Фамильная реликвия старого мастера

Автор :
Опубликовано в: Сказки для 6-10 лет

Рождественская сказка

В Сочельник в лесу сильно похолодало. Синичка потуже затянула синий платочек и нахохлилась, чтобы согреться. Но жестокий ветер, что рыскал по горным склонам, раздувал её пёрышки, а мороз пробирал прямо до косточек. Как известно, мороз без снега самый злой.

«Нет, так я не доживу и до Рождества, — встрепенулась Синичка. — Со вчерашнего дня в клювике ни макового зёрнышка! Рябина превратилась в льдинки, а у бедной вдовы лесничего не нашлось даже крошек. Полечу-ка я в город. Авось, найду там еду и укрытие».

Синичка вспорхнула и, подгоняемая ветром, полетела в город М, что весело мерцал внизу рождественскими огоньками.

Подлетев к крайнему домику, Синичка заглянула в приветливо светившееся окошко. В комнате, украшенной хвоей, двое детей наряжали ёлку яркими игрушками. Они напевали весёлую песенку и не слышали, как бедная Синичка стучала им окоченевшим клювиком в окно.

Поняв, что здесь она только зря теряет время, Синичка вспорхнула над красными черепичными крышами и… растерялась. Из каждой трубы взвивался в небо сизый дым. Из одной трубы дым приносил запах тушёной гусятины, из другой — яблочного пирога, из третьей — копчёного окорока. У бедной Синички закружилась с голоду голова! Как захотелось ей кусочек копчёного сальца! Впрочем, она не отказалась бы и от пшённых зёрнышек. Но ещё больше и прежде всего ей хотелось найти укрытие от ветра. Синичка сунулась в трубу, из которой так вкусно пахло окороком, но дым оказался таким густым, таким горячим, а ещё и едким. Синичка чуть не задохнулась и растерянно огляделась в надежде найти хоть одну не дымящую трубу.

На её счастье, такая нашлась, и Синичка юркнула в неё. В трубе было не тепло, но и не холодно. И пусть в желудке у бедной птички пусто… лишь бы не замёрзнуть, а уж пропитание она найдёт, когда… Синичка не додумала свою мысль, потому что уснула.

В доме, куда проникла Синичка, жил часовых дел мастер Циферблатус. А ещё в его доме жили часы, множество часов: напольные и настенные, каминные и настольные, с маятниками и гирями, будильники и наручные, а также карманные на цепочках, с боем и без боя, а ещё с мелодией, несколько серебряных и одни золотые. А из ходиков, что висели на кухне, каждые полчаса вылетала кукушка. Тиканье всего этого оркестра часов было для старого мастера самой лучшей музыкой. По звуку «тик-так» он мог с закрытыми глазами отличить одни часы от других.

В тот день мастер Циферблатус, сухощавый старик, сидел за рабочим столом над часами, которые принёс пекарь Кексус. Мастер обещал исправить их до Рождества, и даже получил деньги вперёд, но ему никак не удавалось найти сломанную деталь. Дом выстудился, пора было затопить камин, но Циферблатус этого не замечал. Он пытался рассмотреть часовой механизм то с помощью лупы-монокля на глазу, то брал в руки большую лупу с ручкой. Он щурился и хмурился, закрывал то один глаз, то другой, но зрение отказывало ему, и починить часы никак не удавалось.

— Это просто день такой хмурый. Вот выглянет солнышко, и я снова смогу хорошо видеть, — ободрил себя мастер и придумал выход из положения.

Циферблатус снял со стены на кухне ходики с кукушкой — точную копию сломанных — и, одевшись, покинул своё маленькое тикающее царство. Хорошо, что старый мастер надвинул шляпу на самые уши, иначе с первым же порывом ветра она улетела бы неведомо куда. Несмотря на то, что путь был недальним — дом Кексусов стоял на соседней улице — Циферблатус успел продрогнуть до костей. Ветер, заметив одинокую сутулую фигуру на улице, ринулся на неё с высоты и, налетев, размотал шарф, распахнул полы, а братец мороз успел пробраться под пальто и изрядно пощипать старика.

