Подготовила Лариса Васкан

 

Майя Лазаренская - автор художественных и познавательных книг для детей и подростков.

Живёт в Москве, окончила Литературный институт имени Горького. Первые публикации появились в детских журналах "Лазурь" и "Свирелька", а после были победы в различных литературных конкурсах, в том числе международных.

Майя - лауреат конкурса «Новая детская книга», финалист премии «Русский детектив» (детский детектив), тексты входили в лонг-листы премий «Ясная поляна» и «Книгуру». Участник фестиваля детских писателей «Как хорошо уметь писать!..» (Детгиз), член Союза писателей России.

Майя о себе: «Я люблю книги, кошек, собак и лошадей, и рада, что мне удаётся объединять все увлечения в моём творчестве!».

Детям полюбились герои Майиных книг: добродушный пони Патиссон, незадачливый шпион – Чайнокус, Тип пиратский, смышлённый сыщик- месье Трюфо и многие-многие другие.

В этом году вышло продолжение историй о месье Трюфо, а ещё, Майя стала финалистом премии Владислава Крапивина, получила специальный приз в номинации «Выбор библиотек» с повестью для подростков «Когда оттаивают мамонты».

 

5

 

ОТРЫВКИ ИЗ ПОВЕСТИ «КОГДА ОТТАИВАЮТ МАМОНТЫ»

1.

... Они перелистнули страницу:

22 сентября
Сегодня обсуждали с физиком фильм «АССА». Физик от него в восторге, а мы все плевались. Тяжёлый, муторный, сплошная чернуха. Я честно смотрела только из-за музыки, и то не всей. «Город золотой» и Цой – вот это да! Наш рок – моя музыка! Физик говорит, мы ничего не поняли, фильм гениальный. А у меня противное ощущение, наверное, ещё неделю не пройдёт. Особенно из-за момента, где лилипут Альберт выбрасывается с теплохода.
Стыдно признаться, я вообще боюсь лилипутов. В доме Е.В. жил мужчина-лилипут. Когда сын Е.В. болел, и мне нужно было приходить на музыку к ним, я его часто встречала. И каждый раз испытывала какой-то жуткий липкий ужас. Даже на тринадцатый этаж бежала по лестнице, лишь бы не ехать с ним в одном лифте. Это не отвращение, не антипатия, а просто страх. Глупо, знаю, но я ничего не могу с собой поделать.
Мама говорила, что он просто человек, со своими особенностями. И от меня ничем не отличается, кроме роста. Скорее всего, он меня вообще не замечал. Но как справиться с этим страхом – пока не знаю.


5 октября
Нашла в сумке записку: «Э., приходи за школу после уроков. Обижать не буду».
Сто пудов от С. Я обернулась – сидит, смотрит в потолок. Неужели он правда думал, что я приду?


6 октября
Записка номер 2 (подчеркнуто): «Трусиха!» Смешно. Написала на обратной стороне: «Сам трус» и оставила на парте. Вышла из класса, возвращаюсь – записки нет. Аня говорит, это С. всё-таки. И что он влюблён. Вот глупая.


11 октября
Ездили на олимпиаду по математике. От класса я, Аня и Женька.
У меня из сумки вытащили очечник, в который я положила ручку. Он был похож на кошелек, видимо, думали, там деньги. Вот кому-то богатство привалило – очки на минус пять, полупустая ручка и обглоданный карандаш.
То, что очечника нет, я поняла, когда сели писать работу. Из-за этого меня чуть не выгнали из класса. Я ничего не видела на доске, с моим зрением я даже Ш и Б на проверочной таблице вижу, только если обнимусь с таблицей. Обняться с доской мне не разрешили, а когда я объяснила ситуацию, дали задание на листочке.
Очки жалко, буду теперь кротом, пока новые не сделают.


***
Выходило, что тетрадочная девчонка – очкарик. Тётя Эля очки не носила, но это ещё ничего не доказывало. Она могла перейти на линзы или сделать операцию. А ещё неизвестная Э. боялась лилипутов. Странная фобия, как можно пугаться людей только из-за роста? Дина где-то читала, что люди часто испытывают страх перед тем, что не могут понять, объяснить, может быть это как раз из этого разряда? Но за тётей Элей Дина таких странностей не замечала.
Они дочитали дневник до середины октября и решили остановиться. Яне пора на пробежку, а Дину ждали хроматические гаммы в миноре и мажоре.
После пробежки Янка зашла за тетрадью по истории. В коридоре они задержались. Дина хотела распахнуть дверь, но рука сама опустилась.
У лифта мама говорила с бабушкой Никсы, её голос и манеру «чикать» не узнать невозможно.
– Мариночка, вот и у меня счастье, скоро наша Нелечка вернётся. Насовсем уже. У Серёжечки контракт заканчивается, знаете ли. Так быстро три года пролетели. А Диночка рада, наверное?
– Да, Галина Филипповна, Дина говорила, что Нелли приезжает, – послышался немного усталый голос мамы.
– Девочки так дружат. Я рада, что они не потерялись, общаются. Знаете, Диночка у вас очень хорошая девочка. Музыкой занимается, читает много. Вот со второй девочкой у Нелечки совсем мало общего. Ну дело ли, с пикой как парню скакать? И отец у неё такой грубый, никогда не спросит, как дела. Буркнет под нос «здрасти» и бежит куда-то всё время. Боречка-то ваш – культурный человек, всегда сумки поможет донести. И Нелечка больше Диночку любит. Ждёт-не дождётся, когда увидятся, даже просила, чтобы мы её с собой в аэропорт взяли. Отпустите подружку встречать? – голос у Галины Филипповна был ласковым, аж до тошноты.
– Не знаю, Галина Филипповна, мне кажется, что лучше пусть девочки все трое встретятся. Яна тоже ждёт Нелли, нельзя обижать её.
– Да-да, Мариночка, вы правы! Девочка же не виновата, что у неё такой отец. Ну ждите гостей!
Дина боялась  взглянуть на Яну. Почему взрослые могут вот так судить за других, кто кого любит? Кто ей дал право? И отец у Яны хороший, просто ему всегда некогда, у него своя фирма и Янкино фехтование. Он ни одного соревнования не пропустил, бегает с ней по утрам и вечерам. А мама молодец, хорошо срезала!

