ПРОИЗВЕДЕНИЯ, ПРИЗНАННЫЕ ЛУЧШИМИ С 15.05. ПО 01.06.21. ПО ВЕРСИИ ДЕЖУРНОЙ ПО САЙТУ ВИКТОРИИ ТОПОНОГОВОЙ. ПЕРЕВЕДЕНЫ В РАЗДЕЛ «НАШ ВЫБОР»

Автор :
Опубликовано в: Новости ГлавЛита

ПРОИЗВЕДЕНИЯ, ПРИЗНАННЫЕ ЛУЧШИМИ С 15.05. ПО 01.06.21. ПО ВЕРСИИ ДЕЖУРНОй ПО САЙТУ Виктории Топоноговой.

ПЕРЕВЕДЕНЫ В РАЗДЕЛ «НАШ ВЫБОР»

 

СТИХОТВОРЕНИЯ

http://www.deti-knigi.com/proizvedeniya/item/11420-letnij-den-podborka

Людмила Левина

ЛЕТНИЙ ДЕНЬ - ПОДБОРКА

Летний день

Солнце летнее в улыбке
Расплывается, с утра
Света яркого в избытке
Начинается жара.Вот, сиянием объята,
Речка полнится теплом,
К ней гурьбой бегут ребята
И ныряют в водоём.Дети плавают, как рыбки,
А потом, на берегу,
Сушат мокрые улыбки, 
Загорают на лугу.

 

Я рисую

Я рисую пляж и море
И себя в пучине вод
Чаек, что летят и спорят,
Солнце, синий небосвод.Как художник настоящий,
Я смотрю издалека -
Добавляю птиц летящих,
Дуновенье ветерка,И, подумав над сюжетом,
Облака на небеса,
Чтобы солнце ярким светом
Не слепило мне глаза

 

Разговор перед сном

- Кто придумывает сны
Средь полночной тишины:
Может звёздочка в ночи
Или кошка на печи?
Может филин в тишине
Сны придумывает мне.
Нет, наверное, луна...
Дед, ты думаешь она?Прячет дед в усы улыбку,
Говорит: - Пора в кровать,
Раз вопросы на засыпку,
Значит будем засыпать:
Если рядом ляжет кошка,
Сон придумает она,
Если ночь глядит в окошко,
То, конечно же, луна,
И звезда, что ярко светит,
Сны придумывает детям,
Да и филин в тишине
Сочиняет при луне.
Глазки, ты, скорей сомкни,
И тебе подарят сны:
Филин, кошка на печи,
Звёзды и луна в ночи.Бледный луч глядит в окошко
И в полночной тишине
Безмятежно спит Антошка,
Улыбается во сне.

Встречают дети солнышко улыбкой

Встречают дети солнышко улыбкой
И в новый день ныряют смелой рыбкой
Потом плывут спокойно, по теченью,
И радуются каждому мгновенью.Когда же дня закроется калитка
И тучи, как огромные улитки,
Начнут ходить по замкнутому кругу -
По глади неба тихо друг за другом,Ребята в  мягкую постель ныряют 
Сомкнув глазёнки, тут же засыпают,
И попадают в царство сновидений:
Волшебных, фантастических мгновений.Улыбки сонные на милых детских лицах
Им что-то доброе и радостное снится:
А может быть они во сне летают -
Раз мамы одеяла поправляют... 

 

ПРОЗА

http://www.deti-knigi.com/proizvedeniya/item/11417-otryvok-iz-povesti-tri-zagadki

 Татьяна Шипошина, разд. мастера жанра

 ОТРЫВОК ИЗ ПОВЕСТИ "ТРИ ЗАГАДКИ"

ГЛАВА 2

Павел Иванович Стрешнев  возвращался домой из адвокатской конторы, в которой служил.

Тревожно на душе Павла Ивановича. Тяжело заболела его единственная дочь. Дочь зовут  Наташей. Натальей.  Наточкой. Когда она была маленькой, вместо «Наточка» - говорила «Неточка». Так и осталось «домашнее» имя – Неточка, для своих.

