Петруха и Пятак

Автор :

Алексей Часов

 

ПЕТРУХА И ПЯТАК

(маленькая повесть)

                          

Как они появились

     Что и говорить, животных я очень люблю. С детства. Хотя детство у меня и сейчас продолжается. Мне девять лет и учусь я в третьем классе. Очень хотелось бы мне иметь собаку или кошку. Да, говорят, нельзя.

     Но у меня есть союзник-папа. Он тоже неравнодушен к животным, часто рассказывает о них с большой любовью.

     А маме все равно. Она безразлична к животным. Зато бабушка - против. И почему она их не любит, просто ума не приложу. И поскольку мы живем в бабушкиной квартире, о животных думать не приходится.

     Конечно же, нельзя сказать, что у меня никаких животных не было. Был, например, кузнечик. Большой, с саблей. Саранчой называется. И жил он в стеклянной банке, завязанной сверху марлей. Чтобы не выскочил и чтобы ему можно было полить через эту марлю немного воды. Это папа придумал. Да только недолго жил у нас кузнечик. Всего два дня.

     Был еще хомячок. Белый такой. С розовым носиком. Забавный зверек. Присядешь на диван, откинувшись на спинку, так этот хомячок взбирается по тебе, словно в гору. Долезет до плеча и там усядется, шевеля усиками. А потом начнет на голову взбираться. Ну, если помочь ему, то у него получается.

     Но через две недели он заболел. Лежал, еле дыша. Ничего не ел. Усики отвисли, ушки тоже. И глаза открыть силы не было. Так и помер.

     Была и черепаха. Здорово ела травку. И ротик у нее был такой розовый, когда она его открывала, чтобы ухватить зеленый листочек. Прожорливая была. Постоянно что-то ела. А потом пропала. И куда подевалась, не знаю. А вообще-то она в последний день гуляла на нашей даче. Там травы много всякой. Ходила медленно по грядам. И доходилась до того, что мы с папой ее найти не могли.

     А вот недавно нам на станции юных натуралистов руководитель Зоя Павловна предложила цыплят. Всем, кто желает. Желали, конечно,все.Но многим родители не разрешили. Мне, понятно, тоже. Даже напомнили про кузнечика, хомячка и черепаху, говорили, что я не люблю животных, что они для меня всего-навсего игрушки. Лишь папа оказался настоящим другом. Он мне сказал наедине, чтобы я не переживал и никого не уговаривал, а взял бы да и принес цыплят потихоньку. А когда они будут уже дома, ни у кого не поднимется рука, чтобы их куда-то деть. И я послушался папиного совета.

     На следующий день я притащил домой двух крошечных цыплят. На станции нам объясняли, что петушки стоят пять копеек, а курочки - пятнадцать. Но мне жалко было платить за курочку, и я заплатил за двух петушков, подумав, что, может, там ошибутся и дадут мне петушка и курочку. Тогда, думал я, у нас будут яички. Ведь чтобы они были, нужны обязательно и петушок, и курочка. Об этом мне тоже папа сказал. А потом хочешь - ешь яички, хочешь - выводи из них цыплят, что хочешь - то и делай. Вот здорово будет!

                                                                    

Учитель

     Итак, цыплята появились в нашей квартире. И все оказалось, как говорил папа. Никто меня не ругал, а даже наоборот, одобрили их по-явление, сказав, чтобы я не забывал их кормить и ухаживать за ними. Я, конечно, дал слово. Два пушистых желтых комочка были очень подвижны. Они едва вылупились. Правда, один из них появился на свет днем раньше и потому оказался покрупнее.

     Клевать пшено они начали сразу, как будто и до своего рождения только и занимались тем, что клевали пшено. А вот пить воду умел лишь один из них, что побольше. Опустит клювик в чашечку с водой, затем закинет головку назад, как настоящая курица, проглотит воду и снова уткнется в чашечку. И так до тех пор, пока не напьется.

     У другого же цыпленка, что поменьше, с питьем вначале никак не получалось. Ткнет клювиком в чашечку, а головку забывает назад закинуть. А то закинет ее просто так, без воды, глядя на старшего братца. И все бегает кругами вокруг него, суетится, пищит. Видать, здорово пить-то хочется.