  • – Пусть она уедет, – зло сказала Яна.
    Такой бледной Дина подругу ещё никогда не видела. У неё даже губы побелели, словно с них всю краску меловой губкой стёрли, только глаза неестественно горели. Дине стало не по себе.
    Янка резко развернулась, пошла обратно в комнату. Не хотела, чтобы мама догадалась, что они слышали разговор. Дина поплелась за ней. Янка села на кровать и начала грызть ноготь на большом пальце.
    – Ян, не обращай внимание, она всегда была противной. Диночка, Яночка. Фу! Никса нас одинаково любит, ты же знаешь.
    – Да понятно всё, – выдавила из себя Янка. – Ты примерная девочка, а я ...
    Скрипнул ключ.
    – Дин, ты дома?
    – Да, – крикнула она из комнаты. – Мы тут с Яной уроки учили.
    – Ну молодцы. Я пирожные купила, ставь чайник!
    – Повезло тебе с мамой, – глядя в пол, сказала Яна. – Всегда поддержит, заступится. Пироженки вон принесла, просто так! А ведь ты в музыке не больших успехов добилась. Не как Клим. Но никто не упрекает. Любят.
    Последнее слово Янка плюнула на пол, словно оно какое-то стыдное было.
    – Любят же не за успехи. Просто потому что семья, – робко возразила Дина.
    У Янки дернулся уголок рта, словно она хотела что-то сказать, но промолчала. Только отвернулась к окну.
    – Наплюй и разотри! – сказала Дина, обнимая подругу.
    Но та сидела каменная, словно статуя. Лишь ещё больше отстранилась.
    – У меня режим. А ты ешь, музыкантам нужна масса! Только не перестарайся, а то никто кроме семьи любить не будет.

    Янка ушла, а у Дины настроение полностью испортилось, даже эклеры не радовали.
    Вот скажи, почти ручной дракон Тио-Хи, где в этом мире справедливость? Янку обидела бабушка Никсы, а виноватой себя чувствует Дина. И надулась Янка на неё, поэтому и старалась обидеть – Динка это видела. Можно подумать, Яну дома не любят. Сладким не балуют – так это потому, что ей нельзя, она же спортсменка. Янин отец с ней даже больше времени проводит. Тренировки, пробежки, соревнования, сборы. Когда она выигрывает, обязательно покупает подарки. Может быть, он где-то и строг, шумит за четверки и проигрыши, но Яна сама всегда говорит, что это для её пользы.
    И зачем она так про музыку? Да, Динка не выступает, она вообще еле тянет этот год, но разве любят только за успехи? А если ты просто человек, безо всяких талантов, обыкновенный, что теперь, тебя и любить нельзя? Или каждый обязательно должен быть победителем, первым, лучшим?
    Тогда выходит, Динка человек совсем пропащий? В музыке успехов ноль, рисовать не умеет, спортом не занимается. Она даже до сих пор не знает, кем хочет стать. Но точно не музыкантом. Зачем Яна так?
  • 2.
  • Яна стала читать вслух дальше:
  • 10 декабря
  • Сегодня приходила мама Паши. У Пашки второе имя – Красавчик. Он такой хорошенький, что девчонки его всё время тискают. Он у нас самый шустрый и вечно норовит убежать. Нина Петровна рассказала Ане, что Пашу мать оставила потому, что некрасивый. Все дети рождаются довольно страшненькими. Ей хотелось беленького, с золотыми кудрями, а тут сморщенный, красный. Она и сбежала молча, забыв ребёнка.
    Наверное, это очень сложно полюбить того, кто кажется страшненьким? Я вот боялась лилипута, просто потому что его внешность отличалась от привычной. А если подумать, каково им живётся, не таким, как все? Если каждый будет бояться, косо смотреть – обидно.
    А сегодня мама Паши приходила и провела в группе целый день. Нина Петровна говорит, что нередко родители одумываются и через какое-то время забирают детей обратно. Аня считает, что таким предателям нельзя отдавать малышей. Раз предал, потом ещё предаст.
    Я теперь всё время думаю, что лучше – вернуть ребенка в семью, которая уже отказывалась от него, но всё же родную. Или оставить в детдоме. И не знаю. Нет ответа.