Четвёртые сутки металась девочка в жару. Ничего не ела. Пила с ложечки, по капельке – не могла глотать от боли.  Няня и жена сменяли друг друга, ни на минуту не покидая больную.  Доктор поставил диагноз: «ангина».

Сказал:

- Как бы, батенька, не дифтерит...

Дифтерит – болезнь страшная, смертельная. Это всем известно. Да и ангина – не лучше. С латыни переводится, как «удушающая». Ему ли, адвокату, не знать латыни...

На  Невском, где находилась адвокатская контора,  гулял холодный, пронизывающий ветер. Под ногами хрустела ледяная корка, ноги скользили, в лицо летел мокрый снег. Тусклые электрические фонари отбрасывали длинные серые тени.

Холодно. Неуютно.  Скоро Новый, 1916 год.  Но нет радости. Идёт непонятная, затяжная война.  Народ нищает.  Гонорары падают.

В книжный магазин Вольфа, на Невском, адвокат заскочил чисто автоматически.  По привычке. И увидел среди новинок эту тонкую книжку с детскими сказками.

В синей коленкоровой обложке, надписи на обложке выбиты золотыми буковками. «Издательство Пирожкова». Автор – какой-то Иван Иванов.

«Три загадки. Сказка»

«Что-то не слышал я о таком писателе – Иванове,  - подумал Павел Иванович.  –  При такой фамилии уместно придумать себе псевдоним. Впрочем, какая разница. Может, Иван Иванов – это и есть псевдоним».

Павел Иванович хотел посмотреть, что за сказка в книжке, но не смог. К горлу адвоката подкатил комок: «Как там Неточка? Господи, только бы она поправилась! Только бы выздоровела!»  Он купил книжку, по-детски загадав: «Если она сказку она выслушает – выздоровеет!»

Тут Павел Иванович усмехнулся своим мыслям. Потому, что в принципе – всегда был против мистики, против всяких сказок и небылиц.  В Бога верил – постольку поскольку. Полагал, что цивилизованному человеку всё это совершенно ни к чему.

Павел Иванович  старался прививать дочери любовь к математике и точным наукам. К естествознанию. Не смотря на то, что ему  самому пришлось выбрать путь юриспруденции, а не технические науки.

Но, в свете болезни дочери, всё это становилось таким неважным... Совершенно  ненужным...

«Да пусть будет простой домохозяйкой, - подумал Павел Иванович. – Пусть хоть крестиком вышивает с утра до ночи, лишь бы выжила и была бы здорова».

Павел Иванович  чуть-чуть обогрелся в магазине, расплатился, положил книгу в портфель  и снова вышел на ветреный Невский.

Домой, домой! К Неточке...

Квартира встретила его тишиной и запахами лекарств.

Навстречу вышла жена. Елена. Она похудела, побледнела, под глазами залегли синие круги. Даже не ворчала, как обычно.

- Ну, как? – спросил жену Павел Иванович.

Можно и не спрашивать. Елена  махнула рукой:

- Без перемен.

- Доктор был?

 - А толку... – произнесла жена шёпотом.

Вымыв руки, обогревшись и переодевшись в домашнюю одежду, Павел Иванович толкнул дверь в комнату дочери. Неточка лежала, опираясь на высокую белую подушку с кружевами по краям.

«Боже, как глупо, - подумал Павел Иванович. – Что за глупость – эти кружева...»

Губы Неточки запеклись от жара, на щеках полыхал нездоровый румянец. А глаза... Павел Иванович отвёл взгляд.

«Нет, не могу...» - подумал он.

Павлу Ивановичу понадобилась пара минут, чтобы взять себя в руки.

- Неточка, солшышко... Ты слышишь? Я купил... я купил тебе волшебную книжку. Если ты прочитаешь... вернее, хотя бы послушаешь сказку из этой книжки, ты сразу же поправишься! Ты поняла?