   Наконец, старшему надоела бестолковая беготня меньшего братца, и он, уже напившись, пискнул два раза, словно приглашал его присмотреться к тому, что делает. Повторив один раз эту процедуру, старший петушок, пискнув, отошел от чашечки, меньший оказался не очень-то толковым. Опять сделал все наоборот. Сначала закинул назад   голову, потом ткнул клювом в чашечку. И запищал. Должно быть, от обиды. Но старший, пискнув, снова показал, как нужно делать. И опять отошел, уступая место. Со второго раза у меньшего уже получилось это мудреное упражнение. Он стал действовать увереннее. И не успокоился до тех пор, пока не выпил всю воду в чашечке. Я налил еще воды. Но он больше не стал пить.

                                                                              

Превращение

     Дни шли за днями, и вдруг я заметил, что цыплята стали изменяться. На крылышках у них появились белые пятна. То же самое случилось с хвостиками. Папа объяснил, что у них появились перышки. И это потому, что цыплята подросли. Эх и удивился же я. Никогда у меня ничего не подрастало: ни кузнечик, ни хомячок, ни черепаха, а эти, вот, растут. У старшего цыпленка белых перышек было побольше. Но на то он и старший.

     И стали мы думать, как назвать наших цыплят. Как же им быть без имени, если живут они в нашей семье, где все имеют имя? Папа думал недолго. Одного из них, что побольше, он назвал   Петрухой. И мне очень понравилось это имя. Настолько понравилось, что я никак не мог подобрать имени второму цыпленку. Все было не то: какие-то собачьи, кошачьи клички, а вот петушиных не придумывалось.

     Наконец, опять нашелся папа и предложил назвать второго цыпленка Пятаком, поскольку я отдал за него пять копеек, а попросту – пятак. Ну и молодец же у меня папа! Вот придумал! Действительно, здорово. Пятак, он Пятак и есть. И стали мы растить наших цыплят. Собственно, росли-то они сами, а мы только помогали им расти тем, что кормили.

     Но если говорить откровенно, кормлением цыплят занимались в основном бабушка и мама. Папа же постоянно напоминал мне, что я забыл дать им поесть. А как же не забыть, когда гулять хочется, в школу идти надо, уроки учить, да и самому нужно поесть. Где тут обо всем помнить? Да и кормил я их все-таки. Пусть не так часто, как нужно было.

     А ели они все, что ни дашь. Даже красную икру. Правда, досталось мне за это от мамы. Ну, да зато теперь я знаю, что цыплята и икру любят.

     И как-то незаметно произошло превращение. Желтый пушок у цыплят совсем исчез. На его месте выросло много белых перышек, а на головах образовались маленькие гребешки и бородки. Красненькие, как капельки крови.                                                                                    

     Однажды, когда я пришел из школы, бабушка сказала, что заболел Пятак. И действительно, он лежал, закрыв глаза. Лишь когда его трогали, они открывались, и Пятак, чуть приподнимая голову, силился встать, но не мог.

     А Петрухе, казалось, глубоко наплевать, что его товарищ еле дышит. Бегает где-то там, в стороне. Тоже мне, друг называется.

     Потом пришел папа и, увидев больного, попросил его не тревожить. Авось, отлежится, заметил он. И при этом посоветовал положить цыпленка на солнышко. Вот и переместили мы Пятака на то место на подоконнике, куда падали солнечные лучи. Они передвигаются, и мы цыпленка передвигаем.

     А наутро Пятак выздоровел. Уж не знаю, как у него это получилось. Но только поправился. И сразу же стал драться с Петрухой. Наверное, от обиды, что тот не сочувствовал ему во время болезни.

                                                                               

Новое место

     Вскоре в квартире стало хлопотно с цыплятами, так как они совершенно не умели есть культурно. Пшено, положенное в блюдечко, постоянно рассыпали, воду разливали. В общем, ели они по-своему, по-птичьи, а точнее - по-поросячьи. Точь-в-точь, как я, по словам мамы.

     Только не права она. Я же не нарочно. А эти – то одной лапкой шаркнут по пшену, то другой - совсем как взрослые куры, которые во дворе гуляют. Но у нас-то на полу земли нет. Зачем же его ковырять? Все равно ничего не выроешь. И у кого только они научились делать это? Я так не смогу. Пробовал, да куда мне до них. У них быстрее получается.

