Нанозавры (Отрывок из повести в рассказах "Нанозавры")

Автор :

– Ой-йо! – донеслось из-за двери. Это Генка ворвался к нам домой, налетел в прихожей на стул и потер ушибленную ногу. – Вы чего – перестановку делаете?

– Да нет, ремонт на кухне затеяли, – ответил я.

– Помочь?

Папа доверил нам отдирать старые обои, наклеенные в несколько слоёв. Мы срывали со стен огромные лоскуты и складывали их в мешки.

Генка придумал, что мы археологи и проводим раскопки. Интересно было гадать, какой рисунок окажется за следующим слоем обоев. Потом Генке это надоело:

– Давай телевизор включим, – он воткнул провод в розетку и сдул с экрана пыль.

На Первом канале ведущая с зачёсанными гладкими волосами рассказывала про сильное наводнение:

– Десятки затопленных городов и сёл, тысячи эвакуированных, смытые дома и пропавшие урожаи – жители Иркутской области пережили разрушительное наводнение.

Мы застыли, уставившись в телевизор. На экране разворачивалась настоящая катастрофа: деревянные дома сносило потоком, мосты рушились, людей вызволяли с крыш на лодках.

– Бок о бок с сотрудниками МЧС, – продолжала ведущая, – днём и ночью трудятся волонтёры, они приехали помогать тем, кто в одночасье лишился всего.

– Тедди, – медленно проговорил Генка. – Что мы с тобой делаем?

– Обои отдираем, – ответил я.

– Ты понимаешь? – он ткнул пальцем в телевизор. – Там люди борются с этими, с мировыми…

– Катаклизмами? – подсказал я.

– Ага, точно, с ними. Волонтеры жизни спасают! А мы?.. Пойдём, поищем, кому помощь нужна.

– А как же ремонт?

– Подождёт твой ремонт. В первую очередь о других думать надо!

Мы побросали обои и выскочили во двор.

– Теперь мы с тобой команда! А у любой команды название должно быть, такое звучное, громкое, – Генка уставился в небо. – Нужно что-то такое… пинн… цинн… инницион…

– Инновационное? – догадался я.

– Да-да, – нетерпеливо кивнул он и с силой выдернул лебеду у крыльца – именно. Что-то вроде мегазубры, или гиперботы, или космодрели. О, приумал. Нанозавры!

– Кто? – удивился я и тоже вырвал лебеду. Надо будет как-нибудь ее выполоть.

– Ну, мы, как динозавры, сильные и всё умеем. Только маленькие.

– А что динозавры умели?

– Любишь ты к мелочам придираться! – рассердился Генка и пошёл вперёд. – Создадим группу вконтакте, на аватарку супер-героя поставим. Будем фотки о проделанной работе выкладывать. Представляешь, к нам люди подтянутся, и Нанозавры станут мировым волонтерским движением. Вперёд, нас ждут великие дела!

По дороге мы натолкнулись на Бабзою, ту самую, которая мне в первый день с коровой встретилась. Сегодня Бабзоя шла с двумя полными вёдрами воды, а вместо корзинки у нее на голове были заплетены косы в форме двух больших бубликов.

– Давайте поможем! – в один голос крикнули мы и стали у неё из рук вёдра вырывать.

– Ой, что вы, – замотала она головой, так что бублики заколыхались. – Куда вам тяжесть-то такую тоскать?

         Она вцепилась в свои вёдра, как будто несла в них золото, и поскорее поспешила по тропинке к дому.

– Ничего! Деревня большая, – не унывал Генка.

Тогда мы отправились к Деду-Егору. Его дом сразу за магазином стоит.

– Ты, главное, – не удивляйся, – предупредил меня Генка. – Он зимой и летом платок к пояснице привязывает. Это потому, что у него больное давление и спина скачет… Ой, наоборот: давление скачет и спина болит.

– А-а-а, так я его в магазине видел.

– Вот и хорошо, значит, не чужие люди уже.

Застали мы Деда-Егора во дворе. Он как раз складывал из берёзовых дров поленницу. Наклонившись за новым поленом, схватился за спину и закряхтел.