Разрумянившийся Кексус, открыв дверь, шумно обрадовался и мастеру, и часам.

— Мастер Циферблатус! Проходите же, выпьем по чарочке горячего глинтвейна. Вы совсем окоченели! Первая звезда, должно быть, вовсю сияет. Разве можно увидеть её в такую погоду!

— Благодарю вас, господин Кексус, но мне пора. Счастливого Рождества! — Циферблатус, раскланялся, не осмеливаясь приподнять шляпу на ветру, и поспешил к трактиру.

Он вдруг вспомнил, что заказывал трактирщику жареной гусятины к Рождеству. Почему же не было посыльного?

В трактире его обдало жаром двух печей и ароматами всех рождественских блюд сразу. Мастер почувствовал, как сильно он проголодался. Ему навстречу выскочил распаренный трактирщик.

— Вам не принесли гуся? — удивлённо переспросил он и всплеснул руками с закатанными рукавами.

В этот момент в трактир вбежал продрогший мальчишка-посыльный, и дело о пропавшем рождественском гусе само собой прояснилось: мальчик просто не застал мастера дома. Циферблатус сунул в окоченевшую мальчишкину ладошку монетку, взял корзину с ещё тёплым гусем и, пожелав счастливого Рождества, побрёл навстречу ветру домой.

Дома Циферблатус не раздеваясь бросился к остывшему камину, подкинул дров и, прежде чем поджечь их, открыл заслонку. Тут из трубы что-то выпало. Это оказалась наша сонная Синичка. Падая, она успела проснуться и вспорхнула.

Ещё не хватало! Циферблатус не терпел в доме никакой живности. Эта птица, чего доброго, петь начнёт! Он не любил посторонних звуков, заглушавших мерное тиканье часов, будь то скрип половиц, сверчок за кухонной печкой или весёлый смех собственного внука. Мастер схватил первое, что подвернулось под руку, а подвернулась кочерга, и, размахивая ею, стал гонять наглую пернатую по дому. Испуганная Синичка металась из одного угла в другой, от одной стены к противоположной.

От страха она капнула, и клякса пришлась старику прямо на длинный нос. Циферблатус чуть не лопнул от злости, вытираясь. Пользуясь передышкой, Синичка присела на старинные напольные часы, стоявшие на самом видном месте. Разъярённый часовщик подскочил одним прыжком и, размахнувшись, со всего маху хватил кочергой по часам. Но Синичка успела вспорхнуть, не дожидаясь удара.

В тот же самый момент Циферблатус услышал крик — кто-то вскрикнул, словно от боли. Старик в ужасе выронил кочергу и схватился за сердце. Напуганная грохотом кочерги, у окна забилась Синичка, затрепетав крылышками. Но мастеру уже было не до неё. Кто там вскрикнул? Кого он застал на месте преступления? Огромный корпус фамильных часов, со свежей отметиной от кочерги на тёмном дереве, кого-то скрывал!

Ясное дело, этот кто-то покушался на семьсот золотых таллеров, которые Циферблатус скопил за годы кропотливого труда! Деньги хранились в потайном сейфе, собственноручно вмонтированном в заднюю стенку старинных часов.

Втянув голову в плечи, старик с опаской заглянул за часы, но там никого не обнаружил. Дрожащими руками Циферблатус достал замысловатый ключик, висевший на шнурке у него на шее. Не сразу попав в замочную скважину, он повернул ключик, ещё хранивший тепло его тела, и открыл стеклянную дверцу. В корпусе часов тоже никого. Маятник не ходил, часы стояли, печально повесив стрелки, но мастера это не печалило, нисколько. Главное — тайник! Тайник… на месте, деньги — целы, все семьсот золотых таллеров! Старик перевёл дух и отёр со лба холодный пот. Но кто же вскрикнул? Где он прячется?

— А ну, злодей, вылезай! — рявкнул Циферблатус.

— Ох, какой ещё злодей? — вздохнули всем корпусом часы, и это был тот самый голос!

Циферблатус в ужасе отпрянул, да так и сел перед часами на пол, вытянув вперёд ноги в сапогах.