     И так как мама считала, что в квартире вполне достаточно одного поросенка (это меня), цыплят решили перевести жить на балкон.

     Для них приспособили большую коробку из-под цветного телевизора, купленного недавно. Места в ней для обоих хватало. И вот здесь они устроили самый настоящий свинарник. Я замучился убирать за ними, несмотря на то, что чаще это делали мама с бабушкой.

     Так вот и жили у нас цыплята. Но нельзя сказать, что они лишь в коробке сидели. Их выпускали погулять по балкону. Они и здесь шустро бегали. Так шустро, словно их гвоздем кто подкалывал. Это так мама выражается в мой адрес, когда я не могу сидеть спокойно за столом во время обеда. Но только меня никто не подкалывает никаким гвоздем. А цыплят - кто его знает?

     И все же любимым для меня был Петруха. Уж не знаю, почему. Может, потому, что он постарше, поумнее. Ведь именно он научил пить этого глупенького Пятака. Притом, Пятак постоянно задирает Петруху и, когда их кормишь, всегда самые лучшие куски себе забирает. И чего только Петруха терпит?

     Любил я заниматься с Петрухой. Очень хотелось мне его выдрессировать. Как-то в одной книжке я вычитал про соколиную охоту, где гоняются за лисами и волками не с собаками, а с птицами - соколами.

     Так вот эти соколы у охотника на плече сидят. И я своего Петруху сажал на плечо. Он ничего - сидел. И я воображал себя охотником.                                                                         Заранее расставлял добычу - разных там слоников, мишек, собачек. Конечно же, игрушечных. И спускал на них своего Петруху.    

     Слетать с плеча он не хотел, и мне приходилось самому наклоняться, чтобы он спрыгивал. Он спрыгивал, да только постоянно не туда, куда нужно. Я терпеливо приучал его нападать на добычу. Даже брал в руки и подбрасывал над каким-нибудь зайчонком. Только все-таки охотника из Петрухи не получилось. Наверное, он был неисправимо бестолковый. А может, я плохой дрессировщик?

                                                                

Первый полет

 

     Жить на балконе цыплятам нравилось. Поэтому даже когда оставляли открытой балконную дверь, они в комнату не заходили. Бегали себе там на воле. И такие любопытные оказались. И бесстрашные. Смело подходили к краю балкона, вытягивали шейки и смотрели вниз. И не пугались, хотя высота была на уровне четвертого этажа.

     И сразу же повадились к ним непрошеные гости. Из-за них и случилась эта незабываемая история. Когда за окном с шумом пролетела стая воробьев, я сразу понял, что цыплята вмиг останутся без корма. Быстро выбежал на балкон. Воробьи так же быстро улетели. А на балконе остался лишь один Пятак. Где же Петруха? Ни на балконе нет, ни в коробке, ни под тумбочкой, ни под табуреткой. Один Пятак бегает, гоняя пшено. И на друга ему наплевать. Нет, но в самом деле, где же Петруха? Не унесли же его воробьи. А вообще-то у него у самого есть крылья. Может, летать научился, вот и махнул с ними.

     Вдруг слышу тонкий писк. Снизу откуда-то, с земли. А там у нас кусты растут и еще цветы какие-то с большими листьями. Ну, думаю, наверное, Петруха упал. Помчался вниз по лестнице. По писку сразу нашел цыпленка. Он был весь взъерошен, и сердчишко у него бешено колотилось. От испуга. Подумать только - четвертый этаж. Попробуй-ка, спрыгни.

     Только зачем ему прыгать понадобилось? Вот, дурашка. Но папа объяснил, что, по-видимому, его напугала прилетевшая орава воробьев. Вот он и метнулся в сторону. А там край балкона оказался. Ну и понятное дело - свалился. Хорошо хоть, что внизу кусты росли и цветы всякие. А то бы не видать нам Петрухи нашего. Погиб бы ни за что, ни про что. А может, и не погиб бы. У него все-таки крылья есть. Хотя крылья крыльями, а мало ли что может случиться?

