тут бомжи ночуют. Ближе к ночи надо приехать, их потрясти. Может, они видели пацана.

– Ладно. Пошли. Все равно в этой конуре больше нечего ловить.

Машина стала отъезжать. Когда затихли последние звуки, а слабый свет фар совсем ушел в сторону, Матвей выглянул в окно.

На улице никого не было. Начинало темнеть, хотя еще было светло. В это время, в начале шестого, народ с улицы старается спрятаться, разбежаться по домам. Даже самые ретивые говоруньи по своим углам разогревают ужин. А их сердитые половинки, из тех, кто трезв, читают рекламные объявления, смотрят телевизор или режутся с малыми чадами в шахматы.

Бомжи могли прийти в любое время. У них нет графика. Они живут во времени свободно. Значит, опять придется уходить. Жаль!

Матвей вздохнул.

Пещера магараджи уже не казалась такой привлекательной. На боковой стене были видны потеки краски, с потолка в середине комнаты, где раньше висела люстра, торчал конец оголенного провода. Странно, подумал Матвей, подвал, а в потолке люстра? А может быть это цокольный этаж, и тут тоже когда-то жили люди? Наверное, жили. Трудно им приходилось. Но куда лучше, чем на улице. Четыре стены есть, какой-никакой потолок. Вон в углу заложенный кирпичом дверной проем. И даже отопление. Наверное, им тут было хорошо когда-то. А теперь это уже не квартира. Теперь это брошенный дом. И напротив окна по стене тонкой струйкой стекает вода. Да и фуфайка, такая загадочная вначале, теперь выглядит старой, драной и нисколько не греющей.

Что, уходить? Или все-таки дождаться? Кого? Эти двое опять вернутся. И будут его искать. Его или не его? Он знал, что его, Матвея. Он узнал один голос. Это был дядя Ваня. Да и второй скорее всего отец. Хотя за его бурчанием никогда не поймешь, что он говорит.

Чуть приподнявшись на цыпочки, Матвей выглянул наружу. Ближайший дом метрах в двухстах. На дороге стояли только две машины. Но в них никого не было. И откуда его могли заметить? Если только из окна в бинокль или подзорную трубу.

Значит, говоришь, видел полчаса назад? Поиграть хочешь? Ну, давай поиграем.

Мальчик быстро подтянулся на подоконнике, вылез из окна на асфальт и бегом припустил к ближайшей стене дома напротив. Не добежав и половины расстояния, он юркнул под машину, подкатился под колеса и замер. Сместившись на дальнюю от окон сторону, Матвей выглянул из-под машины. Никого вокруг не было видно. И тишина стояла какая-то уж больно подозрительная.  Нигде никого. Даже голосов никаких не слышно. А вообще-то, если прислушаться, можно различить детские голоса в подворотне дома. Там, кажется, мальчишки играют в футбол.

Матвей закрыл глаза. Да. Так и есть. Вот идет бабушка с сумкой. Надо бы ей помочь. Сумка у нее больно тяжелая.

Ага. Вот так сразу. Как выскочу, как выпрыгну, полетят клочки по закоулочкам. Так. Погодь. Кто-то стоит, Матвея поджидает. И тут даже думать не надо, кто это. Это Гоша. Длинный и вихрастый братец-кролик. Выхрамывает, колченогое чудо!

– Длинный, придурок!

Этот громкий крик оглушил самого Матвея. Он не собирался кричать, он вообще не собирался показывать себя. Он хотел спрятаться, чтобы его не нашли. И вдруг сам себя выдал. Вылез из-под машины и, уже не таясь, стал подходить к подворотне.

Под высокой аркой стоял брат Матвея Игорь. Казалось, он стоял здесь просто так, никого не дожидаясь. Но стоило Матвею приблизиться, Игорь схватил его за свитер и, не выпуская, потащил в подъезд.

Брат ничего не говорил. Он тащил Матвея молча. От этого становилось еще более тревожно. Что могло такое случиться, что его брат, его Гоша, тащит Матвея молча, не говоря ни слова? Раньше бывало, что Матвей прятался, убегал от брата, но каждый раз слышались понукания, пинки, подзатыльники, море слов про подумать о родителях и много еще всякого. Но так вот, молча, без тумаков и затрещин? Это было странно и страшно.

Матвей пытался заглянуть в лицо брату. Но тот угрюмо сжав губы и почти закрыв глаза, не проронил ни слова. Уже у двери квартиры он вдруг остановился и прошептал:

– Держись.

И втолкнул Матвея внутрь. В прихожей было темно, зато у отца в комнате горел свет. Но свет горел почему-то неполный, казалось, что там горит свечка или ночник, который отец включал только когда ложился с книгой в постель. В другой комнате и в кухне было темно.

Сняв  ботинки, Матвей прошел в комнату отца. На столе горела настольная лампа, большой свет был выключен. Отец сидел на постели, у стола в изголовье кровати стоял дядя Ваня, младший брат отца, а у окна стояла Мачеха. Матвей не звал ее никак. Мачеха она и есть мачеха. Нет у нее имени. Никакого. Не имеет она права как-то зваться кроме этого слова.

Вот так жестко и бесповоротно.