— Ты кто? — прохрипел он.

— Как — кто! Твоя фамильная реликвия. Разве не знаешь?

Из узоров, искусно выгравированных на циферблате старинных часов, проступили очертания лица, немолодого и печального.

— Да, фамильные часы… от прадеда, — пробормотал Циферблатус и заметил, наконец, остановившийся маятник.

Эти старинные часы передавались по наследству. Они достались Циферблатусу от отца, когда он в совершенстве овладел ремеслом часовщика, и никогда не ломались.

Часы обиженно продолжали:

— Не просто часы, а твоя реликвия, твой талисман. Мы хранили твою династию на протяжении века, хранили тебя и твоё дело! Хранили и деньги, которые ты доверил нам… А ты…

— Простите, — спохватился старый мастер. — Я сам не ожидал, так разошёлся из-за гадкой птицы! Я починю вас!

— Не обманывай себя, Циферблатус. Ты не починишь нас, твои глаза плохо видят.

— Нет! Не говорите так! Этого не может быть!

Циферблатус не допускал такой мысли. Она страшила его. Это означало, нет, не бедность. Семьсот талеров с лихвой хватит ему на безбедную старость. Это означало потерять смысл жизни. Без любимой работы он не знал, как ему жить, чем заняться, куда себя деть.

— Ты прервал династию, Циферблатус. Ты не выучил сына, который сменит тебя.

— У меня нет сына, только дочь! Но я и сам починю! Ваш механизм достаточно крупный, я увижу!

— Нет, Циферблатус, ты не сможешь нас починить, никто не сможет, — часы слегка покачали циферблатом. — Твоя династия прервана, твоё дело окончено, и наше дело — отсчитывать время твоей династии, твоего дела — окончено. Нам некому больше служить. Теперь мы просто сейф для твоих денег.

Старик нахмурился. Ему нечего было возразить.

Память унесла его в то время, когда дочь Эльза последний раз гостила у него с маленьким внуком.

— Вилли мешает мне работать! У меня болит от него голова! — возмущался Циферблатус с ещё прямой спиной и без бороды.

— Прости, папа, — дочь прижала к себе годовалого сынишку, — он ещё мал, многого не понимает, и я не могу заставить его молчать.

— Если не можешь заставить, то убирайся с глаз моих долой, вместе со своим отпрыском, Эльза! — взвизгнул Циферблатус.

Старик нахмурился, вспоминая. Наконец, он сказал:

— В лесничестве на Зелёной горе живёт моя дочь Эльза с сыном. Она замужем за лесничим. Я привезу внука, ему уже лет двенадцать, и выучу его!

Тут подлетела осмелевшая Синичка и снова села на фамильные часы, перед мастером.

— Вдова лесничего Эльза — твоя дочь? — спросила она.

— Как вдова! — вздрогнул Циферблатус.

— Потому что она овдовела. И ей с детьми….

— С детьми? — переспросил мастер.

— Да, у неё четыре сына.

— Слышите? — перевёл Циферблатус взгляд на часы. — У меня четыре внука! Моя династия! — горделиво сверкнул он глазами. — Я привезу их и обучу!

— Если они не замёрзнут сегодня ночью! — тренькнула Синичка.

— Почему они должны замёрзнуть?!

— Потому что ей нечем растопить печь. В лесу развелось много волков, и она боится идти за хворостом. Ей с детьми уже нечего есть, совершенно! Она не может испечь хлеб, и сегодня не нашла для меня даже крошек! Эльза — добрая душа, она всегда меня подкармливала.

Циферблатус сидел на полу и с остановившимся взглядом переваривал услышанное. Синичка вывела его из оцепенения.

— Хочешь, я провожу тебя к Эльзе? Я знаю дорогу в лесничество.

— Сейчас, сейчас! Я тебя покормлю, — спохватился Циферблатус и закряхтел, поднимаясь. — И мы поедем в лесничество.

Старик протопал на кухню, насыпал на стол зерна, отрезал даже кусок гусиной шеи. Пока голодная Синичка клевала, Циферблатус вернулся в гостиную, достал из тайника денег. Подумав, добавил ещё, застегнул пальто, которое и не снимал, и они направились к выходу.

