Следы на песке

 

Больше всего на свете я люблю идти по берегу у самой кромки воды – там, где море облизывает песок тёплым гладким языком. Я иду по твёрдому, утрамбованному краю, где песок не жёлтый и сыпучий, а тяжёлый и тёмный от воды. Я впечатываю в этот песок свои следы. Наступаю изо всей силы, вдавливаю в него голые пятки.

Топ. Топ. Топ.

Море наплывает на отпечатки моих ступней. Оставляет в них маленькие лужицы.

Я наклоняю голову и разглядываю свои загорелые ноги. Они уходят далеко вниз из-под короткого цветастого платья. Я смотрю, как они идут. Разбрызгивают пену. По очереди делают большие шаги. Слушаю, как глухо стучат они пятками по влажному песку. Сейчас мои ноги существуют как бы отдельно от меня. Как будто сами по себе. Вон – ссадина на коленке, уже заживает. Вон – пальцы. Они у меня немножко врастопырку. И ещё я всё время задираю вверх большой палец на правой ноге. Привычка у меня такая. Мама над этой моей привычкой всё время посмеивается.

Сейчас мама идёт со мною рядом. Только не по кромке, а по сухому песку, куда не достаёт море. Потому что она не босиком, как я, а в босоножках. В одной руке мама держит за ремешки мои сандалии, а в другой – сумку. В сумке большое полотенце, и надувной круг, и ещё одно полотенце, маленькое. А ещё две булки, четыре помидора, много слив и одно большое яблоко.

Мы с мамой живём в пансионате. Каждое утро мы спускаемся вниз, в столовую. Едим на завтрак кашу или сосиски. Потом мама пьёт кофе с молоком. Или какао. Я эти кофе и какао с самого детства терпеть не могу. Меня от них просто тошнит и выворачивает. Поэтому мама договорилась с поварихой, и она специально для меня готовит к завтраку чай. Светлый-светлый. Жидкий-жидкий. Как раз, как я люблю.

Я пью свой чай медленно. Дую в стакан. Шумно отхлёбываю. Посматриваю по сторонам: все ли видят, что мне по спецзаказу принесли мой собственный чай.

-Допивай быстрее свою бурду, - говорит мама, - пора на пляж.

На «бурду» я не обижаюсь. Это она от зависти. Ей такой чай не готовят.

Потом мы быстро собираем вещи и идём на море. Оно от нас недалеко. Чуть-чуть отойдёшь от пансионата – и уже слышно, как оно шумит там, волнуется, ждёт нас. Мы спускаемся по широкой каменной лестнице и видим его – синее-синее, блестящее на солнце.

На пляже полно людей. Целая куча. Они лежат, стоят, смеются, ругаются, визгливо лезут в воду и, фыркая, вылезают обратно. Это городской пляж, и тут всегда шумно и грязно. Здесь мы не задерживаемся, а поворачиваем от лестницы направо и шагаем дальше: туда, где дикий пляж, и простор, и дюны.

Я разуваюсь и иду по самой кромке воды. Стучу пятками, оставляю отпечатки на гладком тёмном песке. Разглядываю свои ноги. Оборачиваюсь. Смотрю на следы. Большой палец правой ноги отпечатывается нечётко. Потому что я его всё время задираю.

Минут через пятнадцать мы дойдём до нашего любимого места. Мама расстелет большое полотенце. Надует круг. Достанет синие сливы и большие тёмно-розовые помидоры. Я стащу с себя платье и останусь в белых трусах. Схвачу круг и…

…и откуда он на нашу голову взялся?

Мы с мамой шли рядом. Я разглядывала свои ноги. Мама несла мои сандалии и сумку. Совсем скоро мы должны были прийти на наше место. И вдруг – он.

-Мою маму не видели?

На вид ему было года три-четыре. Он был в шортах с лямками, в голубой панамке, из-под которой торчали светлые, почти белые, волосы, и без рубашки. Он бежал в сторону дикого пляжа, размазывая по лицу сопливые слёзы. Каждой встречной женщине он задавал один и тот же вопрос:

-Мою маму не видели?

-Нет, не видели, - отвечали одни, лениво приподнимая край панамы.

Другие молча качали головой.

-Мою маму не видели? – бросил он в нашу сторону и, не дожидаясь ответа, потрусил дальше.