– Помочь? – крикнул Генка.

Деда-Егор с трудом разогнулся:

– Знаю я вас, короеды-безобразники! Сам управлюсь.

– Мы теперь нанозавры, – сказал Генка.

– Какие ещё мавры-завры? А ну шасть отсюда! – и он погрозил нам скрюченным костлявым пальцем.

Нам пришлось отступить за калитку.

– Будем действовать тайно, – шепнул мне Генка.

А я стоял и смотрел на длиннющие антенны и серебристые тарелки на крыше у Деда-Егора. Будто это не дом, а телерадиостудия.

– Слышишь, что говорю? – подтолкнул меня Генка к калитке.

– Ага, – я еле отвёл глаза от всей этой антенной выставки. – Зачем тайно?

– Сам подумай, Тедди. Время сейчас такое, неспокойное. Никто никому не доверяет. Вот и покажем на деле, какие мы нанозавры.

Он, даже не поморщившись, сорвал крапиву, сжал её в кулаке и произнес:

– Благородные дела не напоказ нужно делать. Выдвигаемся в полночь. Не проспи.

За ужином я два раза просил добавки. Мне энергия нужна, не так-то легко добрые дела делаются.

– Ты, наверно, силы восстанавливаешь после ремонта? – укоризненно сказал папа. Мы с Генкой так увлеклись своей идей с нанозаврами, что совсем забыли про обои в кухне.

В десять вечера я ушёл в свою комнату и даже раздеваться не стал, только прилёг отдохнуть. На минутку прикрыл глаза. Мне казалось, я плыву по небу на огромном рулоне обоев и зачерпываю тонкие перистые облака вёдрами Бабзои. А рядом на кучевом облаке сидит оранжевый петух и вопит, что есть мочи. Я раскрыл глаза, но петух продолжал надрывать горло.

У него явно была бессонница, и орал он прямо под моим окном. Я отдёрнул занавеску и выглянул на улицу. В свете луны узнал Генку.

– Перестань кукарекать! – зашептал я. – Сейчас выйду.

На цыпочках пробрался в коридор, чтобы никого не разбудить. Подошел к двери и со всей осторожностью открыл замок. Но замок всё равно щёлкнул так, будто выстрелили из десяти пушек, причем одновременно.

– Не проспит он! – накинулся на меня Генка, когда я вышел на крыльцо. – Я тебя уже сто лет бужу.

Ему хорошо, его бабушка спит, как богатырь после битвы. Нет, даже как три богатыря.

– Фонарик взял? – спросил всё ещё недовольный Генка.

– А чего ты сразу про фонарик не сказал?

– Ладно, будем по звёздам ориентироваться.

– Легче по фонарям.

– По фонарям каждый дурак может. Видишь хвост Большой Медведицы? – Генка ткнул пальцем в небо. – В той стороне дом Деда-Егора.

– Слушай, давай только не к нему.

– К нему в первую очередь! У него спина болит. Эх, Тедди, жалко, что ты не в начале лета приехал, у нас здесь такие белые ночи были. Светло, как днём!

– А как же тогда засыпать? Я при свете вообще уснуть не могу.

– Привыкаешь, – пожал плечами Генка.

Мы взяли курс на хвост Большой Медведицы. Я все время вздрагивал от шорохов, раздававшихся в кустах, а по телу мурашки, как муравьи ползали, так страшно было.

Подойдя к дому Деда-Егора, Генка приоткрыл калитку. Она противно заскрипела.

– Надо бы смазать, – сказал он и деловито прошёл во двор.

Я проскочил за ним.

Поленницу с высокого столба освещал тусклый фонарь. Никогда раньше мне не доводилось складывать дрова. И совсем скоро все руки уже были в занозах. Пальцы распухли и болели. А Генка, он всю жизнь в деревне живёт и почти всё умеет. Я поглядывал на него и думал, что ему можно смело давать звание мастера спорта по укладыванию дров.

Наконец поленница полукругом возвышалась над нашими головами. Спина и руки болели так, словно мы таскали здоровенные толстые брёвна.