Вскоре Циферблатус с Синичкой на плече появился на пороге дома извозчика Большого Дина. Тот выслушал просьбу мастера и покачал головой с соломенными волосами на могучих плечах.

— Мастер Циферблатус, уже темнеет. В горах в темноте ездить опасно, да ещё с детьми.

Но старик не отступал, так горячо просил, предлагал много денег. В душе у Томаса жадность боролась со страхом перед опасной дорогой. В конце концов, Большой Дин решил, что за такое доброе дело, да под Рождество, ему простятся все грехи сразу, коих скопилось немало. Так что вскоре они сидели с Циферблатусом в повозке, запряжённой двумя лошадьми, и покидали город.

Дорога вилась, поднимаясь вверх по склону. Первой шла кобылка, которая хорошо знала дорогу. Вторым в упряжке шёл добрый мерин, способный вытянуть экипаж, если кобылка оступится. Большой Дин надеялся на лошадей, на фонарь, на свою силушку и опыт. Но он не ожидал, что поднимется метель. Совсем скоро замело так, что колёса увязли в снегу и лошади не смогли стронуть повозку с места, сколько Большой Дин ни стегал их, ни понукал. Извозчик в сердцах хлопнул себя по коленям и развёл руками.

Циферблатус спрыгнул с повозки и упрямо пошёл вперёд. Синичка улетела на разведку. Сгибаясь от ветра, мастер с каждым шагом проваливался в снег и с трудом вытаскивал ноги из сугробов. Через некоторое время старик устал. Обессиленный, он упал в снег, и его сутулые плечи затряслись от рыданий.

Воротилась Синичка и заверещала:

— Там впереди волки! За ёлками! Много волков!

Неожиданно позади, за спиной мастера, что-то громко бухнуло, ещё и ещё. Старик вздрогнул. Тут кто-то с силой схватил его за плечи. Душа мастера ушла в пятки, но это оказался всего лишь Большой Дин, с барабаном через плечо. Он поднял старика и силой повёл к повозке.

— Ничего не поделаешь, господин Циферблатус! На то воля Божья, — торопливо говорил извозчик. — Завтра с утра запрягу сани, и мы поднимемся в лесничество. Если… если сейчас нас не растерзают волки.

Большой Дин протянул барабан с колотушкой Циферблатусу.

— Пока я разворачиваю повозку, стучите чаще и громче, это отпугнёт волков.

Большой Дин с большим трудом развернул повозку на узкой дорожке над обрывом и шагом повёл лошадей вниз. Циферблатус стучал в барабан. Повозка медленно продвигалась по собственной колее. Волчьи глаза хаотично светились за деревьями, но хищники не решались напасть. Стук барабана, видимо, их пугал. Наконец, вернувшись с очередного дозора, Синичка обрадовала:

— Отстали!

Чем ниже спускались, тем слабее становилась метель. Наконец, из города донёсся звон колоколов, призывавший жителей на Рождественскую службу. Жизнь шла своим чередом. Мир замер в ожидании чуда Рождества.

***

В разгар службы в церкви распахнулись двери. Вместе со снежным вихрем вошли двое, похожие на снеговиков: большой широкоплечий и тощий сгорбленный, с синицей на плече. Они сняли заснеженные шапки, перекрестились, и все узнали извозчика Большого Дина и мастера Циферблатуса.

Всю оставшуюся службу просидел мастер с отрешённым видом.

— Только бы не замёрзли!… Только бы дожили до утра!… — бормотал он время от времени. Его посиневшие губы то шептали молитву, то просили Господа о помощи.

"Что-то стряслось у старика", — догадывались прихожане, оглядываясь на него.

Когда закончилась служба, все вышли на крыльцо. Метель улеглась, небо прояснилось. Город сверкал под звёздами в снежном убранстве.

Вдруг послышался звон колокольчиков, особый, волшебный, рождественский звон. Все подняли головы и замерли. С тёмного бархата неба неслась оленья упряжка. Подлетев к церковному крыльцу, Санта-Клаус позвал:

— Мастер Циферблатус!