     После полета у Петрухи оказалась поврежденной лапа. И хотя он недолго прихрамывал и скоро стал ходить нормально, пальцы у него так и остались скрюченными в одну сторону. И все из-за падения. Так что не стоит проверять, умеет ли он летать.

                                                                        

Дача

     Стояло лето. В разгаре были   школьные   каникулы. Летом они длинные. Целых три месяца. Гуляй, сколько влезет. И никто тебе слова не скажет. Твои же каникулы-то. Вот я и гулял.

     Правда, до поры до времени. Как-то мама сказала, чтобы я готовился к работе: мы собирались ехать на дачу. Там у нас клубника растет, которую я люблю очень. Но чтобы она уродилась, надо за ней ухаживать, когда она еще цветет. В это время на нее нападает долгоносик - жучок такой маленький, черненький, который поедает ее, даже зеленую. А когда наестся, сам тоже зеленым становится.

     Собирать этого долгоносика - одно мучение. Все время приходится наклоняться, и после этого спина не разгибается. А жучок такой противный и увертливый, сразу его и не ухватишь. К тому же, лишь дотронешься до него, он падает в траву: попробуй - найди его там. А не найдешь, он опять нападет на клубнику.

     Я стал готовиться к отъезду. А перед самым выходом из квартиры папа вдруг сказал, похлопав меня по плечу, чтобы я не очень расстраивался из-за того, что устану. И что у нас есть помощники. Он велел мне взять большую хозяйственную сумку и посадить в нее цыплят. Они, сказал папа, соберут всех долгоносиков.

     Мама, понятное дело, встревожилась. Как же соберут? Ягоду всю поклюют. Но папа ее успокоил, сказав, что пусть мама сначала по-смотрит, а потом уж и говорит. И если они хоть одну ягодку испортят, тогда другое дело, сами будем собирать долгоносиков. Так цыплята поехали с нами.

     На огороде мы выпустили их прямо в клубнику. А там долгоносиков этих - словно со всех огородов, вместе взятых, собралось. Кишмя кишат. Я думал, что цыплята, не зная, что за долгоносики, их и клевать не будут. А как им объяснишь? Но цыплята оказались на редкость толковыми. Сразу поняли, что от них требуется. И начали наводить порядок на клубнике. Да так здорово, что ни одной веточки не сломали, ни одной ягодки не попортили. Что они, дураки что ли, зеленые ягоды есть? Их даже я есть не буду.                                                                                

     Ох и тяжко же пришлось этим долгоносикам. Цыплята зорко всматривались в каждый куст, вытягивая шейки и удовлетворенно попис-

кивали. Ни одного долгоносика после них не осталось. Я проверил. А цыплята так разошлись, что перед отъездом домой их даже искать пришлось. На нашем участке ни их, ни долгоносиков не оказалось. Мы отыскали помощников на соседнем участке. Они и там увлеченно работали. Так что мне оказалось делать нечего.

                                                                                    

Смерть Пятака

     Как я уже говорил, цыплята наши жили на балконе. А к ним прилетали на корм не только воробьи и голуби, но и мухи. А так как было очень тепло и балконную дверь приходилось держать открытой, бабушка повесила на нее занавеску. Большую, во всю дверь. А чтобы эту занавеску не отдувало ветром, прикрепила ее с одной стороны кнопками.

     И вот как-то одна из этих кнопок отскочила и упала на пол. Мы с папой как раз находились на балконе. Я знал, что любопытные цыплята   клюют все блестящее, и мне захотелось посмотреть, что они сделают с кнопкой. Папа, заметивший кнопку, хотел ногой сбросить ее с балкона, но не успел. Его опередил Пятак. И кнопка исчезла.

     Папа даже поморщился. А затем сквозь сжатые зубы произнес, что это конец - Пятак жить не будет. Я не поверил его словам, настолько это было жестоко с его стороны - вынести такой приговор. Но папа, как всегда, оказался прав. К вечеру Пятак слег. Ничего не ел. Мне тоже есть не хотелось. Я думал, что нашему Пятаку очень плохо, но он, может, все же поправится. Ведь и раньше он болел и ничего – выздоровел. И потом, как же с одним-то цыпленком быть? Ведь от него одного никаких яичек не будет. Папа говорил, что обязательно должны быть петушок и курочка. Ну, Петруха, должно быть, петушок. Это сразу видно - он побольше. А Пятак, наверное, курочка. Нет, она должна жить. Как же без нее?