  • 11 декабря
    Сегодня спорили с мамой Ани. Она говорит, что мы в детский дом зря ходим, только душу детям травим. Мы уйдём, а им будет тяжело.
    Но я не согласна. Разве можно травить душу радостью? Вот мы приходим, читаем им книжки, играем, гуляем. И у каждого пусть на пару часов, но есть «почти мама». «Мама по игрушечному». «Мама понарошку». А у других детей и этого нет.
    Кому из них лучше?

  • 20 декабря
    Тетрадочка, я тебя забросила, но это потому, что мы всё время в детском доме: после школы каждый день, до самого ужина. А потом еле успеваем делать уроки.
    Нина Петровна нами очень довольна, говорит, что таких помощников у неё ещё не было.
    Жалко, нам не разрешают кормить малышню с ложки – они такие смешные, когда едят. Очень хочется помочь, но Нина Петровна говорит: дети должны уметь сами всё делать.
    Она уже не боится рассказывать их истории. Я каждый день прихожу домой и пересказываю маме. Мама ругается, не хочет слушать ужасы, но я всё равно говорю и говорю.
    Олежка у нас самый несчастный – папаша в очередном алкогольном припадке выкинул его в окно. Хорошо, что второй этаж, зима и много снега. Хорошо, что под окном помойка полная. Олежка, правда, тогда простыл, и внутри у него что-то повредилось. Но его уже почти вылечили, только худенький ещё. И кожа у него такая тонкая и бледная, что он кажется синеньким. Мама говорит, что представила себе синюшного цыпленка. А он и правда на цыпленка похож. Сначала было даже не ясно – выживет он или нет. А сейчас уже откормленный цыпленок. Жить точно будет.
    А Богдан попал в группу совсем недавно. У него обнаружился дефект кишечника, а родители не захотели лечить. У них четыре ребёнка, а скоро будет ещё один. А этого пусть государство растит. Так его мама сказала, когда отказную писала. Полина сначала тоже боялась Богдана брать, когда узнала, что у него кишка выпасть может. Но потом привыкла.
    Наша группа ещё самая хорошая. В других у детей всё сложнее. А я всё думаю, как страшно, когда от тебя отказываются из-за того, что ты не здоров. Вот в Спарте, если ребёнок рождался слабым, его просто убивали. А у нас лечат. Всё-таки этим детям повезло, что они не в Спарте родились. Учусь видеть во всём хорошее, иначе нельзя. Так говорит Нина Петровна.

  • 21 декабря
    Оказывается, в нашем доме малютки есть дети, от которых не совсем отказались, а на время. Сегодня на площадке мы видели такую маму. Ребёнок не из нашей группы, он из тех отказников, которые нездоровы. Ему двигаться трудно, весь скрюченный, аж смотреть больно.
    Мы с девчонками стали говорить, что такой отказ – ещё большее предательство. Знать, каково здесь ребёнку, и каждый раз от него уходить. Снова и снова.
    А Нина Петровна нас остановила. Говорит: «Нет, девочки, мало вы знаете жизнь. Эта мать хотела забрать сына домой, но муж был категорически против. Он и ходить ей сюда не разрешает. А у неё сердце болит. Что может – делает. Одежду приносит, пеленки, даже памперсы достаёт. И не только своему, всем приносит в группу».
    Мы в ответ – значит, муж ей дороже ребёнка?
  • Но Нина Петровна нам: «Дороже – дешевле. Это продукты на рынке бывают дешевле или дороже. Поживите сначала, а потом и говорите. Жизнь, она разная бывает. Осудить всегда легче. Она плачет, страдает, скрывает ото всех и приходит. Вот уговорит мужа и заберёт ребёнка домой. И такое в жизни бывает».
    Мы Нину Петровну всё равно не поняли.

  • 23 декабря
    Сегодня случилось ужасное! Идиотка! Идиотка! Идиотка! Я даже не знаю, стоит ли об этом писать. Но надеюсь, мой дневник никто и никогда не прочитает. И это всё останется лишь на страницах.
    Я уронила Кристю! Я так испугалась, что ничего не соображала. Всё началось с того, что мы придумали устроить гонки с колясками. Сажали детей в коляски, и бегом по дорожкам вокруг дома. Коляски у нас большие, в которых катают обычно грудничков. Дорожки как раз почистили от снега, они стали широкими, колёса по асфальту хорошо едут. А ещё можно толкнуть коляску сильно-сильно, и она катится от тебя. Мы в ладоши хлопали, а потом догоняли. Малышне понравилось.
    Бегали мы, бегали, и вдруг я понимаю, что Кристя мокрая. Мы уже научились понимать такие вещи. Я её достаю – точно, все штаны насквозь. А на улице холодно – я испугалась, что простужу её, и побежала в группу. До входа уже чуть-чуть осталось, и я толкнула от себя коляску. Не знаю зачем.
    Коляска покатилась быстро-быстро, а впереди поперек дороги – железная труба. Колеса на трубу налетели, а Кристя хохочет, и назад на козырек коляски падает. Я не успела добежать. Хотела за ручку поймать, но только хлоп... Коляска кувырком, и Кристя моя головой на асфальт. Тут же крик, слёзы. Я её на руки схватила, а сама трясусь. Так мне плохо стало от мысли, что чуть ребенка не убила. Я с ней на руках бегом в группу. Говорю, она мокрая, пришла переодеть. А про падение – ни слова. Так мне стыдно и страшно. Переодеваю Кристю, а сама смотрю, нет ли шишки, как она себя чувствует. На ней шапка толстая и капюшон. Еще козырёк смягчил удар. Это я себя так успокаивала.
    Никогда больше не буду отпускать коляску из рук. И бегать не буду. Идиотка я!