-Стой!

Мама схватила его за руку, развернула лицом к себе и присела на корточки.

-Где твоя мама?

Он скособочил рот, и протяжно, рывками, всхлипнул.

-М-м-мою м-м-маму не в-в-видели? – как заведённый, повторил он.

-Где ты её потерял? Где вы живёте? Куда ты идёшь? – спрашивала моя мама, доставая из сумки маленькое полотенце и вытирая им (моим любимым, в мелкую голубую розочку) его сопливые щёки.

Он всхлипывал и молчал.

Во мне начала подниматься тихая злость: «Не могла сказать, что не видели! Ведь не видели же мы её! Сейчас бы уже на нашем месте были, я бы…».

Мама поднялась и крепко взяла его за руку.

-Пошли, - сказала она и повернула обратно, к городскому пляжу.

На меня даже не посмотрела. Знала, что я злюсь.

Пока мы шли в сторону города, мама расспрашивала про его фамилию, и как зовут его маму, и где они остановились: на частном секторе или, как мы, в пансионате.

Про сектор он ничего не знал. И свою фамилию тоже. Удалось выяснить только, что зовут его Лёсик, а его маму – Света. Что на обед они варят картошку и сверху посыпают зелёным укропом. А по вечерам едят в беседке оранжевые абрикосы.

-Значит, на частном, - сказала мама, - адреса ты, конечно, не знаешь.

-Не знаю, - радостно закивал головой Лёсик.

Он уже совсем освоился и, по-хозяйски вцепившись в мамину руку, пританцовывал и подпрыгивал рядом с ней. Я тоскливо плелась следом. Тащила пыльные сандалии. За ушами тёк пот. «Если бы не этот… давно бы уже были… я бы сняла платье… мама достала бы сливы…», - стучало в моей раздувшейся от жары голове.

-Хочешь сливу? – мама вынула из сумки и протянула Лёсику пакет с мытыми фруктами.

Лёсик жадно схватил сразу две сливы, запихнул их себе в рот и принялся жевать, выпучив глаза. Мама посмотрела на меня, улыбнулась и достала ещё одну.

-Не дуйся, - сказала мама, - сейчас мы его отведём и… ты хоть какие-то приметы помнишь?

-При… меты? – Лёсик одну за другой выплюнул в песок косточки, - Помню.

-Какие?

-Не знаю.

Мне захотелось ему врезать. Дать увесистый подзатыльник. Столько времени из-за него потеряли…

Мама посмотрела на меня очень строго, будто что-то почувствовала.

-Ну, какой там дом? Что рядом? Какой дорогой вы ходите к морю? – терпеливо допытывалась она.

-Дом большой, - пропыхтел Лёсик и старательно втоптал косточки в песок, - белый. Ещё калитка железная.

-Ну, а ещё что? Ещё?

-Ещё? – Лёсик закатил в небо глаза и надолго задумался, - Ещё бабушка в чёрных чулках.

-Какая бабушка?

-На стуле сидит. В чёрных чулках.

-Всё время сидит? – удивилась мама.

-Всё время. Сидит на стуле в чёрных чулках.

-Ну, это меняет дело! – засмеялась мама, - Теперь мы быстро найдём. В такую жару мало кто сидит на стуле в чёрных чулках…

-Мы что, будем…? – возмутилась я.

-Будем, - отрезала мама, - надо же человеку помочь.

-Надо… человеку…, - поддакнул Лёсик.

В крайнем случае, обратимся к милиционеру, - сказала мама.

Мне захотелось, чтобы крайний случай наступил как можно скорее. И мы сдали бы милиционеру противного Лёсика. И зачем он вообще нам сдался?

Мы уже почти дошли до городского пляжа. Мне хотелось купаться, пить, снять платье и есть помидоры с мягкой белой булкой. Я злилась на Лёсика – что он потерялся, на маму – что потащилась его провожать, на солнце – что так печёт в затылок, на себя – за свою злость.

-Лёсик! Лёси-и-ик!!! – раздалось со стороны парапета.

Наперерез нам бежала женщина. Совсем молодая, чуть постарше самого Лёсика. По плечам её шлёпали две тощие белые косички. Лицо заливали такие же сопливые, как у Лёсика, слёзы.