     Слезы наворачивались у меня на глаза. Папа попытался меня успокоить и предложил сыграть в шахматы. Потом я лег спать, думая лишь об одном Пятаке. Я все еще надеялся, что он поправится, но утром Пятак умер.

     Мне было очень обидно. Ведь если бы не мой интерес к тому, клюнет цыпленок кнопку или нет, Пятак и сейчас был бы жив. Ох уж это мое любопытство!

                                                                  

Прогулка

     Остался наш Петруха один-одинешенек. Да только и с ним хлопот хватало. Мама то и дело просила погулять с ним во дворе. А чего с ним гулять? На балконе, что ли, места мало? Но мама говорила, что ему зеленая травка полезна. Ну и что? Я могу ему сколько угодно этой травки принести. Но мама настаивала на прогулке, заявив, что на балконе и без того мусору полно. И вот я гулял с ним. Собственно, гулял-то Петруха, а мне нужно было смотреть за ним, чтобы далеко не убегал. Гуляли мы прямо во дворе, образованном тремя пятиэтажными домами. А с другой стороны была дорога, по которой ходили машины. Но Петруха понимал, что там опасно. Ковырялся себе в кустах сирени, бегал по траве.

     На первых порах он собирал вокруг себя толпу ребят. Те смотрели на него с таким удивлением, словно никогда цыплят не видели. А что в нем особенного? Но тем не менее любопытных было хоть отбавляй.

     Ребятам нравилось его кормить. И не чем-нибудь, а всякой там живностью: мухами, кузнечиками, а то еще есть такой паучок – косиножка называется, вот и он доставался Петрухе на обед. Мне тоже понравилось ловить всех этих насекомышей. У мух, чтобы они не улетали, отрывали крылышки, а кузнечики с пауками были такими медлительными, что Петруха успевал их склевывать, как они ни пытались удрать.

     Но вскоре у него появился враг - большой рыжий кот. И откуда он только взялся? Раньше я его и не видел. Кот сразу же заявил о себе как об охотнике до нашего Петрухи.

     В тот день цыпленок отошел далеко от меня или я от него, уж не знаю. Но только он ковырялся по привычке в кустах. И вдруг слышу его истошный крик. Обернулся и вижу, что он уже не в кустах, а носится по двору, как угорелый, а за ним этот самый кот. Бросился я на помощь Петрухе, отогнал рыжего нахала. Только тот далеко не ушел, затаился поблизости в кустах. Должно быть, выжидал, когда я или Петруха зазеваемся, забудем о нем, тогда он будет с добычей.                                                                                       

     Но ни я, ни Петруха не забыли о нем. Я выгнал кота из кустов комьями земли. И Петруха уже не отходил от меня далеко. А когда в другой раз кот опять объявился, Петруха уже не носился по двору, а бежал прямо ко мне, прижимался к моим ногам и с издевкой посматривал на кота: мол, попробуй, достань его. Сообразительным оказался.

                                                                             

Голос

     Как-то гуляли мы с Петрухой во дворе. Никого из ребят не было. Только мы вдвоем. Да еще случайные прохожие, с удивлением поглядывавшие на Петруху. И вот вижу - идет маленькая девочка, держась за мамину руку. Увидела Петруху и заторопилась к нему. Лопочет что-то по-своему, ничего не разберешь. А глазенки так и блестят. Ну, эта-то точно впервые увидела живого цыпленка.

     А мама ей объясняет, какая забавная курочка гуляет. Мне даже обидно стало. Какая же это курочка? Это Петруха. Так и сказал ей, этой девочкиной маме, что, мол, это петух. И она сразу же стала объяснять своей девочке по-новому: ах, какой Петя-Петушок, золотой гребешок и всякое там. Ну, это еще терпимо. Только я все-таки решил поскорей Петруху домой унести, а то эта глупая девчонка ему гулять мешала, топала вокруг него, пытаясь потрогать. В общем, надоела ему хуже рыжего кота.