Неточке исполнилось 10 лет. Она, конечно, умела читать. Не только по-русски, но и по-французски.  Она училась уже в третьем классе гимназии, пройдя программу первого и второго классов дома, с помощью мамы и приглашённых учителей.   

Дочь Павла Ивановича была ребёнком любознательным и талантливым, пела, декламировала милые детские стихи, играла в домашних спектаклях.

А теперь...

Еле-еле выговаривал слова Павел Иванович, боясь разрыдаться.

Но Неточка, на удивление, ответила папе чуть заметным кивком головы. Мол, читай.

Павел Иванович присел на краешек постели дочери, ближе к ногам.  Он сам не понимал, откуда у него взялись слова про «волшебную книгу» и «волшебную сказку». Он ведь даже не знал, какая там сказка, в этой книге.

Но в груди столичного адвоката словно бы загорелась маленькая свечка... И он сам, кажется, поверил в то, что говорил.

 

ГЛАВА 3

«В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, жил был царь. Правил он своим государством, как мог. Только  мог он править – не очень хорошо. Чтоб не сказать, что вообще не мог...  Поля в его царстве-государстве стояли непаханы, коровы в стойлах – недоены, свиньи в хлевах – некормлены. Да и народ проживал – ленивый да вороватый.

То, что народ вороватый да ленивый – ничего ещё.

А вот когда министры такие же – хуже гораздо. Тогда министрам ничего делать не хочется, а хочется только добро царёво по своим карманам растащить.

Совсем  худо!

Избы в деревнях – одна хуже другой.  Одна направо покосилась, другая – налево. Одёжка на людях – рваная да грязная. А как не быть ей рваной да грязной, если никто её не зашивает да не стирает?

Зато у министров хоромы – чуть ли не богаче царских палат.

Ещё царь этой страны любил воевать. А что – если мужику в деревне делать нечего, надо для него срочно какую-нибудь войну придумать. Организовать.

Войну-то царь придумал, да вот беда: не только сукно на шинели – разворовали, но и полотно, что на портянки. Разворовали и порох, что в пули и снаряды закладывать требовалось. Железо, из которого пушки надо отливать. Даже дерево, из которого приклады к ружьям надо вытачивать.

А ещё – царица у того царя была родом из той самой страны, с которой царь войну затеял. Вот и стал народ поговаривать, что, мол, царица военные секреты врагам выдаёт.

Выдаёт, или не выдаёт – никто не докажет. А смута пошла в народе. Беда...»

Павел Иванович остановился. Неточка лежала с закрытыми глазами. Тогда Павел Иванович подумал: «Интересную страну описывает этот Иван Иванов. Уж не свою ли родную...  Тогда уж точно – имя автора соответствует содержанию...»

Тут он почувствовал горячее прикосновение к руке.

- Читай дальше, - прошептала Неточка. – Читай...

У Павла Ивановича даже дыхание на миг остановилось.  Просит! Она просит! 

Он потёр ладонью левую сторону груди, там, где сердце.  И продолжил чтение.

«Была у того царя беда, о которой никому он старался не рассказывать. Единственная дочь царя болела непонятной болезнью. То живот у неё болел, то голова. То правое колено распухало, то левое. То пальчики на ногах, то пальчики на руках. То горло болело, то в груди жгло. То есть не могла, то ходить.

И так эта непонятная болезнь царевну измучила, что готов был царь сделать что угодно, только бы как-то дочери помочь. Начал призывать царь лекаря за лекарем.  А потом дело и до колдунов дошло. Хотя, честно говоря, ни во что и ни в кого  царь не верил. Ни в Бога, ни в чёрта.  Но... Нужда заставит – неизвестно, что делать будешь.

Царица, конечно, тоже переживала за дочь. Она не препятствовала царю: пусть   приглашает лекарей и колдунов!  Хотя, в глубине души, царица была уверена, что вылечить  принцессу смогут только знаменитые профессора с её родины. Открыто пригласить профессоров она не могла – ведь страна, в которой она сама стала царицей, вела войну с родиной.