-Лёси-и-ик!!!

Лёсик вырвал из маминой руки свою чумазую ладонь и понёсся навстречу белобрысой женщине.

-Ма-а-а-ма-а-а!!!

Мама Лёсика упала перед ним в песок на колени. Прижала его к себе. Обцеловала его грязные мокрые щёки. Надавала ему по зад. Потом опять расцеловала.

-Где ты был?!!! Где ты был?!!!

-Ма-а-а-ма-а-а!!!

Они плакали и кричали друг на друга. Так и ушли. Крича и плача. Даже не оглянулись. Нас мама Лёсика не заметила.

Я выразительно посмотрела на маму: «Вот, видишь!!!».

Мама засмеялась довольным, радостным смехом. Обняла меня за плечи. Поцеловала в макушку. И в нос. И куда-то в висок. И мы повернули обратно: туда, где дикий пляж, простор и дюны.

Мама скинула с себя босоножки, и мы пошли с ней рядом – по гладкому, утрамбованному песку, оставляя на нём свои отпечатки: мамины узкие, красивые и мои – разлапистые, с нечётким оттиском большого пальца правой ноги. Мы стучали пятками по песку, разбрызгивали во все стороны пену и даже не оглядывались, как там море слизывает с берега наши с мамой глубокие следы.

Лёсика мы больше не видели. Ни его, ни маму Свету, ни бабушку в чёрных чулках. Они исчезли из нашей жизни так же, как появились. Внезапно и навсегда.

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению
Прочитано 594 раз

Последнее от Анна Вербовская * Редактор портала "ТО ДАР"

Люди в этой беседе

Комментарии (7)

Спасибо за комментарии! Обычно я не вступаю в долгие и тягомотные обсуждения своих произведений, потому что ни к чему конструктивному они чаще...

Спасибо за комментарии! Обычно я не вступаю в долгие и тягомотные обсуждения своих произведений, потому что ни к чему конструктивному они чаще всего не ведут, и ничего никому доказывать мне не хочется. Рассказ написан давно, был опубликован в журнале "Кукумбер" и в сборнике "Куумба", получил золотой диплом премии "Золотое перо Руси". Сейчас готовится к печати в издательстве "Русский язык". Так что в моей защите он не нуждается))
Тем не менее я решила ответить Елене, но Ирина меня опередила. Поэтому отвечаю сразу всем.
Во-первых, Ирина, спасибо вам за понимание! Вы абсолютно правильно заметили, что совершенно неважно, что поняла девочка (а девочка, если не поняла, то очень хорошо запомнила - потому что эта девочка - я, вся эта история произошла в моем детстве, и та самая бабушка в черных чулках мне врезалась в память... это уже ответ Елене по поводу натянутости и сравнений). Если кто-то с чем-то лично не сталкивался, это вовсе не означает, что этого не было или не бывает. Дети реагируют по-разному. Тот мальчишка, видимо, сам не осознал, что произошло. Поэтому бежал и у всех спрашивал про маму. В общем, что пересказывать - всё в рассказе есть.
Во-вторых, этот рассказ - вообще не про так называемые "уроки доброты", воспитание и назидание. Он про чувства. И здесь опять-таки, Ирина, вы точно уловили: если человек злится на себя за то, что он злится на других, это о многом говорит. Я сама бы точнее не сформулировала. Это ведь по сути зарисовка: вот девочка идет утром с мамой на море в предвкушении купания, игр и прочих радостей. Вот им встречается потерявшийся мальчишка. Вместо купания они тащатся искать его маму. Девочка злится. Мама мальчика, к счастью, находится. И они идут дальше - что произошло, то прошло, смылось, как следы на песке, и не омрачило их солнечный день, они идут дальше и любят друг друга, им радостно. Вот и все! Этот рассказ не о том, что надо помогать тем, кто потерялся. Это настолько очевидно, что посвящать этому рассказ было бы банально и скучно. Этот рассказ о любви мамы и дочки, мамы и сына. Он вообще - о любви! О чувствах! А чувства не надо препарировать и раскладывать на составляющие. Их, простите за тавтологию, надо прочувствовать. Прожить. Собственно говоря, я так пишу. Я никого ничему не учу. Не воспитываю. Не говорю, как надо и как не надо. Просто проживаю. Делюсь эмоциями и переживаниями. Если читатель на одной волне со мной, он почувствует и поймет. Если нет - значит, это просто не мой читатель. Ничего страшного.
По поводу большого пальца ноги - даже странно объяснять. Ну да, мне, как автору, этот повтор был нужен. Я и повторила.
Что касается "бабушку не видели" - я именно об этом и говорю. "Больше не видели" - относится исключительно к Лесику. Остальных просто не видели. Не знаю, что еще тут объяснять.
Про ноги Ирина объяснила. Повторяться не буду.
На этом всё.