– Готово, – Генка тяжело вздохнул и прислонился к поленнице.

Я залюбовался нашей работой. Красиво!

Но только Генкина спина от нее отлепилась, как я увидел нечто завораживающее. Стена из дров, которую мы так старательно складывали, стала надвигаться на нас. Я помотал головой, думал, это от усталости мерещится. Но поленница продолжала крениться.

– Бежим! – Генка схватил меня за руку.

Мы отскочили ровно в тот момент, когда стена дров оглушительно рухнула на землю.

Кажется, так быстро я никогда не бегал. Да мы и не бежали, а летели, как ракеты. В ушах стоял грохот.

Остаток ночи я спал, как убитый. Утром еле-еле встал с кровати, зато Генка прибежал ко мне бодрый и весёлый.

– Слышал, что там у Деда-Егора? – спросил он.

– Я тебе больше скажу. Не только слышал, сам видел, что мы там натворили.

– Хых, да я не про это. Мы с тобой все-таки сделали доброе дело. Пойдем, сейчас сам увидишь.

И мы побежали в ту сторону, где вчера висел хвост Большой Медведицы. Во дворе Деда-Егора лежала развалившаяся поленница. Вокруг нее стояли соседи. Дед Егор отчаянно размахивал шерстяным платком и громко рассказывал, как ночью к нему прилетали инопланетяне. Будто бы летающая тарелка приземлилась на поленницу, а зелёные человечки с помощью ультраволн вылечили его спину.

– Не болит! – он нагибался в стороны, приседал и подпрыгивал. – Совсем не болит!

– Надо журналистов позвать. Пусть в газете напишут, – говорили соседи.

– Да что ваша газета?! – вопрошал Деда-Егор. – Меня теперь по телевизору покажут!

Я так и не решил, хорошее мы в тот раз дело сделали или нет. Вроде бы взяли и дрова раскидали по двору, не нарочно, конечно, но все-таки. А с другой стороны – человека самовнушением вылечили.

Мы лежали с Генкой на пригорке сразу за магазином и сдували с одуванчиков парашютики.

– В следующий раз будем аккуратнее, – сказал он.

– Может, ремонт у меня в кухне доделаем? – робко спросил я.

– Не будь эгоистом! В мире столько людей в помощи нуждаются, а ты заладил про свои обои! Давай подумаем, кому сегодня поможем?

Я перевернулся на живот и увидел вдалеке женщину в тельняшке и фиолетовых лосинах. Длинным прутом она погоняла стаю гусей. Белые, крупные, с длинными шеями, их было около десятка. Только я захотел сказать о них Генке, как показался Серега.

– Бонжур амур, господа! – он махнул нам рукой и скрылся в магазине.

– Жалко его, – сказал Генка, срывая травинку.

– Ну, не знаю. Мне он не очень-то нравится – грязный весь какой-то, лохматый.

– Зря ты так про него. Он в детдоме вырос. Много лет на ферме работал, коров пас. Вот его и прозвали Серега-пастух. А потом на ее месте пилораму сделали. Только его туда на работу не берут – у него руки трясутся. Раньше-то он на ферме жил в бытовке. А сейчас у него ни кола, ни двора. Зато, когда деньги есть, он мне чупа-чупс в магазине покупает.

– А где это он так по-французски говорить научился?

– Не знаю. Говорит, у него мать француженкой была. Их разлучили, когда ему пять лет исполнилось. Может, врёт, а вдруг и правда? – Генка задумчиво пожевал травинку и выплюнул её.

Мне стало как-то не по себе. А тут еще Серёга-пастух подошел и протянул нам две конфеты.

– Спасибо! – дружно кивнули мы.

– Ай, вояж бон при, – улыбнулся он, показав гнилые коричневые зубы.

– Послушай, – меня вдруг осенило. – У Бабзои, наверно, вода закончилась. Много что ли она вёдер может с колодца натаскать?

– Точно! Как я сам не догадался?! Встречаемся, как обычно, в полночь. Только ты это…

– Да, понял, понял, не просплю.

         И я почти не проспал, честное слово. Заснул всего на минутку.