Толпа расступилась, мастер подлетел к саням, Санта-Клаус протянул ему руку в красной рукавице, и тот запрыгнул в сани, словно молодой. Упряжка взлетела в небо и унеслась в горы.

Потрясённые горожане не сразу разошлись. Дети плакали, что Санта-Клаус обделил их вниманием и подарками. Взрослые тоже удивлялись, почему он даже с Рождеством не поздравил.

— А нас не одарил и взглядом! — ворчал вечно недовольный мясник. — Всё из-за старика Циферблатуса! Чем он лучше нас?

— У него в горах дочь и внуки мёрзнут и голодают, — пытался объяснить Большой Дин, но его мало кто слушал.

Не успели горожане добраться до своих домов, как снова раздался звон колокольчиков Санта-Клауса. Сверху опять спускалась оленья упряжка. На сей раз в ней, кроме Санты и мастера Циферблатуса, сидела дочь Эльза с детьми. Сияющий мастер повёл их в дом, а жители города М обступили оленью упряжку.

Никогда ещё Санта-Клаус не появлялся в открытую на их улице. Он поздравлял с Рождеством, дарил подарки детям, которые хорошо вели себя и помогали взрослым (и только если родители подтверждали — такой был обычай в те времена).

Вскоре Санта-Клаус полетел в другие города и деревеньки, а горожане… Они, конечно, заметили, каких оборванных и худеньких детишек привёз Циферблатус. И вот в дом старого мастера потянулись жители с его улицы, с соседних — со всех концов города. Одни приносили рождественские угощения, другие — одежду, из которой выросли их дети. Всех усаживали за стол, и вскоре в просторном доме мастера стало тесно.

Появился и градоначальник. Со своими угощениями, подарками и бляхой на толстом животе он еле протиснулся.

— Как здесь холодно! — воскликнул он. — Приглашаю всех ко мне на Рождество!

Дом мастера, действительно, выстудился, и только что затопленный камин его не успел прогреть. А в огромном доме градоначальника не раз собирался весь город, и всем хватало места.

Так что вскоре целая процессия горожан прошествовала к дому градоначальника, что стоял на главной площади. Высоко поднятые над головами, плыли аппетитные рождественские блюда, звучали рождественские песни и треньканье Синички, гревшейся в ладошках младшего внука Циферблатуса. А сам малыш, закутанный в тёплый плед, сидел на руках счастливого деда. По пути присоединялись другие горожане. А в тёмном небе парили невидимые Ангелы.

Это было самое незабываемое Рождество! Хотя Рождество считается праздником семейным, отмечать его всей большой семьёй горожан оказалось куда интереснее. Так с тех пор и повелось в городе М.

А фамильные часы в ту ночь снова пошли, продолжая отсчитывать время династии часовщиков Циферблатусов. Их тиканье слилось с общим хором часов в доме, треском поленьев в камине и большой кухонной печи. Дом прогревался, готовясь встретить теплом возвращение семейства.

 
 
Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению
Прочитано 148 раз

Последнее от Людмила Колесова (Тюрикова)

Люди в этой беседе

Комментарии (17)

  1. Людмила Колесова (Тюрикова)

Второй вариант сказки загружен. Учла, кажется, всю критику и пожелания (кроме уменьшительно-ласкательных суффиксов в отношении малютки синички)....

Второй вариант сказки загружен. Учла, кажется, всю критику и пожелания (кроме уменьшительно-ласкательных суффиксов в отношении малютки синички). Особое спасибо Ирине Рязанцевой, Сергею Никифорову и Наталье Ивановой. Всех с наступающим Рождеством!

Подробнее
  Вложения

С Рождеством Христовым!

  Вложения
  1. Сергей Никифоров

Людмила, а мне бросилось в глаза большое количество уменьшительно-ласкательных словечечек. В самом начале буквально - Синичка, платочек, пёрышки,...