1

 

Легенда о смелом эльфе и синей розе.

Когда-то очень давно, далеко-далеко, у подножья высоких гор, жил эльф, звали его Ульрик. Он был безнадёжно влюблён в Лину, хрупкую юную эльфийку, чья красота затмевала собой всё вокруг. Её золотистые волосы струились по плечам, лицо было словно вылеплено из фарфора, а голубые глаза казались настолько светлыми, будто высечены изо льда.

Все дни Лина проводила в своём саду, любуясь на розы, которые она выращивала: белые, бордовые, жёлтые, нежные, колючие, строгие и пышные. Таких прекрасных цветов не встретишь ни у кого в округе. Но кроме своих роз, Лина не замечала и не любила ничего и никого.

Напрасно Ульрик дарил ей подарки, читал свои стихи, она лишь смеялась в ответ. И цветы в саду вторили ей эхом.

- Ты смешон, смешон, смешон, - разносил во все стороны ветер, и Ульрик возвращался домой, гадая, чем покорить надменную красавицу.

- Как мне завоевать твоё сердце, - спросил однажды в отчаянии Ульрик. – Что я должен сделать, чтобы ты обратила на меня внимание?

- Принеси мне такой цветок, что не видел ни один эльф в нашем королевстве, -  высокомерно ответила Лина. – Я хочу, чтобы в моем саду цвела роза, синяя как ночное небо с серебряными звёздочками на бархатных лепестках.

- Но где же я найду такую розу? -  в недоумении спросил Ульрик.

- Это не моя забота, - отмахнулась девушка. – А до тех пор, можешь не показываться мне на глаза. Твои глупые стихи скучны, подарки мне надоели! Я не хочу видеть тебя!

Понурившись, эльф пошёл прочь.

На следующий день, Ульрик облетел всех знакомых, ожидая, что кто-нибудь подскажет ему, где найти удивительный цветок, но все только растерянно пожимали плечами. Никто и не слышал о чуде.

Солнце клонилось к горизонту, когда Ульрик подлетел к одиноко стоящему дому, в котором жил старый мудрый эльф. Он не любил гостей и редко пускал их на порог, но, если верить молве, он знал ответы на любые вопросы. Это была последняя надежда Ульрика.

Мудрый эльф сидел в кресле-качалке и задумчиво глядел в небо, не замечая Ульрика, а тот долго не решался беспокоить старика.

- Зачем ты пришёл? – спросил вдруг эльф Ульрика, когда тот почти решился обраться с просьбой о помощи. – Разве я могу тебе чем-то помочь?

Старик спросил совсем тихо, но Ульрик всё равно вздрогнул от неожиданности.

- Я должен найти розу цвета ночного неба с серебряными звёздочками на бархатных лепестках, но никто не может сказать, где она растёт. Я готов полететь хоть на край света, лишь бы достать этот цветок.

- Есть такая роза, - задумчиво произнёс мудрый эльф, -  На вершине самой высокой горы, среди холодных льдов и сверкающих снегов она распускается раз в две недели всего на одну ночь. Днём она стоит неприметная, словно засохший стебелёк, но стоит ей раскрыть лепестки, и тогда даже горы любуются на необыкновенную красоту.  Все тролли и гномы в эту ночь поднимаются на вершину, чтобы посмотреть на дивное чудо. Но знай, что это самый прекрасный, но и самый коварный цветок на свете.

- Но в чём же её коварство? Я полечу на вершину горы и достану эту розу! - воскликнул Ульрик.

- Нет, мой юный друг, эту розу нельзя сорвать. По приказу старого тролля, горы оберегают её. Большое несчастье будет с тем, кто попытается забрать розу! Горы обрушат на него ледяные глыбы, занесут холодными снегами, никогда ему не видеть ни света, ни солнца.

- Но девушка, которую я люблю, ждёт от меня только этот цветок. Без этой розы она на меня и смотреть не станет, - грустно промолвил эльф.

- О, тогда это самая жестокая девушка на свете, - ответил мудрец. – Она не стоит тебя, мой юный друг. У неё ледяное сердце, раз она послала тебя на верную гибель, подумай об этом.

Но Ульрик не собирался ни о чём думать, в ту же ночь он полетел к заснеженной вершине самой высокой горы.

Приземлившись на выступ, он стал ждать наступления ночи. Но ни в первую, ни во вторую ночь роза не раскрывала свои лепестки. Прошла неделя, а эльф терпеливо сидел на выступе и ждал, когда распустится необыкновенный цветок. Холод пробирал его до самых косточек. Налетавший вдруг ветер грозился подхватить и унести эльфа в царство вечных льдов. Его плащ покрылся коркой инея и больше не мог согревать Ульрика. Даже снежинки, опускаясь на лицо эльфа уже не таяли, так сильно он замёрз. Но эльф продолжал мужественно сидеть на выступе скалы, вглядываясь вперёд, туда, где должна была появиться роза.  И все это время он размышлял над словами мудреца.