– Му-у-у, – раздалось под моим окном.

Пока я вставал с кровати, кто-то снова настойчиво замычал:

– Му-у-у-у-у-у!

В окне увидел маячивший силуэт. Луна в эту ночь не светила, и кто это – было не разглядеть. Но все приличные коровы в такое время, конечно же, спят. Сразу понятно, что мычит Генка.

На цыпочках я вышел во двор:

– Ты в следующий раз визжи, как поросёнок. Чтобы наверняка моих родителей разбудить.

– А я виноват, что ты дрыхнешь, как сурок?! – обиделся Генка и посветил фонариком мне в лицо.

Идти с фонариком было хорошо, дорогу видно. Но, когда мы подошли к калитке Бабзои, он вдруг погас.

– Ты зачем фонарик выключил? – зашептал я.

– Батарейки сели, – ответил Генка.

– А как мы в темноте вёдра найдём?

– На ощупь, – Генка открыл калитку и направился к сараю.

Отыскав задвижку, он отодвинул её и распахнул дверь.

– Ой-ё, – раздался приглушённый стон. В темноте Генка наступил на грабли, и деревянная рукоятка со всего маху щёлкнула его по лбу.

– Это у Бабзои грабельная сигнализация такая, – я чуть не лопнул от смеха. – Залезет к ней вор, вёдра украсть, а грабли бах, и полная потеря сознания.

– Раз такой умный, сам за вёдрами иди, – запыхтел от обиды Генка.

В темноте трудно искать вёдра. Особенно, когда ты не знаешь, где они стоят. Я осторожно прошёл вперёд и тут, совсем рядом со мной, кто-то сказал: «Му». Совсем забыл, что у Бабзои корова есть. И где же ей еще быть, как не в сарае? Не в спальне же она у Бабзои живет!

Мне, можно сказать, повезло – я очень быстро нашел, что искал. Потому что от неожиданности попятился и задел ногой железное ведро. Пока его поднимал, задел ещё одно.

– Ты чего там гремишь? – громко зашептал из-за двери Генка.

– Тут корова.

– Так не собака же, не кусается.

– Зато бодается!

– А ты её не буди, она и не будет бодаться. Вёдра нашел?

– Нашел.

– Ну, теперь за водой!

Всю ночь мы бегали к колодцу и обратно. Под конец нам показалось, что он находится не на другом конце деревни, а на другой планете. Всё же пузатую бочку Бабзои мы заполнили водой до краёв.

– Я с ног валюсь, – признался Генка.

– А я их вообще не чувствую… И рук тоже.

         Как можно тише я вошёл в сарай, чтоб поставить вёдра на место. Но в темноте поскользнулся на коровьей лепешке. Рядом замычала корова и начала подниматься, цокнув копытами по неструганым доскам пола.

         Я тут же выскочил из сарая и помчался в сторону дома.

– Ты чего сиганул? – еле догнал меня Генка.

– Там ко-корова проснулась.

– И что?

– А вдруг бы она на меня набросилась?

– Это ж не медведь, чтоб на людей бросаться, – хмыкнул Генка. – Главное, в этот раз всё у нас получилось!

– Вот Бабзоя завтра обрадуется! Воду таскать не надо, сиди себе на крыльце, пей молоко и наслаждайся жизнью!

Утром я услышал, как папа сказал:

– Я с ним серьезно поговорю.

         Но мама его остановила:

– Мы в город опаздываем. Вернемся, тогда и проведёшь с Теодором свою беседу.

А потом я услышал, как прибежавший Генка столкнулся в дверях с моим папой:

– Здрасте, дядь Вова.

– Здра-авствуй, здра-авствуй – ответил ему папа, необычно растягивая слова.

Тут мама заглянула ко мне в комнату и сказала:

– Теодор, в холодильнике суп и сосиски. Вы с Геной у дома поиграйте, а вечером мы приедем. Звони, если что.

– Ага, – я повернулся и, взяв с подоконника телефон, проверил зарядку.

Мама только из комнаты вышла, как сразу Генка вбежал.

– Чего у тебя папа такой странный сегодня? – спросил он, усаживаясь ко мне на кровать.