Людмила, а мне бросилось в глаза большое количество уменьшительно-ласкательных словечечек. В самом начале буквально - Синичка, платочек, пёрышки, косточки, клювик, зёрнышки, огоньки, домик, песенка, сальце.
И это не считая повторений.
Предполагаю, что сказка предназначена самым маленьким, и всё-таки, на мой взгляд многовато. Даже захотелось пошутить:
"Подлетев к крайней домушечке, Синичка заглянула в приветливо светившееся окошечко. В комнатушечке, украшенной хвоей, двое детишечек наряжали ёлочку яркими игрушечками. Они напевали весёленькую песенку и не слышали, как бедненькая Синичка стучала им окоченевшим клювиком в окошечко".
Только, чур, без обид!
Считайте, что это новогодняя шутка. Жаль, что среди наших смайликов нет дедморозовского.

Подробнее
  Вложения

Согласна, Наташа! Спасибо за эхо. Изменю.

  Вложения

Самого главного не сказал - сказка мне понравилась. Но я всё время, пока читал, ждал, что вмешаются старинные часы и произойдёт какой-нибудь...

Самого главного не сказал - сказка мне понравилась. Но я всё время, пока читал, ждал, что вмешаются старинные часы и произойдёт какой-нибудь временной казус. А ещё с трудом верится, что градоначальник пригласил к себе весь город. Хотя - в сказках чего только не бывает!

Подробнее
  Вложения

Это моя мечта о нормальном градоначальнике вылилась в сказочный эпизод. А часы уже вмешались однажды, в ключевой момент. Не все же людские...

Это моя мечта о нормальном градоначальнике вылилась в сказочный эпизод. А часы уже вмешались однажды, в ключевой момент. Не все же людские проблемы им решать.

Подробнее
  Вложения
  1. Людмила Колесова (Тюрикова)

Спасибо, Ирина, за критику! Всё, кроме слова "игнорировать" в устах мясника, и мне царапало подсознание. Да и Томаса я как-то пропустила (может...

Спасибо, Ирина, за критику! Всё, кроме слова "игнорировать" в устах мясника, и мне царапало подсознание. Да и Томаса я как-то пропустила (может быть, он ещё не мастер, а просто молодой сильный Томас?) Город соответствует традициям альпийской Европы (южная Германия, Австрия, Швейцария). В этой связи Оберхайм - верхний приют/обитель/очаг, указывается на его положение в горах. Это я просто перевожу. С городом М не сочетается, - да, согласна, сама чувствовала, но были причины... Я так до сих пор и не решила, как назвать город. Буду думать дальше. Что касается Санта-Клауса... Если быть сосвем точным, то в Австрии, Швейцарии и части Германии (альпийской) подарки детям приносит Рождественский Ангел (по другим менее удачным переводам - Младенец Христос или Рождественское дитя). Изображался он то в упряжке, то верхом на олене. Начиная с 2004 года, в Вене стали выбирать Рождественского Ангела - красивую юную ДЕВУШКУ(!) Всё-таки это региональные образы, да и путаницы в них достаточно. Санта-Клаус (тот же Святой Николаус) их всех затмил, победил. По крайней мере, в наших современных мозгах. Нет, я не оправдываю выбор этого персонажа, но пытаюсь объяснить, почему я сдалась перед агрессивным обаянием Санта-Клауса. Диккенс в каждой строчке? Он считается основателем жанра рождественского рассказа, и я следовала только канонам жанра (за исключением трёх этапов, поскольку сложновато для детей). Чувствую,мне срочно надо перечитать Диккенса. ))) Ещё раз спасибо, что не пожалели времени на подробную критику! С наступающим, Ирина!

Подробнее
  Вложения

Ещё, видимо, надо расставить акценты в тех ключевых местах, которые пришлось объяснять в комментариях.

  Вложения

И Ангела, наверное, совсем уберу. Меньше останется Диккенса. О фамильной реликвии надо, видимо, добавить.

  Вложения

Ирина, я даже не понимаю, почему не прозвучала информация, что Циферблатус - прежде всего часовщик, классный мастер, его уважают как мастера, и...