Подробнее
  Вложения

А вот здесь я с вами соглашусь))) Сама терпеть не могу, когда авторы бравируют своими наградами и публикациями как некими индульгенциями. Потому...

А вот здесь я с вами соглашусь))) Сама терпеть не могу, когда авторы бравируют своими наградами и публикациями как некими индульгенциями. Потому обычно и не вступаю в обсуждение своих текстов - это выглядит смешно и глупо, когда автор обижается, оправдывается, дуется на критиков (здесь, увы, сорвалась, не удержалась - слишком уж вы не в ту степь с оценкой образов героев). И конечно, мне так нравится! Естественно! Это один из моих любимых рассказов! Почему - объяснила. Вы или не дочитали мой ответ, или специально выдернули из него мои слова о публикациях. А ведь дальше там - о сути рассказа, о том, что я в него вложила. Рассказ-то о любви, которую ничто не может омрачить (ну встретили потерявшегося мальчика, ну нашли его маму, и пошли себе дальше как ни в чем не бывало) - а вы этого не увидели. Ну не увидели и не увидели, что я вам буду доказывать...

Подробнее
  Вложения

Я все это увидела, Анна ) Я говорила не о рассказе в целом, поскольку эмоциональная линия хороша - чего тут говорить-то? Но с точки зрения логики...

Я все это увидела, Анна ) Я говорила не о рассказе в целом, поскольку эмоциональная линия хороша - чего тут говорить-то? Но с точки зрения логики возникают вопросы... и не только у меня, я говорю о детях.
Придется расписать всё же...
Я читала ваш рассказ на встрече в библиотеке детям. Вопросов было много. И, кстати, о времени происходящего сразу спросили. Удивились, что никто из взрослых не откликнулся, в полицию даже не позвонили и прочее. Почему девочка такая жадная? - тоже спрашивали. И многое другое.
По сути, вместо ещё двух рассказов других авторов пришлось обсуждать только ваш))) Отсюда мой комментарий.
Может, дети у нас тут не такие, как везде...
С одной стороны, неплохо порассуждать о том, что написано в расссказе, с другой - если дети не понимают, в чём дело, они просто не будут читать книги автора. А мне бы хотелось, чтобы вас читали.
Ну вот, как-то так. Извините, если что не так.

Подробнее
  Вложения

Ну что ж, дискуссия продолжается...)))
Во-первых, спасибо за заботу обо мне и моих книгах. Честно признаться, книги мои издаются, раскупаются и...