Я пожал плечами:

– Бороду сбрил. Мама говорит, он так моложе выглядит.

– Да, твоя мама знает в этом толк. Она у тебя красивая и всегда нарядная ходит… – тут Генка отчего-то поперхнулся, а потом вдруг спросил, – А, может, твой папа всё знает?

– Что знает?

– Все уже знают, один ты не знаешь!

– Да что ты заладил, знаешь - не знаешь! Я, между прочим, всю ночь не спал.

– Я что ли спал? – вскипел было Генка, но вдруг перестал сердиться и потянул с меня одеяло. Генка, когда хочет что-то интересное рассказать, обо всех обидах забывает: – Там у Бабзои такое во дворе творится! Вставай, говорю, скорее!

– Дай хотя бы бутерброд съем. Я голодный.

– Мы с тобой такую кашу заварили, за неделю не расхлебаешь. Побежали!

Правда, перед тем, как выбежать, я успел насыпать корма в клетку моей хомячихе Кокоше. Папа говорит, что сначала нужно животных накормить, а потом уж о своем желудке беспокоиться.

         Пока я, на ходу застёгивая рубашку, бежал за Генкой, во мне росла тревога. Она разрасталась огромным лопухом, как тот, что растет за нашей старой баней. А тут еще раздался свист. Да такой пронзительный, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

– Что это? – ошалело спросил я Генку.

– Ай, – отмахнулся он. – Это теть Нина гусей своих на речку созывает. Давай скорее, главное – успеть проскочить вперед них.

И мы побежали еще быстрее.

Бабзоя стояла посреди двора и раскачивалась из стороны в сторону. Сегодня её длинные седые волосы были наспех затянуты резинкой в растрёпанный пучок. Рядом с бочкой крутился Деда-Егор. Он совал в воду палец, затем клал его на язык и причмокивал. За бочкой на грядках картофеля лежала корова и стонала. Жалобно так: «Му-у-у, му-му-у-у». Несколько соседей переговаривались в стороне. Здесь же была и Таисия Семёновна, Генкина бабушка. Из-под её короткого зелёного платья торчали чёрные спортивки с белыми полосками по бокам. А резиновые сапоги она, наверно, снимала только когда спать ложилась.

– Корова гороха с бобами объелась, – сказала Таисия Семёновна. – Отлежится сегодня, и всё пройдет.

– А в бочку-то воды кто натоскал? – всё так же раскачивалась Бабзоя. – Она ж пустая стояла.

У Таисии Семёновны живот затрясся от подступающего хохота:

– Ты ж сама и натаскала. И дверь в сарай не закрыла, вот корова и вышла. Это у тебя амнезия называется, частичная потеря памяти.

– У меня потеря урожая. Весь горох Буренка-то потоптала.

– Всего-то две грядки, – не сдавалась Генкина бабушка.

– Я знаю, кто это сделал! – вскричал вдруг Деда-Егор.

         Мы с Генкой так и подпрыгнули.

– Кто? – в один голос спросили все взрослые.

– Инопланетяне! По вкусу вода в бочке отличается от нашей, земной. Она с примесью неизвестных внеземных элементов. А корову они хотели с собой взять для опытов. Только она к ним в летающую тарелку не влезла. А, может, бодалась сильно, вот и не далась в руки. Или что там у них вместо рук?

– Иноплонетянам-то зачем моя корова? – испугалась Бабзоя и с нежностью посмотрела на Буренку.

– А зачем им мои дрова? – твердо стоял на своём Деда-Егор. – Нет, без телевидения не обойтись, – сказал он грустно. Видимо, ему не очень-то хотелось делить инопланетную славу с Бабзоей.

Мы с Генкой выскользнули за калитку и побрели к дому.

– Тедди, ты что – задвижку на сарае не закрыл?

– Ну, не закрыл и что? Когда корова замычала, я вообще обо всем забыл.

– Никогда ты до конца ничего не доводишь. Даже ремонт на кухне бросил.

Я чуть не задохнулся от такой несправедливости:

– Так ты сам сказал, что другим помогать важнее.