Наконец, на вершине горы показалось слабое сияние. Эльф полетел на это сияние и увидел цветок сказочной красоты: казалось, чья-то умелая рука вырезала его из звёздного неба и случайно обронила на снег.

Ульрик потянулся, чтобы сорвать цветок, но земля под ним угрожающе задрожала.

- Простите меня, - сказал горам эльф. – Я хотел принести этот цветок одной девушке, которую я очень люблю. Без него она меня и видеть не хочет. Может быть, вы разрешите мне сорвать его? Я был бы вам очень благодарен!

Горы были тронуты словами учтивого, влюблённого эльфа и его смелостью. Они отдали ему эту розу.

Обрадованный Ульрик на крыльях своей любви полетел к Лине. Он преподнёс ей розу, но она все равно была недовольна. Ведь днём роза закрыла свои лепестки.

- Роза хороша, - сказала она капризно. - Я посажу её в своём саду, а ты приходи завтра.

На следующий день, Ульрик снова пришёл к Лине.

- А где же роза? - спросил он, оглядев её сад.

- Она мне надоела, и я выбросила её. Это так скучно: сидеть и ждать ночи, когда она, наконец, распустится.

- Как ты могла выбросить её? - воскликнул Ульрик. – Она же погибнет!

- Ну и забирай её себе, - с усмешкой ответила гордячка.

Эльф забрал увядшую розу, и полетел с ней обратно на гору. Поднявшись на самую вершину, эльф вырыл ямку в ледяной земле. Он посадил розу и сказал ей:

- Я возвращаю тебя обратно, здесь тебе будет лучше. Прошу меня простить!

Потом он ещё долго сидел в задумчивости на том выступе, на котором он провёл столько ночей. Наконец, Ульрик собрался лететь домой. На прощание он неожиданно наклонился к цветку и поцеловал нежные лепестки розы. И вдруг земля задрожала, поднялся сильный ветер, со скал посыпались ледяные глыбы.  Цветок стал расти, расти, расти; вдруг он превратился в прекрасную эльфийку с волосами цвета ночного неба, в которых искрились крохотные серебряные звёздочки. 

- Кто ты?  - спросил растерянный эльф.

- Я - Рози, - ответила девушка. - Когда я была ещё маленькой, злой тролль рассердился на моего отца и, в отместку ему, превратил меня в этот цветок. Но теперь ты освободил меня!

- Так полетели со мной! - позвал её Ульрик.

Но как только он произнёс эти слова, земля задрожала ещё сильнее. Старый тролль увидел, что его чары сняты и ужасно разозлился. Он стал топать ногами, и с гор полетели ледяные глыбы, поднялся страшный ураган. С неба обрушилась снежная туча. Белые хлопья летели, летели и не было им конца. Ульрик и Рози вскоре были по пояс в снегу, они не могли сдвинуться с места и, казалось, что им никогда не справиться с разбушевавшейся стихией.

- Если мне суждено погибнуть на этой вершине, я не боюсь, ведь я хотел лишь помочь тебе, - воскликнул Ульрик.

- О, горы! Вы столько лет оберегали меня по приказу тролля, что я полюбила вас всей душой. Но теперь, я прошу лишь обо одном – отпустите этого эльфа, он благородный и не заслужил такой судьбы, - взмолилась Рози. – Я останусь здесь одна, навсегда, и пусть сбудется желание тролля.

Вдруг, снегопад прекратился, ветер стих, камни больше не угрожали раздавить бедного эльфа и красавицу Рози.

- Вы свободны, свободны, свободны! Улетайте! Летайте, летайте! – пронеслось эхом в горах.

Ульрик не растерялся, подхватил Рози и отправился с ней домой.

 Рози оказалась доброй и хорошей девушкой, и вскоре они с Ульриком поженились и жили вместе долго и счастливо.

Но с тех пор, когда в горах случаются обвалы, говорят, что это старый тролль злится, вспоминая о прекрасном цветке, унесённом смелым эльфом.

 

ПЛАТОЧЕК

 Шансы опоздать на собственное выступление с любимым танцевальным ансамблем «Капелька» у Дашки появились тотчас же, как только выяснилось, что собирать её будет сестра Полина.

Всё утро Даша была сама не своя, волновалась. Больше всего она боялась за танец с платочками: очень уж там много сложных движений. И платочки в руках у девочек должны появиться неожиданно, так, чтобы все гадали – где они прятались? Этот номер зрителям обычно нравился больше всех.

Встав пораньше, Дашка первым делом принялась репетировать хитрый фокус. Вот платочек в рукаве, круг по комнате, другой, поворот – и зелёный шёлк взлетает в воздух. И до того Дашка дотренировалась, что платок весь помялся, будто его пять коров по очереди жевали.

А тут ещё как назло мама позвонила и сказала, что отпроситься с работы не получается и собирать Дашу придётся Полине. А она, мама, сразу на концерт приедет. С цветами!

Полина тут же принялась гонять Дашку мокрым веником. Не в прямом, конечно, смысле. Просто мама всегда так говорила, если кто заставлял кого-то много работать.

– Даша, костюм приготовь. Сарафан в порядке? Кокошник не забыла?

– Не забыла, – с несчастным видом сказала Дашка. – Только тут вот… – и она протянула сестре помятую тряпочку.

– Что это? – ужаснулась Полина. – Немедленно погладь!