Появилась, понимаете ли, и тут же начала наводить свои порядки. Командир хренов. А вот не будет она командовать Матвеем. Он так решил для себя. Гоша как хочет, может лизать ей задницу, ручки целовать и вообще. Цветы дарить каждый день. Хотя куда ему, калеке. А Матвей ничего этого делать не будет. Никогда. И пусть она не улыбается и глазки ему не строит. Вон, вытаращилась. Съесть готова. Крокодил Гена в юбке. А еще платочек в руке жмет. Ой-ой-ой, какие мы нервные. Пусть еще скажет, что переживает. А мы ей сразу и поверим.

А отец? Он не говорит ни слова.

Да что за день такой? Почему все молчат? Почему никто его не ругает? Почему не кричат? Почему не бьют, наконец? Могли бы и побить. И дядя Ваня стоит такой загадочный. Вот он улыбается. И чего это он улыбается? Все как будто напуганные, а он улыбается. Непонятно.

Гоша встал у дверей.

Все в сборе.

– Ну?

Матвей обвел взглядом всех собравшихся.

– Чего вызывали?

– Не дерзи! – Это Мачеха. Она может. Она любит это слово. «Не дерзи» у нее звучит часто. По любому поводу. Вроде и не старуха. Еще молодая. Всего тридцать три? Или тридцать четыре? Матвей не помнил точно. Да и не интересовался особо. Зачем ему интересоваться человеком, который для него никто. И не будет никем. Никогда.

– Конечно, мамочка! – Матвей язвительно улыбнулся и сделал реверанс.

– Я тебе не мамочка, мерзавец! – закричала Мачеха. – Тебя ищут целый день. Ты где шатался?

– Тебе не доложил. И не ори на меня! Ты вообще здесь никто!

– Нет, вы посмотрите на него! Пришел, еще язык тут высовывает. Витя, я не понимаю, как ты терпишь это безобразие?!

– Матвей! – Отец, сидя на кровати, замахнулся и влепил Матвею звонкую затрещину.

У Матвея перехватило дыхание. Было не так больно, сколько позорно – получать подзатыльники от любимого человека. И главное, за что? За какую-то крысину Мачеху?

Отец, родной человек! Он никогда не повышал голос на детей и никогда не бил. Это мог себе позволить только Гошка. Но ведь он брат, он шутя, с ним-то, этим вихрастым лоботрясом Матвей нашел бы общий язык. Чего там, всего четыре года разница.

Пока не появилась в доме эта. А теперь в голосе отца слышалась угроза, негромко прозвучало имя, но стальные нотки заставили Матвея вытянуться и отступить на два шага.

А ведь совсем недавно они жили тихо, мирно. Ездили на рыбалку, вместе убирались по дому, вместе проводили выходные, и даже втроем играли в шахматы, Гоша с Матвеем против отца. Прошло всего каких-то полгода, и на тебе. Явилась, не запылилась.

– Ах, так, да? – Матвей отбежал к двери. – Идите вы все!

Гошка встал на пути Матвея.

– Погоди, малой. Не шуми. Они тебя больше не тронут. – Гошка повернулся ко взрослым. – Они не тронут. Иначе я сам их трону.

– Не дерзи! – опять заорала Мачеха.

– А то что? Лопнешь от натуги? Пап, ты кого в дом привел? Что за курица тут командует? Кто в доме хозяин, ты или эта писклявая кукла?

– Гоша! – Отец встал с постели, подошел к мальчикам.

– Что? Ударишь меня? Давай, ты уже входишь во вкус.

– Ребята, вы чего? Матвей, Гоша!... – отец растерянно развел руками, повернулся в дяде Ване. – Ваня, как же это?

– Зря вы так шумите, надо было Матвею просто все объяснить. – Дядя Ваня потрепал Матвея по голове. – Я приехал сегодня за тобой.

Какой-то он сегодня грустный, дядя Ваня. И сосредоточенный. Хочет еще чего-то сказать, и молчит.

– Твои вещи уже готовы.

– Вещи?

Матвей встрепенулся.

– Какие вещи? Зачем? Куда? Вы что, меня прогоняете? Да? Отец! Гоша! Дядя Ваня, куда?

– Ко мне поедешь, малыш. К бабушке. Ты помнишь бабушку? Вы были с Игорем у нее пять лет назад.

– К бабушке? Зачем?

– С нами поживешь маленько, там у нас тоже школа есть. Я уже договорился. Ты ведь в четвертом классе учишься?

– Школа?

Дядя Ваня еще что-то тихо и нудно говорил, а Матвей сел прямо на пол, стащил свитер через голову, и, уткнувшись в него носом, старался не заплакать, старался сдержать предательский комок в горле, потому что здесь и сейчас кончалось его детство. Он слушал доброго дядю, не понимая слов, видел двигающиеся желваки на скулах отца, видел слезы в глазах Мачехи, слышал за спиной сопение Гоши.

Но тут поток дяди Ваниных слов прервался. Последнее прозвучало как выстрел.

– Поехали!

Через пятнадцать минут дядя Ваня завел мотор и машина тронулась. За задним стеклом у двери подъезда мелькали вихры Гоши, отец не вышел, только открыл форточку и курил, стоя у окна. Мачехи не было видно.

Приветствуем новых членов ТО ДАР и желаем им творческих успехов!

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению
Прочитано 174 раз

Последнее от Татьяна Шипошина. * Главный литературный редактор ТО ДАР. Председатель ТО ДАР