– Сам, – согласился Генка. – Давай лучше ещё кому-нибудь поможем.

Мы начали думать. И тут Генка как треснет меня по плечу:

– Вспомнил! Бабушка говорила – наша продавщица, тёть Лена, варенье хотела из смородины варить. Только в этом году ягода долго не красится.

– Ты её красить что ли собрался? – я потёр плечо.

– Сразу видно, что ты городской, – насупился Генка. – Сегодня солнце вон как шпарит, значит, смородина к вечеру созреет. Вот мы и насобираем её тёте Лене на варенье.

         На этот раз я не стал дожидаться, когда Генка гусём или бараном закричит у меня под окном. Ровно в двенадцать ночи выскользнул из спальни и на цыпочках прошёл в прихожую. В тишине казалось, что тиканье часов эхом отскакивало от стен. Я осторожно снял с вешалки ветровку и вдруг!..

– Стоять! – за моей спиной прогремел папин голос.

         А я не то, что остановился, у меня ноги к полу приросли. Папа крепко взял меня за локоть и вывел на крыльцо. Когда Генка нас увидел, у него чуть глаза на лоб не полезли.

– Будем проводить следственные мероприятия, – строго сказал папа

Мы с Генкой притихли и постарались сделать вид, что у нас совершенно чистая совесть.

– И куда это вы собрались?

– Так мы это, на звезды посмотреть, – нашелся Генка.

– А вчера вы Бабзоину корову с Большой Медведицей знакомили?

– Откуда ты знаешь? – выпалил я.

– Двери в дом по ночам закрывать надо и коровьи лепешки с обуви стряхивать.

– Балбес! – не выдержал Генка и отвернулся от меня.

Пришлось рассказать и про волонтеров, и про нанозавров.

Папа, долго и виртуозно нас отчитывал, чтобы мы осознали все, что натворили. Я вместе с Генкой сидел на крыльце и безропотно «осознавал».

Но уже чувствовал, что папа не сердится. Мы ведь и вправду помочь хотели. Только вот про фотографии совсем забыли и ничего в интернет не выложили.          

Еще посидели в тишине и посмотрели на звёзды.

– Всё-таки добрые поступки нужно с умом делать, – сказал Генка.

– И не лезть, когда тебя не просят, – я хотел зевнуть, но сдержался.

– А по ночам спать надо! – добавил папа.

         Утром Генка снова пришёл ко мне. Пока мы с ним делали добрые дела, родители ремонт в кухне закончили. И мне теперь было стыдно, что я им так и не помог.

А тут как раз папа в спальню заглянул:

– Ну, что, нанозавры, поможете?

– Поможем! – мы отчаянно закивали головами.

– Надо с чердака комод спустить. Дубовый. Настоящий раритет!

         Мы с Генкой мигом рванули на чердак.

– Я возьму комод с одного бока, а вы – с другого, – папа наклонился и приподнял две ножки от пола. – Ух, тяжеленный!

Мы с Генкой за две другие ножки схватились. Спуская комод с лестницы, представляли, что это огромный корабль. Он накренялся то влево, то вправо.

– Кораблекрушение! – заорал Генка. – Спустить шлюпки на воду!

Неожиданно из комода вывалился ящик и с грохотом поскакал вниз по ступеням.

– Ничего, – натужно проговорил папа. – Ещё немного осталось.

Когда мы, наконец, спустили комод, папе позвонили, и он вышел на улицу поговорить. А Генка приблизился к шлюпке, точнее к выпавшему ящику. Ко дну прилипла старая чёрно-белая фотография.

– Тедди! – закричал Генка. – Знаешь, что? Да мы теперь с тобой о-го-го!

         Тревога в моей груди снова начала разрастаться огромным лопухом. От Генки можно чего угодно ожидать. Я подошёл поближе. На фотографии увидел речку и двух мальчишек в трусах. Они стояли на каком-то хлипком плоту и улыбались.

– В кругосветку пойдём! – решительно сказал Генка.

И я уже знал, что это всего лишь дело времени и Генкиного воображения.

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению
Прочитано 131 раз