– Ты же знаешь, я не умею, – насупилась Даша.

– Учись! – развела руками сестра. – Не маленькая уже!

– А если я его сожгу? – вздохнула Дашка, волоча на кухню утюг.

Длинный провод болтался по полу, и котёнок Фантик из-за угла приготовился к нападению. Но добыча быстро скрылась на кухне.

– Ну ты уж постарайся! Я в твоём возрасте...

– Знаю, знаю, и картошку варила, и меня пеленала, и всю семью кормила, – закончила за сестру Даша.

«Вот всегда так со старшими сёстрами – только и делают, что советы дают да издеваются!  – обиженно думала Даша. – Лучше уж совсем без сестры: маме, хочешь не хочешь, пришлось бы самой вещи собирать, а она никогда не заставила бы меня гладить».

Утюг был горячим. Очень. Даша подносила его к платку и отводила в сторону. Страшно – второго такого платочка у неё не было. И грызло девочку какое-то неясное подозрение, что до концерта эта часть костюма сегодня не доживёт. Наконец Полина не выдержала мучений сестры.

– Учись! – вздохнула она, и через минуту платок был как новенький.

Кажется, обошлось.

Выключив утюг, Полина оценивающе посмотрела на сестру:

– Надо бы тебя причесать!

– Ой, Полина, а может, мама меня там заплетёт? – испуганно проговорила Дашка, прижимая к голове непослушные жёсткие кудряшки.

Природа, видно, сгоряча, одарила Дашу копной волос, завивающихся в мелкие тугие колечки, но забыла при этом дать ей хоть чуточку терпения. И каждое утро превращалось для девочки в настоящий кошмар. Её усаживали на пуфик перед большим зеркалом. Пуфик этот Дашка про себя окрестила «пыточным стульчиком». И начиналась сложнейшая операция по превращению африканской абракадабры в простую русскую косу. Прочесать такую густую «гриву» было под силу только обладающей завидным спокойствием маме. Полины же обычно хватало на пять минут. Дашкины взбрыкивания и визг тут же отбивали у неё охоту становиться домашним парикмахером.

Но сейчас старшая сестра была исполнена решимости навести на Дашиной голове порядок.

– Ты что? А если мама не успеет?

Полина выдвинула «пыточный стульчик» и указала на него пальцем. Дашка обречённо присела на самый краешек.

Покрутив голову сестры, прикинув так и эдак, Полина взялась за дело.

– Ой-ой-ой! – запела чистым сопрано Даша. – Давай просто ленточкой перевяжем и всё!

– Терпи! – нахмурилась Полина. – Красота – она требует от нас ещё не таких жертв!

– Мы точно опоздаем! И ты будешь виновата! – решила взять хитростью Дашка.

Но и этот аргумент не возымел никакого действия.

– А-а-а, – перешла Дашка на «клавиатурное» сопрано.

Правильно, конечно, говорить «колоратурное» сопрано. Но мама Дашину «пробежку» от верхних до самых верхних нот называла обычно именно так.

– Распевайся! Распевайся! – пыхтела Полина, разделяя кудряшки на ровные кучки. – Мы тебя тогда ещё в музыкальную школу запишем!

Через полчаса в зеркале отразилась очень аккуратная девочка с красной лентой в тугой косе.

Полина достала из гардероба расшитый красный сарафан и белую блузу, а из шкатулки бусы.

– Надо платочек, чтобы не помялся, в бумагу завернуть, – сказала она сестре.

Положив платок между двумя листами, девочки стали сворачивать трубочку.

– Ну что ты, Дашка, такая неаккуратная! Сейчас опять помнёшь! Тут держи! Не тут! Да ну тебя! Только мешаешь. Учись, как делать надо!

У Полины всё выходило довольно ловко.  Только концы трубочки торчали острыми уголками.

– Некрасиво, – поморщилась Полина и взяла большие ножницы.

 Чик – бумажный треугольник плавно опустился на пол.

 Чик – за ним последовал второй уголок.

Но что это? Поверх бумажных обрезков лежали два зелёных кусочка ткани.

Дашка осторожно, двумя пальчиками, подняла их.

  – Ой! А откуда взялись эти тряпочки? – икнула она.

Тут Полина начала как-то странно смеяться.

– Платочек, – проговорила она, нервно хватаясь за живот.

Даша быстро развернула бумагу. Кажется, самые ужасные подозрения начинали оправдываться: вместо ровного зелёного квадрата перед ними лежал кособокий многоугольник.

– Как же я с этим танцевать буду?! – в ужасе воскликнула Даша. – Посмотри, на что он стал похож! Меня же засмеют все, – чуть не плакала девочка.

– Спокойно! – решительно сказала Полина. – Сейчас мы только края подпалим, чтобы не сыпались, – никто ничего и не заметит! Я сто раз видела, как мама так делает!

Полина принесла зажигалку, которой мама обычно свечи на праздники зажигала, и, чиркнув, поднесла пламя к краю материи. Но тут случилось страшное! Вместо того чтобы лишь чуть-чуть оплавиться, платок вдруг прямо у них на глазах растаял, и остался обуглившийся кусок пластмассы.

– Ну всё! Это конец! – Дашка даже зажмурилась, чтобы не видеть этого безобразия, и зарыдала: – Как я Елене Владимировне на глаза покажусь? Она меня вообще из ансамбля выгонит!