     В том, что Петруха - петух, я нисколько не сомневался. И не ошибся. Однажды утром услышал со стороны балкона два скрежещущих звука, как будто кто-то из забора ржавые гвозди вытаскивал. Решил посмотреть, кто это над забором издевается. Да и откуда ему взяться здесь, забору? И точно: никакого забора нет, а это Петруха раскрыл клюв и выдавливает из него крики. Неумело так. И смешно очень. Я даже папу позвал, чтобы вместе с ним посмеяться. Только папа смеяться не стал, но улыбнулся и сказал, что Петруха петь учится. А мне все равно смешно было. И я попробовал передразнить петуха. А он замолчал. Должно быть, обиделся. И я подумал, что напрасно над ним смеюсь. Мне даже жалко его стало. А потом скучно. Хотелось еще раз послушать, как он кричит, но петух упорно молчал.

     Я думал, что он уже больше никогда не подаст голоса, но на следующее утро Петруха снова заявил о себе. И крики его были такие же неумелые и смешные. Но я уже больше не смеялся. И решил помочь ему петь правильно, по-настоящему. Кукарекну, как должно быть, - мол, вот учись. Но только у него, как надо, все равно не получалось. Я не отступал и снова показывал, как правильно петь, но, наверное, надоел ему, и он снова замолчал.                                                                       

     А на другое утро, слышу, Петрухин крик стал уже лучше. Ну, думаю, ученье пошло впрок. Снова начал его тренировать. И так до тех пор я с ним занимался, пока у Петрухи не прорезался настоящий петушиный голос.

     Орал он громко и несколько раз подряд, так что хлопали балконные двери и люди выглядывали во двор, обеспокоенные этими криками. А проходившие мимо нашего дома даже вздрагивали от неожиданного Петрухиного пения и поднимали головы вверх, словно надеялись увидеть там парящего петуха.

                                                                                

Прощание

     А осенью с Петрухой пришлось расстаться. Как ни было жалко, но пришлось. И будь моя воля, я бы с ним всю жизнь прожил, настолько привык к нему. Но бабушкина воля оказалась сильнее моей, тем более, что к ней примешалась и мамина воля. Папа не поддерживал никого. Так что я остался в одиночестве.

     Бабушка с мамой объяснили мне, что скоро наступит зима, и петуха негде будет держать. И предложили отдать его кому-нибудь. Но как же так? Я же его купил, вырастил, а теперь отдать. Неизвестно куда, неизвестно кому, чтобы из него суп сварили.

     В общем, испереживался я за своего Петруху. Бывало, из школы прибегу и тут же на балкон: как он тут без меня? Не отдали ли кому-нибудь? А что им стоит? Им Петруху не жалко. А тут еще и холода наступили. Петруха совсем из коробки не вылезал. Я не знал, что с ним делать. И опять, как всегда, пришел на помощь папа и мигом разрешил Петрухину проблему. Он посоветовал отнести его обратно на станцию юных натуралистов.

     Я так обрадовался этому совету. Действительно, как я сам не додумался? Ведь на станции, я знал, жили и петухи, и индюки, и кролики, и другие животные. Почему бы и Петрухе не жить? Там их кормят. Да я сам был готов бегать туда каждый день и кормить его. Лишь бы он жил, мой Петруха.

     И на следующий день, посадив петуха в большую сумку, я повез его на станцию. Там у меня его приняли и разрешили навещать. Я, конечно же, навещал. Ну, не так часто, как думал поначалу.

     Вот такая история произошла с нашими цыплятами. Кстати сказать, Ленка Иванова из нашего класса брала тогда, по весне, целых пятерых цыплят. Можно представить, что у них творилось дома!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению
Прочитано 88 раз

Люди в этой беседе

Комментарии (2)

  1. Евгения Шапиро

Прочитала с удовольствием и сопереживанием, порадовалась счастливому финалу и такому замечательному содружеству мальчика и папы.
Улыбнуло: "Так...

Прочитала с удовольствием и сопереживанием, порадовалась счастливому финалу и такому замечательному содружеству мальчика и папы.
Улыбнуло: "Так что я остался в одиночестве." Это живя с мамой, папой и бабушкой - вот такое оно, детское восприятие.))

Подробнее
  Вложения

Евгения Янкелевна, благодарю за отзыв. Рад тому, что Вы меня поняли.

  Вложения
Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 2)
Поделитесь своим местоположением