Поэтому, за спиной царя, она вела тайные переговоры о приглашении «своих» профессоров. Чтоб никто не догадался, откуда они прибыли.

А царь...

То пытался настойку из толчёных лягушачьих лапок в царевну влить, то отвар из каких-то африканских мух, то порошок из толчённых рогов оленя...

То ночью смотрел, как очередная ведьма  отливает воск на воду или чертит огнём колдовские знаки. То повторял непонятные заклинания.  Даже, не к ночи будь сказано, смотрел, как старый колдун приносит в жертву нечистому живого петуха.

Ничего не помогало».

- А Богу... Богу молился?

Это, превозмогая боль,  с трудом прошептала Неточка.

- Не написано, - ответил Павел Иванович. – Не молился, значит.

- Жаль... Читай, па...

Павел Иванович остановился. Ему требовалось... Он даже сам не понимал в точности, что. 

Да, да!

Ему требовалось посмотреть на тот маленький огонёк свечи... На тот огонёк надежды, который мерцал в его душе.

- Может, выпьешь морсу глоток? – спросил он Неточку.

Она кивнула! Утвердительно!

Павел Иванович поднёс к губам дочери чашечку с морсом. Один глоток... Ещё один глоток... ещё голоток...

 «Однажды, отчаявшись совершенно,  услышал царь, что есть на окраине его государства один монах-отшельник. Вроде как знает монах звериный язык, и чуть не с Ангелами запросто разговаривает, как с людьми. Но не это главное!  Умеет этот монах болезни лечить. Ну, вроде бы, с Божьей помощью. А там – кто его знает, как он это делает.  И не всех лечит.  Сначала молится, у самого Бога разрешения спрашивает.   

Приказал царь тотчас монаха того найти и доставить во дворец. А не захочет идти добром – так силой приволочь! А не захочет силой... так того его... Того, мол, его...» 

Павел Иваныч  посмотрел на дочь.

Глаза Неточки устремлены на него. Такие родные глаза! Неточка... она же так на него похожа! Папина дочка. Его взгляд, его характер.

Боже!

Странная сказка странного писателя Иванова удивительно перекликалась со всем тем, что происходило здесь, с ним и с его дочерью.  

А он бы, он сам? Зарезал бы живого петуха, принёс бы в жертву?

Нет, лучше не задавать себе таких вопросов... 

   

ГЛАВА 4

«Нашли стражники монаха-отшельника в глухом лесу.  Монах старенький, сгорбленный, седенький, подрясник веревкой подпоясан. Ноги – в лапти обуты. 

В чём душа держится... Не то, что обухом – прутиком перешибёшь. Но не захотел старец-монах сразу во дворец идти. 

Сказал стражникам:

- Погодите хватать да тащить, люди добрые. Хоть вы и царёвы слуги, но крещены-то вы Царю Небесному.  Вот и дайте мне одну ночь на молитву. Прежде, чем я пойму, надо ли мне ехать, или лучше тут, в скиту, убиту вами быть, за неповиновение.

Подивились стражники, с коней спешились и остались на ночь. Пусть его...  пусть молится. Раз надо ему.

Всю ночь молился старец-монах. А наутро котомку за плечи закинул и сам стражников разбудил:

- Вставайте, братцы, пора в путь!

- Садись, отец, на коня! – предложил старший стражник. – Мы – конные, как же ты – пешим пойдёшь?

- Не волнуйся за меня, - говорит старец. – Я ещё вперед тебя добегу.

Раз – и исчез.  Кинулась стража – туда, сюда – нет старца.  Нет его, и всё тут!  Что делать?

Грустные да понурые, поскакали они восвояси. Боятся царского гнева, уж и головы свои буйные оплакивают. Да малых детушек своих вспоминают. Боятся, как бы те сиротами не остались.