– Не выгонит! – убеждённо сказала Полина. – Сейчас я что-нибудь придумаю!

Она ушла в комнату и через пять минут вернулась с бумажным свёртком.

– Вот, – изрекла старшая сестра печально. – Твой новый платочек. Он практически такой же!

– Покажи! – попросила Дашка. – Откуда он у тебя?

– Какая разница откуда? Главное, что есть! А теперь бежим, а то опоздаем!

В танце живёт душа народа, он, как песня, должен литься и веселить – так говорила им Елена Владимировна. Когда Даша была помладше, ей всегда было интересно, как это душа народа может жить в танце.  Куда же она скрывается, когда танец заканчивается? Но сейчас её волновали совсем другие вопросы...

Плавно семенили по сцене маленькие девочки в красных сарафанах. Звёздочка, корзиночка, карусель. Ковырялочка, верёвочка, гармошка. И вот последний танец.  Круг, круг, поворот – и в воздух взлетели семь ярко-зелёных платочков. И один бледный, в горошек. Дашкин.

Все, конечно, охнули и тут же захлопали, думая, что так всё и должно быть. Только у Елены Владимировны брови совсем спрятались под короткую чёлку. И мама стала моргать часто-часто. Видимо, горошинки пыталась ресницами разогнать.

А Полина сидела очень довольная. Всё-таки неплохо Дашка у них танцует! Будет из неё толк!

Одевая после концерта смущённую, но счастливую Дашу, мама спросила:

– А что это за история у вас с платком вышла? Где твой зелёный?

– Сожгли нечаянно, – призналась Полина.

– А этот откуда взялся? Что-то он мне напоминает!

– А напоминает он тебе Полинкин любимый шарфик, который ей папа недавно привёз. Я сразу догадалась, что она его разрезала, – с гордостью вставила Дашка.

– Полина! – только и всплеснула руками мама.

– А что, не пропадать же таланту! – пожала плечами старшая. – Надо было с чем-то на сцену выходить!

И они все вместе пошли домой. По дороге Дашка думала: хорошо иметь сестру, которой для тебя ничего не жалко. Даже любимого французского шарфика!

Платок Даше потом новый купили. Зелёный, как у всех. Но этот она берегла в шкафу, на всякий случай. Мало ли что ещё может произойти!

 

 

ТЕАТРАЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

В Полинином классе царило беспокойство. И всё потому, что к Восьмому марта учительница придумала спектакль для родителей устроить. Она-то придумала, а играть ученикам. Отдувайся тут за её фантазию.

И спектакль выбрала так себе, простенький совсем – «Белоснежка и семь гномов». Такое не родителям, а малышне в детском садике показывать надо.  Ребята так прямо учительнице и сказали. Но она была непреклонна: вы, говорит, сначала на простеньком потренируйтесь, а потом и за серьёзные вещи можно будет браться.

И вот начались на школьной сцене репетиции. Почти каждый день, даже учиться многим некогда. Какая уж тут учёба, когда надо декорации сделать, костюмы сшить, роли выучить.

Полине выпала самая харАктерная роль – мачехи. Здесь было где развернуться. И так она этим делом увлеклась, что даже всерьёз стала о сцене подумывать. И чем больше думала, тем больше плюсов в этой идее находила. Цветы всегда дома будут – плюс! Поклонников вокруг море целое – солидный плюс. С многими знаменитостями запросто поболтать сможет о том о сём – тоже приятно. А уж подружки-одноклассницы обзавидуются – что и говорить! Сплошные плюсы!

Главное, Татьяна Ивановна, которая спектакль с ними ставила, решительно её, Полинин то есть, талант признавала. Так прямо и говорила:

– Полина, ну у тебя дар на сцене блистать. Ты всех остальных просто затмеваешь!

Непонятно, правда, почему слышалась Полине в её словах некая издёвка.

Может, она, Полина, говорит слишком громко? Или Белоснежку чересчур сурово ругает? А вдруг перед зеркалом много воображает? Да нет, всё должно быть нормально. В конце концов Полина пришла к выводу, что издёвка ей из-за её собственной скромности чудится. Но на всякий случай решила вести себя потише.

Тут другая незадача приключилась: чтобы сильно не сцене не выделяться, Полина стала так осторожно Белоснежке яблоко кидать, что оно до той не долетало. А кусать то, что по всему полу повалялась, капризная Сонька Качалкина отказывалась. Это было самое слабое место в Полиной игре, но она дала себе слово, что на спектакле обязательно справится.

К выступлению они подошли по-взрослому, даже суфлёрская будка на сцене была.

– Поля, когда будешь кидать Белоснежке яблоко, кидай чуть посильнее, чтобы она его сразу поймала. Соня, когда откусишь яблоко, падай плавно – ты уже заколдована. И смотри, старайся совсем не шевелиться, когда будешь притворяться спящей, а то в прошлый раз ты два раза чесала правую ногу, – давала Татьяна Ивановна последние наставления. – Гномы возвращаются к дому строго после грома, то есть после второго удара барабана. Тимофей, увидев Белоснежку, ты должен сначала удивиться, потом изобразить восхищение. В суфлёрской будке будет сидеть Тоня, она подскажет текст, если вдруг кто-то забудет. В конце все выходим на поклон. Вот, кажется, всё. Я на вас очень надеюсь.