Ирина, я даже не понимаю, почему не прозвучала информация, что Циферблатус - прежде всего часовщик, классный мастер, его уважают как мастера, и Кексус, и трактирщик, и извозчик. Ремесло для него - всё, ради него он жертвует отношениями с дочерью. (Это никак не напоминает мне Скруджа, сходство разве только в том, что он одинокий старик.) И вдруг он теряет зрение, а таким образом и смысл жизни. В сказке не только воссоединяется семья, но и появляется надежда на продолжение семейного дела. Я не отделяла бы Ангела от часов, это скорее душа фамильной реликвии, и он уже подсказал выход в самый решающий момент. В мыслях Циферблатус уже проговорил, что он начнёт учить ремеслу двух старших мальчиков, а потом, подразумевается, - и младших, когда подрастут. И передаст им реликвию, это и так понятно. Ангел никуда не делся, остался в часах, просто перестал сиять. Он же не грозился покинуть мастера! Он сказал всё, что надо, зачем ему ещё светиться в переносном смысле? Конечно, он наблюдает за Циферблатусом и его семейством, как всегда. Может, в Рождественскую ночь он сопровождал процессию в дом градоначальника вместе с другими ангелами? См. третью строчку с конца: "А в тёмном небе парили невидимые Ангелы". Спасибо, Ирина, за советы. Они мне очень помогли. Я собираюсь убрать все национально-географические признаки, топонимику и имена сделать абстрактно-сказочными, чтобы не было диссонанса с Санта-Клаусом.

Подробнее
  Вложения
  1. Ирина Рязанцева

Людмила, сказка мне нравилась с самого первого абзаца(там так образно описано как холодно было синичке, что я сама поёжилась) до того момента,...

Людмила, сказка мне нравилась с самого первого абзаца(там так образно описано как холодно было синичке, что я сама поёжилась) до того момента, пока из часов не появился ангел и не начал показывать картинки. Дальше очень уж похоже на Диккенса и весь эффект ожидания чего-то нового, оригинального пропал.
Тем не менее, очень понравились имена Циферблатус и Кексус. Они одновременно и сказочные, и, как нельзя кстати, подходящие жителям городка, где черепичные крыши и трубы каминов. Но с ними совсем не вяжется имя Томас. оно обычное. Если уж давать имена героям, то в одном стиле. Здесь - по роду профессии. Еще один вопрос возник: в сказке упоминаются города М. и Оберхайм. Почему выбраны именно эти названия? Это связано с какими-то местными легендами конкретных городов или названия взяты просто так? Как говорится, если на стене висит ружье, оно должно выстрелить. Если это реальная легенда данных городов, то и название стоило бы указать. Либо дать какие-то сказочные названия, в духе имен героев, или вообще не давать.
Дальше, если название одного города упоминается полностью, то почему другой - только буквой обозначен. может, этому есть какое-то объяснение, а я просто не поняла.
Еще, на мой взгляд, если сказка имеет религиозные элементы (служба, ангелы, церковь), то как-то Санта-Клаус на санях и оленях в небе, не очень с этим вяжется. Вроде бы все правильно, Рождество, Санта, но ... Название города похоже на немецкое. А Санта-Клаус в небе на санях- это уже что-то американское, образ Санты сложился и имеет довольно конкретный вид: короткая красная шуба, красный колпак, черные сапоги и ремень с пряжкой. . У немцев есть Святой Николаус, но он приходит 6 декабря, в день св. Николая. Одет он, как епископ. Тоже, между прочим, в башмаки у камина подарки кладет. Вот он бы подошел к этой сказке. только у него нет упряжки, летающей по небу.А в рождество там приходит Вайнахтсман - рождественский дед, который больше похож на нашего Деда Мороза - в сапогах и в длинной шубе. В общем, я хочу сказать, что Санта-Клаус далёк от церкви, как и наш Дед Мороз, он какой-то больше мирской.
Еще, никак не могу представить себе ангела, говорящего сердитым голосом. И мясника, который знает слово "игнорировать"
Короче, в сказке смешаны стили и традиции и это бросилось в глаза. И Диккенс! Диккенс выглядывает из-за каждой строчки...

Подробнее
  Вложения
Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 2)
Поделитесь своим местоположением