Но как стали к столице подъезжать – глядь, у городских ворот, на камушке, монах сидит. Их дожидается.

- Долго едете, братцы, - говорит. – Я уж на дорогу смотреть устал.

А у самого глаза смеются, а морщинки от глаз – лучиками разбегаются. Обрадовалась стража! Потащили они монаха во дворец. Притащили в царские палаты.

Царица-то сразу нос сморщила:

- Фи, - говорит шёпотом царю в ухо, чтоб монах не слышал, - грязный старикашка! И как такого в спальню к нашей дочери пустить!

Монах взглянул на неё, и отвечает:

- Не желаете, матушка, пускать меня – так я повернусь, да пойду.

- Пройди, отец, пройди к больной, - приказал царь.

И вздохнул:

- Пусть только поправится. А мне,  после петуха... всё едино...

- Нет, - говорит монах. – Не едино.  Захочешь – объясню тебе, почему. Только после. Сейчас ведите меня к больной. 

А царица в это время подумала:

 «Ничего,  я потом отыграюсь! Покажу ему, как приказывать царице да учить царя!»

Подошел  монах к постели больной принцессы. Перекрестился. Взял её за руку. Словно бы небольшая молния проскочила между розовой ладошкой принцессы и грубой ладонью старика.  Вздрогнула принцесса.

Старик перекрестился ещё раз, постоял немного над постелью, повернулась и позвал царя с царицей.

Оба вошли.

- Да, больна дочурка ваша, - проговорил монах. -  Но можно её  исцелить.  И  даже других спасти.  Но для этого надо отгадать три загадки. Тот, кто отгадает первую загадку, может спасти самого себя. Или другого. От болезни, от несчастного случая, от утопления и всякой иной напасти... Но, надо ещё поступок совершить. Тогда станет понятно, правильно ли загадка отгадана.

- Что надо сделать? – не понял царь.

- Не понятно, - произнесла и царица. – Ничего не понятно.  Поступок! Да у людей поступков – по сотне на день! Ерунда какая-то. Зубы нам не заговаривай! Говори яснее, старик, перед тобой не кто-нибудь, а  царь и царица.

- Тот, кто отгадает загадки, сам решит, что делать дальше, - словно не слыша царя и царицу, - продолжил монах. -  Но это может быть даже сложнее, чем загадку отгадать.  Не  дремлет зло. Зло – сопротивляется. Всегда и везде.  Может сбить человека с правильного пути.

- Смотри, старик! – начала царица.

Но монах смотрел на царя и царицу спокойно, без страха, без сомнений, без раболепства, к которому те так привыкли. 

- Божья воля о человеке – всегда блага, - сказал старец. - Но судьба человека, иногда – в его собственных руках.

Тут он повернулся к принцессе:

-  Ты поняла?

- Да, - прошептала принцесса. И спросила:

- Ты кто?

- Называй меня Божьим человеком, - погладил её по руке старец. – Потому, что все мы люди Божьи, только забываем о том частенько. Отгадывай загадку  сама. Что-то на твоих родителей я не очень надеюсь.   Когда отгадаешь,  можешь просить о помощи хоть отца своего, хоть молодца проезжего.  Слушай! Загадка номер один...»

Тут Неточка снова притронулась к руке отца и прошептала:

- Папа, громче читай!

Павел Иванович... впрочем... Павел Иванович вдруг поймал себя на том, что сам скорее хочет узнать, какой же будет загадка. И вообще – что же случится дальше? Что придумал странный сказочник Иван Иванов?

Павел Иванович громко прочитал:

«Загадка номер один: «Чем больше меня раздают, тем больше меня остаётся. Чем больше обо мне рассказывают, тем слабее я становлюсь. Если мной начинают хвастаться, я исчезаю».

Продолжение имеется)))

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению
Прочитано 92 раз

Последнее от Татьяна Шипошина. * Главный литературный редактор ТО ДАР. Председатель ТО ДАР

Комментарии (0)

Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 2)
Поделитесь своим местоположением