Ну что ж, дискуссия продолжается...)))
Во-первых, спасибо за заботу обо мне и моих книгах. Честно признаться, книги мои издаются, раскупаются и переиздаются (из чего я делаю вывод, что их все-таки читают, не смотря на "нелогичность")))
Во-вторых, то, что рассказ вызвал много вопросов и его обсуждение заняло много времени - это прекрасно. Мне, как автору, это даже импонирует. Раз захотелось обсудить, значит, задел. Иначе бы просто вежливо промолчали. Другое дело - почему наивные детские вопросы транслируются как профессиональный редакторский разбор и влекут за собой претензии к автору и обвинения в нелогичности повествования. Тем не менее я готова ответить на все.
По поводу нелогичности. С художественной точки зрения текст как раз построен логично. Ведь если бы мальчику помогли другие люди и повели бы его в полицию (во время действия рассказа это была еще милиция), истории просто не было бы. С точки зрения человеческой - почему другие взрослые не помогли ребенку - логика тоже есть, потому что да, не все в мире отзывчивы и добры, не все готовы сразу броситься на помощь. И дело даже не в жестокости, а в обыкновенном равнодушии. И здесь есть что обсуждать, в том числе с детьми. Я не знаю, почему другие женщины не помогли мальчику. Наверное, кому-то было лень. Кто-то не понял, что мальчик потерялся, просто честно отвечали на его вопрос (не видели маму? - не видели). Но было так, как было. Это правда. И, кстати, в поступках настоящих живых людей не всегда стоит искать логику. Мы все очень часто действуем вне логики и здравого смысла. Это ведь только выдуманные, схематичные персонажи существуют исключительно в рамках формальной логики и шаблонов.
По поводу времени действия - 70-е годы прошлого века. Полиции еще не было. Мобильных телефонов не было. Почему я не указываю на время? Да просто это такая вневременная история. Отношения мамы и ребенка - вечная тема)
Где дети увидели, что девочка жадная, не поняла. Мама угощает Лесика фруктами. Но девочка никак не показывает, что ей жалко слив. Она злится не из-за этого, а из-за того, что ей очень хочется купаться, а тут такая помеха в виде потерявшегося малыша.
Поняла ли она что-то? Странный вопрос. Что она должна была понять? Что надо помогать ближнему? Конечно, надо. Но рассказ немножко не об этом. Хотя и это тоже можно обсудить)
Я не знаю, что вы отвечали детям на их вопросы. Но очень жаль, что меня при этом не было, и я не могла принять участие в обсуждении как автор. Тем не менее, спасибо за идею. Здесь оказывается действительно есть о чем поговорить. И я тоже на встречах (надеюсь, они еще будут) стану включать этот рассказ в свою программу.

Подробнее
  Вложения

Считаю, здесь главное, чтобы не девочка, а читатели поняли, зачем мама так поступила. Да и с девочкой, думаю, тоже всё в порядке. Если человек...

Считаю, здесь главное, чтобы не девочка, а читатели поняли, зачем мама так поступила. Да и с девочкой, думаю, тоже всё в порядке. Если человек злится на себя, за то что он злится на других - это о многом говорит.
Про ноги , которые, идут и уходят, у меня , во всяком случае, вопросов не возникло. Сначала уходят далеко, как уходит вдаль дорога, а потом просто идут, в смысле шагают. Но может здесь, действительно, стоит что-то доработать. Ступают, шагают, шлёпают.....

Если не ошибаюсь, я уже читала этот рассказ, не помню здесь, на сайте или ещё где-то. Вот чем отличаются настоящие вещи от прочих- проходит время, можно не помнить ни автора, ни названия, но сюжет остается в сознании и думаешь: "То ли читал, то ли кино смотрел, а может это случилось на самом деле, произошло в твоей жизни" Ну, вот так я чувствую и понимаю...

Подробнее
  Вложения

"Они уходят далеко вниз из-под короткого цветастого платья. Я смотрю, как они идут."
Уходят и идут. Смысл теряется. Скорее -- ноги тянутся далеко...

"Они уходят далеко вниз из-под короткого цветастого платья. Я смотрю, как они идут."
Уходят и идут. Смысл теряется. Скорее -- ноги тянутся далеко вниз.
*
" И ещё я всё время задираю вверх большой палец на правой ноге."
"Большой палец правой ноги отпечатывается нечётко. Потому что я его всё время задираю."
*
На мой взгляд (только на мой и не более!!) повторы нелогичны.
*
"Лёсика мы больше не видели. Ни его, ни маму Свету, ни бабушку в чёрных чулках. Они исчезли из нашей жизни так же, как появились."
Гм.... но ЛГ рассказа бабушку и не видели, они о ней слышали.
*
В целом нормальный рассказ. Интересно, поняла дли девочка, зачем мама так поступила? Возраст девочки неизвестен.
Что ещё мне показалось натянутым. Мальчик, один, никто не обращет внимание, равнодушие беспредельное. Обозначьте время происходящего. Лично я с таким не сталкивалась, хотя допускаю, что может быть.
Речь мальчика. 3-4 года. Он в панике, судя по всему, ему, как минимум, страшно. Но он без слёз задаёт всем один и тот же вопрос. На сегодняшних детей это не похоже. Я видела детей, которые потерялись. Есть с чем сравнивать.
Допускаю, что все это происходило на самом деле, но для меня несколько натянуто.

Подробнее
  Вложения
Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 2)
Поделитесь своим местоположением