Родителей пришло столько – полный зал. В первом ряду сидели, конечно, Полинины мама и папа. А с ними Дашка – куда же без неё!

Спектакль начался, и Полина забыла обо всём на свете.

Вот она, устроившись поудобнее в кресле, достала своё «волшебное» зеркальце.

– Ну-ка зеркальце, скорей покажи, кто всех милей, нет кого белей и краше в целом королевстве нашем! – капризным голосом потребовала Полина.

Занавес поднимался и опускался, давая возможность поменять декорации. Перед зрителями представал то густой лес, то королевский дворец, то маленький уютный домик за невысоким заборчиком, где жили гномы.

Гномы в ярких колпаках с большими круглыми помпонами кружились в весёлом хороводе и пели с вместе с Белоснежкой:

– Жить на свете хорошо, хорошо, хорошо! Если добрый ты душой, это тоже хорошо.

Наконец гномы ушли на работу в горы, а Белоснежка присела на крылечко.

Тут за забором показалась сгорбленная старушка. Белоснежка подошла поближе.

– Я подарю тебе румяное яблочко, моя детка. Лови, – хитрым голосом проговорила старуха из-за забора и бросила яблоко.

Полина помнила, что кидать нужно сильнее, чтобы Белоснежка могла сразу поймать яблоко и ей не пришлось за ним наклоняться. И мачеха постаралась. Коварное яблоко пролетело мимо растерянной Белоснежки и угодило в суфлёрскую будку к Тоне. Та не растерялась и отправила его обратно, прямо в руки незадачливой отравительницы. Полина немного смутилась и со словами «Лови же!» кинула яблоко второй раз. И оно снова пролетело мимо Белоснежки в будку к Тоне.

Через секунду вредный фрукт вернулся к мачехе. Белоснежке оставалось только провожать румяный наливной плод взглядом.

Полина понимала, что срывает спектакль. В зале уже раздавались смешки. Она попробовала ещё раз и ещё. Пять раз Полина бросала злополучное яблоко, и пять раз оно возвращалось к ней из суфлёрской будки. Зал хохотал! Полина чуть не плакала, но мужественно продолжала с завидной меткостью кидать яблоко в будку к Тоне.

Пашка, который отвечал за звуковое сопровождение спектакля, от смеха схватился за живот. Палочки выпали у него из рук и упали прямо на барабан.

«Это гром», – подумали гномы, которые из-за кулис не видели, что происходит на сцене. Они дружным строем побежали к дому и наткнулись на переодетую мачеху.

– Держи отравительницу! – не выдержав, закричал самый младший гном. И все они кинулись на старуху.

– Да лови же ты, наконец! – крикнула испуганная Полина и наугад швырнула яблоко. Белоснежка подпрыгнула, чтобы поймать его, но напрасно. Яблоко, как снаряд, просвистело мимо её рук и ударило прямо в картонную стену дома. Декорация зашаталась и упала на Белоснежку. А Полина проворно скрылась за кулисами.

Белоснежка, чтобы хоть как-то спасти ситуацию, вылезла из-под дома, схватила яблоко и, несмотря на крики гномов «Брось, брось!», стала жадно грызть его. Зрители корчились от смеха. Белоснежка встала, громко вскрикнула и плавно, как учила Татьяна Ивановна, упала на пол. Гномы подбежали к ней. Они должны были запеть грустную песню. Но в зале стоял оглушительный хохот. Не понимая причин такого смеха, гномы испуганно озирались. И… забыли слова.   Один из них, всё перепутав, запел: «Жить на свете хорошо, хорошо, хорошо!» Его сразу стали толкать в бок.

Тоня шептала им текст нужной песенки, но гномы так растерялись, что спеть уже не смогли. Они взяли Белоснежку и унесли её за кулисы.

На бедную Татьяну Ивановну жалко было смотреть. Они так готовились к этому спектаклю – и такой провал. Рядом с ней рыдала Полина.

– Это я все испортила, – плакала она. – Мне никогда не стать артисткой.

– Нет, – утешала её учительница, – ты молодец. Просто ты немного не рассчитала.

Спектакль всё-таки доиграли до конца. Принц, как положено, разбудил Белоснежку. На их свадьбе гномы спели свою весёлую песенку.

Зрители были в восторге. Такого смешного спектакля они ещё никогда не видели. Вот он, настоящий праздник!

– Браво, браво!  – кричали из зала.

– Я не выйду больше на сцену, – упиралась Полина, когда артисты собрались на поклон. Но Татьяна Ивановна сказала ей:

– Настоящий артист не боится провала. Ты должна выйти и поблагодарить зрителей.

На дрожащих ногах Полина вышла вместе со всеми. Зрители оглушительно хлопали.

– Молодцы! Спасибо! – доносилось со всех сторон.

Это было, пожалуй, самое оригинальное исполнение «Белоснежки и семи гномов». Позже друзья ещё не раз выступали с этим спектаклем на разных сценах и всё проходило как обычно, но этот, первый, раз запомнился им надолго.

Majya Lazarenskaya

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению
Прочитано 99 раз

Люди в этой беседе

Комментарии (1)

С удовольствием прочитала все рассказы Майи! Действительно очень понравилось!

  Вложения
Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 2)
Поделитесь своим местоположением